В сердце Сумрачного царства бесплатное чтение
![](/img/b/10503.jpg)
Орлова Марина-В сердце Сумрачного царства
Глава 1
– Ты не должна была выжить, – процедил мужчина сквозь зубы, а я мрачно наблюдала за тем, как темнеет его лицо. Мой взгляд он не выдержал и отвернулся. – Но сейчас я рад, что тогда ты не умерла. Тебя спасли те люди, что преследовали меня? – задал он вопрос в абсолютной тишине, которая продлилась еще несколько секунд. После ее нарушил тихий, неуверенный смешок, вырвавшийся из моей груди. Затем более выраженный и отчетливый, но уже через несколько секунд я заливалась в истеричном смехе, ощущая, как по лицу текут злые слезы, а рот кривится в судороге.
– Спасли? – с надрывом переспросила я и вновь задохнулась в громком хохоте. – Спасли меня?! – закричала я в ярости, смотря на вампира глазами полными ненависти. – Ненавижу вас! Ненавижу!!! – завизжала я, ударив кулаками по постели. – Ублюдок, который раскаялся в содеянном и оставил раненную, обескровленную девочку умирать в лесу! Тварь!!! Какого черта вы меня не убили??? Почему? Захотелось поиграть в благородство и чувство раскаяния??? Да лучше бы вы закончили то, что начали в тот день! Это было бы милосерднее по отношению ко мне, чем то, на что вы обрекли меня своим уходом!!!
***
За месяц до этого...
– Обещаю, уже через полгода я найду способ тебя забрать оттуда, – с уверенностью заглядывая в мои глаза, шептал Тристан в мои губы, даря невесомые поцелуи, которые отдавались ударами по нервам в желании немедленно отстраниться. А от прикосновений к лицу меня начинался неприятный зуд и дрожь по всему телу. Но я мужественно терпела, мысленно надеясь, что мужчина не заметит моей реакции, не желая обижать. Но старшего принца было сложно обмануть. Вот и сейчас он понимающе улыбнулся, поцеловал напоследок, а после отошел на шаг. – Однажды ты будешь желать моих прикосновений, - сказал он, словно давал клятву, а я уже более свободно улыбнулась, с легкой грустью рассматривая любимые черты лица, желая запомнить каждую черточку.
Я не стала спорить с мужчиной, или разубеждать его. Не хотела портить спорами нашу последнюю встречу, а также разрушать его убеждения. Я знаю, что уже никогда не вернусь в наше королевство, ни живой, ни мертвой. Я знаю, что уже никогда не стану Его, и становилось невыносимо больно от того, что я так и не узнала радости его прикосновений. Единственного, чье тепло кожи я могла переносить. Такого нежного, понимающего и терпеливого. Того, кто был так добр ко мне. Тот, кто никогда не предавал и не обижал. Тот, кого я, к своему сожалению, никогда не смогу назвать «своим». Я так никогда и не узнаю, какое это, должно быть, счастье – засыпать и просыпаться в его объятиях. Так грустно. И так больно…
Чувствуя подступающие слезы, быстро сморгнула их и улыбнулась самому потрясающему мужчине. Поборов трусость и собственные запреты, я сделала шаг вперед, сокращая между нами расстояние. Поборов подступающую панику и гулко сглотнув, дотронулась до ладони мужчины, позволив себе лишь маленькую слабость, и незаметно поморщилась от неприятного покалывания в кончиках пальцах, словно от ожога. Сжав зубы, усилием воли заставила себя сцепить наши пальцы, а после поднялась на цыпочки и осторожно прижалась к губам замершего и, кажется, даже переставшего дышать мужчины. Мысленно отсчитала пять секунд и стремительно отстранилась, загоняя панику на задворки разума и убеждая себя, что ничего страшного не происходит и я в безопасности, с любимым мужчиной.
– Соня, – позвал меня Трис моим старым, домашним именем, привлекая к себе внимание. Выровняла дыхание и посмотрела слезящимися глазами в красивое лицо мужчины. Он подарил мне нежную улыбку и с тоской во взгляде пообещал: – Мы обязательно будем вместе.
Мне удалось скрыть горькую усмешку за милой улыбкой и признаться:
– Я люблю тебя, Тристан. И благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. За каждый раз, когда спасал и ничего не требовал взамен, – печально улыбнулась я. – Потому очень хочу, чтобы ты был счастлив, – мужчина улыбнулся мне, но я добавила то, отчего он пораженно замер: – И забыл меня. Потому что в этот раз тебе меня не спасти. Никому не спасти, – искренне попросила я его, почти с мольбой заглядывая в светло карие глаза.
– Это мы еще посмотрим! – прорычал он, как делал каждый раз, когда был в бессильной ярости. После развернулся и, чеканя шаг, скрылся во дворце с очередной сумасшедшей затеей по моему спасению.
А я смотрела в спину удаляющемуся мужчине, мысленно прося прощения за то, что обманула. Если бы я этого не сделала, он бы не пустил меня, только усугубляя положение. Потому я соврала о времени своего отбытия и сейчас вынудила мужчину уйти, чтобы он не видел, как дорогая карета увозит меня из дворца навстречу моей погибели.
***
Наш король был столь щедр, что позволил нашей делегации (состоящей из меня и еще двух мужчин послов, а так же четырех слуг) перенестись ближе к границам с землями вампиров, сокращая наше путешествие на несколько недель. Чем, естественно, только приблизил время нашей смерти. Моей – так точно.
Сидя в карете и смотря на горизонт, за которым скрывалось ярко-красное солнце, я почувствовала тоску. Не могла подумать, что мысль увидеть солнце в последний раз, станет настолько тяжелой. Гораздо тяжелее мысли, что придется вскоре умереть.
Уже который день наша делегация двигалась вглубь горных теснин. Вокруг делалось всё сумрачнее и угрюмее. Мало-помалу лица людей становились темнее свинцовых туч, что заволокли уже всё небо от края до края. Едва ли не сильнее погоды, угнетало почти полное отсутствие растительности. Каменистая земля вздыбилась сероватыми громадами скал, усеянных лишь редкими зарослями колючих кустарников.
Не доезжая до границы с землями вампиров, выглянув из окна, заметила впереди нас на небе большие, темные и бесконечные тучи, распростертые на весь горизонт. После перевела взгляд на утреннее солнце, и в последний раз подставила лицо под солнечные лучи, что в этих краях бывало крайне редко. Я больше никогда его не увижу. Как жаль…
А уже через минуту все вокруг накрыл густой сумрак, который почти никогда не развеивался в этих краях, а становился только темнее.
Каким-то чудом, под мерное покачивание, смогла задремать и проснулась уже утром от того, что карета дернулась и остановилась. Распахнула глаза, понимая, что это может означать – мы подъехали к месту, на которой нас уже должны были ждать.
Слыша несколько голосов, в одном из которых распознала Гилмера – главного дипломата нашей посольской делегации, сглотнула, быстро накинула на плечи тяжелый темный плащ. В момент, когда я закрывала голову глухим капюшоном, в дверь деликатно постучали, но, не дожидаясь ответа, открыли. От вида высокой худощавой фигуры в темных одеждах, с трудом сдержалась, чтобы не забиться в угол кареты от страха. Пересилив себя, спокойно позволила себя осмотреть. Судя по тому, как трепетали крылья носа, еще и обнюхать. Лицо незнакомца озарилось широкой, клыкастой улыбкой, от которой меня прошиб холодный пот, а после мужчина вежливо произнес, хоть и на вампирском:
– Рады встретить вас, леди Лорак, – после протянул мне руку, чтобы помочь выбраться из кареты и добавил: – Извольте следовать за мной. О вашем багаже позаботятся, заверяю вас.
– Зачем о нем заботиться? – спросила я спокойно, из темноты капюшона, на чистом вампирском, который учила долго и упорно, хотя отчаянно ненавидела этот язык, за большое количество шипящих и гласных в словах. Мужчина опустил руку, с тщательно скрываемой усмешкой разглядывая меня. – Разве дальнейший путь мы преодолеем не по дороге?
– Все верно, по дороге. Но по землям Сумрачного царства вы будете путешествовать уже в нашем транспорте. А ваш, как и свиту, придется оставить.
– Как это понимать? – мысленно гордясь, что голос продолжает звучать ровно и не звенит от негодования, потребовала я ответа.
– Его Императорское Величество позволил вступать в свои земли только послам. И никому больше. Как только вы это сделаете, вся ответственность за ваши жизни будет нести принимающая сторона.
– Меня должно это успокоить? – поинтересовалась я.
– Это только ваше дело. Как и то, соглашаться на эти условия, или отправляться назад под опеку своего короля, – деланно равнодушно заметил вампир, но в глубине ярко-голубых глаз я видела издевку.
Понятно. Значит, выбора мне опять не оставили. Потому тяжело вздохнула и, игнорируя вновь протянутую руку вампира, вышла из кареты, чтобы увидеть… повозку. Что же, уже с самых первых минут, вампиры решили показать, где наше – людей – место и что уважения, как такового, ждать не следует. Не бросаются, чтобы укусить – уже хорошо.
Подавив раздраженный вздох, стараясь держать лицо в тени капюшона, прошла вперед, в сторону моего нового… транспорта.
Возле повозки уже ожидали Кристиан с Гилмером, что с молчаливым неудовольствием разглядывали местами ветхую конструкцию узкой и неудобной повозки, на которой мне предстояло путешествовать еще несколько дней. Перспективы становились все «радостнее» и «радостнее»… А так же еще пять незнакомых мужчин, облаченные, как и мой провожатый, в легкие кожаные латы.
Выглянувшее солнце, ненадолго окрасило унылую местность тусклым светом. Весь день оно лишь слабо виднелось размытым бледным диском за пеленой туманов и низких туч.
Сопровождавшие посольство вампиры явно чувствовали себя неуютно – большинство старалось отвернуться от светила, как от близкого бушующего пламени, кто-то прикрывал лицо плотной кольчужной бармицей шлема, но все оставались на своих местах.
– К сожалению, сейчас мы можем предоставить лишь этот транспорт, – услышала я за спиной и подавила желание обернуться, чтобы взглянуть в лицо встречающего меня вампира, а теперь, как я поняла, и командира отряда. – Ничто другое по этим дорогам не пройдет, потому эта повозка – печальная необходимость. У пограничной крепости сменим на более удобную.
– Мы с графом Де Лавье поедем на лошадях, – сразу же предупредил любезный Гилмер, оставляя повозку в мое личное пользование. А я вновь прониклась благодарностью к этому мужчине за пятьдесят, с военным прошлым, что оставило свои отпечатки на его внешности. Зато он был первоклассным дипломатом и хорошим магом, что в совокупности с отталкивающей, изуродованной большим шрамом через все лицо, внешностью, увеличивало его шансы на выживание в Сумрачном царстве. Потому ни у кого не было сомнений, что должен поехать к вампирам именно он – опытный и умный политик и дипломат.
– Собственно, она и была рассчитана именно для дамы, – усмехнулся вампир, останавливаясь слишком близко ко мне, но я не посмела отодвинуться. Проявишь слабость – и дашь повод напасть. Это правило я помнила отчетливо. Потому вытерпела три секунды навязчивого внимания, даже не шелохнувшись, прежде чем вампир, который так и не посчитал нужным представиться, прошел вперед, а после размытым движением вскочил на своего коня. – Прежде все гости добирались исключительно на лошадях. Наш случай уникальный, потому пришлось выкручиваться. Не предлагать же даме ехать верхом, – ехидно хохотнул командир, а я заметила, как заходили желваки на щеках моих товарищей. Но пришлось стерпеть. Было понятно, что нас не принимают всерьез, потому кричать, топать ногами и грозиться пожаловаться императору – было глупо, если учесть, что мы и сами не знали, как все обернется, и не с подачи ли руководства, такой хамский прием.
– Благодарю, – сухо произнесла я и подошла к довольно высокой повозке, прикидывая, как в нее ловчее взобраться. Зная о моей проблеме, Гилмер и Кристиан даже не спешились, а вот главный вампир, неожиданно дал указание одному из подчиненных помочь мне.
– Не стоит, – произнес Кристиан и щелкнул пальцами, а я почувствовала, как воздух вокруг меня уплотняется и поднимает мое тело вверх, чтобы осторожно опустить уже в повозке. Кристиан – маг, дипломат и любимец женщин в самом расцвете лет. Потому он выглядел более уверенным в своем будущем, так как вампиров с их наклонностями не особо боялся, а экспериментировать любил. Во всем. Поговаривали, что за один из таких экспериментов он и попал в немилость одного из советников короля, впоследствии став одним из членов делегации.
Благодарно кивнула товарищу и послушно села на жесткую, неудобную скамью, с тоской предчувствуя несколько часов непрерывной тряски.
Так и оказалось.
Спустя много часов, которые показались мне вечностью, повозка резко остановилась. В наступившей тишине, отчетливо слышалось гулкое цоканье копыт единственной, продолжившей движение вперед, лошади. Я слегка приоткрыла плотную драпировку окна и выглянула наружу.
Лишь один всадник, предводитель отряда, продолжал двигаться по дороге. Впереди, в паре сотен метров, из скалы выступала громада замка, сложенного из окружавшего его серого камня. Не видно было особых украшений и архитектурных изысков, лишь строгая и простая красота пограничной крепости.
Здесь мы не задержались. Уже через несколько минут командир отряда вернулся и, когда я переместилась в заготовленную дорогую и удобную карету, мы тронулась с места. Узкая дорога огибала крепость, пролегая между самым подножием стен и крутым головокружительным обрывом. Проезжая мимо нее, я не могла оторвать взгляда от грубой кладки уходящих ввысь укреплений, узких бойниц и крытых галерей этого вражеского замка. Мне казалось, что вижу красноватые пятна на этих неровных каменных блоках, но, возможно, это были всего лишь последние отсветы заходящего солнца.
***
Путешествие длилось несколько утомительных недель. В отличии от Маркуса, желающего поскорее от меня избавиться, ради чего задействовал очень затратный артефакт для переноса нас на границы, принимающая сторона не торопилась тратить магические резервы.
Однако, добрались мы довольно быстро, несмотря на все трудности пути. Правда, трудно, похоже, было только нам – людям. Так как подозревала, вампиры банально не знали усталости и были готовы продолжать путешествие, не прерываясь сутками напролет. И только редкие просьбы о привале с нашей стороны не давали им забыть, что они имеют дело… ну, с людьми, в общем. Чего они добивались этим, не понятно. Быть может, хотели лишний раз указать нам на место в пищевой цепочке и показать свое явное превосходство. А, возможно, банально забывали о нашей слабости.
Город посмотреть не удалось даже мельком. А все потому, что подъехав к скале, которой оказалась стена города, все посольство, а так же командира встречающего отряда, которого звали Дорин Копош, перенесли через арку портала прямо в портальный зал дворца, где нас уже ждал управляющий и несколько слуг.
Без лишних расшаркиваний, нам сообщили, что нас рады видеть, но Его Императорское Величество Алукард Цепеш Первый предоставит нам аудиенцию лишь… через неделю. Другими словами, нам тут не рады, мы не нужны и уважения нам будут проявлять тот минимум, который не позволит оскорбиться до открытого конфликта. Ожидать что-то иное было наивно, и все же я украдкой вздохнула. Томиться в неведении относительно нашей судьбы еще целую неделю.
Однако, нас «обрадовали» тем, что мы относительно свободны в своих передвижениях и пригласили ознакомится со столицей Салайх и его порядками. «Относительная свобода» – потому, что передвигаться мы могли исключительно под конвоем. Что и насторожило и обеспокоило – моим стал Дорин – командир отряда, который нас встречал. Я к нему, конечно, привыкла за время в путешествии, что немного облегчало задачу, однако его готовность, с которой он выступил добровольцем, сообщив, что сам займется моей безопасностью, меня напрягала.
От управляющего, чье имя я моментально забыла, мы узнали, что все мы приглашены на завтрашний бал, где соберутся множество знатных семей Сумрачного царства. Кроме самих правителей, разумеется, отчего данное мероприятие моментально потеряло для меня всякую ценность.
Посовещавшись вечером с товарищами, пришли к мнению, что кто-то все равно должен сходить. После недолгих споров было решено, что мужчины должны быть на приеме. Я же сообщила о своем желании исследовать замок.
Апартаменты нам выделили более чем богатые, словно мы действительно дорогие гости, и, пока была возможность, я не стала отказывать себе в удовольствии использовать все возможные привилегии. Однако быстро пожалела о своем опрометчивом решении, когда мне приставили двух служанок, что смотрели на меня со смесью похоти и голода, так как в своей комнате я не посчитала нужным носить глухой плащ. Очередная ошибка. Однако, заметив мою нервозность, присутствующий Дорин что-то прошипел девушкам на старо-вампирском, который, к сожалению, был мне не доступен. Но, словно на интуитивном уровне, поняла, что тот их приструнил и призвал к порядку. Так как после недовольства мужчины, девушки присмирели и, лишний раз не поднимая глаз, заверили, что рады служить мне.
Поймав на себе оценивающий взгляд ярко-голубых глаз, невольно передернула плечом. Что меня больше напрягло – в отличие от тех же служанок, я не увидела в этом взгляде ни сексуального, не гастрономического желания. Чем я еще могла привлечь вампира – мне было неведомо. Но его желание охранять именно меня, а не одного из мужчин, которые однозначно в нашей делегации были важнее, было странно. А теперь еще и такие непонятные взгляды.
Принимая горячую, долгожданную ванную, стараясь не обращать внимания на взгляды служанок, брошенные украдкой, я пыталась разобраться в хороводе различных мыслей и поймать за хвост одну, ту самую, которая так упорно ускользала от меня. Зажгла на ладони слабый светляк, поежившись от резкой тоски, что вместе с тенью окутала и мою душу. Разглядывала светляк, перекатывая его в пальцах, и размышляла, как интересно устроена природа. Люди уступают вампирам по неприлично большому количеству качеств. Эти существа живут в разы дольше человека, они никогда не болеют, убить их очень сложно. Более того, вампиры обладают поразительной силой, равной силе четырех взрослых человеческих мужчин, способны передвигаться так быстро, что несведущий человек считает, будто они обладают возможностью растворяться в воздухе или становиться невидимыми. У них был один явный недостаток – боязнь солнца. Но они разрешили и эту задачу, поселившись на землях вечного сумрака, где никогда не появлялось небесное светило.
По всем параметрам, люди были обречены стать лишь скотом для этих существ. Если бы не одно «НО». Это «но» заключалось в магии, которая вампирам была неподвластна. Та самая магия, которую смогли освоить люди, благодаря чему мы так и не проиграли долгую войну. К большому сожалению, этим даром обладали не все люди. Кто-то больше, кто-то меньше, как я. А кто-то не обладал вообще. И таких было до печального много, делая их совершенно беззащитными. Именно поэтому вампиры по-прежнему процветают, устраивая на своих землях целые рабские фермы на которых разводят людей, как скотину на убой и для собственного развлечения. И это то, с чем мне было поручено разобраться…
Поэтому, с появлением на троне Маркуса Бесстрашного, началась война. Маркус оказался единственным, кто не побоялся бросить ночным хищникам вызов, и собрал войска из магов со всех человеческих королевств, заручившись поддержкой и своих соседей. Что, конечно, имело последствия. Не последние в моей судьбе, кстати. Но суть не в этом, а в том, что в страшной, кровопролитной войне, благодаря грамотному правителю и его приближенных военачальников, мы не уступали кровожадным монстрам и давали достойный отпор, заставив видеть в нас – людях – не только бесполезную скотину, годную лишь для пропитания, но и достойных противников.
Быть может, именно этот факт повлиял на согласие вампирской стороны на подписание мирного договора. Быть может, сказался факт, что вампирский трон занял наследник прежнего императора. Впрочем, это были только слухи. Может, повлияло что-то еще, о чем мне было неизвестно. Да и какая теперь разница? Вскоре я сама смогу проверить свои догадки, если мне предоставят достаточно времени для их проверки.
Через полчаса морального мучения, пришла неожиданная мысль – посетить библиотеку. Не знаю зачем, не знаю как, но мне было это нужно. О чем я и сообщила своему конвоиру перед тем, как лечь спать.
Заметила, как он на короткое мгновение сузил глаза, отчего показалось, будто они потемнели, но после широко улыбнулся и кивнул, сказав, что с удовольствием проведет мне экскурсию по всему замку и открытой части библиотеки.
Почувствовав в его словах какой-то странный подтекст, чуть было не отказалась от задумки, но после решила, что мне все равно помирать, так почему бы не потешить свое любопытство напоследок?
Глава 2
В первую очередь я решила посетить библиотеку. Навязчивая мысль не отпускала даже во сне, мешая нормально отдохнуть.
В общем, ни о каком отдыхе и речи не шло, потому встала я рано, с помощью служанок оделась и причесалась, с большим трудом вытерпев такое близкое присутствие девушек. Зато конечный результат заставил пораженно замереть. Пожалуй, такой красивой и сложной прически не делали даже нашей королеве. Единственное, что смущало, это поднятые вверх волосы, открывающие шею полностью, тогда как я всегда предпочитала пользоваться своей густой, темной гривой как лишним прикрытием. Благо, на мне по-прежнему было старомодное и глухое, даже по человеческим меркам, платье, с воротом до самого подбородка.
Потому, когда за мной пришел Дорин, вампир окинул меня оценивающим взглядом и остался довольным. А после повел меня мрачными, длинными, но поразительно красивыми коридорами, с высокими стрельчатыми окнами, изумительной галереей и практически достоверно детализированной лепниной. Встречая редких придворных, что провожали меня долгими, пристальными и оценивающими взглядами, я пожалела, что оставила в комнате свой плащ.
– Держитесь ближе, София, – услышала я тихое, и коротко взглянула на своего спутника. Заметив, что я не тороплюсь выполнять его поручение, он добавил: – Ко мне они не посмеют приблизится. Если не желаете стать чьей-либо любовницей, лучше показать, что мы с вами вместе.
Сглотнула, вспомнив повадки вампиров и их правила. По законам, если человек находится дальше, чем два метра от вампира – он считается свободным. И любой желающий имеет право забрать этого человека себе. Разумеется, если не найдется других желающих, с которыми пришлось бы драться или делиться. И не имеет значения, кто этот человек: посол, как в моем случае, или раб. Для вампиров мы все были на одно лицо.
Потому, поджав губы, прибавила шаг и сократила расстояние между мной и моим сопровождающим, внимательно контролируя, чтобы не коснуться его даже случайно.
Отвлеченная этими мыслями, не заметила, как преодолели расстояние до библиотеки, в которой мы оказались одни, что меня сильно напрягло.
Однако мужчина отошел от меня сразу, как за нами закрылась дверь, позволяя мне в немом восхищении разглядывать множество огромных стеллажей, забитыми различными книгами. От увиденного перехватило дыхание, а на глаза навернулись слезы. Почувствовала легкое головокружение, но смогла устоять, прежде чем до меня добрался вампир, который пояснил:
– На этом помещении лежит заклинание, поддерживающее нужную температуру, влажность и даже уровень кислорода, которые очень губительны для старых и редких экземпляров, что здесь хранятся.
– Полагаю, Его Императорское Величество очень гордится такой сокровищницей? – тихо заметила я, проходя мимо внимательно следящего за мной мужчины и трепетно дотрагиваясь до расписного корешка ближайшего ко мне, безусловно, произведения искусства.
– Да. Император больше драгоценностей уважает знания.
– Многие правители с ним бы не согласились, – тоскливо протянула я, заворожено проходя мимо рядов.
– Благо, наш император – не другие правители, – коротко отрезал Дорин, поглядывая на меня. – Что вы хотите здесь найти, София? – пользуясь близким знакомством и отсутствием должного уважения, обратился ко мне вампир.
– Все зависит от того, что вы хотите от меня услышать, и в чем подозреваете, – позволила я себе улыбнуться, прежде чем спокойно посмотреть в ярко-голубые, практически пылающие на бледном и красивом лице глаза. Которые прищурились от моих слов, вызывая мою усмешку.
– А у меня есть повод подозревать вас? – ушел он от ответа, медленно огибая меня по дуге, не предпринимая попыток приблизиться. Собственно, я не обманывалась и понимала, что мое убийство для такого как он – дело секундное.
– У вас? – переспросила я и вновь вежливо улыбнулась мужчине, склонив голову к плечу. – Именно у вас, быть может, и нет. А вот тот, кто вас ко мне приставил, вероятно, чего-то опасается, – ответила я с милой улыбкой, проводя рукой по корешкам книг, сама не понимая, что ищу.
– Интересные выводы, – прищурился он и усмехнулся, блеснув клыками.
– Они логичны и очевидны, – пожала я плечами, отвлекаясь на что-то в соседнем ряду, куда направилась прямой наводкой.
– Поясните, – спокойно попросил Дорин, сложив руки за своей спиной, позволяя мне спокойно передвигаться, чем создавал иллюзию свободы.
– Вы – не простой офицер, – не смотря на мужчину, вытащила один из фолиантов. Не до конца осознавая, зачем-то пролистала, пробегая глазами по рукописным строчкам на вампирском языке. – Полагаю, кто-то из тайной канцелярии, – добавила, а после пояснила: – Вы единственный виденный мною вампир, кто не заинтересовался мной ни в качестве постельной утехи, ни в качестве корма, в отличие от других участников вашего отряда. Вы единственный, кто ни разу не поинтересовался причинами странностей моего поведения, даже сейчас стараясь придерживаться дистанции, что говорит о вашей осведомленности. Из всего отряда именно вы проявляли ко мне больше участия, без видимых корыстных целей, стараясь вывести на разговор помимо моих сексуальных предпочтений. Я уже молчу о том, что когда в путешествии у меня начались плохие дни, из всех вампиров только вы могли продолжать находиться рядом со мной на расстоянии менее десяти метров и не пытаться убить. Что говорит о вашем более старшем возрасте, когда вампиры вырабатывают способность к стойкости перед человеческой кровью, даже после долгого отсутствия таковой. А всю дорогу вы пили исключительно животную, если я не ошибаюсь, – мило улыбнулась я. – Вам не меньше трехсот лет, и в таком возрасте на той должности, которую вы изображали, может задержаться только безнадежный кретин. К которым я вас не могу приписать ни при каком желании, – польстила я, с мрачным удовлетворением заметив, что смогла-таки сбить мужчину с столку. – Так же вы имели неосторожность только что подтвердить мою догадку.
– Догадку? – нахмурился мужчина.
– Да. Я сомневалась, – кивнула я серьезно. – Пока в коридоре вы не сказали, что вас станут опасаться даже высшая аристократия, без попыток отобрать меня у вас. Ведь я хоть послом и являюсь, до личной аудиенции и одобрения императором – лишь человек. Но и это еще не все.
– Становится все интереснее, – не скрывая иронии, протянул мужчина. – Поделитесь?
– Ваши послы есть в нашем королевстве, которые прилежно отправляли доклады о всех жителях дворца в ваше управление, – невозмутимо отозвалась я и прикусила губу, прочитывая надпись. Украдкой усмехнулась, поставила книгу на место и прошла к следующим стеллажам, выискивая глазами нужную букву. Она нашлась, вот только нужная мне книга была слишком высоко. – Не поможете? – посмотрела я на мужчину, который явно удивился моей просьбе. – Могли бы вы подать вон ту книгу, в синем переплете с агатами?
Мужчина фыркнул, исчез в воздухе на мгновение, а в следующее уже протягивал мне нужный том, появляясь за моей спиной. И я могла собой гордиться, так как почти не вздрогнула от этого появления, вот только:
– Я слышу, как часто у вас забилось сердце, – с намеком протянул Дорин, но вновь отошел на несколько шагов, стоило мне с благодарным кивком принять книгу. – Продолжайте, мне интересно.
– Ах да, прошу прощения, что отвлеклась, – виновато посмотрела на мужчину, надеясь, что выгляжу искренней. После сосредоточилась на книге, открывая ее оглавление. – Из этих докладов вам должно быть известно и то, кем я являюсь, и моя прежняя должность при дворе Катимы.
– Может быть, – не стал отрицать мужчина, поощряя меня на продолжение рассказа.
– Уже само включение молодой женщины в посольскую делегацию в Сумрачное царство, звучит как абсурд, – вздохнула я и нахмурилась. – Могли бы подсказать, как это читается? – повернула я к мужчине нечитаемый фрагмент, написанный отвратительным почерком с обилием клякс. Вампир мельком глянул на указанное мной место, с расстояния в три метра и ответил:
– Сиршалс.
– О, большое спасибо, – искренне поблагодарила я, однако досадуя, что ошиблась и продолжила читать дальше. – На чем я остановилась? – уточнила я, вчитываясь просто в невозможный почерк, отчего зарябило в глазах. – Руки бы писарю поотрывать, – проворчала я, массируя переносицу.
– Насколько мне известно, кисти ему раздробили, после подобной работы, – любезно сообщил мне мужчина, что ни капли не удивило. Судя по слухам – это еще по-божески.
– Так вот, принимая во внимание такой нюанс, как женщина-посол, вы не могли не узнать, кем она является. И что вы узнаете? – внимательно посмотрела я на мужчину с ожиданием.
– Что это советница старшего принца Тристана, – перестав играть, ответил он с веселым прищуром и полуулыбкой.
– Думаю, дальнейшие рассуждения бессмысленны, – пробормотала я и постучала себя пальцем по подбородку.
– Не слишком ли опрометчиво с вашей стороны так открыто говорить о подобных вещах? – с секундным сомнением спросил мужчина, вызвав мой снисходительный взгляд.
– Бросьте, – хохотнула я, протягивая ему уже ненужную книгу, которая через секунду была на своем месте. – Вы прекрасно знаете, в чем дело и что опасности я не представляю. Вы в курсе, как обстоят дела на самом деле, в каких отношениях я была с принцем Тристаном, и как на это смотрел Маркус. Полагаю, вы знаете даже больше моего, – спокойно отозвалась я. – Меня отправили сюда умирать, чего вы не можете не знать.
– Это еще неизвестно, – недовольно отозвался мужчина, неожиданно помрачнев, отчего я еще раз снисходительно подняла брови.
Промолчав, прошла к очередной книге, чье название, наконец-то, нашла в предыдущей и, пролистывая ее, произнесла:
– Посмотрите на меня, милорд. Хорошенько посмотрите. По-вашему, как быстро человеческая женщина моей внешности останется без внимания одного из влиятельных вампиров? – Мужчина промолчал, не желая отвечать. – А теперь вспомните о моей болезни, о которой вам уже достаточно известно, и ответьте, каковы мои шансы найти покровителя и избегать с ним телесного контакта? Это с учетом того, если бы я, действительно, хотела жить.
– А вы не хотите? Как мы оба знаем, женщины вас касаться могут, – с намеком протянул мужчина.
– Не настолько я хочу жить, – улыбнулась я и вздохнула. – Не обманывайте ни себя, ни меня. Это ни к чему. Я уже смирилась со своей участью, для этого у меня было достаточно времени. Передайте Ее Величеству, что ей не о чем переживать.
– Почему именно Ее Величеству? – заинтересовался Дорин.
Молча, перевернула книгу, показывая только что мной прочитанное.
– Судя по написанному, вы – ее внебрачный брат. Было бы странно, служи вы кому-то другому, – пожала я плечами, наблюдая как зло усмехнулся мужчина, рассматривая меня уже более оценивающе. Во взгляде промелькнуло уважение. – Кстати, у вас прослеживается небольшой акцент в речи, присущий жителям северных земель. Если я не ошибаюсь, Ее Величество родом как раз оттуда.
– Если вы не боитесь смерти, зачем была сейчас эта демонстрация сил? – посмотрели на меня внимательно.
– Ну, вы же любите при любом случае демонстрировать мне свои клыки и возможности вампира, чтобы я не забывала, что убить меня у вас займет меньше секунды, – усмехнулась я, а после спокойно добавила: – Это была лишь проверка догадки. Прежде я слышала вашу фамилию, мелком и очень давно. Заняться мне перед смертью все равно нечем, так почему бы не потешить свое любопытство?
– Вы могли бы спросить у меня. Ни к чему было тратить время.
– А вы бы сразу ответили? – удивленно моргнула я.
– Еще десять минут назад – нет, – честно признался мужчина.
– Вот видите, время не потрачено зря. Мне было интересно осмотреть замок и библиотеку. Она потрясающая. При случае, обязательно выражу свое восхищение Его Величеству. Если не доведется, будьте добры, – широко улыбнулась я и уважительно кивнула Дорину.
– О вас не лгали, – произнес он задумчиво, осматривая меня с ног до головы. – Как такую женщину Маркус решил отправить на погибель? Всего лишь из-за вашего происхождения?
– Выгода от моей смерти перевесила, – пожала я плечами и прошла мимо мужчины, игнорируя его второй вопрос.
– Он женился, – донеслось мне в спину. Я остановилась, почувствовав, как лишь на секунду сердце остановилось. – Принц Тристан женился три дня назад.
– Да, я предполагала, что Маркус не станет с этим затягивать, – следя за тем, чтобы голос не дрожал, ответила я.
– Вы так спокойно рассуждаете об этом? – заинтересовался мужчина, подходя ближе и заглядывая мне в лицо. – Мне докладывали, что у вас с наследным принцем любовь.
– Я бы все равно не сделала его счастливым, – грустно улыбнулась я, не посчитав нужным скрывать это. – Хотела бы, но не могла. Потому рада, если он найдет свое счастье в жене.
Мужчина внимательно меня осмотрел, пытаясь найти в моем лице фальшь. Но ее не было, потому я спокойно вытерпела эту паузу, после чего произнесла:
– Продолжим экскурсию? Перед смертью, очень хотелось бы набраться впечатлений.
– Почту за честь, – по-доброму улыбнулся мужчина и открыл мне дверь.
***
Город произвел на меня неизгладимое впечатление. При всей моей нелюбви к вампирской расе, у меня наворачивались слезы восторга от их архитектуры. Это была мрачная, устрашающая красота, которая, заставляла замирать, с бешено колотящимся сердцем, без возможности вздохнуть. Естественно, я не отважилась на полноценную прогулку по городу, но Дорин нашел выход из положения, проводив меня на смотровую площадку дворца, с которой открывался поразительный вид на весь город. Точнее, города, расположенные на четырех разных скалах, соединенные широкими каменными мостами между собой. В свете полной луны, окутанный туманной дымкой, город из темного камня, представлялся чем-то волшебным.
При условии, что ты не знаешь, что обитатели этой красоты жестокие хищники…
Чувствуя себя наивной девчонкой, я с детским восторгом рассматривала город, не стесняясь указывать пальцем то в одно здание, то в другое, которые сами по себе были настоящими произведениями искусства, с требованием рассказать мне о них. И Дорин не отказывал мне в этом капризе, послушно и спокойно отвечая на все мои вопросы, поглядывая на меня с терпеливым снисхождением и любопытством.
– Вам повезло, София, – заметил Дорин задумчиво, а я посмотрела на него с недоумением.
– Почему вы так говорите? – вскинула я бровь, а после вновь обернулась к городу, обнимая себя за плечи, так как на такой высоте, меня пронизывал ледяной ветер, который стойко игнорировала, не желая уходить и спрятаться в относительно теплом дворце.
– Сегодня редкий случай, когда город не закрыт облаками, – с улыбкой пояснил мужчина и подошел к парапету, продолжая сохранять дистанцию между нами. – Обычно не видно ни солнца, ни луны.
– Вы говорите так, словно вас это расстраивает, – осторожно заметила я, а после оценивающе посмотрела на мужчину, чтобы убедиться в своих предположениях, хотя мужчина продолжал смотреть лишь вперед, никак не отреагировав на мои слова. – Там, откуда вы родом, все иначе? – поинтересовалась я.
– Там, откуда я родом, почти всегда ночь и вечная зима, – с улыбкой признался мужчина, мечтательно прищурившись. – Бывают редкие вьюги, но в остальное время небо освещает яркая луна, заставляя снежные просторы сиять, словно россыпи бриллиантов.
– Звучит красиво, – кивнув, улыбнулась я. – А в свете солнца? – заинтересовалась я. – Как выглядят ваши земли, когда светит солнце?
Мужчина помолчал, а после произнес:
– Они становятся еще прекраснее, – заверил он, и вздохнул. – Идемте, София, вы уже дрожите. Вы рискуете заболеть.
– На фоне моих проблем, болезнь – последнее, чего я опасаюсь, – грустно усмехнулась я, а после попросила: – Еще только минуту.
– Хорошо, – легко согласился он, сцепив руки за спиной, пока я жадно вглядывалась в ночной город, словно из сказки. Который станет моей могилой.
После этого, Дорин проводил меня до комнаты, где меня уже ждал ужин и горячая ванная. А так же служанки, которым мой провожатый вновь что-то прошипел. Те кивнули и посмотрели на меня.
– Для вашего здоровья будет лучше, если вначале вы согреетесь, – повернулся он ко мне, намекая на дымящуюся паром ванную.
– Продолжаете создавать иллюзию заботы о моем здоровье? – выгнула я бровь насмешливо, но согреться желала и сама.
– До аудиенции с Его Величеством вам еще нужно дожить. Уже он решит, что с вами делать. Думаю, вы не хотите провести, возможно, последнюю неделю жизни в горячке.
– Резонно, – кивнула я важно. – Однако, вы правильно заметили – до аудиенции еще нужно дожить.
– Просто примите ванную, София, – улыбнулся Дорин, а после вежливо поклонился, чем вызвал не только мое недоумение, но и прислуги, и скрылся из моей комнаты.
Перед сном ко мне в комнату постучали. Полагаю из вежливости, даже, дождались, пока я сама открою. После чего Дорин посмотрел в мое безразличное лицо и произнес лишь одну фразу:
– Она решила, что вы будете жить.
После развернулся и ушел, оставив меня с мыслями, что мой кошмар продлиться еще минимум неделю.
Глава 3
Настал день аудиенции. По этому поводу я со своими товарищами, вот уже битый час, нахожусь в зале ожидания, считая секунды и в то же время оттягивая момент, когда нас объявит герольд, а распорядитель проведет в тронный зал.
На фоне общей нервозности меня не покидало постоянное желание прикрыться. По правилам этикета в вампирском царстве, я должна была проявить уважение к их традициям, и на приеме появиться в платье, следующим вампирской моде. Другими словами – практически голая. За всю свою жизнь я не позволяла себе даже минимальное декольте, и вот так просто взять и оголиться… нет уж, увольте. Однако, явись на прием я в своем излюбленном фасоне, полностью скрывающий меня от подбородка до мысков туфель, полагаю, навлекла бы гнев аристократии не только на себя, но и ни в чем неповинных Кристиана и Габора.
Особо повлиял доводами здравого смысла Дорин, который за прошедшую неделю стал мне кем-то вроде друга, если можно так выразиться. Просто я понимала, что при любом намеке со стороны императорской семьи, тот, кто еще секунду назад вполне доброжелательно улыбался мне, вспорет мою глотку, все с той же милой улыбкой, а через мгновение уже забудет о моем существовании. Однако это не отменяло того, что мужчина словно действительно переживал о моем благополучии и пристально следил, что бы я не провоцировала лишний конфликтов. Которые, к сожалению, несмотря на наши с ним старания, все же были.
После неудавшейся прогулки по замку в компании любезного экскурсовода в лице моего временного надзирателя, когда мы случайно набрели на группу пьяных вампиров, больше я старалась из своей комнаты не выходить. А все потому, что местная придворная аристократия, под большим алкогольном опьянением, со следами кровавых оргий, решили, что я – та самая девственница, которая обязана завершить их замечательный вечер. Прежде чем я успела хотя бы запаниковать, Дорин просто молча разбил череп одного о каменную стену, по которой пошла небольшая трещина, а также кровоподтек с белесой жидкостью, что так подозрительно вытекала из уха пострадавшего. Второго он ударил по горлу, отчего появилась выразительная вмятина на месте кадыка, и молодой вампир лишился возможности дышать, краснея и пуча глаза в ужасе и боли. Третьего он просто выбросил из окна, которое, как я уже знала из прошлых прогулок, вело в обрыв высотой несколько сотен метров. Четвертый успел сбежать. Вероятно за помощью.
Пока я медленно обмирала, даже не запыхавшийся Дорин, подошел ближе ко мне и любезно предложил продолжить путь, словно и не он только что покалечил троих аристократов. Стоит ли говорить, что после подобной демонстрации силы, единственное место, которое я захотела посетить, это уборная?
После этого случая, я целых три дня провела в своих апартаментах, дабы не провоцировать. Благо, по-прежнему любезный и невозмутимый Копош, развлекал меня своим присутствием и долгими допросами, изящно завуалированными под приятные беседы. Я отлично поразвлеклась, соревнуясь с ним в остроумии. Оба не узнали ничего важного, но разошлись все равно довольные друг другом.
Но я о другом. Сегодня, когда я готовилась к приему, в мою комнату беспардонно ворвался мой соглядатай – телохранитель, безразлично осмотрел меня, замершую в одной сорочке, пока я мысленно решала, стоит уже кричать и звать на помощь, или обойдется. А после его взгляд упал на заготовленное платье, и вот тогда на меня посмотрели как на слабоумную.
– Вы, что, пойдете в этом? – приподнял он бровь.
– Полагаете, идти в одной сорочке было бы уместнее? – огрызнулась я, старательно кутаясь в предложенный одной из служанок халат.
– Да, – на полном серьезе ответил мужчина, а затем обошел меня по кругу, шумно вздохнул и посмотрел на прислугу. Что-то им прошипел, и вампирши исчезли, оставив нас с мужчиной наедине.
– Что вы им сказали? – полюбопытствовала я, подозревая, что мне это не понравится.
– Принести другое платье, – невозмутимо пожал он плечами.
– Мне не нужно другое платье, – возразила я, представляя, что мне сейчас принесут тряпочку в три раза тоньше и короче, надетой на меня сорочки.
– Нет, нужно, – впервые строго и бескомпромиссно посмотрел на меня Дорин, отчего спорить мне моментально перехотелось. – Если бы вы заявились на прием в одеянии, в котором выбрали, это приняли бы за оскорбление и не почитание наших традиций. Какой из вас посол, если он не соблюдает правил государства, в котором находится? – прищурился он.
– Вы преувеличиваете, – холодно посмотрела я на мужчину. – Это всего лишь платье.
– В любом другом государстве и у других рас – может быть. Но не здесь. В нашем царстве не так много строгих законов, тем более этикета, тем не менее делающие их очень важными. На вашем месте, я бы постарался это поскорее усвоить, если желаете здесь выжить.
– Все еще верите в эту возможность? – усмехнулась я. – Конечное решение относительно моей судьбы вынесет сегодня именно император. И даже слово императрицы мне не поможет.
– Это не значит, что вы можете так нагло провоцировать. Запомните: оскорбите Императора – умрет вся посольская делегация, а не только вы, – произнес вампир то, что моментально заставило меня растеряться и беспомощно оглядеться.
– Что?
– Я вас предупредил, – спокойно посмотрел на меня Копош, а после перевел взгляд на появившихся вампирш. – Думаю, это платье вам подойдет. Оно самое скромное из возможных. Помните, что по законам Сумрачного царства, минимум одежды – это не разврат, как было у вас, а лишь демонстрация добрых намерений, что вампир не таит за пазухой оружия и его помыслы чисты. Но я поведал о вас императору, и он дал добро на небольшую уступку, в вашем случае. Но лишь одну. Не думайте, что вам будет вести постоянно.
И вот так оказалось, что я сижу в откровенном бальном платье и нервно тереблю широкое колье, на месте моего привычного украшения, скрывающего бархатной тканью с рубиновым камнем, почти всю шею. Однако неизменное украшение не скрывало грудь, которая в нынешнем декольте угрожала вывалиться. Потому, мой выбор упал на рубиновый комплект из серег и колье, сделанные из белого золота – подарок Тристана на мое совершеннолетие. Пожалуй, это первый случай, когда я его надела не для банальной примерки. Жаль, что при таких обстоятельствах.
Мой вид ввел моих товарищей в ступор, однако они были столь любезны, что не акцентировали на моем внешнем виде внимания. Но оценивающие и долгие взгляды, что они бросали на меня, когда думали, что я не вижу, сильно нервировали.
А впереди еще предстояла театральная постановка, в виде аудиенции, с церемониальной передачей верительных грамот императору и представления ко двору, под перекрестными взглядами всех придворных.
Чувствуя, как в корсете стало невыносимо душно и невозможно дышать, а очередная высокая прическа неприятно оттягивала голову, я уже с нетерпением ждала, когда этот ужас закончится. Словно в ответ на мои мысленные молитвы, в комнату ожиданий вошел распорядитель и позвал нас, расставив в последовательности объявления герольдом. Первый шел Гилмер как более опытный дипломат. Следом Кристиан, так как у него была не менее важная роль, после Гилмера. И вот уже в конце была я, как менее значимый персонаж…
Послышалась речь герольда, а управляющий прошипел нам приготовиться. При других обстоятельствах, это был бы хорошим поводом для нашего оскорбления, но не теперь, и пришлось стерпеть.
– От имени Маркуса Бесстрашного, позвольте представить послов человеческого королевства Салары: виконт Константин Гилмер де Пасар, граф Кристиан де Лавье и леди София Лорак, – раздалось громогласное объявление, а после перед нами распахнули обе половины широких дверей, пропуская в тронный зал.
Распорядитель указал нам место в начале живого коридора из разодетой знати, куда мы прошли. Мужчины поклонились, а я сделала глубокий, идеальный реверанс, страшась поднять глаза от пола и наткнуться на пристальные, изучающие взгляды. Но еще больше брезгливости от сотен взглядов аристократов, я боялась посмотреть на того, кто в считанные минуты определит мою дальнейшую судьбу.
Но, помня про этикет, я нехотя подняла взгляд и почувствовала, как сердце остановилось, стоило встретиться с холодными, почти бесцветными глазами императора. Несмотря на то, что я запомнила их пылающими красным на лице искаженным яростью и жаждой.
Чувствуя, как часто забилось сердце, я старательно боролась с потребностью упасть на колени и забиться в самый дальний угол. Но вместо этого, я заворожено смотрела в глаза своего кошмара, который преследовал меня из ночи в ночь уже больше десяти лет. На короткое мгновение, я ощутила то самое чувство обреченности и беспомощности, которое почувствовала, когда готовилась умереть много лет назад. Но выжила, лишь для того, что спустя столько времени, вновь встретиться с тем, кто, вероятно, завершит когда-то начатое.
Всматриваясь в безразличное, скучающее и даже мрачное лицо, с цепким, внимательным взглядом, мне потребовался лишь один вздох, чтобы вновь окунуться в детство. Вот я стою посреди зала, но стоило моргнуть, как я перенеслась на десять лет назад, где, гуляя по лесу в закатных сумерках, наткнулась на раненного человека. Как мне тогда казалось…
Я не знала, как выглядят вампиры и лишь слышала о них, потому странности во внешности меня ни о чем не предупредили. Несмотря на вопящую интуицию держаться подальше, я сделала всего несколько шагов вперед, чтобы убедиться, что высокий, худощавый мужчина, с окровавленной грудью на самом деле мертв. Оказалось, он лишь выжидал добычу, которой по своей глупости оказалась я. Хоть все и произошло в считанные секунды, словно в замедленном времени я успела разглядеть, как на безмятежном лице открываются светящиеся красным, налитые кровью глаза, а затем кривится в хищном оскале рот, показывая острые клыки. Затем взгляд страшных глаз переводится на меня, а уже через мгновение, я медленно умираю от ужасающей боли в шее, без сил кричать, или пошевелиться, парализованная агонией, чувствуя, как по руке и спине стекает что-то горячее, пропитывая одежду.
Я чувствовала каждый глоток из своей шеи, ощущала, как часто опаляет дыханием мою холодеющую кожу. Я чувствовала, как сильно сжимаются длинные пальцы на моих безвольных, сведенных судорогой руках. А еще я слышала стоны удовольствия, пока мне становилось стремительно холодно. И я мысленно молила о смерти. Я смотрела в закатное небо широко распахнутыми глазами, полных слез, и ждала избавления. Но мне отказали даже в этом.
А после меня безжалостно оставили умирать в мучениях, на забаву совсем другим хищникам…
Но я выжила. А теперь смотрю в лицо тому, кто сейчас, вероятно, даже не узнавал когда-то почти убитую им девочку четырнадцати лет.
Алукард Цепеш лениво рассматривал наше посольство и еле заметно кивнул, позволяя приблизится.
Словно во сне, я послушно подошла, мысленно погибая с каждым шагом, внешне же вежливо улыбалась, чтобы замереть перед ступенями, ведущими на тронный подиум, и в очередной раз поклониться в глубоком реверансе.
Сосредоточившись на подбородке мужчины, как-то мимо меня прошло очередное представление герольдом, торжественная передача верительных грамот Гилмером и его заверения в вечной дружбе. Затем как-то неожиданно я услышала низкий, грудной голос. Женский. И этот голос был обращен ко мне:
– Так с какой целью нас решила посетить столь юная и прекрасная леди?
Перевела взгляд на говорившую, что сидела на троне поменьше, по правую руку от Императора – Стефэния Цепеш – Императрица Сумрачного царства, прекрасная и ужасная в своей идеальной красоте, смотрящая на мир ярко-красными умными и безжалостными глазами убийцы. О ее жестокости ходили легенды. Не удивлена, что именно она стала женой такого чудовища, каким оказался Алукард Цепеш. Мне потребовалось больше десяти лет, чтобы узнать имя того, кто сломал мою жизнь и заставил перестать бояться смерти, а ждать ее как избавления.
Они идеально подходили друг другу, оба безукоризненно красивые и опасные, коварные, умные и не знающие, что такое жалость. Идеальные правители такой расы, как вампиры.
– Ваше Императорское Величество, – проговорила я, с легким поклоном, выражая свое уважение, и заметила проскользнувшее в красном взгляде одобрение. – Я была прислана моим королем – Маркусом Бесстрашным, с важной миссией.
– Как интересно, – услышала я голос, от которого мои внутренности сжались и задрожали в ужасе. Поборов себя, перевела взгляд на императора и нашла в себе силы безукоризненно улыбнуться и кивнуть.
– Мой король очень трепетно относится к судьбе своих подданных, – спокойно заверила я. – С этой целью, помня о пункте мирного договора, в котором говорится, что все люди нашего королевства, содержавшиеся на кормовых фермах вампиров, должны быть возвращены на Родину, – произнесла я и приготовилась к своему печальному приговору. Фактически, я сейчас нанесла смертельное оскорбление. Все равно, что высказала в лицо императора, что у нашего короля к нему нет никакого доверия, как и сомнений в том, что пункты договора не будут выполнены. Потому и прислали меня, чтобы в этом убедиться. Однако сказать иначе я не могла, так как в верительных грамотах прописана именно эта формулировка. Теперь мне оставалось лишь ждать приказа на казнь, а затем и его исполнения. Ввиду новых открытий, бояться данного исхода я вновь перестала.
Судя по тому, как зашептались знатные нобили и гости попроще, они уже предвкушали кровавое представление с моим непосредственным участием.
– Другими словами, вы нам не верите? – протянула императрица, рассматривая меня с прищуром на идеальном лице.
Удивленно моргнула, так как не ожидала, что мне позволят объясниться, и с секундной задержкой, произнесла:
– Мы бы никогда не позволили себе подобного, – с чувством и искренностью во взгляде заверила я. – Однако мой король переживает, как бы не случилось проблем с отпущенными, одичавшими рабами. За тем, чтобы они не доставили хлопот Вашему Императорскому Величеству и всем высокородным господам, в процессе транспортировки, я и буду обязана следить.
Заметила одобрительную усмешку, скрытую в уголках коралловых губ императрицы, но затем она посмотрела на своего мужа. Я последовала ее примеру, с замиранием сердца вглядываясь в ненавистные черты лица и следя за тем, чтобы не выдать своего отношения. Нашла в себе силы прямо посмотреть в блеклые глаза на скучающем лице, желая умереть, смотря своему страху в лицо, но неожиданно его выражение поменялось. Выражение глаз из скучающе-изучающего стало стремительно подозрительным. После он осторожно потянул носом и впился в меня более внимательным и даже пристальным взглядом, разглядывая мое лицо, словно с недоверием. Вытерпела и это, сохраняя выражение лишь холодной вежливости.
– Не сметь трогать, – продолжая смотреть на меня, но обращаясь к зрителям, произнес император, а после отвернулся, словно ему вновь стало неинтересно происходящее. Послышался возмущенный и обиженный ропот тех, кто уже предвкушал расправу надо мной. Император поднялся, строго посмотрев на присутствующих, и моментально наступила гнетущая тишина. В последний раз бросив на меня взгляд, мой персональный кошмар молча растворился в воздухе, покидая прием.
– Ну, а теперь, когда мой муж и император оставил нас, можно и повеселиться, – произнесла Стефэния, многообещающе улыбаясь, почему-то, опять лишь мне…
***
Под весельем Стефэния имела в виду пир, в который плавно перетек официальный прием. А еще я пришла к мнению, что на приеме мне нравилось гораздо больше. Все дело в том, что на приеме людей, помимо официальных послов, не было. А вот на пире… каждый аристократ посчитал своим долгом появиться со своим… «питомцем», как они это себе представляли. На деле же покорный человеческий раб в ошейнике. Покорный и обреченный. А вот обслуга была исключительно из вампиров, что поразило и оскорбило одновременно, так как открытым текстом указывало, что вампиры не считают людей годными даже для прислуживания.
Вместо этого, посылая мне и моим товарищам насмешливые взгляды, они демонстративно показывали свою власть над рабом и степень своей мерзости. Так я стала свидетелем, где одна богатая аристократка предложила своей знакомой попробовать своего раба буквально. Что та и сделала на месте, вгрызаясь в вену на запястье несчастного, который позволил себе лишь безмолвно поморщиться, но даже не произнес и слова, пока я наблюдала, как и без того бледный молодой человек затравленно смотрит, как из-под губ вампирши, по его предплечью стекают струйки крови. Как только аристократка оторвалась от него, тот – ПОБЛАГОДАРИЛ!!! – за доставленное удовольствие и низко поклонился, явно обученный свей хозяйкой.
Другой запомнившийся мне момент – как один из мужчин, с легкостью отдал совсем юную девушку, не более шестнадцати лет от роду, двум своим друзьям, которые совершенно недвусмысленно, не стыдясь, ощупали ее, беспардонно спустив корсет с молочной, небольшой груди. Затем довольно кивнули, прежде чем утащить покорную девушку куда-то за штору, которая позволила себе лишь раз оглянуться на хозяина.
И я, видя подобное, не имела права даже внешне выказать свое отношение к происходящему. Свою горечь я безжалостно топила в бокалах крепкого вина, досадуя, что алкоголь всегда неохотно влиял на меня.
– Все они будут жить, – неожиданно появившись возле меня, отчего я чуть было не поперхнулась, произнес Дорин, как всегда с невозмутимым лицом, заложив руки за спину. Так как мы находились у дальней стены, надеюсь, моего конфуза никто не заметил. Как я уже говорила, проявлять слабости здесь нельзя.
– О чем вы?
– Я о всех присутствующих здесь питомцах, – спокойно пояснил он. – Включая ту девушку, за которой вы так внимательно следили. Она тоже выживет. Все питомцы дороги своим хозяевам, иначе они бы их не взяли на пир самого императора, – поведали мне с присущей мужчине невозмутимостью, а мне захотелось сплюнуть от того, как спокойно и обыденно он отзывается о моих соплеменниках.
– Но захочет ли после этого жить? – с горечью спросила я, спрятав лицо в бокале вина.
– Вы неверно смотрите на ситуацию, – понаблюдав за мной, произнес мой собеседник.
– Разве могут быть варианты? – покосилась я на него с большим сомнением. Смотреть на уже привычное лицо было приятнее, чем на торжествующую в зале анархию.
– Конечно, – пожал он плечами. – В первую очередь вы неправильно трактуете понятие «питомец».
– Как по мне, раб он и есть раб, как ты его не обзови.
– В этом и заключается ваша ошибка, – еле заметно улыбнулся мне Дорин, рассматривая меня ненормально яркими голубыми глазами, отчего мне вновь захотелось прикрыться. – Питомцем стать можно лишь добровольно, София, – произнес он то, отчего я замерла и изумленно моргнула. – Это большая честь для таких, как они. Они становятся избранными.
– Что-то я не заметила за ними завидной участи, – проворчала я, вновь пригубив терпкий напиток.
– Это часть соглашения между хозяином и питомцем, – пояснили мне. – Будущий питомец и хозяин составляют соглашение на определенный срок, где человек обязуется безукоризненно служить своему хозяину верой и правдой. Но, повторюсь – добровольно. Они всегда могут отказаться, но, в таком случае, соглашение теряет силу.
– И что за награда за подобную отработку? – покосилась я на шумный зал с растерянностью, не понимая, что может стоить таких мучений. Из-за той шторы, где скрылась троица, послышался короткий и жалобный девичий визг, а после громогласный мужской смех, перетекающий в стон удовольствия. Передернула плечами, ощущая мурашки омерзения по телу.
– Бессмертие, – загадочно улыбнулся мужчина, но на мой растерянный взгляд отвечать не посчитал нужным, а затем просто растворился в воздухе, словно его и не было. Пораженно моргнула и обвела зал взглядом, замечая Дорина уже возле трона, с которого за происходящим лениво наблюдала императрица. На короткое мгновение наши взгляды встретились, и мне почудилось, что ее лицо озарила хищная, предвкушающая улыбка.
Отвела взгляд и с недоумением нахмурилась, решив, что мне лишь почудилось. А после послышались шаги, и возле меня остановился Гилмер, а еще через несколько секунд и Кристиан. Оба были уже захмелевшие, то ли от алкоголя, то ли от радости, что все обошлось, но стоя возле меня, они не прекращали улыбаться и почтительно склонять голову перед каждым проходящим нобилем.
– Поздравляю вас, друзья, – приглушенным голосом произнес Кристиан, поднимая бокал вина и салютуя в нашу с Гилмером сторону. – Видимо, судьба к нам сегодня благосклонна. Причем, ко всем. Без обид, Сонечка, – посмотрел он на меня с виноватой улыбкой.
– Никаких обид, – равнодушно отозвалась я, пригубив вино. – Просто не зови меня «Сонечкой».
– Я бы не стал так рано радоваться, – сообщил нам более опытный и умный дипломат в лице старшего товарища. – Нас тут не любят и не ждут.
– Но император одобрил наше присутствие! – возразил Кристиан. – Никто не посмеет идти с нами на открытый конфликт.
– Пожалуй, я соглашусь с нашим старшим другом, Кристиан, – тихо заметила я и подняла взгляд на нахмуренное красивое лицо молодого человеческого аристократа и друга. – Открыто от нас никто не избавится. Но мы по-прежнему в зависимом положении. Ты думаешь, если императору доложат, что, допустим, нам на голову упал булыжник с крыши, он сильно расстроится и потребует тщательного расследования? Это лишь пример, – добавила я, видя растерянность на лице товарища. – Думаю, проживая при дворе тебе не нужно рассказывать, как можно избавиться от ненужных персон, и никто даже не догадается, что это произошло не случайно.
Мужчина внимательно выслушал меня, обдумал услышанное, а после поджал губы и зло выдохнул.
– На вашем месте, – произнес Гилмер, смотря куда-то в зал. – Я бы уже начал присматривать себе покровителей.
– В каком смысле покровителей? – занервничала я.
– В смысле нужно подружиться и заручиться поддержкой одной из самых влиятельных, богатых и приближенных к трону семей. Тогда шансы на выживание резко увеличатся. Потому, друзья мои, не обессудьте, но я себе уже одну такую семью присмотрел, – заговорщицки улыбнулся он, подмигнул мне, а затем отправился в сторону явно семейной пары вампиров, которые смотрели на всех присутствующих свысока. Кажется, я видела их в тронном зале, и они стояли ближе всех к трону, что делало их очень значимыми при дворе.
Я увидела, как у красивой рыжеволосой вампирши загорелись глаза, заметив приближение Гилмера, и она недвусмысленно улыбнулась. А вот ее супруг прищурился, явно прицениваясь. И судя по его появившейся улыбке, он остался доволен кандидатурой Гилмера для каких-то своих целей. Отсутствие похоти во взгляде мужчины меня успокоило, но не сильно.
– Кто это? – тихо спросила я у Кристиана.
– Судя по отличительным знакам – это род Эминеску, – задумчиво протянул мой друг, присматриваясь внимательнее. – Если не изменяет память, то Михай и Нядя Эминеску. Очень влиятельная семья. Они герцоги и даже метят породниться с императорской семьей.
– Это каким образом? – изумилась я, покосившись на трон, где, как оказалось, за мной пристально наблюдали с полуулыбкой на красивых коралловых губах. – Император уже женат. Насколько мне известно, даже нерушимым браком.
– Что не мешает им подкладывать свою дочурку под императора, – цинично хмыкнул мужчина, прикладываясь к бокалу. – Императору вампиров позволяется брать в жены столько жен, сколько он пожелает, – сообщили мне вещь, которую я знала, но упустила из виду. Кристиан перевел взгляд на меня и произнес: – Ты не кажешься удивленной и пораженной.
– Мы в Сумрачном царстве, Кристиан, – проворчала я. – Я бы не удивилась, даже если подкладывали под императрицу.
– Они пытались, – не растерялся Кристиан и хохотнул, явно расслабленный больше, чем следовало в нашей ситуации.
– Тебе бы уже пора завязывать с алкоголем, – заметила я, искренне переживая за мужчину. Не хотелось бы, чтобы он по пьяни совершил ошибку, которая будет стоить ему жизни.
– Ты права, что-то я разошелся на радостях, – протяжно вздохнул он и отставил початый бокал. А после напрягся и напряженно всмотрелся в зал. Я занервничала. – Посмотри, а вон там, в нашу сторону смотрят братья Ион и Александру Элиаде! Это же богатейшая семья в царстве! После Императора, разумеется.
Нехотя повернулась, стараясь выглядеть естественно, словно невзначай обвела зал взглядом, на секунду остановившись на двух лицах божественно красивых мужчин, которые смотрели прямо на меня. Заметив мой взгляд, они синхронно усмехнулись и двинулись в нашу с Кристианом сторону. А я почувствовала, как стала подниматься паника.
– Кристиан, сделай, что-нибудь! – жалобно попросила я, бросив на друга короткий взгляд, и немного расслабилась, когда он серьезно кивнул.
– Какие люди! – услышала я и подняла взгляд на подошедшего мужчину, а через секунду из-за его спины появился его брат – почти точная копия первого, однако разница ощущалась и была заметна, что не дало с уверенностью сказать, что эти двое – близнецы.
– Миледи, милорд, – обратился к нам второй и вышел вперед, приветствуя нас с Кристианом. – Прошу простить моего брата за отсутствие манер, просто он был поражен вашей красотой, леди Лорак, – гипнотизируя меня темно-бордовым взглядом, произнес мужчина.
– Вы мне льстите, милорд, – растянула я губы в вежливой улыбке.
– Мы не были представлены, позвольте исправить это недоразумение, – продолжая обольстительно скалиться в мою сторону, вещал более вежливый из братьев. – Мое имя граф Ион Элиаде, а это мой родной младший брат Александру Элиаде и нам очень приятно познакомится со столь восхитительной представительницей человеческого рода.
– Приятно слышать, – отчаянно удерживая улыбку на лице, кивнула я, ощущая, как от нервов начали подрагивать пальцы. Младший из Элиаде гипнотизировал мою шею и грудь, игнорируя все остальное, а вот старший смотрел исключительно в глаза. Но и его взгляд мне не нравился. – Мне тоже очень приятно, – выдавила я из себя, радуясь, что получилось даже искренне.
– В таком случае, не откажет ли прекрасная дама в невинной прихоти, как потанцевать? – протягивая мне руку, от которой я чудом не шарахнулась в сторону, лишь усилием воли оставаясь на месте, спросил мужчина, хотя смотрел он жестко, словно отдавал приказ. И сейчас я отлично понимала, что меня присмотрели для роли очередной «питомицы». И что-то мне подсказывает, что питомицей я стану общей.
– К моему большому сожалению, – тяжело вздохнула я, виновато улыбнувшись. – вынуждена отказать. Я не танцую. Ни с кем, – добавила я, посмотрев на усмехнувшегося младшенького, который, вероятно был старше моего дедушки. Усмешка с красивого лица пропала, и на меня посмотрели с холодной яростью.
– Могу я узнать причину? – словно давая последний шанс, холодно поинтересовался Ион, продолжая изображать вежливость.
Тут в игру вступил Кристиан и осторожно загородил меня собой.
– Многоуважаемые милорды, мы ни в коем разе не пытались вас оскорбить, все дело в небольшой слабости леди.
– Вот как? – моментально заинтересовался Александру и посмотрел на меня пристальнее. – И что же это за слабость?
– Я не выношу чужих прикосновений, – ответила я быстро, стараясь выглядеть невозмутимо.
– Как интересно, – протянул Ион, разглядывая меня оценивающе. – Быть может, это можно исправить?
– Боюсь, что нет, – печально улыбнулась я, понимая, что сейчас выдала большой рычаг давления на себя. И это прискорбно. Однако, откажи я без уважительной причины и это станет оскорблением. – К сожалению, это неизлечимо.
– Я уверен, что мы могли бы что-то придумать, – многообещающе улыбнулся Ион улыбкой хищника, почуявшего добычу. – Не может быть, что бы вы испробовали все. Предлагаю свою и помощь моего брата и, уверен, мы сможем вас исцелить.
Я растерянно моргнула, продолжая улыбаться, мысленно обмирая, в поисках выхода из положения.
– Не упрямьтесь, София, – ласково улыбнулся Александру, но у меня от подобной улыбки появились мурашки ужаса. – Это в ваших же интересах.
– Как вам не стыдно докучать нашей гостье? – услышала я за собой красивый грудной голос, который, как я уже знала, принадлежал императрице. Мужчины поклонились, собственно, как и я, при приближении Стефэнии в сопровождении Дорина.
– Ваше Императорское Величество, – произнес Ион. – Рады видеть.
– Несомненно, – кивнула она с улыбкой, а после перевела взгляд на меня. – Они вам докучают?
– Никоим образом, – заверила и улыбнулась я. – Милорды были так милы, что даже предложили свою помощь в борьбе с моей слабостью.
– Боязнь прикосновений? – уточнила она. – Да, я наслышана, – покивала Стефэния. – И как, вы хотите воспользоваться их щедрым предложением?
– Боюсь, ничто не в силах мне помочь, и я не хочу отнимать время и силы таких замечательных и благородных мужчин, – широко улыбаясь и стараясь смотреть лишь на царицу, ответила я.
– Дело ваше, – легко согласилась Стефэния и посмотрела на помрачневших братьев. – Вы слышали решение нашей гостьи.
– Ваше величество, думаю, гостья не откажет нам хотя бы в скромной беседе. Нам так хочется узнать про человеческую расу побольше… – многозначительно протянул Александру.
– О человеческой расе вам может рассказать и граф де Лавье, верно? – неожиданно для всех подал голос Дорин.
Я напряглась, а после мы все посмотрели на побледневшего Кристиана. Однако заступиться за него я не могла, иначе пришлось бы соглашаться самой. Друг затравленно покосился на братьев, которые не спускали с него прищуренного, насмешливого и оценивающего взгляда. После взгляд Кристиана опустился на меня, чтобы на мгновение обреченно прикрыть глаза. Но уже через секунду распахнуть их и с готовностью кивнуть, широко улыбаясь.
– Конечно, почту за честь!
– Выбор ваш, – тихо произнес Ион и посторонился, пропуская Кристиана вперед, чтобы скрыться всем троим в толпе, напоследок послав мне коварную улыбку.
– Это было не очень дальновидно с вашей стороны, София, – обратилась ко мне императрица, приближаясь ближе и понижая голос. Она была похожа на богиню: высокая, стройная, красивая, с идеальным телом и внешностью, ее длинные белые волосы струились по спине крупными кольцами, делая образ еще более невероятным и завораживающим.
Однако от запаха морозной свежести, что появился в ее близости, я почувствовала себя неуютно, и возникло желание отстраниться.
– О чем вы, Ваше Величество? – тихо спросила я, старательно следя, чтобы голос не дрогнул, смотря в кроваво-красные глаза.
– Как сказал виконт де Пасар – вам необходимо покровительство, чтобы выжить здесь, София, – открывая для меня то, что ни одно наше слово не осталось неизвестным (надеюсь, только для королевы), произнесла Стефэния. – А вы только что добровольно отказались от выгодной партии.
– А что, если я хочу попробовать выжить без покровительства? – осторожно спросила я.
– Не хотелось бы огорчать тебя, маленькая, – снисходительно улыбнулась Стефэния. – Но наша реальность такова, что в Сумрачном царстве люди без покровительства не выживают. Потому очень советую тебе определиться уже сегодня.
– А если я этого не сделаю?
– Тогда определять уже будут за тебя, – обворожительно улыбнулись мне.
Глава 4
– Я могу узнать, как это понимать? – осторожно поинтересовалась я у императрицы, надеясь, что она имеет в виду совершенно другое, нежели то, о чем я подумала. Посмотрела на Дорина, но он старательно изображал бездушную статую.
– Буквально, прелесть моя, буквально, – многозначительно улыбнулась она, а после произнесла уже с другой интонацией: – Но не будем о грустном. Я, знаешь ли, тоже хочу побольше узнать про людей.
Украдкой сглотнула, а затем вежливо улыбнулась с выражением искренней готовности.
– Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы, Ваше Величество, – сделала я неглубокий реверанс.
– Ни к чему такие формальности. При личном общении, я хочу, чтобы ты называла меня по имени, – не предложила, а фактически приказала вампирша, с требованием в голосе, потому я даже не подумала спорить.
– Как пожелаете, Стефэния, – очередной реверанс. На секунду красавица прищурилась, посмотрела на меня странным взглядом, а затем уже тише потребовала:
– А теперь скажи «Стефа».
– Стефа, – не понимая, к чему этот фарс, тем не менее, выполнила требуемое и напряглась, заметив во взгляде императрицы какую-то странную эмоцию, которую не смогла распознать. И уже одно это мне не нравилось.
– Прелестно, – произнесла Стефэния, прикусив губу, но когда заметила мой растерянный взгляд, улыбнулась и продолжила, как ни в чем ни бывало: – Итак, прежде вы ответили, с какой миссией прибыли в Сумрачное царство, – открыто рассматривая меня, начала блондинка. – Но меня волнует другое – как вам, София, хватило смелости пойти на такой отважный для любого человека шаг? Или же, вам просто не оставили выбора?
– Мое появление здесь было исключительно добровольным, – с милой улыбкой, поведала я, хотя прекрасно поняла, что об истинном положении дел императрица должна знать даже больше, чем я сама. Однако публично признаваться в том, что меня отправили на убой – все равно, что дать карт-бланш на свое убийство. И даже заступничество императора не поможет.
– И не побоялись? Вы ведь даже не магиня, верно? – склонив голову к плечу, с хитрым прищуром посмотрели на меня светло красным взглядом, а после приложились идеальными губами к бокалу с чем-то бордовым, но слишком тягучим, чтобы принять это за вино.
– Я обладаю магией, хоть и в малом количестве. А у меня есть повод бояться? – в свою очередь вежливо улыбнулась я, изображая искреннее недоумение. Красные глаза прищурились, а после посмотрели уже более оценивающе.
– Конечно, нет, – хохотнула императрица, даже не стараясь быть убедительной. – Однако я знаю, какие слухи ходят про вампиров, – с намеком на сожаление и недоумение протянула высокая красавица, на которую мне приходилось поднимать глаза. – Вас же страшат тем, что моя раса неравнодушна к молодым и красивым девушкам. Особенно к девственницам, – растянула она губы в зловещей улыбке, наблюдая за моей реакцией с насмешкой.
Я могла собой гордиться, ведь мне удалось изобразить вполне искренне недоумение и изумление.
– Могу заверить вас, Стефэния, что это лишь нелепые слухи и не более. Лично я никогда не боялась посетить вашу замечательную страну. Более того, я нашла ее восхитительно красивой и загадочной. Столица меня особенно покорила.
– Приятно слышать, – улыбнулась Стефэния, хоть и смотрела на меня с сомнением. Но я была убедительна, так как действительно оказалась покорена мрачной красотой столицы Сумрачного царства.
– От себя хочу добавить, что я никогда не сомневалась в своей полной безопасности как посла на ваших землях.
– Серьезно? – удивленно подняла брови императрица, а после выразительно осмотрелась, где по залу то и дело сновала знать с «питомцами» на поводках.
– Конечно, – уверенно кивнула я, решив, что польстить и сразу обозначить некоторые моменты, было бы неплохо. – Я не вижу ни одной причины, почему мне стоило бы опасаться за свою жизнь. Насколько я наслышана о правителях Сумрачного царства, они всегда были… вампирами слова и дела, – замялась я, подбирая альтернативу устоявшемуся выражению. – Желание от меня избавиться говорило бы лишь о том, что вам есть, что от меня скрывать и мое присутствие нежелательно. Но я в это упорно не верю. Потому считаю, что все опасения лишь плот чужого, больного воображения, и нет никаких сомнений, что такие великие правители, как Его и Ваше Императорские Величества смогут позаботиться о безопасности своих гостей и исключить все нелепые и неприятные конфузы, – улыбнулась я, краем глаза заметив еле заметную усмешку на губах Дорина, который продолжал изображать статую. – Более того, полагаю, что все слухи относительно нездоровой любви к девственницам у такой мудрой и процветающей расы, как вампиры, просто не может быть. А если и есть, то они держат ее под контролем и не опускаются до уровня зверей, потакая своим низменным желаниям, не в состоянии справятся с ними. Ведь, в таком случае, это уже слабость, не так ли? А у вампиров, как я считаю, слабостей нет и быть не может. Я права, Ваше Величество? – посмотрела я прямо в глаза императрицы, заметив в них целый спектр чувств, от удивления и недоумения, до открытого уважения и признания.
– Туше, – усмехнулась императрица, хитро прищурившись и разглядывая меня из-под полуопущенных длинных темных ресниц. – Ваша правда, от первого до последнего слова. И не поспоришь, – хохотнула она и вновь пригубила вязкую жидкость из бокала, которая меня хоть и нервировала, но все же меньше, если бы она при мне пила прямо… так сказать из источника, как делают это другие. – Что же, я рада подобной сознательности в столь юной девушке. Знаете, София, полагаю, мы с вами подружимся, – как-то слишком широко улыбнулась императрица, а я почувствовала подвох. – Я, знаете ли, имею слабость, к интересным беседам, а вы, друг мой, очень интересный… собеседник, –многозначительно протянула она и на какое-то время повисла неловкая, гнетущая пауза.
– Простите за мой вопрос, Ваше… – начала я, прочистив горло, желая заполнить эту паузу хоть чем-нибудь.
– «Стефэния», София, – напомнила императрица. – Или просто «Стефа».
– Стефэния, – решила я выбрать меньшее из зол. – Почему на пиру не остался император?
– Вас это оскорбляет? – приподняла она бровь.
– Скорее удивляет, – быстро заверила я, почувствовав, словно от царицы потянуло холодом. – В Саларе Маркус Бесстрашный никогда не пропускал увеселительную часть всех официальных приемов.
– О, я наслышана, – пренебрежительно усмехнулась Стефэния, скривив идеально накрашенные губы. – Но, мой муж не любитель подобного праздного препровождения свободного времени, – выразительно осмотрела она громко смеющуюся аристократию и значительно окровавленных людей.
– Не любитель? – забывшись, нахмурилась я. В моем представлении, такое чудовище, как Алукард Цепеш, должен упиваться всеобщей вакханалией.
– Он находит данные традиции устаревшими и не поощряет подобного. Потому пользуется своим положением и банально сбегает, – проворчала Стефэния. – В чем я не могу его винить. А вот в чем могу, так это в том, что мне приходится отдуваться на всех приемах за двоих.
– Вы разделяете взгляды мужа? – искренне заинтересовалась я. Как не крути, а мне тут какое-то время жить, потому собрать информацию не помешало бы. В идеале – на всех. Но пока будем довольствоваться малым.
– Прелесть моя, – со снисхождением, словно действительно разговаривали с ребенком, произнесла девушка, не многим старше меня внешне. – Мне почти пятьсот лет. Как считаешь, я за свои годы не успела насытиться подобными весельями? – с искренним интересом спросили у меня.
– Н-не могу знать, – сглотнув от озвученной цифры, пискнула я и устыдилась.
– Открою секрет, – с заговорщицким видом приблизилась она, как по мне, слишком близко, и наклонилась к моему уху, а я почувствовала в опасной близости от своей шеи чужое дыхание, и чуть было не дернулась в сторону, но вовремя затормозила. – Я сыта ими по горло, – услышала я тихий шепот, но была сосредоточенна лишь на том, как шевелятся мои волосы, щекоча кожу от горячего дыхания Стефэнии. С трудом смогла удержать лицо и затравленно посмотрела на Дорина, который пристально вглядывался в мое лицо и коротко улыбнулся мне, выражая единственную поддержку от него за весь этот разговор. – И будь моя воля, – продолжила императрица, словно и не собираясь менять положения. – я бы давно перебила как скотину всех здесь присутствующих, что глупо радуются возможности покичиться друг перед другом своими мнимыми заслугами. Но не могу, так как без аристократов управлять царством будет проблематично, – тяжело вздохнув, поведали мне тоном, словно желали моего сочувствия. Почувствовала, как выбившийся локон из моей прически обхватывают тонкие пальцы и чуть тянут на себя, заставляя наклониться ближе. Я стерпела и это, хотя явственно ощущала неприятные мурашки и дрожь в конечностях, как было всякий раз, когда ко мне желали прикоснуться. Даже не нарочно. – Одно радует, – словно задумавшись добавила вампирша и чуть отстранилась, но лишь для того, чтобы заглянуть мне в глаза, отчего наши лица оказались слишком близко. – Теперь у меня появился приятный собеседник, который будет меня развлекать. Правда ведь? – пытливо вглядываясь в мое лицо, потребовали у меня ответа. И вместо того, чтобы убежать, я была вынуждена улыбнуться и заверить:
– Безусловно.
***
Ворвалась в свои покои, закрыла за собой дверь и привалилась к ней спиной. С тоской и отчаянием посмотрела в потолок и глубоко вздохнула, стараясь вернуть себе спокойствие. Эти несколько часов дались мне очень трудно. Помимо общего напряжения, я была обязана ежесекундно следить за своими жестами, мимикой и словами. Пожалуй, это был самый сложный вечер в моей жизни за последние десять лет.
Прикусила губу, понимая, что в подобном темпе мне предстоит жить еще полгода, если не помру раньше. Поморщилась от своих мыслей и стала остервенело вынимать из сложной прически шпильки и заколки, ощущая, как длинные густые волосы падают на грудь, плечи и спину закрывая меня от этого жестокого и мрачного мира. Подошла к трюмо с зеркалом и бросила в вазу драгоценности, а после нехотя подняла взгляд на ненормально бледную девушку, на чьем лице лихорадочно блестели большие карие глаза. Хотелось бы ее пожалеть, вот только я помнила, что дело это бессмысленное, потому лишь со злостью сорвала ожерелье с шеи, ощущая, как освободившись от его тяжести, стало легче дышать. Но не надолго…
– Полагаю, сегодняшняя ночь стала для вас неприятной? – услышала я голос сбоку от себя и, обмирая от ужаса, резко обернулась в ту сторону. В дальнем из кресел, в тени портьеры, кто-то сидел. Видно гостя не было, но мне это было и не нужно. Голос я узнала. – Мне жаль, – устало вздохнул мужчина, так и не дождавшись от меня ответа. Затем поднялся с места и вышел на освещенный участок, а я, опомнившись, присела в реверансе, пряча панику, что таилась в моем взгляде. А так же прошептала одно единственное заклинание, на которое ушли все мои силы. Осталось молиться, чтобы его эффект продержался достаточно долго. – Поднимитесь, София, – обходя меня по кругу, потребовал Алукард спокойным, размеренным голосом, который можно было бы назвать завораживающим.
Я послушно поднялась, и на моем лице уже было невозможно прочесть хоть что-то, помимо спокойной вежливости. Мои учителя могли бы мной гордиться.
– Прошу прощения, за столь поздний визит. Вы ведь не в обиде? – с намеком на иронию уточнил мужчина, обходя меня по кругу, пока я внимательно следила за своим сердцебиением.
– Разве возможно на вас обижаться, Ваше Величество? – протянула я.
– Вы действительно так считаете? – остановившись в паре метров от меня, спросил мужчина и мой личный кошмар в одном лице, разглядывая меня.
– Полагаю, вам бы не понравилось то, что я считаю на самом деле, – вежливо заметила я, растянув губы в легкой виноватой улыбке. Император прищурился на мгновение, а когда я уже решила, что не сносить мне головы, мужчина усмехнулся и поднял бровь.
– Я рад, что вам присуща ирония. Мне уже наскучили однообразные речи полные лести и приторности, – заметил мужчина, а после отошел от меня, отчего я, наконец, смогла полноценно вздохнуть. Проследила, как мужчина возвращается в кресло, в котором меня ждал.
– Ваше Величество, могу я узнать цель вашего неожиданного визита? – старательно следя, чтобы голос не дрожал, спросила я.
– Можете, – был мне ответ, после которой вновь образовалась тишина, а я ощущала, как пристально меня разглядывают блеклые глаза. Однако повторять вопрос я посчитала неразумным и опасным. – София Лорак, – неожиданно протянул он из своего укрытия, и только глаза слабо поблескивали, вызывая нервную дрожь. – То, что у вас к фамилии нет приставки, значит, что вы незнатного происхождения. Верно?
– Верно, Ваше Величество, – не стала я юлить.
– Откуда вы родом? У вас внешность южанки.
– Все верно, – ухватилась я за мысль, решив развить именно ее, помня простые истины правильной лжи. Особенно в общении с вампирами, чей слух уже служит не плохим распознавателем лжи. – Я с приграничья.
– Вот как? И вы никогда не бывали в других городах, перед тем, как перебраться в Катиму?
Сложно было не догадаться, к чему он задает эти вопросы, как и такой поздний визит. Однако признаваться, что десять лет назад он чуть не убил именно меня, я не собиралась. Но и открыто врать было невозможно. Вот только обучая меня дипломатии, мои учителя хорошо поработали и над техникой изящного ухода от ответов.
– Разумеется, была, – широко улыбнулась я. А после добавила: – В пути до столицы я провела много дней, и каких только городов не насмотрелась.
Нет, ну, а что? Все это действительно так. Вот только в пути, по большей части, я провела в бреду, между жизнью и смертью, после ранения.
– Как же так получилось, что вы оказались в Катиме, да еще и в самом дворце? Сколько вам тогда было?
– Я была еще ребенком, – ушла я от ответа, послав мужчине улыбку, в то время, как хотелось заплакать от его присутствия. – Вы позволите мне сесть, Ваше Величество? Вечер был долгим, и я немного устала, – выигрывая время для размышлений, попросила я.
– Да, конечно, могли бы не спрашивать. Вам, как человеку и женщине, позволяются некоторые дозволения. Вы такие хрупкие, но я порой забываю об этом, – отозвались с кресла, закинув ногу на ногу и подперев голову кулаком.
– Благодарю, Ваше Величество, – сделала очередной реверанс, досадуя, что так рано сняла ожерелье и сейчас моя грудь была почти полностью обнажена, что нервировало немногим меньше, чем само присутствие моего кошмара в комнате.
Прошла к креслу возле камина, медленно опустилась в него, расправила подол длинной юбки с разрезом до середины бедра, чтобы скрывал ноги полностью, и только после этого ответила:
– Полагаю я была кем-то вроде достопримечательности в своем родном городе. Про меня узнали, а после решили забрать в столицу, чтобы дать необходимое образование и мой талант не пропал даром в захолустном городке.
Ну вот, практически не соврала. Меня действительно считали особенной. Кто-то презирал, кто-то пользовался моими умениями. У меня был ответ почти на каждый вопрос, даже на тот, с которым я никогда прежде не сталкивалась. Про меня действительно ходила молва. Дошла ли она до столицы – не знаю, но когда про меня расспрашивали советники, ответы горожан стали решающими в вопросе спасать меня, или нет. Когда я поправилась, меня действительно определили в академию магии, несмотря на запрет женщинам обучаться наравне с мужчинами. И даже отсутствие достаточного дара к магии, никого не остановил. Тогда Тристан что-то разглядел во мне, что сподвигло его заставить всех недовольных заткнуться. В конечном итоге он не прогадал, и вместо десяти лет обучения, я закончила академию уже через шесть, несколько лет из которых выступая негласной советницей старшего принца. После мои умения оценил даже Маркус, которому я никогда не нравилась из-за отношения его наследника ко мне. Хоть я и была полезной девушкой, но по-прежнему оставалась лишь простолюдинкой. Однако король смирился с моим присутствием, пока я была ему полезна. Но после, как я уже говорила, польза от моего устранения перевесила. И вот я там, откуда все началось – в опасной близости к своему персональному кошмару и жестокому убийце.
– Однако теперь вы здесь, – вздохнул мужчина, словно прочитав мои мысли. – Я был наслышан о ваших качествах, София, еще задолго до нашего официального знакомства. Мои послы регулярно докладывали о ваших успехах на политической арене. Потому был сильно удивлен, что Маркус решил прислать именно вас.
– Полагаю, он считал, что с этой миссией я справлюсь ничуть не хуже, чем со всем остальным в свое время, – заметила я, стараясь скрыть иронию в голосе. Мужчина усмехнулся и подался вперед. Теперь его лицо было отчетливо видно, как и устрашающую усмешку на бледных губах.
– Притворимся, что я не знаю, как обстоят дела на самом деле, – протянул мужчина, пристально разглядывая меня. – Как и то, кем вы являлись для старшего принца. Единственное, чего я не понимаю, как Тристан допустил ваш отъезд.
Я решила промолчать, но пораженно задохнулась, когда через мгновением император уже нависал надо мной, заставляя затравленно смотреть ему в лицо, запрокинув голову. Вцепилась ногтями в подлокотники кресла, до судороги в пальцах, и шумно сглотнула.
Какое-то время мужчина лишь наблюдал за моей реакцией, а после, по-прежнему находясь близко ко мне настолько, что я чувствовала исходящий от него тонкий древесный аромат смешанный с ночной свежестью, произнес:
– Не настолько вы смелая, какой хотите казаться, София.
– Я не считаю, что смелость и безрассудство это одно и тоже, – сдавленно произнесла я.
– Разумно, – заметил мужчина с жесткой усмешкой на лице, но не отстранился. Наоборот, придвинулся еще ближе, заставив меня вжаться в кресло. А после, под моим взглядом опустил голову и шумно вдохнул воздух возле моих волос. С ужасом поняла, что он разглядывает мою шею и взмолилась, чтобы потерять сознание прежде, чем вновь почувствую боль, и зажмурилась. – Вы так сладко пахнете, для человека, София, что устоять становится все труднее с каждой секундой…
Когда я уже мысленно прощалась с жизнью, услышала шелест одежды, а затем порыв ветра, и дышать стало легче.
– Откуда у вас эта боязнь прикосновений? – донеслось до меня в некотором удалении.
– Детство выдалось неприятным, – хрипло отозвалась я, рискнув открыть глаза и посмотреть на мужчину, который, как ни в чем ни бывало, сидел все в том же кресле. На секунду мне показалось, что мне только привиделись последние секунды, но я точно помню вкус древесного запаха на своих губах.
– Вам причинили вред?
– Можно сказать и так, – все еще пребывая под впечатлением, ответила.
– Взяли силой? – очередной ленивый вопрос.
– Я все еще девственница, – недовольно проворчала я, не желая отвечать. Для вампиров такой нюанс априори не бывает тайной. Потому Алукард прекрасно знал о моей физической невинности и так.
– Вам неприятна эта тема?
– Да, – честно призналась я.
– Последний вопрос: женские прикосновения вы терпите?
– То, что я их терплю, не значит, что они мне нравятся, – холодно произнесла я.
– Значит ли это, что сегодня вы не нашли себе покровителя?
– Нет. А если и нашла, то меня об этом уведомить забыли, – проворчала я, вновь вернув себе самообладание. Но внимания я не теряла, не собираясь обманываться показным равнодушием вампира.
– Я вас понял, – кивнул Алукард. – Что же, в таком случае, полагаю, с вашей миссией вам потребуется некоторая защита. Кстати, как вы себе вообще ее представляете?
– Вы о переправке моих соплеменников на Родину?
– Бросьте, я прекрасно знаю, что вас отправили проследить, чтобы на территории Сумрачного царства прекратилась рабская торговля людьми и содержание их на кормовых фермах, – лениво произнес он и поморщился.
– Конечно же, это не так, – заверила я, впрочем, не очень убедительно, потому, что так требовал от меня долг. Мужчина презрительно фыркнул, а я осторожно поинтересовалась: – Но если бы это была правда, вы бы позволили?
– Вы же еще живы, не так ли? – вместо ответа произнес Алукард.
– И вас это не оскорбляет? – очередной аккуратный вопрос.
– Оскорбляет, конечно, – фыркнул император, вновь наблюдая за мной, подперев рукой подбородок. – Однако мне придется смириться.
– Почему? – искренне удивилась я, и подозрительно покосилась на мужчину.
– Вы же такая умная девушка, судя по информации о вас. Есть предположения? – язвительно выгнул он бровь.
– Полагаю, вам это выгодно.
– Верно, – кивнул мужчина и послал мне слабую клыкастую улыбку, от вида которой я побледнела еще больше. Улыбаться мужчина перестал и тяжело вздохнул. – И в чем заключается выгода?
– Я теряюсь в догадках, – честно призналась я, так как приходящие варианты на ум казались мне возмутительной ересью.
– В таком случае, пусть это пока останется в тайне. Со своей стороны я гарантирую вам защиту. Вы вольны в своих передвижениях и допускаетесь до любого дома, в котором соберетесь проводить проверку.
– А взамен? – не смогла я сдержать подозрения в голосе.
– Держать меня в курсе дела обо всем, что происходит в домах моей аристократии. Что почитаете стоящим внимания, разумеется.
– Вы предлагаете шпионить для вас? – растерялась я.
– Вы – человек, вас не станут воспринимать всерьез, нежели любого из моих шпионов. Потому, да, я уверен, что вы сможете увидеть то, что от других скрывалось бы более тщательно, – спокойно ответил мужчина. – Ко всему прочему, я решил воспользоваться тем, чем так опрометчиво пренебрег Маркус Бесстрашный. А именно, я уповаю на ваши возможности, которые, что-то мне подсказывает, будут мне хорошо служить.
– Это все, что вы желаете за покровительство? – не могла я не спросить.
– Полагаете, у меня мало любовниц, София? – насмешливо выгнул мужчина бровь. Я не стала отвечать на очевидный вопрос. – У меня нет недостатка в женщинах и, тем более, я не желаю видеть в своей постели человечку, которая будет истерично верещать от любого намека на прикосновение.
Я не торопилась радоваться или расслабляться, позволив себе несколько секунд сомнений. Однако открыто возразить я не могла, а поддержка, которая, вроде бы, не подразумевала под собой постель, мне очень необходима.
– Я буду рада служить вам, Ваше Величество, – произнесла я с очередным реверансом, ради которого пришлось встать с места.
– Отлично, – поднимаясь со своего места, ответил мужчина, а после посмотрел на меня оценивающе и спросил: – Вам ведь не нравится наряд, в котором вы находитесь?
– Платье очень красивое, – помня, что это подарок императора, ответила я, чтобы ненароком не оскорбить мужчину.
– Но вам оно не нравится, – подвел мужчина итог.
– Не нравится, – пришлось мне согласиться, так как юлить и дальше я посчитала неразумным.
– Я разрешаю вам ту форму одежды, в какой вам будет комфортно. Ни к чему провоцировать своим видом вампиров. К тому же мне нужно, чтобы вы были сосредоточены на деле, а не на желании прикрыться, как сейчас.
– Благодарю, Ваше Величество! – искренне улыбнулась я. Мужчина как-то странно усмехнулся, а после произнес:
– Мой вам совет, София: держитесь подальше от моей жены, – произнес он напоследок, а после ушел, не прощаясь, банально растворившись в воздухе.
На дрожащих ногах подошла к трюмо и отбросила волосы на спину, с тоской поняв, что уже некоторое время маскирующее заклинание перестало действовать и сейчас открыло безобразный шрам от зубов десятилетней давности. Остается радоваться, что это произошло уже после того, как это мог бы заметить император. А там, глядишь, он и вовсе потеряет ко мне интерес. Однако больше я подобной ошибки не допущу и не оставлю шею открытой. Потому достала свое любимое украшение в виде широкой бархатной полосы с каплей рубина, и надела на шею, чувствуя привычное, приятное тепло и чувство защищенности, которое оно мне всегда дарило.
Глава 5
С тех пор прошло несколько дней, за которые я поняла, насколько тоскую по дому и по… Тристану. Мой милый, нежно любимый принц и защитник, который, несмотря на все мои старания и надежды, так и не стал моим. А теперь никогда им и не будет.
Я настолько тосковала по нему, что мне стали сниться сны, где он нежно прикасался ко мне и эти прикосновения не вызывали у меня ни капли отторжения или страха. Наоборот, я отчетливо помню, как смаковала воспоминание о первом сновидении, стоило только проснуться. То, как осторожно и трепетно чуть шершавая ладонь проходится по моей щеке, заставив вздрогнуть и замереть в ожидании и недоумении, готовясь к тому, что может начаться запоздалый приступ. Но его не было. Вместо этого, тяжелая, явно мужская ладонь опустилась на мои волосы и пропустила сквозь пальцы пряди, вызывая мурашки по всему моему телу от того, насколько это оказалось приятным. Во сне я хотела открыть глаза и увидеть любимое лицо в россыпи золотых кудрей, но не могла и это сильно удручало. Довольствовалась тем, что я точно знала, кто меня касается, так трепетно и нежно, словно отчаянно не желал испугать, как всегда делал только один человек. Жаль, что в реальности эти прикосновения всегда вызывали нервную дрожь страха и омерзения. Но во сне я не сомневалась в личности того, кто дарит мне теплые, наполненные нежностью и ласки, почти невесомые прикосновения. И с замиранием сердца я испытывала блаженство, старалась запомнить каждое, осознавая, что могу себе это позволить только во сне.
А еще понимала, насколько я тосковала просто по прикосновениям. Как мне их не хватало и, вероятно, будет не хватать много лет, если я смогу дожить до них. От этой мысли наворачивались слезы на глаза, и я плакала во сне, сквозь сомкнутые веки, кусала губы и выла от тоски, молясь на каждое успокаивающе прикосновение, молча умоляя о новом. Не выдержала и в очередной раз, когда ощутила легкое касание к лицу, потянулась за ласковой рукой, словно побитый щенок, в поисках короткой и такой редкой ласки, боясь упустить любую возможность. Шептала и молила непослушными губами побыть со мной еще немного, хотя бы несколько секунд, и терлась мокрым лицом о широкую ладонь, задыхаясь и захлебываясь от отчаяния и мысли, что придется проснуться, а минуты короткого счастья пропадут вместе со сновидениями. И, несмотря на то, как часто и упорно я просила не оставлять меня, это произошло. В очередное мгновение, когда я ожидала короткого касания, его не произошло, и тогда я заплакала еще горше. Но уже в следующее мгновение проснулась, с тоской разглядывая закатные сумерки, которые в Сумрачном царстве были началом дня.
На протяжении следующих двух дней я засыпала и просыпалась с надеждой на повторение сна, где хотя бы в забытье я была счастлива с любимым человеком. И вот это снова произошло. Я замирала от счастья и восторга, когда вновь ощутила как все та же, такая знакомая ладонь ложится на лицо, стирая с щеки предательскую слезинку. Я хваталась за ладонь и бормотала, как мне плохо, тоскливо и как я скучаю. А еще как мне больно от того, что это все неправда. Я целовала ласковую ладонь и пальцы, просила не уходить и не оставлять. Говорила о том, как же я желала быть счастливой, и как горько от того, что этого не произошло. А теперь и не произойдет. Я говорила о том, что отпущу и, обязательно, буду желать ему счастья, но никогда не забуду его. Того, кто был так добр и ласков ко мне. Я вздрагивала, всхлипывала и, сквозь рыдания, держась за ласковую ладонь, говорила, как желаю ему счастья и молюсь, чтобы он забыл меня. Просила лишь об одном, здесь и сейчас, лишь в моем сне, побыть со мной еще немного. И, тихо млея от каждого касания к мокрому лицу, волосам и вздрагивающим плечам, я запоминала каждую секунду, понимая, что не могу себе позволить забыть этот сон и лишиться воспоминаний, как это прекрасно ощущать тепло чужого прикосновения. Потому что в реальности для меня все совсем иначе.
Но, когда я в очередной раз прятала лицо в широкой ладони, почувствовала, как сильные пальцы поворачивают мою голову, а моих соленых от слез губ касаются в поцелуе. Таком нежном, трепетном и осторожном, от которого замирало сердце, прежде чем забиться со скоростью барабанной дроби. И от осознания, что никогда не узнаю, так ли упоителен поцелуй в реальности, слезы заструились по лицу вдвое быстрее, а с губ сорвался стон, наполненный болью и горечью:
– Трис…
Уже в следующее мгновение пропали и нежные губы и ласковая ладонь, отчего я в отчаянии завозилась в темноте, шаря руками, желая вернуть любимого, но его не было. Больше нет… Потому, свернувшись в клубок, я завыла от безнадеги, пряча лицо и обхватив себя руками за плечи, пытаясь обмануться, в попытках представить, что это не мои, а Его руки продолжают меня гладить и успокаивать. Но не вышло.
А когда через пару мгновений я вновь проснулась, заревела уже в реальности, крича и колотя по подушке и матрасу кулаками в ярости и отчаянии.
Больше Тристан мне не снился, что меня и радовало и угнетало одновременно. Но я нашла отличный способ отвлечения. А именно – работа. За эти дни я побывала в нескольких знатных домах вампирской знати и переправила через границу более двухсот человек. А так же, кажется, заработала немало врагов. Не скажу, что мне откровенно угрожали, или не впускали в дома, но не считали нужным скрывать, как неохотно им было расставаться с тем, что они считали своим. Потому я не сильно удивлялась, когда забирая из «гостеприимного» дома очередную партию спрятанных под разными предлогами рабов, в мои спину летели проклятья и оскорбления. Но я предпочитала не обращать на них внимания. Потому даже в ежедневных отчетах императору, которого, благо, все эти дни не видела, не упоминала о личных обидах. Все строго по делу: когда, при каких обстоятельствах и в каких количествах. Этот отчет у меня забирали с помощью посыльного рано утром, когда в Сумрачном царстве только ложились спать.
И я даже стала привыкать к подобному распорядку дня, если бы однажды ночью, после очередной поездки «в гости», на моем пороге не появился Дорин. Стыдно признать, кажется, я по нему соскучилась, что стало для меня открытием. Но, в то же время я понимала, что его появление не могло руководствоваться банальной вежливостью и желанием поинтересоваться моими делами и успехами.
– Чем могу помочь, Дорин? – спросила я, после того, как мы поздоровались.
– Ее Величество желает с вами увидится, – спокойно произнес он, а у меня засвербело в затылке, как всегда бывало в предчувствии чего-то нехорошего.
– Зачем? – осторожно поинтересовалась я.
– Не могу знать, – безразлично, но вежливо отозвался он.
– Хорошо, – выдохнула я. – Сколько у меня есть времени?
– Полчаса, – произнес мужчина, чем удивил меня и испугал.
– Откуда такая срочность? – нехорошее предчувствие только нарастало. – Я что-то сделала, что Ее Величеству не понравилось?
– Думаю, при встрече вы все поймете сами, – грустно улыбнулся он, а я обреченно кивнула и пошла собираться.
***
– Вы никогда не были на горячих источниках, Софи? – с интересом спросила королева, насмешливо наблюдая, как я обнимаю себя за плечи, в попытках прикрыться, и с опаской слежу за происходящим.
– Нет, Ваше Величество, – отрицательно покачала я головой, чувствуя, как от густого пара во влажном помещении и резкого запаха ароматических трав кружится голова. Дышать становилось все труднее, а повышенная температура воды, в которой я сидела, опасно притупляла сознание, навевая сонливость на уставшее после долгого дня тело, которое так до конца и не привыкло к ночной жизни.
Отчаянно борясь с сонливостью, я старалась не выпускать из виду фрейлин императрицы и придворных дам, которые так же находились в купальне, куда привел меня Дорин, сдав на поруки двум фрейлинам. Они, в свою очередь, проводили меня в раздевалку и заставили переодеться из своего чопорного платья в… в постыдный аналог белья. А именно в короткую сорочку и просто крохотные шорты, которые были в два раза короче общепринятых у людей даже самых откровенных панталон.
Пришлось подчиниться, однако я зря переживала по поводу того, что мой вид будут считать слишком откровенным, так как в купальне я была одета больше всех. В купели, в которой меня ждала императрица, потягивая кровь из бокала в облаке густого пара, я с трудом смогла различить и других присутствующих, благо, женщин. Однако они решили пренебречь купальными костюмами и плескались, или общались лишь в шортиках, или вообще без оных. Но меня успокоило то, что они держались от Стефэнии подальше, а та, в свою очередь, была одета. Пусть и в более откровенный вариант белья, чем у меня…
Увидев меня, императрица улыбнулась и заставила присоединиться к ней, под видом дружеской просьбы. Отказать я не смогла, хотя очень хотелось, и сейчас пыталась судорожно прикрыть грудь, которую мокрая ткань лишь подчеркивала.
– «Стефа», София, – с улыбкой напомнила императрица. – Мы же не на официальном приеме.
– Я не была прежде на источниках, Стефэния, – исправилась я, сглотнув и покосившись на фрейлин, сейчас что-то увлеченно обсуждавших, которые виднелись сквозь туман в некотором отдалении. Что конкретно они обсуждали, можно было догадаться, так как смотрели они преимущественно на меня, что заставило опуститься в воду еще ниже, досадуя, что не могу опуститься в нее по шею.
– Тогда я рада, что сегодня у вас первый опыт, – заметила вампирша, смотря на меня с насмешкой на красивых губах.
– Да, я в восторге, – с тщательно скрытой иронией отозвалась я, нервно передернув плечами.
– Вам не комфортно? – участливо спросила Стефэния.
– Я не ожидала, что встреча будет происходить в подобном месте, и не привыкла находиться на людях в таком минимуме одежды, – честно призналась я.
– Тогда хорошо, что из людей здесь только вы, – хохотнула императрица и вновь пригубила содержимое бокала, заботливо пополненный служанкой. Напоминание о том, что я одна, практически голая, в окружении вампирш, меня ни капли не успокоило. – Вам не причинят здесь вреда, Софи, – спокойно произнесла императрица. – Даю слово. Надеюсь, этого вам станет достаточно, чтобы расслабиться и попытаться получить удовольствие от приятной компании в одном из самых удивительных мест нашего континента. Могу вас заверить, София, что подобной купели вы больше нигде не увидите.
– Прошу прощения, если оскорбила, Стефэния, – вздохнула я и нехотя опустила руки с плеч, под внимательным взглядом красных глаз, заметив в них короткое одобрение. – Просто очень сложно перестроиться. Салара – очень консервативное королевство, причем патриархальное. Женщинам с детства прививают качества добродетели, в том числе и скромность.
– Да, я слышала об этом, – просто кивнула Стефэния, но смотрела на меня уже более доброжелательно. – Однако стоит помнить, София, что на ближайшие полгода вам придется жить по правилам другой расы. Приспосабливайтесь. И чем быстрее вы это сделаете, тем легче будет всем. Поверьте.
– Благодарю за совет, Стефэния. Он очень ценен для меня, – вежливо улыбнулась я, скрывая тоску.
– Выпейте вина, Софи, это поможет вам расслабиться, – взглянув куда-то за спину, произнесла блондинка. Вот только это было указанием к действию, а не предложением, потому отказаться я вновь не могла. Возле меня в то же мгновение появилась служанка с бокалом красного вина. С секундным сомнением приняла его и выдавила из себя благодарную улыбку.
– Благодарю, Ваше Величество, – пробормотала я и, заметив, как язвительно усмехнулась императрица, нервно отхлебнула из бокала.
– Расскажите мне о вашей семье, София, – вдруг попросила Стефэния. – Мне интересно узнать, как вы росли, прежде чем оказаться при дворе Маркуса.
Нервно сглотнула, но вздохнула и с вежливой улыбкой кивнула блондинке:
– Мои родители были обычными горожанами, в провинции, - начала я. – Отец простой пекарь, мама помогала в продаже выпечки. Сейчас они заметно разбогатели и стали почетными гражданами, так как весть, что их дочь – советница старшего принца, не обошла и мой город.
– А вы, София, скучаете по дому?
– Не могу сказать, – пожала я плечами. – Я не была там больше десяти лет. Поначалу тосковала, но со мной, по крайней мере, первое время были родители. А после, когда меня захлестнула учеба, мне было уже все равно, лишь бы справится с экзаменами. Так я и привыкла. А вот родные нет, и как только поняли, что я адаптировалась и их помощь мне больше не нужна, вернулись к себе.
– Вы ведь с границ, верно?
– Все верно, Стефэния, – кивнула я и вновь сделала глоток. Несмотря на повышенную влажность, от высокой температуры и горячей воды постоянно хотелось пить. К сожалению, в моем распоряжении было только прохладное вино, что делало его невозможно вкусным. Потому даже загрустила, когда бокал опустел. Но грустила я недолго, так как один кивок императрицы, и мой бокал почти сразу же наполнили до краев новой порцией, пока я медленно осознавала, что меня, похоже, спаивают. Потому решила притормозить с напитком и отставила бокал на бортик отшлифованной купели, под видом того, что хочу поправить на себе одежду.
– И ваши родители не побоялись возвращаться? Десять лет назад был разгар войны и границы, насколько мне известно, были наиболее опасны для людей. Куда разумнее было оставаться в защищенной столице.
– Мы жили южнее эпицентра событий. Солнце там светило довольно часто, потому нападок вампиров не было. Во всяком случае, на моей памяти был лишь один случай нападения на человека, – старательно держа лицо, произнесла я, досадуя, что алкоголь против обыкновения на меня действовал и сейчас упорно теряла бдительность.
– Серьезно? Всего один? – удивленно подняла вампирша брови.
– Да, – кивнула я и мимолетно улыбнулась, с тоской поглядывая на бокал вина, так как пить захотелось вдвое больше. А все потому, что сейчас нужно было быть весьма аккуратной в своих словах, лавируя между правдой и ложью. – На человека напал раненый вампир, неизвестно как там оказавшийся. Несчастный чудом выжил, – уже тише добавила я и отвела взгляд, чтобы пораженно замереть, наткнувшись на удивительную и аморальную картину, как две фрейлины, хитро посмотрев на меня, стали целоваться.
Оглушенная этим зрелищем, я с трудом смогла распознать небрежное фырканье со стороны императрицы, которая прочно игнорировала происходящее напротив:
– Чушь! Вас нагло обманули, София. Этого не могло быть на самом деле, – заметила Стефэния.
– Почему? – искренне поинтересовалась я, чуть было не ляпнув, что учувствовала в событиях непосредственно, но вовремя остановилась.
– Потому что человек не мог выжить, – уверенно произнесла белокурая красавица. – Раненный вампир, особенно серьезно раненный, не может контролировать свою жажду крови, которая способна его быстро исцелить и вернуть силу. Не может, – твердо добавила она. – Потому априори невозможно, что человек выжил бы после встречи с таким, потому что вампир не остановится, пока полностью не утолит жажду. И одного человека для этого всегда недостаточно. Я уже молчу о том, что в неконтролируемом состоянии, вампир банально порвет горло своей жертве, чтобы поток крови был более быстрым. Много людей выжило с разодранной глоткой и порванной артерией? – задала мне риторический вопрос императрица, не скрывая иронии. – Вот и я думаю, что немного, – подвела она итог. – Потому вас печально обманули, София. Ваша история не могла иметь место в реальности.
Я сцепила зубы и не стала спорить. Что я ей скажу? Что плевать хотела на ее слова, потому что сама была свидетелем и участником, и вот она я, сижу живая и относительно здоровая?
– Полагаю, вы правы. Мне жестоко обманули, – покорно кивнула я, а мое внимание привлек звонкий смех, который заставил вновь посмотреть в сторону компании полуобнаженных фрейлин. Рядом с уже виденными мною целующимися девушками, образовалась новая… троица. Пока одна целовала губы стонущей вампирши, третья облизывала ее шею, медленно спускаясь к бесстыдно подставленной груди, с возбужденными сосками. Судорожно вздохнула, когда розовый язык обвел сморщенную, ярко-красную горошину, а после ее накрыли губами, заставив вампиршу застонать громче и прогнуться в спине, подставляя себя под ласки. Из-за головокружения и плотного тумана, картина казалась какой-то нереальной…
– София? – отвлек меня голос императрицы. С трудом обернулась к ней, на грани сознания отметив, что она стала как будто ближе ко мне, чем была прежде. Внимательно разглядывая мое пораженное и смущенное лицо, императрица снисходительно улыбнулась мне и спросила: – Вы что, никогда не видели близости?
– Не между женщинами, – пришлось мне произнести, старательно опуская взгляд и пытаясь абстрагироваться от звуков сбивчивых шепотков, коротких смешков, стонов и плеска воды.
– Вас это оскорбляет? – вкрадчивым голосом спросили возле моего уха, а я вздрогнула и подняла взгляд на придвинувшуюся почти вплотную императрицу, что гипнотизировала меня взглядом.
– Нет, – сдавлено отозвалась я.
– Я помню про то, что ваших женщин воспитывали в любви исключительно к мужчине, – произнесла белокурая вампирша завораживающим голосом. – И этот факт вызывает во мне жалость к вам.
– Почему? – запнувшись от очередного громкого стона со стороны и близости Стефэнии, спросила я, с ужасом осознавая, что меня посадили в угол, который не позволяет отстраниться.
– Посмотри туда, София, – улыбнувшись мне, потребовала Стефа. – Только посмотри, – уже тише добавила она. – Я же не заставляю тебя в этом учувствовать. Смотреть можно.
Неуверенно закусила губу и нехотя посмотрела в сторону громких звуков, пораженно всхлипнув от увиденного. Та темноволосая вампирша, которую ласкали сразу две девушки, сидела на бортике, широко распахнув бедра, а между ее ног покоилась белокурая голова одной из любовниц, в то время как русая страстно целовала губы брюнетки до крови. Багровые струйки текли по ее подбородку и капали на вздрагивающую грудь, чтобы быть слизанными ловким языком русоволосой девушки, что оторвалась от окровавленных губ. Языком она вырисовывала на бледной коже груди только ей понятные кровавые узоры и щедро ласкала темные ореолы сосков.
– Женское тело такое прекрасное и загадочное, – тихо произнес низкий, завораживающий голос мне на ухо, а кожу щеки опалило горячее дыхание. – Не хватит и всей жизни, чтобы постигнуть все его тайны и возможности. Стоит ли говорить, что мужчинам этого не дано? Они грубые, жадные на ласки и нежность, лишь потребляют и используют, утоляя только свои потребности.
Мой взгляд вернулся к паре, которая привлекла мое внимание в первую очередь. Рыжеволосая вампирша продолжала облизывать задыхающийся рот шатенки, которая ласкала пальцами острую грудь подруги. А вот рука рыжеволосой была спущена к скрытым под водой бедрам шатенки. Но даже туман и вода не оставляла сомнений, что именно заставляет вскрикивать и выгибаться в экстазе шатенку.
– Другое дело женщины, которые лучше в этом разбираются и по природе своей более внимательные и чуткие. Только они знают, как нужно доставлять удовольствие, ведь желания женщин и их анатомия схожа, вне зависимости от расы, – продолжил шептать голос, пока я до боли кусала губу, стараясь отогнать наваждение и предательское чувство томления. – Вампиры давно поняли, как глупо лишать себя удовольствий глупыми предрассудками и пережитками прошлого. Жизнь так прекрасна, зачем портить ее запретами и ограничениями в любовниках?
– Как вы можете так говорить? Вы же замужем! – в отчаянно попытке отвлечься, спросила я непослушными губами, но так и не нашла в себе сил отвести взгляд.
– Ох, прелесть моя, ты же такая умная девочка, – хохотнули мне в ухо. – Должна понимать, что брак династический, продиктованный лишь политическими выгодами.
– Я слышала, что вы хорошо ладите с вашим мужем, – всхлипнула я, когда заметила, как рука шатенки стала опускаться по животу партнерши, миновала пах и погладила бедро с внутренней стороны, а я явственно ощутила дрожь и тянущую боль внизу живота. Против воли заворожено следила за тонкими пальцами, что опустились на лоно рыжей, чтобы погладить по всей длине половых губ, а после медленно проникнуть двумя пальцами в щель девушки. И, несмотря на всю аморальности ситуации, я продолжала смотреть, словно находясь во сне и ненавидеть себя за то, что ощущаю возбуждение от открывшейся картины.
– Секрет наших хороших отношений – это общие политические взгляды и разный вкус на любовников… – коварно прошептала императрица, задевая губами мою щеку, отчего дыхание сбилось, чтобы вовсе прекратиться, когда она добавила: – Несмотря на то, что оба предпочитаем женщин.
Перевела испуганный взгляд на императрицу, резко обернувшись к ней лицом, хотела что-то произнести, но из пересохшего горла не вырвалось и звука.
– Что такое, моя прелесть? – в притворной тревоге, спросила вампирша, практически вдавливая меня в отшлифованный камень. – Хочешь пить? – сверкнув красными глазами, уточнила Стефэния, а после, не дожидаясь ответа, приставила к моим губам бокал и заставила сделать большой глоток прохладной жидкости. Часть вина потекла по подбородку, падая на грудь и пропитывая ворот сорочки. – Ну, надо же, какие мы неаккуратные? – сокрушенно покачала она головой, а после широко и хищно улыбнулась, когда заметила, как мой взгляд стал еще более пьяным и рассеянным. Императрица наклонилась к моему лицу и со смаком слизнула рубиновые капли с моего подбородка, задевая языком уголок губ. Самое ужасное, что ни отторжения, ни испуга, такое смелое прикосновение у меня не вызвало. – Не волнуйся, прелесть моя, – заглядывая мне в глаза, произнесла Стефа очень тихо. – Сейчас мы быстро все исправим, верно?
Собрала остатки самообладания и набрала в грудь воздух, чтобы сказать решительное «нет», но не успела, и на мой приоткрытый рот обрушились идеальные, полные, кроваво-красные губы, заставив пораженно замереть и позволить проникнуть в мой рот языком. Появился короткий страх, и я напряглась, приготовившись к приступу, но вампирша положила ладонь на мою щеку и успокаивающе погладила, меняя темп поцелуя, превращая его в нежный, осторожный и искушающий, который кружил голову, заставляя прикрыть глаза.
Я слышала стоны со стороны, сбивчивый шепот и тяжелое дыхание на своем лице и вдруг подумала, что это отличная возможность испробовать то, чего мне так не хватало: насладиться прикосновениями, близостью. Такой редкой возможностью просто почувствовать чужое прикосновение. Всем тем, о невозможности чего я горевала несколько дней назад.
И ответила на поцелуй, впервые в жизни позволив себе слабость сдаться. Осторожно подняла ладони и дотронулась до лица императрицы. Поражаясь, насколько нежная и гладкая ее кожа, наслаждаясь ощущениями чужого тепла под своими пальцами, а после нерешительно придвинулась и позволила себе лизнуть уголок идеального и такого ласкового рта. Мою губу моментально поймали в короткий плен, слабо прикусив, посылая по моему телу мурашки удовольствия, что заставило меня всхлипнуть и пожелать большего.
Запустила пальцы в распущенные, влажные волосы и притянула лицо девушки ближе, самостоятельно углубляя поцелуй, исследуя языком удлиненные, аккуратные клыки и поражаясь тому, насколько пикантным вышел поцелуй с их участием. Одно неосторожное движение, и ощутила на языке незначительную боль, а мой рот наполнил металлический привкус собственной крови, который я разделила в поцелуе, прежде чем успела осознать произошедшее.
Но когда это произошло, было уже поздно. Мне не позволили отстраниться, сжимая мои плечи, удерживая на месте, а поцелуй стал диким и голодным, который моментально отрезвил меня, заставив вспомнить, кто я, что происходит и почему нельзя этого делать. А так же навевать воспоминания из прошлого, когда я была так же беспомощна и во власти более сильного. Еще недавно нежные, обжигающие приятным теплом прикосновения стали казаться отпечатками раскаленного железа. В душе нарастала паника, а слезы заструились от бессильной ярости и испуга. Воздуха стало не хватать, то ли от натиска голодных, ненасытных и требовательных губ, то ли от появившейся паники, которая заставила вырываться с удвоенной силой и кусаться, в желании освободиться.
Неожиданно появилась возможность глотнуть долгожданного воздуха, и я ощутила, как меня перестали держать. Воспользовавшись случаем, быстро выбралась из воды и отошла на несколько шагов, затравленно озираясь. В купальне уже никого кроме нас с императрицей не было, а сама Стефэния неподвижно сидела в воде и с холодной яростью смотрела мне в лицо. По ее подбородку и шее текла струйка крови из прокушенной мной губы, но рана затянулась на моих глазах, что, впрочем, не успокоило.
«Вот теперь точно умру» – пронеслось у меня в голове, когда я смогла нормально дышать.
Глава 6
– Куда вы меня ведете? – отчаянно стараясь сохранять самообладание и банально не разреветься, спросила я у мокрой и полуобнаженной Стефэнии, которая крепко держала меня за руку и вела темными переходами в одну только ей известную сторону.
– Я веду показать тебе альтернативу, прелесть моя, – зловеще произнесла императрица, а я окончательно уверилась в том, что мы идем в пыточную или ее аналог.
– О чем вы? – стараясь затормозить, но безуспешно, запаниковала я.
– Заткнись и иди за мной, пока я тебя не отшлепала. Как тебе не знаю, а мне, моя прелесть, очень понравится процесс. Так что не провоцируй, – предупредила Стефэния грозно, и я посчитала за благо замолкнуть, пока не появится хоть какая-то определенность.
Мы поднялись еще на несколько лестничных пролетов, пока не оказались в каком-то странном очень узком и длинном коридоре подсвеченные тусклым светом, который, впрочем, для вампиров не требовался вовсе.
Мою руку опустили и отошли на два шага. После императрица обернулась и с неудовольствием заметила, как я трясусь от холода в мокрой простыне, которую мне бросили в лицо, прежде чем вывести из купальни.
– Люди, – с тоской и раздражением протянула Стефэния, но после посмотрела на меня уже серьезнее. – Значит так, Софи, прежде чем я тебе что-то покажу, хочу знать, что мой муж взял с тебя за свое покровительство. То, что он тебя не имеет, как и то, что не пьет твою кровь понятно и так.
– Что? – моментально побледнела я и отошла, но недалеко.
– Стоять! – рявкнула вампирша, и я замерла. – Повторяю: я хочу знать, что потребовал мой муж за свое покровительство. И даже не смей заикаться по поводу того, что не понимаешь, о чем речь. Алукард отдал указ о твоей полной неприкосновенности, и дал тебе полномочия на ревизию любого знатного дома. И я хочу знать, что именно ему нужно.
– Он просто выполняет условия мирного договора и проявляет содействие… – пробормотала я.
– Еще одно такое заявление, и тебе не понравится то, что я с тобой сделаю, – предупредила вампирша, подходя ближе, со зловещим прищуром на лице. Заметила, как ее верхняя губа подрагивает от ярости, приоткрывая оскал острых клыков. – Что же, – произнесла она, видя, что я по-прежнему упрямо молчу. – Я хотела с тобой по-хорошему. Как знаешь, прелесть моя, видимо, придется перейти к наглядному уроку.
Не успела я среагировать, как она в секунду оказалась возле меня, дернув на себя за руку. А для верности перехватила ладонью за шею. Повернула меня к одной из темных стен, сама же встала за моей спиной, продолжая удерживать на месте.
– А теперь смотри, – прошипела она мне на ухо, после чего стена перед нами стала медленно подсвечиваться, а затем и вовсе потеряла структуру, став прозрачной. – Интересно, правда? – ехидно уточнила вампирша. – Это прозрачное зеркало. Со стороны комнаты это обычная вещь, с другой – прозрачное стекло, стоит его только активировать, – хохотнула она, но я практически не обращала внимания на ее слова, так как прозрачное зеркало открыло для меня отвратительную картину, отчего воздух застрял в горле, вместе с навернувшимся комком тошноты.
– Ну, как? Нравится? Посмотри, – дернула она меня за подбородок, заставляя повернуться лицо к открывшейся картине. – Посмотри внимательно, что тебя может ждать, когда благосклонность моего муженька кончится, а со мной ты рассоришься.
Сквозь навернувшиеся слезы, смотрела как… стоящего на четвереньках, полностью обнаженного Кристиана с двух сторон зажали такие же голые братья Элиаде. Ион держался за мускулистые бедра моего друга и с ожесточением вбивался в них своим пахом, пока его младший брат – Александру, держа человеческого посла за волосы, одной рукой, входил в его рот на всю немалую длину, не щадя любовника. Лишь изредка отстраняясь, когда лицо моего друга краснело слишком сильно. Крису давали отдышаться, а после вновь насиловали его рот.
Закусив прокушенную губу, ощутила, как по лицу покатились слезы.
– Остановите это, – тихо произнесла я с мольбой в голосе. – Ваше Величество, прошу, остановите! Это же насилие! – запричитала я.
– Я так не думаю, – зло хохотнула Стефэния. – Он их Питомец.
Пока я вспоминала короткую справку от Дорина, обозначающую этот термин, Стефэния произнесла что-то на мертвом языке, и появился звук…
Тошнота стала более явственной, так как помимо стонов удовольствия двух вампиров, я услышала и протяжный стон Кристиана, в той редкой передышке, которую ему позволил Александру. С каждым мощным ударом бедер Иона, стоны Кристиана все нарастали, но были далеко не стонами боли, чего я боялась. Все еще до конца не веря в то, что вижу, я с ужасом заметила, как мой друг сам потянулся к младшему из братьев рукой, обхватил его торчащее достоинство, а после, заглядывая тому в глаза, принялся с энтузиазмом облизывать блестящую головку, играя с ней языком. Александру перехватил ладонь человека, и поднес его запястье к своему лицу, впившись в него зубами, продолжая входить в рот Кристиана, направляя его голову.
Сглотнула очередную подкатившую тошноту и мысленно порадовалась, что Стефания отключила и изображение, и звук, давая передышку и мне.
– Мужчины – просто омерзительные животные, – заметила она холодно и сейчас, после увиденного, я была с ней согласна. Стоило только представить себя на месте Кристиана…
Меня все-таки стошнило, и рвало с минуту, которую императрица терпеливо пережидала. Стоило мне выпрямиться, она даже любезно подала мне кусок ткани, который оторвала от своей, и без того, короткой сорочки. Но я благодарно приняла и старательно вытерла рот.
– Ты уже согласна на переговоры? Нет? Тогда закрепим эффект, – произнесла Стефэния и, вновь взяв меня за руку, повела за собой. Сил не было даже для того, чтобы возмутиться, потому я лишь послушно следовала за императрицей.
Через несколько десятков метров она остановилась и вновь дала голосовую команду. Мимолетно отметила, что в разработке замешана магия, а значит, другие расы им помогли. Не удивлюсь, если люди.
Вновь появилось изображение, и я послушно смотрела, не желая очередных принудительных прикосновений. Как я и предполагала, там оказался Гилмер. Благо, в компании лишь одной голой Нади Эминеску, которая увлеченно раскачивалась на моем старшем товарище.
Видеть их соитие было неприятным, но терпимым, потому я продолжила послушно смотреть, под внимательным взглядом императрицы. И только спустя некоторое время заметила, что вся грудь и плечи мужчины покрыты чем-то блестящим, что в полумраке комнаты показалось мне лишь потом. Но стоило вампирше наклониться к шее мужчины, словно желая поцеловать любовника, я поняла, что она его кусает и насаживается на него с ускорением, чтобы через несколько мгновений содрогнуться и закричать в потолок от экстаза, кривя испачканное кровью лицо в улыбке удовольствия, в то время, как ее любовник банально потерял сознание.
– Он выживет? – только и спросила я безжизненным голосом.
– Думаю да. Разрешения на его смерть не было. Ко всему прочему, твои товарищи оба стали неофициальными Питомцами двух самых влиятельных домов Сумрачного царства, – поведали мне безразличным тоном, а после выключили изображение.
– Зачем вам все это? Запугать меня? – спокойно и апатично спросила я, посмотрев в слабо подсвеченное лицо Стефэнии.
– Скорее достучаться до твоей сознательности. Вполне возможно, что очень скоро ты станешь бесполезна моему мужу, какую бы пользу сейчас ему не приносила. И тогда ты лишишься как привилегий, так и покровительства. Тебе понадобится защита. И у тебя будет два варианта, чтобы выжить. Первое – найти покровительство представителей одной из знатных семей, которые потребуют от тебя стать их Питомцем. Что они могут от тебя потребовать, думаю, ты и сама догадалась. Но, полагаю, ты откажешься, так как твои моральные качества, а так же болезнь, не позволят как отдавать свое тело мужчине, так и позволять ему пить твою кровь. И вот тогда, ты вспомнишь про другой вариант – единственно верный и приемлемый для тебя. А именно – обратиться за помощью ко мне.
– И чем этот вариант лучше? – спокойно уточнила я.
– Я почти обижена, – протянула вампирша, сложив руки на груди. – Начнем с того, что я – женщина и мои прикосновения, ты не только терпишь, но, как мы уже обе знаем, еще и могут доставить обоюдное удовольствие, – от упоминания о том, что произошло в купальне, лицо затопила краска стыда и злости, а я процедила сквозь зубы:
– Вы меня опоили.
– Если только чуть-чуть, чтобы притупить твои ханжеские замашки и благовоспитанные принципы.
– Это и называется «опоить», – произнесла я, на что только небрежно фыркнули.
– Как бы то ни было, я – та единственная, кто достаточно влиятелен, чтобы защитить тебя, а так же с кем ты не рискуешь почувствовать на себе опыт твоих друзей. Или еще чего-нибудь. Будешь отрицать?
– И что же вы попросите за свое покровительство? – вскинула я бровь, не сомневаясь, что девушка видит меня отлично, нежели я ее.
– А что попросил мой муж? – моментально сориентировалась Стефэния. Подумав, решила, что мне все равно погибать. А от чьей конкретно руки уже как-то и не важно. Ко всему прочему строгих указаний молчать не было, так что пусть после сами разбираются.
– Докладывать ему о всем, что увижу в домах аристократии.
– То есть, шпионить?
– Если вам так будет угодно, – послушно отозвалась я, безразлично пожав плечами.
– Хорошо, – покивала она. – В таком случае, я хочу получать ту же информацию, что и Алукард.
– Ему об этом знать ни к чему? – уточнила я.
–Разумеется! Но от этого засранца вряд ли получится что-то утаить, потому он в любом случае все узнает. Можешь смело валить вину на меня, и тебя он не тронет, не беспокойся. Даже если разозлиться, ты просто перейдешь под мою опеку.
– У меня будут гарантии?
– Моего слова тебе недостаточно? – холодно поинтересовалась вампирша, а я решила вновь испытать судьбу и ответила:
– Нет.
– Хорошо, я поговорю с мужем. Довольна? – неожиданно согласилась Стефа.
– Была бы больше довольна клятве на крови, но согласна и так.
– А ты, оказывается, очень наглая, моя прелесть, – хохотнула вампирша. – Мне это нравится, – а после кивнула, чтобы я следовала за ней. Так как выбор у меня был небольшой: или следовать за ней, или остаться в тайных переходах долго ища выход (а я, между прочим, лишь в мокром белье и такой же простыне, которые ни капли не грели в холодном царстве и в каменном замке).
– Где мы? – подозрительно спросила я, осматривая богатые покои, в которых мы вышли. Самое ужасное, что я уже догадывалась.
– Это мои комнаты, – подтвердила Стефэния мои мысли.
– Мы разве не вернемся в купальни? У меня там одежда осталась, – стараясь не паниковать, спокойно произнесла я.
– Прелесть моя, она тебе не понадобится, – скидывая с себя мокрую сорочку, произнесла она, оставаясь в одних крохотных трусиках, открывая идеальное, стройное и прекрасное тело. Паника стала подниматься снова, но я усилием воли давила ее, понимая, что мне она не поможет. – Разденься, я не хочу, чтобы ты заболела, – с предвкушающей улыбкой добавила она, разглядывая меня потемневшим кровавым взглядом.
– Я все еще не под вашей опекой, – напомнила, надеясь, что ее это вразумит, и я смогу выиграть время.
– Видишь ли, моя маленькая Софи, – вкрадчиво сказала Стефэния, пожирая меня взглядом, и подходя ближе, отчего я вцепилась в края мокрой простыни лишь сильнее. – Я бы могла и подождать, но там, в купальне, я поняла, что не хочу. То желание, что ты у меня вызвала, на удивление, никуда не исчезло. Потому, девочка моя, тебе теперь придется что-то с этим сделать, – после опустила руки на мои сжатые пальцы и заставила меня отпустить края полотна, смотря мне прямо в глаза.
– Прошу прощения, Ваше Величество, – позвала я тихо, стараясь не зареветь от чувства беспомощности.
– Да, моя прелесть? – берясь за лямку на моей сорочке, произнесла Стефэния, сосредоточенно стягивая с меня одежду, смакуя и растягивая момент, пока я покрывалась мурашками от брезгливости и ужаса.
– Хочу заметить, что я уже не пьяна, – гулко сглотнув, произнесла я, что заставило императрицу остановиться и более внимательно посмотреть мне в лицо на проверку моих слов. – И моя боязнь снова вернулась. Вы вправе настоять на своем желании, и отказать я не смогу. Можете напоить меня вновь до невменяемого состояния, но боюсь, толку от меня будет недолго и мало. Вы можете этого не делать и заставить, но тогда я не могу вас не предупредить, что может быть непредвиденная реакция на ваши прикосновения, вплоть до истерики, из которой я не выйду несколько часов. Тогда вам лучше сразу запастись веревками, чтобы привязать меня. Так же я могу просто лишиться сознания, и это будет самый приемлемый вариант, – улыбнулась я, перечисляя все возможные варианты. Но больше мне нравилось выражение злости в глазах императрицы. И меня радовало даже это, так как похоть в красных глазах пугала сильнее.
– Пошла вон, – процедила Стефэния сквозь зубы, нависая надо мной.
– Как пожелаете, – не стала я спорить, поклонилась, схватила с пола простыню, которой обрадовалась как родной. А после быстро прошла мимо побледневшей от бешенства еще сильнее императрицы, чтобы выбежать из императорских покоев.
Стоило выйти из коридора, как я взвизгнула, когда за моей спиной раздался спокойный голос:
– София, я ждал вас, – произнес Дорин, спокойно рассматривая, как я кутаюсь в мокрую простыню и роняю слезы из глаз. – Идемте, вам не следует ходить в таком виде в одиночестве. Я провожу вас да ваших покоев, – после чего спокойно развернулся и, не дожидаясь меня, последовал в неизвестном направлении. А я… я пошла за ним, продолжая тихо плакать от пережившего страха, потрясения и облегчения, что смогла избежать еще больших ужасов.
– Как вы узнали, что я буду там? – спросила я, чтобы отвлечься от нерадостных мыслей.
– Я предполагал ваше появление в императорских покоях, – просто ответил он и замолчал, словно исчерпал весь свой ответ. – И я рад, что вы вышли оттуда самостоятельно, – через какое-то время добавил он, отчего у меня по коже мороз прошелся. Более вопросов я не задавала и вскоре в полном молчании мы добрались до моих покоев.
Не прощаясь, я просто закрыла за собой дверь, а после опустила по ней на пол и горько заплакала, понимая, что не смогу прожить в такой обстановке еще полгода.
– Я предупреждал, чтобы вы держались подальше от Стефэнии. Что из моих слов вы не поняли?
Я испуганно дернулась и натянула простыню до подбородка, посмотрев широко распахнутыми глазами на мужчину, что на этот раз стоял возле горящего камина.
– Что вы здесь делаете? Что вам нужно? – чувствуя, что истерика на подходе, перестала я проявлять любезность. Ее на сегодня с меня достаточно.
– Зачем вы пошли к Стефэнии? – с нажимом потребовал ответа император, строго разглядывая слишком светлыми глазами мое заплаканное лицо.
– А у меня был выбор? – не сдержалась я и повысила голос. – Она – императрица. Я не могла не подчиниться.
– Нет, могли, – не согласился мужчина со мной и сделал шаг в мою сторону, отчего я резко дернулась в противоположную сторону и неловко поднялась, настороженно следя за вампиром. – Вы вполне могли сослаться на меня. Пока что вы под моей опекой, потому выполняете только мои приказы. Из-за вашей глупости, вы сами себя подвергли опасности.
– Вот именно, пока что я под вашей опекой. Вот только я не знаю, как долго она продлиться, – мрачно произнесла я, перефразировав слова Стефэнии. – И ссорится с возможными союзниками мне не хочется.
– Вам нравятся женщины? – спокойно уточнил мужчина, лениво окинув меня взглядом. – Потому что сотрудничество с моей женой предполагается очень близким. Должен заметить, что она очень требовательный партнер, – усмехнулся он. – Вы готовы дать ей все, что она попросит за свое покровительство?
–Нет! – резко тряхнула я головой и разозлилась от того, что ответ прозвучал не так уверенно, как я того желала. Это заметил и Алукард и посмотрел на меня с долей иронии и брезгливости, что меня неожиданно разозлило. Да как он смеет меня осуждать? После того, как чуть не убил и сломал мою жизнь?– Но для меня женщины предпочтительнее мужчин, в любом случае. Так что выбор, все равно, невелик.
– Чем вас не устраивает сотрудничество со мной? – неожиданно спросил он, склонив голову к плечу.
– Неопределенностью и недосказанностью. В отличии от вас, Стефэния, по крайней мере, была донельзя убедительной и прямой. Ваше же предложение, хоть и более предпочтительно для меня, но грешит непостоянностью.
– И что же вам нужно для того, чтобы проникнуться ко мне большим доверием? – прищурился мужчина. – Я должен потребовать от вас постель? Тогда я приближусь к вашим канонам честных партнеров? Или, быть может, вас смущает мое пренебрежение вашей красотой? – тихо спрашивал Алукард, медленно приближаясь ко мне, заставляя меня отступать, чтобы сохранить дистанцию. – Или вы хотите платить мне своей кровью? Это будет более приемлемая, в вашем понимании, цена за покровительство вампира? Вы ведь считаете, что нам, бездушным зверям и хищникам, только это и нужно от людей?
– Ничего другого я на своей памяти припомнить не могу, – со злыми слезами на глазах, процедила я сквозь зубы.
Неожиданно спокойствие на лице мужчины исчезло, и уже через секунду он оказался практически вплотную ко мне, скалясь и смотря на меня до боли знакомыми красными и безумными глазами.
– Все это время я пытался быть с вами любезным и терпимым, ввиду вашей болезни. Я надеялся, что вы, как женщина, должны увидеть и понять, за время проживания здесь, что вампиры могут быть кем-то больше, чем просто машины для вашего убийства.
– С тех пор, как я тут оказалась, все, кому не лень, за редким исключением, старались склонить меня либо к близости, либо к донорству. Или ко всему вместе, предлагая стать персональными Питомцем, – под злостью и яростью, я несколько растеряла страх и сейчас смотрела в ненавистные глаза с плохо скрываемым омерзением. – Всего полчаса назад я была свидетелем того, как моим друзьям приходится расплачиваться за возможность просто выжить здесь. Как, по-вашему, какое впечатление у меня могут произвести вампиры? Считаете, после этого ваше мнимое пренебрежение мной может казаться искренним? – ехидно поинтересовалась я. Мужчина посмотрел на меня почти с ненавистью, а после небрежно усмехнулся и заметил:
– Хотите расплатиться, как того желают другие – пожалуйста. Пожалуй, сегодня я возьму вашу кровь, София. А уже завтра не откажу себе в удовольствии взять вас полностью. Думаю, мне это понравится, несмотря на мои принципы.
– Лучше смерть, – искренне заверила я, со злостью и ненавистью вглядываясь в глаза того, кто преследовал меня в кошмарах почти каждую ночь, на протяжении десяти с лишним лет.
Чувствуя некоторое предвкушение от скорого избавления, я услышала:
– Кто я такой, чтобы отказывать даме в ее желаниях?
Вампир медленно опустил ладонь на мою шею, пока я удивлялась тому, что мне на это все равно. Видимо мысль о скорой смерти пересилила даже мой страх перед мужчинами. Потому я спокойно перенесла, как вампир нащупал бешено бьющуюся жилку и стал медленно наклоняться к моей шее. Когда я уже ощущала, как чужое дыхание касается моей кожи, мужчина неожиданно замер, а затем резко отстранился. С сомнением осмотрел меня, а после откинул мои волосы на спину, открывая шею с левой стороны.
– Так это все-таки была ты…
Сглотнув, только сейчас поняла, что ощущала прикосновение к своей шее напрямую, без моего украшения, которое, вероятно, я потеряла еще в тайном проходе со Стефэнией.
Отшатнулась в ужасе и прикрыла шрам рукой, наблюдая, как красные глаза постепенно бледнеют, и на меня вскоре смотрели холодными бледно-серыми глазами.
Мужчина сделал шаг ко мне, а я почему-то вновь ощутила панику.
– Не подходите! – закричала я, выставив руку вперед.
– Это была ты, – с нажимом и какой-то странной злостью произнес он и, не обратив на мой жест и требование внимания, просто материализовался рядом со мной, обхватив за подбородок сильными пальцами и вглядываясь в мое полное ужаса лицо. – Ты…
Что он сказал дальше, я не услышала, так как начался очередной приступ истерики. Я вновь была лишь беспомощной, раненной и желающей смерти девочкой, брошенной в лесу, которую, на ее несчастье обнаружила группа мужчин. И вместо желанной смерти, они решили продолжить ее мучения. Вновь хоровод мыслей заполнили образы, звуки и даже запахи того вечера. Я явственно слышала глумливый смех, похотливые шутки, и тот ужас перед неизбежным, что сковывал сильнее, чем от страшной встречи с неожиданно напавшим вампиром. Вампира я понять могла, а вот обычных людей – уже нет.
Тело вновь парализовало, а воздух прекратил поступать в легкие. Ладони скрутило в судороге и меня затрясло. Мужчина слишком поздно заметил, что происходит что-то неладное, удерживая меня за лицо и плечи, потому с трудом увернулся от выброса магической энергии, которая вырвалась из меня неудержимым потоком. Благо, ее было мало для того, чтобы разрушить комнату, но достаточно, чтобы откинуть от меня мужчину и впечатать его в стену.
Падая на пол и теряя сознание, я приготовилась к очередной боли от соприкосновения с каменным полом, но ее не случилось…
***
Из забытья выныривала неохотно и с большим трудом, как это всегда у меня бывало. Физическое и магическое истощение никогда не было приятной штукой. Чувствуя одновременно и тяжесть, и пустоту в груди, перевернулась на бок и сделала большой глоток воздуха, стараясь справится с тошнотой, головокружением и слабостью. Но попытка оказалась неудачной, и я лишь вновь повалилась на мягкие подушки.
Вспомнила, что падала на твердый и холодный пол, потому открыла глаза, чтобы обнаружить себя в своей постели, заботливо укрытой до подбородка. Чувствуя ужасную головную боль, поморщилась и обвела мутным взглядом пространство возле себя. Наткнулась взглядом на замершую возле окна темную, высокую фигуру и настороженно замерла.
– Сколько я была без сознания? – хрипло и тихо спросила я, прислушиваясь к себе в поисках возможных укусов, или, того хуже… Но низ живота не тянуло и между ног не саднило, потому я немного расслабилась, хотя и не сильно верила, что мужчина мог взять мое бесчувственное тело.
– Около часа, – отозвался мужчина, вглядываясь в ночной город. Держа руки сложенными на груди, он обернулся и осмотрел меня холодным, изучающим взглядом. Понял, что помирать не собираюсь, и удовлетворился увиденным. – Я вызывал лекаря. Он сказал, что твоему здоровью, София, ничего не угрожает. Тебе нужно лишь набраться побольше сил.
– Благодарю за беспокойство, – небрежно отозвалась я, внимательно наблюдая за мужчиной. – Почему вы все еще здесь? Убивать меня, насколько я понимаю, в ваши планы на сегодня не входит.
– Мне нужны ответы, – пришел мне ответ, а после мужчина, демонстративно медленно, прошелся по комнате и сел в кресло, напротив моей постели.
– И вы считаете, что я вам на них отвечу? – иронично выгнула я бровь. Мужчина моей иронии не оценил и спокойно произнес:
– Без них я не уйду. Я могу приказать тебе отвечать, так же, как и заставить силой. Но надеюсь на твое здравомыслие.
– Откуда такие странные надежды? – поинтересовалась я и с некоторым трудом приподнялась в постели, придерживая одеяло на, по-прежнему, обнаженной груди.
–Ты не кажешься глупой девушкой. По крайней мере, я рассчитываю, что советница наследного принца будет более благоразумной и не станет упрямиться.
– Я уже не советница.
– Тем не менее, – пожал император плечами, помолчал, гипнотизируя меня взглядом блеклых глаз, на очень бледном, но пугающе красивом лице, а после спросил: – Как ты смогла выжить десять лет назад?
– Зачем вам эта информация? Не все ли равно? Выжила, как видите, и только. Разочарованы, что не добили? – не смогла сдержать я язвительности.
– Ты не должна была выжить, – строго заметил мужчина, словно я его обидела фактом своего существования.
– Сожалею, что огорчила, – проворчала я. – Я этого не хотела, как и того, чтобы сохранить жизнь. Как видите, данным фактом недовольны мы оба.
– Как это понимать?
– А как хотите, – безразлично пожала я плечами. – Я была так глупа, что подошла к вампиру, за что и поплатилась. Надеялась, что хоть подохну побыстрее, чтобы не мучится, но не вышло и этого. И вот я здесь, – усмехнулась я горько. Мужчина посверлил меня взглядом, а после тихо произнес:
– Я не хотел этого, – сказал он, сверля мое безразличное лицо взглядом. – Я был сильно ранен, потерял много крови. Почувствовал запах человека и больше не отдавал себе отчет в действиях. Сознание вернулось слишком поздно, и когда я остановился, был уверен, что взял слишком много и тебя не спасти. Что-то звериное во мне твердило, что ты уже все равно не жилец, а для полного восстановления мне было слишком мало крови. Но не смог добить. Пересилил себя и оставил, а сам скрылся от преследования. Спустя несколько часов, когда смог оторваться, почему-то решил вернуться на то место, где тебя оставил. Хоть и понимал, что ты не могла выжить, хотелось верить, что это не так. Но тебя там уже не было. Зато были следы других людей, и я решил, что твое тело просто забрали в ближайший город. Ты не должна была выжить, – процедил он сквозь зубы, а я мрачно наблюдала за тем, как темнеет его лицо. Мой взгляд он не выдержал и отвел взгляд первым. – Но сейчас я рад, что тогда ты не умерла. Тебя спасли те люди, что преследовали меня? – задал он вопрос в абсолютной тишине, которая продлилась еще несколько секунд. После ее нарушил тихий, неуверенный смешок, вырвавшийся из моей груди. Затем более выраженный и отчетливый, но уже через несколько секунд я заливалась в истеричном смехе, ощущая, как по лицу текут злые слезы, а рот кривится в судороге.
– Спасли? – с надрывом переспросила я и вновь задохнулась в громком хохоте. – Спасли меня?! – закричала я в ярости, смотря на вампира глазами полными ненависти. – Ненавижу вас! Ненавижу!!! – завизжала я, ударив кулаками по постели. – Ублюдок, который раскаялся в содеянном и оставил раненную, полудохлую девочку умирать в лесу! Тварь!!! Какого черта вы меня не убили??? Почему? Захотелось поиграть в благородство и чувство раскаяния??? Да лучше бы вы закончили то, что начали в тот день. Это было бы милосерднее по отношению ко мне, чем то, на что вы обрекли меня своим уходом!!!
– О чем ты говоришь? – явно сдерживая злость и непонимание, спросил мужчина.
– Вы подумали, что происходит с жертвами вампиров в человеческом королевстве? – холодно спросила я, старательно контролируя, чтобы подбородок трясся не сильно заметно. – Теми, которые выживают, естественно. Особенно в провинциях, как та, где мы имели несчастье встретиться? Нет? Тогда я просвещу вас: суеверные фанатики искренне считают, что вампиризм передается через укусы. Потому всех выживших, и даже укушенные трупы, они протыкают осиновыми кольями и сжигают!!! Ни о каком спасении и речи быть не могло. В моем случае, меня бы это только порадовало. Но, на мое несчастье, нашедшими меня оказались не местные, – процедила я сквозь зубы. – В столице с суевериями попроще, но это не отменяет того, что выживших после нападения вампира, больше не считают людьми. Для них это уже оскверненный прокаженный. И отношение к таким соответствующее. Те, кто нашел меня, не стал убивать из милосердия, или спасать. Нет, они решили воспользоваться тем, что я была еще жива! – выкрикнула я. – А я могла лишь обездвижено лежать с разодранным горлом, кровопотерей, в агонии боли и молча наблюдать, как пятеро мужчин готовятся порезвиться за мой счет. А я смотрела сквозь слезы не в силах даже просить пощады! – прорычала я с ненавистью. Заметила, как на напряженном лице мужчины заходили желваки, а блеклые глаза стали медленно наполняться красным и светиться в полумраке комнаты. Я лишь жестко усмехнулась. – И все это я вытерпела лишь потому, что один раненый вампир решил потешить свое благородство.
– Я не знал, – глухо произнес Алукард, а в голосе послышались рычащие нотки.
– Меня должно это успокоить? – зло уточнила я, встретившись взглядом с красными глазами полными глухой ярости.
– Это и является причиной твоей боязни прикосновений? – старательно сдерживая рычание, стараясь выглядеть спокойным, спросил мужчина. Хотела послать его в бездну, но лишь без сил откинулась на подушку.
– Полагаю, да, так как уже на следующий день при попытке лекаря прикоснуться ко мне, произошел похожий выброс энергии, как произошло с вами. Так продолжалось последние десять лет и по сей день.
– Как получилось, что ты до сих пор девственница?
Перевела на мужчину неприязненный взгляд, молча сообщая ему все, что о нем думаю, но он даже не пошевелился.
– Вам ли – вампирам – не знать, что можно использовать женщину разными способами, нежели традиционным? – проронила я глухо, заметив, как сильнее напрягся мужчина. Сглотнула, вновь окунаясь в воспоминания, понимая, что говорю о произошедшем вслух с кем-то впервые. Даже родители не знали о произошедшем, несмотря на мое желание, чтобы меня пожалели. Но я не могла. Мне запретили рассказывать о том, что произошло после ухода вампира. – Они не успели, – хрипло заметила я, роняя с ресниц крупные слезы и сцепив ладони вместе, до боли в пальцах, чтобы не чувствовать, как они трясутся. – В самый последний момент их остановил Тристан – как я после узнала старший принц нашего королевства. Он остановил то, что происходило. Возможно, пожалел меня.
– Что они сделали? – строго потребовал низким голосом Алукард. Разглядывая покрывало, я помедлила и с тяжелым вздохом ответила:
– Они… раздели меня, не прекращая говорить, что хотят со мной сделать. Пока кто-то держал, остальные… трогали… касались всего и везде… даже внутри… – прошептала я, упавшим голосом, а из груди вырвалось первое рыдание. – Они выстроили очередность. Даже спорили по поводу того, кто станет первым, чуть было не подрались… но в конечном итоге определились и уступили командиру отряда. Тот пообещал, что после него я точно долго не протяну, потому посоветовал следующим брать меня одновременно… – сдавленно выдавила я, старательно держа взгляд на покрывале. – Они видели, что я все понимаю и нахожусь в сознании, но я не могла даже простонать из-за поврежденного горла. И они делали все, чтобы выбить из меня хоть какую-то реакцию. Вскоре у них это получилось. Они смеялись от того как я хрипела и плакала, молча умоляя о смерти. Когда главарь залез на меня, спуская с себя штаны под глумливые смешки дружков, я молилась о том, чтобы это поскорее прекратилось… Я так хотела умереть… Мне было больно, холодно, страшно а еще… а еще я готовилась к тому, что меня используют, измучают и растопчут. Я лежала на холодной земле с закрытыми глазами, чтобы не видеть происходящего. Но чувствуя, как у моих ног возится командир, пока другие не прекращали трогать, щипать и бить… Неожиданно я услышала другой голос, который требовал меня отпустить. К большому удивлению, его послушались, и я поняла, что меня больше не держат. Это оказался Тристан, а мои мучители – его отрядом. Пока он выслеживал вампира, его друзья решили поразвлечься с неожиданной находкой в моем лице. Его это разозлило. Сомневаюсь, что принца так уже волновала моя судьба в тот момент, но поощрять неподчинения своих людей он не мог. В наказание главаря он убил на месте, а меня приказал завернуть в ткань и привести в ближайший город, который оказался моим. Он не рассчитывал, да и не особо желал, чтобы я выжила, пока ему не сказали о том, кем я являюсь и некоторые из моих возможностей. И вот тогда Тристан озаботился моим лечением всерьез. Как только мне стало немного лучше, он забрал меня в столицу, где продолжили лечение, а когда я оправилась, заставил поступить в магическую академию. После выпуска я стала его советницей. А теперь я здесь. Вот и вся история, – пожала я плечами и невесело усмехнулась. Неожиданно поняла, что рассказав о произошедшем, мне стало немного спокойнее и легче.
– Я хочу знать имена, – вдруг услышала я вкрадчивый, зловещий голос, а на лице вампира заметила какое-то маниакальное выражение.
– Опять решили поиграть в благородство? Этого не требуется. Мне ничего от вас не нужно, – устало вздохнула я. – Оставьте меня в покое. Наш договор в силе и я продолжу выполнять наше соглашение. А теперь, я хочу просто отдохнуть.
– Имена! – с нажимом потребовал мужчина.
– Вам они не нужны, – покачала я головой.
– Я сам решу.
– Уже ничего не требуется решать. Тех, кто тогда был, нет в живых несколько лет.
– Их убил принц? – поинтересовался мужчина уже спокойнее.
– Нет, – улыбнулась я, блеснув безумным взглядом. – Их убила я.
Глава 7
Следующий месяц прошел относительно спокойно, кроме того момента, что число врагов и недругов у меня росло с геометрической прогрессией. Но какое мне до них дело? Мне было глубоко плевать на упреки, угрозы и оскорбления, что тайно и не очень летели в мою спину, после очередной проверки того, или иного дома. Каждый день, перед сном я прилежно составляла подробный отчет, а после передавала его императору с одним и тем же посыльным. После отправляла такую же копию, но уже императрице, с разрешения того же императора, от которого я не стала утаивать суть нашего со Стефенией договора, подозревая, что ему и так все уже известно. Против того, чтобы я делилась информацией с его женой Алукард, не был против. Единственным его требованием было по-прежнему держаться от нее подальше, гарантировав то, что он обеспечит мне безопасность на его землях до конца моего срока пребывания в Сумрачном царстве. Условия меня более чем удовлетворили, как и то, что императорская чета мне более не докучала своим вниманием и не требовала его от меня.
Я же в свою очередь старалась лишний раз не провоцировать возможные конфликты своим присутствием среди вампирской знати, потому игнорировала все пиры и многозначительные праздники, на что, так же получила разрешение от Алукарда. Вместо этого я штурмовала местную библиотеку в компании приставленного ко мне охранника. Не такого приятного, как, допустим, Дорин, но вполне меня устраивающий своей немногословностью, а так же брезгливым пренебрежением, что сквозило в его взгляде.
В остальное время находилась в своих покоях или в разъездах. Работала я в ударных темпах, так как мучимый непонятным для вампира чувством вины, Алукард был столь щедр, что позволил пользоваться жутко энергозатратным порталом. Потому мои поездки с ревизией во владения к знатным персонам сокращалось до дня-двух, нежели до нескольких недель только в дороге.
Со своими товарищами я встречалась редко, и то, только по особой необходимости, как составления отчета в Салару. После увиденного я старательно делала вид, что ничего не изменилось, и я ни о чем не догадываюсь, даже когда замечала несвойственную нервозность в жестах друзей и непривычно закрытую одежду, скрывающую, как я уже знала, следы от их… оплаты чужой благосклонности.
Вот и сегодня, когда я составляла очередной отчет, ловила себя на мысли, что мне что-то не нравится. В каждый дом, несмотря на нежелание, меня пускали и показывали то, что я требовала. Не было еще случая, когда от меня не пытались что-то скрыть. Я всегда видела это в хозяевах и управляющих. Это проявлялось в излишней нервозности, агрессии, порой попытках отвлечения, или, даже, соблазнения. Стоит ли говорить, что когда этого не получалось и обман открывался, на меня выливали ушат проклятий и заверениях в вечной ненависти, на что я лишь безразлично пожимала плечами. Но сегодня все было не так. Нет, меня не встречали с широко распахнутыми объятиями, как дорогого гостя. Управляющий был сдержан, не скрывал своего пренебрежения в голосе, когда ему приходилось подчиняться человечке в моем лице. Я бы даже сказала, что он грешил откровенным хамством… Вот только я не заметила в нем того желания что-то утаить, что чувствовала на интуитивном уровне. Озадаченная подобным поведением я провела проверку всей бухгалтерии и земельных участков более тщательно, чем прежде… и ничего не нашла. Ни одного грязного секрета, или скелета в шкафу. Это-то и напрягало. Мой опыт говорил о том, что безупречных семей априори нет и быть не может. Все в той или иной степени имеют свои тайны или грешки, кто-то более серьезные, кто-то менее. Но в этом доме все было идеально…
– О чем задумалась? – спросил Кристиан, нервно одергивая рукав, натягивая его на еле заметный шрам от укуса. Мы вновь собрались для еженедельного отчета и обсуждения своих успехов. Но сегодня мои мысли были заняты другим, потому разговоры мужчин я пропускала мимо ушей. Что не осталось незамеченным.
– Что? – вздрогнула я, словно очнувшись.
– Ты весь вечер сидишь, находясь в своих мыслях, – произнес Гилмер, по старой привычке называя время перед сном вечером, когда в Сумрачном царстве это было раннее утро.
– Простите. Просто задумалась, – пробормотала я, закусив губу и нахмурившись, так как этот дом не давал мне покоя. – Думаю, завтра придется съездить туда вновь.
– Какие-то проблемы? – участливо уточнил Кристиан.
– Пока не знаю, – призналась я со вздохом.
– А кого ты проверяла сегодня? – вежливо уточнил Гилмер, чтобы поддержать беседу.
– Баронство Луческу, – пожала я плечами.
– Заметила что-то подозрительное? – подал голос Кристиан, разглядывая что-то в своем отчете, а после зачеркнул это и стал переписывать.
– В том-то и дело, что нет, – усмехнулась я, чем вызвала недоумение в глазах товарищей. – Не обращайте внимания, пожалуйста. Возможно последствия проживания в Сумрачном царстве, и у меня развилась излишняя подозрительность, – махнула я рукой. Мужчины переглянулись, пожали плечами и согласно кивнули, вновь переводя внимание на свою работу.
Уже значительно позже, когда Кристиан нас покинул под предлогом неотложных дел, Гилмер на прощание обронил очень странную фразу. Странная она была хотя бы потому, что как военный человек, Гилмер обладал такой чертой, как излишняя прямолинейность, за что я его очень любила. Но о ней не было и речи, когда он говорил:
– Ты слишком красивая, девочка. Поверь, обиженные землевладельцы – меньшее из зол, что может случится с тобой на этой богом проклятой земле.
– О чем ты? – растерялась я.
– Просто я хочу, чтобы ты была осторожна, София, – натянуто улыбнулся мужчина, как-то странно посмотрев мне в глаза, а после развернулся и скрылся за дверью, выходя из моих покоев.
***
Это был чудесный сон, где меня вновь обнимали и гладили по голове, пока я испуганно жалась к большому, твердому телу, ощущая такое странное и почти забытое чувство защищенности и уюта. Так много лет прошло с тех пор, когда объятия ассоциировались у меня именно с этими ощущениями, а не безнадежностью, паникой и омерзением. Потому я наслаждалась этим сном, пряча лицо на широкой груди и улыбалась глупо и счастливо. А еще жмурилась от удовольствия, ощущая редкие, практически невесомые поцелуи на лице и на висках.
Потому уже в следующую ночь я с готовностью отвечала на поцелуи, невольно вспоминая свой опыт со Стефэнией. Как не тяжело это было признавать, но поцелуями Тристана я могла себе позволить наслаждаться только во сне. Наяву, первый случай, когда меня не передергивало от страха и ужаса, был именно с вампиршей.
И во сне я тихо радовалась тому, что поцелуи с мужчиной, пусть даже воображаемым, вызывают у меня не меньший восторг и удовольствие, чем от неловкого, смущающего и постыдного, но от того не менее завораживающего опыта с… женщиной.
Во сне я позволяла себе расслабиться и отдаться на волю ощущениям, доверившись партнеру, в котором я была уверена и не боялась, что меня обидят и сделают больно. Я таяла в опытных, уверенных объятиях, подставляя тело под широкие ладони, и тихо постанывала от нетерпения и удовольствия, поражаясь тому, насколько это оказалось приятным, и уже тоскуя, что в реальности я буду лишена подобной привилегии.
Я шарила руками по широкой спине, смакуя свободные прикосновения, которые могла себе позволить, досадуя лишь о том, что ощущала ткань одежды на широких плечах, мешавшую мне окончательно прочувствовать прикосновения кожа к коже. Я жадно целовала требовательные губы и восторженно замирала, когда они спускались на мое горло, оставляя следы на нежной коже, стоило ловким пальцам стянуть с нее мое бархатное украшение. Горячий и влажный язык облизывал место моего шрама, посылая мурашки и дрожь по всему телу, но не страха, а удовольствия.
Я задыхалась и кусала губы до крови, чтобы не стонать в голос, когда ласковые губы стали спускаться ниже, а ловкие пальцы развязали высокий ворот сорочки. Ощущая поцелуи на голой коже, я хныкала и извивалась, ощущая явственный дискомфорт внизу живота и тяжесть в налившейся груди. А так же впервые ощутила, как может сводить с ума обычная ткань одежды, на возбужденных и чувствительных сосках. Дернулась, когда ноющий сосок накрыл горячий рот сквозь ткань плотной сорочки, и протяжно застонала, ощущая, как вторую грудь захватывает широкая ладонь и осторожно сжимает.
Поднялась ладонями по спине, погладила напряженные плечи и запустила пальцы в густые волосы, притягивая голову мужчины к своему лицу, чтобы вновь найти его губы, пока его рука продолжала ласкать мою грудь.
Мужчина слизнул каплю крови с искусанных мной губ, а после с коротким рыком накрыл меня своим телом, прижимая к мягкой постели. Ощутила, как на мое горло ложится чуть шершавая ладонь, поднимается на щеку, гладит, а затем рез разворачивает мою голову, чтобы перейти жадными, кусающими поцелуями на хрупкую шею, но вскоре вновь вернуться к губам, терзая мой рот, прикусывая губу каждый раз, когда я пыталась ответить на поцелуй, ил проявить инициативу. Всхлипнула, когда тяжелая рука бескомпромиссно подцепила мою ногу под колено и закинула на свое бедро, а сам мужчина недвусмысленно прижался ко мне, отчего я почувствовала его желание, даже сквозь несколько слоев ткани и, почему-то напряглась. Не обратив на это внимание, невидимый любовник резко обхватила мои запястья и зафиксировал их у меня над головой, прижав сильной и тяжелой ладонью, отчего у меня моментально прошелся озноб по всему телу. Еще мгновение назад такое яркое желание и томление перестало пылать во мне, уступая место леденящему душу страху и подступающей панике.
Попыталась освободить руки и увернуться от ненасытных поцелуев, но ничего не вышло. Воздуха стало не хватать, а вес мужчины стал казаться пугающе тяжелым и удушающим, делающий меня вновь беспомощной, слабой и ничтожной. Захныкала, извиваясь в тщетных попытках освободиться, и ощутила, как по лицу потекли горькие слезы, стоило широкой ладони лечь на мое бедро, задирая подол длиной сорочки. Такие сладкие и нежные совсем недавно прикосновения стали ощущаться мной словно прикосновениями раскаленного железа, отчего конечности свело в судороге, а из горла вырвался душераздирающий крик ужаса.
Уже через секунду я распахнула глаза и подскочила в постели, продолжая кричать. Осмотрелась, но никого в комнате не было. По лицу по-прежнему струились слезы, а горло першило от крика. Судорожно обхватила ладонью шею, и почувствовала под пальцами бархатную полоску, которую мне вернул Дорин, вскоре после моего посещения тайных ходов в компании императрицы. Ночная сорочка была по-прежнему туго затянута под горло.
Тяжело дыша, запустила пальцы в волосы и сжала кулаки, стараясь с помощью боли прояснить рассудок.
– Сон…– сорвалось с губ. – Это только сон… – успокаивала я себя, но в момент замерла, как только ощутила характерную тяжесть и боль в животе, а между ног скользкую влагу.
Судорожно сглотнула и медленно, дрожащими руками отбросила покрывало с ног, чтобы разглядеть простыню и подол сорочки в кровавых пятнах. Из груди вырвался нервный смешок.
– Вот и ответ… – выдохнула я и покачала головой, ощущая, как спазмы нарастают и поморщилась. – Вот и очередные проблемы, – простонала я, так как женские проблемы настигли меня ой как не вовремя. Точнее совсем не в том месте. И там, где прежде женские дни вызывали лишь недомогание и смущение, здесь станут серьезной проблемой в лице большинства кровожадных вампиров. А еще придется отложить все дела и изолироваться в своих покоях на несколько дней.
Тяжело вздохнула и отправилась к письменному столу. Судя по сумеркам за окном, скоро подойдет время подъема. Нужно предупредить о моем отсутствии заранее. Написала короткую записку императору с просьбой разрешить отойти от дел на несколько дней. Передала записку своему охраннику и порадовалась, что ему больше трехсот лет. Так как при виде меня он был столь любезен, что лишь раз повел носом, а после старался дышать в моем присутствии через раз. Услышав мою просьбу, просто кивнул и растворился в воздухе, а я захлопнула дверь и закрыла ее на засов.
Уже через пять минут в дверь постучались и мой охранник сообщил через дверное полотно, что разрешение получено.
Весь день не было ничего примечательного, кроме того, что мне приставили других служанок, которые, как я поняла, были более опытными и пожилыми. Но я все равно старалась не провоцировать, держаться подальше и по возможности обходиться без чужой помощи. Развлекалась я тем, что просматривала свои отчеты, читала книги и размышляла о жизни. За то время, что я провела в царстве вампиров, я уже смогла несколько адаптироваться, а так же наслушаться сплетен. Так, к примеру, я узнала, что, несмотря на одинаковые политические взгляды, как у императора, так и у императрицы есть последователи. Таким образом, аристократия была поделена на два лагеря, а командовали ими две самые влиятельные семьи: Эминеску и Элиаде. Эминеску, с их попытками породниться и успешными подкладываниями под императора своей единственной дочери, естественно, были на стороне Алукарда. Кстати, у них был определенный успех. Как насчет женитьбы не знаю, но рыжеволосая, в мать, Андреа Эминеску была официальной фавориткой Алукарда. А там, глядишь, через пару лет и до свадьбы дойдет. Они же вампиры, куда им спешить? У них впереди почти вечность. Или нет, там как пойдет.
А вот более консервативную и менее принципиальную в плане дисциплины Стефэнию очень уважали братья Элиаде. Насколько мне известно, именно эти братья были самыми большими поставщиками рабов во всем царстве, пока не был заключен мирный договор с Саларой. И после того Стефэния оказалась той, кто помог им с меньшими потерями перенести отмену рабских ферм, на которых настаивал Алукард. Стоит ли говорить, что любви к императору у братьев не прибавилось?
И вот теперь между семьями идет нечто подобное холодной войне. И совершенно не ясно, кто в ней одерживает вверх.
Этими размышлениями я занимала себя до тех пор, пока в мои покои не постучались на второй день моей изоляции.
– Кто? – не открывая двери, уточнила я.
– Распоряжение от Его Императорского Величества. Вам приказано немедленно явиться к нему на аудиенцию.
– А причина на такую срочность была указана? – нахмурилась я, а мой взгляд упал на подол моего платья из плотной ткани. Насколько хорошо он сможет задержать запах крови, пока я буду идти коридорами дворца?
– Нет! Мне было приказано привести вас к императору, – надменным голосом пригрозили мне, молча обещая, что сделают это вне зависимости от моего желания.
– Минуту, пожалуйста, – нехотя отозвалась я и пошла к трюмо, где несколько раз брызнула дорогими, стойкими, и резкими духами, с отвратительным запахом – подарок Тристана, которым я не пользуюсь, но из уважения к принцу, так и не выбросила. А вот теперь пригодились.
От резкого запаха заслезились глаза, и навернулась тошнота, но я лишь задержала дыхание, надеясь, что это в достаточной мере сможет перебить запах моей физиологической проблемы. Потому невольно улыбнулась, когда с моим появлением, провожающий еле заметно поморщился. То, что не облизывался, меня более чем устраивало, потому я немного успокоилась и уже увереннее вышла в коридор.
Мы успели пройти половину пути, пока я не стала ощущать явный дискомфорт. Покосилась на сопровождающего молчаливого мужчину, что шел чуть впереди, но по отношению к нему никакого подозрения не почувствовала. Однако что-то продолжало настораживать и угнетать. Словно ощущение, что скоро должно случиться что-то неприятное. Стала незаметно оглядывать и отметила, что для данного времени суток, коридоры непривычно пусты. Я могла бы это списать на то, что такого было распоряжение Алукарда, чтобы моим присутствием не провоцировать придворных… но эта версия в голове не укладывалась. Не легче ли было прийти ко мне, к тому же императору это не в новинку, и обсудить то, ради чего он меня сейчас вызвал? Куда проще, чем заставлять всех придворных на определенное время избегать общественных мест.
Нервозность настораживала, а обычное спокойствие вампира сбивало с толку. Он обладает куда более чувствительным слухом и зрением. Если бы была опасность, он бы обязательно это заметил раньше меня. А после я поняла, что его нюх может сбивать запах моих духов, и уже было открыла рот, чтобы спросить, не замечает ли он чего странного, как из-за угла на нас напали три размытые тени. Первые моментально набросились на моего быстро среагировавшего охранника. А вот третья тень метнулась ко мне и ударила в грудь, отбрасывая меня в стену. От удара воздух выбило из легких, а я услышала и почувствовала характерный хруст в области груди. На секунду боль ослепила, но я интуитивно дернулась и ушла от атаки длинных и острых когтей, что вместо моей шеи прошлись по каменной кладке стены, выбивая искры и каменную крошку. Без возможности нормально дышать, упала на пол и стала стремительно отползать, большими, полными ужаса глазами смотря на незнакомого вампира, с оскаленной пастью и налитыми кровью глазами.
С надеждой посмотрела на своего сопровождающего и с обреченностью заметила, как он не смог уйти от очередной атаки и когти противника вспороли грудную клетку вместе с легкими латами. Брызнула кровь, а оглушенный и шокированный охранник потерял концентрацию, и был наказан ударом кинжала со спины вторым нападающим. Заметила, как мой защитник падает на колени и как на него набросились сразу двое кровожадных противников. Резко отвела взгляд, стараясь не думать, откуда и почему послышались хлюпающие и глухие звуки, а так же предсмертный хрип.
Вместо этого я вновь посмотрела на того, кто нависал надо мной, явно загоняя в угол и наслаждаясь процессом охоты на жертву в моем лице.
Последнее, что я увидела, прежде чем зажмуриться, была оскаленная пасть, которая стремительно приближалась к моему лицу.
Вместо ожидаемой боли я услышала грозное шипение совсем рядом, а после злобный рык. В замешательстве распахнула глаза и опасливо осмотрелась, замерев в изумлении. За спиной нападающего на меня вампира стояла Стефэния с искаженным от ярости лицом, которая держала рычавшего, вырывающегося мужчину за волосы. Полыхнув убийственным взглядом ярко-красных, светящихся глаз, Стефения запрокинула голову мужчины, а после, размытым взмахом руки с отросшими устрашающими когтями, полоснула по горлу моего несостоявшегося убийцы.
Мне на лицо и грудь брызнула горячая кровь, моментально пропитывая одежду. Стараясь контролировать тошноту и панику, я продолжала следить большими глазами, как вампир замирает, руки с угрожающе блестящими когтями падают вдоль тела, а после и само тело стало заваливаться на бок. Но хуже всего, что императрица продолжала держать за волосы голову с замершим оскалом, пока на пол и стены фонтанировала кровь из перерубленной шеи.
Судорожно сглотнула и тихо заскулила от ужаса и омерзения, боясь сделать даже вздох, гипнотизировала разрастающуюся из под трупа лужу крови, что неотвратимо подбиралась к моим ногам.
Завозилась на месте, игнорируя боль в груди, лишь бы не соприкоснуться с багровой, вязкой жидкостью. Послышался глухой звук удара чего-то мягкого, и к моим ногам, окунувшись в лужу крови, подкатилась отсеченная, уродливая голова.
Затравленно посмотрела на императрицу, что наблюдала за мной с холодной брезгливостью. Заметив мой взгляд, она криво усмехнулась и повернула голову в сторону, напоминая, что нападающих было больше одного.
– Дорин, ты долго еще? – недовольно проворчала она. Я вздрогнула и позволила себе чуть сместиться, чтобы за спиной императрицы заметить вышеупомянутого вампира, который коротким мечом нанес удар по последнему из выживших, израненному незнакомому вампиру, со свежими, окровавленными культями различной длины, вместо рук.
На месиво, что осталось от третьего нападавшего, я старалась даже не смотреть, не желая представлять, как возможно так поломаться, если у тебя не перерублен позвоночник в нескольких местах… Стоп, кажется, я ответила на свой же невысказанный вопрос.
Меня затошнило с удвоенной силой.
– Простите за задержку, Ваше Величество, – отозвался Дорин, резким взмахом стряхнув с лезвия своего оружия чужую кровь, а после плавным движением спрятал его в ножны и принял свой обычный невозмутимый и учтивый вид, сложив руки за спиной. Вглядываясь в его невозмутимое, спокойное лицо, я заподозрила, что кто-то из нас троих определенно спятил. И, судя по тому, что трясусь и вздрагиваю тут только я, находясь на грани истерики – то и спятила, соответственно, тоже я.
– Софи, – позвала меня Стефэния, заставив вновь посмотреть в ее лицо. – Идти можешь? – коротко поинтересовалась она, с не скрываемым раздражением. Невольно опустила взгляд на ее окровавленную ладонь, с которой медленно собирались и падали густые, темные капли. Ее ладонь и ногти уже имели обычную, нормальную форму, но от этого, становилось только страшнее. – Софи! – резко окликнула, а я нервно кивнула и сильнее сжалась. – Отлично, – бросила она. – Иди за мной, – последовал приказ, и императрица развернулась, не дожидаясь меня. Зато рядом со мной остановился Дорин и, с намеком на сожаление, произнес:
– Я бы помог вам подняться… – заметил он и многозначительно замолчал. Все еще не избавившись от короткой немоты, я лишь отрицательно покачала головой и, опираясь о стену, старательно следя, чтобы не прикоснуться к красным потекам, поднялась. Держась за ребра второй рукой, выпрямилась, поморщившись от резкой боли, которая на несколько секунд лишила возможности дышать и вызвала головокружение.
Дорин терпеливо ждал рядом, пережидая и это. А после, примеряясь к моим шагам и держась сбоку, готовый помочь в случае потери сознания, повел меня вслед за уже скрывшейся из виду Стефэнии.
Путь показался мне бесконечным, а нетерпеливая императрица, послала за мной двух служанок, которые встретили нас на полпути. Без спросу они закинули мои руки себе на плечи и буквально протащили оставшийся путь до уже знакомых покоев императрицы, где меня ждала мрачная Стефэния, которая брезгливо оттирала кровь со своей руки. Бросив на меня взгляд, она коротко приказала служанкам:
– Отвести в ванную и помочь умыться.
Те кивнули и покорно выполнили требуемое. Я же находилась в какой-то прострации, все еще видя перед глазами картину разрастающейся лужи крови, в которую упала отсеченная голова. Потому вздрогнула, когда вампирши осторожно потянули меня на выход, в гостиную императрицы.
– Свободны, – даже не смотря на девушек, произнесла Стефэния, делая большие глотки из бокала с кровью. Девушки скрылись, а вот Дорин, что продолжал находиться в помещении, немного успокаивал. Но не долго. – Прелесть моя, – зловеще начала Стефэния, смотря на меня с плохо контролируемым бешенством, который проявлялся в полыхающих глазах. – Скажи на милость, чем ты думала, когда выходила сегодня из своей комнаты, благоухая как десерт для каждого вампира? У тебя мозги отшибло?! – неожиданно заорала она, ударив кулаком по столу, отчего он раскололся надвое. Я вжалась в кресло, на которое меня заранее усадили. – Я спрашиваю, чем ты думала, идиотка? Совсем жить надоело? Давно острых ощущений не испытывала?
– Я… Я не хотела, – дрожащим голосом заверила я, ощущая, как от страха наворачиваются слезы на глаза.
– Не хотела?! – тихо, но от того не менее пугающе, прошипела она, а под поднятой в оскале губой показались острые клыки. – Так зачем же вышла? – нависая надо мной уже в следующее мгновение, спросила она, а я вжалась в кресло еще сильнее, хотя была уверена, что это невозможно. – Только я решила порадоваться твоей разумности и предусмотрительности, как такое разочарование! Погулять решила?!
– У-у меня не было выбора… – совсем жалко прошептала я сбивчивым голосом, более не контролируя и не сдерживая слезы, что с готовностью побежали по щекам. – Мне было приказано явиться к императору.
После моих слов Стефэния удивленно моргнула и резко отстранилась.
– Вздор! – уверенно произнесла она, смотря мне в лицо. – Я не в восторге от своего муженька, но уверена, что он не дурак. Он не мог заставить тебя выйти из безопасности своей комнаты, пока ты кровишь, если бы не желал от тебя избавиться. Он не желал? – посмотрела она на меня внимательно. Я только сглотнула и неуверенно пожала плечами. Раздраженно вздохнув, Стефэния посмотрела на своего родственника и потребовала: – Найди его. Он скоро и сам узнает о произошедшем, но лучше бы поторопить события. Дорин кивнул и растворился в воздухе, а я ощутила мурашки по своему телу от мысли, что мы с императрицей сейчас совершенно одни в помещении.
– Ну что, прелесть моя, – ласковым голосом произнесла вампирша, что не вязалось с ее по-прежнему пылающими глазами. – А теперь будь умницей и разденься. Не заставляй меня делать тебя больно и применять силу…
Когда я даже не пошевелилась, императрица раздраженно выдохнула, а затем оказалась возле меня, дернув за руку вверх и, оказавшись за моей спиной, резко потянула ткань платья, разрывая шнуровку по всей длине спины.
Судорожно вцепилась пальцами в ткань на груди, прижимая ее к себе и боясь, что императрица не остановится. Следом последовал еще один рывок, и моя сорочка стала безнадежно испорчена, пока я ловила ртом воздух, боясь даже просить пощады. Но поняла… что прошло уже несколько секунд, а Стефэния больше ничего не предпринимает. Рискнула оглянуться украдкой, и заметила мрачный, полный сдерживаемого бешенства взгляд, направленный на мою спину. Стефа протянула руку и дотронулась до моей спины, а я охнула от боли и задышала сквозь зубы.
– Два ребра сломаны, – прокомментировала она, дотрагиваясь до еще нескольких мест и следя за моей реакцией с исследовательским интересом, несмотря на то, что в голосе сквозила злость и прослеживались шипящие нотки. – Еще одна трещина. Органы не повреждены, – подвела итог, после повернула меня к себе за плечи и внимательно осмотрела. – Еще повреждения есть?
Судорожно качнула головой, чем вызвала усмешку на красивых губах. Смогла нормально вздохнуть, только когда Стефэния сделала шаг в сторону. Но облегчение было недолгим, так как почти в то же время в кабинет с грохотом вошел император, переводя пылающий взгляд с меня, на Стефэнию и обратно.
– Явился? – язвительно растянула губы императрица, без любого намека на почтение.
– Что произошло? – проигнорировал Алукард ее тон, сосредоточившись на мне, по-прежнему прижимающую платье к груди. В его присутствии я почувствовала себя еще более неуютно.
– Вначале скажи, мой милый, – вкрадчиво произнесла императрица, вновь прикладываясь к бокалу. – Ты посылал сегодня кого-нибудь за нашим многоуважаемым послом, в лице Софии?
Мужчина смерил ее холодным взглядом, а после с намеком на раздражение уточнил:
– Я знаю, что у нас с тобой взаимное подозрение в умственных способностях друг друга, но ты действительно считаешь, что я мог послать за девчонкой, которая одним своим появлением способна спровоцировать весь молодняк во дворце?
– Ты прав, я не высокого мнения о тебе, но в подобный исход не верю. Так как для того, чтобы просчитать последствия у тебя мозгов должно хватить, – проворчала она.
– В таком случае, может, объясните произошедшее?
– Легко, – пожала плечами Стефэния, садясь в высокое кресло. – Кто-то выманил нашу сладкую девочку из безопасности комнаты, под предлогом твоего требования явиться на аудиенцию. Во всяком случае, так утверждает сама София, – указала она на меня кивком головы. Алукард пристально посмотрел мне в лицо, а после потребовал:
– Объяснись.
Поджала губы, сглотнула и, стараясь не смотреть в страшные багровые глаза, рассказала все, что произошло с того момента, как ко мне в дверь постучался мой покойный провожатый и до того времени, как я оказалась в покоях императрицы.
– Значит, виной нападения не может быть банальная жажда у молодняка, вызванная запахом крови девственницы, – подвел Алукард итог.
– Если ты действительно не задался целью избавится от девчонки, скормив ее неокрепшим вампирам, то да, все было подстроено, – отозвалась Стефэния.
– Есть предположения, кто это может быть? – тихо поинтересовался Алукард, проходя ближе ко мне, а после обошел по кругу, замечая и порванное платье. – Что с ней?
– Ребра сломаны, много ушибов, а еще испуг и шок.
– Из-за нападения?
– Быть может, я была менее, чем аккуратна, когда спасала ее жизнь, – проворчала Стефэния, рассматривая свою правую ладонь, все еще со следами крови.
– Кстати об этом, – оставляя меня, посмотрел император на свою жену, взглядом полным подозрения. – Что там делала ты, Стефа?
– Спасала девчонке жизнь, – бросив на него взгляд, недовольно отозвалась императрица, старательно сохраняя невозмутимый вид.
– Сядь, София, – резко приказал император, а я от неожиданности подчинилась, только сейчас поняв, как сложно мне было стоять все это время.
Ко мне подошел Дорин и протянул свой дуплет, в который я с некоторой нерешительность все же завернулась, скрывая обнаженную, избитую спину, и нежась в тепле плотной ткани.
Тем временем император демонстративно медленно подошел к жене и остановился вплотную к ее креслу. А после вкрадчивым, предостерегающим голосом произнес:
– Стефа, не играй со мной. Что ты делала в том месте и как узнала, что Соне нужна помощь?
Невольно дернулась от звука своего имени, произнесенным им. Не знаю почему, но это ударило по нервам, продолжая некоторое время отдаваться в ушах, как затихающее эхо. Тряхнула головой и сосредоточилась на ответе императрицы, которая не торопилась с ним, со злостью и недовольством поглядывая на мужа.
– Отвечай, – настаивал Алукард, а я покосилась на спокойного Дорина, пытаясь понять, как следует относиться к произошедшему. – Я ведь запретил тебе приближаться к ней. Ты посмела нарушить мой запрет?
– Даже если и так, что с того? И как ты смеешь мне что-то запрещать? – прошипела она в бешенстве, и в секунду поднялась с кресла, с яростью вглядываясь мужу в глаза. – Если бы не я, девчонка сейчас была мертва. Тебя бы порадовала такая перспектива?
– Нет, но речь не об этом. Как ты там оказалась? Знала о нападении? Может, сама его и организовала?
– Что?! – в бешенстве завизжала императрица, пока ее глаза не начали светиться. – Да как ты смеешь?
– А почему бы и нет? Соня отказала тебе, я запретил к ней приближаться, так как она по-прежнему находилась под моей опекой. Вдруг в твою головку пришел план, подвергнуть ее жизнь опасности и спасти, чтобы девушка прониклась к тебе большей симпатией и благодарностью? А еще заставить ее сомневаться в моей способности ее защитить? – продолжая сохранять на лице невозмутимый вид, но от того не менее обидно бил Алукард словами по жене, которая уже угрожающе скалилась на него. Я же старалась даже не дышать. Не только из-за боли, а из-за того, насколько логичными казались слова императора. Вот только оглядываясь на произошедшее, а так же мои ощущения, неизвестно, кто напугал меня в тот момент больше: нападающие или сама императрица. Потому, я конечно за спасение благодарна, а вот с симпатией сложнее. Существо способное перерубить шею одним ударом когтей просто не может не пугать.
– Я этого не делала, – процедила она сквозь зубы. – К тому же, как мы оба поняли, твоя возможность защиты себя скомпрометировала. Если бы не я, Софи была бы разодрана, пока ты кувыркался с подстилкой Эминеску.
– Что же ты тогда сделала? – предпочел пропустить мимо ушей слова жены Алукард.
– Позвольте заметить, – встрял Дорин, и на него обернулись оба супруга. – Это я предупредил Ее Величество о намерении леди Лорак покинуть покои. Я следил за ней.
Глава 8
– Зачем? – потребовал Алукард.
– Как дополнительная мера безопасности, – спокойно ответил голубоглазый вампир, встречаясь с императором взглядом, совершенно не боясь его гнева.
Алукард прищурился на секунду, посмотрел на такую же мрачную супругу, после отошел от нее и уже спокойнее попросил:
– Рассказывай.
– Я не мог не заметить, что появление леди Лорак стало грандиозным событием, которое взбудоражило всю аристократию. Так же, я учел и то, что они отметили заинтересованность правящей семьи к ее персоне. Ни для кого не стало секретом, что на фоне ее появления, между вами двумя возник некий раскол, который не случался с момента вашей свадьбы.
– О чем ты? – нахмурилась Стефа, задумчиво покосившись на мужа.
– Вы никогда не скрывали, что никаких чувств, кроме долга, друг у друга не вызываете. Однако многие шутили по поводу того, что вас можно было бы назвать если не друзьями, то хорошими партнерами, которые, несмотря на семейный статус, не лезут в личную жизнь друг друга. У каждого из вас появлялись любовники, более менее постоянные, и ни одного это не смущало, даже когда леди Андреа Эминеску заняла роль фаворитки Его Величества. Вас, моя императрица, это нисколько не задело, – посмотрел он на Стефэнию, которая лишь презрительно фыркнула. – Именно это я и имею в виду. Вы оба спокойно относились к партнерам друг друга. До появления леди Лорак, – добавил он и помедлил, придавая своей фразе большую значимость. Правящая чета недовольно переглянулась и вновь сосредоточилась на докладчике. – Это был первый случай, когда вы оба проявили заинтересованность к одной и той же персоне. Ко всему прочему – человеку.
– К чему ты ведешь? – строго спросила нетерпеливая Стефэния.
– Я предположил возможность того, что леди Лорак решат воспользоваться, основываясь на возможности того, что она стала небезразлична вам обоим.
– Как именно? Ее ведь пытались убить! – прошипела императрица, блеснув красными глазами.
– Я не был уверен, но предполагал и такой исход событий, – невозмутимо отозвался Дорин. – Цель стравить вас двоих между собой. Чтобы произошло, если бы леди Лорак сегодня погибла? – задал он провокационный вопрос, почему-то посмотрев на меня.
– Если смотреть на мою смерть, как на гибель простой человечки – ничего. Человеческие дипломаты не возвращались из Сумрачного царства с печальной постоянностью, – нервно усмехнулась я.
– Но если рассматривать вас как возлюбленную и главную советницу старшего принца Тристана, который в скором времени, судя по слухам, займет королевский трон?
Я представила перспективы и, как бы того не желала и не рассчитывала на сознательность Тристана, не исключала возможности самого страшного:
– Он расторгнет мировую с вампирами. Соберет все свободные силы и решит отомстить, приняв мою смерть, как личное оскорбление.
– Это худший вариант, – кивнул Дорин. – В лучшем случае наметились бы серьезные проблемы, и принц потребовал бы возмещение ущерба и публичный извинений, – на этих словах Алукард еле заметно прищурился и поджал губы, а вот Стефэния дернулась, словно от пощечины, а я с сожалением поняла, к чему ведет Дорин. Если Алукард, скрепя зубы, пошел бы на компромисс, то не Стефэния. – Полагаю, вы все поняли, о чем я, – довольно кивнул Дорин и еле заметно улыбнулся мне, стараясь приободрить. – Вы оба пережили бы весть о смерти леди Лорак, – вновь повернулся он к супругам. – Вам бы пришлась эта весть не по вкусу, но при всем моем искреннем уважении к леди Лорак, она лишь орудие, и ее смерть – это не столь критичная проблема, чем те, которые она повлекла бы за собой.
Заметила, что в этом месте у обоих супругов на несколько мгновений гневно полыхнули глаза, но вскоре они взяли странные эмоции под контроль и призвали на помощь хладнокровие.
– Смею предположить, что подобная возможность заставила бы ваше хрупкое перемирие прекратиться. Ее Величество непременно обвинила бы Ваше Величество, – посмотрел Дорин на Алукарда, – в некомпетентности и допущении смерти возможной питомицы. Ваши партнерские соглашения прекратили бы существовать. А теперь вспомним, что бы повлекла за собой смерть Софии от человеческого королевства. В другой ситуации, Его Величество смог бы договориться с вами, Стефэния, и пойти на компромисс. Но не после вашей ссоры. Война началась бы по новой.
– Звучит логично. Полагаешь, есть ярые противники перемирия, способные пойти против Алукарда и мирного соглашения с людьми? – задумчиво постучала Стефэния себя по подбородку.
– Я в этом не сомневаюсь, – уверенно кивнул Дорин.
– С той лишь поправкой, что заговорщики решили сыграть, не раскрывая себя, спровоцировав конфликт между мной и Стефой, как более равного мне противника, – подхватил идею Алукард. – Правильно я понимаю, что теперь будет сложно отыскать концы, ведущие к зачинщикам? – посмотрел он на Дорина.
– Я уже отдал необходимые указания, – с готовностью кивнул голубоглазый. – Ведется скрытое следствие. Но из уже имеющихся фактов, могу предположить, что за собой хорошенько подчистили. Охранника леди Лорак убили в первую очередь, как возможного свидетеля, ведь кто-то же ему передал информацию о вашем требовании леди явиться в императорский кабинет. А исполнителей подослали с определенным умыслом. Они из низшей аристократии, совершенно ничем не примечательные и да… еще не контролирующие жажду. Если бы они выжили, то все списалось бы лишь на их незрелость и пикантную физиологическую проблему леди Софии, которая и стала катализатором приступа у молодняка. Все бы выглядело как трагичная случайность. Но, думаю, расчет был в том, что, узнав о произошедшем, один из вас в приступе гнева просто убил бы и исполнителей, не став слушать их оправданий, – дипломатично произнес Дорин, но смотрел преимущественно на императрицу, которая поморщилась и недовольно отвела взгляд.
– Почему не предупредил о своих подозрениях заранее? – мрачно спросил Алукард, мимолетно осмотрев меня в чужом дуплете.
– Потому что это только предположения, на основании слухов.
– Прекрати, – поморщилась Стефэния. – Ты прекрасно знаешь, что являешься, наверное, единственным в этом царстве, кто пользуется нашим с Алукардом безграничным кредитом доверия одинаково.
– Я решил не рисковать этой привилегией, – с достоинством кивнул Дорин. – Потому вначале хотел разжиться большими доказательствами своей гипотезы.
– Потому что подозреваешь кого-то? – оценивающе окинув подданного взглядом, уточнил Алукард.
– Предполагаю, – дипломатично ушел от прямого ответа Дорин. – И если я окажусь прав, это может привести к основательному прореживанию в рядах аристократии.
– Кто?! – рявкнула Стефэния. – Ответь сейчас.
– По моим прикидкам речь идет не об одной, а сразу о нескольких семьях. Но их имена нам ничего не дадут. Они лишь пешки, ко всему прочему, у меня слишком мало доказательств их вины. Тот, кто стоит за всем этим, пока что скрыт от меня и мастерски играет другими.
– Правильно ли я понимаю, – тихо вклинилась я в разговор, чем привлекла к себе внимание всех, отчего поежилась и уже менее уверенно спросила: – Что кому-то выгодна война между вампирами и людьми?
– Верно, – кивнул Дорин. – А вот причин для этого может быть сколько угодно: от междоусобицы и гражданской войны между последователями двух сторон императорской семьи, с целью свержения одного из правителей и последующим захватом трона, до банальной корысти, так как с заключением мирного договора, многие аристократы потеряли значительную часть дохода, с прекращением развития человеческого рабства и торговли.
– В таком случае, более вероятен род Эминеску, – прошипела Стефэния и с брезгливостью окинула взглядом своего мужа. – Это они так упорно стараются протолкнуть твою подстилку тебе в жены. Быть может, им уже надоело ждать, когда ты разродишься, дорогой мой муженек? – язвительно фыркнула Стефэния.
– Тогда не стоит исключать и Элиаде – твоих любимчиков, Стефа, – спокойно ответил Алукард. – Именно они больше всех пострадали, когда я отменил питомники и рабские фермы.
Услышала, как зло скрипнула зубами императрица, злобно прищурившись, но промолчала, а я решила разрядить обстановку очередным вопросом:
– А что, если есть и другая версия?
– Ты о чем? – спросила императрица, когда на мне сосредоточились все.
– Что, если пытались избавится от меня, но совсем по другой причине? Что, если за время проведенное здесь, я перешла кому-то дорогу настолько, чтобы желать моей смерти?
– Ты считаешь, что своими проверками спровоцировала кого-то? – уточнила Стефэния.
– Ну, друзей у меня здесь точно не прибавилось, – нервно хохотнула я, чтобы скрыть горечь на губах.
– Но из твоих докладов не было ни одного особо крупного нарушения, – задумчиво пробормотал Алукард. – Или ты писала не все?
– Я писала достаточно откровенно. Мне нет смысла прикрывать кого-то, кто продолжает паразитировать на жизнях моих соплеменников, – проворчала я недовольно.
– В таком случае, нет достаточных причин всерьез желать твоей смерти. Ты не выявила ни одного серьезного случая нарушения моего приказа, чтобы тебя возненавидели настолько сильно, чтобы убить.
– А… – открыла я рот и помедлила, пытаясь сообразить, как развить свою навязчивую мысль, которая преследовала меня вот уже несколько дней подряд. – А что, если я была близка к этому? Что, если кто-то испугался возможности быть раскрытым, предположив, что я подобралась слишком близко?
– Полагаешь? – серьезно спросил император, когда я боялась, что меня засмеют. Но, на удивление, все трое вампиров смотрели серьезно и внимательно.
– Мне трудно это объяснить, но у меня стойкое ощущение, что я что-то упустила при прошлом осмотре. И хотела бы его повторить. Если бы не мои физиологически проблемы, полагаю, еще вчера я бы просила вас, Ваше Величество, разрешить повторный осмотр одного из поместий.
– Род? – по-деловому и коротко спросил Алукард.
– Луческу, – так же коротко ответила я.
– Баронство? – с недоумением нахмурилась Стефэния. – Всего-то? Какую опасность они могу представлять? Они даже не вхожи в список придворных!
– Я читал твой отчет по их землям, – пропустив слова жены мимо ушей, проронил император. – Насколько я помню, у них не было ни одного нарушения. Ни одного замечания с твоей стороны.
– Именно это меня и настораживает, – покаялась я, готовясь услышать лишь небрежный смешок, как это было много лет от Маркуса Бесстрашного на все мои слова. У меня заняло много лет, прежде чем он перестал относиться ко мне со снисхождением.
– К какой касте они относятся? – адресовал свой вопрос Алукард Дорину. Тот помедлил, что-то вспоминая, а после произнес.
– Не могу сказать с уверенностью. Насколько мне известно, они всегда придерживались нейтральных взглядов и не примыкали ни к одной из сторон. Живут в основном обособленно, в меру своих доходов и довольно тихо.
Алукард помедлил, размышляя о чем-то, а после посмотрел на сжавшуюся меня и твердо кивнул:
– Хорошо. Я не стану отказываться от этой версии и разрешу повторный осмотр. Если нужны дополнительные полномочия, они у тебя есть. Но с собой возьмешь Дорина, – строго посмотрел он на меня.
– Зачем? – растерянно моргнула я.
– Если ты окажешься права, Дорин сможет тебя защитить.
– Это все замечательно, – встряла Стефэния, выходя вперед. – Но что нам делать с девчонкой? Если оставить все, как есть, ее прикончат в ближайшем будущем, еще до того, как мы приблизимся к какой-либо разгадке.
– Думаю, самое правильное будет, если вы оба возьмете ее под опеку, – высказался Дорин, а от его слов у меня прошелся озноб по всему телу.
– Что?! – сипло переспросила я.
– А что, это выход! – покивала Стефэния. – Как минимум мы исключим возможность заговорщиков стравить меня с мужем, так как ответственность с ним за ее жизнь разделим.
Алукард недовольно дернул щекой, но встретился взглядом со своей женой и промолчал.
– Ты не можешь отрицать, что это решит некоторые проблемы, – с нажимом произнесла она. – Это сможет обезопасить ее сильнее, нежели опека лишь одного из нас. Ко всему прочему, данное решение покажет, что мы с тобой по-прежнему в хороших отношениях, раз делим одну женщину, и нас будет сложнее рассорить на этой почве.
– Логика в этом есть, – поддакнул Дорин, а я его в этот момент почти возненавидела, злобно блеснув в сторону вампира взглядом.
– Мое мнение учитывается? – мрачно уточнила я.
– Не в вопросах твоей безопасности, моя прелесть, – не глядя на меня, отозвалась Стефэния. – Так что скажешь, дорогой? – не скрывая иронии, уточнила Стефэния.
– Хорошо… – процедил Алукард сквозь зубы, а я только обреченно вздохнула, на несколько секунд пожалев, что сегодня там, в коридоре, я была спасена…
Заметила, как растянулись кроваво красные губы на бледном лице в довольной улыбке. Это заметил и Алукард и только сильнее нахмурился.
– Как мило, что вы все решили… – едва сдерживая грубые слова, и звенящим от негодования голосом, произнесла, переводя тяжелый взгляд на всех троих вампиров по очереди, кто решил, что вправе отвечать за мою судьбу, не спрашивая моего мнения. – Как и то, нужно ли мне все это!
Императрица посмотрела на меня с намеком на удивление, а во взгляде Алукарда промелькнуло сожаление. В лицеДорина как всегда была лишь вежливая скука.
– А что тебя не устраивает, прелесть моя? – склонив голову к плечу, спросила Стефэния, смотря на меня как на неразумного ребенка.
– Например, то, что вы, не спрашивая моего мнения, уже записали меня в свои питомцы.
Брови королевы полезли наверх, и она переглянулась с мужем. Однако заговорил именно Дорин:
– Думаю, вам будет приятно услышать, леди Лорак, что вы не будете являться питомицей ни одного из членов императорской семьи. Для того, чтобы стать питомцем, требуется более сложная процедура, нежели устное согласие. Причем лишь одностороннее. Помните? Я говорил, что это сугубо добровольное дело.
– Тогда что это будет значить для меня? – занервничала я.
– Это будет значить, что для всех ты будешь числиться нашей официальной фавориткой, – с милой улыбкой поведала Стефэния. – Другими словами – любовницей. Как для Алукарда, не знаю, а я буду настаивать именно на этом определении, – лукаво блеснула она глазами, заставив меня поежиться и плотнее закутаться в огромный для моей комплекции дуплет.
– Прекрати ее пугать, – недовольно проворчал Алукард и сделал шаг в мою сторону. – Ты действительно станешь нашей общей фавориткой, что даст тебе некоторые привилегии и статус императорской неприкосновенности. Ты станешь на порядок выше некоторых нобилей, – медленно и спокойно пояснил мне Алукард, заглядывая в мои испуганные и злые глаза.
– А что взамен? – напряженно уточнила я, не сводя взгляда с блеклых глаз.
– Ничего. Наше соглашение по поводу твоих услуг остается прежним – ты продолжаешь свою работу и подробно докладываешь мне…
– Нам, – встряла императрица, перебив Алукарда.
– … о всем, что посчитаешь достойным внимания.
– И только? – подозрительно прищурилась я, покосившись на Стефэнию, которая послала мне широкую, ироничную улыбку.
– И только, – с нажимом в голосе подтвердил Алукард, бросив на жену предупреждающий взгляд. Стефа недовольно дернула щекой, поджала губы и нехотя кивнула. – Как мы уже недавно все определились, мы не можем допустить твою смерть, Соня, – вновь позвал он меня по имени, вызвав очередные мурашки по телу.
– Но я все равно буду распускать грязные слухи по поводу нашей с ней связи, – обиженно и мстительно проворчала вампирша, сложив руки на груди. Иначе никто не поверит в то, что у нас все взаправду.
– Если только на словах, то можете говорить что пожелаете, – нервно и тихо пробормотала я, вновь поежившись от близких перспектив.
– О, можешь не сомневаться, моя прелесть. Уж я-то постараюсь сделать из тебя завидную любовницу, – пообещала Стефэния, которая меня расслышала и хохотнула при виде того, как я покраснела.
– Прекрати, – коротко потребовал Алукард и шумно вздохнул, словно призывал на помощь самообладание. – Нужно подумать, как теперь лучше всего поступить. В своей прежней комнате она жить не может. Там до нее слишком просто добраться, а лишняя охрана только привлечет ненужное внимание.
– У меня есть отличная идея, – вновь задорно улыбнулась Стефэния, подмигнув мне, а после посмотрела на мужа. – Раз уж она в скором времени станет не только нашей фавориткой, но и моей любовницей, то и жить ей лучше у меня, – внесла она предложение, от которого у меня волосы на голове встали дыбом. – Ой, не бледней ты так, – поморщилась она, заметив мою реакцию. – Приставать не стану, – а после добавила, но, скорее, чтобы позлить Алукарда, который смотрел на нее мрачным взглядом: – Если только чуть-чуть.
– Она не будет жить у тебя, – отрезал Алукард.
– Почему? – оскорбилась Стефэния. – Уж не хочешь ли ты ее перетащить к себе?
– Уж лучше так, – процедил он сквозь зубы.
– А твоя подстилка, которая вечно ошивается в твоих апартаментах, против не будет? – ехидно прищурилась Стефэния, напомнив императору про его официальную и главную фаворитку – леди Андреа Эминеску. – Ко всему прочему, это будет необоснованным шагом. Даже если Софи вдруг все же ударилась головой, забыв про свой страх перед мужчинами, и сейчас неожиданно согласиться на твой вариант, а ты решишь, наконец, указать Эминеску на ее место, выставив из своей спальни.
– В смысле? – вдруг произнесла я, так как меня ее логика заинтересовала.
– Дело в том, моя прелесть, что проживание вместе с мужчиной, который откажется от официальной любовницы, в пользу новой, должен обосновываться тем, что новая будет заменять старую. То есть, между вами должна быть близость. Ну, или подтверждение таковой, как отсутствие девственности, который ты до сих пор грешишь. Будет несколько странно, если в покоях Алукарда будет некоторое время жить любовница – девственница, как считаете? – обвела она нас взглядом, и опровергнуть ее слова никто не посмел. – В то время как проживание со мной будет более логичным, так как будучи моей любовницей, она может сохранять свой невинный статус, – победно улыбнулась она мужу и с превосходством посмотрела в его лицо. – Но так и быть, для подтверждения легенды о том, что ты продолжаешь ее опекать, можешь изредка навещать нас. Но не часто, пожалуйста, у меня от твоей хмурой физиономии изжога.
– Есть и третий вариант, – подал Дорин голос, когда я уже решила, что моя судьба и дальнейшее проживание определено. – Вы сейчас живете в разных крыльях дворца, игнорируя общие императорские апартаменты.
– Предлагаешь поселить Соню там? – заинтересовался Алукард.
– Это был бы более уместный вариант. Он одновременно не вынуждает леди жить с кем-то одним из вас, но уже придает ей более важный статус в глазах других.
Посмотрела на Дорина с надеждой и благодарностью, за светлую мысль, а после с опасением на супружескую пару.
– Нам все равно придется посещать ее, чтобы поддерживать видимость близости, – задумчиво произнесла императрица, растеряв всю веселость и приняв серьезный вид. – Предлагаю посещения по графику. В то, что мы якобы пользуемся ей с тобой одновременно, точно никто не поверит. А вот компромисс в виде очередности будет более уместным, – посмотрела она на мужа, который нехотя кивнул, а после расплылась в улыбке и задорно произнесла: – Чур, я первая!
***
Уже через несколько часов мои вещи были перевезены в три этажа выше и в хозяйское крыло, а я обреченно и настороженно стояла посередине апартаментов, занимающих почти половину этажа и имеющих сразу несколько больших комнат. Но расстраивало меня то, что спальня была одна…
Не успела я как следует потосковать в одиночестве, в гостиную вошла Стефэния в обществе двух своих фрейлин, которые смотрели на меня со смесью брезгливости и ревности. Я бы прежде поразмышляла об этом на досуге, но сейчас мне было плевать.
– Свободны, – не сводя с меня хищного взгляда, который, я надеюсь, смогла выдержать с достоинством, произнесла Стефэния. Девушки бросили на меня последние долгие и неприятные взгляды, а после удалились через дверь. Стоило дверям за ними закрыться, как лицо Стефэнии изменилось, и на меня посмотрели с лукавым прищуром.
– Все прошло, как нельзя лучше, – улыбнулась она мне. – Все поверили в то, что сегодня я буду тебя нагло домогаться и совращать.
– Надеюсь, это лишь предлог, – стараясь следить за дрожью в голосе, спросила я.
– Бука ты, прелесть моя, – надула Стефэния красные губы. – Я сегодня отлично постаралась: тебе жизнь спасла, согласилась на компромисс со своим благоверным, хотя делиться не то, чтобы хотелось, всячески пудрила окружающим мозги. И в благодарность за мое примерное поведение такие оскорбительные слова от моей сладкой прелести?
– Я почти почувствовала себя виноватой, – коротко улыбнулась я, все еще ощущая себя неуютно. – В свое оправдание хочу сказать, что мне трудно быть благодарной, когда мою благодарность пытаются приравнять к отработке сексуального характера.
– Я же и говорю – бука, – поддакнула Стефэния, но по-доброму. – И ханжа. Но ничего, мы это исправим. Время, благо, есть, – обходя меня по кругу и отступив на несколько шагов, произнесла она, разглядывая меня с полуулыбкой. – Смотрю, тебе стало легче? Я рада. Уже была в ванной? Должна признать, несмотря на мою нелюбовь именно к этим комнатам, ванная в императорских покоях просто восхитительна. Хочешь, покажу?
– Стефэния, – тщательно подбирая слова, начала я. – С вашего позволения, я бы хотела занять малый кабинет.
– Зачем? – подняла она брови.
– Там достаточно удобный диван… – начала я, но меня резко перебили.
– Больше ни слова. И слышать не хочу, – зловеще прошипела Стефэния. – Тебе, насколько я помню, достаточно четко сказали, что никто тебя принуждать к близости не станет.
– Прошу прощения, Ваше Величество, – моментально опустилась я в реверансе. – Я не желала вас оскорбить. Только лишь допустила, что вам будет удобнее иметь спальню в своем полном распоряжении. И, чтобы не смущать вас, предположила, что всем будет удобнее, чтобы я спала отдельно.
– Красиво поёшь, – уважительно хмыкнула она. – Поднимись, – короткий приказ, а уже после спокойнее. – Но тебе это не поможет. Спать ты будешь в постели. Более того, прелесть моя, со мной, так как на диване я спать не собираюсь. От слов не отказываюсь, и если ты сама того не пожелаешь, ни о какой близости и речи не идет. Что будет в твои ночевки с Алукардом – твое дело. Сможешь с ним договориться – спи хоть в прихожей на коврике. Не удивлюсь, если он позволит. Но в ночевки со мной, будешь спать там, где положено. Точка. Вопросы есть?
– Есть, – покаянно кивнула я. – Как долго это продлиться?
– За дело взялся Дорин. Потому – должно быть не долго, – пришел мне ответ. – К сожалению, или к радости…– добавила она, подойдя к столику, где стояло множество графинов и ведер со льдом. Из одного из таких, императрица достала кувшин и наполнила вязкой, густой красной жидкостью бокал.
– Вы так безоговорочно доверяете ему? – осторожно начала я, чуть прищурившись и сделав маленький шажок ближе к императрице. Она подняла на меня красные глаза, смерила серьезным взглядом и холодно спросила:
– О чем ты и к чему ведешь?
– Просто меня удивило то доверие, которое вы с императором оказываете Дорину, – пожала я плечами, стараясь выглядеть невинной.
– Я помню, что у тебя с доверием туго, – криво усмехнулась Стефа, пройдя до ближайшего кресла, а после предложила взглядом присоединиться, указав на соседнее. Скрепя сердце подчинилась и осторожно опустилась на самый краешек. – Ты будешь удивлена, но я, наверное, единственная в этом дворце, кто сможет тебя действительно понять, – грустно улыбнулась она, а в красных глазах проскользнуло что-то похожее и знакомое на то, что я так часто видела в собственном отражении. – Тебе не нужно знать всего, но Дорин тот, кому я могу спокойно доверить свою жизнь. Не доверять во всем остальном – глупо. Согласись.
– Даже так? – немного растерянно моргнула я, не ожидая подобного поворота событий.
– Да, – уверенно кивнула Стефэния. – И это одна из причин, почему Дорин не тот, кого стоит подозревать в нападении на тебя.
– Есть еще? – заинтересовалась я, не особо уверенная, что мне ответят.
– Конечно. И чтобы ты не терзалась сомнениями, даже о них расскажу. Дорин – сторонник Алукарда. И полностью поддерживает именно его позиции, а не мои. Потому, Дорин заинтересован в том, чтобы война вновь не разгорелась между нашими народами, – произнесла Стефэния то, что выбило меня из колеи. – Я знала, что ты удивишься, – улыбнулась она.
– Но как тогда вышло, что он служит именно вам?
– А он и не служит мне, – растянула губы Стефэния в коварной улыбке. – Он меня опекает. А вот служит он уже непосредственно Алукарду в его тайной канцелярии, о чем догадываются немногие, в числе которых, на удивление, оказалась и ты. Как не знают и о том, что он является моим братом. Для всех же остальных, Дорин – мой… пусть будет секретарь.
– Но как так вышло?
– Слишком много вопросов, но при этом ни капли ответной любезности. Давай поиграем в игру, – хитро прищурилась Стефа, а я уже приготовилась, что за ответы мне придется расплачиваться натурой. Но, у меня попросили совершенно другое: – Я отвечаю на твои вопросы, а ты на мои. Согласная? Спрашиваем по очереди.
Поразмышляла немного. Отвечать на любые вопросы я никогда не любила. А зная императрицу, подозреваю, что и вопросы окажутся непростыми. Однако мне нужна была информация. Очень нужна.
– Согласна, – кивнула я.
– Отлично. Итак, мой первый вопрос: как так вышло, что ты стала советницей Старшего принца? Непонятная девчонка, молодая, неопытная, неизвестно откуда появившаяся, но смогла подняться так высоко, имея подобную тебе болезнь и сохранив невинность к твоему-то возрасту. Насколько я помню, по меркам людей, двадцать четыре года – это признак старой девы, я права?
– Вы правы, – кивнула я и не стала указывать, что вопросов было два. Не в моем положении можно привередничать. – Мне трудно ответить на этот вопрос, так как решение принимала не я. Принц несколько раз обращался ко мне за советом, я даже не предполагала, что он прислушается к моим словам, но он это делал, и все выходило удачно. Постепенно это стало ненавязчивой обязанностью, и за советом Тристан приходил ко мне чаще, чем к другим, пока несколько лет назад официально не признал своей советницей.
– Я принимаю твой ответ, – кивнула вампирша с задумчивым видом. – А теперь отвечу на твой. Наши кланы враждовали. Мой отец хоть и не отличается любовью к людям, однако понимал, что такая затяжная война может быть чревата. Потому послал одного из своих сыновей внедриться во дворец Салайха, таким образом узнавая все, что происходит. Дорин выполнил задание блестяще. Даже более чем: он сдружился с, на тот момент, еще принцем. Дорин явился к отцу с предложением возможного правителя о сотрудничестве и заключении мира. Этим залогом мира, оказался брак между мной и будущим правителем. Так Дорин и оказался моим секретарем, продолжая оберегать, но, не предавая дружбу и службу. Нас троих это более чем устраивало все это время. Моя очередь, – задорно улыбнулась она, медленно отхлебнув крови из бокала. – Тристан стал обращаться к тебе за помощью до, или после того, как все его четверо советников и друзей скончались при странных обстоятельствах в течение всего трех лет?
– Во время, – помедлив, ответила я. – Насколько мне известно, у вас есть еще и сестры. Причем одна из них – старшая. По всей логике, именно она должна была занять ваше место и отправиться под венец с императором. Но почему-то выбрали именно вас – среднюю дочь с… – начала я и замялась. Поджала губы, а после выпалила на выдохе: – С предпочтением женщин.
– В этом и заключается моя благодарность Дорину, – загадочно, с ноткой горечи в словах, ответила Стефэния. – За то, что, несмотря на выбор, он остановился на мне. Уже после я узнала, что Алукарду было откровенно плевать, кого из моей семьи брать в жены. Главное – это поддержка финансовая и силовая, которую обеспечил мой род. Благодаря которой, в скором времени, был свержен отец Алукарда, а он сам занял трон. С Алом же я заключила своего рода соглашение. Его полностью устраивали мои предпочтения и, должна отдать ему должное, он никогда даже не делал попыток принуждать к чему-либо в плане близости. Я ему не интересна, что меня вполне устраивает. Собственно, поэтому мы сосуществовали с ним довольно мирно.
Императрица полюбовалась моим шокированным видом и усмехнулась.
– Полагаю, моя очередь, верно? Последний вопрос на сегодня от меня, – улыбнулась она мне, а я заподозрила неладное. – У принца Тристана с юношества было пятеро друзей. Они всегда были вместе: принц и сыновья великих человеческих домов. Казалось, ничего не могло разрушить их дружбу, – словно рассуждая вслух, вещала Стефэния, внимательно следя за моей реакцией. – Наоборот, с годами она только крепла, и вот уже у принца пятеро верных советников, к кому он прислушивался и уважал. Но почти одиннадцать лет назад что-то произошло на дальних границах, куда принц и пятеро его друзей отправились с какой-то тайной миссией. Даже ваш король не знал точно, что им там понадобилось. Но вот спустя несколько месяцев, вернулся очень мрачный принц и лишь четверо его советников. Между друзьями возник раскол, а принц стал все меньше и меньше прислушиваться к их мнению, изредка исчезая куда-то, когда не мог принять какого-то решения. Но по возвращении он всегда знал, как нужно поступить. Друзья пытались наладить с ним контакт, но принц уже слишком отдалился от них, и бывшие советники запечалились. В расстройстве они начали вести разгульный образ жизни, за что и поплатились. Двое умерли одновременно и были найдены угоревшими в бане, с некими доказательствами в позорной и запрещенной в вашем королевстве любви друг к другу. Семьи отказались вписывать их имена в книгу рода и хранить их на семейных кладбищах. Их хоронили с позором. Второго, спустя год зарезали в пьяной драке, не поделив гулящую девку. Смерть была недолгой, но очень болезненной и жестокой. Хоронили в закрытом гробу. Спустя полтора года последний советник был заподозрен в хищении казны и в связи с вампирами, вашими, на тот момент, врагами. Маркус хотел казнить изменника сразу, но благородный принц настоял на следствии. Видимо в память о прежней дружбе. Следствие длилось больше четырех месяцев и советник был оправдан. Правда, посмертно. В то время было нашествие крыс в подземельях дворца. А стражники странным образом не слышали криков умирающего. Нашли тело под вечер, почти полностью обглоданным. Горевали о потери всем дворцом и родом мужчины, но вскоре забыли. Принц, лишенный всех советников печалился не долго. До очередного короткого исчезновения в спорной ситуации. Как и всегда он вернулся уже с решением, а еще через два года представил ко двору свою новую советницу – совсем юную девушку без рода, но закончившую магическую академию на факультете дипломатии с отличием и экстерном, – произнесла Стефэния и замолчала. Нашла в себе силы спокойно посмотреть в лицо императрицы и спросить ровным голосом:
– В чем заключается ваш вопрос, Ваше Величество?
– Настолько ли ты невинна и безобидна, какой хочешь казаться?
Глава 9
Следующий день прошел спокойно, если не брать в расчет то, что проснулась я в объятиях императрицы, причем на ее половине постели. Впрочем, объятия были вполне невинные, но от этого легче не становилось. На смену Стефэнии пришел Дорин, с которым мы неплохо провели время, преимущественно в молчании. Я все еще обижалась на него за то, что его стараниями вынуждена делить постель сразу с двумя представителями правящей семьи. Он, по всей видимости, это понимал, потому помалкивал, но оправдаться не хотел, что меня вполне устраивало на тот момент.
Уже ближе к рассвету, когда все обитатели дворца расходились по комнатам для сна, мои физиологические проблемы закончились, что, кстати говоря, первым заметил именно Дорин, чем поверг меня в пучины стыда и смущения. Вскоре, стоило появиться из ванной комнаты в новом комплекте одежды, я уже более спокойно посмотрела на своего стража, и попросила об очередной услуге, в виде сопровождения в библиотеку. Не то, чтобы мне было так жизненно важно там оказаться… просто на протяжении всего дня, что я была заперта в императорских покоях, меня не покидала мысль, что придется ночевать с моим кошмаром, если не в одной постели, так в соседних комнатах – точно. Потому и старалась всячески оттянуть этот момент, наивно рассчитывая, что мужчина не станет дожидаться меня и просто уснет. А я, если повезет, проведу все утро и день в библиотеке.
Но, как я уже говорила, надежды мои были наивны. Потому уже довольно поздно для всех вампиров, в библиотеку вошел император и посмотрел на невозмутимого и стойкого Дорина, что безропотно оберегал меня, несмотря на явную переработку.
– Можешь идти отдыхать, – спокойно произнес Алукард Дорину, без намека на злость или раздражение. – Дальше я сам.
Мой страж вежливо поклонился своему императору, после мне, и был таков, растворяясь в воздухе. Я же напряженно следила за беловолосым, очень высоким вампиром, на чьем бледном лице было сложно распознать хоть какие-либо эмоции. Он окинул меня равнодушным взглядом, посмотрел на книгу в моих руках, в которую я вцепилась всеми силами, а после невозмутимо отвернулся к стеллажам, пробежался по ним взглядом, а затем взял какой-то увесистый том, по расоведению. Молча прошел мимо меня и сел в соседнее со мной кресло, начав с интересом листать страницы своей книги, что-то выискивая в ней.
Удивленно взирая на мужчину какое-то время, не выдержала и спросила:
– Что вы делаете?
– Убиваю время, – пришел мне спокойный ответ от мужчины, который не поднял на меня даже взгляда.
– Зачем? – растерялась я.
– Судя по тому, как остервенело ты держишься за свою книгу, спать не пойдешь, пока ее полностью не прочтешь. То, что ты еще только на середине, намекает, что провозишься еще долго, София. Не ждете же ты того, что я буду покорно подпирать стену и разглядывать потолок, пока ты развлекаешься чтением? – бросив на меня короткий взгляд, уточнил Алукард, а я нахмурилась.
– Не стоило так утруждаться. Вы могли просто отдыхать в покоях и не обязательно сторожить меня.
– Считай, что я пожалел Дорина, давая ему возможность отдохнуть, раз ты была столь бессердечна, что заставляла его работать в таком темпе, игнорируя сон.
– Его я тоже не просила, – проворчала я недовольно.
– Окончание женских недомоганий не гарантируют безопасность, София, – произнес Алукард, посмотрев на меня внимательно. – Тем более глупо считать, что я проигнорирую твое отсутствие в комнатах. Было наивно с твоей стороны полагать, что я оставлю это как есть и позволю тебе переждать мою очередность ночевки в библиотеке, – не дождавшись от меня слов или реакции, он спросил уже другим тоном: – Что тебя беспокоит, София? Я полагал, что мы пришли к некоему перемирию. Я не стану принуждать к близости или донорству. Более того не стал бы настаивать и на ночлеге в одной постели.
После его слов отвела взгляд и виновато поджала губы, пытаясь мысленно найти подходящий ответ, чтобы не оскорбить. Мне действительно трудно обвинять его в чем-то, кроме того, что произошло больше десяти лет назад, и что он не мог контролировать или предугадать. Но страх перед ним по-прежнему сохранился. Так долго его лицо преследовало меня в кошмарах, что перестроиться и довериться ему очень сложно. Смотрю на спокойное, красивое, словно высеченное из камня лицо и… страшно. Меня не покидала мысль, что, как и в первую нашу встречу, это лишь обманчивое впечатление, и он только выжидает подходящего момента, чтобы напасть.
– Ты боишься меня? – тихо спросил Алукард, вглядываясь в мое лицо спокойными бледно-серыми глазами.
– Опасаюсь, – со вздохом призналась я, бросив на него взгляд, и отвернулась.
– Мне жаль, что все произошло именно так, София, – медленно и тихо произнес он. – Я знаю, ты мне не поверишь, но я не хотел, чтобы так вышло десять лет назад.
Неуверенно посмотрела на вампира, что сидел в нескольких метрах от меня, и нехотя кивнула.
– Я… я понимаю. Стефэния как-то рассказывала мне, что раненный вампир не может контролировать жажду. И я вас понимаю. С трудом, но понимаю, что вы ничего не могли поделать. Я пытаюсь понять даже то, чего вам стоило остановиться. Но это сложно. Я пытаюсь понять и поверить, но все, что мне приходит в мыслях, это воспоминание о том страхе и боли, что я ощутила во время укуса. А так же то, что за всем этим последовало, – отложив книгу, произнесла я тихо, отведя взгляд и сжав челюсти, от очередных воспоминаний.
– Я бы хотел все исправить, – неожиданно произнес он, чем заставил посмотреть на него с удивлением.
– Почему? – вырвалось у меня.
– Почему-то именно для тебя я не хочу быть монстром, – смотря мне в глаза, ответил он и усмехнулся моей растерянной мордашке. – Не бери в голову, София. Я понимаю, что твоего доверия добиться будет очень сложно, после всего того, что тебе пришлось пережить. Потому не виню тебя и не злюсь.
На какое-то время воцарилось молчание, пока мы вглядывались в лица друг друга. На этот раз взгляд я отвела первой, краем глаза заметив, как мужчина вернулся к чтению.
– Как так вышло, что вы оказались на тех границах? – спросила я, заставив мужчину напряженно замереть, а после медленно поднять на меня оценивающий и задумчивый взгляд.
– Ты ведь знаешь, что я сверг своего отца? Я убил его и занял трон.
– Теперь знаю, – кивнула я. – Догадывалась и прежде, так как была сильно удивлена появившимся из вашего царства послам с предложением мира. Но они не распространялись относительно происходящего в вашем дворце.
– Около тридцати лет назад я пришел к мнению, что эта война не приведет ни к чему хорошему. Люди, несмотря на мнение моего отца о вашей ущербности, не сдавались. А с появлением на троне Маркуса, у вас появилось новое дыхание. Силы были равны, но лишь до тех пор, пока одну из сторон не поддержат другие расы. К тому моменту рас, согласных нас поддержать было до ничтожного мало. Отец успел рассориться со многими. Уже тогда я пытался повлиять на отца, но он не слушал. А двадцать лет назад, или около того, пришла весть о рождении дочери у одного из человеческих королей, на южных землях, куда вампирам было не добраться. А еще через какое-то время мне доложили, что Маркус договорился о браке между наследниками с тем королевством. Для чего это было сделано – понять не трудно. Я вновь попытался повлиять на отца, но тот был ослеплен жаждой крови и жадностью. В конечном итоге я решил действовать самостоятельно. Дорин – единственный, кому я доверял, и кто не предал меня. Он поддержал и помог мне перебраться за границы нашего царства.
– Для чего? – еле заметно нахмурилась я, внимательно слушая мужчину с искренним интересом.
– Чтобы заручиться поддержкой Князя Эриха – правителя оборотней, – произнес он, отчего я вздрогнула, почувствовав, как расширяются мои глаза. – Я хотел заключить с ним договор прежде, чем они перестанут поддерживать нейтралитет и вмешаются. Естественно, Кайрис поддержал бы людей, как своих ближайших соседей, и в силу природы оборотня, которая недолюбливает вампиров, сделал бы это не раздумывая. Это было делом времени. Отец бы не позволил мне этого, потому пришлось поступать в обход его желаниям. Но кто-то из моего круга сдал информацию о моих намерениях отцу и тот озлобился. Сам достать меня он уже не мог, потому не побрезговал действовать чужими руками, а именно руками людей. Он передал информацию о нахождении наследника вампирского царства на землях людей, и я попал в ловушку, которую организовал принц Тристан. Всю мою свиту перебили, спаслись только мы с Дорином. Но меня сильно ранили, потому он с не многим меньшими ранениями попытался увести погоню, переодевшись в мою одежду. У него это почти удалось, но вскоре обман раскрылся. Дорин чудом выжил, но для этого ему пришлось упасть с обрыва. Что было дальше, ты, София, полагаю, догадываешься. Принц со своими приближенными стали рыскать в моих поисках, но прежде на меня набрела странная девочка, – понизил он голос и с сожалением опустил взгляд. – До того момента я больше восьми лет не пил из источника. Мне казалось, что я даже привык, несмотря на сложности в начале, но после это ранение и… ты. Точнее, твоя кровь. Я готовился к переменам и надеялся, что отсутствие красноты в глазах, сможет мне сыграть хорошую службу при общении с Князем Эрихом. Но не получилось. С ним я все же встретился, но добился лишь отсрочки. Кайрис отказал мне в помощи по свержению отца, но пообещал сохранять нейтралитет на протяжении одного года. После пригрозил, что примкнет к людям. Для вампиров это означал полный конец. За этот год я должен был найти способ повлиять на войну и прекратить ее.
– Что было дальше? – поторопила я в странном нетерпении.
– У меня не было выбора. Мне была нужна силовая поддержка. Дорин помог и в этом, пообещав помощь своего клана. Но с условием в виде брака с одной из своих сестер.
– Вы знали о том, кто он? – моргнула я.
– Я знал с самого начала нашего общения. Он не скрывал от меня то, кто он и ради чего его послали в Салайх. Думаю, на этом фоне мы с ним и сдружились. Он меня ни разу еще не предавал за все годы нашего общения.
– Вы говорили, что вас кто-то предал, сообщив вашему отцу о вашем намерении… – пряча взгляд, пробормотала я.
– Я знаю, что ты подумала. Но предал меня не Дорин, а одна из наложниц, которой я отказал в чувствах, и от злобы она переметнулась к моему отцу, шпионя за мной.
Я молча покивала, не зная, что добавить.
– Вскоре я женился. Не скажу, что я горел желанием обзавестись женой, но выбор Дорина меня порадовал.
– Серьезно? – подняла я брови в искреннем удивлении.
– Мне не нужна была жена в прямом смысле этого слова, София. Потому, когда при первой встрече со Стефэнией она обругала весь мужской род, сообщив мне, что лучше переспит со свиньей, чем со мной, меня это более чем устроило. Мы заключили соглашение с ней, которое удовлетворяло нас обоих. Я не претендую на ее постель и ее любовниц, а она переучивается жить по моим законам. Обмен не то, чтобы равноправный, потому я считаю, что она заслуживает некоторого послабления относительно нашего с ней общения. Тем более, что мы, если подумать, привязались друг к другу. А еще я знаю, что она считает меня другом, хоть и предпочитает это не демонстрировать, огрызаясь скорее из вредности.
– Вы настолько близки?
– Не настолько. Мы – вампиры. Одиночки по своей натуре. У нас не может быть друзей в прямом смысле этого слова. Однако мы можем выбрать себе партнера на всю жизнь. Бывает это настолько редко, что, скорее, является исключением.
– Но Дорин вам друг.
– Не в понятии человека. Это другое.
– Но в нем вы уверены? – уточнила я.
– Да. В Дорине я уверен, – твердо кивнул Алукард.
– Я не понимаю.
– Тебе и не нужно, – улыбнулся мужчина, давая мне время осмыслить услышанное. Но я так ни к чему и не пришла, потому поморщилась и попыталась отвлечься новой темой для разговора:
– А что не так с моей кровью? – насторожилась я. – И почему вы отказались от питания из источника?
– Полагаю, ты заметила, что из всех вампиров, лишь у меня и Дорина цвет радужки глаз иной, нежели красный. Это следствие отказа от питания непосредственно от жертвы. Стефэния, в силу нашего договора, тоже пытается перестроится. И это дается очень трудно, что сопровождается вспыльчивостью, раздражением, тревогой и постоянной жаждой, которая, кажется, не успокаивается, – произнес он, отвечая на мой навязчивый вопрос относительно того, почему императрица практически всегда пьет.
– Поэтому вы так спокойно реагируете на ее отношение к вам? – помедлив, спросила я.
– Скорее снисходительно, – усмехнулся мужчина. – Я знал, что она, как и я, была не в восторге от замужества со мной. Мы из разных кланов, оба чистокровные, равные по силе и возможностям вампиры. Разногласия были неизбежны. Но, несмотря на разные взгляды на жизнь, она пошла мне на уступки. И продолжает идти, так как до сих пор не отказалась от моей просьбы перестать питаться как прежде. Это не в ее природе, она выросла в другом воспитании, даже более суровом, чем я. Потому, несмотря на разногласия и ее пренебрежение мной, я готов мириться со многим, так как уважаю и ценю то, на что она пошла. Я тоже иду на многие уступки, но ее, все же, превышают мои.
– Это… Это многое объясняет, – пробормотала я, а после не могла не спросить, вспомнив его фразу: – Вы сказали, что вы с ней «чистокровные». Что это значит?
– Это значит, что нашими родителями являлись первоначальные вампиры, без единого случая смешения крови с другими расами. Посмотри на это? – произнес он и повернул голову в профиль, после убрал с виска прядь белых волос, что скрывала заостренное ухо. От неожиданности я даже подалась вперед и открыла рот в изумлении. – У Стефы такие же. Но мы оба предпочитаем не выставлять эту отличительную черту напоказ, особенно для чужаков.
– У-уши эльфов? – запнувшись, переспросила я, пораженно моргая и жадно разглядывая новое открытие.
– Не совсем, – хохотнул мужчина, вновь поворачиваясь ко мне. – У эльфов они длиннее. Но ты права, мы с этими существами имеем общие корни.
– Вот как? – переспросила я то, чего прежде никогда точно не знала, однако, почему-то была не сильно удивлена.
– Верно. Это отличительная черта первоначальных, или, если угодно, первородных вампиров. Такие, как я имеют отличительные черты не только внешне. Мы сильнее, выносливее, живем примерно в два-три раза дольше обычных вампиров, а еще имеем дар оборачивать другие расы в себе подобных. Именно так, если не считать обычного спаривания с другими расами, и появлялись вампиры.
– И они не бывают полукровками?
– Вампирский ген доминирующий. Фактически он выжигает все остальное. Это, в том числе, и служит причиной такой нелюбви оборотней к вампирам. Как ты уже знаешь, оборотни очень трепетно относятся к своим внутренним Зверям. Потому лишившись его, предпочитают накладывать на себя руки, чем жить без своей второй части души.
– Отсюда и появились Питомцы? – с горечью уточнила я.
– Да. Эта привилегия осталась у высшей аристократии, которая до сих пор не утратила способность оборачивать других в вампиров.
– Но, если так, вы могли бы просто создать себе армию обращенных вампиров и поработить людей.
– Не все так просто. Оборачивая другого, вампир отдает часть своей сущности, которая, в свою очередь, имеет свойство заканчиваться. С каждым новым обращенным вампир становится слабее и быстрее стареет. Думаю, не стоит говорить, что не все горят желанием лишаться своих привилегий, – с намеком на улыбку произнес вампир. – Но мы отвлеклись, – склонил он голову к плечу, давая мне возможность отвлечься от новой и шокирующей информации. – Напав на тебя, я ощутил что-то необычное. Словно свой первый раз питания из источника. Твоя кровь была похожа на дурман или наркотик. Мне стоило неимоверных усилий напомнить себе, что я поступаю неправильно. С трудом я оставил тебя, почти уверенный, что практически обескровил. Но с каждым шагом понимал, как сложно не развернуться и не бежать обратно, чтобы вновь попробовать твою кровь. Сначала я списывал это на жажду, вызванную ранением, и долгим отсутствием естественного питания для вампира, но я еще долго вспоминал твой вкус. Он преследовал меня на протяжении нескольких лет. Сейчас я уже понимаю, что это стало причиной, почему я тогда вернулся на ту поляну, несмотря на явный риск нарваться на преследователей. Никогда прежде я не встречал подобного вкуса крови. И если бы я не был уверен, что ты не выжила после того нападения, думаю, я бы приложил все усилия, чтобы найти тебя. И это натолкнуло меня на интересную мысль.
– К чему вы ведете? – насторожилась я, подозрительно прищурившись и вжавшись в кресло.
– К тому, что ты не человек, Соня.
Мужчина смотрел на меня пристально, ожидая реакции вроде удивления, шока или отрицания. Но я осталась спокойной.
– Тебя это не удивляет? – спросил он через некоторое время. Я помедлила с ответом, прикидывая, чем мне грозит правда.
– Нет, – покачала я головой. – Меня не удивляет это. Еще в детстве я отметила свое отличие от других детей. Полагаю, помимо моего вкуса, вы также обратили внимание и на то, что в свои двадцать четыре года я выгляжу значительно моложе, а регенерация у меня выше, чем у людей.
– И знаешь, кто ты есть на самом деле? – поднял бровь Алукард.
– Этого, к сожалею, я не знаю. Родители мне родные, в этом нет никаких сомнений, как и в том, что они – чистокровные люди. Я изучила все доступные книги по расам, пытаясь определить, что со мной не так, но ничего не нашла. Я соответствую всем параметрам человека, кроме нескольких странностей, как повышенная регенерация. Полагаю, именно она сыграла свою роль, при нашей с вами первой встрече. Полагаясь на ваш опыт, допускаю, что любой другой человек не пережил бы того, что пришлось мне. Потому да, я знаю, что не являюсь человеком. Во всяком случае – обычным человеком.
– Возможно, я бы мог тебе в этом помочь, – задумчиво протянул Алукард, привлекая к себе мое внимание. Заинтересованно и с подозрением покосилась на мужчину, разглядывая сосредоточенное лицо.
– Как? – не торопилась я радоваться.
– Думаю, у меня есть информация относительно твоей расовой принадлежности. Но я не уверен…
– Не уверены в чем? – подалась я вперед, не желая расставаться с возможностью узнать правду.
– Не уверен в возможности того, что ты можешь оказаться той, о ком я думаю, – пояснили мне, склонив голову к плечу. – Прежде чем поделиться с тобой своими догадками, я хочу знать больше. Регенерация – это единственная странность?
Я помолчала и отвела взгляд. Признаваться не хотелось. Помню, последний раз, когда я допустила подобную ошибку, кончился моей первой встречей с вампиром. Тогда я проснулась от очередного странного сна. Рассказала родителям, но они лишь отмахнулись от меня, как делали всегда, считая мои слова лишь детскими небылицами. Я пыталась что-то доказать, кричала и просила помощи, но добилась лишь громкого скандала, вследствие которого убежала из дома, в желании побыть одной и подумать. Мои размышления завели меня в чащу леса. Не успела опомниться, как наступил вечер. Повернула в сторону дома, не боясь заблудиться, и наткнулась на раненного… вампира. Вспоминать вновь то, что произошло дальше, не хотелось.
– Соня? – позвал меня мужчина.
– Мне не нравится, что вы зовете меня так, – проворчала я, вновь дернувшись от его произношения.
– Почему? – с интересом спросил мужчина. – Мне нравится называть тебя так.
– Это имя – личное. Меня называли так только самые близкие люди.
– Я не человек, – пожал он плечами.
– Тем более, – посмотрела я в светло-серые глаза. Мужчина напрягся, но промолчал, а я почувствовала неловкость за свою резкость. – Простите. Я не должна была быть такой грубой.
– Я понимаю. Ты все еще боишься меня, – кивнул мужчина. – Вернемся к теме разговора: так есть еще странности?
Шумно вздохнула, собираясь с духом, недоверчиво посмотрела на внешне спокойного вампира и ощутила неуместное чувство вины. Он пытается помочь. Возможно единственный, кому известно то, что со мной, а я ворочу нос из-за обид прошлого.
– Мне снятся сны, – призналась я тихо, опустив взгляд в пол, ожидая лишь брезгливое пренебрежение в лице своего собеседника.
– Что за сны?
– Я… я не знаю. Почти все время, что себя помню, мне снились сны о разных временах, в основном далеком прошлом. Про разных людей. И каждый раз от лица кого-то нового. Однажды я отчетливо ощущала себя мужчиной, видела незнакомые лица, страны… я была уверена, что это было далекое прошлое. Это больше походило на воспоминания. Воспоминания давно минувших лет. Порой мне кажется, что у меня в голове кто-то разговаривает со мной. Особо остро я ощущаю это присутствие в полнолуние.
– Это все?
– Нет, – покачала я головой и поджала губы. – В своем городе я прославилась удивительными способностями. Я знала ответ почти на любой вопрос, и решение самой сложной задачи. Эти знания просто появлялись, словно из ниоткуда. Я просто знала. Даже то, с чем никогда прежде точно не встречалась.
– Как давно это началось?
– Насколько себя помню, – пожала я плечами. – А вот осознавать я себя стала очень рано, – печально вздохнула я. – Моя особенность не помогла мне лишь раз. Я решила проигнорировать привычную интуицию, за что и поплатилась, – призналась я и осторожно подняла взгляд. Судя по тому, как потемнело лицо вампира, он понял, о чем я.
– Прости, – вдруг произнес император, что заставило меня пораженно замереть и затаить дыхание, настороженно и изумленно наблюдая за мужчиной, от которого никак не ожидала настоящей просьбы простить.
– Я попытаюсь, – еле слышно прошептала я, скорее обещая себе, чем сообщая мужчине.
– Что? – переспросил Алукард, нахмурив белесые брови.
– Я попытаюсь забыть, – уже громче и чуть более уверенно произнесла я. – Все эти десять лет я только и делала, что жалела себя и старалась отомстить. Это стало смыслом моей жизни. Месть свершилась, и сейчас я понимаю, что вместо того, чтобы зажить нормальной и спокойной жизнью, я продолжала мучить себя воспоминаниями и жалостью к себе. Я не старалась исправить ситуацию, не пыталась излечиться, только тешила свою боль. Меня все устраивало: казалось, если я никому не позволю приблизиться – больно и страшно мне никто не сделает. Но лишь обманывала себя. Сейчас я это понимаю, что все эти годы незаслуженно винила всех, кроме себя, когда на самом деле я лишь отчаянно трусила. Живя в Саларе, я отчаянно ненавидела и винила вас в том, что произошло. Так было проще. Встретившись с вами здесь, я пыталась поступать так же. Но не получается. Никогда прежде я не допускала мыслей, чего вам стоило остановиться, и подумать не могла о причинах нападения. Сейчас я понимаю, что сама в большей части виновата в том, что произошло. Не стоило мне подходить и ничего бы не произошло. Я не послушала внутренний голос, который никогда прежде не предавал, раненный вампир не смог себя сдержать, но все равно остановился… – с горечью прошептала я, с удивлением отметив, что по лицу текут слезы. Смахнула их рукой и тихо шмыгнула носом, упорно пряча взгляд, так как боялась, что могу сбиться с мысли. – Кого действительно я обязана была ненавидеть – это советников Тристана. Я и ненавидела. А после отомстила, но облегчения не почувствовала. Знаете почему? – все же подняла я влажный взгляд на молчаливого мужчину, что напряженно наблюдал за мной с соседнего кресла. – Потому что глубоко внутри знала, что вы были не виноваты. Даже не зная ваших мотивов прежде, я понимала, что вампиры по натуре хищники. Глупо винить кота за то, что тот убил мышь, так и с вами. Но мысль о том, что человек может быть более жестоким и мерзким, чем вампиры – была омерзительной. Я не должна была винить вас в своей глупости и безнравственности человеческой аристократии, но так было легче, – помедлила, взяв паузу, а после, смотря в блеклые глаза, призналась: – Мне не за что вас прощать. Это была лишь роковая случайность. Стечение обстоятельств, в которых мы оба оказались лишь жертвами.
– София, – позвал меня мужчина, но я подняла руку, давая понять, что не закончила.
– Я не злюсь на вас, Алукард. И никогда не злилась по-настоящему. Но это не отменяет того, что я вас боюсь. Я очень постараюсь забыть тот день. Я буду стараться жить дальше и забыть то, что вы были олицетворением зла многие годы для меня, – судорожно вздохнула я. – Подозреваю, будет сложно, а в наших обстоятельствах, еще сложнее. Не ждите, что я безоговорочно проникнусь к вам доверием. Во всяком случае, точно не в ближайшее время.
– Я ценю твои слова, София, – медленно кивнул Алукард. – И буду терпеливым. Чтобы ты ни говорила, я сыграл в твоей судьбе немаловажную роль, и несу ответственность за твою жизнь, которую почти забрал. Можешь положиться на меня, я постараюсь помочь. И первое, что я сделаю – поделюсь с тобой информацией, – после поднялся и с сомнением посмотрел на меня. Спрятал руки за спину и кивнул мне. – Идем за мной, София.
***
…Я стояла в помещение заполненном паром и холодно смотрела на трупы двух обнаженных мужчин. По моей обнаженной груди, вниз, по животу, впитываясь в короткую юбку, стекали капли пота. Становилось трудно дышать, а голова кружилась от высокой температуры. Мысленно я уговаривала себя, что нужно уходить, времени слишком мало. Но не могла себя заставить сдвинуться с места, рассматривая тела ненавистных мне людей, чьи глумливые смешки резали слух еще несколько минут назад. Их похотливые взгляды пожирали мое извивающееся тело, не давая передумать и отказаться от задуманного. Их руки тянулись ко мне, но я играючи ускользала в танце, словно играла, и радовалась, что за маской не видно моей широкой, предвкушающей улыбки. Я стояла над телами и смаковала воспоминания того, как токсин подействовал под воздействием высокой температуры, и мужчины, лишенные возможности вздохнуть, держались за разрывающееся сердца и хрипели. Взглядами они умоляли меня помочь, или позвать на подмогу. Но я только стояла и единственное, что позволила себе, поднять маску, чтобы напоследок показать им лицо той, кто ненавидела их несколько лет, тщательно готовясь к своей мести. Мои губы растянулись в блаженной улыбке, от картины ужаса, неверия и удивления на их лицах, перед тем, как они замертво повалились на мокрый пол, а я наслаждалась свершившейся местью еще много минут, разглядывая бледные лица и чувствуя, как подрагивает улыбка на моем лице…
…Затаив дыхание, вслушиваясь в каждый звук удара, крики о помощи и булькающие звуки, прерываемые хрипом. В узкую щель я наблюдала, как обнаженного мужчину, который еще совсем недавно утолял свою похоть с одной девицей, сейчас режут двое мужчин. Мужчин, которые заберут с собой и испуганную девушку, что боялась даже закричать, и все вещи знатного мужчины, который не рассчитывал, что очередная ночь разгула может обернуться для него поножовщиной с ухажером неверной девицы и его дружком. Они ушли прежде, чем раненный, залитый кровью человек умер, потому я вышла из укрытия, напоследок показать умирающему, кто рассказал его убийце о встрече и месте двух любовников. Забавно, но он меня не узнал. Это разозлило, потому я не стала лишать его мучений, как планировала, выходя из укрытия. Сев на окровавленные простыни и заглядывая в лицо своему мучителю из прошлого, жадно вглядывалась в отголоски боли, агонии и ужаса в его глазах, когда он понял, что умирает, и помощь не придет… Эти воспоминания много ночей посещали меня, вызывая улыбку…
…Скрывая лицо под глухим капюшоном, отдала увесистый мешочек стражнику, что звякнул в его руках, и молча наблюдала, как он покидает подземелье, оставляя меня наедине с одним узником, который не подозревал о том, что его ждет. Так же молча, я слушала упреки, обвинения и угрозы, которые узник кричал мне, пытаясь дотянуться руками, сквозь решетку. Единственное слово, которое сорвалось с моих губ, было безобидное, в своем роде, заклинание, ненадолго меняющее запах человека. При других обстоятельствах, это был бы безобидный розыгрыш, невинная шутка – заставить человека пахнуть как испортившийся кусок мяса… Но не в условиях подземелья, кишащего крысами. Послав мужчине последнюю улыбку и видя растерянность на его лице, я ушла в дальний угол и заняла место стражника, чтобы уже спустя минуту наслаждаться криками ужаса и боли, а так же пронзительным писком сотен крыс, что сбежались на концентрированный запах еды. Покинула подземелье я только спустя час, когда крики уже давно прекратились…
Последнее, что я увидела, это свое лицо с широкой, маниакальной улыбкой и безумным взглядом, а после с криком села в постели, потерянно рассматривая свою новую комнату в императорских апартаментах, где была совсем одна. Только слабо потрескивающий в камине огонь и мое тяжелое дыхание нарушали тишину помещения. А затем я, молча, заплакала, пряча лицо в своих коленях и смотря в пустоту. Вздрогнула, когда в дверь спальни осторожно постучались. Не составило труда догадаться, кому я не даю спать своими ночными кошмарами. Но, неожиданно, страха я не ощутила, настолько была поглощена своими мыслями, потому лишь тихо разрешила войти.
Дверь медленно открылась, впуская высокого, худощавого мужчину в свободной рубашке и широких брюках.
–Ты кричала, – произнес он очевидное. – Все в порядке?
– Мне жаль, что я вас разбудила, – глухо ответила я, по-прежнему не поднимая лица. – Больше этого не повторится, – пообещала я в надежде, что он уйдет.
– Почему ты плачешь? Приснился кошмар?
– Нет, – тяжело вздохнула я и нехотя подняла лицо, посмотрев на мужчину, подошедшего к кровати почти вплотную, что спокойно разглядывал меня. – Совсем нет. В этом-то и проблема.
– Как это понимать?
– Прежде я не считала это кошмаром. И даже радовалась, когда видела этот сон. Но сейчас… После того, что вы мне сказали, я начинаю понимать, насколько это ужасно.
– Тебя так пугает возможность того, что ты можешь оказаться…
– Двуликой? – резко произнесла я. – Представительницей расы, чье существование закончилось так давно, что упоминания о них можно найти лишь в закрытых библиотеках и древнейших свитках? Тех, о чьей жестокости и бездушности ходили легенды? Вы это хотите сказать? – мужчина промолчал. – Я ведь не такая. Не могу быть такой… – севшим голосом, прошептала я, но дрожь удовольствия от собственной жестокости, вызванная воспоминания, я ощущаю и сейчас.
– Почему тебя это так пугает? – нахмурился мужчина. – Это хорошее объяснение всех твоих особенностей. Я не утверждаю, что ты прямой потомок этой расы, как и чистокровный представитель. Но то, что ты имеешь к ним отношение – очевидно.
– Я же не настолько жестокая… – жалобно прошептала я, вспоминая строчки из книги, что показал мне император. Информации было мало, но и того, что было, хватило с лихвой. Как, например, основной причиной их истребления преимущественно оборотнями. Неоправданная жестокость. Их называли бездушными, несмотря на то, что души у них были более чем реальными. А еще бессмертными, способными общаться со своими носителями. Сейчас я понимала, что предположение о моей причастности к этой расе очень вероятна. Это, действительно, многое объясняло: странные сны, повышенную интуицию, регенерация, а так же знания. И это пугало.
– Я не считаю тебя жестокой, – произнес мужчина, садясь на постель в моих ногах. При других обстоятельствах я бы зашлась в крике ужаса от подобного, но сейчас лишь плотнее прижала колени к груди.
– Хотела бы и я так считать, – тоскливо отозвалась я.
– Я понимаю, что для тебя подобная новость может быть страшной, но на самом деле это не так.
– Но если об этом узнают… – начала я, пытаясь донести, что на меня начнется охота. Особенно оборотнями.
– Если ты сама никому не скажешь, никто не узнает, – заметил Алукард.
– Но… – удивилась я. – Вы разве не расскажите? Ведь в книге было написано, что любой намек на возрождение этой расы должен быть пресечен на корню.
– Вот только мне плевать, – усмехнулся мужчина. – Я не собираюсь избавляться от тебя только потому, что кто-то другой так решил.
– А что, если я изменюсь и со временем начну доставлять проблемы?
– Полагаю, время у нас еще есть, а там, всегда есть возможность обратить тебя в вампира, и никаких проблем.
Глава 10
– Вы сегодня очень задумчивы, леди Лорак, – услышала я голос Дорина, который отвлек меня от созерцания скудного пейзажа вампирского царства, пока мы ехали с ним в одной карете в баронство Луческу.
– Полагаю, у меня есть на то причины. Не находите? – спросила я, скосив на спокойного мужчину взгляд, и нехотя повернулась к нему лицом.
– Хотите поделиться?
– У меня есть опасения, что мои мысли это единственное, что вам пока не ведомо. Я не уверена, что хочу расставаться и с этим, – поведала я, с легкой улыбкой, смотря в яркие голубые глаза, в которых проскользнула досада.
– Это как-то связано с тем, что император с самого начала дня был не в духе после вашей ночевки в одних покоях? – не отступал пока еще тактичный мужчина.
– Вот как? – удивленно подняла я брови. – Не знала, что у императора настолько сильная непереносимость отказов, – хохотнула я и помрачнела сильнее. – Вам не о чем переживать, Дорин. У нас с Его Величеством появилось некое разногласие во взглядах на жизнь. Быть может, я была несколько резка в высказываниях, что могло немного огорчить правителя, но не более.
– Расскажите? Быть может, я смогу вам помочь советом?
– Очень сомневаюсь, Дорин, но благодарна вам за помощь, – сухо отозвалась я, вновь послав ему вежливую улыбку, и еле сдержалась, чтобы не закатить глаза, когда мужчина не успокоился:
– Прошу прощения, если покажусь навязчивым, но, думаю, вам может пригодиться мой совет. Помните, я – вам не враг.
Я помедлила, прикидывая сколько времени займет наше путешествие. Оказалось, что прибудем мы не скоро, а время убить нужно. Так почему бы не разобраться в нескольких нюансах?
– Дорин, раз уж мы заговорили о честности, могу я задать вам откровенный вопрос? – невинно улыбнулась я и хлопнула ресницами, но мужчина сохранил невозмутимый вид. Вот и гадай, смогу я его задобрить, или он прибьет меня спустя несколько секунд?
– Конечно! – уверенно кивнул мужчина. Я вновь помедлила, мысленно прокручивая более тактичные формулировки вопроса. Но, как не крути, получалось плохо, потому мудрить не стала:
– Для чего вам нужно было устраивать покушение на мою жизнь?
Образовалась напряженная тишина, в которой мы с мужчиной пристально смотрели в глаза друг друга, пока карета, покачиваясь, везла нас по скалистой дороге. Я ожидала от него проявления удивления, оскорбления, быть может, злости, но все, чего я от него добилась своим вопросом, лишь слегка вздернутой брови.
– Я не перестаю удивляться вам, София, – чуть более низким голосом, чем прежде усмехнулся мужчина, растянув губы в кривой улыбке, и оценивающе окинул меня взглядом. – Сами пришли к этому, или подсказал кто?
– Признаться честно, я была неуверенна и решила рискнуть. И сейчас вы не стали опровергать.
Мужчина спокойно выслушал меня, а после громко засмеялся и покачал головой.
– Ваша внешность всегда сбивала меня с толку. Я забываю про то, кем вы, на самом деле, являетесь. А советница старшего принца просто не может не удивлять. Потерял бдительность, и вот результат – меня подловила смазливая девчонка, двадцати с небольшим лет от роду, – фыркнул Копош, а затем снова засмеялся. Я переждала его веселье, а когда Дорин отсмеялся, спокойно встретилась с ним взглядом. – Как давно вы подозревали о моей причастности? Мне казалось, я был убедителен и нигде не прокололся.
– Меня всегда учили искать в каждой проблеме выгоду. Мы обсудили тогда несколько версий, но пропустили вопрос о том, кому еще из приближенных нападение на меня может быть выгодным.
– И в чем же моя выгода? – с интересом поднял он бровь.
– Я бы тоже хотела это знать, – вздохнула я. – Однако вам, почему-то, это было интересно, и я теряюсь в догадках относительно ваших мотивов.
– Прежде чем я отвечу, – склонил мужчина голову к плечу, посмотрев на меня с подозрением. – Я хочу знать, почему вы так спокойно говорите со своим вероятным убийцей?
– Все вампиры мои потенциальные убийцы, - пожала я плечами. – Вот только вы, по какой-то причине, решили действовать тайком. И я хочу знать почему?
– И вас не пугает возможность того, что я могу вас сейчас убить, как того, кто слишком много знает? – любезно улыбнувшись, уточнил мужчина.
– Если бы хотели – убили бы давно, – легкомысленно отмахнулась я. – Возможностей было много. Однако, вместо этого, вы разыграли спектакль с покушением. И, раз уж вы втянули меня в свою игру, я хочу знать правила.
– Знаете, София, – задумчиво протянул Дорин. – При других обстоятельствах ваша персона меня бы непременно заинтересовала. Вы потрясающе красивая женщина, умный и проницательный собеседник и грамотный политик. Подобное сочетание я очень люблю.
– Заинтересовались бы, если бы у вас не было на меня других планов. А именно, подложить меня под свою сестру. Я права? – мужчина промолчал, а я спросила: – Зачем вам это?
– Какие у меня гарантии, что все, о чем я вам расскажу, уже сегодня не станет известно Стефе или Алукарду?
– У меня было больше двух дней, чтобы поделиться с ними наблюдениями, но я не стала этого делать, – пожала я плечами.
– И почему же этого не сделали?
– Потому что было слишком мало информации. Это раз. Два – мое слово, против вашего. А доверия у Их Величеств к вам слишком много, чтобы мне тягаться с вами. Ну и три – что-то мне подсказывает, что ваши мотивы могут меня заинтересовать. Потому решила собрать информацию и, узнав ваш план, а так же конечную цель, прежде чем делать окончательные выводы и ябедничать, – честно призналась я.
– Как же приятно вести беседу с таким замечательным и рассудительным собеседником, – ехидно усмехнулся мужчина, широко улыбнувшись мне. – Что конкретно вы хотите знать, София?
– Ну, первое и основное – чего вы хотите добиться? – пропуская комплименты мимо ушей, сухо произнесла я, все еще до конца не веря в то, что все обернулось таким образом. Еще десять минут назад я ехала со своим стражем, а теперь с организатором покушения на мою жизнь, и веду с ним светские беседы. Хотя, чему я удивляюсь? Я со своим, почти что, убийцей теперь в одних апартаментах ночую!
Мужчина недолго помолчал, постукивая пальцами по своему плечу, когда скрестил руки на груди, а после посмотрел мне в лицо и сказал:
– Мне нужно, чтобы мировой договор между вампирами и людьми продлился еще, по крайней мере, год. В идеале несколько лет минимум.
Я удивленно моргнула, собираясь с мыслями, и, пока переваривала основную информацию, спросила с озадаченным видом:
– Почему именно год?
– Это другой вопрос, – строго заметил Дорин, посмотрев на меня с предупреждением, а я стала лихорадочно подбирать в уме варианты, подходящие в эти временные рамки.
– Хорошо, – протянула я задумчиво. – Но как в этом я могу вам помочь? Точнее, вся эта постановка с покушением.
– Полагаю, для вас не является секретом, что аристократия разбита на две стороны. Одни придерживаются политики Алукарда и не сильно страшатся перемен, а вот вторые – консерваторы и не хотят ничего менять. У каждого для этого свои причины, и ни одни мне не нравятся, так как они настроены всячески мешать реформам и поддержанию мира между нашими расами.
– Я все еще не понимаю, причем тут я, – поморщилась я от резкой мигрени, вызванной хороводом мыслей и предположений.
– Стефэния в последнее время отдалилась от Алукарда, несмотря на их приятельские отношения. Все больше она стала прислушиваться к консерваторам и мне это не нравится. Я стал опасаться, как бы чужие речи не подействовали на нее. Все же, она выросла в суровом клане, где порядки совершенно другие и главное правило, которое вбивают в головы всех вампиров: «Человек – это еда».
– У вас были основания полагать, что Стефэния может пойти против реформ мужа и свергнуть его?
– Серьезных оснований не было, но рисковать я не хотел. Я стал размышлять, что сделать по этому поводу, но ничего не шло на ум.
– А с Алукардом поговорить? – уточнила я, вздернув бровь. – Он вообще как относился к этому вопросу? – мужчина помолчал, а я обреченно вздохнула: – Он не знал, верно? Вы утаили свои опасения от него?
– Вы должны понимать, София, что Алукард мне друг и правитель. И я дорожу его доверием. Но Стефэния… Она моя семья и я взял за нее ответственность, когда забрал из своего клана, против воли отца и Алукарда.
– Что? – нахмурилась я.
– Я не могу рассказать вам все, София. Это не моя тайна и я не вправе говорить о ней. Если Стефа захочет, она и сама поделится с вами.
– О чем вы?
– Я лишь хочу сказать, что Стефэнию на роль жены Алукарда я выбрал не случайно. До моего ухода мы были с ней очень близки, – поведал он мне, а когда я замерла, усмехнулся и добавил: – Не в том смысле, о котором вы подумали, София. Мы были очень близкими друзьями, и, несмотря на ее более взрослый возраст, она меня опекала. Но спустя десять лет моего отсутствия, когда вернулся в клан, я ее не узнал. Ее сломали, и это была уже не моя старшая сестра, которая стала для меня целой семьей. Потому мой выбор и пал на нее. Я надеялся, что смогу ей помочь, уверенный, что Алукард не обидит Стефэнию. Даже тогда, когда узнал о том, что она больше не любит мужчин. К моему счастью, Алукард закрыл глаза и на это, а между собой Стефа с Алом поладили, если можно это так назвать. Но я понимал, на какие уступки идет друг, принимая… такую жену.
– Вы побоялись, что, рассказав о своих опасениях, Алукард озлобится на нее?
– Верно, – кивнул он, смотря в одну точку, и сжал челюсть. – Или того хуже: женится на этой Эминеску, просто, чтобы досадить Стефе, – криво усмехнулся мужчина. – После многих недель безуспешных разговоров с сестрой, я узнаю о прибытии новой посольской делегации, в которую входила женщина.
– То есть, вы уже тогда решили меня подложить под сестру? – проворчала я.
– Эта мысль у меня возникла, не спорю. Однако было много «но», как например то, что несмотря на любовь к женщинам, Стефэния очень избирательная в этом плане. А еще я не был уверен, что даже к человеческой женщине, насколько бы она ни была красива, сестра не станет относится, как к игрушке и еде.
– Прелестно… – тоскливо вздохнула я, пряча лицо в ладонях, но после нескольких секунд, вновь посмотрела на мужчину, что терпеливо пережидал мои жестикуляции.
– Я уже обладал немалой информацией о вас, еще до появления делегации на землях Сумрачного царства, и стал ненавязчиво «прощупывать почву». Мне удалось заинтриговать Стефэнию рассказами о вас. Это было довольно просто. А весть о вашей болезни только придавала пикантности.
– Я так понимаю, ваш план сработал? – потерла я переносицу. Ощущать себя проституткой было неприятно.
– Полагаю, да. Мне удалось заинтересовать вами Стефэнию, а узнав вас получше, я понял, что вы сможете доказать сестре, что люди – нечто большее, чем просто еда.
– Но зачем тогда было это покушение?
– Я не предусмотрел реакцию Алукарда. Я был уверен, что вы ему будете безразличны, так как, несмотря на более лояльные отношения к людям, император не воспринимал человека всерьез, – досадливо поморщился мужчина. – Мой план летел к чертям, так как неожиданно Алукард предоставил вам свою защиту, что стало только еще больше отдалять Стефэнию, после его запрета приближаться к вам. Нужно было действовать. Так и родился план сплотить их посредством опасений за вашу жизнь.
– Ну, если бы я не чувствовала себя использованной вещью, непременно поаплодировала вашим изобретательности и коварству, – иронично улыбнулась я. – Но так как это меня чуть было не убили, я не стану этого делать.
– Понимаю, – кивнул мужчина, лукаво блеснув глазами. – Я бы попросил прощения, но вряд ли вы поверите в мою искренность.
– Вы правы, не утруждайтесь, – нетерпеливо мотнула я головой. – Лучше продолжайте. Какой у вас теперь план дальнейших действий? Временно вы смогли сплотить супругов… разделив меня между ними словно игрушку, – недовольно проворчала я. – Но что дальше? Сомневаюсь, что они согласятся долго делить меня на равных условиях. Кто-то захочет «перетянуть одеяло на свою сторону» и вновь возникнет конфликт. Кстати, при всем моем уважении, полагаю, первой зачинщицей скандала стану я, так как не желаю ложиться ни под одного, ни под второго. Разыгрывать опасения за мою жизнь долго не удастся.
– При всем моем уважении к вам, – хохотнул мужчина, передразнив мои слова. – Но вы себя недооцениваете. Ко всему прочему, вы – лишь начальный толчок, предназначенный сплотить Ала и Стефу. Я не врал, и заговор назревал. Времени, что они будут с вами «играть», по моим расчетам, должно мне хватить для того, чтобы устранить и обезвредить всех недовольных новыми реформами.
– Я вновь воздержусь от аплодисментов, – холодно проронила я, окончательно помрачнев.
– Я понимаю, насколько вам неприятно слышать подобное, София. И я сейчас вполне искренне, мне очень неловко перед вами, так как действительно проникся к вам уважением за время нашего знакомства. Потому, попытаюсь вас приободрить.
– Это как же? – прищурилась я.
– Я могу предложить вам сделку.
– Продолжайте, – заинтересовалась я, полагая, что такой мужчина не станет предлагать золото и власть, а выберет что-то менее банальное и более полезное в моей ситуации.
– Еще несколько месяцев вы продолжаете помогать мне и поддерживать интерес к своей персоне двух правителей. Чтобы вас успокоить, должен заметить, что я достаточно знаю обоих, и могу с уверенностью сказать, что ни один не опустится до принуждения. То есть, насилия от них ждать не следует.
– Успокоили, – проворчала я. – А что взамен получу я?
– Я помогу вам вернуться домой.
***
Мы подъезжали к большой усадьбе, когда я заметила у ворот уже знакомого управляющего. Как и в прошлую нашу встречу, рад он мне не был, но теперь был куда мрачнее. Быть может от того, что явились мы без приглашения или предупреждения, но на этом я настаивала особенно упорно.
Карета остановилась у ворот, а я дала знак Дорину не показываться и сама отодвинула шторку окна, приветливо и вежливо улыбаясь знакомому вампиру. Ответной любезности я не дождалась. Вместо этого мужчина холодно произнес:
– Вы приехали без предупреждения, леди Лорак. Мне казалось, вы уже достаточно осмотрели владения баронов.
– Вам показалось, – с невинной улыбкой заверила я, мысленно довольствуясь тем, как перекосило лицо вампира. – Я не говорила, что ограничусь одним визитом.
– В любом случае, я не получал от хозяев разрешение на ваш пропуск. Полагаю, вам следует сначала спросить их разрешения…
– Боюсь, вы вновь ошибаетесь, – с ноткой сожаления в голосе, произнесла я. – У меня есть разрешение на свободное передвижение по всему Сумрачному царству, данное самим императором. Разрешение уважаемых баронов, как и ваше, мне не нужно.
– При всем моем уважении, леди Лорак, – угрожающе шипя слова и недобро смотря на меня, произнес управляющий. – Я не могу пропустить вас.
– Могу я знать причину? – вздернула я бровь.
– Я подчиняюсь своим хозяевам, и разрешения на пропуск мне не поступало. Я не могу самовольно впустить вас в усадьбу.
– Вы предлагаете именно эту формулировку предоставить Его Величеству в моем отчете? – поинтересовалась я, не скрывая иронии. – Правильно ли я понимаю, что вы, подданный Его Величества, считаете его приказы менее важными, чем приказы баронов, которые, в свою очередь, так же являются подданными Алукарда Цепеша? – заметила, как заходили желваки на лице у моего собеседника, и стала с нетерпением ждать, что же он ответит. Он меня не разочаровал:
– Боюсь я не вправе решать данные вопросы, миледи, – процедил он сквозь зубы, а я усмехнулась и пожала плечами.
– В таком случае, мне ничего не остается, как передать дело в ответственность лорда Копоша. Милорд, – посмотрела я на своего провожатого, что наблюдал за мной с мрачной улыбкой. Стоило передать ему слово, как он подозрительно радостно и хищно оскалился, видимо перестав играть со мной роль воплощения невозмутимости, но когда он сдвинул штору, на его лице вновь была лишь холодная скука, с которой он посмотрел на вмиг побледневшего вампира.
– Именем Императорского Величества – Алукардва Цепеша Первого, немедленно пропустите наш отряд, пока мы не взяли усадьбу силой.
Растерянный управляющий, перевел взгляд на меня, наткнулся на мой участливый взгляд и гневно произнес:
– Я вынужден сообщить о произошедшем своим хозяевам, – прошипел он побелевшими от гнева губами.
– Как пожелаете, – лениво отозвался Дорин. – Можете приступать к этому сразу, как только откроете ворота, – многозначительно добавил он, окинув мужчину холодным, надменным взглядом.
Управляющему не осталось ничего, кроме как подчиниться и кивнуть двум слугам, что отворили широкие, кованные ворота.
Стоило нам немного проехать, как Дорин посмотрел на довольную меня и поинтересовался:
– Для чего вам нужно было это представление?
– Убедиться кое в чем, – ответила я, расправив подол платья.
– Убедиться в чем? Если вы с самого начала предполагали мое участие в покушении на вас, почему сейчас мы все равно здесь?
– Подозревая вас, я не забывала о работе. Быть может бароны Луческу и не покушались на мою жизнь, но я по-прежнему считаю, что они что-то скрывали, и я хочу знать – что.
– А поведение управляющего вас только убедило в этом? – поднял он бровь.
– А вас нет? – поинтересовалась я.
– И меня, – вздохнул мужчина, выглянул наружу, и что-то прошипел одному из солдат сопровождения. Тот коротко кивнул и исчез, вместе с двумя товарищами. С любопытством посмотрела на мужчину, севшего на место, а тот пожал плечами и спокойно произнес: – Я тоже хочу кое в чем убедится.
У главного крыльца карета стала тормозить, а я встрепенулась, заметив, как управляющий с еще двумя слугами ждали нас на ступеньках.
– Едем дальше, – произнесла я, внимательно вглядываясь в сосредоточенное лицо управляющего.
– Я думал, вы хотите исследовать усадьбу, – озадаченно протянул Дорин, пока я наблюдала растерянность и злость во взгляде управляющего, который понял, что карета не остановилась, а продолжила путь вглубь усадьбы. По шевелению губ поняла, что вампир что-то сказал своим подручным, и те с озабоченными лицами куда-то исчезли.
– Ответьте, Дорин, если бы вы хотели что-то скрыть, стали бы это делать в своем доме, в котором каждый день бывает множество гостей? – мужчина нахмурился, задумавшись, а после посмотрел на меня более внимательно. – В прошлый мой визит управляющий без всяких возражений водил меня по всему коттеджу, везде, где бы я не пожелала. Подозреваю, потому что мои желания не вызывали у него опасений. Другое дело остальные рабочие постройки. Те условия, в которых работают слуги и рабы приемлемы, мне даже позволили походить по баракам и пообщаться со всеми, с кем бы я хотела… – сообщила я, поморщившись, пытаясь подобрать слова, которые могли бы выразить мои ощущения и донести мысль более доступно.
– Что же, в таком случае, вас смутило? – не понял мужчина.
– То, что прежде в других домах мне отказывали в этой привилегии. Каждому было что скрывать, и хозяева боялись, что вездесущие слуги могут пожаловаться мне на проживание или взболтнуть лишнее о жизни своих господ.
– Полагаю, вы правы, но что, в таком случае, хотите найти и где?
– Со всеми слугами заранее обговорили все мои возможные вопросы. Они знали, что отвечать и как это делать. Сейчас я вспоминаю, что на все мои вопросы ответили с готовностью и без запинки, кроме одного. Я узнавала насколько хорошее у них содержание и в разговоре упомянула хранилище продуктов.
– На него не ответили? – заинтересовался мужчина.
– Ответили, – вздохнула я, вспоминая тот момент, и как сильно расширился зрачок отвечающего. До этого он говорил вполне спокойно и уверенно, но на этом вопросе, его взгляд неожиданно метнулся на управляющего, и мужчина запнулся, гулко сглотнув. Но после взял себя в руки и отвечал вновь спокойно и уверенно. Еще тогда я почувствовала эту странность и попросила показать мне и хранилище. Мне показали и его. И вот сейчас я понимаю, что меня что-то мучило именно с того момента. Именно это чувство, которое не отпускало и заставило желать осмотреть все еще раз. Об этом я и рассказала Дорину, боясь, как бы он не посчитал меня слишком мнительной. Но мужчина задумчиво помолчал, а после кивнул.
– В этом что-то есть. Теперь и меня интересует это хранилище.
– Правда? – неуверенно и с надеждой поинтересовалась я.
– София, в моих глазах вы зарекомендовали себя как умную, даже слишком, чрезмерно наблюдательную и рассудительную особу. Я склонен верить вашим наблюдениям, – произнес мужчина уверенно, что вызвало мою смущенную улыбку.
– Спасибо.
– И еще, София, я хочу вас сразу предупредить: если станет опасно…
– Геройствовать не стану, – пообещала я. – Трусость одно из моих основных отрицательных качеств, – попыталась я пошутить.
– Что-то верится с трудом, – окинув меня взглядом, проворчал Дорин и отвернулся.
Не успел он это сказать, как рядом с каретой возник тот самый солдат, кому Дорин что-то приказал. Перегнувшись к карете, гвардеец что-то тихо сообщил моему стражу. По мере повествования выражение лица Дорина становилось все мрачнее, а под конец стали отчетливо проступать клыки над нижней губой. Лорд Копош отдал очередной приказ, и карета стала двигаться быстрее.
– Похоже, вы были правы, София, – в ответ на мой вопросительный взгляд, произнес Дорин сквозь зубы и отвернулся, не желая продолжать разговор.
Через пять минут ускоренной поездки наша карета тормозила возле знакомого амбара. Окинув его взглядом, я в очередной раз поразилась тому, насколько он большой. Баронство Луческу, конечно, довольно богато, и слуг у них достаточно много. Но, не настолько, чтобы содержать столь большую по площади постройку. Тем более я там была и видела, что большая часть амбара пустует.
Первым из кареты вышел Дорин, рукой показывая мне оставаться на месте. Он осмотрелся, прищурив ярко-голубые глаза, прислушался, а после кивнул, разрешая мне подняться с места. Чувствуя нарастающую тревогу, я осторожно вышла из кареты и осмотрелась. На улице вновь было туманно, но даже моего зрения хватило, чтобы различить с боковой стороны амбара несколько карет. Причем, довольно богатых. Этот факт ударил по нервам, и я в растерянности посмотрела на Дорина, который, как и я заметил чужие повозки.
– Что они тут делают? – спросила я тихо.
– Боюсь, я догадываюсь, – мрачно заметил он, вмиг вызывая по моей коже неприятную дрожь своей интонацией. Вздрогнула, когда мужчина посмотрел на меня и резко произнес: – Вам лучше не ходить, София.
– Как это понимать? – сразу насупилась я.
– Ваша работа выполнена – вы указали нам на нарушителей. Дальше я справлюсь сам. Возьмите вот это, – протянул он мне в руки магическую шкатулку, на которую я посмотрела с опасением. – Это одноразовый портал. Он доставит вас в императорские покои.
– И не подумаю, – оскорбилась я. – Что бы там ни было, я должна об этом знать! Речь идет о жизнях людей, за которые я в ответе!
– София, - прорычал он, но страха не вызвал.
– Мне напомнить, что у меня теперь особые полномочия, которыми наделил меня сам император? – процедила я сквозь зубы, заметив, как взгляд моего стража посуровел. – Я никуда не сбегу и не стану мешать, – пообещала я. – Но я должна знать, что там такое, чтобы впредь знать, чего ожидать при моих следующих проверках.
Было видно, что мужчина отчаянно сдерживается, чтобы не нагрубить, но, смотря в мое упрямое лицо, сдался и проворчал:
– Держитесь рядом со мной. Не отходите дальше двух метров. Понятно?
– Предельно, – кивнула я, тайком сглотнув и понимая, что добровольно ввязываюсь во что-то страшное, но отступать от своего решения не стала.
Мой страж раздал несколько указаний своим солдатам, и те распределились на несколько групп, обступая амбар, а пятеро вампиров скрылись и в нем самом. Несколько минут ничего не происходило, пока я нервно грызла ноготь, то и дело нетерпеливо выглядывая из-за спины напряженного Дорина. Вскоре показался один из вампиров, что был отправлен на разведку в амбар и что-то коротко прошипел Дорину, который озадаченно нахмурился.
– Что он сказал? – нетерпеливо спросила я и, если бы могла себе позволить, непременно бы потрясла мужчину за грудки для ускорения с ответом.
– Они ничего не нашли, – пробормотал Дорин, хмурясь все сильнее и сильнее, разглядывая хранилище.
– Быть такого не может, – возмутилась я и сделала шаг вперед, но мой страж быстро преградил мне дорогу.
– Куда вы собрались?
– Я хочу сама посмотреть, что там, – с вызовом взглянула я на напряженного мужчину.
– Я же сказал, не отходить от меня.
– Полагаю, это правило действовало в случае опасности, которую ваши солдаты не смогли определить, – произнесла я и строго посмотрела на мужчину. – Хотите охранять – идите со мной, но не мешайте.
– Думаете, сможете найти то, чего не смогли лучшие солдаты моего отряда? – вскинул он бровь.
– Думаю, мой ответ может быть оскорбительным, потому давайте забудем про него.
– Не слишком ли дерзко? – злобно прищурился мужчина.
– Я всегда огрызаюсь, когда нервничаю, не принимайте на свой счет, – отмахнулась я и вновь прошла вперед, что мне, на удивление, позволили. Дорин что-то приказал своим солдатам и быстро нагнал меня, держась чуть впереди. – Почему вы говорите с ними на древневампирском? – не смогла я удержаться от вопроса, стараясь немного снять напряжение момента.
– Это военный язык, София, – тихо ответил мне мужчина. – Он более надежный, так как очень малая часть населения континента помнит его, помимо вампиров. А теперь, будьте добры, София, помолчать.
Оскорбляться даже не подумала, так как мы уже входили в амбар, и внимательно осмотрелась. То тут, то там сновали солдаты из отряда, приглядываясь и прислушиваясь, но все больше бесцельно.
Почувствовала знакомый гул в голове и, сцепив челюсти, стараясь не морщится, обвела помещение медленным взглядом. Когда взгляд упал на люк, ведущий в подвал, где в холоде хранились быстропортящиеся продукты, в висках прострелило, что заставило на миг прикрыть глаза, справляясь с резкой болью. Не знаю, прав ли Алукард относительно моей расовой принадлежности, но если во мне действительно есть душа Двуликого, то это та еще злобная тварь. Глубоко вздохнула и кивнула в ту сторону Дорину, который наблюдал за мной.
– Зачем нам сюда? Это замкнутое пространство, – произнес Дорин, когда мы спустились, а я поежилась от холода, наблюдая, как в тусклом свете из моего рта вырывается пар.
– Наверху мы вряд ли что-то не найдем, если не будем знать, что искать. Там только ящики с продуктами, – проворчала я и стала обходить холодильник по периметру, стараясь понять, что мне так не понравилось в прошлый раз. – Вам не кажется, что подвал слишком маленький, относительно самого амбара? – спросила я, полностью не уверенная в своих наблюдениях из-за скудного освещения. Заметила, как Дорин дернулся, посмотрев на меня, а после уже более пристально огляделся.
– … – прошипел Дорин что-то, что я бы ни за что не выговорила, но по интонации поняла, что он выругался. А после мужчина выкрикнул что-то и возле меня появились два гвардейца, а сам Дорин стал обходить комнату по кругу, останавливаясь то у одной стены, прислушиваясь, то у другой. Он бродил так несколько минут, пока, наконец, не замер на одном месте, и вслушался, прикрыв глаза. А вот распахнул их резко, сияя ярко красной радужкой, что свидетельствовало о его гневе. – Я что-то слышу за этой стеной. Должна быть потайная дверь. Найти ее!!! – закричал он на простом вампирском, забывшись, а затем самостоятельно переворачивать чаны со льдом и продуктами, в поисках этой самой двери. А я вздрагивала от каждого пролетающего предмета и резкого звука, тем не менее ощущая не страх, а нарастающее напряжение. Услышали крик наверху, и Дорин замер. – Они нашли его, – произнес он зловеще, после, не обращая на меня внимания, растворился в воздухе. Я не стала дожидаться приглашения и развернулась на выход, поднимаясь на верхний этаж в сопровождении все тех же гвардейцев. Придерживая длинную юбку, я пробежала в дальний конец амбара, в котором заметила Копоша и нескольких солдат, что ломали замаскированный люк в полу. Дорин же нетерпеливо поторапливал их, а после, выйдя из себя и потеряв терпение, оттолкнул одного из гвардейцев, заняв его место. Копош вцепился в стальной, толстый люк отросшими когтями, прорезая его словно мягкое масло, что вновь заставило меня пораженно сглотнуть, ужасаясь возможностям некоторых вампиров.
Пока я мысленно обмирала, Дорин, скрипнув зубами и оскалив клыки, напрягся и вырвал люк вместе с массивным засовом, на который был заперт ход изнутри. А нам стала видна узкая лестница, что вела вниз, скрываясь во мраке, откуда доносились приглушенные крики и стоны боли, а в нос ударил до боли знакомый запах крови…
– София, живо в карету, – строго и вкрадчиво потребовал Дорин, как и я, прислушиваясь к звукам, доносившимся из прохода.
– Нет, – упрямо тряхнула я головой и решительно посмотрела в глаза разозленного мужчины.
– Я сказал – быстро! – рявкнул он, но не испугал, так как куда страшнее был лаз. – София, ты уже достаточно помогла. Дальше – мы сами! Это будет опасно, я не могу рисковать тобой!
– Лаз был спрятан с помощью магии, – не согласилась я, стараясь сохранять спокойствие. – Вы случайно обнаружили его, зная, что нужно искать. Никто, из здесь присутствующих, кроме меня, не обладает магией. Кто знает, сколько еще магии задействовано дальше? Вы не сможете ее почувствовать, а я смогу, – смотрела я в слабо алеющие глаза, с тщательно скрытым триумфом понимая, что мужчина колеблется. – Я могу помочь, – применила я уже более мягкие нотки, понимая, что давить дальше нельзя.
– Держись возле меня, – прорычал он в итоге, а после отдал несколько указаний, и двое солдат вошли в проход первыми. С трудом сдержала улыбку, но вскоре пораженно наблюдала за Дорином, который опустился передо мной на колени и несколькими рывками укоротил мое платье до колен, умудрившись ни разу не прикоснуться к моей коже. – Так тебе будет удобнее, – сообщили мне безразлично. Затем мужчина отвернулся и сконцентрировался на проходе, пока я заторможено подбирала слова от шока.
Когда достойное ругательство было сформулировано, мужчина уже спускался по узкой, крутой лестнице и бросал на меня нетерпеливый взгляд. И мне пришлось отложить свое возмущение до лучших времен. В конечном итоге, я ведь сама напросилась. К тому же с укороченным платьем действительно удобно, особенно на плохо освещенной, очень опасной лестнице.
Чем ниже мы спускались, тем более отчетливо я чувствовала на губах витающий в воздухе густой аромат крови, а крики стали более отчетливыми.
Вскоре появились те, кто ушел на разведку первым и что-то взволнованно произнесли, отчего Дорин замер в напряжении, а затем сорвался с места, отдав приказ двум солдатам продолжать меня охранять. Позволила себе лишь секунду растерянности, а затем перешла на бег, стараясь ориентироваться на звуки, которые стали куда громче. И помимо стонов и криков, я начала различать и звуки сражения.
Еще несколько десятков метров и узкий коридор, после очередного поворота, вывел меня в большую, достаточно освещенную комнату. От света факелов я на мгновение зажмурилась, так как после темноты коридоров, глаза резануло болью. Быстро заморгала и открыла слезящиеся глаза как раз вовремя, чтобы пригнуться от пролетевшего рядом со мной кинжала. Коротко осмотрелась и на секунду пораженно задохнулась от ужаса происходящего. Помимо сражающихся с противниками солдат Дорина, в помещении было множество кованных клеток, заполненных голыми, истощавшими и испуганными людьми, со следами пыток на теле. Совсем близко к одной из таких клеток я заметила внушительную кучу окровавленных тел, которые, уверена, были убиты всего несколько минут назад, перед нашим появлением.
Чуть в отдалении заметила место больше похожее на пыточную, с которой не успели снять истерзанных несчастных. Помимо ран на теле, были явные признаки сексуального насилия, и от вида этой картины меня моментально замутило, навевая другие, не менее печальные ассоциации.
У другой стены была отдельная клетка с детьми, чьи взгляды больше походили на глаза забитых зверей. То, как они жались друг к другу и плакали, больно ударило меня по нервам, а в голове словно что-то щелкнуло. Глаза заволокла красноватая пелена, а я перестала отдавать себе отчет в действиях, двигаясь словно во сне: все ощущала, но не могла повлиять. Все, что я слышала, это собственное тяжелое дыхание и бешено бьющийся пульс, отдающийся в перепонках.
Не обращая внимания на своих стражников, вырвала из стены застрявший кинжал, от которого чудом увернулась, и сделала шаг вперед. Короткий и резкий взмах руки, и острие с легкостью входит в бок мимо пробегающего вампира, который явно был не из нашего отряда. Вампир пораженно остановился и повернулся корпусом ко мне. Жестко усмехнулась, резко вытащила кинжал из почки, а после несколькими точными ударами вновь воткнула его в живот мужчины, откуда-то точно зная, в какое именно место нужно бить. Из оскаленного рта потекла кровь, а израненный мужчина замахнулся рукой с отросшими когтями, но один из моих стражников, резко отсек ему эту руку, а второй и голову.
Отошла на шаг, избегая контакта и обезглавленным телом, что стало заваливаться в мою сторону. Еще шаг, крепче сжимая скользкую от крови рукоять кинжала, перехватила его удобнее. Заметила, что привлекла к себе внимание, и на меня с двух сторон напали палачи. Скаля острые, окровавленные клыки, размытым движением они напали одновременно, но, почему-то я смогла различить их движения, а так же пригнуться от удара того, кто был ближе ко мне и целился в голову. Второго взяли на себя мои охранники. Резко выпрямилась, ударив кинжалом в подбородок, и даже не поморщилась, когда из ощеренной пасти, поперек которой красовался клинок, на меня брызнула кровь. Заметила, как закатились ярко красные глаза вампира, до чьего мозга смог добраться мой кинжал. Рывок, хруст кости, в которой застряло острие, и я вновь вооружена.
Обвела взглядом помещение, заметив знакомую высокую фигуру и то, что он борется сразу с четырьмя противниками. Гвардейцев было определенно недостаточно, и каждый противостоял минимум двум противникам. Отметила, что помимо охранников, в бою против нас учувствуют и другие вампиры. И память мне любезно подкидывала информацию, относительно их происхождения. Представители мелкого дворянства, но встречались и несколько более крупных и значимых персон. Полагаю, именно их кареты мы и видели прежде у амбара. Этот факт только придал мне злости, и на грани сознания вдруг поняла, как губы кривятся в яростном оскале. Секунда, взгляд за плечо, отмечаю, что одного моего стражника убили, а второй пытается защитить мою спину. Перехватила кинжал и выбросила руку, запустив оружие в воздух. Мгновение, и мой клинок застревает в глазнице атакующего моего телохранителя. Мгновение шока в глазах гвардейца, а после он благодарно кивает и следует за мной, попутно отбиваясь от нападок окружающих.
Наклон, подхватила с пола оброненный кем-то стилет. Не так универсально, как кинжал, конечно, но сойдет. По-прежнему отчетливо различая все сверхбыстрые движения вампиров, я играючи уворачивалась, уклонялась и отступала, но уже в следующие секунды, делала всего по одному-двум уколам стилета в живот, шею или грудь, замедляя и шокируя болью нападавшего, а мой охранник заканчивал начатое своим мечом.
С некоторой задержкой я все же приблизилась к Дорину, который мастерски владел легким мечом, не гнушаясь использовать и собственные когти. Сделала сложную фигуру из пальцев, и двоих, что подбирались к нему со спины, отнесло к стене. Отчетливо услышала хруст двух грудных клеток, но не остановилась на этом, и стала давить с помощью магии сильнее, наблюдая, как грудные клетки обоих вампиров сжимаются, острые концы ребер прорывают кожу, а незащищенные легкие и сердце начинают сминаться, пока не лопнули с чавкающим звуком, и вампиры не прекратили подавать признаков жизни.
Ощущая, как магические резерв иссушился, тем не менее ни капли не пожалела, растянув губы в довольной улыбке, разглядывая два трупа с изуродованными грудинами.
Однако, вместе с магическим истощением, ко мне стало возвращаться осознание этого Мира, и я пораженно вздрогнула, моргнув и поморщившись, от резких звуков, что в мгновение обрушились на меня со всех сторон.
Неуверенно обернулась и посмотрела на царящий вокруг кровавый хаос. Вздрогнула и услышала звук упавшего совсем рядом оружия. Оказалось, что это я выронила свой стилет, который с грохотом покатился по каменному полу. В ужасе затаив дыхание, расширившимися глазами осмотрела свою руку, которая была окровавлена до локтя, неприятно пропитав влагой даже одежду.
От вида стекающей с подрагивающих пальцев вязкой крови стало трудно дышать, а к горлу вместе с комом тошноты начала подкатывать истерика и крик, но меня что-то отвлекло. Не знаю зачем, я вдруг подняла взгляд и с большим трудом уловила смазанное движение рядом с Дорином. Я щелкнула пальцами прежде, чем поняла, что делаю. А когда обессиленная падала на пол, успела заметить, как в поставленный мной магический щит ударяется управляющий поместьем, не давая ударить Копоша длинным клинком в спину.
Глава 11
Сознание вернулось резко, и я рывком села в постели, лихорадочно осматриваясь и тяжело дыша. Я оказалась в спальне в императорских покоях, а в кресле напротив неподвижно сидела Стефэния, с неизменным бокалом в руке.
Перед глазами пронеслись последние воспоминания, и присутствие мрачной императрицы стало восприниматься мной еще более нервно. Пока я мучилась моральными терзаниями, вампирша медленно перевела на меня взгляд и внимательно осмотрела.
– Как ты? – спросила она и чуть нахмурила брови. Я сглотнула, прежде чем ответить и облизнула пересохшие губы.
– Я не уверена, – тихо произнесла я.
– Вода рядом с кроватью, – спокойно отозвалась Стефа и медленно отхлебнула из бокала. Я осмотрелась и заметила упомянутый высокий кубок с водой, а после жадно осушила его, с облегчением вздохнув.
– Что произошло? Как я оказалась здесь? – спросила я нерешительно, когда молчание затянулось.
– Дорин перенес телепортом для безопасности, – отозвалась Стефэния, поджала губы и вздохнула. А я занервничала.
– Когда это было? С ним все хорошо?
– С Дорином все в порядке. Он уже вернулся и ведет допрос всех задержанных, – был мне ответ, а я после короткого выдоха облегчения, напряглась вновь. Что он мог рассказать про меня?
– Как все прошло? – осторожно поинтересовалась я, заглядывая к себе под одеяло, где обнаружила себя в одной нижней рубашке.
– Из того, что я знаю: семейство Луческу пыталось скрыться, но были пойманы все. Двое из семейства убиты при задержании. Поначалу женщины отнекивались, пытаясь доказать, что ничего не знали о подпольной пыточной и питомнике, но по мере допроса сознались. Дорин в паре с Алукардом и не на такое способны, – жестко усмехнулась Стефэния, а мне стало не по себе. – Это было их семейное предприятие. Можно сказать тайное закрытое общество, куда допускались только самые приближенные, кто был готов платить за возможность порезвиться с людьми, – добавила она, отчего я вздрогнула, что не осталось незамеченным вампиршей. Она еле заметно поморщилась, а ее глаза коротко вспыхнули красным, но после продолжила: – С вашим неожиданным появлением всех гостей пытались предупредить и вывести через запасной выход. Некоторые скрылись, но большинство либо убиты, либо пойманы и ждут своей очереди на допрос. Они пытались замести следы, пустив людей в расход, но не успели избавится от всех. Люди дают показания в данный момент. Сопротивление, по словам Дорина, было сильным, но он и его подчиненные все же справились.
– Что с людьми? – спросила я напряженно.
– Пока переведены в место временного содержания при дворце. Они под охраной и получают всю помощь, какую мы способны оказать.
– Спасибо, – тихо произнесла я и опустила взгляд.
– Тебе спасибо, – услышала я и удивленно подняла лицо. – Это благодаря тебе был обнаружен тайный питомник. Заговорщики выявлены и понесут наказание, – спокойным голосом говорила Стефэния. – Для Алукарда и Дорина это очень важно.
– А для вас? – не смогла я сдержать вопроса.
– Для меня, наверное, тоже, – безразлично пожала она плечами. Посмотрела на меня и усмехнулась. – Не веришь? Что же, винить тебя сложно, – вздохнула она и вновь пригубила кровь из бокала. – Ты ведь наверняка знаешь, что я никогда не радела за процветание человеческой расы.
– Но вы и не препятствовали, – осторожно заметила я.
– Верно. Потому что того от меня требовал договор, заключенный с Алукардом. Это было одно из условий нашего брачного соглашения. Я не препятствую его политике и поддерживаю, отстаивая его интересы перед своим кланом.
– Если вы на это согласились, значит, вас это не оскорбляло, – попыталась я рассуждать.
– Если быть откровенной, я никогда не была с этим согласна, – посмотрела она на меня в упор, отчего по моей коже прошлись мурашки. – Я с самого рождения воспитывалась со знанием, что люди – это еда. Скотина в своем роде. Много участия вы – люди – проявляете к свиньям, или прочей скотине, которой кормитесь? Да, животные порой милые, забавные, с ними весело играть, но в конечном итоге вы понимаете, что они предназначены именно для вашего пропитания. Точно так и люди для вампиров, разве что с вами поговорить можно. Долгие четыреста с лишним лет я жила с этим знанием, не подвергая его сомнению. Меня все устраивало. Но тут заявляется мой братик, с неожиданно голубыми глазами, как у проклятых эльфов, и предлагает сделку, условием которой становится отход от традиций моего клана. По сути своей он предложил мне совершить настоящее кощунство.
– Но вы пошли на это, – напряженно произнесла я, нервничая и не понимая странного поведения вампирши.
– Не потому, что согласна с политикой Алукарда, – покачала она головой.
– А почему?
– Это было лучше, чем останься я под опекой отца, – глухо ответила Стефа, горько усмехнулась и отвернулась. – Я замужем за Алукардом уже восемь лет. Я следовала его правилам, на которые согласилась. Даже продолжаю переучиваться питаться, как того хочет муж, отчего меня воротит со страшной силой. Я всегда считала потуги Ала глупыми и потешалась над его убеждениями. Он пытался убедить меня в том, что люди – нечто большее, чем просто еда. Что они сильные противники и достойны того, чтобы с ними считаться. Я же за эти годы имела возможность наблюдать за человеческими послами и разочаровывалась только сильнее: никчемные, трусливые, корыстные, готовые продать все, что дорого, и даже свое собственное дерьмо жрать, лишь бы иметь шанс сохранить свою никчемную жизнь. Какое уважение у меня должно было возникнуть, имея перед глазами такие примеры? С рабами было проще. Рабы, по крайней мере, не вызывали брезгливости. Они знали, для чего живут и кому служат, и если приходило время умирать, они делали это с честью. Другое дело человеческие аристократы с гипертрофированным чувством собственной значимости, словно их жизнь может что-то стоить в мировом масштабе. Уверена, они умирали с мыслью, что мир рухнет без них. Но ошибались. Их место занимали другие, точные копии их самих, с тем же набором моральных качеств. Мне было смешно наблюдать, за тщетными попытками Алукарда сохранять спокойствие и видимость вежливости с такими ничтожествами, но я следовала пунктам договора в благодарность за то, что он дал мне шанс вырваться.
– Зачем вы говорите это мне? – нервно уточнила я.
– Сегодня я окончательно убедилась в том, что мой муженек мог оказаться прав относительно людей, – посмотрела она мне в глаза. – Не все, но некоторые экземпляры достойны уважения. Знать бы еще, как различать вас… – сокрушенно вздохнула она и потерла тонкими, длинными пальцами переносицу.
– Что заставило вас передумать?
– Ты, – просто ответила она, небрежно качнув ладошкой, и устало посмотрела в мое лицо. – Дорин рассказал, что ты спасла его, – выдохнула она, а я напряглась еще сильнее. Только ли это он рассказал? – Ты рисковала, но все равно отдала последние силы, чтобы прикрыть спину вампиру, которых ты ненавидишь. Я уже говорила, что брат дорог для меня. Потому благодарна тебе и признаю, что люди достойны уважения. Ты – так точно.
– Как люди могут различаться, так, по-моему мнению, и вампиры, – нехотя произнесла я, закусив губу. – Дорин – достойный мужчина, и мне все равно к какой расе он относится. Я просто не могла позволить, чтобы он погиб. Вам не за что меня благодарить.
– Очередное благородное высказывание из уст гордой человечки, – язвительно хохотнула Стефэния. – Давай, добивай меня своей исключительностью. Знаешь, – вдруг посерьезнела она. – Я ведь сама себе не признавалась, но сейчас поняла, что ты меня восхищаешь. Я тебе завидую. Полагаю, этим и руководствовалась моя заинтересованность тобой.
– Завидуете мне? – растерялась я. Как по мне, только умственно больной может позавидовать моей участи, что уж говорить про могущественную, почти бессмертную императрицу?
– Да, – сухо кивнула она. – В отличии от тебя, человечки без роду, племени и возможностей, со странной непереносимостью прикосновений, я, несмотря на все мнимые преимущества перед тобой, так и не смогла отомстить своим врагам. Хотела бы, даже есть реальные возможности, но знаешь… как оказалось, у меня кишка тонка для этого, – зло засмеялась она и спрятала лицо в бокале, делая очередной глоток и допивая жидкость. Отставила стакан на столик и плавно поднялась из кресла, делая шаг в мою сторону. Она заметила, как я опасливо дернулась, и скривила губы в ироничной улыбке. – Боишься меня? А сегодня была такая смелая… – хохотнула Стефа. Видимо я побледнела, так как девушка выгнула бровь и заметила: – Да брось, полагаешь, это могло остаться тайной? И не обижайся на Дорина, не он, так с моей руки кормятся большинство гвардейцев. Я бы определенно узнала в любом случае.
– Вы не кажитесь удивленной…
– О, я такой была, и даже больше, когда узнала. Благо, время остыть у меня было, пока ты восстанавливалась, – заметила вампирша и села на край постели. – Я не трону тебя, Софи, – улыбнулась Стефэния. – Мне было бы интересно узнать, откуда ты всему этому научилась, но, откровенно говоря, мне плевать, какими именно способами ты убивала тех изменников.
– Про это вы тоже знаете, – обреченно прошептала я, внимательно следя за Стефой.
– Дорин был скуп на описания, А вот более впечатлительные солдаты – другое дело. Кстати, поздравляю, у твоей кровожадности появился реальный поклонник, если я правильно поняла того гвардейца, что сражался с тобой в паре. Учти, я ревнивая. Мне Алукарда рядом с тобой за глаза… – издевательски засмеялась она, пока я краснела и бледнела поочередно, вспоминая все, что мог рассказать тот вампир. – Что не так? – нахмурилась Стефэния. – Только не говори, что жалеешь о их смерти.
– Нет, совсем нет… – покачала я головой и обреченно вздохнула, находя единственное объяснение своей жестокости. Алукард был прав, хочу я того, или нет. – Они заслужили это, даже больше. Просто… Я всегда порицала излишнюю жестокость, а сама… – судорожно вздохнула я, пытаясь сморгнуть выступившие слезы. – Я их узнала, – выдавила я из себя.
– Кого? – озадаченно нахмурилась Стефэния.
– Там была клетка с детьми. И я узнала некоторых из них. Я уже забирала их из других домов, а после самолично отправляла партией в Салару. Но вот, спустя две недели, я вижу их в подпольном питомнике… Дальше я просто перестала себя контролировать.
– Что это значит?
– Это значит то, что вы были правы все это время относительно некоторых людей. Но если кто-то готов жрать дерьмо и пресмыкаться, то другие не пожалеют жизни десятков других, ради своего благополучия. И сейчас я понимаю, что моя ненависть к вампирам не настолько велика, как к таким людям. И меня пугают те способы, какими бы я стала уничтожать их.
***
В дверь постучались и вошли двое человеческих мужчин с озадаченным выражением на лице.
– София? – с тревогой спросил Кристиан, разглядывая мое бледное лицо. – С тобой все хорошо? Что происходит? Почему нас вызвали так поздно?
– Проходите, пожалуйста, – указала я им ладонью на кресла напротив меня. А сама, глубоко вздохнув и борясь с головокружением от слабости, чуть сместилась, садясь в кресле удобнее.
Мужчины переглянулись, но выполнили мою просьбу.
– София, что происходит? – нахмурился Гилмер.
– Сегодня днем был обнаружен крупный подпольный человеческий питомник.
– Серьезно? – изумился Кристиан. – Где? Ты была там? Тебя ранили?
– На территории баронства Луческу. И со мной все будет хорошо, – ответила я, так как скрывать данный факт не посчитала нужным. – Но важно не это, – уже серьезнее посмотрела я на своих товарищей. – Ввиду открывшейся информации, мне кое-что нужно от вас.
– Если тебе нужна какая-то помощь о нас, только скажи! – с готовностью кивнул Гилмер, а у меня дернулся мускул на щеке, но я быстро справилась с собой и спокойно посмотрела на мужчин, позволив себе улыбнуться.
– Рада слышать, что могу рассчитывать на вашу поддержку, – произнесла я и сцепила пальцы между собой. – Гилмер, ты, как главный в нашей делегации, отправляешь еженедельные отчеты, я права? Ведь ничего не поменялось?
– Нет, София. Все без изменений, – чуть нахмурился мужчина на этих словах.
– Полагаю, ты ведешь взаимную переписку. Мои отчеты, как и Кристиана, ты оправляешь одновременно от своего лица, так же должен получать и подтверждения, что послания были доставлены в Катиму. Так?
– К чему эти вопросы? – занервничал мой старший товарищ, а я с трудом сдерживала клокочущее в душе негодование, сохраняя видимость спокойствия.
– Я хочу видеть эти подтверждения, – только и произнесла я, посмотрев в изуродованное лицо того, кого считала другом.
– Софи? – в растерянности позвал Кристиан.
– Гилмер? – в свою очередь поторопила я, смотря только на старшего посла. – Где подтверждения моих отчетов? – строже спросила я.
– Да что происходит?! – в бешенстве закричал Кристиан, пока мы со старшим товарищем сверлили друг друга взглядами.
– Измена, – произнесла я, отчего молодой мужчина дернулся и с ужасом посмотрел в мое лицо. – В том питомнике я обнаружила людей, которых отправляла в Салару, с подробным отчетом и перечнем по именам, возрасту полу и даже отличительным чертам во внешности. Естественно, я указывала точное число пересылаемых людей. Но ни одного подтверждения о том, что они добрались до Салары, я так и не увидела своими глазами, несмотря на то, что ежедневно спрашивала об этом Гилмера и получала утвердительный ответ, что все прошло хорошо.
– Гилмер, – посмотрел мой друг на своего товарища почти с мольбой. – О чем она говорит? Это ведь недоразумение!
Но Гилмер продолжал напряженно молчать, а я заметила, как подрагивают его пальцы.
– Я уже отправила послание Тристану. Он теперь в курсе произошедшего и ведет следствие, – тихо произнесла я, отчего бывший военный дернулся, но так не произнес и слова. – Гилмер, – позвала я, стараясь призвать к его совести. – Я ведь знаю, что ты – хороший человек. Лучше рассказать все сейчас. Я смогу тебя защитить. Но если ты продолжишь упрямится, у меня не останется выхода. На кого ты работаешь?
– Прости, девочка, – тихо произнес он, медленно подняв на меня взгляд от пола. – Ты не должна была узнать. Но на этот случай у меня есть особые указания…
– Мне тоже жаль, – кивнула я с сожалением, смотря в глаза тому, на кого, как мне казалось, я могла рассчитывать. А после он резко поднялся и выбросил руку все заклинанием на пальцах в мою сторону, но я была к этому готова, и прошептала лишь одно слово, и заклинание рассеялось. А уже в следующее мгновение горло Гилмера сжимал Дорин, чью злость можно было прочесть лишь в алеющих глазах, вместо яркой синевы. Очередной магический выброс сказался на мне, и я прикладывала все усилия, чтобы не потерять сознание. Магии во мне никогда много не было. А для одного дня я поистратилась даже больше положенного. Вероятно, магия накопится во мне еще не скоро хотя бы для одного заклинания.
Гилмер отчаянно вырывался, ругался и проклинал вампиров, пока Кристиан растерянно смотрел то на меня, то на друга. Но его, на всякий случай, с двух сторон, уже зафиксировали два вампирский гвардейца.
С большим трудом я поднялась с места и нетвердой походкой подошла к Гилмеру, что напряженно смотрел за мной. Встала напротив и тихо произнесла с горечью в голосе:
– Это же люди, Гилмер. Там были дети, женщины, не пожалели даже стариков. Их мучили, пытали, издевались и резали, словно скотину. Как ты мог это допустить?
– У меня не было выбора, – прохрипел он в ответ, так как Дорин держал его горло очень крепко.
– Кто лишил тебя этого выбора? Ты собственноручно обрек сотни своих соплеменников на мучения. Что может служить оправданием этому?
– У меня был приказ, – процедил он напряженно, но в глазах его я видела запоздалую вину, которая, впрочем, ни капли не утешала.
– Как тот, что меня необходимо убить, если стану мешать?
– Достаточно, – услышала я у себя за спиной, и из тени вышел Алукард, в чьих глазах застыл приговор старшему послу. – Дальнейший разговор будет проходить в другом месте.
– Но… – начала я.
– Я сказал: «хватит!», – строго посмотрел он на меня, отчего мне пришлось заткнуться. – Я и так пошел тебе на уступки, дав ему шанс признаться во всем самому. Он этим шансом не воспользовался. Я выполнил свою часть договора.
– Я хочу присутствовать при допросе, – твердо произнесла я.
– Исключено! Ты еле на ногах стоишь. Не нужно было геройствовать, не пришлось бы вновь тратить магию и лишаться сил. Отчет ты получишь…
– Простите, Ваше Величество, но отчетам я более не верю.
Алукард зло сузил глаза и зловеще произнес:
– Тебе не понравятся способы моего допроса.
– Плевать, – упрямо тряхнула я головой. – Я должна знать. Это и меня касается!
– Учти, ты сама этого захотела… – тихим голосом, обещающим ужасы, произнес Алукард и посмотрел на Дорина. – Начнем.
***
– Может, уже прекратишь мельтешить? У меня от тебя в глазах рябит, – пожаловалась императрица и страдальчески поморщилась.
– Мои извинения, Ваше Величество, – вежливо произнесла я и заставила себя сесть, в нетерпении поглядывая на дверь, в надежде, что придет Дорин и внесет ясности в происходящее на допросе. Проблема в том, что Гилмер согласился добровольно сотрудничать, но с условием – чтобы меня при разговоре не было. Стоит ли говорить, что Алукард указал мне на дверь в ту же секунду? Как итог я уже битый час хожу из угла в угол в гостиной императорских покоев, а Стефэния выполняет функции моего стража, пока Дорин и Алукард заняты делом.
– Чего ты так нервничаешь? – недовольно поинтересовалась вампирша. – Боишься пропустить самое интересное? Так его не будет, если этот человек сам все расскажет. Алукард в этом плане до жути щепетильный и принципиальный. Одно сплошное позорище, а не вампир, – проворчала она.
– Почему вы так плохо отзываетесь о нем? – неожиданно задала я вопрос, вдруг поняв, что меня это оскорбляет. При разговорах с Алукардом, я не помню ни одного случая, когда он нелицеприятно отзывался о супруге. Либо с безразличной снисходительностью, либо вообще никак. Стефэния же при каждом удобном случае старается его унизить. И хорошо, если только при мне, а не при других.
Мой вопрос, кажется, удивил вампиршу, и она недовольно сверкнула глазами в мою сторону. Когда я приготовилась, что меня попросят закрыть рот и не бесить, с большим удивлением отметила, как Стефэния озадаченно нахмурилась, поджала губы и посмотрела в пол, прежде чем ответить:
– Быть может, я пытаюсь таким образом убедить себя в никчемности этого мужчины.
– Что? – не смогла я сдержать изумленного выражения на лице. Стефа усмехнулась, но с пояснениями не спешила. Постучала ноготками по резному, деревянному подлокотнику кресла, в котором сидела, а после строго посмотрела на меня и потребовала:
– Я не хочу, чтобы кто-то еще узнал о том, что я тебе расскажу. Тем более Алукард.
– Если это знание не повлияет на судьбу моего народа – я буду молчать, – честно призналась я.
– Тогда все в порядке, – снисходительно фыркнула она и коротко осмотрела меня. – Мы с тобой похожи, прелесть моя.
– Например? – нахмурилась я, так как никаких общих черт за нами не наблюдала.
– Мы обе в свое время разочаровались в мужчинах. Только если они вызывают у меня брезгливость, тебя они пугают, – произнесла она, а я озадаченно промолчала, внимательно разглядывая лицо девушки, в чьих глазах стояла застарелая тоска. – С тех пор прошло много времени, но только брат не вызывал у меня негативных эмоций. Дорин оказался единственным, кого я не призирала за его половую принадлежность. Так я думала, пока не встретила Алукарда, – произнесла она и снова усмехнулась. – Первое время он олицетворял все, что ненавидела в мужчинах: сильный, уверенный, беспринципный, готовый идти по головам ради своей цели. Одно то, что с помощью моего клана он сверг своего родного отца, уже говорило мне о многом. Но проходили годы, а ненавидеть его становилось все сложнее. Порой мне приходится напоминать себе причины для моей неприязни, но с каждым разом даже я понимаю, что ни больше надуманные.
– Вы любите его? – осторожно поинтересовалась я, никак не ожидавшая, что откровения Стефы приведут к подобным открытиям.
– Люблю? – переспросила вампирша и язвительно засмеялась. – Ты плохо слушала меня, Софи, – снисходительно улыбнулась девушка. – Я сказала, что перестала его ненавидеть только за его принадлежность к роду мужскому. Но любовь к мужчине… это совсем не то, на что я теперь способна.
– Допустим, вы его не ненавидите. Но зачем продолжаете идти с ним на конфликты? Вы постоянно придираетесь к нему, его жизни, решениям, даже к выбору любовницы, хотя он не воспринимается вами как любовник, ведь так?
– Верно, как любовник он меня не интересует. Но меня бесит, что он воспринимает меня как рудимент. С самого начала ему все равно на меня. Да, он благородно смирился с тем, что постель мы с ним не разделим, и никогда на этом не настаивал, как и на необходимости наследника, хотя много раз мог обзавестись им, потребовав от меня на законном праве, или, что проще, от одной из любовниц. И это бесит еще больше, – вдруг прорычала она.
– Алукард интересен вам как друг? – предположила я.
– Я не уверена. Во многом мы с ним остаемся несогласными. Разве может дружба образоваться на этой почве? Он до сих пор непонятен мне, как и его взгляды на жизнь. Слишком глубоко во мне сидит воспитание. Но при этом, он не может не вызывать моего уважения, при том, что просто игнорирует мое присутствие.
– Быть может, вы как раз хотите его понять, так как он становится вам дорог. Пусть как друг. Он достойный мужчина.
– Но ты его боишься, – язвительно заметила Стефа.
– Я всех мужчин боюсь, – с горькой усмешкой произнесла я.
– Только это останавливает тебя, чтобы стать его любовницей? – заинтересовалась она, а я почувствовала, как краска стыда заливает мое лицо. – А что такого? – участливо подняла она брови. – Ты воспитана на любви исключительно к мужчинам, Алукард, несмотря на его расовую принадлежность, как ты сама заметила – достойный экземпляр. Да и в тебе он заинтересован, что трудно не заметить.
– С чего вы это взяли? – нервно поинтересовалась я.
– Я замужем за ним восемь лет, прелесть моя, – снисходительно улыбнулась Стефэния. – За эти годы я наблюдала за сменой его любовниц, которых, кстати, было не так много. Сомневаюсь, что дело в его постоянстве, вероятно, ему просто лень искать новые грелки в постель, потому Эминеску до сих пор занимает роль фаворитки. И когда появлялись спорные вопросы, относительно наших с ним предпочтений, он всегда был готов мне уступить. Но не в случае с тобой. А еще я вижу, как он на тебя смотрит.
– Боюсь, вы заблуждаетесь, Стефа, – попыталась я переубедить девушку, но добилась лишь ироничной ухмылки. – Его Величество не предпринимал никаких попыток соблазнить меня. Я не интересна ему. Он просто не хочет допустить возобновления войны.
– Убеждай себя, если тебе так будет удобнее. Но, по своему опыту говорю, ничего хорошего тебе это не принесет.
– В любом случае, это ничего не меняет. Даже если бы я спокойно относилась к мужчинам, я бы не стала делить постель с тем, кого не люблю, – гордо произнесла я.
– О, мы вернулись к теме достойных мужчин и любви! – язвительно фыркнула Стефэния. – Ну, допустим. Давай порассуждаем о любви, если ты так хочешь, – великодушно кивнула она. – Слышала, ты любишь старшего принца Тристана? – я промолчала. – Позволь узнать, за что ты его полюбила? Скажешь, он достойный мужчина? – подняла она брови и внимательно посмотрела на меня. Я уверенно кивнула. – Позволь с тобой не согласиться. Судя по моим сведениям, Тристан может быть достойным воином, правителем, но никак не мужчиной.
– Вы ошибаетесь, – вспыхнула я негодованием.
– Неужели? Ну, исправь меня, в таком случае, где я буду не права. Скажи-ка, прелесть моя, «достойный мужчина» в лице твоего ненаглядного красавчика принца, признавался тебе в любви? Можешь не отвечать, я и так знаю, что да, – позволили мне промолчать, заметив, как я упрямо поджала губы. – Могу я знать, когда это произошло?
– В день моего совершеннолетия, – нехотя призналась я.
– Как романтично, – издевательски засмеялась она. – Ну, да ладно. А теперь, Софи, скажи, сколько женщин перебывало в его постели после того признания? Можешь посчитать, но, я сбилась со счета уже на третьем десятке. И это только за два последних года.
– Он мужчина, – произнесла я то, чем успокаивала себя все эти годы. То, чему меня учили родители.
– А я женщина, но давай отойдем от очевидных истин, – небрежно отмахнулась она от меня. – Есть еще какие-нибудь оправдания, кроме того, что в вашем королевстве женщин угнетают по половому признаку?
– Я не могла дать ему той близости, какая была необходима, – твердо и зло произнесла я, пожалев, что вообще завела этот разговор.
– О, как благородно с его стороны, – скривила она губы, а я тайком скрипнула зубами. – Он часом не говорил тебе таких банальностей, что трахая других, представлял лишь тебя в этот момент? – задала Стефэния вопрос, а я посчитала ниже своего достоинства отвечать на него. Хуже всего то, что примерно так, но другими словами Тристан и пытался меня убеждать, что любит он только меня, но, если бы не моя болезнь, а он мужчина в самом рассвете лет с определенными потребностями… Стоит ли говорить, что после таких разговоров, я оставалась еще и виноватой и не имела права даже на намек недовольства. – Что молчишь? – склонила вампирша голову набок. – Не хочешь отвечать? Ну, да и бездна с ним. Мне куда интереснее, с чего ты решила, что любишь его? Опять молчишь? Ну, тогда позволь мне высказать несколько догадок, а ты моргай, если я права, – весело засмеялась она. – Итак, первое: я не знаю всех деталей, но из известного мне могу предположить, что когда-то он тебя спас. Я права? Ну, конечно же, я права. И, если я правильно разбираюсь в психологии женщин, то ты была довольна молода при этом, и Тристан, просто волей случая стал для тебя образом доброго и благородного героя.
Отвела взгляд, так как долгое время именно так он мне и представлялся. Из всех мужчин, я могла находится лишь в присутствии двоих: отца и Тристана. При условии, что они меня не трогают, разумеется. С ними я чувствовала себя в относительной безопасности.
– Второе, – продолжила Стефэния, не дожидаясь моей реакции. – Он был столь щедр, что дал тебе образование, а после ввел в высшее общество. Поступок, безусловно, был бы красивым, если бы при этом он не паразитировал на твоих умениях. Отсюда мы сводимся к тому, что поступил он так не из благородных порывов, а из корыстных соображений. Не тебя он жалел, а делал вклад в свое будущее, взращивая грамотного и умного дипломата. Что, разумеется, характеризует его положительно, как правителя и делового человека. Но не как доброго и благородного мужчину, – капризно скривила она личико и надула губки, когда я не оценила ее иронии. – Третье – он не настаивал на близости с тобой и всячески проявлял терпение и участие, что в твоем понимании было верхом добродетели. Но при этом не смущался трахать все, что движется практически у тебя на глазах. Так?
Я дернулась от воспоминаний. На самом деле в день моего совершеннолетия, когда я услышала долгожданное признание в любви от моего героя и защитника, получив в дар дорогой и прекрасный комплект украшений, достойный самой королевы, я была безумно счастлива. Но на празднике, устроенным Тристаном, в честь моего дня рождения, принц перебрал с алкоголем. Вечером он заявился ко мне в комнату. Он часто приходил и мы проводили долгие беседы у камина, что мне безумно нравилось. Но не в тот день. Тристан был пьян, потребовал от меня надеть подаренные им украшения, заявив, что не уйдет, пока я не оценю его подарок. Пришлось подчиниться, в надежде, что это успокоит развязного мужчину. Но ошиблась. Одной примерки ему оказалось мало и он потребовал чтобы я продемонстрировала этот подарок, как того достоин комплект – на голое тело. Когда я отказалась, это привело мужчину в ярость. Крича и требуя отблагодарить его за все, что он для меня сделал, стал пытаться порвать на мне одежду. Я кричала и плакала, содрогаясь от каждого прикосновения, но помня о том, кто Тристан, и что он для меня значил, пыталась безуспешно вразумить мужчину. Когда он порвал на мне сорочку, бросив на кровать, я больше не могла сдерживаться, и мужчину оглушило магической волной. До самого утра он пробыл без сознания, а я сидела рядом с ним и тихо плакала от пережитого разочарования, страха и сожаления. Когда принц проснулся, долго просил у меня прощения и с тех пор больше никогда не искал со мной встречи в нетрезвом состоянии. А на все праздники я запиралась в своих комнатах, или уезжала к родителям, чтобы по окончании празднеств, слушать о любовных свершениях старшего принца.
– Можно последний вопрос? – вдруг услышала я, пребывая в своих мыслях и, растерянно моргнув, кивнула.
– За столько лет ты так и не смогла излечиться от своего страха прикосновений. Но хотела ли ты того?
Глава 12
Благо, отвечать не пришлось, так как после короткого стука в дверь, в гостиную вошел Дорин с обычным непроницаемым лицом. Прошел на середину комнаты, остановился и привычно сложил руки за спиной.
– Издеваешься? – возмутилась императрица, ожидая рассказа не меньше моего. – Говори уже!
Дорин встретился со мной взглядом, еле заметно поджал губы и сухо произнес:
– Подпольная торговля людьми не прекращалась с самого подписания мирового договора.
– Но… – начала я и запнулась, не зная, как подобрать слова. – Но это не возможно! Маркус очень тщательно следил за тем, чтобы на территории королевства выслеживались и карались все торговцы людьми. Он упорно и безжалостно искоренял работорговлю! Я сама видела отчеты! – не заметила, как стала нервно повышать голос. Дорин, запнулся, а после с сожалением вздохнул и сказал:
– Мои сожаления, София, но, по всей видимости, Маркус истреблял не работорговлю в своем королевстве, а убирал конкурентов, – произнес Дорин то, отчего у меня перехватило дыхание, и еще несколько секунд я была вынуждена осмысливать сказанное. – Виконт де Пасар признался, что действовал по указу Его Величества короля Салары – Маркуса Бесстрашного. Лорд Пасар должен был следить за поставками.
– Этого не может быть… – пораженно прошептала я. – Не может! Маркус жизнь положил на борьбу с вампирами! Он не мог взять и так просто продавать людей, как скотину! Да как это вообще возможно?
– По словам виконта, война сильно ослабила человеческое королевство. Вы разорены. Маркус тщательно скрывал свое бедственное положение и пытался в максимально короткие сроки исправить положение.
– Торгуя людьми? С вампирами? – взорвалась я, все еще не в силах поверить.
– Цена одного человека на черном рынке сейчас очень высока, в связи с запретом питомников, – заметила Стефэния, коротко посмотрев на меня.
– Это может объяснять все? – прошипела я, чувствуя ком в горле, а так же забившийся в висках пульс. – В любом случае, это не могло долго оставаться незамеченным!
– Именно поэтому король решил жертвовать людьми, которые и так были в Сумрачном царстве. Исчезновения из королевства в таких количествах могло бы стать подозрительным, – коротко и сухо произнес Дорин. – Для этого и отправили очередную посольскую миссию, где главным должен быть виконт. Он и обязан был следить за стабильными продажами.
– Но как же я?.. – спросила я в отчаянии и замолчала на половине фразы.
– Вы с самого начала знали, что вас отправили на убой, леди Лорак, – со скрываемым сожалением напомнил Дорин. – Расчет был не отправить вас подальше, для свадьбы принца. Вы представляли серьезную угрозу для планов Маркуса и могли причинить серьезные проблемы, с вашим-то влиянием на старшего принца. На случай, если вас оставят в живых в качестве посла, Маркус предусмотрел и вариант намеренного убийства. У виконта был приказ убить вас, подстроив все как несчастный случай в течении первого месяца, пока вы не успели хоть что-то заподозрить.
– Хотите сказать, что, то нападение вампиров организовал Гилмер? – холодно поинтересовалась я, смотря исключительно в лицо Дорина. В глубине его зрачка заметила одобрение, а затем он покачал головой.
– Боюсь, виконту ничего об этом не было известно. Более того, он клялся, что не хотел вашей смерти, потому всячески убеждал короля, что и вы остаетесь в неведении о торговле, так как именно он занимался всей работой, по переправке. А так же составлял общие отчеты, меняя ваши. Таким образом, половина людей из партий отсеивалась еще на границах, о чем вам не могло стать известно, ведь даже поинтересуйтесь вы отчетами о доставке, увидели бы подтверждение, что прибыли все по списку.
– Это какая-то ошибка, – упрямо затрясла я головой. – Маркус не мог пойти на это!
– Полагаю, он выбрал меньшее зло, – произнесла Стефа, чем привлекла мое внимание.
– «Меньшее»? Меньшее??? Торгуя людьми?
– Эти люди всю жизнь пробыли рабами. Большинство даже родились уже на рабских фермах на территории Сумрачного царства. Почти каждый из этих людей не знает, что существует другая жизнь, Софи, – с напором произнесла императрица. – Я не оправдываю твоего короля, но он решил пожертвовать тем, чего, по сути, никогда прежде и не имел. Это не его подданные и ему плевать на их жизни. Он рассуждал со стороны выгоды, а не человечности…
Встала со своего места и прошлась по комнате, стараясь дышать глубоко и свободно. Смог бы Маркус пойти на такую подлость? Ведь он обрекал на мучения всех тех, за кого, по его словам, так боролся. Меньшее зло? Быть может… Но почему мне так сложно принять очередное подтверждение того, что люди могут быть более омерзительны и бесчеловечны, чем те же вампиры, которые просто действуют по законам своей природы?
Подошла к окну, положила на каменный подоконник ладони и сжала кулаки что было силы, чтобы сохранять видимое спокойствие:
– Я хочу побыть одна, – твердо произнесла я, недовольно дернув щекой от того, что голос дрогнул. – Оставьте меня, пожалуйста, одну, – попросила я, ощущая, как сдерживаться становилось все сложнее и сложнее.
– Софи… – услышала я голос императрицы.
– Дайте мне побыть одной! – выкрикнула я и в бешенстве обернулась, но комната уже осталась пуста. Остались только я и моя ослепляющая ярость. Звуки вновь перестали звучать, кроме странного звона в ушах…
***
Кажется, я успела разрушить две комнаты в приступе ярости, разбивая все и вся, невзирая даже на вес предмета, прежде чем до затуманенного бешенством мозга стали доносится посторонние звуки. Кто-то звал меня, просил остановиться, убеждая, что я могу покалечится, но я только бесновалась с удвоенной силой. Видимо, мое игнорирование и порча чужого имущества не оставила неизвестного добродетеля равнодушным, и я ощутила, как кто-то попытался схватить меня за руку. Ловко увернулась, с силой оттолкнув смельчака, и продолжила свое дело. Но уже в следующую секунду меня резко дернули, заставив обернуться, а после мое лицо обожгла хлесткая пощечина, от силы которой я отлетела в сторону, не устояв на ногах.
В глазах на секунду потемнело, а левая сторона лица онемела. Пришлось тряхнуть головой, чтобы прояснить взгляд, но вместе с возможностью видеть ко мне вернулось и осознание реальности. Звуки, запахи стали возвращаться ко мне, а я изумленно огляделась, находясь в комнате переживший настоящий погром.
– Успокоилась? – процедили надо мной. Подняла голову, заметив рядом злую Стефэнию, которая нагнулась и рывком подняла меня за локоть. – Посмотри, что ты натворила! – потребовала она, но мой заторможенный мозг неправильно воспринял ее просьбу, и я вновь осмотрела помещение. – Сюда смотри! – прорычала она, тряхнув моими руками, крепко сжатыми ею. Мои ладони были сплошь покрыты ссадинами, синяками и порезами, которые я рассматривала равнодушным, немного озадаченным взглядом, так как боли не ощущала. – Чего ты собиралась добиться этой истерикой? – шипела она в бешенстве, тряхнув меня за плечи. – Думаешь, это может помочь людям, или таким образом сможешь отомстить Маркусу? Серьезно? Соберись! Сейчас не время для истерик! Действовать нужно быстро…
Договорить я ей не дала. От напоминания о предательстве Маркуса снова стал нарастать звон и мне срочно требовался какой-то отвлекающий фактор, достаточно мощный, чтобы оттеснить ярость на задний план. Не придумала на тот момент ничего лучше, как привстать на цыпочки и прижаться ртом к искривленным в злости губам императрицы. Вполне возможно, я после поплачусь за свою наглость, но хоть желание все рушить немного уйму.
Стефэния замерла на мгновение, и ее хватка на моих плечах немного ослабла. Но уже через пару секунд она положила ладони на мое лицо, и ответила на мой поцелуй, слизывая выступившую кровь из моей разбитой губы. Сама не заметила, как способ отвлечься, неожиданно увлек меня своими ощущениями тяжелого дыхания на моем лице, мягких губ и ловкого языка. Одна ладонь вампирши перекочевала на мой затылок, зарывшись пальцами в кудри, пока вторая гладила мое горло и щеку, притягивая мое лицо ближе к своему. Поддавшись порыву, осторожно положила ладони на тонкую талию девушки, и шагнула ближе, сокращая между нами расстояние.
Поцелуй кружил голову своей неторопливостью и нежностью, а застарелые запреты перестали иметь для меня значение, как и то, что сейчас мои губы с явным удовольствием целует женщина. Я коротко вздрагивала от новых ощущений, которые распространялись по моей коже мурашками удовольствия, концентрируясь внизу живота. Я держала глаза закрытыми, боясь, что глупый разум взбунтуется, приведя тридцать три причины, почему происходящее неправильно.
Неожиданно Стефэния отстранилась. Приоткрыв глаза, заметила, как она вглядывается в мое лицо потемневшим взглядом, но когда не увидела в нем протеста, впилась в мои губы с удвоенной силой. На секунду мое дыхание перехватило, а в следующее я уже падала на развороченную мною постель. Не успела опомнится, как рядом легла Стефэния, выбивая очередным поцелуем мой здравый смысл, заставив зажмурится от удовольствия и невольно цепляться за девушку, чтобы не потерять единственный ориентир в круговороте ощущений.
Послышался короткий треск, и моей кожи на ключицах коснулся прохладный воздух, заставив меня вздрогнуть и напрячься. Но уже в следующее мгновение, мне подарили глубокий, успокаивающий поцелуй, а тонкие, нежные пальцы спустились по голой коже на горле, обвели невесомыми прикосновениями ключицы и прошлись по краю нижней сорочки.
И все же момент был упущен. Злобный разум стал пробиваться сквозь звуки тяжелого дыхания и бешенного пульса, бьющегося в ушах, навевая убежденность, что я совершаю большую ошибку, о которой непременно пожалею. И как бы я не пыталась игнорировать навязчивый внутренний голос, в безуспешных попытках забыться в умелых руках вампирши, не смогла пересилить себя, стоило длинным пальцам скользнуть под мой подол и пройтись по голени, выше, медленно и нежно подбираясь к месту предательского желания.
– Нет, хватит, – попросила я, стараясь пробиться сквозь настойчивые поцелуи. – Стефа, прошу, прекрати! – всхлипнула, чувствуя уже знакомое чувство паники и беспомощности, и попыталась оттолкнуть девушку, но легче было сдвинуть стену.
– Тише-тише, прелесть моя, тебе понравится, не противься, – быстрым шепотом заверяла меня Стефэния, продолжая целовать мои губы, пока ее пальцы подбирались к сокровенному, минуя кромку чулок.
– Я не хочу! – вскрикнула я в панике, лихорадочно перебирая ногами, стараясь сжать бедра. – Не нужно, пожалуйста, хватит! – заплакала я, отвернув голову, но ее насильно повернули обратно, заглушая мои рыдания жадными поцелуями.
– Тише, милая, все хорошо… – уверяла меня Стефэния, заглядывая мне в глаза практически черным, пьяным взглядом. – Я сделаю так, что тебе будет хорошо, просто доверься мне…
Но меня уже захлестнули паника и отчаяние, и никакие доводы на меня не действовали. Билась лишь одна страшная и суматошная мысль: «Только не снова!». А все остальное казалось не важным. Единственно ценной казалась потребность прекратить это. Но, неожиданно силы меня оставили и единственное, на что я осталась способной, это безуспешно молить остановиться, плакать и кусать и без того искусанные губы, понимая то, что не смогу пережить это снова.
– Пожалуйста… – тихо рыдала я. – Хватит… пожалуйста…
Когда я уже обреченно поняла, что мне не избежать того, что последует, раздался рык, порыв ветра, а я смогла вздохнуть, более не ощущая давления чужого тела. Резко поднялась и глазами, полными слез увидела, как Алукард с ярко алеющими глазами на лице полного ярости, сжимает горло Стефэнии, прижав ее к стене. Вампирша оскалилась на мужа, зашипела и ударила мужчину ногой в корпус, отчего он пошатнулся, но не отступил, лишь сильнее сжав горло жены.
– Отпусти меня! – яростно прошипела Стефэния, царапая отросшими когтями руку Алукарда.
– Почему я должен тебя отпустить? – зло прорычал он. – Ведь ты не собиралась этого делать, когда она просила тебя остановиться.
На последней фразе Алукарда, вампирша прекратила шипеть, замерев, а затем более трезвым взглядом посмотрела за плечо мужа прямо в мое заплаканное лицо, пока я судорожно отползала к изголовью постели, сжимая разодранное платье на груди.
– Софи… – сорвалось с ее губ, а в глазах появилось сожаление. Она перестала сопротивляться или пытаться вырваться, продолжая смотреть в мое лицо, следя за каждой слезинкой, что безостановочно стекали по моему лицу.
Алукард критично окинул ее взглядом, а я заметила, как его глаза перестают пылать в полумраке. Он отпустил девушку, но стоило ей сделать шаг в мою сторону, преградил ей дорогу, так как я дернулась, затравленно всхлипнув в испуге и прижав колени к подбородку. Девушка, заметив это, виновато нахмурилась и с сожалением посмотрела на меня. Поджала губы, но так ничего и не произнесла.
– Будет лучше, если ты уйдешь, Стефа, – тихо, но требовательно произнес Алукард. Девушка вздрогнула от его требования, но согласно кивнула. Бросив на меня последний взгляд, она молча растворилась в воздухе, оставляя меня наедине с мрачным мужчиной, что с сомнением смотрел на сжавшуюся меня.
Император неторопливо повернулся ко мне и, выставив руки вперед, стал медленно приближаться, отчего мои глаза расширились в ужасе еще больше, а я тихо заскулила.
– София, услышь меня, – медленно произнес он. – Я тебя не трону, но должен проверить на повреждения. Я чувствую запах крови, это может быть опасно.
Судорожно затрясла головой, отчего и без того растрепанная прическа окончательно разрушилась, закрывая мое лицо волосами. Мужчина досадливо поморщился, тяжело вздохнул, а затем сделал еще два шага, приближаясь к постели вплотную. Но когда я подумала, что кошмар начинается заново, он опустился на колени перед постелью и замер.
– Я не обижу тебя, Соня, – произнес он, а мое детское имя вновь ударило по нервам, заставив замереть и более внимательно посмотреть на мужчину. – Веришь мне? – посмотрел он мне в лицо блеклыми глазами, а я неожиданно для себя кивнула, заворожено всматриваясь в бледно-серые радужки, которые молча обещали защиту. – Ответишь, что тут произошло?
Приоткрыла рот, но из горла так ничего и не раздалось, из-за вставшего кома. Потому виновато покачала головой и поджала губы, напряженно вглядываясь в лицо своего неожиданного заступника.
– Ты ранена? Стефа сделала тебе больно? – в ответ лишь отрицательно качнула головой. – Почему я чувствую запах твоей крови? – очередной вопрос, а я медленно и нерешительно подняла израненные ладони, которые, к моему удивлению, уже имели следы частичной регенерации и более не кровоточили. – Как это произошло? – с неудовольствием разглядывая мои конечности, спросил Алукард. Почувствовала, как лицо потеплело от стыда, и молча обвела взглядом комнату, где из целой мебели осталась лишь постель, и то, только потому, что она единственная, что не поддалась мне в бешенстве из-за своей массивности. Зато я неплохо оторвалась на постельном белье, подушках и матрасе. – Все это сделала ты? – нахмурился мужчина, а я, виновато пряча глаза, кивнула. – На тебя так повлияла новость о Маркусе? – тихо спросил мужчина, а в его голосе сквозило сожаление.
Я помолчала, замерев на некоторое время, чувствуя, как вместо ярости душу наполняет сожаление и обида.
– Я ему верила, – тихо прошептала я, обнимая себя за колени. – Я ему никогда не нравилась, терпела постоянное унижения, пренебрежение и упреки с его стороны. Но терпела. Потому что верила в то, что он действительно тот, за кого себя выдавал – борец со злом и заступник таких, как я. Какой я была. Я верила ему и служила безукоризненно, выполняя все его приказы, веря в то, что все было направлено на защиту людей. Но жестоко ошиблась. Оказалось, для этой защиты, он не побрезговал расплачиваться другими людьми…
– Он – правитель, Соня, – произнес Алукард, а я дернулась, то ли от его обращения, то ли от заявления относительно короля Салары. – Правителям приходится чем-то жертвовать. Я не оправдываю его как человека. И мне, естественно, не нравятся его методы обогащения, но я, как правитель, готов его понять.
– Тоже будете рассказывать мне про меньшее зло? – с брезгливостью скривилась я.
– Нет, не стану. Потому что, когда ты остынешь, поймешь все сама. Ты умная, и я в тебя верю.
– Предлагаете все забыть? Просто смириться? – сокрушенно вздохнула я, пристально вглядываясь в бледное лицо.
– Тебе ничего другого не остается. Ты не в силах повлиять на это… – мужчина с сомнением посмотрел на меня, понял, что развивать тему я не стану, и спросил: – Что произошло между тобой со Стефой?
– Это… это моя вина, – произнесла я и поджала губу, заметив, как мужчина нахмурился.
– Поясни.
– Мной завладела ярость. Я не могла остановиться. Стефэния попыталась помешать мне калечится и дальше, а я… я хотела отвлечься, – с горечью в голосе призналась я. – Это я поцеловала ее, но когда пришло успокоение, пожалела и попыталась все прекратить, пока не зашло слишком далеко. Но не смогла.
– Это странно, так как никогда прежде она не опускалась до принуждения… – пробормотал Алукард, а после с подозрением посмотрел на меня – Твою кровь она попробовала, правильно?
– Кажется, да, – пожала я плечами безразлично и дотронулась до опухших губ пальцами, понимая, что они прокушены в нескольких местах.
– Теперь понятно, – тяжело вздохнул он и кивнул. После посмотрел на меня и произнес: – Было опрометчиво позволять вампиру попробовать твою кровь, Соня, – посмотрели на меня, как на неразумное дитя. – Я уже говорил прежде, что твоя кровь похожа на дурман, – произнес он, а я вздрогнула от осознания своей глупости. – Не держи на нее зла. Вероятно, Стефа просто не отдавала себе отчета в действиях, без возможности остановиться.
– Мне…– произнесла и запнулась. – Мне жаль. Я знаю, что вина только моя.
– Не кори себя. Знаю по опыту, ничем хорошим это не заканчивается, – зло усмехнулся он и отвернулся. – Похоже, ночевать тебе придется в другом месте. Быстро тут никто не наведет порядок, – заметил он, чем поверг меня в очередную пучину стыда и вины.
– Простите. Я не имела права портить чужие вещи…
– Оставь это для кого-нибудь, кому твои надуманные сожаления интересны, – криво усмехнулся он. – Если хочешь, могу отдать приказ, и сегодня переночуешь одна в своих прежних комнатах.
– Одна? – уточнила я.
– Одна, если не считать усиленной охраны за дверью в коридоре, – мягко улыбнулся вампир. Еще совсем недавно я бы посчитала такой вариант самым приемлемым, но сегодня, видимо, день глупостей и открытий, потому что я неожиданно для себя произнесла:
– Я не хочу одна. Побудьте со мной… пожалуйста…
***
– Я не уверена, что мы поступаем правильно, – заметила я смущенно, нервно оглядываясь, и обнимая себя за плечи, пока император вел меня в свое крыло замка, где были его личные покои. Помимо того, что меня смущало само место ночевки, так по всеобщим данным, эти покои Алукард делил со своей фавориткой. Не уверена, что она мне обрадуется, но еще больше мне не хочется слышать их через стенку.
– Я выполняю твою просьбу, – напомнил Алукард, почти не оборачиваясь. – Как ты и просила, я согласился охранять тебя сегодня. Потому не вижу ничего странного, если мы проведем время в комфорте, нежели в разрушенных комнатах.
– Да, конечно, – стушевалась я. – Просто я не уверена, что мне стоит появляться в ваших покоях. Я не хочу стать проблемой.
– Полагаю, ты опоздала с этим. Как минимум на несколько месяцев. Максимум – десять лет, – несколько странно отозвался вампир, а после затормозил у двустворчатых широких дверей с караулом.
Без колебаний Алукард открыл дверь, но входить не торопился. Вместо этого, придержал ее и посмотрел на меня, словно проверяя, решусь я или нет. Поджала губы, быстро прошла через дверь и оказалась в шикарно обставленных покоях, преимущественно темных и красных цветов, без излишек.
– Разочарована? – поинтересовался Алукард, совсем близко от меня. – Полагаю, ты не так представляла себе логово монстра, я прав? – посмотрели на меня с иронией.
– Не так, – не стала я скрывать и вновь с интересом оглянулась.
Пока я осматривалась, немного отвлеклась, потому вздрогнула, когда межкомнатная дверь распахнулась, и в гостиную вошла полуобнаженная, прекрасная, высокая, рыжеволосая вампирша, с фарфоровой кожей, ярко-красными глазами, и копной жгуче рыжей шевелюры, доставшейся ей от матери. В комнату входила она с улыбкой, плавной, соблазнительной походкой и зовущим взглядом. Но когда за спиной Алукарда заметила меня, споткнулась и замерла на месте, а глаза ее стали яростно мерцать.
– Как это понимать? – прошипела она, ткнув в меня пальцем и даже не подумав поздороваться. В таком случае, я посчитала и мою вежливость неуместной. Как и необходимость хоть что-то объяснять. Зато приняла за благо сделать шаг ближе к Алукарду, полагая, что так безопаснее, на случай, если ревнивица предпримет попытку меня устранить.
– Я полагал, мы уже все решили и пришли к компромиссу. Тебя не должно было быть здесь, – заметил Алукард спокойно, но в его словах сквозило недовольство. Глаза Андреа лишь яростнее сузились.
– К компромиссу?! – гневно выкрикнула она. – Ты это так называешь? После стольких лет, ты посмел пренебречь мной, ради никчемной человечки?
– Андреа, тебе лучше замолчать, – предупреждающе произнес мужчина, но девушку уже понесло.
– Я еще не договорила! Я отдала тебе лучшие годы! Я мирилась, когда ты находил новые интрижки на стороне. Я готова была даже потерпеть твое извращенное увлечение этой человеческой шлюхой, но ты перешел все границы, когда отказался от меня.
– Андреа, – вновь попытался мужчина достучаться до ее разума, но девушка явно этого не замечала.
– Ты думаешь, я действительно поверю в то, что эта девка ни причем? Что это не из-за нее, ты решил отказаться от меня, после стольких лет?! Не успела я съехать, как ты притащил ее в нашу спальню! Ты никогда не позволял себе так оскорблять меня! Опомнись! Посмотри же на нее!!! Она только корм. Она годится лишь для питания, и то, сомнительного. Трахни ее уже, наконец, и дело с концом! Не знаю, чем она тебя взяла, но поимей ее, и вернем все, как прежде. Я согласна простить тебе твое помутнение…
Договорить она не успела, так как перед ней материализовался Алукард, и сжал горло рыжей, приподняв ее над полом, отчего девушка в ужасе и непонимании расширила глаза и захрипела.
– Видимо, ты неправильно поняла меня, Андреа. Ты решила, словно имеешь право голоса, и в этом моя вина. Я позволял тебе слишком много свободы, вот ты и перестала помнить о том, где твое место. На этот раз я тебя прощу, но если услышу подобные слова вновь, мало тебе не покажется, – тихо и спокойно произнес мужчина, задумчиво разглядывая искривленное лицо рыжей, которая судорожно пыталась сделать хотя бы вздох, или разжать пальцы бывшего любовника, но тщетно. Мужчина ослабил хватку, а тело вампирши упало к его ногам. Раздался сильный кашель и свистящий, прерывистый вздох. – Я не желаю более видеть тебя даже близко к моему крылу. Надеюсь, в этот раз я объяснил понятно, – жестоко произнес Алукард, смотря себе под ноги, где все еще пыталась отдышаться девушка. Я шагнула чуть в сторону, и заметила на красивом лице горькие слезы обиды и разочарования, но стоило мужчине отвернуться, как появилась и боль. На секунду мне стало ее жаль. По всей видимости, девушка его действительно любит. Но лишь на секунду. После ярко красные глаза посмотрели на меня, и я заметила в них такую ненависть и злость, что невольно поежилась. – Андреа, – раздался голос, от которого мы обе вздрогнули. – Уходи немедленно.
Девушка, бросила на меня последний взгляд и растворилась в воздухе, а по стене, рядом с дверью пошла трещина.
– Прости за этот неприятный эпизод, – произнес Алукард, вновь обратив на меня свое внимание. – Я полагал, что она окажется умнее.
– Может, зря вы с ней так жестко?
– Ты заступаешься за нее? После того, что услышала? – нахмурился мужчина.
– Она ревнует. Это была нормальная реакция на появление соперницы, за которую она меня приняла. Не нужно было ссорится из-за меня.
– А кто сказал, что из-за тебя? – склонил он голову к плечу и посмотрел на меня с интересом. Я промолчала, так как не нашлась с ответом. – Дело далеко не в тебе, Соня. Дело в ее ожиданиях, которые я не собирался оправдывать. Она считала себя равной мне, возомнила себя моей супругой, наравне со Стефой, но на деле не имела никаких прав. Я не вмешивался, пока ее амбиции не мешали. Я вообще не люблю вмешиваться в женские разборки. Стефе Андреа дискомфорта не доставляла, а меня же она устраивала как любовница, потому я позволял ей некоторые вольности. Зря, как оказалось. Глупышка решила, что имеет на меня воздействие. Потому сильно удивилась, стоило ей указать на ее место. В память о нашей… дружбе, я старался выражаться мягко и вежливо, но снова был понят неправильно.
– Вы решили расстаться с ней? – удивилась я. – Почему?
– Стала слишком навязчивой, – отмахнулся мужчина. – Но давай поговорим о другом. Присядешь? – предложил он, вежливо указав на кресло рядом с горящим камином. Нерешительно переступила с ноги на ногу, все еще ощущая неловкость после сцены, но все же подошла и села в предложенное кресло. Мужчина сел напротив и задумчиво посмотрел в огонь. Я последовала его примеру, так как разговаривать было не о чем. Какое-то время мы молчали, а я стала понемногу засыпать, пригревшись на месте у огня.
– Меня с самого начала моего здесь проживания удивляло наличие каминов в комнатах. Я считала, что вампиры – хладнокровные существа, – видимо расслабившись слишком сильно и растеряв бдительность, заговорила я тихо.
– Так и есть. В основном, вампирам просто нравится комфорт и уют, который создает открытый огонь. В большинстве случаев, вампирам не нужно тепло, которое может подарить камин, но нас успокаивает игра пламени.
– Вы сказали «в большинстве случаев». Бывает иначе?
– Бывает, – нехотя кивнул мужчина. – Например, для таких, как я. Отказ от крови напрямую из источника, сильно сказывается. Есть и плюсы, и минусы. Потребность в тепле, как и у других рас – одно из изменений.
– Правда? – сонно улыбнулась я.
– Если бы я мог тебя коснуться, ты ощутила бы, что я, в отличие от других вампиров, теплый. Почти такой же, как и ты.
– Так… – начала я и запнулась. – Стефэния…
– Верно. Она тоже стала меняться. Годы лишения сказались и на ней.
– А какие еще изменения? Вы говорили и о плюсах.
– А теплокровность ты плюсом не считаешь? – усмехнулся мужчина, хитро посмотрев на меня.
– Только не в царстве мрака и ледяных ветров, – тихо хохотнула я. Мужчина улыбнулся и кивнул, признавая мою правоту.
– Хорошо. Из плюсов первое и основное – переносимость солнца.
Я встрепенулась и уже более внимательно посмотрела на мужчину.
– Вы серьезно?
– Вполне, – снисходительно улыбнулся Алукард. – Я могу находится под вашим светилом почти без потерь в навыках, – признался он, а я шокировано замолчала, не зная, как отнестись к этой новости. – Я тебя испугал?
– Не знаю, просто… не ожидала, наверное. Солнце – это одно из основных механизмов человеческой защиты от вампиров уже много веков. И вдруг узнать, что оно перестало работать…
– Не забывай, что для этого требуется. Как только вампир прекратит свою диету, все вернется к естественному процессу.
Я кивнула, а после, посмотрев на огонь, обняла себя за плечи и спросила:
– Что теперь будет? Что вы станете делать со знанием того, что Маркус торгует людьми?
– Ничего, полагаю. Если переживаешь относительно своей судьбы, ты по-прежнему остаешься послом, пока твой король не пришлет опровержение. А Маркус это будет, или кто-либо другой, мне все равно. Война не должна возобновиться. Это понимают и люди. Со своей стороны я продолжу поддерживать иллюзию стабильности. Но что будет происходить в человеческом королевстве, если это не угрожает моим интересам, мне все равно.
– Что будет с Гилмером?
– Он согласился сотрудничать, потому убить я его не могу. Но и отпустить просто так, тоже. Он должен понести наказание.
– И какое же? – заинтересовалась я, по-прежнему смотря в огонь, но видя лица тех детей.
– А у тебя есть предложения? – заметила я краем глаза, как вскинул мужчина светлую бровь.
– Есть, – кивнула я, но на этом ограничилась.
– Не хочешь говорить? Почему?
– Думаю, насколько справедливо будет мое желание, и не руководствуюсь ли я мнением своей кровожадной душонки, – тоскливо заметила я. – Я не хочу быть жестокой.
– Знаешь, Соня, я прожил много лет. Поверь, за эти годы я насмотрелся жестокости вдоволь. Вот только одна страшила даже меня, другая придавала мне сил, – спокойно произнес мужчина, как бы, между прочим, что заинтересовало меня, заставив прислушаться. – Это навело меня на мысль, что жестокость, как многое другое, имеет грани. Есть жестокость ищущая только кровь. Она приносит лишь извращенное удовольствие от вида страданий другого существа. Эта жестокость болезненная, подобна наркотику. Она разрушает разум и душу. Есть жестокость необходимая, которая служит для поддержания власти. Ее применяют редко, с умом, порой, через силу. Но она необходима, чтобы отстаивать свое право более сильного, и избежать лишних жертв, обходясь минимумом. Ее можно назвать «меньшим злом». А есть жестокость справедливая, – твердо произнес он. – В таком случае это лишь возмездие. Оно тоже имеет границы. Допустим, я мог бы наказывать смертью воров, но это будет злоупотреблением. Я мог бы отрубать руки убийцам и изменникам, но это слишком снисходительно. Потому, я считаю, что каждому проступку должно быть аналогично жестокое наказание, – закончил он с блуждающей улыбкой на бледном лице. – Жестоким быть не страшно, Соня. Порой, это необходимо для выживания и преследования справедливости. Ты можешь рассказать мне о своем желании. Я не стану тебя осуждать.
– Но как найти эту грань?
– Основываясь на свои собственные чувства и нормы морали. Я верю, что ты не опустишься до банальной кровожадности и необоснованной жестокости, – произнес Алукард, а после спросил: – Ты хочешь его смерти?
– Нет, – покачала я головой. – Смерти я не хочу. Я хочу, чтобы он испытал на себе все, на что обрек тех людей, – призналась я, тщательно контролируя, чтобы рычание не прорывалось сквозь зубы.
– Предлагаешь сделать его рабом?
– Я говорила, что это слишком жестоко.
– Я так не думаю, – произнес мужчина. – Мне нравится. Достойная плата за все его действия.
– Правда? – спросила я с надеждой.
– Правда, – улыбнулся мужчина. – Это все твои желания? Уже довольно поздно.
– Нет, – призналась я и смущенно отвернулась.
– Я слушаю, – внимательно посмотрел на меня мужчина.
– Хочу, наконец, исцелиться от своей болезни, – скороговоркой произнесла я и посмотрела на вампира с дикой смесью смущения и надежды. – Мне… мне кажется, если попытаться начать с того, с кого все началось…
– Хочешь коснуться меня? – быстро спросил мужчина, посмотрев на меня с сомнением, когда я так и не смогла закончить свою мысль, сбившись под его взглядом.
Ответить не смогла, потому лишь коротко кивнула и опустила взгляд. Послышался шорох одежды, и через несколько секунд рядом со мной на корточки опустился мужчина, заглянув мне в глаза. Молча, он поднял ладонь вверх, предлагая взять его за руку, и замер неподвижно. Дыхание на секунду сбилось, а я недоверчиво посмотрела на вампира. Но Алукард лишь спокойно ждал, даже не думая торопить. Сглотнула и подняла свою ладонь, нервно отметив, как дрожат пальцы. Очень медленно я стала подносить свою руку к большой ладони с длинными, красивыми пальцами, а в ушах вновь забился пульс. Казалось, время остановилось, но когда до соприкосновения оставалось лишь несколько сантиметров, в воспоминания ворвались старые образы и мои чувства, которые преследовали меня по ночам не реже, чем красные глаза вампира, с которого все и началось.
Отдернула ладонь и прижала ее к груди. На вампира смотреть не хотела, так как от злости, смущения и стыда за свою трусость на глаза навернулись слезы, которые демонстрировать мне отнюдь не хотелось. Мужчина вздохнул, поднялся и тихо произнес, словно желал успокоить:
– Когда-нибудь попробуем еще раз. Сегодня неподходящее время. Ложись спать, Соня, нам всем нужно отдохнуть. Я постерегу твой сон.
А после просто скрылся за дверями, из которых появилась Андреа. Видимо – спальня. Мне же осталось пойти к другой двери, за которой я обнаружила гостевую комнату с, вполне себе, приемлемой постелью. А еще порадовалась, что мужчина не решил предложить мне свою спальню, так как почему-то поняла, что спать на кровати, которую он делил с этой рыжей, я не хочу.
Глава 13
Я шла по коридору, зарывшись в бумаги, а Дорин меня сопровождал. День был долгим и утомительным, но продуктивным. Провозившись половину дня в библиотеке, а вторую в канцелярии Дорина, мы нашли много интересного. Работать в паре с этим вампиром было одно удовольствие.
Несмотря на мое желание поработать еще, Дорин деликатно напомнил, что император запретил нарушать режим и работать круглосуточно. Я устыдилась и сдалась без боя, пойдя на компромисс, и взяв некоторые документы с собой, желая просмотреть их еще раз перед сном.
Наверное, поэтому я в последний момент заметила движение, и чудом избежала соприкосновения с появившимся препятствием на пути, в лице знакомой рыжеволосой и очень злой вампирши. Еще больше я была удивлена, что разговаривала она с Кристианом.
Увидев меня, она тут же потеряла всякий интерес к своему собеседнику и переключилась исключительно на меня, а я поняла, что сцены не избежать. Так и оказалось: девушка выступила вперед, преграждая дорогу с явным намерением высказаться. Но вперед вышел Дорин и спокойным голосом попросил:
– Миледи, вы мешаете нам пройти. Нижайше прошу уступить дорогу.
Сказано это было безукоризненно вежливо, как и подобает обращаться к высшей аристократке, вот только Дорин явно не собирался скрывать предупреждения в своем голосе. Но, как я уже могла убедиться, девушка была довольно вспыльчивой и вовремя отступить не умела. А потому:
– Закрой рот, Дорин. Знай свое место, ты мне не указ! – прошипела Андреа, не замечая, как зло сузились голубые глаза мужчины. Мы с Кристианом переглянулись, но понять что-либо я не успела, так как вампирша вновь заговорила: – Тебя-то тварь, я и искала, – зловеще протянула леди Эминеску, смотря на меня, по-прежнему стоящую за спиной Дорина.
– Не скажу, что приятно удивлена, – заметила я, почувствовав мрачное удовлетворение, от того, как девушка яростно дернулась.
– Да как ты смеешь?! Я мирилась с тем, что Алукард решился поиграть со зверушкой, но я не потерплю, если ты станешь мне грубить.
– Тогда нам лучше разойтись, пока мы обе не разочаровались сильнее, – искренне предложила я, и была не удивлена, когда вампирша сделала все наоборот.
– Ты ничтожество! Ты даже представление не имеешь, у кого на пути встала.
– Ну, почему же? – не согласилась я и опустила взгляд на документы, что были у меня в руках. – Я имею достаточно четкое представление. У меня тут страниц тридцать подробного досье на ваш род, леди Андреа. А еще несколько доказательств того, что последние несколько месяцев ваш отец часто общался с предателями Луческу.
– Ты мне что, угрожаешь?! – взвилась рыжая, делая шаг в мою сторону. Дорин вновь остановил девушку и произнес:
– Его Величеству не понравится то, что здесь происходит, – предупредил он, стараясь образумить девушку.
– Да плевать я хотела! – прорычала девушка, угрожающе сверкая алыми глазами. Неожиданно для себя отметила, что ее глаза намного ярче, чем у Стефэнии. На самом деле, цвет радужки императрицы уже больше походил на красноватый коричневый оттенок, что явно говорило в пользу ее диеты. Но я отвлеклась: – Алукард все равно будет моим! Ему нужна поддержка моего рода, он не может отказаться от меня, потому вскоре мы будем вместе. Пусть поимеет эту шваль хорошенько, но скоро я буду смеяться, когда Алукард наиграется, образумиться и вернется ко мне. И тогда выполнит все, что я потребую. И первым моим желанием станет отдать эту зарвавшуюся шлюху Стефки на потеху всей аристократии. И никто… никто не посмеет мне возразить.
– Вы забываетесь, миледи, - вкрадчиво заметил Дорин, что напрягся вместе со мной. – Вы уже потеряли статус официальной фаворитки…
– Дорин, – позвала я спокойно, выходя вперед. – Я хочу дослушать, – улыбнулась я, смотря в надменное, идеальное лицо девушки.
– Не думаю, что это хорошая идея, – заметил он мне в ответ.
– Я настаиваю, – посмотрела я твердо, чувствуя какой-то странный азарт.
– Каким же ничтожеством ты стал, Дорин. Служил Алукарду, а после стал нянькой его взбалмошной жены извращенки. Теперь еще прислуживаешь тупой, никчемной человечке, не стоящей и ногтя на моем мизинце. Человеческое отродье, годное лишь для того, чтобы ее имели до поросячего визга. Уверена, тебе, мразь, понравится, когда я пущу тебя по кругу. И тебя будут иметь до тех пор, пока ты не сдохнешь, – процедила она, смотря на меня с мрачным обещанием.
– Полагаю, я откажусь от вашего сомнительного увеселения. Я уважаю, ваши увлечения, но повторять ваши подвиги не смогу. Я более консервативна в своих предпочтениях, и больше одного любовника за раз точно не осилю. Оставьте пальму первенства за собой, я не претендую, – послала я ей вежливую улыбку, заметив, как перекосило лицо вампирши.
– Я убью тебя, шваль! Мне потребуется лишь секунда, чтобы избавится от такого ничтожества. Ты даже пикнуть не успеешь… – заорала она, но мое терпение уже закончилось. Ослепленная злостью и яростью, девушка не успела даже среагировать, как в нескольких сантиметрах от ее лица замер огненный сгусток, сорвавшийся с моих пальцев. Она дернулась, но я предупредила:
– Я бы не делала резких движений, – заметила я, с удовольствием отметив, как она сглотнула. – Дернешься еще раз, и шар ударит в твое лицо.
– Убери это немедленно! – завизжала она, тем не менее, не сводя испуганного взгляда с маячившего перед ее глазами огненного сгустка.
– Непременно, когда мы проясним несколько моментов, – кивнула я. – Первое и основное, я понимаю твою злость и негодование относительно расставания с императором. Я этого не желала, так что прошу по всем личным возражениям обращаться к нему. Второе – я, может, и человеческая шваль, но благодаря мне целое семейство отправилось в темницу. Думаешь, я не найду прегрешений в твоей семейке? Очень недальновидно с твоей стороны. Третье – Алукард, может, и не сильно будет горевать по поводу моей смерти, если ты все же решишься, но предупреждаю – просто так я не дамся. Пока ты будешь брызгать слюной, я расплавлю твою физиономию прежде, чем ты успеешь меня убить. Я-то, подохну, а вот ты – нет. И жить тебе с расплавленной рожей, так как даже хваленая вампирская регенерация не спасет от последствий магического огня. И кому ты станешь нужна, когда от твоей красоты останутся лишь воспоминания? Готова рискнуть?
– Ты не посмеешь… – прорычала она.
– Хочешь поспорить? Давай, я предоставлю тебе шанс убить меня прямо сейчас, – улыбнулась я. – Только мне всегда было интересно, что быстрее: вампир, или заклинание? – девушка промолчала и зло поджала губы. – Не лезь ко мне. Решай свои личные вопросы с Алукардом. Еще одна такая сцена, и ты пожалеешь. Я уничтожу и тебя, и твою семейку. Мне терять нечего, а тебе?
– Тварь, – прошипела она, но было видно, что сдалась. Я щелкнула пальцами, и магический шар потух, вспыхнув пучком искр.
– Так и есть, – не стала я спорить. – Думаю, мы поняли друг друга, леди Эминеску, и больше таких конфузов не произойдет, – послала я ей вежливую улыбку, от которой она скрипнула зубами. Отвечать девушка посчитала выше своего достоинства, и просто ушла, не прощаясь, чуть не сбив забытого всеми Кристиана.
– Красиво, – уважительно протянул он, усмехнувшись в мою сторону. – Я уже и забыл, какой жесткой ты можешь быть.
– Предпочитаю держать это свойство на крайний случай, – в ответ улыбнулась я, а после спросила уже серьезнее: – Что ей было нужно от тебя, Кристиан?
– Ты еще не поняла? – поднял он брови и пожал плечами: – Разумеется, о тебе спрашивала. Угрожала даже.
– И ты ответил?
– С чего бы? – фыркнул Крис. – Это Гилмер ходил под ее семейкой, – произнес он заметно помрачнев, при упоминании о своем друге, что оказался предателем. – У меня другие покровители, – вздохнул он и натянуто улыбнулся.
– А что за вопросы были? – поинтересовался Дорин.
– В основном личные, вроде компромата, который она бы могла использовать против тебя, София, – ответил Крис.
– А вы что делали в этом крыле в такое время? – ненавязчиво поинтересовался голубоглазый вампир.
– Хотел поговорить с Софией, – признался Кристиан, вновь пожав плечами. – После того случая с арестом Гилмера, мы так ничего и не обсудили. Я ничего не знаю и в растерянности.
– Прости, Крис. Ты прав, нам многое нужно обсудить, но не сегодня, – виновато улыбнулась я. – Я устала и слишком поздно для подобных разговоров.
– Скажи когда, я всегда для тебя свободен, – быстро сориентировался мужчина.
– Я дам тебе знать в ближайшее время, – пообещала я.
– Отлично! Рад был встретиться, София. Ты, как всегда, на высоте, – улыбнулся он и пошел в сторону, откуда появились мы с Дорином.
– Соглашусь с лордом Кристианом, – через некоторое время произнес Дорин. – Я впечатлен, вашими… навыками жестких диалогов. Вы сильно изменились, София, – добавил он уже более серьезно.
– Надеюсь, в лучшую сторону? – нервно хохотнула я.
– Определенно, – твердо кивнул мужчина. – Что так повлияло на вас?
– Я перестала бояться.
– Вампиров?
– Себя.
***
В императорских покоях меня уже ждала Стефэния, сидя в кресле, с неизменным бокалом крови. Что меня больше удивило, так это полное игнорирование моего присутствия.
– Ты свободен, Дорин, – произнесла она, по-прежнему не поднимая глаз. Мужчина кивнул и молча растворился в воздухе. Поразительно, но я уже начала к этому привыкать. – Спальня полностью в твоем распоряжении, Софи, – услышала я.
– А вы?
– Я буду спать отдельно, – твердо произнесла она.– Можешь не переживать за свою безопасность, я себя хорошо контролирую.
А я тяжело вздохнула, собираясь с силами, и подошла почти вплотную к креслу, на котором сидела вампирша.
– Стефэния, в том, что произошло, нет вашей вины. Это только я виновата. И в том, что поцеловала вас, и в том, что забыла, как действует на вампиров моя кровь.
– О чем ты? – нахмурилась девушка. – Ты знала?
Я виновато опустила глаза и покаянно кивнула.
– Это было не нарочно. Я просто забыла, так как сама узнала не так давно.
– Алукард… – протянула она тихо и зло. – Что б тебя, гад такой. Это не могло обойтись без него, верно?
– Верно. Но он пообещал мне, что никто не узнает обо мне, если я сама того не захочу.
– И ты готова открыться мне? – с недоверием нахмурилась девушка. А я вновь кивнула.
– Я виновата перед вами. И не хочу, чтобы вы себя винили в случившемся. Надеюсь, вы поймете правильно, – вздохнула я, а после коротко рассказала все, что узнала из книги. А так же привела примеры из странностей поведения в своей жизни. Все это время императрица слушала молча, внимательно, не перебивая. Было трудно понять, как она воспринимает мои слова, но злости в красных глазах я не видела. – … Алукард практически не сомневается в том, что я потомок Двуликих. И я склонна с ним согласится.
– Думаешь, это делает твою кровь наркотиком?
– Это одна из версий, которая могла бы объяснить происходящее.
– Двуликие могли общаться со своей душой. А ты?
– Не в прямом смысле этого слова. Но я всегда ощущала чье-то присутствие в голове и наставление. Я называла это интуицией, но может быть, это так со мной общается душа, – пожала я плечами.
– Спасибо, что рассказала мне, Софи, – услышала я тихий голос Стефэнии. – Для меня это очень важно. Не переживай, я сохраню твой секрет. Что-то такое я и сама подозревала.
– Спасибо, – улыбнулась я. – А еще… – осмелилась я произнести. – Вы были правы. Все эти годы я боялась и не хотела излечиться. Одной было проще, – призналась я. – Точнее, я так думала…
– Но? – заинтересованно подняла девушка брови.
– Но теперь я хочу, наконец, забыть все, что со мной произошло и жить дальше. Я поняла это, только поговорив с вами. Спасибо.
– Я горжусь тобой, прелесть моя, – искренне улыбнулась вампирша и подалась вперед, медленно протянув руку и коснувшись моей ладони, словно боялась, что я сбегу. – Я тоже хочу многое забыть… – добавила она упавшим голосом.
Я сжала ее пальцы и с тревогой спросила:
– Хотите рассказать, что вас так печалит?
– Ох, прелесть моя, меня печалит собственная никчемность. Поучаю тебя, но ты добилась куда больше моего. Я же только бахвалюсь, лелея в груди свою ненависть, – горько усмехнулась она.
– Может, я смогу помочь?
– Вряд ли… но знаешь… полагаю, ты единственная из моих знакомых, кто поймет и не осудит. Я много лет таила в себе это… быть может, мне действительно станет легче? – пробормотала она задумчиво, словно разговаривая сама с собой.
– Попробуйте. Начните с самого начала, – предложила я осторожно.
– В самом начале была я, – грустно улыбнулась она, наблюдая, как я сажусь в новое, принесенное сегодня кресло, на замену тому, что вчера сломала. – Средняя дочь, без особых умений, но очень желающая любви и одобрения. Дело в том, что мой отец – глава клана, очень древний вампир и он не знает априори, что такое любовь. Дети ему были нужны даже не для продолжения рода, а для достижений своих целей. Не больше. Сейчас-то я это понимаю, но в детстве хотела внимания отца. Его признания и любви. В наших краях более суровые нравы, и ценятся только сыновья. Дочери же… дочери это шанс выдать их замуж и укрепить свою власть. Я отчаянно завидовала Роксане – моей старшей сестре, потому что отец проводил с ней много времени. Своим юным умом мне казалось, что ее любят больше. На самом деле, он наставлял ее на будущее замужество. Отец просто готовил своего шпиона. Уже тогда прежний император договорился с моим отцом о союзе, посредством женитьбы. Только на моем месте должна была быть другая. Но вскоре все изменилось. Отца перестала устраивать политика прежнего правителя, но договор разрушить было нельзя. Потому он решил наращивать свои силы всеми доступными способами. Тут-то он и вспомнил про своих остальных детей. Младшая была еще совсем юной, а вот я… уже тогда все придворные отмечали мою красоту. Поначалу я наивно радовалась, когда отец стал проявлять ко мне интерес, много говорил, спрашивал, на что я готова пойти, чтобы доказать свою преданность и заслужить одобрение. Я не понимала о чем он и беспечно поклялась, что готова пойти на все. Он обманом взял с меня магическую клятву, – произнесла она и отвернулась, замолчав на некоторое время с опустошенным видом.
Воспоминания давались ей тяжело. И по себе знала, как сложно рассказывать о чем-то другим. Потому я не настаивала и просто ждала.
– Он отправил меня в дальние владения, на несколько столетий, держа про запас, пока не понадоблюсь. А после вернул, когда необходимость появилась. Несколько лет были вполне невинные задания. Затем откровенный шпионаж. А когда отец убедился, что ему нужна поддержка других кланов… в одну из ночей, когда я вернулась в свою комнату, меня уже ждали главы двух соседних земель. Я пыталась вырваться, позвать на помощь. Но когда пришел отец, вместо спасения, ударил меня и напомнил про клятву, приказав хорошенько постараться, чтобы понравится его друзьям. Мне ничего не оставалось, как выполнять приказы, глотая слезы обиды, ужаса и унижения. После пропали и слезы. Появилось лишь омерзение ко всем мужчинам. Тогда я поклялась, что никогда не уподоблюсь этим ублюдкам. Так прошло несколько лет. Отец арендовал меня периодически, когда на несколько ночей, когда и месяцев, позволяя делать со мной все, что захочется его партнерам. Даже возможным. Он сделал меня своей ручной шлюхой. Когда я уже решила, что с меня хватит, и пора заканчивать свое убогое существование, появился Дорин. Он предложил помощь и решение моей проблемы. Услышав, что придется выйти замуж за мужчину, перейдя под власть нового мучителя, я отказалась, но Дорин поклялся, что Алукард не причинит мне вреда. Я согласилась, не особо веря в то, что получится, ведь Алукард был помолвлен с Роксаной. Дорин уладил и это. Ал поставил ультиматум, и отцу пришлось согласится, отдав меня в жены будущего императора. Он надеялся, что я останусь его ручной собачонкой на троне, но отец не предусмотрел, что Алукард далеко не дурак. На брачной церемонии, он потребовал отказаться от всех прежних моих клятв, чтобы дать брачные. Ал освободил меня от обязанностей перед отцом, взял в жены и ни разу не потребовал своего права, как супруг, несмотря на то, что мог, – произнесла она с рассеянной улыбкой. – И вот я – императрица, но уже восемь лет у меня не хватает духу разобраться со всеми своими обидчиками. Я уверяю себя, что не хочу доставлять Алу неприятностей, но на самом деле боюсь вновь встретиться с ними и почувствовать себя все тем же ничтожеством. Отец, как бы я того ни желала, по-прежнему влияет на меня морально.
– Вы все же любите Алукарда? – задала я вопрос снова, пытаясь отвлечь ее от тяжелых воспоминаний. Девушка помолчала, а после пожала плечами.
– Сложно ответить. Любовь? Вряд ли. Признательность, благодарность, привязанность, быть может. Иногда ловлю себя на мысли, что ревную его. Но не в любовном плане. Я понимаю, что он мужчина с потребностями, и спокойно отношусь к любовницам. Кроме Эминеску. Эта рыжая дрянь всегда меня бесила, с самого моего здесь появления. Просто мне не хватает общения. А с Алом… с ним хорошо и спокойно, – улыбнулась она рассеяно, а я мысленно согласилась с ней, с некоторой обреченностью и иронией. Так как в ее словах, слышала свои собственные мысли. – Ты права, прелесть моя. Мне стало легче. Теперь нам пора спать, – улыбнулась она. – И раз уж ты решила излечиться, полагаю тебе пора начать привыкать к чужим прикосновениям. Так что спим мы вместе, – подмигнула она задорно.
***
Следующие несколько недель не было ничего примечательного. Я продолжала выполнять свои обязанности ревизора и ищейки, а Дорин с Алукардом тщательно расследовали дело Луческу. Из показаний Гилмера, он сам мало чего знал. В его обязанности входило не так много: следить за мной и переделывать мой отчет под те цифры, которые ему заранее присылали из Салары. Ни заказчиков, ни посредников он даже не видел. С баронским семейством все еще хуже, так как закупались они через посредников, причем тщательно конспектирующихся. Они встречались в оговоренное время, в оговоренном месте, которые постоянно менялись, и назначались самими торговцами. Глава семейства, который и вел дела, не мог внятно ответить даже относительно внешности своих торговцев, так как они их скрывали.
Казалось, дело зашло в тупик. Наступило затишье, которое меня очень напрягало. Я не знала, откуда ждать напасти, но была уверена, что она обязательно случится. Радовало то, что более подобных подпольных питомников мы не находили, несмотря на тщательные проверки.
Отвлекаться помогали по-прежнему Дорин, который поражал меня своими качествами и умом. С ним мы проводили много часов в библиотеках, архивах, а так же в поездках с ревизией, где он выискивал нарушения с не меньшим задором, что и я. Я знала, что могу на него положиться, и это было приятно. Не волновало даже понимание, что все это временно, пока я ему действительно интересна и полезна. Радовало то, что наши интересы с ним совпадали.
Вторым был Алукард, с которым мы, в наши ночевки, вели долгие, интересные беседы, а я все больше проникалась к вампиру интересом и уважением. С ним было… спокойно, надежно и даже уютно. Порой я с тоской ловила себя на мысли, какого это сидеть перед камином не в соседних креслах, а… ближе? Меня интересовал вопрос, настолько ли теплые его объятия, какими я их себе представляю. Вот только ни спросить, ни решиться испытать, я так и не осмелилась. В голове продолжал срабатывать какой-то рычаг тормоза, стоило только начать размышлять на эту тему.
Ну и, конечно же, Стефа. Вот где был взрыв эмоций. С ней никогда не было скучно, каждый день в ее обществе был наполнен какими-то открытиями. Мы смеялись, сплетничали, пили и даже танцевали. Каждый день она придумывала для меня новые задания и занятия, которые были направлены на преодоление моего страха прикосновений. Игры, занятия танцами, даже уроки макияжа, все входило в ее планы по моему исцелению. С ней было здорово. Не помню, когда я так веселилась и не думала о своих проблемах, или заботах о государстве и политике. Я просто отдыхала и весело проводила время. И уже через некоторое время добровольно позволила себя обнять перед сном, чтобы еще через несколько дней получить от этих объятий пока робкое и неуверенное, но удовольствие.
С каждым из этих троих было хорошо по-своему. Но только с императорской четой, я не чувствовала, что от меня что-то требуется. Дорин вежливо и деликатно, но требовал от меня именно работы. Я была ему интересна только в этом плане и не больше. Он этого не скрывал, не собирался казаться мне преданным другом, чтобы я работала более продуктивно и с задором. Ему этого не требовалось, потому он не лукавил, не юлил и был со мной предельно серьезным. Но все больше партнером, которому нужны от меня мои способности. Все так, как было в Саларе.
Но с Алукардом и Стефей… с ними было иначе. Им была интересна именно я, а не мои способности. Я и забыла, как это здорово. Даже не помню, было ли когда-нибудь иначе? Быть может, только в раннем детстве, пока родители не заметили, а после и не рассказали другим про мои странности. Оба меня чему-то учили и в чем-то помогали. Алукард помогал мне бороться со своими страхами в принятии моей новой сущности, а Стефа с моим страхом прикосновений. И у каждого получалось. С каждым днем я менялась и позволяла себе все больше. И с каждым днем я с тоской понимала, насколько здорово жить и не бояться. Тоска же относилась к пониманию того, сколько времени я потеряла впустую.
А еще меня перестали посещать кошмары, к которым за десять лет я успела привыкнуть. Но радости по этому поводу было немного, ведь на смену кошмарам, стали все чаще приходить навязчивые сны с невидимым любовником. И сколько бы я этого не отрицала, начинала понимать, что мое тело вскоре может меня предать. Разум уже начинает, так как начало положено. Радовало то, что даже во снах, я не успевала зайти дальше простых поцелуев и вполне невинных ласк и просыпалась тогда, когда начинала желать большего.
Казалось, все было относительно хорошо, пока в конце третьего месяца моей службы послом, на моем пороге не объявился Кристиан, с которым мы в последнее время не особо общались, и сообщил мне о последних новостях Салары: Маркус умер. Тристан стал новым королем и вскоре прибудет в Салайх для подписания нового мирного договора.
***
До приезда Тристана оставалось всего ничего. По этому поводу вместо ожидаемой радости, у меня складывались двоякие ощущения. С одной стороны я сильно по нему соскучилась, что мои сны только подтверждали. Мне хотелось встретиться с тем единственным, кого я так любила, посмотреть, как он изменился. Но, в то же время, я помнила, что это будет уже не тот старший принц Тристан, которого я запомнила. Нет. Теперь это полноправный правитель Салары – человеческого королевства. Причем, женатый. Еще больше меня смущало, что мысль о супруге моего любимого… не причиняла боли. Досада, быть может, огорчение. Но не боль. А еще меня пугало, что даже в своих снах, мой невидимый любовник все меньше ассоциировался именно с Трисом.
По всей видимости, я больше не любила его. Во всяком случае, все на это указывало, сколько бы я не гнала эти предательские мысли из своей головы. И это меня пугало, так как прежде я была уверена, что моя любовь будет вечной, в чем я его и заверяла. Потому было странно и даже страшно представить нашу встречу, где он поймет, насколько я изменилась. Как и предугадать его реакцию на весть, о моем месте ночлега. Как бы я теперь не отн6осилась к Тристану, увидеть в его взгляде брезгливость мне отчаянно не хотелось.
Убегая от навязчивых мыслей, я все больше времени проводила за работой, в попытках отвлечься. И это мне удавалось, что не могло не радовать. И вот, в один прекрасный день, когда оставалось еще время до появления королевской делегации, копаясь в отчетах, я, наконец, нашла зацепку, казалось бы, в тупиковом деле. На первый взгляд, деталь была не очевидна и терялась на фоне остальной информации, но стоило за нее зацепиться, как все складывалось логично и обретало смысл.
Боясь потерять мысль, я стала судорожно рыться в бумагах, чтобы подтвердить свою догадку, прежде чем делиться ею с Дорином, который был занят подготовкой к принятию делегации, потому меня охранял опять кто-то малознакомый. Или с Алукардом, которого по той же причине я видела не часто, лишь перед сном, чтобы традиционно провести час за познавательными, неторопливыми разговорами.
Закусив губу, я выискивала новую информацию, а когда нашла, вчиталась и, радостно взвизгнув, подорвалась на месте, собирая в неровную стопку все необходимые мне документы.
– Мне необходимо встретиться с лордом Копошем! – накинулась я на своего временного стража, которого я смутно припоминала. Кажется, именно он в ту памятную битву в питомнике прикрывал мою спину.
– Простите, миледи, но это невозможно, – произнес вампир. – Лорд Копош сегодня отсутствует в замке. Он отправился встречать делегацию.
– Уже? – нахмурилась я. – Я думала, они прибудет через пять дней.
– Судя по всему, планы изменились, – виновато пожал он плечами, а меня порадовало, как свободно он со мной держится. Ни скованности, ни пренебрежения, чем грешили мои прежние стражники. – Простите, миледи, я не посвящен в планы начальства.
– Допустим… – закусила я губу. – Тогда мне нужно увидится с императором. Он, надеюсь, в замке?
– Он – да.
– Отлично, тогда пошли! – с некоторым нетерпением подпрыгивая на месте, потребовала я.
Мой страж повел меня в основную часть замка, где был официальный кабинет императора. По пути я настолько переживала, что то и дело заглядывала в бумаги, боясь, что могла что-то перепутать. Видимо, это стало моим проклятием, так как занятая просматриванием бумаг, я вновь слишком отвлеклась от реальности, откуда раздалось удивленное:
– Соня?
Глава 14
Вздрогнула, замерла на месте, а после с шоком и недоверием медленно подняла голову, чтобы встретиться с карими глазами, в которые прежде я так любила смотреть. Эти месяцы сильно сказались на мужчине. На прежде моложавом и веселом лице появились морщины, которых прежде не было. Две глубокие складки залегли между бровей, когда-то теплые карие глаза, смотрели холодно и требовательно, от носа пролегали носогубные складки, а уголки поджатых, полных губ, были скорбно опущены. В золотистых волосах появилось серебро, что ударило по мне больнее всего. Я думала, только мне было сложно все это время, но сейчас, смотря на человека, которого так любила, мне было больно и обидно за него.
– Тристан… – сорвалось с моих губ, а после я вздрогнула снова, моргнув и поняв, что помимо неизвестно откуда взявшегося короля Салары, в коридоре стоили еще Дорин, Алукард, смутно знакомая мне миниатюрная девушка, а так же несколько гвардейцев с отличительными знаками дома Тристана.
Я сглотнула и затравленно расширила глаза, когда, не обращая внимания ни на кого, Трис в несколько широких шагов преодолел разделяющее нас расстояние и резко притянул меня к своей груди. Вместе с тщательно сдерживаемой вспышкой неприятия, от которой на глаза выступили слезы, а пальцы свело судорогой, отчего листы бумаги из стопки, разлетелись по полу, я, глазами полными ужаса, успела заметить, как девушка скорбно отвела взгляд и обняла себя за плечи, словно сцена доставляла ей боль, похожую на мою. Дорин еле заметно дернул щекой, а вот Алукард смотрел мне в глаза прищуренным, слабо алеющим взглядом. Вдруг поняла, что если бы могла, непременно бы заверила Алукарда, что это не то, чем кажется, и прикосновения Триса мне не нравятся.
Почувствовала, как меня затрясло, что предвещало выброс магии. Это понял и Трис, который быстро отпустил меня и отошел на два шага, виновато заглядывая мне в глаза.
– Прости, маленькая, – улыбнулся он мне знакомой улыбкой, которую я разглядывала сквозь стоящие в глазах слезы, и тяжело дыша. – Я знаю, ты уже отвыкла, просто увидел тебя и не смог сдержаться, не обняв. Я так скучал… – тихо добавил он, словно мы были наедине, и протянул руку, чтобы коснуться моего лица. Но я была явно не готова терпеть еще и это, потому быстро отстранилась.
– Мы вам не мешаем? – вдруг появился рядом со мной Алукард, и я была ему за это благодарна. Так как Тристан выпрямился, вспомнил о неподходящем моменте и больше не помышлял приблизится ко мне.
– Прошу прощения, за свою несдержанность. Не смог удержаться, встретив после стольких месяцев свою самую преданную советницу, – с достоинством произнес Тристан, а после обернулся и кивком подозвал к себе девушку и личную охрану, которой прежде пренебрегал.
Чем ближе подходила совсем юная девушка, тем больше я уверялась в том, что это и есть супруга Тристана – принцесса Иллиана Ивельская. Когда-то Трис сам показывал мне ее портрет, сообщая, что они помолвлены. Тогда я возненавидела ее лицо, посчитав девушку разлучницей. Сейчас понимаю, что она была такой же жертвой, за которую решили другие. Вот только поймав взгляд, которым она смотрела на мужа, я с сожалением заметила, что она-то его как раз любит. Чего нельзя сказать про Триса, который даже не смотрел в ее сторону. И хуже всего то, что в этой девушке я видела себя прежнюю. Я точно так же преданно и с чувством разглядывала прекрасное лицо в поисках ответных чувств, но, несмотря на его слова, так и не находила их, чтобы ночи напролет плакать, зная, что он где-то там, с другой. А на следующий день все повторялось. Меня он заверял в любви, но уже вечером находил новое увлечение, бросая меня с чувством вины, что не могу дать ему то, что необходимо мужчине.
Вот только, похоже, девушке еще сложнее. По всей видимости, в отличие от меня, у нее нет таких проблем с фобией прикосновений. Более того, она жаждет его внимания. Но Трису это не интересно, как и влюбленная в него жена. Со мной он находил оправдание своим изменам… А как он оправдывается перед женой? Судя по недавней сцене, что он себе позволил – никак. И мне стало жаль такую юную, влюбленную и наивную девушку. А еще почувствовала злость на Триса. Принцесса не заслуживает такого отношения к себе. Она не выбирала свою судьбу, как и Трис. Уж он-то должен был понимать, какого это.
Тут же посетили мысли об отличиях между Трисом и Алукардом. Они оба были вынуждены жениться по расчету. Вот только если Алукард был достаточно честен и благороден, чтобы поддерживать с женой вполне дружеские и уважительные отношения… новая королева Салары была беременна. В этом у меня сомнений не было, как и в том, кто отец этого ребенка. И подобное пренебрежение беременной женой просто не входило ни в какие рамки.
Сама не поняла, как сделала шаг в сторону вампира. Зато это заметили оба правителя. На Алукарда я не смотрела, но почувствовала, как он немного расслабился, а вот Тристан наоборот, зло сузил глаза, проследив за моим движением.
– Мой король, – опомнилась я и присела в низком реверансе перед Трисом. – Моя королева, – посмотрела я на подавленную, грустную девушку с венцом на светловолосой головке. – Прошу принять мои соболезнования вашей утрате. Маркус Бесстрашный был великим человеком, – произнесла я вежливую фразу. – Я рада видеть вас. Наша встреча стала большим сюрпризом для меня. Мне говорили, что вы прибудете не раньше, чем через несколько дней. Простите, что так непочтительно отреагировала в первое мгновение.
– Вот как? – нахмурился король. – Если ты пришла не встречать нас, тогда что здесь делала?
– У меня было дело к Его Императорскому Величеству, – коротко отчиталась я и покосилась взглядом на моего стража. Он кивнул и быстро собрал все разбросанные листы. – Но сейчас я вижу, что не вовремя, – посмотрела на Алукарда, что разглядывал меня уже спокойными светло-серыми глазами.
– Все в порядке, София, – спокойно и размеренно произнес Алукард, приняв вид, что я запомнила с первой аудиенции. – Его Величество Тристан Первый смог добраться до Салайха в кротчайшие сроки. К сожалению, подготовится и оповестить всех мы не успели. Вам не в чем извиняться.
– Благодарю, Ваше Величество, – вновь неглубокий реверанс, но уже в сторону Алукарда. – Я могу идти?
– Что у вас за дело, Софи?
– По поводу нашего расследования, – призналась я, решив, что утаивать это от Триса, который тоже заинтересован и все равно скоро будет посвящен в дело, не стоит. – Мне кажется, я кое-что нашла.
– Это интересно, – кивнул он, и посмотрел на Дорина, что моментально подобрался, скрыв на лице все эмоции. – Дорин, будь добр, займись нашими гостями, их размещением, а так же безопасностью. После займись приготовлениями к официальному приему.
– Подождите, – вышел вперед Тристан. – Если вы хотите что-то обсуждать с моим послом, то делайте это при мне! Особенно, если дело касается работорговли людьми.
– Боюсь, это конфиденциальная информация. Ваш посол был допущен до нее, с некоторыми оговорками. Детали, как и ход расследований – секретная информация. Когда нам станет что-то известно, мы вам сообщим, Ваше Величество. Всего доброго, приятно вам отдохнуть после такой стремительной и поспешной поездки. Встретимся завтра с утра, когда вы немного отдохнете, – после Алукард кивнул мне, дав понять, чтобы шла за ним. В растерянности оглянулась на Тристана, которому, формально и продолжала подчиняться, сделала виноватую физиономию, корявый реверанс, а после чуть ли не бегом, в сопровождении стражника с пачкой бумаг в руках, отправилась догонять императора.
Он не остановился до тех пор, пока мы не оказались в его кабинете. Император пропустил вперед меня, забрал документы у моего стражника, а после прикрыл дверь, отрезая нас от всего мира. Отчаянно нервничая, взяла из рук императора стопку бумаг, поморщилась от того, как они перемешались, а после, не обращая внимания на мужчину, стала раскладывать документы на столе.
– Сегодня я вновь просматривала документы. Что-то вновь не давало мне покоя. У вас есть карта владений побольше? А то моя слишком маленькая, – спросила я быстро, посмотрев на мужчину, что стоял надо мной, сложив руки за спиной.
– Я думал, вопросы будут касаться короля, – произнес вампир. Поморщилась и досадливо заметила
– Ладно, покажу на том, что есть. Смотрите, – ткнула я пальцем в развернутую, миниатюрную копию карты Сумрачного царства. – Из показаний старшего Луческу, а так же Гилмера, следовало, что никто из них не мог описать посредника. Они не могли сказать, ни где встретятся с ним, ни когда. Так как встречу, место и время всегда назначал именно неизвестный. Из показаний нет ни одной последовательности. Все числа, даты хаотичны. В них нет логики. Места так же разные, – затараторила я, боясь потерять мысль. – Но! Я заметила одну закономерность. Если отметить все места встречи, то они не выходят за пределы одной местности. Я посмотрела, и это нейтральные, пустынные земли, – обвела я пальцем местность, стараясь не обращать внимания на излишнюю близость мужчины, что склонился к карте. Но я видела, что смотрит он на меня. – Место выбрано идеально. За этими землями никто не следит. Они необитаемы, потому на них никто и не покушается. Вероятность свидетелей – ноль. Зато если захотят устроить ловушку, спрятаться будет просто невозможно, так как это просто мертвые земли, на которых растет только мох.
– И что же из этого следует? – поторопил меня Алукард, а я облизнула резко пересохшие губы.
– Но если приглядеться, то можно понять, что просто так на эти земли не попасть. Эта местность находится ровно посередине владений трех семей. И тут смотрите: первое, это само баронство. Глупо полагать, что старшему Луческу продавали кто-то из своих же. Мы допросили абсолютно всех, они не смогли бы скрыть этого. А вот две остальные земли, хоть и не особо востребованы, но я узнала, кому они принадлежат. Эти дальние поместья принадлежат двум родам: Эминеску и Элиаде. И трудно определиться, с кого начать в первую очередь. Элиаде, хоть и более вероятны, так как прежде промышляли именно работорговлей, то Эминеску долгое время имели дело с Гилмером, кто был замешан во всем этом. Поместья обитаемы и хорошо охраняемы. Невозможно попасть на пустошь, минуя хоть кого-то. Нам нужно опросить и провести ревизию на этих землях. Его обитатели должны были что-то заметить! – закончила я и подняла голову. И чуть было не ударилась лбом о подбородок императора. Он смотрел на меня в упор, в опасной близости, отчего я вновь сглотнула, почувствовав себя загнанной в угол.
– Ты все еще любишь его?
– Что?! – опешила я. – Я тут столько всего наговорила, а вас интересует это?!
– Я все слышал, понял. Ты умница и действительно нашла зацепку. Мы сделаем так, как ты предложила. Но прежде, ответь мне: ты все еще любишь его?
– Зачем вам это знать? – в растерянности покачала я головой. – Если боитесь, что я солью ему всю информацию, то могу принести магическую клятву.
– Ответь, – настаивал он, уперев руки в стол, по-прежнему гипнотизируя меня взглядом.
– Да какая разница?! – воскликнула я.
– Разница есть! – в ответ рявкнул он, ударив ладонью по столешнице.
– Нет!!! – выкрикнула я, а от признания ощутила, как глаза заволокло слезами. – Я его не люблю! Довольны?
– Да. Теперь доволен, – кивнул он и выпрямился. – Это хорошо, – пробормотал он.
– Чего в этом хорошего? И кому хорошо? – огрызнулась я.
– В первую очередь, это хорошо для тебя.
– Что? – моргнула я изумленно, так как логики не видела.
– Меньше переживаний, сомнений и сожалений, когда он захочет тебя забрать.
– Забрать меня? Но ведь мой срок еще не закончился.
– Это не имеет значения. В его делегацию входит два, а не один новый посол, которого я затребовал на место виконта. Тристан вернулся за тобой.
– И что это меняет? Даже если он меня заберет, я продолжу работать над расследованием по работорговле, но уже из Салары…
–Ты не поняла. Я спрашивал о твоих чувствах к королю не для этого. А потому, что я тебя не отпущу. Не смогу.
***
Поздним вечером нас с Кристианом вызвал к себе Тристан для отчета. Королева не присутствовала на переговорах, но я знала, что она ждет в соседней комнате. Первой слово дали мне и я коротко, описала ситуацию, не вдаваясь в подробности, как и было оговорено с Алукардом. Мужчины выслушали меня, задавали уточняющие вопросы, на которые я, увы, ответить не могла, а после все внимание короля переключилось на второго посла, то есть – Кристиана.
Я же пребывала в своих мыслях, которые не отпускали меня с момента разговора с императором. Вот и сейчас я вновь прокручивала тот диалог в голове, анализируя каждое слово, надеясь найти выход из ситуации:
«– Как это понимать? – растерялась я, отпрянув и вжавшись в спинку кресла. – Почему не можете? Вы ведь гарантировали мне то, что за срок моей службы в Салайхе со мной ничего не произойдет, и я вернусь домой в полном здравии! – с намеком на панику и обиду, произнесла я, впервые за много лет поняв, что мысль о возможной кончине меня совершенно не радует.
– У моего решения есть несколько причин. Первое – ты слишком много знаешь, Соня. Непозволительно много для человека. Отпустить тебя с подобными знаниями о вампирах было бы очень опрометчиво с моей стороны.
– Зачем же вы тогда позволяли мне столько узнать?
– Ответ очевиден, – пожал мужчина плечами, обходя стол, чтобы приблизится ко мне, но я резко поднялась с места и зашла за кресло, которое разделяло меня с императором. Сомнительное укрытие, конечно, но мне так было легче. – Это было нужно для дела. Благодаря тебе мы далеко продвинулись. Твои умения дорогого стоят.
– То есть, вы решили, что я вам нужнее? Хотите продолжать использовать мои умения, – выкрикнула я с непонятной обидой. – Поэтому вы оставили меня в живых, когда узнали о том, кем я могу являться? Посчитали, что могу быть полезной? Видимо тогда же пришли к мнению не выполнять данное мне обещание отпустить, правильно?
– Я бы солгал, скажи, что в твоих словах нет истины, – спокойно произнес мужчина, отчего в груди вдруг стало неприятно щемить. – Но не во всем, – добавил он. – Твои умения уникальны, как и ты сама. Не стану скрывать, что я допускал мысль предложить тебе служить именно мне, так как вы в паре с Дорином замечательно работаете. Вы дополняете друг друга и выдаете превосходный результат. Если честно, именно он первым заговорил об этой возможности, пока я лишь размышлял на данную тему. Подумай сама, здесь ты будешь в большей безопасности, чем у людей.
– Да неужели? – не смогла сдержать я иронии в голосе, зло прищурившись.
– Я серьезно, – спокойно отозвался император. – Вспомни, что оборотни – естественные враги Двуликих. Как считаешь, если станет известно о твоем происхождении, твой король станет утаивать это от своих союзников и соседей?
– А почему нет? Тристан выполнял все обещания, что давал мне, в отличие от вас.
– Я не обещал, что отпущу тебя, – строго заметил он, посмотрев на меня в упор. – Я говорил, что дам тебе защиту, но не сказал ни слова про то, что отпущу. Хотя и собирался. Это я сейчас к тому, чтобы напомнить, что я тебе никогда не врал и не предавал, не так ли? А король Тристан настолько же честен с тобой?
– Это не имеет значения, – запнулась я и дернула щекой, не желая отвечать. – Важно то, что вы планируете удерживать меня насильно в своем царстве.
– И этого я делать тоже не собираюсь, – слабо улыбнулся мужчина, и в мгновение оказался возле меня. Словно пушинку отбросил кресло в сторону, а затем заставил прижаться к стону спиной, заключив меня в ловушку рук, что поставил по обе стороны от меня. Оставалось совсем немного, и он бы прикоснулся ко мне. Алукард сохранял видимость дистанции для того, чтобы не спровоцировать мой приступ, но достаточно, чтобы продемонстрировать свое превосходство.
Дыхание оборвалось, а я изумленно и испуганно замерла, большими глазами смотря в лицо мужчины, что нависал надо мной угрожающей скалой.
– Я не стану принуждать, заставлять или просить.
– Но вы сказали, что не отпустите.
– Все верно, но, несмотря на это, я не стану уподобляться тем, за кого ты меня принимаешь. Я уверен, что ничего из вышеперечисленно не потребуется. Ты умная, проницательная женщина. Не сомневаюсь, что все взвесив, ты примешь правильное решение. Если ты вернешься в Катиму вместе с Тристаном, что тебя ждет? – задал он вопрос, от которого я растерялась и удивленно моргнула. Признаться, я не задумывалась об этом. Я думала, что моя история закончится здесь, в Сумрачном царстве. Я не предполагала, что у меня могут возникнуть варианты. После я просто следовала инструкции, предпочитая не думать и не строить планов. Но чтобы я предприняла, по завершении своей миссии? Почему я никогда об этом не думала. Положа руку на сердце, светская жизнь мне никогда не нравилась. Особенно там, где приходилось отстаивать свое право на голос просто потому, что я женщина. До сих пор меня считают только лишь приживалкой, ненавидят, завидуют, но продолжают использовать. Теперь я выяснила для себя, что мои чувства к Тристану погасли. Это облегчает и усложняет ситуацию. Легче в том плане, что я могу спокойно переносить факт его женатого статуса. Но, утратив любовь к нему, я так же потеряла стимул, держаться за свою должность при дворе. Особенно теперь, когда помимо меня Тристан будет обязан собрать новый штат советников. Оставаться в меньшинстве мне не хочется.
– Подумай сама, Соня. Они отправили тебя на убой, – тихо произнесли у меня возле уха. – Несмотря на все, что ты для них сделала, на твою пользу, ты стала непригодна, как только выгода от твоего устранения перевесила. Тебя не просто отослали от двора. Тебя намеренно отправили на верную смерть, не сомневаясь, что ты не справишься. Маркус безжалостно собирался расправится с тобой, если не руками вампиров, то виконта. А чем лучше принц? Он мог придумать тысячу и одну возможность, чтобы помешать твоему отъезду. Но не стал. И ты это знаешь, – с нажимом произнес мужчина. Плотно поджала губы, тщательно контролируя голос, чтобы не сорваться:
– Хотите сказать, здесь будет иначе? Все строится на выгоде. Как только это станет выгодно вам, вы забудете обо мне в ту же секунду, – процедила я сквозь зубы, упрямо смотря в блеклые глаза, от злости прекратив обращать внимание на дискомфорт от близости мужчины.
– Ты нужна мне, – произнес он быстро, отчего я вздрогнула, вновь затаив дыхание. – Я пытался не обращать внимания, забыться, но это выше моих сил. Я чувствую себя зависимым. Я не могу спать, не могу смотреть на других женщин. Жду своей очереди, борясь с потребностью занять место Стефы, когда она с тобой. Я ревную тебя к ней и боюсь, что ты можешь предпочесть ее. Что она сделает тебя такой же бесчувственной к мужчинам, как она сама. Я не хочу этого, страшусь, но держусь. Я стараюсь держаться, но становится все сложнее, – шептал он совсем близко от моего лица, пока я до боли кусала губы, боясь признаться себе, что именно подобных слов и ждала всю свою жизнь. Я когда-то надеялась услышать их от Тристана, но неожиданно услышала от своего персонального кошмара. И хуже то, что мои колени подогнулись совсем не от ужаса… Устояла и влажными глазами посмотрела в серьезное, суровое и очень бледное лицо, словно вырезанное из камня. – Я не хочу пугать тебя. Никогда не хотел. Сожаление за то, что произошло с тобой по моей вине, разъедает мой разум. Потому отпущу, несмотря на свои угрозы, если ты того действительно захочешь. Только если захочешь ты. И я готов пойти на конфликт, если тебя захотят забрать у меня насильно. Но прежде прошу тебя подумать, не торопиться и ответить в первую очередь себе: чего ты хочешь на самом дел?. Здесь ты стала лучше. Со мной, с нами. Ты изменила и нас со Стефой. Ты стала дорога мне. Сам не верю, что говорю это человеку, но это так. Я не хочу тебя терять и буду ждать столько, сколько потребуется, сделаю все, что в моих силах, чтобы ты перестала меня бояться, – гипнотизируя меня взглядом, произнес он. – Ты столько всего можешь сделать здесь для людей. У Тристана достаточно советников, которые помогут ему восстановить порядок в вашем королевстве. Но здесь ты нужнее. Не только людям, но и мне.»
После я просто сбежала в свои комнаты, что мне позволили. Нужно было многое обдумать. А после за мной пришел посыльный, с требованием прийти к королю. Это было ожидаемо, но вместо предвкушения, я ощутила лишь досаду, предполагая, что может произойти на этой встрече. И выяснений отношений на сегодня с меня было явно достаточно. Жаль, что Стефы не было рядом… с ней легче…
– Отлично, – хлопнул Тристан в ладоши, когда Кристиан прекратил свой доклад. – Вы оба хорошо послужили нашему славному королевству. Корона не забудет этот вклад, – великодушно улыбнулся Тристан, а я вновь вздохнула, осознавая, как сильно его поменяла власть. Не было этой надменности во взгляде и спеси в выражении лица. – Так же хотелось упомянуть и виконта, – уже глуше добавил новоиспеченный король, скорбно нахмурив густые брови. – То, что он допустил – неприемлемо. Это аморально и я рад, что правда вышла наружу. Потому, София, – посмотрел он на меня, отчего я напряглась и привстала с места. – Выражаю тебе отдельную благодарность за твою сознательность.
– Благодарю, Ваше Величество, – сделала я реверанс и опустила взгляд. А когда выпрямилась, спокойно посмотрела в светло-карие глаза. Тристан одобрительно дернул уголком губ, а затем заявил:
– Уже очень поздно. Дальнейший план действий обсудим завтра.
– Да, Ваше Величество, – поклонился Кристиан и, после кивка Тристана собрался на выход. Я хотела было повторить маневр друга, но услышала:
– Соня, останься.
С трудом скрыла досаду, промелькнувшую на моем лице, и покорно замерла на месте, с тоской наблюдая, как за Кристианом закрывается дверь в кабинет. Стоило нам с королем остаться наедине, как я ощутила себя неуютно, словно с незнакомым мужчиной, а не с тем, с кем проводила много времени наедине за все эти годы нашего знакомства. Даже будучи студенткой магической академии, меня не смущало нахождение Тристана в моей комнате.
Я не торопилась поднять взгляд, зато услышала тяжелую, уверенную поступь Тристана, когда он подошел ко мне.
– Ты такая молчаливая все это время. Что с тобой? – задал он вопрос, замерев у меня за плечом, очень близко, что я ощущала его дыхание у себя в волосах. Коротко передернула плечами, поторопившись обернуться и отступить на шаг.
– Простите, Ваше Величество, просто размышляла о делах, – быстро нашлась я. Заметила, как Трис грустно улыбнулся, протянул руку, словно желал прикоснуться к моему лицу, но, заметив, как я испуганно дернулась, не стал этого делать и убрал свою ладонь, с сожалением заметив:
– Я скучал по тебе, Соня. Тосковал по твоему присутствию, голосу, улыбкам. Даже по твоему запаху. Мне было плохо без тебя, – произнес он тихо, а я пораженно замерла, с недоверием посмотрев в почти родное лицо, несмотря на все изменения. – Я искал способ вернуть тебя раньше, но у меня не получилось. Ты обманула меня тогда, я не успел попрощаться, – с укором произнес он, а я виновато отвела взгляд и вздохнула. И даже не потому, что была действительно виновата в обмане, а в том, что, наконец, дождавшись от него искреннего признания, не почувствовала ничего, кроме сожаления. Сумрачное царство действительно сильно поменяло меня…
– Так было правильно, – тихо произнесла я в свое оправдание, упрямо поджав губы.
– О чем ты говоришь? Я с ума сходил, когда понял, что больше тебя не увижу. Готов был сорвать свадьбу и отправится к тебе наперерез, чтобы не допустить твоего попадания к вампирам… – сказал он эмоционально, а я мысленно заметила, что он этого так и не сделал. Желать и делать – разные понятия. – Я знаю, то, что я теперь женат тебе неприятно… Но я ничего не мог с этим поделать. Это был мой долг, – заглядывая мне в глаза, произнес он. – Иллиана ничего для меня не значит.
– Ты не должен так говорить, Тристан, – заметила я, вдруг почувствовав обиду за эту девушку. – Она – твоя королева, жена, а скоро станет и матерью твоего ребенка. Прояви уважение хотя бы к этому. Иллиана – достойная девушка, уверена, если дашь ей шанс, она станет не только замечательной королевой, но и хорошей женой, – строго посмотрела я в озадаченные и недовольные глаза Тристана. Совсем не этой реакции он от меня ждал. – Все случилось так, как должно было быть. Ты был помолвлен, Тристан, – напомнила я. – На тебе было обязательство – я мешала этому, и Маркус принял решение отправить меня к вампирам послом. Благодаря этому ты женился, сдержал обещание, Салара стала более сильной от этого объединения. Нет никаких причин, для сожалений. А я была нужна здесь. Здесь мои умения оказались полезными. И я помогала людям, как того и желала. Я все понимаю, не злюсь и не таю обиды на тебя, Тристан. Ни к чему поднимать эту тему.
– Как ты можешь говорить так? Ты говорила, что любишь! – вдруг зло рявкнул король, а я сделала шаг в сторону, но сохранила спокойное лицо.
– Это не имеет отношения к делу. Ты и сам прекрасно понимаешь, что в нашем случае нет места чувствам. Ты, в конечном итоге, оказался женат на другой, и никто не брал во внимание ни мои, ни твои желания. Зато есть шанс построить что-то новое на том, что есть, а не на своих сожалениях. Тем более, у тебя есть все возможности для этого – тебе в жены досталась хорошая, молодая, красивая и не глупая девушка, которая любит тебя. Я не вижу смысла ворошить прошлое.
– Все могло бы быть иначе, – строго заметил он, ткнув в меня пальцем. – Если бы не твой страх…
– Ничего бы не изменилось, – резко оборвала я, начав злиться. Начался очередной поток обвинений, и терпеть я его не хотела. – Что бы изменилось, Тристан? Ты был помолвлен задолго до нашей встречи. Да, мы, вероятно, были бы любовниками, но и только! В конечном итоге, ты либо пресытился мной раньше и отправил восвояси, как только бы я стала помехой новым увлечениям, либо же мы оба остались с разбитыми сердцами, когда тебе все равно пришлось жениться. Моя болезнь не настолько важна, Тристан.
– Как интересно ты заговорила, – прищурился он язвительно. – А не связано ли это с тем, что ты стала фавориткой этой извращенной семейки? Какого это быть общей, а, Соня? – поинтересовался он, но я помнила, что Трис способен на поспешные выводы, поступки и необдуманные слова в приступе злости, потому не сильно огорчилась, хоть его обвинения и били не хуже пощечин.
– Ты же не думаешь, что я с ними сплю? Я говорила в своем отчете, что это – необходимость, которую мне любезно предоставили император и императрица, чтобы защитить.
– Насчет Алукарда я не беспокоюсь. Вижу, что мужчин ты по-прежнему шарахаешься, – небрежно дернул он плечом. – Зато я наслышан об императрице. Говорят, на ее счету больше любовниц, чем у нескольких поколений мужчин.
– Возможно. И что? – прищурилась я подозрительно.
– А не пополнила ли ты их ряды? Уж слишком быстро ты забыла все обещания, что давала мне.
– Чушь, – ответила я. – Никто из императорской семьи здесь ни причем. Просто я отдаю себе отчет, насколько бесполезно горевать по несбыточному. Так же как и ты. Только ли королева грела твою постель, пока ты тосковал по мне? – насмешливо уточнила я, заметив, как помрачнело лицо человеческого короля.
– Я – мужчина! – напомнил он очевидное, как и всякий раз прежде, пытаясь оправдать свое очередное любовное увлечение.
– Да, я помню, – кивнула я. – А я – женщина, которая не связана никакими супружескими обязательствами. Тем не менее, почему-то ты продолжаешь обвинять именно меня, несмотря на то, что я, в отличие от тебя, не могу себе позволить никаких вольностей, по причине, которая тебе известна. Я никогда тебя не предавала, не обманывала твоих чувств и не давала ложных надежд. Но если то, что ты говорил – правда, и действительно питаешь ко мне теплые чувства, неужели страдания по несбыточному счастью с недоступным, несвободным мужчиной – это то, что ты желаешь для меня? Чтобы я всю оставшуюся жизнь мечтала, но не могла себе позволить? Этого ты хотел для меня?
– Соня… – выдохнул мужчина и в один широкий шаг настиг меня, порывисто притянув к себе, крепко обнял и стал целовать мое лицо. – Девочка моя нежная, маленькая, такая желанная, – шептал он сквозь поцелуи, пока я задыхалась, борясь с дрожью и пытаясь вырваться из требовательных рук. – Прости меня, маленькая, прости. Я люблю тебя, всегда любил. И ждал, столько, сколько мог. Но все может изменится! Только дай мне шанс! Мы будем вместе…
– Пусти, пожалуйста! Хватит, хватит!!! – зарыдала я, а после не смогла сдержать импульса, который отбросил от меня короля, сбив его телом массивный, деревянный стол. Без сил опустилась на колени, но сознания, против обыкновения, не потеряла, заметив, как из обломков показывается мужчина с кровоточащей ссадиной на высоком лбу. Трис поморщился, посмотрев на свои пальцы, смоченные в собственной крови, а после перевел взгляд на меня и быстро поднялся. Как в тумане заметила, как Тристан приблизился и опустился передо мной. Напротив моего лица зависло его лицо с тревогой во взгляде, а после, отдаваясь эхом, послышался его голос:
– Прости, Соня, я не должен был так поступать с тобой. Все изменится, вот увидишь! Все изменится, и мы будем вместе.
Но я уже почти не слушала, уплывая в беспамятство, пока в голове билась одна единственная мысль: «Это был не он. Мне снился не Тристан….»
Глава 15
Пришла в себя уже в своей комнате в компании Дорина.
– Как давно я без сознания? – спросила я, поднявшись в постели и сев, чтобы обхватить пульсирующие виски пальцами и посильнее сжать, в надежде прогнать мигрень.
– Недолго, София, – отозвался он. – Это я перенес вас, когда заметил что вы не было слишком долго. Его Величество Тристан позаботился о вас, разместив в своей комнате, несмотря на нежелание супруги, но я решил, что это неприемлемо. Их Величествам бы это не понравилось, – произнес он, словно оправдываясь.
– Все в порядке, Дорин. Я благодарна вам за это.
– Серьезно? Мне казалось, вам было бы приятнее увидеть именно короля, когда очнетесь, а не меня.
– Тем не менее, – вздохнула я. – Я все равно хотела поговорить с вами.
– Вот как? – вздернул он бровь. – Если это серьезно, то советую поторопиться, я обещал сообщить Стефе, когда вы придете в сознание.
– Это не займет много времени, – пообещала я и сглотнула, чтобы немного смочить пересохшее горло. – Я полагаю, вы более не нуждаетесь во мне? – Дорин заинтересованно прищурился, предлагая пояснить. – Тристан не говорил, но я знаю процедуру коронации. После нее король не может покидать государство еще около года. Но вот он здесь, не выждав ни траура по прежнему королю, ни срока после коронации. А еще… он привез мне замену.
– И причем здесь я? Из того, что мы все видели при вашей встрече, понятно, что король питает к вам, София, теплые чувства. Даже больше, раз не постыдился даже молодой королевы.
– Дорин, я думала мы уже перешли с вами черту вежливой недосказанности. Думаю, после всего, что произошло, я заслужила искренности, – посмотрела я на него строго, отчего мужчина дернул щекой. – Я знаю, что именно вы приложили руку к его появлению здесь, и хочу знать, как вы это сделали.
– Я не понимаю сути вашей претензии, София, – наконец-то взял серьезный тон вампир, заложив руки за спину. – У нас был с вами договор: вы помогаете мне, я содействую вашему возвращению в королевство. К чему этот возмущенный и оскорбленный тон?
– Я хочу знать, как вы заставили его покинуть королевство. Ни за что не поверю, что только из-за его чувств ко мне.
– Вы недооцениваете себя, София, – снисходительно улыбнулся мужчина.
– Я достаточно трезво оцениваю ситуацию. А так же знаю Тристана не один год, – упрямо тряхнула я головой и быстро пожалела об этом, после резкой вспышки боли в висках.
– Зачем вам эта информация?
– Я должна знать, к чему быть готовой. Дорин, я заслужила знать это, – произнесла я, смотря в яркие, голубые глаза. Мужчина одарил меня долгим, тяжелым взглядом, а после сдался.
– Я намекнул ему на то, что он потерял.
– Как?
– Скажем так, мои агенты сделали несколько намеков, на вашу расовую принадлежность. Задействовал нескольких шпионов, и поделился с каждым незначительной информацией, что не сможет указать именно на вас. Но в совокупности, для знающего вас Тристана, все должно было быть предельно понятным.
– Что?! – опешила я. – Как?!
– Вы действительно думали, что я не буду контролировать процесс вашего общения с императорской семьей? Вы слишком умны и коварны, София, чтобы я пустил ваше дело на самотек. Для меня не укрылся ни один разговор между вами, Алукардом и Стефой.
– Вы шпионили, – сокрушенно вздохнула я.
– Вас это удивляет? Я похож на дурака? – прищурился он язвительно. – Я знаю о том, кто вы. Теперь подозревает и Тристан. Не будучи дураком, он быстро смекнул, что такой союзник, как вы, ему очень пригодится.
– Кто еще знает?
– Никто, – коротко мотнул он головой, посмотрев мне в глаза. – Как бы вы сейчас на меня не были злы, но я вам не враг. И благодарен за все, что вы сделали и за всю вашу помощь…
– Но теперь я вам не нужна, – подвела я итог.
– Все заходит слишком далеко. Чувства императора и Стефы к вам выходят из-под контроля. Мы сильно продвинулись в расследовании благодаря вам, София, дальше я справлюсь самостоятельно.
– Вы не хотите потерять влияние на них, верно? Боитесь, что я могу вам помешать?
– Я лишь выполнил условие нашего договора, София, – не стал он отвечать на мой вопрос, что само собой уже было ответом.
– Вы ведь понимаете, что фактически предали Алукарда и Стефу? – посмотрела я на него с грустью. – После полученной информации, Тристан не успокоится, пока не заберет меня, несмотря на желания императорской семьи.
– Да, но я уверен, что проблем не будет. Вы не откажетесь, София. На кону стоит слишком много. Если вы останетесь, Тристану это не понравится. Последствия предугадать вы и сами в состоянии. Король Тристан мог бы отказаться от любимой, но король Салары немногим ушел от Маркуса Бесстрашного, для кого выгода всегда была превыше чувств. Потому, возможно единственную выжившую Двуликую, он не сможет отпустить.
– И вы не боитесь, что я расскажу об этом императорской семье?
–Нет, – уверенно произнес он. – Потому что уверен в вашей сознательности. Если это раскроется, вас не отпустит уже Алукард. Последствия останутся те же, что и при недовольстве Тристана. Вы этого не допустите. При всей своей сознательности, уме и коварстве, вы слишком добрая, чтобы стать причиной очередной войны, – а после добавил – Так будет лучше для всех. Я знаю, вы привязались к Стефе и Алу, но, несмотря на принадлежность к Двуликим, остаетесь лишь человеком, София. Вам нет места в Сумрачном царстве, и вы это знаете.
Знала, потому отвела взгляд и тихо произнесла:
– Ей очень повезло с вами.
– О ком вы? – нахмурился Дорин.
– О той, ради кого вы все это делаете.
– А с чего вы взяли, что я делаю это ради кого-то? – вроде бы небрежно спросил мужчина, но я заметила, как напряглись его плечи.
– Еще в академии меня учили искать выгоду. У вас уже есть положение, богатство, влияние, вне зависимости от того, будет война, или нет. Но, несмотря на это, вы по странной причине ее не желаете. Сомневаюсь, что такой, как вы, стал бы стараться ради собственного обогащения. Мужчины вам не интересны, что было бы заметно, потому у меня остался один вариант – женщина. Причем, не являющаяся вампиром, – подвела я итог.
– Ваш ум восхищает меня, София, – произнес он задумчиво. – И, несмотря на мое желание быть вам преданным другом, вам не место в этом царстве.
– Кто она? Быть может, я бы могла вам помочь.
– Сомневаюсь, София. Вряд ли я когда-либо кому признаюсь в их личности.
– «Их»? – переспросила я озадаченно.
– Не во всем вы оказались правы, леди Лорак, – насмешливо произнес он. – Но, кое-что я могу вам рассказать. Дело не в женщине. Точнее, все началось с нее, но дело касается совсем других.
– Дети? – предположила я.
– Дети, – кивнул он. – И я рассчитываю, что никто и никогда не узнает про эту информацию.
– Полагаю, у меня нет выбора, – криво усмехнулась я. – Ваш компромат на меня куда более существенный.
– Мы поняли друг друга, – кивнул он, а после вполне по-дружески улыбнулся. – Мне будет не хватать наших бесед, София. Мы могли бы подружиться.
– Сомневаюсь, Дорин, – грустно улыбнулась я. – Я не хочу дружить с теми, кто готов использовать меня в любое время.
–А как же Тристан? – криво усмехнулся мужчина.
– А ему я служу.
***
Перед уходом Дорина, я попросила пока не говорить Стефэнии о том, что я пришла в чувства. Вместо этого, попросила пригласить ко мне Алукарда. Надеюсь, я его не сильно отвлеку своей просьбой, но напоследок, прежде чем принять окончательное решение, мне нужно было выяснить кое-что важное.
Потому, когда возле моей постели внезапно появился Алукард, я позволила себе лишь секунду сомнения, а после уверенно попросила:
– Прикоснитесь ко мне.
Мужчина вздрогнул, прищурился и посмотрел с сомнением.
– Я не думаю, что это хорошая идея, Соня, – низким, спокойным голосом произнес он. – Ты сейчас слишком слаба, чтобы экспериментировать. Еще один выброс может иметь серьезные последствия.
– Отнюдь, сейчас самое время, – не согласилась я. – Сил во мне нет, потому максимум, потеряю сознание без потерь в материальном имуществе, – произнесла я и вновь упрямо посмотрела в бледное, завораживающе красивое лицо.
– И все же…
– Прошу вас, – перебила я, а мужчина обреченно поник плечами. Сел на матрас, рядом со мной, а затем, не сводя с меня внимательного взгляда, очень медленно поднес ладонь к моим пальцам. Секунда промедления, словно он давал мне время передумать, а после его ладонь накрыла мою. От прикосновения я вздрогнула, но, затаив дыхание, заворожено смотрела, как длинные, тонкие пальцы обхватывают мою ладошку, гладят кожу на запястье. Сглотнула и лихорадочно посмотрела в лицо императора. – Еще, – сорвалось с моих подрагивающих в неуверенной улыбке губ.
Мужчина без возражений придвинулся ближе и положил ладонь на мою щеку, непрерывно всматриваясь в мои пораженные глаза. Сердце бешено стучалось в груди от робкого счастья, но горечь догадки портила впечатление от теплых, ласковых прикосновений, которые впервые за многие годы не доставляли ни страха, ни дискомфорта.
Нежные, чуть шершавые пальцы прошлись по скуле, опустились на подбородок, мимолетно дотронулись губ, а я вздрагивала от каждой яркой вспышки удовольствия, посылающая приятную дрожь по коже.
Не увидев протеста, Алукард придвинулся еще ближе. Нависая надо мной, он убрал мои волосы на спину, а затем положил обе ладони на мое лицо. Одной, продолжая исследовать мое лицо, вторая знакомым движением стала спускаться на горло, ловким движением расстегнув украшение, и оголил шею, чтобы кончиками пальцев пройтись по старому шраму и погладить бешено бьющуюся жилку.
Отчаянно сдерживая слезы, дрогнувшим голосом, я тихо попросила:
– Поцелуйте меня.
Не успела закончить фразу, как мои губы накрыли в сказочно нежном и осторожном поцелуе. С замершим от нежности сердцем, почувствовала, как горькая слезинка скатилась по моей щеке. Нужно было отстранится. Уже тогда нужно было отстраниться, закричать, ударить, сказать, как я его ненавижу. Но, презирая себя за малодушие, я поцеловала в ответ, нерешительно положив ладони на лицо того, кто прежде скрывался в моих снах.
Почувствовала, как широкая ладонь спустилась на мою спину, прижимая мое тело к ненормально теплой для вампира груди, а вторая придерживала мою голову, пока мужчина продолжал осторожно, неторопливо и с чувством целовать мои губы. По-прежнему роняя из глаз слезы, я упрямо цеплялась за мужчину, наслаждаясь ощущениями тепла, уюта, нежности, что дарили его объятия. Но теперь и в реальности. Как я себе и обещала, я запоминала свои сны, чтобы холить эти фрагменты в памяти. Я помню каждое прикосновение рук, губ, а так же вкус мужчины, который, уверена, никогда бы не спутала.
Всхлипнула от того, как непередаваемо нежно меня прижали теснее, словно я что-то значила, словно действительно была дорога. Но эта мысль принесла только очередную порцию боли. Не желая расставаться с этим мгновением, не позволяя своей злости вытеснить все остальное, я запустила пальцы в длинные, густые и прямые волосы, обняв мужчину за плечи, и самостоятельно углубила поцелуй, в попытке забыться еще на чуть-чуть.
Но хуже было, что сейчас я вспоминала то, на что прежде не обращала внимания. Я помню, как запускала пальцы не в короткие, вьющиеся волосы, как у Тристана, а в длинные, прямые и тяжелые, локоны вампира. Я помню, что прежде, как и сейчас, моя ладонь изредка задевала острый кончик уха, который никак не мог принадлежать человеку. А еще я вспоминала, как в моменты упоительного поцелуя, позволяла себе с наслаждением исследовать языком длинные и острые клыки. Но во сне я не придавала этому значения, уверенная в том, что это Тристан и никто иной, что лишний раз подтверждало чужое влияние на мой разум.
Я целовала жадно, страстно, с упоением, вспоминала похожие моменты и роняла все новые и новые слезы, но упрямо отказывалась прекращать, даже когда странности заметил мужчина.
Он обхватил мои руки и аккуратно отстранил от себя, а после отодвинулся сам, тяжело дыша и смотря на меня мерцающими красным глазами.
– Я сделал тебе больно? – спросил он с тревогой. Вдруг поняла, что не могу произнести и слова, потому закусила припухшую после поцелуя губу и кивнула. Лицо мужчины стало размываться от новых слез, а я лихорадочно смахнула их, боясь, что вновь потеряю грань реальности и сна. – Где болит? – спросил он быстро. Я опустила взгляд и приложила ладони к груди, где горечь разочарования стремительно заменяла давящая пустота. – Соня?
– Я хочу вернуться домой… – прошептала я непослушными губами и отвернулась от мужчины. – Уходите, Алукард.
– Соня, что это значит?
– Это значит, что я выявила новую особенность вампиров, – с горечью произнесла я. – Вы забираете не только кровь, но и душу.
– Объясни, – попросил он, а в его голосе зазвенели яростные нотки.
– Нечего объяснять, – вздохнула я. – Я думала, что вы не такой, как другие, Алукард. Но вы даже хуже, – всхлипнула я, отчаянно сдерживая рыдания. – В отличие от вас, мои насильники не скрывали своего лица и не прокрадывались ко мне, пока я спала.
Не видела, но почувствовала, как мужчина напрягся. В образовывавшейся тишине было слышно лишь, как потрескивают дрова и мои короткие всхлипы.
– Я могу объяснить…
– Нет, Алукард, не можете, – тряхнула я головой. – У подлости не может быть объяснений.
– Давай поговорим…
– Я возвращаюсь в Салару, Алукард. Это не обсуждается. Я приняла решение, – холодно и твердо произнесла я, украдкой прикасаясь к губам, на которых по-прежнему сохранился вкус вампира.
***
– Нет! Нет, этого не будет! – выкрикнула Стефэния. – Алукард, ты не можешь позволить забрать ее! – посмотрела она на мрачного, угрюмого мужа, что по большей части молчал.
– Это ее решение, Стефа, – ответил он сухо и отвел взгляд. – Я не стану ей мешать.
Смерила его взглядом и вновь посмотрела на злую и растерянную императрицу, которой я пять минут назад сообщила о своем решении покинуть Сумрачное царство.
– Нет, – тряхнула императрица светлыми, почти белыми волосами. – Нет, Софи, ты не можешь уехать!
– Я должна, – произнесла я. – Того требует от меня мой правитель и долг. Я нужна своему королевству.
– Я плевать хотела на твое королевство. Забудь о нем! У Тристана достаточно цепных псов, кто способен ему помогать, – порывисто взмахнула она рукой, а после приблизилась к моей постели, села и, взяв меня за руку, посмотрела в мои глаза, проникновенно заметив: – Софи, подумай хорошенько, на что ты соглашаешься. Он тебя использует. Он же мужчина! Ничем хорошим это не закончится! Неужели ты до сих пор веришь, что любишь его?
– Я не думаю так, Стефа, – мягко улыбнулась я, положив поверх ее ладони свою вторую руку. – И поверь, я прекрасно отдаю себе отчет в действиях. Я чуть было не обманулась по поводу мужчин, но вовремя прозрела, – грустно улыбнулась я, мельком взглянув на молчаливого Алукарда, который от моей реплики поморщился и досадливо поджал губы. – Но так будет лучше, – уверенно кивнула я.
– Ал, – обратилась она к мужу, – если ты по-прежнему не хочешь ее вразумить, оставь нас.
– Стефа, это ни к чему не приведет, – попытался он предупредить ее.
– Я сказала: уйди! – зло выкрикнула она, сверкнув в его сторону взглядом. – Если тебе все равно на то, что она уедет навсегда, я не хочу с этим мириться!
– Я предупреждал, – безразлично произнес он, поднявшись со своего места. Бросил на меня мрачный взгляд, а после исчез, оставляя меня с императрицей наедине.
– Что случилось? Почему ты решила уехать? – потребовала она ответа.
– Стефа, – попыталась я улыбнуться, – ведь с самого моего здесь появления было известно, что я не смогу остаться. Даже если бы хотела, мир вампиров не для меня.
– Что за чушь ты несешь? – грубо оборвала меня императрица и придвинулась ближе, окружая своим запахом ночи и морозной свежести. – Совсем недавно ты и не помышляла о возвращении. Никогда я не слышала от тебя этого желания.
– Но это подразумевалось, – заметила я. – Стефа, – позвала я, заметив, как девушка отвернулась в бессильной злости. – Мне здесь не место. Я не смогу жить среди вампиров, которые воспринимают меня лишь куском мяса.
– Я тебя так не воспринимаю, – глухо произнесла она, а после посмотрела мне в глаза. – Ты могла бы жить со мной. Нам ведь было хорошо вместе, – сказала она таким тоном, отчего у меня в груди вновь защемило.
– Я знаю, – вздохнула я, разглядывая красивое лицо. – И это было замечательно. Я не забуду это время.
– Это потому что я женщина? – с обидой, тихо спросила она. – Поэтому ты отказываешься от меня?
– Я другая, Стефа, – заметила я с надрывом, надеясь подобрать менее болезненные слова, удивляясь тому, насколько больно самой. – Как в тебе сидит воспитание, так я во мне, – произнесла я с сожалением.
– Чушь, не верю! – зло выкрикнула она, а после притянула меня к своему лицу и поцеловала. Нужно было оттолкнуть, но я позволила себе последнюю прихоть. Прощальный поцелуй. В отличии от Алукарда, Стефа целовала требовательно, напористо, словно пыталась доказать свое право. И я позволила, лишь через несколько секунд отстранившись. – Неужели для тебя это ничего не значит? – спросила она с обидой, заглядывая мне в глаза.
– Это неправильно.
– А прогибаться под нелюбимых мужчин – правильно? – не выдержала она и встала с места, расхаживая взад-вперед на высоких каблуках перед постелью. – Почему тебе так сложно просто принять новые правила? Откажись от своих предрассудков! Нам ведь было хорошо!
– Это не отменяет всего остального.
– Не оставляй меня, – внезапно попросила она тихо, с мольбой в глазах. – Ты единственная, кто меня понимает. Мне плохо без тебя. Не хочешь быть со мной – хорошо, я смирюсь. Я и пальцем тебя не трону, только останься. Я закрою глаза, даже если ты предпочтешь Алукарда.
– Этого не будет, – уверенно произнесла я. Стефа замерла и подозрительно прищурилась.
– Это из-за него? Верно? Ты из-за него не хочешь оставаться? – потребовала она ответов, а когда я не смогла ответить, зло прошипела: – Так и знала, что не может быть все так просто! Не мог Алукард так легко от тебя отказаться.
– О чем ты? – нахмурилась я. – Стефа, дело не в Алукарде… – начала было я, но меня перебили.
– Плевать на Ала, если он сглупил – это его проблемы. Сейчас дело касается нас с тобой…
–Стефа, – твердо произнесла я, привлекая внимание девушки к себе. – я уезжаю. Человеку не место в Сумрачном царстве. Признай это.
– Но ты же не человек….
– Я – человек, – не согласилась я. – Пусть, не чистокровный, но физиологически я именно человек.
– А что… что, если ты перестанешь им быть? – подняла она на меня лицо, с лихорадочно горящими глазами.
– Нет! – резко выкрикнула я. – Никогда! Никогда по своей воле я не стану вампиром, Стефэния! Слышишь? Никогда! И я возненавижу того, кто посмеет сделать это со мной.
– Ты так нас ненавидишь? – тоскливо поинтересовалась она.
– Вампиры сыграли слишком много в моей жизни, – грустно призналась я. – Я не хочу быть похожей на вас.
– Меня ты тоже ненавидишь? – холодно спросила вампирша.
– Мне не за что тебя ненавидеть, – улыбнулась я. – И ты знаешь, что дорога мне. Но я из другого мира. Мы слишком разные. У нас ничего не могло получиться.
Заметила промелькнувшую боль в светло красных глазах, прежде чем она опустила взгляд и отвернулась. Отметила про себя, что появилось желание подняться, подойти, обнять и утешить девушку.
Собственно, я это и сделала. На трясущихся от слабости ногах, медленно приблизилась и обняла Стефу за талию, прижавшись к ее спине, уже мысленно тоскуя по нашим совместным ночевкам, где я могла позволить себе крепкие объятия.
– Не оставляй меня, – тихо попросила она, накрыв мои ладони на своей талии. – Я не хочу вновь быть одна.
–Ты не одна, Стефа, – улыбнулась я. – Ты не хочешь себе в этом признаваться, но ты любишь Алукарда. Пусть не как жена, но он очень дорог для тебя. И ты для него тоже. Я лишь помеха между вами. Как только меня не станет на вашем пути, вы оба позволите себе шанс на нормальные отношения. Тогда оба уже никогда не будете одинокими.
– Ах, малышка, порой ты такая умная, но на самом деле лишь наивное дитя, – тяжело вздохнула Стефэния. – Как мало ты о нас знаешь…
– У меня есть для тебя подарок, – вспомнила я, переводя тему, так как продолжать не видела смысла. Печально то, что мне отчаянно хотелось поддаться. Но не могла.
– Подарок? – нахмурилась она, обернувшись в кольце моих рук. Я кивнула с улыбкой, заглядывая в глаза девушки, отчего пришлось поднимать лицо.
– Я надеялась подарить тебе его позже. Хотела поработать над ним побольше, но и этот вариант уже вполне рабочий, – с улыбкой произнесла я, а после отошла и медленно, контролируя каждый шаг, приблизилась к тайнику, которой соорудила в этой спальне вскоре, после учиненного мной погрома. Для этого пришлось идти в гардеробную, в отдел обуви. Там, за одной деревянной панелью я обнаружила пустоту. С некоторым трудом отогнула панель, просунула руку и достала увесистый конверт с документами, над которыми работала почти месяц. Стефа следовала за мной, на что я не возражала. Потому с мягкой улыбкой просто протянула ей конверт и утомленно прислонилась к комоду.
– Что это? – с недоумением спросила она, но раскрывать подарок не спешила.
– Ты говорила, что хотела бы отомстить, – заметила я, нервно улыбнувшись, когда она резко вскинула лицо от моих слов. – Я не знала всех твоих обидчиков, но помнила про твоего отца. То, что ты держишь в руках, поможет тебе лишить его всего, к чему он так долго стремился. Все и всё, чего когда-либо добивался, ты сможешь у него отнять. Там лежит подробная инструкция, а так же компромат, который не понравится ни одному его союзнику. От него отвернуться все, расположения кого он так упорно добивался. Они ополчатся на него и захотят забрать все, что помогли получить, забыв даже про неприязнь к императорской политике. Ты стравишь их между собой, как бешенных крыс. Пострадают все, кто когда-либо поддерживал политику твоего отца, но твой отец в особенности. Он останется в безвыходном положении и будет вынужден обратится за помощью к тебе, кого так презирает, – улыбнулась я, наблюдая, как расширяются красные глаза, а на красивых губах подрагивает неуверенная улыбка. – Я дарю тебе его жизнь. Как только ты откроешь этот конверт, жизнь твоего отца будет полностью в твоих руках. Только ты будешь решать его судьбу, на твоих условиях, от которых он не сможет отказаться. Если не хочешь, просто не открывай конверт, но если решишь воспользоваться, ты уничтожишь главу Северного клана.
– Это… Это невозможно, – пораженно прошептала Стефа. – Этого не может быть.
– Я понимаю, месть не может вернуть потерянного и исправить то, что случилось. Но, знаю по себе, как это больно осознавать, что виновные не понесли наказания. Ты дорога для меня, Стефа. Потому я хочу, чтобы твои обидчики не остались безнаказанными, – грустно улыбнулась я, заметив в глазах девушки слезы.
– Это лучший подарок в моей жизни…
– Не правда, – покачала я головой. – Ты забыла про Дорина и Алукарда, которые подарили тебе новую жизнь. Не забывай об этом.
***
В покои королевы без стука отворилась дверь, и вошел высокий мужчина. Осмотрелся, заметил неподвижную, статную фигуру, высокой блондинки, поджал в недовольстве губы, а после подошел ближе, замерев за ее спиной, как и она, вглядываясь вдаль, куда за глухие городские стены переместилась большая человеческая делегация. Девушка не отреагировала на появление мужчины, ее мысли были заняты другим.
– Не печалься Стефа, – произнес мужчина, привычным жестом заложив руки за спину. – Ты быстро забудешь ее. Она всего лишь человек. Давай, я позову твоих фрейлин? Ты неоправданно долго не обращала на них внимания. Они тосковали. Уверен, ты сможешь отвлечься…
– Закрой свой рот, Дорин, – пришел тихий, но резкий приказ. Мужчина замолк, удивленный тоном той, кто никогда прежде не позволяла себе такого поведения с ним. Императрица медленно обернулась, посмотрев в лицо брата, и с иронией произнесла: – Твое лицемерие порой поражает, любезный братец. «Всего лишь человек»? – переспросила девушка, холодно рассматривая безучастное лицо вампира. – Как забавно это слышать именно от тебя, – мрачно усмехнулась она. – От того, кто предал всех и вся ради человека.
Мужчина вздрогнул и сделал произвольный шаг назад, не сводя настороженного взгляда с сестры.
– Что молчишь? – издевательски улыбнулась девушка, демонстрируя острый оскал.
– Откуда ты знаешь?
– Милый мой Дорин, а кто, по твоему мнению, в свое время скрывал от отца твое внезапное исчезновение, вместе с его неожиданно почившей питомицей? – прищурилась она. – Или ты думал, он так легкомысленно забыл про свою человеческую любимицу?
– Что ты ему сказала?
– А сам как думаешь? – зло прошипела девушка. – Что убила ее и еще неродившегося выродка, приревновав к отцу.
– И он поверил?
– Ну, ты ведь жив? Более того, тебе ни слова не сказали, когда ты вернулся, – презрительно фыркнула она и обошла брата.
– Что тебе за это было? – опустив голову, спросил мужчина, поражаясь тому, почему никогда не задумывался над этим вопросом. Отец действительно не мог не заметить исчезновения человечки. Но мужчина так боялся поднимать эту тему, опасаясь спровоцировать ненужные вопросы и подозрения, что никогда не заговаривал об этом и по сей день. Даже с сестрой, кому доверял безоговорочно.
– Ты и сам можешь догадаться, – помедлив, ответила девушка, передернув плечом, а мужчина скорбно поджал губы, чувствуя возрастающую в груди запоздавшую вину.
– Почему помогла и никогда об этом не говорила? – глухо спросил голубоглазый вампир.
– Я видела, как ты смотрел на нее. Догадаться было не сложно. Вскоре я заметила, что она беременна, а уже на следующий день ты исчезаешь вместе с ней. Я боялась, что отцу тоже станет очевидно, кто забрал его игрушку. Он бы не простил тебе этого и не пощадил. А я… я была ему нужна и отделалась уже привычным видом наказания. Пришлось отрабатывать, правда, в тройном размере, зато папочка обзавелся тремя новыми союзниками, – с горечью в голосе хохотнула она.
– Мне жаль, я не знал, – покаялся мужчина искренне, заглядывая в печальное лицо сестры.
– Что мне толку от твоей жалости, когда ты отнял ее у меня? – зло прошипела она, стрельнув в мужчину холодным взглядом. Мужчина вновь дернулся, словно от пощечины. – Ты действительно думал, что мы с Алом не знаем о всех твоих коварных планах и шпионских играх? Серьезно? Ладно, я, но ты держал Ала за дурака? – мужчина пораженно молчал, не зная, что ответить. – То, что мы закрывали глаза на твои игры, еще не значило, что мы находимся в неведении. Как ты следил за нами, так и мы с ним следили за тобой.
– Алукард тоже знает?
– Именно он и держал меня в курсе происходящего, Дорин, – холодно произнесла она, пристально посмотрев в широко распахнутые глаза брата. – Мы лишь поддерживали иллюзию натянутых отношений. И делали это хорошо, раз даже ты ничего не заподозрил, – жестко усмехнулась императрица, распрямив плечи. – Мы на многое закрывали глаза, но ты зашел слишком далеко, позволив себе право отнять у нас девушку.
– Это просто человечка, – грубо оборвал мужчина, сдерживая злость. – Она доставила бы вам только хлопоты…
– Ты ошибаешься, Дорин. Она не просто человечка. Для меня – нет. Я выбрала ее своей Сангири, – твердо произнесла девушка, а мужчина изумленно пошатнулся.
– Нет…
– Мы с тобой похожи больше, чем хотели бы, братец, – мрачно усмехнулась блондинка. – Как оказалось, наша семья имеет слабость к людям, не только в гастрономическом виде, – засмеялась она зло.
– А Алукард?..
– Не знаю, но подозреваю, то же самое, – пожала она плечами, на невысказанный вопрос брата. – Ты забрал единственную двух вампиров, братец. У тебя есть достойные оправдания? – глумливо вскинула она бровь.
– У людей мой сын и внук. Я должен забрать, чеканя слова сквозь зубы, признался мужчина.
– Вот как, значит, спрятал девку у людей? Предусмотрительно. Но почему бы тебе просто не забрать их?
– Жанет умерла родами. Мне пришлось отдать ребенка на воспитание в другую семью и вернуться к отцу. Я не мог остаться с ним, – опустив голову, тяжело вздохнул мужчина. – А после возвращения, отец отправил меня с миссией в Салайх. Я вел переписку с той семьей, они подробно рассказывали о жизни моего сына, как и то, что война добралась и до их земель. Им пришлось иммигрировать к оборотням, куда вампирам хода не было. Благо, мой сын не перенял все отличительные черты нашей расы и на его происхождение закрыли глаза, решив, что он результат насилия над человеком. Когда я узнал о желании Алукарда просить помощи Князя Эриха, поддержал и помог, в надежде добраться до своего мальчика. С трудом, но это произошло и я встретился с ним. У него уже была своя семья, он женился и его жена, такая же человечка, как его мать, была беременна. Они отказались возвращаться со мной, но если бы война между людьми и вампирами продолжилась, вмешались бы оборотни, и семья моего сына вновь была бы под угрозой. Вырезали бы всех, кто даже отдаленно имеет связь с вампирами. Я не мог этого допустить.
–Что-то похожее на это Алукард и предполагал, – кивнула девушка. – Но это тебя не оправдывает, – строго заметила она. – Ты ответишь за то, что лишил меня Сангири. Ты отстраняешься от своей должности и лишаешься всех привилегий. Ты покинешь свой пост, передав его тому, кого я скажу.
– Стефа, послушай, ты не можешь! Я понимаю, ты зла на меня, но я не могу покинуть пост в самом разгаре расследования… – запальчиво воскликнул мужчина.
– Я могу все, даже больше, Дорин, – строго заметила императрица. – В память о том, что ты сделал для меня в прошлом и за годы службы, мы с Алукардом сохраняем не только твою жизнь, но и твой титул со всем богатством. И только. Мой тебе совет, воспользуйся этой возможностью, и посвяти ее своей семье. Быть может, тогда ты обретешь счастье, которого решил лишить меня.
– Ты не можешь решить это одна, – возмутился начальник тайной канцелярии. – Мне нужно поговорить с Алукардом, – порывисто произнес мужчина и захотел уйти, но был остановлен коротким:
– Ты не найдешь императора в замке, Дорин, можешь не искать. И во время его отсутствия, все вопросы решаю именно я.
Глава 16
Прошла неделя с тех пор, как я покинула Салайх. И чем дальше мы отъезжали, тем более замкнутой я себя ощущала. Я не хотела ни общаться с Тристаном, ни с его супругой, которая неожиданно проявила ко мне интерес. Подозреваю – просто ревновала и хотела познакомится со свой соперницей поближе. При других обстоятельствах я бы посчитала это даже забавным. Либо пошла бы девушке навстречу, сопереживая и попытавшись поддержать. Но возрастающая с каждым днем тоска угнетала. Неожиданно вместо вполне ожидаемой радости и предвкушения от мысли вернуться домой, я чувствовала себя еще более разбитой, чем когда отправлялась в ссылку с посольской миссией в страну врага.
Потому, когда мы миновали знакомую пограничную крепость, оставив свой вампирский эскорт, я больше старалась не выходить из кареты. Ничего меня не радовало, даже увиденное впервые за несколько месяцев солнце, по которому, казалось, тосковала. Но когда, проснувшись, заметила его лучи на стене своей палатки, лишь плотнее завесила тканью проход и сильнее укуталась в одеяла. Пришлось перестраиваться на другой режим, отличный от вампирского, но я по привычке предпочитала спать именно днем, просыпаясь тогда, когда закат окрашивал небо в ярко малиновый.
После того случая в кабинете, Тристан, чувствуя вину за собой, старался держаться со мной более сдержано, но не оставлял попыток вернуть наше общение. И с тоской я понимала, что каждый разговор новоиспеченный король выворачивал в совещание. Не желая терять времени, Тристан вновь и вновь лишь использовал меня. И в такие моменты я с грустью вспоминала моменты перед камином за долгими и увлекательными разговорами с Алукардом, или веселыми и задорными со Стефой. С мрачной обреченностью я старалась принять для себя, что теперь вся моя жизнь и будет заключена именно служению, без надежды повторения того странного, ненормального уюта, что я ощущала в компании самых грозных вампиров современности. От этой мысли наваливалась такая тоска, что я с трудом сдерживала слезы, ссылалась на усталость и акклиматизацию, а после уходила прямо посередине очередного совещания, замаскированного под дружеский разговор с Тристаном. Более не было той легкости, которую я ощущала в его присутствии. Хуже то, что ее никогда прежде и не было. Оглядываясь назад, я понимала, что общение со страшим принцем всегда сводилось лишь к обсуждению проблем. Не важно, личного, делового, или государственного значения. Видимо, привыкнув с самого детства, я считала нормальным то, что никого не интересует моя жизнь. Я лишь покорно выслушивала и давала советы, считая это в правиле вещей.
И как бы иронично это не звучало, именно в своей ссылке я поняла, что бывает иначе. Мне показали, как может быть приятно вести диалог, делится с кем-то своими переживаниями, взглядами на жизнь или банальными воспоминаниями. И с чувством горечи на губах я стала отчетливо видеть эту разницу.
Однажды вечером, когда до Катимы осталось совсем немного пути, я вышла из своей палатки. Посмотрела в ночное небо с яркой луной, вдохнула ночной воздух, и с неудовольствием почувствовала, насколько он жаркий, несмотря на водопад, рядом с которым мы разбили лагерь. Вздохнула еще раз, а затем прошла вперед. Вслед за мной отправились двое стражников, что Тристан приставил ко мне для охраны. Не поскупился и выделил двух гвардейцев из своей личной охраны, что были одеты в тяжелые латы, с глухим шлемом на голове. Мысленно посочувствовала парням, представив, как им сейчас должно быть невыносимо в такой духоте, да еще и в металле.
Проходя мимо королевской палатки, послышалась возня и девичий заливистый смех, которому вторил знакомый, низкий, мужской. А я поморщилась и покачала головой, так как видела королеву в другом конце лагеря. Девушку становилось жаль все больше с каждой минутой. Оставалось уповать, что она вскоре выбросит из головы весь романтический бред и наивные ожидания, посмотрит на брак с Тристаном, как и должно быть – вынужденную обязанность, с умом заведет себе любовника, а лучше двух, и тогда перестанет мучиться моральными терзаниями, как я сейчас.
Отошла от лагеря на несколько десятков метров и неожиданно вышла на крутой обрыв, над водопадом. С удовольствием вдохнула влажный воздух, наполненный туманом, и улыбнулась. Если прикрыть глаза и не брать в расчет звук падающей воды, то можно представить себя в Салайхе – царстве туманов и сумрака.
Не знаю, сколько просидела на сырой земле, вглядываясь в ночное время, но вздрогнула, когда за спиной раздался хруст ветки, и послышалась тяжелая поступь.
– Я думала, ты спишь, – произнесла я, громко, чтобы перекричать звук водопада.
– Мне доложили, что ни тебя, ни охраны в твоей палатке не было, а тебя саму видели пару часов назад уходящей в этом направлении, – ответил Трис, поравнялся со мной, но сидению на мокрой земле предпочел постоять.
– Как видишь, я не сбежала, – заметила я, подняв маленький камушек и выбросив его с обрыва.
– Я не боялся, что ты сбежишь. Ты бы не стала этого делать. Это не в твоей натуре, – возразил мужчина, повернувшись ко мне и внимательно осмотрев. – Ты тоскуешь?
– Да, – не видела я смысла отрицать очевидное.
– Зачем тогда согласилась уехать? – просто спросил он, а я оценивающе посмотрела в сосредоточенное лицо мужчины, которому когда-то клялась в любви.
– Потому что должна была, – пожала я плечами, ответив очевидное. – Я служу тебе и твоему королевству. Я обязана подчиняться твоим приказам.
– Если ты решила меня обмануть, то прежде у тебя получалось лучше, – недовольно проворчал Тристан и все-таки сел рядом. – Ты нужна мне, – произнес он.
– Точно не как женщина, – криво усмехнулась я, отбросив очередной камушек, проследив за его падением.
– Осуждаешь? – покосился он на меня.
– Я тебе не жена, – заметила я. – Это ее задача, а не моя.
– Жена… – вздохнул он тяжело. – Будь она неладна.
– Ты не справедлив к ней, – спокойно возразила я, впервые говоря с Тристаном на равных, без желания услужить, угодить и не вызвать недовольства. Рассердится – не страшно, переживу. И не такое пережила.
– Да много ты понимаешь? – поморщился он брезгливо, а после добавил: – Эта девица мне проходу не дает. Я задыхаюсь от ее внимания. Мне нужна свобода!
– Тебе нужно больше порядочности, а так же пересмотр своих приоритетов, – покачала я головой, заметив, как мужчина досадливо отвернулся. – Ты – король, Тристан. На тебя смотрят, на тебя равняются, тебя боготворят твои подданные. Ты должен быть примером подражания. Так же смотрят и на королеву. Наши законы пропагандируют семейные ценности, порядочность, но кто их будет соблюдать, когда даже обожаемый король плевать хотел на все условности и не желает проявлять хотя бы видимость уважения к своей королеве, жене и матери долгожданного наследника королевства? – задала я вопрос и посмотрела на короля, чьи губы скорбно поджались, а глаза зло сверкали.
– Прежде ты не была такой.
– Ты прав, – кивнула я. – Все мы изменились. Сумрачное царство стало испытанием для меня. Я не могла вернуться такой, какой была прежде.
– Прежде ты меня любила. Ты всегда поддерживала меня, не упрекала… – произнес он, но когда не услышал ответа, вдруг на полном серьезе спросил: – Почему ты никогда не упрекала, не показывала, что тебе неприятно или обидно мое отношение?
– Потому что ты поставил такие условия. Никакие мои слова не имели бы значения для тебя. Все дело в воспитании. Вас – мужчин – воспитывали во вседозволенности, нас – женщин – на праве мужчины. Ты не давал мне забыть этого, напоминая при каждом намеке на возможное недовольство, – честно ответила я.
– Прости, – произнес он коротко, а я заинтересованно покосилась на него. – Прости, я прежде не понимал, как больно тебе от моих поступков. Точнее… понимал, но не хотел признавать, потому и говорил тебе все эти вещи про право мужчин. Прости. Я вел себя как последняя свинья и понимаю, почему твои чувства ко мне прошли. Я не сделал ничего, чтобы этого избежать.
– Я не сержусь на тебя, Трис, – улыбнулась я. – И никогда не злилась.
– Так это значит, что мы сможем все вернуть как прежде?
– Как прежде уже не будет, Трис. Никогда. Ты стал королем, у тебя есть королева, а скоро еще и ребенок. Даже если я когда-нибудь все же переборю свою болезнь, участь любовницы короля – это не то, чего я когда-либо желала. Как твоя советница, могу посоветовать, наконец, обратить внимание на свою жену, узнать ее поближе. Может, любви к ней у тебя и не появится, зато вы сможете стать друзьями или партнерами, – улыбнулась я, вспоминая одну такую пару, почувствовав очередную волну тоски. – Все лучше, чем игнорировать ее, унижать откровенными изменами, настроить против себя и озлобить. Ничего хорошего из этого не выйдет.
– Быть может, ты права…. Хотя, кого я обманываю? Ты всегда права. Но, знаешь, сейчас мне от этого жутко пакостно, – невесело засмеялся он, а после посмотрел на меня серьезнее: – Так, значит, ты действительно согласилась вернуться только из-за долга? – уточнил он разочарованно.
– По большей части, – согласно кивнула я головой.
– Хотела бы вернуться?
– Не уверена… – пожала я плечами и виновато улыбнулась. – Судя по тому, что я сейчас испытываю… да, хотела бы.
– Не те слова, которые я бы хотел слышать от своей советницы, – проворчал Тристан.
– Прости, – покаянно опустила я голову.
– Не хотел тебе говорить, но ты должна знать: это Алукард чуть не убил тебя в том лесу, когда мы встретились с тобой впервые, – произнес он твердо и посмотрел мне в глаза. – Просто чтобы ты знала и не обманывалась на его счет.
Я помолчала, подбирая слова, а после кивнула:
– Я узнала его с первого взгляда, когда увидела на аудиенции по поводу встречи нашего посольства, Тристан. Я знаю, что это был Алукард, как и то, что ты с друзьями пытался перебить его отряд, устроив ловушку.
– Что? Знаешь? – изумленно переспросил он.
– Да, знаю, – спокойно кивнула я.
– И, тем не менее, тоскуешь по ним? По нему?
– Выходит так, – пожала я плечами.
Тристан смотрел на меня с недоверием и брезгливым изумлением, а после поднялся на ноги, запустил пальцы в волосы и, расхаживая взад-вперед, усмехнулся.
– Прости. Я знаю, тебе неприятно это слышать, – попросила я, ожидая, что меня начнут отчитывать. Помнится, у Триса это было любимое занятие.
– Что же у нас получается… – провел он по своему рту ладонью, посмотрев на меня. – Я – король Салары, в моем распоряжении совет из двенадцати мудрых и умных советников, безоговорочно преданных королю и своей родине. А моя самая главная советница, кого я хотел ввести в совет тринадцатой, несмотря на возмущения остальных, тоскует по вражеской стране и по их кровососущей императорской семейке! Да что с тобой?! – рявкнул он, но я промолчала. Трис зло дернул щекой и холодно произнес: – Похоже, они сломали тебя. Извратили. Мне не нужна такая советница.
– Что? – в неверии вскинула я голову.
– Ты освобождаешься от своих обязательств передо мной и королевством.
– Но… Я думала, что нужна тебе… – пробормотала я, поднимаясь на ноги.
– У меня есть вполне дееспособный совет министров. Уверен, справлюсь, тем более, что экономика начала расти. Мы теперь активно торгуем с оборотнями, потому уже через год я смогу стабилизировать экономику и порядок в своем королевстве.
– Трис, я так рада за тебя, – произнесла я искренне, стараясь не замечать внезапно появившееся тревожное чувство. – И так благодарна, что ты отпускаешь меня…
– Отпускаю? – переспросил Тристан и нехорошо усмехнулся, сделав шаг в мою сторону, отчего я невольно отступила в сторону обрыва. – Нет, маленькая, я не могу тебя отпустить, – с сожалением произнес он. – Я не могу тебе безоговорочно доверять, так как ты себя скомпрометировала, но, в свете последней информации о тебе, я не могу допустить, чтобы ты попала в руки другим. Особенно вампирам.
– Трис, что ты задумал? – спросила я опасливо, быстро оглянувшись и с отчаянием поняв, что нахожусь в ловушке. Сзади обрыв, высотой в сорок метров, а внизу бушующий водопад и острые скалы.
– Прости, Соня. Я действительно надеялся, что смогу вернуть твое расположение, особенно теперь, когда так удачно устранил отца и занял его место, – произнес он зловеще, медленно подкрадываясь ко мне. В руке короля стал разгораться сгусток заклинания. – Но ты предпочла этих кровососов! Прощай, Соня. Мы могли бы быть вместе…
– Нет! – выкрикнула я, выставив ладонь с магическим щитом, обреченно понимая, что он не выдержит.
***
Я запомнила момент, когда Тристан бросил в меня пульсар. Словно в замедленном времени я наблюдала, как он приближается к моему бесполезному в данный момент щиту. Почти смирившись с необратимым, приготовилась к боли от убийственного разряда тока. Но, чего я не ожидала – что в меня врежется большое, твердое тело, закованное в латы, и мы вместе полетим с обрыва. Мгновение шока, а после ужас от свободного полета и стремительно приближающихся подводных скал. Но в последний момент, меня что-то дернуло за плечо, перевернув в воздухе, и место подо мной, принимая удар на себя, занял гвардеец, что сбросился вместе со мной с обрыва. Несмотря на смягченный удар, холодная вода и водоворот, выбили последний воздух из легких. Поднялась паника. При ударе я потеряла не только гвардейца, но и ориентир, не понимая где поверхность. Воздух заканчивался, легкие горели от потребности кислорода, а меня сковала паника. Я бесцельно дергала ногами и руками, в слепой надежде выбраться, постоянно нарываясь на острые скалы, об которые нещадно билось мое тело, и новые потоки воды, что тащили меня в сторону.
С трудом, но мне удалось разглядеть луну из-под толщи воды, и я из последних сил рванула в ту сторону, но с возрастающим отчаянием поняла, что многослойные юбки глухого платья, тянут меня вниз.
Прошло несколько мгновений, луна скрылась, а меня утягивало все глубже. Легкие горели огнем, причиняя невыносимую боль, а инстинкт кричал о потребности вдохнуть, невзирая на вялые протесты разума.
Сознание покидало меня, я прекратила попытки выбраться, смирившись со своим концом, когда почувствовала сильные пальцы на своем локте, рывок, и к моим губам прижимаются в крепком поцелуе, даря такой необходимый сейчас воздух. Мы дышали одним воздухом некоторое время, пока мой разум слегка не прояснился, и не появились силы, продержаться еще немного. Я не видела лица спасителя, но почувствовала, как моему телу неожиданно стало легче двигаться, а ноги перестали путаться в многочисленных юбках. Меня уверенно тянули вверх, а я судорожно била ногами, в попытках поскорее добраться до поверхности. Не веря, что получилось, моя голова показалась над поверхностью, и я сделала судорожный вдох, вместе с воздухом проглатывая и воду из стремительного потока реки, что несла меня с неизвестным спасителем по течению. Сил не хватало, я то и дело вновь скрывалась под водой, но мужчина упорно тянул меня вверх, не давая захлебнуться, параллельно гребя одной рукой в сторону скалистого берега, что проносился мимо с бешенной скоростью, из-за бушующего потока горной реки, которая несла нас все дальше от места падения, угрожая поглотить наши тела навсегда.
Не знаю, сколько прошло времени, которое показалось мне вечностью, за которое я проглотила, вероятно, литры воды и держалась за единственный ориентир, сведенными от страха и холода пальцами, молясь всем богам, чтобы мой неожиданный спаситель не сдался и не лишился сил. Неожиданно, мои ноги нащупали дно, но не успела я обрадоваться, как поскользнулась на скользких камнях и вновь ушла под воду, чуть было не разжав пальцы на руке мужчины, но была вовремя перехвачена до боли жесткими пальцами, и заново вытащена на поверхность. Отчаянно кашляя и сплевывая воду, я чувствовала, как меня подхватывают под мышки и тянут на берег, волоча мое тело по мелким булыжникам на мель, пока не вытащили на пологий, каменный берег. Руки спасителя разжались, и я упала на локти, больно сдирая кожу на них, а затем без сил повалилась на бок, продолжая кашлять до хрипа. Рядом повалился, частично закованный в гвардейские латы, мужчина, тяжело дыша. Некоторое время сил хватало лишь на то, чтобы жадно дышать, разглядывая ночное небо и дрожать, то ли от холода, то ли от шока. Набравшись сил, я с трудом поднялась на дрожащих руках, застонала от боли во всем теле, меланхолично отметила наличие на мне лишь нижней юбки и полное отсутствие нижней части платья, которое безжалостно оторвали. А уже затем посмотрела в бок, на лежащего мужчину, повернутого ко мне спиной. И первое, что бросилось мне в глаза – коротко стриженные белые волосы. Боясь поверить, я подалась немного вперед, чтобы заглянуть в лицо спасителя, что в темноте ночи было похоже лишь на белое пятно, разбавленное кровоточащими ссадинами и синяками. Но даже в этом случае, с моих губ вырвалось судорожное:
– Алукард…
Мужчина услышал меня, медленно и через силу повернул лицо в мою сторону и натянуто улыбнулся разбитыми губами.
– Здравствуй, Соня… Я тоже по тебе скучал… – произнес он, а после серьезно закашлялся. С нарастающей паникой увидела густую кровь, что потекла по его подбородку. Затем мужчина мученически застонал и, закатив глаза, потерял сознание.
Забыв про усталость, с непонятно откуда взявшимися силами, я быстро подползла к нему, игнорируя боль во всем теле и новые удары о камни, и, схватившись за его плечи, с тревогой осмотрела.
– Алукард, – позвала я. – Алукард, очнись!!! – потрясла я его. Из-за облака появилась луна, облегчая мой осмотр, и я заметила, как по камням в сторону реки из-под мужчины, текут темные потоки воды смешанной с кровью. – Нет… – сорвалось с моих непослушных губ. Забыв про слабость, холод и боль, я стала лихорадочно, непослушными пальцами стягивать остатки лат с тела вампира, всхлипывая каждый раз, когда руки не слушались. Через некоторое время я, наконец, справилась и отбросила нагрудник в сторону, в ужасе закрыв рот ладонью, разглядывая один сплошной синяк, что скрывался под рубашкой, пропитанной кровью. Было заметно, что несколько ребер были сломаны, возможно, задев даже легкие, судя по рваному, тяжелому дыханию вампира. Но это не объясняло наличие потоков крови, что стекали по камням. С большим трудом перевернула на живот безвольное, поразительно тяжелое тело худощавого вампира и вот тогда отшатнулась в настоящем священном ужасе. Размытым взглядом от полившихся слез, трясущейся рукой я вцепилась в края металлической пластины, что должна была защищать спину и дернула, боясь причинить боль. Мужчина не очнулся, а моих усилий оказалось недостаточно, чтобы оторвать от тела вампира прожженный посередине и пробитый в нескольких местах доспех, что рваными краями впился в мышцы Алукарда.
До боли закусив губу, чтобы сдержать рыдания, я крепче взялась за доспех, глубоко вздохнула, а после дернула, что было сил, отрывая искореженный металл, который в месте ожога, практически прикипел к израненной спине. Судорожно выдохнув от новых слез, почувствовала во рту привкус собственной крови из прокушенной мной губы, стоило представить ту боль, что испытал император, заслонив меня от заклинания и приняв весь удар об острые скалы на себя, чего не выдержал даже металлический доспех. Слезы потекли безудержным потоком, а рыдания прорвались из моей груди, понимая, что ему стоило в таком состоянии продолжать бороться за мою жизнь, не давая утонуть, и вытащить на безопасный берег.
– Нет… Нет-нет, пожалуйста! – взмолилась я, затравленно посмотрев в безучастное, избитое, когда-то непередаваемо красивое лицо. – Нет. Ты не умрешь, – произнесла я твердо, лихорадочно осматриваясь по сторонам, пытаясь определить, где мы находимся и насколько место безопасно. Алукард – вампир. Его регенерация не даст ему умереть. Точнее, я на это сильно надеялась. Но если не остановить кровь сейчас, последствия будут необратимыми.
Почувствовав злость и настоящее бешенство, а еще твердую уверенность, что не могу допустить смерти этого вампира, прищурилась, заметив в нескольких километрах тот самый водопад. Река отнесла нас далеко, но не настолько, чтобы решивший удостоверится в моей смерти Тристан не обнаружил нас менее, чем через час. Он, может, и не видит в темноте, как вампир, зато обладает магией и может отследить мое нахождение.
Вздрогнула, вспомнив про эту возможность и непослушными пальцами содрала с шеи бархатную полоску, с рубином посередине – подарок того же Тристана. С ненавистью и омерзением посмотрела на порванное украшение в своей ладони, что сейчас больше ассоциировалось у меня со змеей. С трудом встала на дрожащие ноги и с яростным криком выбросила драгоценность прямо в бурлящую горную реку.
Осмотрела себя на предмет возможного отслеживающего артефакта, но кроме одежды и скромного платья без украшений, ничего не нашла. Вспомнила про оставшееся подобие платья, досадливо поморщилась и с трудом стянула с себя глухой лиф из плотной ткани, что упорно не желал сниматься. Следом последовал корсет и, оставшись лишь в мокрой нижней рубашке, да белье и чулках, дышать стало легче. Но ненадолго. Посмотрела на израненного мужчину и приблизилась, нависнув над ним. Вспомнила старые уроки по целительской магии, и, не особо рассчитывая на действенность заклинания, прошептала магические слова. Мои ладони засветились над спиной вампира. С робкой надеждой я наблюдала, как медленно, но кровь из ран прекращает сочится. А после, с нарастающим отчаянием и злостью почувствовала, как от нехватки магических сил заклинание прекратило свою работу. В ярости на собственную никчемность, зарычала, а после беспомощно всхлипнула.
Посмотрела на бесчувственного мужчину, что не побоялся за свою жизнь, спасая мою, и наполнилась странной решимостью. Я не сдамся. Ни за что. Бросила взгляд на ладонь, проверяя остатки магических сил, с досадой отметила, что их ничтожно мало, но на одно заклинание должно хватить. Поднялась на дрожащие ноги, собрала весь доспех, остатки нашей одежды, и выбросила их в реку. Магией зачерпнула воды, подошла к мужчине, создала под ним воздушную подушку и подняла над землей, чтобы смыть с камней всю кровь, свидетельствующую о нашем присутствии. Убедившись, что ничто не указывает на то, что мы могли выжить, отправилась в поисках укрытия, левитируя тело мужчины за собой невидимой нитью. Мысленно молилась, чтобы это укрытие нашлось прежде, чем мои силы иссякнут окончательно. А это, судя по всему, произойдет до печального скоро.
Такое место нашлось только спустя полчаса бесцельных блужданий по местности. Набрела на глубокую пещеру, которая в первое мгновение показалась лишь миражом от потерянных сил. Но при проверке выяснилось, что я не ошиблась. Короткий осмотр и принятие решения, что это достойное место для укрытия. Расчистила место, натаскала с трудом добытые еловые ветки, на которых я и расположила по-прежнему бесчувственного мужчину, лицом вниз. Быстрый осмотр и с горечью понимаю, что ему становится только хуже. Я надеялась, что покой поможет ему поскорее восстановится, но либо повреждения были слишком сильными, с которыми не могла справится даже хваленая вампирская регенерация, либо… либо сказывалась диета императора и это было то самое побочное действие, как и теплокровность, которая сейчас играла против нас. Кровь из ран более не текла, но кожа заметно воспалилась, поднялся жар, а мужчину потряхивало, даже находясь без сознания. Под плотно прикрытыми веками, не останавливаясь, двигались глаза, подтверждая лихорадку.
Закусила губу и приняла решение действовать. Нужно было его согреть, чему мокрая одежда только препятствовала. Сглотнув, тяжело вздохнула и взялась за пояс брюк. Стараясь не думать и не смотреть, стянула с мужчины мокрые, порванные брюки и нижнее белье, но этого было явно мало. Тем временем начало потряхивать и меня. Адреналин исчез, шок прошел, и появились последствия, как переутомление и потеря сил. Но отдохнуть я не могла себе позволить, понимая, что время играет не в нашу пользу.
Тяжело дыша, обнимая себя за дрожащие плечи и покачиваясь от усталости, я вышла на поиски всего необходимого для костерка. Благо, достаточно сухой травы, как и хвороста, обнаружилось недалеко от пещеры. Дальше было дело за малым. Недаром, я жила в провинции, потому для меня не составило труда соорудить конструкцию и поджечь сухую траву искрами, на которые хватило остатков моих магических сил. Когда убедилась, что костер не потухнет, не сдержала слабой улыбки, а после с тревогой посмотрела на вампира, которого уже серьезно трясло, а привычно бледное лицо стало отливать синевой.
Разложила перед костром брюки мужчины, и нашу обувь, а после села перед Алукардом, чтобы получше рассмотреть повреждения в свете небольшого костра. И чем дольше смотрела, тем больше убеждалась, что все плохо. Как подсказывала моя интуиция, которая никогда не подводила – если ничего не предпринять, эту ночь вампир не переживет. Этого я допустить не могла. В голове билось решение проблемы, и я гулко сглотнула, борясь с подступающей паникой. Решиться было сложно, пока я вновь не посмотрела в бледное, покалеченное лицо того, кто пожертвовал собой, спасая мою жизнь. И все сомнения оставили меня.
Посмотрела на рваный подол нижней сорочки, вздохнула, а после оторвала от него большой лоскут, укорачивая свое одеяние до колен. Расправив, положила ткань рядом с собой, с большим трудом перевернула мужчину на спину, закусив губу, когда он простонал в бреду от боли. Осмотрелась вокруг и вскоре заметила подходящий острый осколок камня. Позволив себе несколько секунд промедления, невесело подумала, что все рано или поздно повторяется в жизни: ночь, раненный вампир, и я, идущая свою погибель, словно мотылек, летящий на свет костра. Нервно усмехнулась, прижала острый край камня к запястью, надавила, а затем резко дернула, сжав зубы от резкой боли. Осмотрела рану и с неудовольствием поняла, чтоцарапина лишь поверхностная. Закусила губу и провела еще раз. Затем еще, и еще, пока не повредила вену. Приподняла голову вампира и прижала рану к его рту, ожидая реакции. Но ее не было! Моя кровь стала стекать по его губам и подбородку, несмотря на мои ожидания. Приняв это за плохой знак, почувствовала новый виток паники и страха за его жизнь, потому плотнее прижала запястье к посиневшим губам и потребовала сквозь зубы:
– Ну же! Пей!
Словно услышав мой приказ, ощутила слабое движение губ на своем запястье, затем короткий глоток. Не успела обрадоваться и облегченно вздохнуть, как мою руку обхватили цепкими пальцами, а кожу на запястье прорвали острые клыки, отчего я охнула, от новой порции боли, но осталась на месте, несмотря на новый, жадный глоток и грозный рык императора. Превозмогая боль и наваливающуюся сонливость, я молчала, до судороги сжимая челюсти от боли, наблюдая, как синяки и ссадины пропадают на красивом мужском лице с каждым глотком.
В какой-то момент пошатнулась, но усидела на месте, не сдержав стона, предательски сорвавшегося с губ. В глазах потемнело, пересохшие губы, не шевелились, а меня охватила потребность пить. Жажда была такой сильной, что я вновь всхлипнула. В какой-то момент я перестала чувствовать боль, как и окружающую реальность. Держать веки открытыми более не было сил. Каждая попытка поднять ресницы расценивалась невыполнимой задачей. Реальность оставила меня, удивив последней, неуместной мыслью, что ткань не пригодилась, и зря только портила сорочку.
***
Проснулась от чувства холода. Пошевелилась и болезненно простонала, так как затекло все тело. По ощущениям, я лежала на чем-то мягком. Проведя рукой, поняла, что это ветки. Воспоминания моментально обрушились на меня, и я открыла глаза. Я была по-прежнему в знакомой пещере, освещенной солнечным светом, костер давно потух, а я в одиночестве лежала на еловой подстилке. Приподнялась на локте и поморщилась от саднящей боли. Зашипела и посмотрела на свое запястье, которое было плотно перетянуто тканью от моей сорочки. Я этого сделать точно не могла, значит, сделал вампир. Вот только где он?
Завертела головой в поисках и наткнулась на два ярко красных, светящихся глаза, что неотрывно следили за мной из непроглядной темноты в углу пещеры, куда не доставал солнечный свет.
– Алукард? – позвала я слабым, хриплым голосом и подалась в ту сторону.
– Не двигайся, – послышался шипящий голос из темноты, который я узнала с большим трудом.
– В чем дело? Почему я не могу подойти? Тебе все еще плохо? Нужна помощь? – сонный, усталый мозг требовал ответов, не понимая происходящего.
– Солнце… – прошипели в ответ. – Не двигайся…
– Что? – нахмурилась я и обернулась на выход из пещеры, откуда лился яркий солнечный свет. Вспомнив, что для вампиров он губителен, а для таких ослабленных, как Алукард, вероятно, тем более. Прежде он держался, пока сохранял строгую диету, но выпив непосредственно от меня, эта способность утратилась, и вампир вновь стал уязвим. Очередная жертва из-за меня.
Поддавшись порыву, сдвинулась вглубь пещеры, проигнорировав предостерегающее шипение. Стоило мне пересечь границу между тенью и светом, как моментально поплатилась за свое непослушание. Мгновение, и я уже прижата к дальней стене разъяренным, красноглазым императором. Из оскаленного рта угрожающе выделялись длинные клыки, а пальцы, с отросшими когтями, крепко держали меня за шею.
– Я говорил тебе не двигаться, – зло прошипел вампир. – Солнце – единственное, что сдерживало меня от тебя!!! – зарычал он в бешенстве, а я вздрогнула и попыталась вырваться, но меня лишь плотнее прижали к скале, навалившись всем телом. Стараясь не вдаваться в панику, сглотнула, но память любезно посылала аналогичную ситуацию: красные глаза, оскал и вампир, что подбирался к моей шее в желании утолить безудержную жажду. Единственное, что меня сдерживало, была ткань, которой плотно перебинтовали мое запястье. Если смог сдержаться тогда и перевязать мои раны, сможет и сейчас. Я на это надеялась.
– Алукард, – позвала я тихо, закрыв глаза, чтобы сдерживать свой страх. Вампир не остановился и медленно повернул мою голову, открывая шею. Почувствовала дыхание на своей коже, зажмурилась и произнесла: – Прости меня за все.
Шею опалило судорожное дыхание, а затем давление на мое тело стало меньше. С горла исчезла рука, а я рискнула открыть слезящиеся глаза и посмотреть в растерянное лицо императора.
– Соня? – неуверенно, словно впервые увидел, прошептал он, а его глаза замерцали, прекращая светиться, но оставаясь красными. Секунда, и его рука напряглась, а оскал вновь появился на бледном лице.
– Мне страшно, – призналась я, заставив мужчину вновь замереть и пристально посмотреть в мое лицо.
– Это сильнее меня, – прорычал он, борясь с собой. А я сделала единственное, что показалось мне правильным. Подалась вперед и поцеловала вампира в искривленные, подрагивающие губы. Секунда растерянности, а затем на меня навалились с удвоенной силой, впиваясь в мои губы болезненным, напористым и отчаянным поцелуем.
Боясь упасть, обняла вампира за плечи, запуская пальцы в короткие, неровные белые пряди, словно срезанные ножом, и ответила на поцелуй со всем отчаянием, страхом и тоской, что переживала в последние дни. Рывок, меня подхватывают под бедра, поднимая выше и вновь вдавливают в стену на уровне с собой, не прекращая голодного и бешенного поцелуя.
Задыхаясь, обвила торс мужчины ногами, продолжая лихорадочно целовать жадные губы и прижиматься к прохладному твердому телу. Рыкнув мне в губы, Алукард сжал мои волосы на затылке в кулак, запрокинув мою голову, и стал спускаться кусающими, долгими поцелуями по шее. И страха я не чувствовала. Только странное нетерпение и жар, что стремительно заменял холод в моей крови, несмотря на ледяную, каменную стену за моей спиной. Не понимая, что со мной происходит, даже не желая задумываться, почему из всех мужчин, только этот вампир может свободно прикасаться ко мне, вызывая такое сумасшедшее желание. Как и то, к чему все непременно приведет, если я не придумаю, как прекратить это сумасшествие.
Вот только незадача – я не хотела, чтобы это прекращалось. Пережив так много за свою короткую жизнь, рискуя своей жизнью за последние сутки чаще, чем прежде и, признав, наконец, что для меня значит конкретно этот мужчина, я решила, что не хочу заканчивать происходящее. И уже плевать на все условности, страхи, воспитание и предрассудки. Мне было плевать на все «против». Единственное, что меня волновало – чтобы он меня не отпускал.
Потому лишь коротко вздрогнула, когда раздался треск ткани, а моей голой кожи на груди коснулись прохладные пальцы, чтобы уже через мгновение я могла всхлипнуть и податься ближе, требуя новых прикосновений. Вернувшись губами к моему рту, Алукард продолжал увлеченно исследовать мое тело руками. Отведя рваный край сорочки в сторону, он накрыл ладонью обнаженную грудь, неспешно массируя и играя с твердым соском, перекатывая его между пальцев и посылая по телу мурашки удовольствия. Пока одна рука занималась грудью, вторая бескомпромиссно легла на мое бедро, уверенно задирая подол рваной, укороченной сорочки, чтобы остановится на преграде в виде белья. Вскоре послышался очередной треск, а мою голую ягодицу с силой сжали и погладили.
Неожиданно мужчина оторвался от моего рта, открыл светящиеся глаза, но страха не вызвал. Заворожено вглядываясь в красноту радужки, почувствовала, как вампир слегка расслабляется, отпускает мою грудь и опускает меня на ноги. Не понимая, что происходит, хотела сама податься ближе, но тяжелая ладонь надавила мне на грудь, а красные глаза молча приказали оставаться на месте. Поджала губы, но выполнила требуемое. Тяжело дыша, полуобнаженный мужчина, стал медленно опускаться передо мной на колени, целуя и облизывая мою кожу на шее, ключицах, груди, ребрах и животе. К моменту, когда Алукард оказался на коленях, моя сорочка была порвана окончательно, и свисала рваными краями по обе стороны от моего тела. Окинув меня потемневшим, тяжелым взглядом, вампир посмотрел мне в глаза и, не давая отвести взгляд, стал медленно целовать мой живот, спускаясь все ниже и ниже. С большим запозданием воспаленный мозг понял, что собирается совершить вампир. А поняв, опоздала. Почувствовав мое напряжение, мужчина с легкостью подцепил мое колено и закинул его себе на плечо. Судорожно вцепилась в напряженные плечи пальцами, и вовремя. Первое прикосновение языка ударило по нервам, словно разряд тока. Я дернулась, охнула, плавно переходя в тихий, неуверенный стон.
На моих бедрах сжались сильные пальцы, не давая возможности сдвинуться с места, а после меня вновь коснулись влажным языком, более смело пройдясь по всей длине складок. Вскрикнула от того, насколько поразительно приятно это оказалось. У моих ног послышался коварный смешок, затем ко мне прижались в долгом, бесстыдном поцелуе, вырывая из меня громкий, протяжный стон наслаждения. Вампир виртуозно владел языком, играл с комком нервов, заставляя меня кричать в потолок пещеры, разнося стоны и всхлипы по гулкому помещению. Я отчетливо услышала грозный рык, прежде чем губы Алукарда спустились чуть ниже, и вот я уже ощущала длинный, проворный язык внутри себя. Тело прострелила молния, длинные пальцы сжались сильнее, удерживая мои бедра, вызывая легкую боль, а язык все более уверенно и быстро стал входить и покидать меня, вызывая натуральные искры из глаз.
Потерявшись в ощущениях, я что-то просила, бормотала непослушными губами и всхлипнула, когда император вернулся поцелуем выше, заменив свой язык пальцами. И начался новый виток сладкой пытки. Ноги уже дрожали от напряжения. Я бы непременно упала, если бы мужчина не держал меня. Я же открыто кричала и хныкала, чувствуя, как что-то внутри меня словно начинает гореть, пока не взорвалось в какой-то неожиданный момент, распределяясь по всему телу волнами удовольствия. Но уже в следующий момент меня пронзила острая боль – это Алукард резко ввел в меня пальцы, прорывая тонкую преграду.
Вскрикнула от боли и тяжело задышала, чтобы пораженно охнуть, почувствовав язык мужчины снова в себе.
Открыла глаза, чтобы с изумлением и недоверием заметить, как вампир слизывает струйку крови, потекшую по моему бедру. А уже через секунду, вновь глубоко исследует меня языком изнутри. Но вместе с шоком, неожиданно пришло облегчение и саднящее чувство внутри исчезло. На задворках разума всплыло воспоминание из рассказов Стефы, где она призналась, что слюна некоторых вампиров имеет обездоливающее и даже наркотическое действие, не давая жертве сопротивляться при укусе, если то было нужно самому вампиру. Судя по всему, Алукард был одним из таких и сейчас забирал мою боль, за что я была ему благодарна.
Заметив, как я расслабилась и даже стала вновь невольно подавать бедрами навстречу ласковому языку, Алукард резко поднялся на ноги, довольным взглядом исследуя мое раскрасневшееся лицо, рукой вытер рот и вновь навис надо мной, гипнотизируя взглядом.
В который раз за сегодня подалась вперед первая, целуя медленно, благодаря за подаренное удовольствие, но с каждой секундой чувствовала, как напрягается мужчина. Отпрянула и, неуверенно заглядывая в глаза, дрожащими пальцами дотронулась до пояса брюк мужчины. Красные глаза коротко полыхнули, словно выказав одобрение, и уже более уверенно потянула завязки, развязывая узел на поясе.
Алукард взял меня за руку и потянул вниз. Сев сам, помог опустится на его бедра, послав мне слабую улыбку, а затем поцеловал. Больше не было сумасшествия и бешенной страсти. Зато появилась нежность, неторопливость и бережность. Он гладил ладонями мое лицо, волосы, ласкал кожу на спине и целовал мои губы, как что-то хрупкое и драгоценное, с затаенным трепетом.
Совсем скоро я потерялась в этой нежности, готовая рыдать от того, насколько мне было хорошо. Но, оказалось, могло быть даже лучше. Мужчина осторожно приподнял мои бедра и медленно, заглядывая в мое лицо и отслеживая каждую эмоцию, прижался к моему входу гладкой, влажной головкой твердого члена. Он замер, давая мне возможность самой решать: идти дальше или остановится. Улыбнулась, с чувством поцеловала мужчину в губы, и скользнула вниз, застонав в рыкнувший рот. Мужчина прикрыл глаза, зашипев сквозь сжатые зубы, и замер, как и я, пока привыкала к новым ощущениям и чувству наполненности на грани боли. Ощущая, как мужчина подрагивает во мне, закусила губу и приподнялась, тихо застонав. Неуверенно посмотрела в красные глаза вампира, который подарил мне ободряющую улыбку, прежде чем поцеловать, крепко прижав к себе.
Чувствуя, что от губ мужчины закружилась голова, не заметила, как начала двигаться, с помощью сильных ладоней на моих бедрах, что неспешно направляли меня, разжигая новый виток возбуждения и удовольствия. Вскоре я сама раскачивалась на бедрах вампира, жадно целуя требовательные губы, в странной потребности облизывала язык и острые клыки и крепко держалась за твердые плечи. Уже предчувствуя поднимающийся взрыв удовольствия, я ускорилась, громче застонала, не разрывая поцелуя, прислушиваясь к тяжелому дыханию и коротким стонам мужчины. Сильные пальцы сжали кожу на бедрах, а Алукард содрогнулся, рыкнув мне в рот. Еще несколько движений, и я последовала за любовником, дрожа всем телом, закусив губу мужчины, чтобы сдержать рвущийся крик блаженства. На грани сознания, когда звуки стали постепенно возвращаться ко мне, я расслышала тихое «Сангири». Привалилась головой к плечу мужчины, утомленно поморщилась, не желая придавать услышанному значения, а после просто уснула. Я подумаю обо всем потом…
Глава 17
Очнулась я уже поздним вечером, когда солнце скрылось за горизонтом. Была я вновь одна, на прежней подстилке из еловых веток. В первое мгновение мне показалось, что произошедшее между мной и Алукардом мне только приснилось, но порванная сорочка, что была накинута на мое тело подобием одеяла, говорила об обратном. Прижимая ткань к обнаженной груди, поднялась и вновь осмотрелась. Рядом со мной потрескивал огонь в костре, не давая замерзнуть, вот только в пещере я была одна. Ни намека на присутствие вампира. Стараясь не вдаваться в панику и не думать плохого, села ровнее, прижимая колени к груди, и смотрела на огонь, мысленно заверяя себя, что нужно подождать. Нервно усмехнулась, с грустью понимая, что совсем не так я представляла себе первый опыт… Далеко не так. И, тем не менее, ни капли не жалела, даже если выяснится, что Алукард бросил меня после этого. Оно того стоило.
Опасалась я зря, так как вскоре в пещере, словно из ниоткуда, появился Алукард. Он стоял напротив, разглядывая меня красными глазами в которых читалась тревога и неуверенность.
– Я испугал тебя? Прости, я надеялся вернуться до того, как ты проснешься, – произнес он, виновато отводя взгляд. – В нескольких километрах отсюда я обнаружил деревню и раздобыл нам немного одежды и обувь. Твоя, к сожалению, пришла в полную негодность, – заметил он, опуская передо мной на корточки, доставая из-за пазухи чьей-то старой потрепанной куртки сверток. Я приняла его, но рассматривать не стала. Лишь кивнула, по-прежнему молча заглядывая в лицо императора, такое знакомое, и, в тоже время нет. Было странно видеть его без привычных длинных, роскошных, спускающихся до пояса волос, и с красными глазами, вместо бледно-серых. Перемены были разительны, как и неуверенность в его облике. – Как себя чувствуешь? Я не успел оценить твое состояние, потому говори без утайки, если что-то болит…
– Алукард, – позвала я. Мужчина запнулся и посмотрел на меня с мрачной решимостью, словно готовился услышать приговор. – Я сама этого хотела и пошла на этот шаг добровольно. Я не виню тебя в случившимся между нами, как и ты не должен винить.
– Я вновь почти убил тебя, чуть не обескровил, а после забрал и твою невинность в грязной пещере, – проворчал он, отвернув от меня лицо и сжав губы в тонкую линию.
– На первую часть я пошла так же добровольно, – строго заметила я. – Я не могла позволить тебе умереть. Поделиться кровью – меньшее, что было в моих силах, после того, что ты для меня сделал. Это я должна просить прощения.
– Так… ты не злишься на меня?
– За то, что спас? – подняла я бровь. – Нет. Или ты имеешь в виду твое влияние на меня во время моих снов? – Мужчина отвел взгляд. – Это было подло, Алукард.
– Я знаю, – кивнул он, резко отстранился, и сел в отдалении от меня прямо на каменистый пол. – И, надеюсь, ты простишь меня за это, – Я промолчала. – Знаю, для тебя это не будет оправданием, но я не мог сдерживаться. Я надеялся, что постепенно ты станешь привыкать к моим прикосновениям.
– Ну, очевидно, план имел успех, – с горечью усмехнулась я, плотнее кутаясь в обрывки нижней сорочки.
– Прости, – произнес он, посмотрев на меня.
– Сейчас это уже не важно, – вздохнула я. – Будь добр, отвернись, – смущенно попросила я, ожидая усмешки или снисходительного взгляда. Но вампир серьезно кивнул и без слов выполнил просьбу.
Не теряя времени даром, развернула сверток, что принес вампир, коротко осмотрела простое крестьянское платье, белье из чистой, хлопковой ткани и поношенные, зато крепкие полусапожки на плоской подошве. Судя по всему, «раздобыв», вампир имел в виду – украл. Привередничать не стала, так как выбора все равно не было, да и одежда оказалась впору, как и обувь. Чулки у меня остались свои.
– Спасибо за одежду, – произнесла я, закончив одеваться и с сомнением рассматривая свое запястье, на котором красовались уже заживающие рубцы и следы от зубов. Скорость заживления стала в разы быстрее той, что была у меня прежде. Странно. Но в нашем случае – это плюс.
– Все хорошо? – спросил Алукард, оказавшись у меня за спиной.
– Да, – кивнула я. – Все в порядке, – быстро добавила и неловко отошла в сторону, почувствовав смущение от близости мужчины. Заметив это, его лицо помрачнело, а я зябко обняла себя за плечи, и тихо спросила: – Что теперь будет? – заметив недоумение в красном взгляде, пояснила: – Мне нельзя возвращаться в Катиму. И к моим родителям тоже. Если я правильно расцениваю возможности Тристана, за ними будет вестись слежка. Он не должен узнать, что я выжила.
– Я не вижу в этом проблемы, – отозвался император вампиров. – Я слышал твой разговор с Тристаном. Ты хочешь вернуться в царство, и я этого хочу. Проблема в том, где тебе укрыться, не стоит.
– Если ты слышал это, то помнишь и то, что я не желаю становится любовницей. Ни чьей, – твердо произнесла я. – Ни Тристана, ни твоей, даже не смотря на то, что со Стефой у вас лишь партнерские отношения, – заметив, как посуровело лицо Алукарда, я смутилась и уже более спокойно добавила: – То, что случилось днем… я не жалею. Это было замечательно. Но это было ошибкой, – жалобно посмотрела я в красные глаза, надеясь, что смогу объяснится. – Думаю, будет лучше, если я останусь здесь, на границах. Тристан не сможет меня найти…
–Ты действительно считаешь, что после того, как я покинул свое царство, притворялся человеческим гвардейцем, шел днями под палящим солнцем, чуть тебя не потерял, едва успев уберечь и, тем более, когда познал твое тело, я вот так возьму и уйду, оставив тебя? – посмотрели на меня как на полоумную, что даже я застыдилась, на короткий момент усомнившись в своем здравомыслии. – Соня, не знаю, что ты там себе надумала, но я отправился в этот поход, чтобы убедить тебя вернуться, потому что заставлять не хотел, но и без тебя уже не мог себе представить существования. Ты – моя Сангири, – вкрадчиво добавил он, а знакомое слово резануло слух. – Я не понимал этого, когда увидел там, на аудиенции, – смотря в мои глаза, начал наступать он на меня. – Не хотел признавать, когда впервые прикоснулся и поцеловал. Я отказывался верить, что это единственное объяснение, почему меня так тянуло к тебе и невозможность забыть твой вкус и запах с той ночи в лесу одиннадцать лет назад, – еще один шаг, и он остановился напротив, практически вплотную, чтобы прикоснуться к моему лицу пальцами, очертив челюсть, подбородок и дотронувшись губ. – Но мне пришлось признать очевидное. И, несмотря на мое острое нежелание, я отпустил тебя. Я никогда не хотел тебя пугать. И я не хочу быть для тебя монстром. Только не для тебя. Но я солгал себе, решив, что смогу расстаться с тобой. И вот я на протяжении недель изображал человека, – провел он рукой по своим срезанным волосам, так как гвардейцам в Катиме запрещалось носить длинные волосы. Собственно, как и у всех мужчин королевства, за редким исключением. – Наблюдал и отчаянно ревновал к этому корольку, без возможности даже поговорить с тобой. Я не знал, как стану тебя убеждать вернуться, но все обернулось иначе. Я не мог отказаться от тебя прежде, думаешь, это случится теперь, когда я, наконец, почувствовал сладость твоего тела? Ты моя, Соня. Хочешь ты этого, или нет, но я не отпущу. Ты сделала свой выбор, отдав мне свою невинность. Боюсь, теперь ты обречена на меня, – произнес он тихо у моих губ почти с сожалением. Лишь дыхание разделяло нас, но я нашла в себе силы отстранится и задать главный вопрос:
– То есть, ты не собираешься заменить мной Андреа Эминеску и сделать своей официальной фавориткой?
– Ты плохо меня слушала, Соня, – улыбнулся мужчина, серьезно заглянув в мои глаза. – Я выбрал тебя своей Сангири. Ты не будешь любовницей. Ты станешь моей женой. И никто, даже твой король, не посмеет отнять тебя у меня.
– А мое мнение учитывается? – прошептала я внезапно севшим голосом, почувствовав, как у меня затравленно забегали глаза, и затрясся подбородок.
– Не в этот раз, Соня. Не в этот раз, – коварно хохотнул он, прежде чем поцеловать.
Задерживаться не стали, несмотря на то, что все к этому шло. Но император проявил сознательность и навыки владения собой. Сообщил, что нам необходимо как можно скорее добраться до границы, из-за его красноты в глазах, он снова не переносит солнца, потому передвигаться мы будем лишь по ночам. С этими словами он затоптал костер, после того, как сжег в нем мою порванную сорочку и повел меня в ночь.
Наше путешествие было долгим. Стоило солнцу зайти, как мы продолжали путь. Выносливостью вампиров я не обладала, потому быстро выдыхалась, спотыкаясь почти на каждом шагу, так как не могла ориентироваться в темноте. Чувствуя себя обузой, большую часть пути я преодолевала на руках у вампира и, боясь его отвлекать, преимущественно помалкивала. Зато с рассветом, прячась в укрытии, мы долго разговаривали, ели пойманную и приготовленную Алукардом дичь или мелкого животного, затем любили друг друга, несмотря на усталость, и ложились спать, чтобы проснуться с новыми силами и идти дальше. С каждым днем я ловила себя на мысли, что мой страх перед красными вампирскими глазами пропадает. Теперь я точно знаю, что помимо боли, светящиеся глаза могут предвещать и незабываемое наслаждение, которое щедро дарил умелый любовник.
Так я узнала, что Сангири – в переводе с древневампирского «единственная». На мой робкий вопрос о схожести с «истиной» у оборотней, вампир лишь брезгливо посмеялся, заметив, что «истинные Пары» у оборотней – это вопрос решенный самой судьбой, невзирая на взгляды самого оборотня. Вампиры же, моногамностью не отличаются и «истинных» у них нет. Зато они способны выбрать себе пару на всю жизнь самостоятельно. Случается это редко, но вполне возможно и тогда Сангири для вампира становится жизненно необходимым. Порой на этот выбор требовалось много лет и даже десятилетий, а иногда всего мгновения, как было с Алукардом, когда одиннадцать лет назад он встретил в лесу человеческого подростка, испил ее крови и больше не мог забыть. Поэтому его так тянуло ко мне. Потому он и не мог устоять перед соблазном прикосновений. Как и не смог отпустить. Этой же чертой отличались и Двуликие, что я прежде уже знала из книги о этой расе.
Несмотря на ограничения, передвигались мы довольно быстро. И чем ближе приближались к границам, тем сильнее себя ощущал Алукард, из-за редкого появления солнца. Я же все больше нервничала. Это заметил и Алукард, однажды прямо спросив меня о причине переживаний. И я не смогла промолчать, признавшись, что опасаюсь Дорина. Тогда я рассказала всю правду про него, как и то, что он манипулирует окружающими. Я ожидала злости, досады, обиды, или растерянности, в конце концов. Но вампир только слабо улыбнулся и заверил, что проблем не возникнет. По словам императора, тот подал в отставку по семейным обстоятельствам. Хотела расспросить точнее, но наткнувшись на предостерегающий взгляд, решила, что эта информация пока может и подождать. А затем меня банально отвлекли, долгим поцелуем, заставив забыть все на свете и задыхаться в крепких объятиях любовника.
Еще одной причиной моего нервоза, о которой я предпочитала помалкивать – была Стефа. Я боялась представить ее реакцию на мое появление и новость о том, что Алукард решил на мне жениться…
А уже через два дня, мы добрались до пограничной крепости, ведущей в Сумрачное царство.
***
Стоило нам переместиться в знакомый зал переносов, как я тут же оказалась заключена в крепкие объятия, и меня окутал запах ночи и морозной свежести. Стефа.
– Ты вернулась… – произнесла она, крепко прижимая к себе, а от ее тона, у меня что-то ёкнуло внутри. Такая тоска и облегчение слышались в ее словах. – Как хорошо, что ты вернулась, – добавила она, отстранившись и радостно заглядывая в мое растерянное лицо.
Сглотнула, не зная, как отреагировать и что произнести. Хорошо, что вмешался Алукард:
– Стефа, не здесь, – привлек он ее внимание, ненавязчиво оттеснив меня от своей жены.
– Ал? Что за нелепый вид? И почему у тебя цвет глаз поменялся? – с тревогой спросила она, а после перевела взгляд на меня, принюхалась, и ее глаза пораженно расширились. А я с подступающей к лицу краской смущения поняла, что она догадалась о том, что произошло. – Ты… – прорычала она зловеще, начинающими мерцать, глазами, вперив взгляд в мрачное и усталое лицо мужа.
– Я сказал: не здесь, – строгим тоном повторил он, взял меня за руку и, не обращая внимания на возмущенную жену, повел из зала. На выходе оглянулась, заметив боль, проскользнувшую в красных глазах девушки, когда она смотрела, как Алукард уводит меня.
Еле поспевая за целеустремленным императором, почти не удивилась, когда он ввел меня в свое крыло, а затем и в свои покои.
– Я распоряжусь о ванне и новой одежде для тебя, – произнес он, погладив мою щеку и ласково заглядывая в глаза. – Затем отдохнешь. Тебе требуется хорошо поспать.
– Я не устала, – покачала я головой, стараясь выглядеть убедительной.
– Врушка, – хохотнул он и прижал меня к своей груди, зарывшись носом в мои растрепанные волосы. Прикрыла глаза и обняла мужчину за талию, замерев на некоторое время. Не услышала, скорее почувствовала присутствие третьего лица. Вздрогнула и, повернув голову, встретилась взглядом со Стефэнией, чьи губы подрагивали в оскале.
– Как ты посмел?! – прошипела она разъяренно.
– Стефа, прекрати, – холодно попросил мужчина, заводя меня за свою спину. – Она моя Сангири. А завтра я объявлю о нашей помолвке. Она станет моей младшей женой.
– Что?! – пораженно выдохнула она, посмотрев в лицо мужа со священным ужасом, и даже отступила на шаг. После ее взгляд упал на меня. – Соня, как ты можешь? Он же мужчина! Ты забыла, на что они способны? Как ты могла выбрать его?
– Стефа, пожалуйста, пойми меня, – попросила я почти с мольбой в голосе, так как видеть боль девушки было до странного неприятно. – Я сделала выбор. Уже давно.
– Как ты можешь так говорить? – прошептала она, смотря на меня как на изменницу.
– Он единственный из мужчин, кто способен прикасаться ко мне и чьи прикосновения не вызывают у меня отторжения, – выступила я вперед, не желая прятаться за спиной мужчины. – Я думала над этим и пришла к выводу, что подобно вампирам, я так же выбрала его своей парой.
– Да он чуть было не убил тебя! – закричала она.
– Тем не менее, это единственное объяснение происходящему. Я не откажусь от него, Стефа. Прости, – твердо произнесла я, посмотрев в глаза, полные боли и непонимания, чувствуя, как у самой в груди все сжимается. Причинять боль девушке я никогда не хотела.
– Ты не понимаешь, на что соглашаешься, Соня, – сделала она шаг вперед, но и Алукард не остался стоять, обняв меня за плечи и с предупреждением посмотрев в лицо жены. – Он, – ткнула она в него пальцем, – сделает тебя вампиром, как только пройдет бракосочетание. Выйдя за него замуж, ты обрекаешь себя на перерождение, которого так не желала. Или он умолчал об этом? – спросила она подозрительно, послав мужу ядовитую улыбку, но я возразила, стараясь сохранять спокойствие:
– Он рассказал мне об этом, Стефа. И мы пришли к компромиссу. Он поклялся дать мне время до тех пор, пока я сама не буду готова. Он не принудит меня, Стеф. Ты ведь знаешь его, – улыбнулась я примирительно. – Алукард не такой. Тебе ли не знать?
– Соня… – тихо позвала она, смотря на меня почти с мольбой, от которой у меня в груди стало до боли щемить сердце.
– Стефа, – твердо посмотрела на девушку, желая прекратить эту общую пытку. – ты обещала смириться с моим выбором, если при этом я останусь в царстве, – напомнила я, а вампирша отшатнулась, словно от пощечины. – Не нужно отговаривать меня. Я не откажусь от него.
– Ты действительно этого хочешь? – спросила она тихо. – Ты сделала свой выбор?
– Да, – кивнула я. – Он дорог для меня.
– Ты говорила, что и я дорога тебе…
– И это осталось неизменным, – попыталась я улыбнуться. – Ты дорога мне, Стефа, и я дорожу нашими отношениями. Потому была бы безумно рада, если мы продолжим общение.
– Ты действительно думаешь, что это возможно? – горько усмехнулась она, а в красных глазах впервые заблестели слезы, от которых я невольно дернулась в сторону девушки, но Алукард продолжал придерживать меня, потому я быстро опомнилась.
– Нам ведь было хорошо вместе прежде и без всякой физической близости, – произнесла я, понимая, как жалко это прозвучало, словно убеждала не ее, а себя. – Теперь я никуда не пропаду. Дай нам шанс попробовать. Я не хочу тебя терять. Но и без него я быть не хочу.
– Как пожелаешь, – коротко произнесла она, со смирением на лице. Распрямила плечи и растворилась в воздухе, оставив меня с Алукардом наедине.
– Спасибо за эти слова, они много значат для меня, – услышала я и подняла взгляд на мужчину. – Не плачь, маленькая, – улыбнулся он грустно, вытирая с моего лица предательскую слезинку. – Ты поступила правильно и честно, по отношению к Стефе.
– Я обидела ее и сделала больно. Я не хотела этого.
– Да, я знаю. Но так нужно было сделать. Это честнее, чем обманывать или давать ложную надежду.
– Если она откажется смириться, это может доставить проблемы, – вздохнула я, вновь прижимаясь к крепкому торсу вампира. Несмотря на красноту глаз, он был теплым. А еще надежным и уютным. Идеальным.
– Не думай об этом. Стефа не опустится до мести тебе за отказ.
– А тебе? – подняла я на него глаза.
– А я переживу, – улыбнулся он. – Главное, что ты теперь со мной. С остальным я готов мириться.
***
Спустя неделю после официальной помолвки, которая повергла всю вампирскую аристократию в шок, вместо того, чтобы готовится к свадьбе, я с головой ушла в работу по расследованию. Место Дорина занял тот самый гвардеец, что уже охранял меня. Звали его, кстати, Алин. Как оказалось, он являлся заместителем лорда Копоша. Хоть Алин и старался держать марку, было заметно, что повышение свалилось на него, как снег на голову, и к подобной ответственности он был не готов. И все же он был способный, что меня радовало. А так же то, что я успела заручится его уважением и поддержкой заранее, потому работали в паре мы вполне удачно.
За мое отсутствие хорошо поработали, и сейчас я изучала материалы проделанной работы. И чем больше изучала, тем больше моя интуиция склоняла меня в сторону одной семьи.
– Все в порядке? – спросил Кристиан, чьи отчеты я так же запросила. Хоть я уже не являлась подданной Тристана, Крис отнесся к моему возвращению с дружеским участием, за что я была ему благодарна. Остальные человеческие послы смотрели на меня с плохо скрываемым презрением, как на изменницу. Что волновало меня мало.
– Да, – кивнула я немного рассеяно и поморщилась от мигрени. Многочасовое чтение не могло не сказаться.
– Нашла, что хотела? – участливо уточнил друг, улыбнувшись.
– Кажется, – кивнула я с улыбкой и искренне поблагодарила: – Спасибо, твои записи помогли.
– Рад помочь, – в ответ улыбнулся он, собирая бумаги со стола. – Без тебя здесь было скучно.
– Серьезно? – подняла я брови в удивлении.
– Ну да, весь двор успокоился. Ни грязных сплетен, ни коварных заговоров, – хохотнул он. Я натянуто улыбнулась в ответ.
– Спасибо, Кристиан, за помощь.
– Есть подозреваемые? – вдруг спросил он.
– Есть, – не стала я скрывать, заглядывая в безмятежное лицо мужчины.
– Это Эминеску, я прав? – понизил он голос.
– Не исключено, – послала я вежливую улыбку, а затем посмотрела на Алина. Тот быстро понял, но вмешаться не успел. В комнату без стука (спасибо хоть через дверь) вошел император, недовольно осмотрев Кристиана, который стоял слишком близко ко мне. Это понял и Кристиан, потому в секунду отошел на почтительное расстояние и поклонился Алукарду.
– Надеюсь, не помешал? – несколько язвительно спросил император, не сводя тяжелого взгляда с лица человеческого посла.
– Мы уже закончили, – улыбнулась я и, вновь посмотрев на Кристиана, произнесла: – Доброй ночи, милорд.
–Доброй, – кивнул он мне. – Позволите откланяться, Ваше Императорское Величество?
– Позволяю, – величественно произнес непривычно красноглазый вампир, с ухоженной, короткой стрижкой. Через несколько секунд, в комнате остались лишь двое: я и император. Облегченно выдохнула, откинулась на спинку кресла и помассировала виски. – Устала? – участливо поинтересовался вампир, оказавшись у меня за спиной и положив ладони на мои плечи, несильно сжал напряженные мышцы.
– Есть немного, – призналась я и тихо застонала от прикосновений ласковых пальцев.
– Застонешь так еще раз, я возьму тебя прямо на этом столе, – на полном серьезе предупредил Алукард, а я поверила, так как прецеденты были. Выпрямила спину и, заискивающе улыбнувшись, отодвинулась, вновь наклоняясь над бумагами. – Мне не нравится то, что ты так себя изматываешь.
– Я должна разобраться. Любое промедление может стоить жизни человека, а может и больше. Чем быстрее я докопаюсь до правды, тем больше людей смогу спасти из рабства.
– Ты не сможешь спасти всех, – нахмурившись, произнес вампир и сел рядом, внимательно вглядываясь в исписанные страницы отчетов Кристиана.
– Но я могу постараться, – виновато улыбнулась я… жениху. – Лучше расскажи, как там аристократия? Все еще негодует по поводу выбора тобой невесты? – криво усмехнулась я.
– Опасных волнений нет, а пересуды меня не волнуют, – лаконично отозвался Алукард, сосредоточенно ковыряясь в бумагах. А я улыбнулась, рассеянно заметив про себя, какой он в такие моменты красивый…
– А Андреа… – начала я осторожно, но наткнулась на внимательный взгляд и примолкла. Я бы рада забыть про нее, но по моим отчетам, она одна из главных источников грязных сплетен. Да и ее реакция, на церемонии помолвки была красноречива. Хлопать дверьми до появления трещин – у нее любимое развлечение.
– Тебе не следует ревновать меня, – произнес он серьезно, вновь переводя взгляд на бумаги.
– Как ты меня только что не ревновал к Кристиану? – криво улыбнулась я.
– У меня нет доверия не к тебе, а к нему, – спокойно возразил мужчина.
– Могу ответить тебе взаимностью, – вздохнула я, массируя переносицу и зажмурившись.
– Я ничего странного не вижу в этих записях, – нахмурив брови, заметил Алукард.
– И не увидишь, – «порадовала» я его. – Того, что нужно, в них как раз и нет.
– Хочешь сказать, отчет подчистили, прежде чем передать тебе?
– Я в этом почти не сомневалась. Просто, хотела убедиться.
– Пояснишь? – нахмурился мужчина.
– Достаточно вспомнить, кто покровительствует Кристиану. Я подозревала, что они следят и контролируют его работу. В отчетах нет ни одного упоминания о роде Элиаде, несмотря на то, что про них Кристиан в основном и должен писать, так как соприкасается с ними чаще, чем с остальными семьями. Они запросто могли диктовать все, что нужно вносить отчет, а чего нет. Не только для меня, но и в отчеты для Салары.
– Думаешь, это они? – оценивающе поднял мужчина бровь.
– Почти не сомневаюсь. У них больше возможностей для подобных подпольных дел. Опыт и связи никуда не делись. Осталось найти доказательства. И сделать это настолько тихо и незаметно, чтобы они ничего не заподозрили и не попытались замести следы.
– Прими мои поздравления, – улыбнулся мужчина. – Ты почти завершила дело. Осталось дело за малым. Теперь мы знаем, куда направить силы и ты можешь отдохнуть.
– Подозреваю, что проблемы только начинаются, – тяжело вздохнула я.
– Не доверяешь моим силам? – иронично улыбнулся император.
– Не в этом дело, – покачала я головой.
– А в чем? – неожиданно строго посмотрел он на меня.
– Не знаю, – тоскливо произнесла я и опустила взгляд, чувствуя за собой непонятную вину.
– Кажется, я знаю, – услышала я, прежде чем мужчина потянул меня за руку, заставив встать со своего места, а после опустил на свои колени, бережно прижимая к своей груди и укачивая как маленькую. – Ты тоскуешь по ней? – задал он вопрос, от которого я вздрогнула. – Можешь признаться мне, – тихо добавил он.
– Я… я не знаю. Мне хорошо с тобой, – искренне призналась я, заглядывая в красные глаза вампира. – И я бы ни за что не променяла то, что у меня сейчас есть. Я влюбляюсь в тебя со страшным и пугающим ускорением. Но… – запнулась я. – Но мне не хватает ее. Мне нравилось проводить с ней время, разговаривать, смеяться. Я скучаю по тому времени, когда могла просто зайти к ней и поговорить.
– Ты можешь сделать это и сейчас, – заметил он. – Уверен, она будет рада твоему приходу и не откажет в компании.
– Нет, – грустно прошептала я. – Как прежде уже не будет. Она не простила меня. Стефа не откажет в компании, но той легкости общения уже не будет. Она будет чувствовать боль, а я вину. Это обернется пыткой для нас обеих, – произнесла я, плотнее прижимаясь к императору, спрятав лицо на его шее и терзая пальцами его пуговицу на рубашке. – Она почти не выходит из своей комнаты. Я слышала, что к ней в крыло помимо фрейлин, стали водить и гарем рабынь. В последний раз я видела ее на церемонии помолвки, с которой она почти сразу ушла, дав нам свое согласие на свадьбу. Мне тревожно за нее…
– Я бы хотел помочь… – вздохнул он. – Я не ожидал, что она отступится, думал, что придется бороться за тебя, но она оказалась достаточно благородной, чтобы уважать твое решение. Наверное, пришла пора и мне проявить это благородство, – тяжело вздохнул он, отчего я высоко поднялась вместе с его грудью.
– О чем ты? – занервничала я, выпрямившись на его коленях и с тревогой посмотрев в лицо вампира.
– Я не могу говорить с уверенностью, но у меня есть серьезные причины полагать, что Стефа, как и я, выбрала тебя своей Сангири.
– Ты… Ты серьезно? – прошептала я пораженно.
– Боюсь, что да.
– Почему раньше не сказал? – заглянула я в мрачное, но удивительно красивое лицо.
– Я не хотел, чтобы ты чувствовала вину, за принятое тобой решение, – пожал он плечами. – Я думал, что защищаю тебя, но не помогло.
– А как же Стефа? Ее тебе не жалко? – с сожалением спросила, закусив губу.
– Жаль, но она сильная. Со временем она смирится, – тихо произнес мужчина, а я разозлилась.
– Смирится? Смирится, наблюдая меня с тобой каждый день на протяжении всей жизни?
–А что ты предлагаешь, Соня? – строго произнес Алукард, вперив в меня внимательный, пристальный взгляд. – Что? Хочешь отказаться от меня в пользу Стефэнии? Ты этого хочешь?
– Нет! – покачала я головой.
– Тогда что? – сжимая мое плечо и бедро, спросил Алукард. – Выбор не велик, Соня. Либо я, либо Стефа. Но, как ты сама понимаешь, с ней ты будешь только фавориткой. И останусь я, тот, для кого ты по-прежнему будешь единственной. Станешь жалеть и меня, так же, как сейчас Стефу?
– Прекрати, – попросила я.
– Я знаю, это больно, Соня. Мне, в том числе. Стефа стала мне близким другом за время нашего знакомства. А к тебе я чувствую нечто большее, чем простая привязанность. И мне больно смотреть на то, как вы обе страдаете. Но я могу расставить приоритеты. Ты – для меня важнее, Соня. Потому я не откажусь от тебя, как бы больно не было моей жене. Я не смогу без тебя. Я это помню, и выбор становится очевидным и несложным. Быть может, тебе тоже стоит поступить так же и выставить свои приоритеты?
***
Сразу после завтрака собралась с силами воли и отправилась в противоположное крыло. С каждым подступом к знакомым дверям меня нервно потряхивало все больше, а желание развернуться и не глупить нарастало. Но я отбросила все сомнения и постучала в резные, тяжелые двери, чтобы замереть в ожидании и прислушаться. И чем больше слушала, тем больше убеждалась, что мой приход был необходим. Хотя бы для того, чтобы попытаться исправить ситуацию.
Дверь приоткрылась, но вместо Стефы, показалась почти полностью обнаженная вампирша, со следами крови на полных губах, что скривились в презрительной усмешке, стоило ей увидеть меня.
– Я хочу увидеться с Ее Императорским Величеством, – произнесла я с безукоризненной вежливостью, старательно игнорируя пренебрежение в красных глазах голой девицы, что смеет смотреть на меня свысока.
– Императрица не велела ее беспокоить. Боюсь, миледи, вам придется записаться на официальный прием у секретаря Ее Величества, – послали мне ироничную улыбку, которою я с достоинством вынесла.
– Я настаиваю, чтобы о моем приходе доложили, – не уступала я.
– К сожалению, не могу ничем помочь… – развела она руками в притворном расстройстве, а я ощутила, как от бешенства выступила испарина на лбу, а к горлу подкатил ком. На пальцах стало загораться заклинание, но неожиданно раздался знакомый, ленивый и недовольный голос:
– Елена, кто там? Я же говорила, чтобы ко мне не лезли с делами! – услышала я, прежде чем дверь не раскрылась полностью, явив одетую в откровенное платье императрицу, с очередным бокалом крови в руке, которому я обрадовалась больше, чем недавно долгожданному солнцу. Увидев меня, Стефа замерла, а после ее глаза медленно посмотрели в сторону моментально лишившейся всякой спеси фаворитки.
– Я говорила, что вы не принимаете, ваше величеств…
– Заткнись, – коротко оборвала Стефа. – Пошла вон, – еще один приказ, и обнаженной девушки и дух простыл. – Зачем ты пришла, Софи? – обратилась Стефа ко мне холодно. От тона и неприязни во взгляде императрицы невольно передернула плечами и почувствовала, как пересохло горло.
– Я хотела поговорить.
– О чем? – подняла она брови.
– Будем обсуждать это прямо в коридоре? – нервно осмотрелась я в свою очередь, не торопясь отвечать на вопрос. Императрица смерила меня взглядом и усмехнулась.
– Проходи, – посторонилась она, пропуская меня вперед и закрыв дверь перед носом моих провожатых. Оказавшись в гостиной, я вздрогнула от обилия голых, извивающихся тел, пьяного смеха и порочных стонов. В воздухе висел густой аромат крови, вина и секса, от которого меня замутило. Помимо фрейлин, здесь были и человеческие питомцы, как мужчины, так и женщины. И смотреть на них было неприятнее всего. В это мгновение я поняла, что лучше бы я осталась в коридоре.
Лихорадочно обернулась, наткнулась на пристальный взгляд императрицы, которая рассматривала меня с мрачным любопытством.
– Не нравится? – отвечать я посчитала лишним, потому опустила взгляд, сосредоточившись на своих подрагивающих пальцах. – Идем в спальню, там поговорим наедине, – смилостивилась Стефания и, не оглядываясь на меня, пошла в сторону упомянутой спальни, порой переступая через чьи-то обнаженные, извивающиеся в экстазе тела. Тошнота поднималась все сильнее.
Не могу сказать, что я такая уж ханжа. Алдукард открыл для меня дверь в чувственное удовольствие, каждый день поражая все новыми открытиями. Он заставлял меня раскрываться, выходить из своей «скорлупы» и позволять себе наслаждаться всем, что он может мне дать. И мне нравилось. Но сейчас это ассоциировалось у меня с чем-то развратным, болезненным и неправильным.
Стоило оказаться за плотно закрытыми дверями спальни, я не сдержало вдоха облегчения.
– Так, что ты хотела, Софи?
– Я пришла тебя проведать. Я беспокоюсь о тебе, – призналась я честно и нахмурилась, с некоторым изумлением понимая, что прежняя выдержка меня покинула, о чем свидетельствовал явный мандраж и откровенная испарина. Дышать, почему-то, становилось трудно и хотелось расстегнуть верхние пуговицы платья.
– Ты или Алукард? – криво усмехнулась она. – Неужели он переживает, что я могу доставить проблем?
–Прекрати, – попросила я. – Алукард ни причем, ты прекрасно это знаешь.
– Вот как? – протянула она, хитро прищурившись и обходя меня по кругу, отчего у меня на мгновение закружилась голова. Нарастало странное чувство, которое я не могла понять и лишь отмахнулась от него. – Значит, проявила участие, – покивала она головой. – Допустим. А твой жених в курсе, где ты сейчас? Сомневаюсь, что он обрадуется, узнав, что я расстроила тебя происходящим в гостиной.
– Стефа, прошу тебя, – посмотрела я на нее с просьбой. – Мы ведь не враги друг другу. Зачем ты так?
– Не враги, – согласилась она. – Но кто тогда? Быть может, ты хочешь сказать – подруги? – прищурилась она, а в светло-красных глазах на секунду полыхнул огонь.
– Я знаю, ты злишься на меня и Алукарда. Так же я знаю, что сделала тебе больно, но поверь, я не хотела этого. И сейчас не хочу.
– Даже так? – захохотала она, но быстро прекратила, с ироничной насмешкой взглянув мне в лицо. – Хочешь прекратить мою боль? Как благородно. И что ты для этого готова сделать? – провокационно произнесла она, а затем резко приблизилась, нависнув надо мной, заставив меня запрокинуть голову. – Я скучаю по тебе, Софи, – произнесла она с сожалением, погладив мою челюсть. – А ты по мне?
– И я скучаю, – призналась я, несмело улыбнувшись.
– Но от Алукарда не откажешься? – подвела она итог.
– Прости, – покаялась я, ощущая уже откровенную боль в груди. Девушка поджала губы, а после отстранилась так же быстро, как и подошла, повернувшись ко мне спиной.
– Что ты хочешь от меня, Софи? Я сделала, на мой взгляд, достаточно: отказалась от своих претензий на тебя, оставила вас двоих в покое, дала официальное благословение на брак. Что еще вам нужно?! – выкрикнула она, в бешенстве отбросив столик в стену, рядом с которым стояла.
– Стефа, – позвала я, подходя ближе и касаясь плеча девушки. – То, что ты делаешь, не принесет тебе облегчения. Поверь. То, что происходит сейчас в твоей гостиной… это не ты. Ты ведь не такая.
– Откуда тебе знать, какая я? – зло прошипела она.
– Потому что ты сама мне рассказывала, – улыбнулась я, посмотрев в напряженное лицо. – Вспомни. Каждый день мы общались с тобой. Помнишь? Нам было хорошо вместе, мы делились секретами… Я знаю тебя, Стефа, – вновь натянуто улыбнулась я, от часто застучавшего сердца в груди, то ли от волнения, то ли от чего-то другого.
– Чего ты хочешь? – повторила она свой вопрос, на мгновение показавшись мне такой беззащитной и ранимой, что бешено стучащее сердце замерло и защемило, перехватив дыхание.
– Я хочу все наладить. Уверена, мы втроем сможем со всем справится. Мы преодолеем и это, найдем решение. Только дай нам с Алукардом возможность тебе помочь. Мне плохо от того, что с тобой происходит.
– Думаешь, у нас получится? – горько усмехнулась она. – Ты не понимаешь, что со мной, Софи. И ты не представляешь, как мне плохо. У тебя есть Алукард, чтобы забыться, у меня же… у меня ничего нет. Ты снова в царстве, но я все равно одинока. Ты бросила меня.
– Я думаю, что стоит попробовать. Дай нам шанс, и мы придумаем, что сделать с этой ситуацией, – с чувством произнесла я, тревожно осматривая непроницаемое лицо девушки с грустными красными глазами.
– Хорошо, – спустя какое-то время произнесла она, делая шаг ко мне. – Я готова попробовать. Но прежде, – произнесла она, перед тем, как я успела обрадоваться. – у меня есть условие.
– Очередная игра? – нервно усмехнулась я.
– Иначе скучно жить, – послала она мне улыбку. – Ты готова услышать условие?
– Да. Я постараюсь его выполнить, если это в моих силах, – кивнула я.
– Очень опрометчиво с твоей стороны, Софи, раскидываться подобными обещаниями, – коварно прищурила она глаза, преодолевая еще один шаг, разделяющий нас. – Я хочу поцелуй.
– Что? – удивилась я и тяжело задышала.
– Я хочу твой поцелуй. Один. Всего один поцелуй, и я соглашусь на твое предложение попробовать наладить отношения и… «дружить домами», – хохотнула она, но смотрела серьезно. – Согласна?
Голос, почему-то пропал, а горло пересохло. Смотря в глаза императрицы, я только и смогла, что кивнуть, прежде чем она придвинулась ближе, положила ладони на мое лицо, а затем прижалась губами к моему рту.
Голова кружилась, легкие заполнял запах морозной свежести, а на языке я ощущала вкус вина, с терпкой, соленой ноткой. Меня повело чуть в сторону, и я схватилась за ладони девушки, чтобы сохранить равновесие и устоять на ногах. Сил противится не было, и я ответила на поцелуй, который из напористого, превратился в нежный, трепетный, вызывающий желание остановить этот миг. И с наваливающимся отчаянием я осознавала, как мне не хватало ее рук и запаха. А так же ее смеха и улыбок.
Почувствовав на щеке пробежавшую слезинку, я отстранилась, когда воздуха перестало хватать, и нерешительно улыбнулась.
– Вот ты и попалась, – растянула она губы в хищной улыбке, а я с тревогой спросила:
– О чем ты?
– Алукард не является твоим «единственным». Иначе, ты не смогла бы целовать меня, – сообщили мне, а я резко отстранилась, наткнувшись спиной на комод.
Паника поднималась, дышать становилось все сложнее, и резко появившаяся боль в животе, на секунду ослепила.
–Софи? – услышала я тревожный голос. Хотела ответить, но голоса не было. Пыталась сделать вдох, но поперхнулась и согнулась пополам, от очередной волны боли, которая более не отпускала. – Софи!!! – раздалось надо мной, и сильные руки сжали мои плечи, но я не обратила внимания, так как меня стало жестоко рвать, прямо на пол, пока Стефа что-то и кому-то кричала. Звуки перестали восприниматься мной, а мутнеющим взглядом заметила, как содержимое желудка закончилось. Вместо этого, с режущей, вызывающей слезы болью, из моего рта потекла кровь. В ужасе постаралась вдохнуть, но судорога свела тело, а из-за рта потекло еще больше крови, образуя возле меня целую лужу. Так много крови…
Боль стала невыносимой. Ни кричать, ни двигаться, ни дышать, даже видеть более я не могла. Я знала, что Стефа рядом, но воспаленный мозг воспринимал только боль, которая поглотила разум, предвещая скорый конец.
Глава 18
Мое забвение не было безмятежным. Даже находясь в пустоте, я не могла найти покоя, металась из стороны в сторону в поисках хоть слабого, единственного лучика света, или любого другого ориентира. Но была лишь пустота, страх и отчаяние. Было ощущение ужаса, словно меня загнали в угол без доступа к кислороду, которого, несмотря на его ненужность в пустоте, мне не хватало. А затем что-то произошло. В абсолютной тишине я услышала посторонний звук и робко последовала в его сторону. Чем дальше я шла, тем более светлее становилось вокруг, а невнятный звук становился похожим на странную мелодию на неизвестном мне инструменте. Эта музыка приносила успокоение и безразличие.
Но, в какой-то момент я более не могла сдвинуться с места. Что-то удерживало меня, несмотря на мои попытки продолжить путь. Предприняла еще несколько бесполезных попыток вырваться из невидимых оков, но вдруг поняла, что меня утягивает назад. Отчаянно вырываясь, я наблюдала, как светлое пятно удаляется все дальше, музыка затихает, а невидимая сила тащит меня обратно в пустоту. До тех пор, пока сознание не прострелило дикой болью.
Распахнула глаза и выгнулась дугой в судороге, от которой, казалось, ломались кости. Наполненный агонией мозг с трудом осознал, что я кричу на грани возможностей, срывая голос. Тело ломало все в новых судорогах, заставляя выгибаться с силой, которую кто-то не мог побороть. Я чувствовала, что некто держит мои руки и ноги, что-то упорно говорят, пытаясь достучаться, но я не понимала ничего, кроме скрипа своих зубов. Лихорадочно бегающий взгляд улавливал какие-то образы, выхватывал лица из хоровода бессвязных картинок, но я не хотела узнавать их. Единственное желание было прекратить эти мучения. Я просила кого-то о смерти, я умоляла, чтобы прекратили эту пытку, но на деле лишь кричала и рыдала от боли. Когда я думала, что больнее не может быть, агония лишь нарастала, пока не стала невыносимой, и, выгнувшись в очередной судороге, от которой выкручивало все мышцы в теле, я, наконец, обрела покой, вновь упав в непроглядную пустоту…
… Очередное возвращение сознания было немногим приятнее. Казалось, все внутри меня горит огнем. Создавалось впечатление, что по моим жилам бежит раскаленная лава. Во рту все пересохло, а горло саднило. Челюсть болела невыносимо, а на губах я ощущала металлический привкус. Я не могла пошевелить рукой, но ощущала, как голова мечется по подушке, а на лицо налипли влажные пряди. Пить хотелось невыносимо и, не имея возможности попросить, я захрипела. Уже через секунду к моим губам приложили что-то твердое и стали вливать теплую, тягучую жидкость. В первое мгновение я ощутила облегчение от долгожданной влаги. Во второе – жадно глотнула, готовая стонать от того, как приятно жидкость обволокла саднящую глотку, принося успокоение. Но уже в следующее разум с заметным опозданием понял, что это была за жидкость и несчастный, желудок, с очередным болезненным спазмом взбунтовался, возвращая густую кровь обратно, которая потекла по моему подбородку, капая на грудь и пропитывая одежду. Я закашлялась и протестующее замотала головой, жалобно захныкав, при очередной попытке напоить меня.
– В… во… ды… – с большим трудом удалось мне прохрипеть.
Кто-то чертыхнулся надо мной, но вскоре мне в рот полилась долгожданная жидкость, которую я выпила всю, но облегчения не почувствовала. Хотела попросить добавки, но предательское нутро вновь взбунтовалось, отзываясь жестокой резью в животе. Меня стошнило вновь. Ослабленный организм не выдержал, и я жалко заплакала от боли, ломоты и жалости к себе. А еще от безуспешного желания покоя.
Неожиданно почувствовала, что место рядом со мной прогнулось от чужого веса, а через мгновение ко мне прижалось большое, прохладное тело. Всхлипнув от облегчения, почувствовала поцелуй в висок, услышала тихий шепот с заверениями, что все будет хорошо, и вновь провалилась в никуда…
… Третье пробуждение сопровождалось холодом. Мне было так холодно, что челюсти клацали, а я беспомощно куталась в ворох одеял, в бессмысленных попытках согреться. Мне вновь прислоняли к губах резко пахнущую кровью жидкость, но я упрямо отворачивалась и отрицательно трясла головой. Кто-то явно не отличался терпением, потому что прошипел голосом Стефэнии:
– Пей, упрямая девчонка! – затем залила мне вязкую, густую жидкость в рот и зажала нос, насильно заставив сглотнуть. В первое мгновение меня вновь скрутил рвотный порыв, но, неожиданно, пришло облегчение. Стоило немного расслабится, как я уже охотнее глотала предложенную жидкость, что грела не хуже крепкого вина.
После меня плотнее укутали в одеяла и прижались со спины. А силы вновь оставили…
Четвертый раз с пробуждением я вдохнула полной грудью, распахнула глаза и села в кровати. Ощущая какую-то тревогу, ощупала себя, параллельно вспоминая все, что со мной случилось. Отравление!!! Меня отравили! И я… Я умирала. Я должна была умереть, мне это точно известно. Но, тогда почему я жива?
Страшная догадка пришла молниеносно, заставив настороженно замереть, а затем очень медленно прикоснуться к своим губам пальцами. Боясь поверить, раскрыла рот и прошлась кончиком дрожащего пальца по небольшим, но заметно выделяющимся клыкам.
Судорожное рыдание вырвалось из груди. Роняя слезы, не желая верить, я прошлась пальцами по всем зубам, чтобы окончательно убедиться в очевидном. Размытым взглядом осмотрелась внимательнее, на наличие различий, и вдруг поняла, что цвета стали ярче, детали отчетливее. Вдохнула, и уловила новые, совершенно странные нотки в воздухе, которых прежде никогда бы не почувствовала. А так же обостренный слух уловил спокойное сердцебиение. Но не мое.
Резко обернулась в сторону звука и замерла. Стефэния сидела радом с постелью и внимательно следила за мной. Встретившись со мной взглядом, бескомпромиссно произнесла:
– Не нужно этих слез, Софи. Рано или поздно, это должно было бы произойти. Ты же не думала, что сможешь избежать уготовленной тебе участи? – склонила она голову, с интересом прищурившись.
– Зачем? – спросила я со вселенской обидой и разочарованием в голосе.
– Ты умирала. Алукард никогда бы не позволил тебе умереть. Я – тем более, – пожала она плечами. – Я не видела другого выхода, кроме как обратить тебя. Тебя отравили. Служанка, что принесла тебе завтрак, на допросе клялась, что ни о чем не догадывалась. Но ее это не спасло. Алукард потерял контроль. Стали проводить обыски всего замка. И нашли. Это была Андреа. В ее комнате нашли следы яда, – добавила Стефа, надеясь получить от меня реакцию. Но ее не было. Затем она продолжила: – Мы думали, что это были лишь ревность и месть более удачной сопернице. Тем более, что на допросе виконт де Пасар упоминал, что слышал угрозы в твой адрес от этой семейки, даже в начале твоего здесь появления. Но все оказалось сложнее. Вместе с ядом, в ее комнате были спрятаны документы, указывающие на ее причастность к работорговле. Судя по всему, помимо ревности, девчонка боялась, что ты подобралась слишком близко и можешь ее раскрыть.
– Что теперь с ней будет? – произнесла я безразлично.
– Уже ничего. Алукард убил ее, как только нашел доказательства ее вины в твоем отравлении. Сейчас ведется подробное следствие. Мы ищем доказательства причастности и остальных Эминеску к делу о работорговле, но пока все чисто.
– Сколько я была без сознания?
– Почти две недели, – ответила Стефа и мягко произнесла: – Я знаю, ты не хотела этого, но у нас не было выбора. Я боялась, что потеряю тебя. Счет шел на секунды… Мы с Алом не были уверены, что получится. Ты была почти мертва…
– Ты могла бы позволить мне умереть! – выкрикнула я в ярости, прервавшись на рыдание. – Я столько раз была на краю смерти… Быть может в этом и есть моя судьба?
Лицо императрицы помрачнело, и она строго заметила:
– Никогда! Никогда более не смей говорить так, Софи, – посмотрела она на меня холодно, полыхнув цветом глаз. – Сейчас ты расстроена, потеряна и ошарашена, но позднее поймешь, что все к лучшему.
– Нет… Нет, нет, НЕТ! – завизжала я, отшвырнув одеяла в сторону. – За что ты так со мной?! – посмотрела я в лицо девушки.
– Софи, прошу, успокойся… – начала, было, она, собираясь приблизиться ко мне.
– Нет! – взвизгнула я и уже в следующее мгновение врезалась в противоположную стену.
– Софи, аккуратнее, – услышала я, пока морщилась от боли в спине, после удара. – Ты еще не контролируешь новые способности. Ты можешь навредить себе, – произнесла она, оказавшись рядом и попытавшись взять меня за руку, но я оттолкнула девушку, явно не рассчитывая, что способна отбросить ее на несколько метров. Но она, словно и не заметив, стоило ей коснуться пола, моментально оказалась на прежнем месте, и уже более решительно сцепила мои запястья, заставив замереть на месте. Я вырывалась, шипела и извивалась, что императрица с достоинством переждала. – Софи, обращение не закончено полностью. Сейчас ты не можешь контролировать эмоции и агрессию. Тебе требуется покой. Прости, но я должна это сделать, – вздохнула она с сожалением и внимательно посмотрела в мои глаза. Секунда и я уже не могу отвести взгляд. Еще мгновение, и безвольно опускаю руки по швам, не двигаясь с места, а еще через мгновение, уже засыпаю.
Но, сквозь дрему чувствую, как меня поднимают на руки, несут по комнате, а затем бережно укладывают на мягкий матрас, ложась рядом и целуя меня в губы в нежном, мимолетном поцелуе.
***
Дверь в спальню тихо открылась, и в помещение вошел усталый мужчина. Первым же делом его взгляд упал на постель, где в ворохе одеял тревожно спала его Сангири и… жена, что крепко прижимала к себе девушку. Подавив в себе ревность, глубоко вздохнул и подошел ближе, чтобы замереть рядом с постелью, с нежностью и некоторой грустью разглядывая непривычно бледное личико и аккуратные клики, что виднелись между приоткрытых ярко-розовых губ. Вид этих губ вызвали неприятные воспоминания того момента, как он видел ее умирающей, пока Стефэния всеми силами старалась вернуть ее к жизни. Слава всем богам, что получилось. И все же вид крови, на нежном ротике навсегда отпечатался в его памяти, вызывая неприятные ассоциации.
Наверное, он вдохнул слишком громко, так как белокурая красавица сонно поморщилась и посмотрела прямо на него. Затем ее взгляд упал на девушку, которую она трепетно обнимала, и мужчина заметил, как алые губы дрогнули в улыбке, а взгляд потеплел. Это зрелище вызвало горькую усмешку.
– Ты рано, – немного хрипло и тихо произнесла императрица и приподнялась на локте, стараясь не потревожить темноволосую девушку.
– Освободился пораньше, – отозвался мужчина и аккуратно сел на край постели. – Более ничего не удалось найти. Ни одной улики, что могла бы подтвердить связь старших Эминеску к проискам дочери. Более нет возможности держать их под замком. Придется освободить, – вздохнул мужчина и уже другим тоном спросил: – Как она?
– Лучше, – вздохнула блондинка. – Она приходила в себя.
– И? – с неподдельной тревогой спросил он.
– Я вкратце рассказала ей о произошедшем. Софи разозлилась, началась истерика. Пришлось ее усыпить, – с сожалением отозвалась императрица. – Ее разум силен. Я воспользовалась ее нестабильностью, и все равно внушение было очень сложным, – пожаловалась императрица, а мужчина понимающе хмыкнул. Ему ли не знать? Его внушение работало, только когда девушка спала, и все равно он выматывался, стараясь удержать контроль. – Она меня ненавидит, – неожиданно произнесла светловолосая девушка с болью в голосе, а в ее глазах заблестели такие редкие слезы, что отдались в душе мужчины виной и сожалением.
– Это не так, – возразил мужчина, поняв, что боль жены и, похоже, единственного друга ему неприятна.
– Нет, это правда, – покачала она головой и подняла на мужчину светло красные глаза. – Она никогда не простит меня.
– Стефа, – позвал он, потянувшись и прикоснувшись к плечу плачущей девушки. – Ты же знаешь Соню. Она не станет тебя винить или ненавидеть. Обращение проходит очень тяжело. Но когда оно завершится, Соня вернется к нам.
– Ты правда так думаешь? – с надеждой спросила Стефэния и замерла, так как спящая красавица на постели завозилась, готовая проснуться. Но, обошлось.
– Ей было плохо без тебя, Стефа, – нехотя признался император, с сожалением посмотрев в любимое, спящее личико той, кого едва не потерял из-за своей халатности. – Я надеялся, что это несерьезно и со временем она смирится. Но ее тоска становилась только хуже. Я не хотел, чтобы она шла к тебе в тот день. Мы поругались с утра по этому поводу. Я ревновал к тебе и боялся, что Соня откажется от меня в твою пользу. Теперь же я благодарю всех богов, что она меня не послушалась. Мне больно даже представлять, что могло бы быть, если бы она поступила по-моему и оставалась в своих комнатах. Одна.
– Ты говоришь, что ревновал. А сейчас иначе? – нахмурилась блондинка, прекратив плакать и заинтересовавшись рассказом того, кого называла «мужем».
– Сейчас не лучше. И с каждым днем страх потерять ее все растет, – честно признался мужчина, с горечью заглянув в глаза жены. – Но ты спасла ее, вернула мне. Я никогда этого не забуду и буду благодарен.
– Но? – подняла девушка брови, поторапливая мужа.
– Но я беспокоюсь о ней. И… и о тебе тоже, Стеф, – слабо улыбнулся он. – Когда она придет в себя, возможно первое время все еще будет злиться. Причем, на нас обоих. Но со временем, в этом нет сомнений, она привыкнет и смирится. И я боюсь, что ее тоска по тебе не пройдет. Я не ее единственный, как бы я не желал этого. И ты это знаешь. Боюсь, Соня вообще не имеет свойства выбирать «единственного». Она может любить, как и все люди, но никогда не будет привязанной к кому-то одному. Она, в отличие от меня, не ограничена. Да и ты… То, что с тобой происходило после нашего с Соней возвращения… Я тревожился за тебя.
– Зачем ты это говоришь, Ал?
– Я не могу от нее отказаться, Стеф, – с надрывом произнес он, вновь с нежностью посмотрев в бледное, спокойное личико любимой… уже вампирши. – Ты знаешь, что не откажусь ни за что и никогда. Я хочу для нее счастья, – с искренним чувством заметил он. – Она столько всего пережила, в том числе по моей вине. Она заслужила счастья… Но, боюсь, я один не смогу ей его обеспечить, – с горечью заметил он, старательно гася в душе ярость.
– Ты… – боясь поверить, запнулась блондинка. – Ты предлагаешь разделить ее?
– Словами не передать, как я хочу владеть ей единолично, – тихо рыкнул он, смотря в сторону, чтобы жена не заметила, как полыхают его глаза, пока он переступал через свою гордость и вставал на горло своей ревности. – Но мы все связаны. Скоро Соня станет моей женой, но будет связана не только со мной, но и с тобой, так как наш с тобой брак нерушим. А убить тебя… Я слишком обязан тебе, чтобы пойти на такой шаг. Но право выбора остается за Соней. Она должна сама согласиться на это. Без принуждения. Вот только я понятия не имею, как это может быть возможно? Она слишком… человечна, – произнес он, запнувшись в конце, подбирая подходящее слово. – Для нее будет дикостью, если мы просто предложим такой вариант.
– А что, если не предлагать? – прищурилась вампирша, коварно улыбнувшись.
– О чем ты? Я же сказал, что она должна пойти на это добровольно!
– У нас будет шанс предоставить ей возможность решиться на то, что не позволяют ее человеческие предрассудки. Пока обращение не завершено, она эмоционально не стабильна, и это можно повернуть в нашу пользу. Никакого принуждения. И если все пойдет по плану, она либо согласится, либо…
– Либо? – насторожился император.
– Либо все же отдаст предпочтение лишь одному из нас. И этот выбор станет решающим, Ал, – серьезно посмотрела девушка в глаза мужа. – Вопрос в другом: пойдешь ли ты на такой риск?
***
– Алукард? – сорвалось с моих губ, прежде чем успела открыть глаза, для чего пришлось приложить усилия. Все дело в том, что нос щекотал знакомый уютный запах ночи с примесью древесных ноток, отчего хотелось улыбнуться.
– Я здесь, Соня, – раздалось у меня над ухом тихое, затем почувствовала поцелуй в щеку. Наверное, никто и никогда не произносил мое имя с такой нежностью. Мне никогда не прекратит нравится это произношение. Повернула голову и встретилась взглядом с императором, послав ему слабую улыбку. – С возвращением, – улыбнулся он в ответ. – Ты меня сильно испугала, Соня. Прошу, никогда больше так не делай, – попросил он с надрывом, обнимая крепко-крепко, и зарываясь лицом в мои волосы на шее.
– Я не специально, – попыталась я пошутить, но вышло слабо.
– Я так рад, что ты со мной. Прости меня за то, что не уберег.
– Ты здесь ни причем, Алукард, – заверила я, поворачиваясь на другой бок, чтобы быть лицом к мужчине, чей взгляд тревожно блуждал по моему лицу. – Мои глаза… Какого они цвета?
– Самого красивого оттенка, – улыбнулся мужчина, а я почувствовала грусть, так как за его недосказанностью слышала ответ. – Не нужно этой печали, Соня, – попросил вампир, дотронувшись пальцами до моего подбородка. – Ты же знаешь, это не навсегда.
– Да, но сколько лет потребуется для этого? – печально вздохнула я.
– Не так уж и много, – с улыбкой заметил он. – Ты никогда прежде не пила из «источника», Соня. Следовательно, если продолжить в том же духе, пройдет чуть больше года, прежде чем твой родной цвет вернется к тебе.
– Правда? – наполнилась я надеждой.
– Разве я врал тебе когда-нибудь?
– Манипуляции моим разумом считаются? – усмехнулась я. Мужчина усмехнулся в ответ.
– Я тебе не вру, – заключил он.
– Какого это будет? – спросила я неуверенно. – Когда произойдет полный оборот?
– Полагаю скоро. Этот процесс всегда индивидуальный. Но твой случай усложнялся тем, что ты была в безнадежном состоянии. Твой организм только благодаря чуду отреагировал на мутаген в крови Стефы, который она ввела тебе. Вероятно, сказалось еще твое не совсем человеческое происхождение. Твой организм сопротивлялся. Перевоплощение никогда не было приятной процедурой, но твой случай был особенным и давался тебе с большим трудом. Оборот еще закончен не до конца, но уже сейчас ты более вменяемая, чем другие.
– О чем ты?
– Искусственно выведенный молодняк… он не стабилен и опасен. Сразу после обращения мы помещаем их на карантин. Ими управляет жажда и жестокость. А ты… ты разумна, – улыбнулся он, то ли с облегчением, то ли с гордостью. – Ты потрясающая.
– Ты не договариваешь, – нахмурилась я, хотя похвала и была приятна. Радовало, что я не стала кровожадным чудовищем.
– Я не хочу тебя обманывать, – вздохнул мужчина, гладя мое лицо. – Могут быть инциденты. Вероятно некоторое время ты не сможешь находится в присутствии людей, без желания убить их. Мы проверим эту версию, но рисковать не будем.
– Это все?
– Ты уже и сама поняла, что твой организм изменился. Но это не единственное изменение. Сейчас твои чувства обострены. Пока не произойдет полное обращение, ты не можешь их контролировать и скрывать.
– То есть, я полностью открыта?
– Да. И эта еще одна причина, почему некоторое время тебе лучше побыть на изоляции.
– Я буду заперта? Одна? – жалобно поморщилась я.
– К сожалению, я не всегда могу быть с тобой, – с сожалением произнес он, виновато улыбнувшись. Я кивнула, понимая его ситуацию. Он же император, а не сиделка. – Но… Стефа была бы не против, составить тебе компанию. Скоро она придет сменить меня.
– Она? – вздрогнула я.
– Ты злишься на нее? – нахмурился он.
– Я не знаю, что чувствую к ней сейчас. Да, я зла… но я понимаю ее мотивы, как и то, что она не могла поступить иначе. Мне страшно… все поменялось так стремительно, что я просто не готова морально все это пережить.
– Ты не должна переживать это в одиночестве, – улыбнулся он понимающей улыбкой, поцеловав меня в губы, затем позволил положить голову на его грудь. – У тебя есть мы: я и Стефа. Мы всегда поможем и никогда не бросим. Ты можешь нам верить.
– Ты… – запнулась я, поморщившись. – Ты же не хотел, чтобы я общалась с ней.
– Я был не прав и слишком эгоистичен, не желая замечать вашей с ней связи, – вздохнул Алукард, а я вновь вздрогнула. Связь? Есть ли она? А если есть, насколько сильная? Но что-то внутри меня подсказывало, что мужчина прав. Как бы я не хотела этого отрицать, связь была, я тосковала по Стефэнии не только как по подруге. Сейчас я это осознаю, побывав в очередной раз на краю и в данный момент, переживая моральный всплеск, когда не могу скрывать свои чувства даже от себя. – Я был зациклен на своей ревности, не желая замечать ничего, кроме своего страха тебя потерять. Но получилось все иначе, и я не смог уберечь, несмотря на свое обещание. Сможешь ли ты простить меня за это?
– Алукард, – позвала я. – Ты не виноват, – уверенно произнесла я. – Поверь, в произошедшем, нет твоей вины.
– Моя бывшая любовница отравила тебя, – убежденно и твердо произнес он, а я только печально вздохнула, с сожалением поняв, что разговорами тут не поможешь. Он уверовал в свою истину, и если даже у меня получится разубедить его – сделаю только хуже. Потому поджала губы, боясь выдать себя, и отвлекла мужчину так, как умела. Так, как на самом деле желала, стоило только почувствовать его запах:
– Я люблю тебя, – призналась я, приняв для себя очевидное. И чем больше смотрела в его лицо, тем больше убеждалась в этом. Он достаточно винит себя, чтобы я делала больнее. Потому я уберегу любимого.
– Я счастлив, слышать это, – произнес он. – Печалит только горечь, с которой ты это сказала. И я люблю. Только тебя.
Я не нашлась, что сказать в ответ. Слова просто застряли в моем горле, а мужчина понимающе улыбнулся.
– Я все понимаю, Соня. Не следует так кориться.
– Я чувствую себя предательницей, – вздохнула я и виновато опустила взгляд.
Ощутила, как на мой подбородок ложатся длинные пальцы и заставляют поднять голову, чтобы взглянуть в пылающие глаза. Я знала этот блеск и напряглась. Дыхание сорвалось, и с нарастающим сердцебиением наблюдала, как император наклоняется к моему лицу и целует губы. Сначала лишь мимолетно и нежно. Отстраняется, заглядывает в мое лицо, лукаво улыбается, а затем приближается для более глубокого и долгого поцелуя, посылающего по моим венам порцию жара и томления, что стремительно разрасталось, концентрируясь внизу живота. Так быстро и стремительно, что не переставало меня поражать. Я начинала желать уже после одного взгляда и не могла понять причины такой странной зависимости. Прежде я пыталась убедить себя, что причиной этой непонятной реакции моего тела была моя привязка к Алукарду, как к Единственному. Теперь же я была убеждена, что ошиблась.
Но все равно задыхалась с каждой секундой, жадно отвечая на поцелуй, и цепляясь пальцами в плечи мужчины с силой, что прорвала ткань рубашки, а в нос ударил запах крови, который моментально закружил голову.
– Я так тосковал по тебе… – признался он между поцелуями, давая мне возможность отдышаться. Но лишь для того, чтобы вновь украсть мое дыхание. Мутным сознанием поняла, что банально рву одежду мужчины, в желании поскорее почувствовать его кожу… быть может, попробовать на вкус… Такой ли он вкусный теперь, каким я запомнила его, будучи еще человеком? Эта мысль становилась навязчивой, а запах крови, заставлял рычать и извиваться в желании стать еще ближе, обнять теснее и утонуть, забыться в крепких объятиях мощного, твердого тела.
Я больше не чувствовала холода его кожи, она казалась мне такой горячей теперь, когда я была немногим теплее его. Какой же я должна была казаться ему прежде?
Но все вопросы выпали из моего сознания, стоило мужчине с рыком опрокинуть меня на спину, продолжая жадно целовать губы и облизывать мои клыки, открывая для меня странную их особенность, а именно непередаваемую чувствительность, немногим слабее сосков. Алукард поднял мои руки над головой и прижал их к подушке. Послал долгий, многообещающий, пылающий взгляд, и прошептал:
– Какая же ты красивая.
Затем, не отрывая взгляда от моего лица, провел кончиками пальцев от моих губ, по горлу, ребрам, между грудей и до живота. Я же вздрагивала от треска ткани ночной сорочки, которую он прорывал острыми когтями, и в предвкушении облизывала пересохшие губы, поражаясь, насколько более чувствительной стала кожа, и как остро ощущается каждое даже самое легкое касание.
Мысли путались, тело горело, а внизу живота становилось больно от острой потребности в близости.
– Еще, – застонала я, подставляя тело под жадные губы и ловкий язык.
На грани сознания скорее почувствовала, чем услышала присутствие кого-то постороннего. Нехотя разомкнула веки, отчаянно сдерживая стоны и мольбы о большем, для того, чтобы вздрогнуть. Встретилась взглядом с глазами Стефэнии, что стояла рядом с постелью и молча наблюдала, как Алукард ласкает ртом мою обнаженную грудь.
Мелькнула мысль, что Алукард просто не обратил внимания на появление жены, и занервничала, опасаясь возможных последствий. Стоило лишь немного напрячься, как мужчина поднял на меня лицо, заметил, куда я смотрю, мазнул по жене взглядом и вновь вернулся к своему занятию, словно ничего и не произошло. Не успела я задуматься на эту тему, как он слегка прикусил твердый сосок, посылая по телу табун мурашек, заставил выгнуться и вскрикнуть, на мгновение забыв обо всем, кроме его губ. Тяжело дыша, вновь приоткрыла глаза, отметив, что императрица уже сидит на кровати, внимательно разглядывая меня потемневшим взглядом. Она смотрела, как ее муж целует одну грудь и играет рукой со второй, не давая мне опомнится и связно мыслить. Все, что мне оставалось, лишь сдаться и беспомощно хныкать от того, как жарко и невыносимо становилось внутри.
Заметила, каким голодным взглядом Стефэния следит за ласками Алукарда. Как она проводила полыхающим взглядом мужскую ладонь, что от груди спустилась по всему телу и бескомпромиссно задрала подол сорочки, оголяя колени и бедра, которые он стал неторопливо гладить, подбираясь к месту, истекающему желанием. С большим удивлением поняла, что взгляд девушки распаляет меня только сильнее. Никакого смущения или стыда, только безудержное желание. Затем она подняла взгляд обратно на мое лицо, сосредоточилась на моих губах и облизнулась.
Стефения стала медленно наклоняться ко мне, не скрывая своего намерения, а меня на секунду посетило сомнение и паника. Бросила быстрый взгляд на увлеченного моим телом Алукарда, уловив его быстрый взгляд, брошенный на мое лицо. А так же странную улыбку, которая неожиданно успокоила меня.
Потому уже увереннее посмотрела в лицо Стефы, которое было слишком близко ко мне. Ее поцелуй застал меня на судорожном вдохе, так как проворные пальцы мужчины, настигли желаемое и ворвались внутрь меня. Чувствуя, как длинные пальцы входят в меня, растягивают и массируют, заставляя вскрикивать в губы императрицы, что уже легла рядом со мной и держала в ладонях мое лицо, с упоением целуя в губы.
Мою голову повернули, но я успела сделать лишь один вдох, прежде чем ощутить на языке терпкий вкус мужчины.
Отстранилась и с неуверенностью посмотрела в любимое лицо, но получила лишь понимающую улыбку, а так же услышала:
– Я хочу, чтобы ты была счастлива.
Вздрогнула, с недоверием поискала в его лице признаки лукавства, но их не было.
– Мы хотим, чтобы ты была счастлива, – выделив слово «мы», произнесла Стефа с другого бока, прикусив мочку моего уха.
– А вы? – с трудом спросила, стараясь не стонать от неторопливых ласк в четыре руки.
– Ты – наше счастье, – заверил меня Алукард. – Позволь сделать тебя счастливой.
Горло пересохло, и все, на что меня хватило – еле заметно кивнуть. Пора позволить себе счастье. Прошлая жизнь принесла мне только горе. Я умерла и воскресла вновь. Почему бы в этой жизни не быть счастливой, несмотря на все «против» и прежние предрассудки? Почему я должна отказывать себе в этом счастье, особенно если его хотят обеспечить два важных для меня существа?
Встретила широкую, клыкастую улыбку и вновь была лишена воздуха в жадном, порочном поцелуе, пока девушка окончательно лишала меня одежды, не отвлекаясь от поцелуев моего тела и спускаясь все ниже. Дернулась, стоило ловкому, влажному языку пройтись по возбужденной груди, а после с причмокивание втянуть сосок в рот. Но мужчина продолжал держать мои руки над головой, терзая мой рот в новом поцелуе, который прежде не позволял со мной. Облизнув мои клыки вновь, я ощутила, как мой рот заполняет ароматная, восхитительно вкусная кровь императора. Уже через секунду почувствовала, как меня пробила дрожь удовольствия, а я стала с упоением облизывать и посасывать его язык, с некоторым сожалением поняв, что ранка уже затянулась.
Мужчина хохотнул, самостоятельно прокусил себе губу, и позволил облизать его рот.
– Не могу… остановиться, – прохныкала я, протяжно облизнув губы Алукарда, слизывая последнюю каплю крови, прежде чем ранка вновь затянулась.
– И не нужно, – заверили меня. – Пить кровь вампира – безопасно, Соня. Хоть и не питательно. А еще очень интимно даже для нас. Такое могут себе позволить только самые близкие любовники, – произнес он низким голосом, порочно улыбнувшись и заглушив мой изумленный крик, когда неожиданно почувствовала язык между своих ног. Пока мужчина отвлекал меня своей кровью, императрица решила подобраться ко мне незаметно.
Секунда шока, а после стон наслаждения, от которого закатывались глаза и поджимались пальчики. Я же услышала протяжный стон у своих ног, а после цепкие пальцы раздвинули мои бедра шире, давая больший простор для девушки.
– Вот так, Соня, – прошептал Алукард. – Позволь Стефе попробовать тебя… Ты такая вкусная… такая нежная… Я так тосковал по твоему вкусу и запаху… – под конец перешел он в стон, а я заметалась на месте, не зная, куда себя деть от силы удовольствия, что дарил ловкий язык умелой любовницы.
Боясь, что могу сорвать голос, набросилась с поцелуем на мужчину. От неожиданности он отпустил мои руки, чем я воспользовалась. Не рассчитала силы и случайно выдрала ткань на поясе брюк Алукарда. Но не обратила внимания на такую мелочь и задала вопрос, который не давал мне покоя, еще будучи человеком:
– А каков на вкус ты?
Мужчина замер и пораженно моргнул, а после, поняв, что я не шучу, полыхнул ярко красным взглядом и поднялся на колени перед моим лицом. Губы пересохли, и я нетерпеливо облизнулась, ни на секунду не забывая про удовольствие, что все нарастало внутри меня от неторопливых, нарочито медленных ласк и движений языка Стефы. Стоило к языку присоединиться тонким пальцам, как я потеряла терпение, дернув мужчину на себя за бедро, не дожидаясь, когда он избавится от брюк полностью.
Прежде я видела, как это делают другие, но в последний момент ощутила робость и неуверенность. Я вдруг у меня не получится? Словно почувствовав мое сомнение, по моему телу поднялась Стефа и, целуя меня в шею, стала шептать:
– Смелее, прелесть моя… Посмотри, как он жаждет твоих губ… – чередуя с поцелуями, наставляла она. Я выполнила приказ и посмотрела в лицо мужчины, чьи глаза по-прежнему горели голодным огнем, а челюсть была напряжена. Но он ждал, не желая заставлять. – Обхвати его рукой, – услышала я сказанное мне на ухо, после того, как Стефа лизнула нежную кожу на шее. Ее ладонь стала спускаться к моим бедрам, вновь проникая пальцем между половых губ, массируя чувствительный комочек нервов. Судорожно вздохнула, напрягаясь всем телом и выполнила очередное указание, заметив, как от моего прикосновения к твердому, длинному члену, мужчина вздрогнул. – Ему нравится, – хохотнув, прокомментировала она. – Я теперь погладь его и почувствуй, насколько сильно он тебя хочет, – коварно прошептала Стефа, ускорив движения пальцами между моими ногами и вырывая из моей груди жалобный стон.
Качнула кулаком от головки до основания, заворожено наблюдая, как из щели появляется прозрачная капля смазки, а самого мужчину тряхнуло, словно от удара током.
В какой-то момент поняла, что девушка, целующая мои плечи и шею, всего в одной полупрозрачной и короткой сорочке. Она зажала одну мою ногу, между своими, не позволяя свести бедра вместе, и сейчас ненавязчиво трется об меня. Девушка застонала в ухо и тяжело задышала, а я с трудом сглотнула, качнув кулачком еще раз, заставив императора зашипеть сквозь зубы. На блестящей, гладкой головке появилось еще больше влаги. А у меня появилось странное желание попробовать ее вкус. Подалась вперед и протяжно слизнула каплю, прикрыв глаза от новых ощущений.
– Умница… – похвалила Стефэния, всхлипнув и прикусив кожу в месте между шеей и плечом. – А теперь возьми его в рот и пососи головку… – послышался приказ, который я тут же выполнила. Подняв взгляд на напряженное лицо мужчины, что неотрывно следил за мной, я послала лукавую улыбку, а затем, позволив себе еще раз демонстративно облизать весь член от основания до самого кончика, втянула головку в рот, пососав ее, как и советовала Стефа. Надо мной послышался надрывный крик наслаждения, который вначале меня испугал, но заметив, отголоски блаженства на мужском лице, повторила свой опыт, вобрав в рот еще больше и проказливо исследуя языком каждую складку, щель и неровность. – Молодец, молодец! – заметила девушка, массируя мою грудь и играя с соском. – А теперь заставь нашего мальчика кричать и просить пощады, – злорадно захохотала она, и резко отстранилась. Но уже в следующее мгновение я почувствовала, как мои колени разводят еще шире, острые ноготки врезаются в кожу на бедрах, фиксируя мои ноги, а рот девушки стал остервенело терзать мою щель. Наш с Алукардом крик был общим, вот только мой был заглушен. Чем более откровенно меня ласкала Стефэния, тем интенсивнее я работала губами и языком. Стефэния задавала темп, а я невольно лишь следовала ему. Как мне и приказывали, я заставила мужчину кричать. И каждый его крик, переходящий в стон и несвязное бормотание слышались мной как музыка. С каждым низким рыком я ощущала, как распаляюсь все сильнее, и прижимаюсь бедрами ко рту вампирши плотнее, в надежде обрести облегчение в этой сладкой пытке.
Потеряв терпение, Алукард осторожно обнял ладонью мой затылок и стал ненавязчиво направлять мою голову, слабо двигая бедрами навстречу моему рту.
В какой-то момент я уловила напряжение, сковавшее все тело мужчины. Он хотел отстраниться, но азарт уже захватил меня, потому я не позволила. Уже через секунду, я ощутила на языке соленую жидкость и от удивления расслабила губы. Головка выскользнула, и часть спермы потекла по моему подбородку, пока мужчина дрожал и с силой сжимал челюсти, скалясь, словно в ярости. Но после он расслабился, и его лицо наполнило умиротворенное блаженство.
Почему-то именно эта картина заставила пружину внутри меня моментально выстрелить, и я выгнулась дугой, закричав в потолок от силы удовольствия. В глазах потемнело, а звуки на некоторое время пропали. Но по мере успокоения, стала ощущать, как чей-то проворный язык прошелся по моему подбородку, и раскрыла глаза. Лицо императрицы нависало надо мной, а на розовом языке я заметила белесые капли. Она хитро прищурилась, а после вновь прошлась по подбородку, слизывая с меня последствия оргазма мужчины. Но уже в следующее мгновение, я увлеченно целовала алые губы девушки.
Мельком отметила, что император привалился к изголовью, и сейчас наблюдает за нами с довольной улыбкой на лице. Неожиданно оргазм не опустошил меня. Наоборот, я почувствовала новый виток возбуждения и сил. А так же очередную волну азарта. Сегодня начинается новая жизнь. Почему бы не отметить ее новыми открытиями?
Откуда-то взялись силы и смелость опрокинуть императрицу на спину, а после раздвинуть ее бедра своим коленом. Не дав опомнится, я целовала девушку до тех пор, пока из ее груди не вырвался первый стон. Скрыв коварную улыбку, я спустила ладонь на грудь вампирши, сжала острый сосок сквозь ткань сорочки и с удовольствием почувствовала, как мою губу осторожно прикусили острым клыком. Не почувствовав боли, я продолжила целовать вампиршу, лаская девушку так, как хотела бы, чтобы ласкали меня. Совсем скоро, мы обе стали задыхаться, а я нервно дернула ворот сорочки императрицы, безнадежно порвав и его. Но я не задумывалась об этом, оголив полную, красивую грудь, с ярко красным соском, что выделялся на бледной, фарфоровой коже.
Ощутила, как низ живота вновь стало томительно болеть, а рот наполнился слюной, от потребности попробовать эту грудь языком. Не став тянуть, наклонила голову и накрыла твердый сосок ртом. Ощущение было странное, но приятное. Играть языком с маленьким узелком было так же приятно, как с гладкой головкой члена. Но что меня порадовало больше, это реакция девушки.
– Пришло твое время кричать, да, Стефа? – послышался язвительный голос мужчины. Девушка не ответила. Еще одно движение языком, и она громко застонала. – Правда, у нашей невесты восхитительный ротик? – задал он провокационный вопрос, от которого неожиданно задрожала даже я. – Заставишь ее кричать, так же, как ты заставила меня, Соня? – обратился он ко мне, приблизившись. Заставил оторваться от груди девушки, повернул мою голову и поцеловал, гладя пальцами мое горло. – Ну, так что? – улыбнулся он. Моргнула и неуверенно закусила губу. – Я научу, – заверил он меня, а я почувствовала приток уверенности и кивнула.
Подарив мне еще один крепкий, глубокий поцелуй, он встал на колени у меня за спиной, прижимаясь к моим обнаженным бедрам, полутвердым членом и зашептал:
– Погладь ее губки, Соня. Проверь, насколько она мокрая.
Посмотрела в предвкушающее лицо Стефэнии и положила ладонь на гладкое колено, медленно поднимая край порванной сорочки по стройным бедрам. Как я уже догадалась, на девушке не было белья, и мои пальцы прошлись по идеально гладким, мягким складкам. Стефа дернулась и застонала, прикрыв глаза. Я замерла на мгновение, а после, жадно поглощая вид искаженного в похоти личика, надавила пальцами сильнее, прорываясь между губ, размазывая обильную влагу по всей длине и ласково погладив вход.
– Мокрая, – заметила я очевидное.
– Введи в нее палец, – последовало очередное указание. Даже не задумываясь, выполнила, чувствуя, как застонавшая девушка сжимает меня внутренними стенками. – Отлично, – прошипел Алукард, прижавшись ко мне уже полностью вставшим стволом, вызвав всхлип и нервную дрожь по телу. – Поднеси этот палец ко рту и попробуй его на вкус.
Секунда промедления, запястье обхватывает сильная ладонь, и направляет мою руку к нашим лицам.
– Открой ротик, – попросил он, голосом настоящего искусителя. Губы приоткрылись в нетерпеливом стоне, и почти в то же мгновение, Алукард заставил облизнуть блестящей от смазки палец. Девушка, что лежала перед нами захныкала. – Сладкая?
– Да, – прошептала я, на грани слышимости.
– А теперь нагнись и оближи ее смазку с губ, – уже более уверенно, с какими-то рычащими нотками приказали мне, несильно нажимая на спину, заставляя подчиниться. Стоило выполнить первую часть приказа, как сильные ладони легли на мои бедра и задрали их высоко вверх. Перед моим глазами оказалась гладкая, блестящая щель, а запах возбуждения Стефы ударил в нос. На секунду ощутила, как закружилась голова, а затем протяжно прошлась языком по всей длине. Стройное тело напряглось, подняв грудь высоко вверх, а сама Стефа хрипло застонала.
– Теперь представь, что ее клитор – это язык. И поцелуй ее, играя с «язычком», – пришел мне совет, пока чуть шершавая ладонь, гладила мои ягодицы, щедро заходя на внутреннюю сторону бедра, то и дело задевая пальцами эпицентр моего желания. Сглотнула слюну, прикрыла глаза и накрыла губами нижние губы девушки. Послышался настоящий крик наслаждения, а я приободрилась и стала более уверенно играть с маленьким комком нервов, вспоминая, как делали это Стефа и Алукард.
Тем временем, пока бедра девушки ходили ходуном под моим ртом, Алукард стал ненавязчиво толкаться твердым членом в мое бедро, оставляя на коже очередные порции смазки, а его пальцы прошлись по моей влажной расщелине.
– А теперь засунь язычок в ее щелку несколько раз, – услышала я очередное указание и моментально выполнила. Стоило оказаться внутри девушки, как она дернулась, что вынудило меня сжать и зафиксировать ее бедра. Стефа закричала, и с силой сжала простыню в кулаках, безнадежно порвав ткань, выдирая целый клок. – Вот так… – массируя мой вход пальцами, произнес мужчина. – А теперь вновь возвращайся язычком к клитору, и возьми Стефу своими пальчиками. Не скупись и трахни ее сразу тремя, – произнес он, и сам выполнил свои же указаниями, но растягивая меня лишь двумя пальцами.
Громко застонала, вновь облизнула девушку, посмотрела в ее искривленное желанием лицо, и медленно ввела в нее пальцы. Мы сцепились с ней напряженными взглядами. Под ее внимательным взглядом пылающих глаз, я вытащила, и снова ввела в нее пальцы. Затем еще и еще, выбивая крик удовольствия с каждым новым, более сильным движением пальцев внутри нее и языком на клиторе. Тоже самое мужчина делал со мной, но стоило мне застонать в голос, как он покинул меня. Ненадолго.
Одним сильным ударом бедер Алукард вошел в меня на всю длину и моментально взял быстрый, мощный темп, держась за мои бедра и насаживая на себя. От каждого удара искры летели из глаз, а возбуждение нарастало, скручиваясь уже в знакомую пружину. Хор общих стонов, слился во что-то одно, запах и вкус девушки подо мной кружил голову, а ее удовольствие стало очень важным, и я стала стараться сильнее, перебиваясь на собственные стоны и выкрики, от острого удовольствия, что волнами распространялось по всему телу и концентрировалось внизу живота, заставляя постепенно напрягаться все мышцы.
Девушка подо мной выгнулась и мощно содрогнулась, кажется, что-то бессвязно забормотала и жалобно захныкала.
Алукард взял меня за горло и резко дернул вверх, посадив к себе на бедра, прижавшись грудью к моей спине. Подкидывая мои бедра одной рукой, второй он с силой, до сладкой боли, сжимал по очереди грудь и щипал соски.
Вслушиваясь в рычание над ухом, кричала уже только я, быстро поднимаясь и опускаясь на член мужчины. До моей щеки дотронулись нежные пальцы, заставив открыть глаза и посмотреть в лицо Стефэнии, что стояла на коленях передо мной. Она улыбнулась мне, поцеловала мой стонущий рот и опустила ладонь на мою промежность, играя с клитором. Пару движений тонких пальцев и я кричу в рот императрицы, чувствуя, как во мне изливается мужчина.
И вот тут силы покинули меня окончательно. Не упала только благодаря Стефе, которая аккуратно придержала меня. А после они с Алукардом бережно положили меня на смятые простыни, чтобы лечь по обе стороны и крепко прижаться, даря чувство уверенности, надежности, уюта и нежности.
– Мы тебя любим, – прошептала Стефа мне на ухо.
– И я вас люблю, – сонно улыбнулась я. Да здравствует новая жизнь!
Глава 19
Спустя неделю я достаточно окрепла и свыклась со своими новыми возможностями. Первое время было совсем тяжело, особенно пересилить себя и впервые добровольно выпить кровь. Алукард и Стефа занимались со мной, открывали для меня новые возможности и всячески поддерживали. Эту неделю я была почти счастлива, даже несмотря на то, что ни постороннего присутствия, ни магии я более в себе не ощущала. Почти счастлива. Лишь одна мысль не давала покоя. Она навязчиво сидела в моих мыслях и зудела при каждом удобном случае, слоило только постараться расслабится.
Неделю я старалась терпеть, надеясь подождать до своего полного восстановления, но вскоре мое беспокойство стали замечать и Алукард со Стефой, а уходить от ответа становилось уже невозможно. Потому, воспользовавшись отсутствием обоих, я порадовалась, что охранять меня оставили уже знакомого мне Алина. Попросить его о просьбе было очень легко.
И вот спустя час в двери императорских покоев, где я теперь полноценно живу, деликатно стучались. Посмотрела на служанку, которая отворила дверь, пока я судорожно сжимала подлокотники кресла, боясь сорваться.
Стоило мужчине войти в помещение, как в нос ударил его запах, что заставило мои клыки заныть, а отросшие когти врезаться в дерево подлокотников. В комнате мы остались одни.
– София, – произнес Кристиан, увидев меня в дальнем углу комнаты, где я наивно полагала, что запах мужчины меня не достанет. – Как я рад тебя, наконец, видеть.
– Стой на месте, Кристиан, – резко приказала я, до боли сжав челюсти. – Не приближайся ко мне. Это опасно для тебя, – предупредила я.
– Я… я слышал, что с тобой произошло, – замерев на месте, произнес он и сглотнул. – Мне так жаль. Но я счастлив, что ты выжила.
– Я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не перегрызть тебе глотку, Крис, – мрачно прокомментировала я. – Все еще рад, что со мной произошло это? – прищурила я святящиеся красным, голодными глазами.
– В таком случае, зачем ты меня позвала? – серьезно спросил он, растеряв всю любезность.
– Посмотри на меня, Кристиан. Посмотри, что со мной сделали, – потребовала я. – Знаешь, как больно умирать? А знаешь, как больно воскресать? – тихо спросила я, не скрывая шипящих ноток в голосе. – Моя прежняя жизнь закончилась в боли и мучениях. Новая началась многим хуже. Умирала я быстро. А вот обращение было долгим и мучительным, – даже в полумраке, на расстоянии я видела, как мужчина скорбно поджал губы и отвел взгляд. – Я более никогда не стану человеком, Кристиан. Никогда.
– Я сожалею. Но виновный понес наказание. Справедливость восторжествовала.
– Ты действительно так считаешь? – заинтересовалась я, не скрывая язвительности в голосе, от которой человеческий мужчина вздрогнул. – Мы оба знаем, что все обстоит совсем иначе. О какой справедливости идет речь, Кристиан?
– Я не понимаю о чем ты, – быстро и напряженно произнес мужчина, насупив брови.
– Видимо ты не проникся печалью моего положения, Кристиан, – весело пропела я, и через мгновение стояла всего в метре от человеческого посла. Он отступил в испуге, с ужасом рассматривая мои полыхающие глаза, а так же клыки в голодном оскале. – Теперь понимаешь, о чем я? – потребовала я ответа, заметив, как в руке мужчины загорелось защитное заклинание, но за секунду успела перехватить его ладонь, и скрутить мужчину. – Ты забыл, Кристиан? Я знаю магию, хоть и лишена ее теперь. Я знаю каждое твое действие, – произнесла я, стараясь не морщится. Чужие прикосновения по-прежнему вызывали неприязнь. Разве что теперь не в такой выраженной форме. Да и магии более не было, чтобы растрачивать резервы. Не выдержала ощущения его кожи и слегка оттолкнула мужчину от себя, старательно сдерживая брезгливость. Мужчина упал в кресло, резко обернулся и потер пострадавшую руку. – Знаю, милосердием ты не отличаешься, как и любой аристократ. Давить на жалость к тем, кто по-прежнему страдает в питомниках, не стоит. Но, что с тобой? М? – склонила я голову и с интересом посмотрела в глаза Кристиана. – А как быть с твоими мучениями? Ты еще не успел привыкнуть к унижениям и боли? – Кристиан дернул щекой, но промолчал. – Я чувствую их запах на тебе, Кристиан. Я чувствую запах совсем свежих ран на твоем теле. Я могу с точностью сказать, где конкретно они тебя укусили, где ударили и где порезали. А еще куда кончали, – зло хохотнула я, когда мужчина гулко сглотнул и отвернулся. – Как быть с этим, а, Кристиан? – позвала я сладким голосом.
– Чего ты хочешь от меня? – процедил он сквозь зубы.
– Я знаю, что виновные не понесли наказания. Мне известно, что работорговля не прекратилась со смертью Андреа, но сейчас активно заметаются следы. Я знаю, что девчонку Эминеску использовали и подставили. Я знаю, что ты доносил им о каждом нашем разговоре. Я знаю, – наступала я на мужчину, угрожающе прищурившись. – что ты подделывал все отчеты по их указке.
– София, ты…
– Я не договорила! – рявкнула я, отчего мужчина моментально побледнел и сглотнул. – И это знаю не только я, – уже спокойнее произнесла, с мрачным удовлетворением заметив, как дернулся мужчина, а его глаза испуганно расширились. – Расследование продолжается, Кристиан. Вы действительно считали, что мы поверим в то, что во всем виновата лишь глупая, неуравновешенная девка? У нее не было возможности самостоятельно достать подобный яд, для моего отравления, – стала я неторопливо обходить кресло, в котором неподвижно сидел человеческий посол. – Очевидно и то, что она была не способна в одиночку создавать и заниматься торговлей людьми. Ее готовили как императорскую шлюху, но не как злого гения. Императорской семье это так же очевидно, как и мне. Сейчас тайным расследованием занимается Алукард, – призналась я, с устрашающей улыбкой на губах. – Ты знаешь его методы. О них ходят легенды. Но если по какой-то причине, он не успеет наказать виновных до моего восстановления, делом займусь я. И поверь, пощада – это последнее, что я буду преследовать, после всего, что мне пришлось пережить.
– Зачем ты все это говоришь мне? – напряженно, дрогнувшим голосом спросил мужчина.
– Я даю шанс. Шанс на жизнь. Когда-то его дали Гилмеру. Теперь я даю его тебе. Рано или поздно истинна раскроется. Догадайся, чьи головы полетят первыми? – послала я ему широкую улыбку. – Есть предположения? Нет? Прежде ты был более сообразителен. Первыми погибнут все свидетели. Как только они почуют опасность, ты умрешь одним из первых, точно так же, как они попытались избавиться от меня,– заверила я и села в кресло напротив мужчины. Камин был погашен, так как его жар более не был уютным для меня. Лишь ледяной ветер и морозный воздух приносил успокоение чувствительной коже. – Я же предлагаю выход. Я смогу устроить твое возвращение в Салару в самое ближайшее время, не дожидаясь окончания твоего срока. Интересует?
– А что требуется от меня? – спросил он напряженно.
– Мне нужны доказательства, – холодно произнесла я. – Как только я их получу, ты отправишься в человеческое королевство и более никогда не пересечешь границ Сумрачного царства. Я могу это гарантировать.
– Что с ними будет?
– А с какой целью интересуешься? Боишься за их жизни? – провокационно подняла я брови, но вызвала лишь суровый взгляд и досаду на лице мужчины. – Дальнейшая их судьба не должна тебя волновать. Ты никогда их не увидишь.
– Они убьют меня.
– Они убьют тебя в любом случае, Кристиан. Не нужно обманываться ложными надеждами, что ты успеешь спастись. После всего, с твоими знаниями, они не отпустят тебя. Ты опасен для них, и знаешь это не хуже меня.
– Я могу подумать?
– Если только не слишком долго, – мило улыбнулась я и покладисто кивнула. – Полагаю времени у тебя ровно столько, чтобы определиться, куда ты пойдешь после того, как выйдешь из этой комнаты: к своим хозяевам, или же за своим единственным спасением. Учти, тебе придется рассказать им о своем визите ко мне. Сможешь ли ты соврать им так убедительно, чтобы они не убили тебя в тот же момент?
***
– Как понимать ваш визит? – со сдерживаемой яростью прошипел мужчина в своем поместье, спустя две недели после моего разговора с Кристианом. – Вам мало того, что уже отняли у нас?
– Не стоит разбрасываться грубыми словами, лорд Эминеску, – спокойно улыбнулась я, снимая с головы капюшон. – Я пришла к вам с предложением.
– По твоей вине мы лишились единственной дочери, тварь, – прорычала Надя, полыхая красным взглядом, но муж, будучи более сдержанным, положил тяжелую ладонь на плечо жены, мрачно наблюдая за мной.
– Дочери вы лишились из-за ее глупости. Не стоит винить меня в том, что она меня отравила, – холодно произнесла я, смотря в глаза матери своей убийцы.
– Убирайся из нашего дома! – выкрикнула она.
– Я, конечно, могу это сделать. Но было бы разумно, прежде выслушать то, что я хочу сказать, – перевела я взгляд на Михая, что оценивающе всматривался в мое лицо. Выдержала его тяжелый взгляд и улыбнулась, когда он сдался.
– Надя, оставь нас наедине.
– Что?! – выкрикнула она, посмотрев на своего мужа в священном ужасе. – Ты действительно хочешь выслушать убийцу нашей дочери? Моей дорогой Андреа???
– Я ее не убивала, – напомнила я, строго посмотрев в женское лицо. – Зато я располагаю информацией о том, кто подставил вашу дочь и допустил ее смерть.
Зрачки мужчины расширились, и он уже более строго взглянул на жену, что от моих слов пораженно притихла.
– Надя, уйди, – произнес он твердо. Жена посмотрела на мужа с сомнением, но не стала противиться и покинула комнату, оставив меня наедине со своим мужем.
– Почему вы здесь?
– Я пришла вам помочь.
– Я не об этом, – твердым голосом оборвал меня лорд Эминеску. – Почему вы здесь? Если вы располагаете информацией о невиновности моей дочери…
– Я такого не говорила, – в свою очередь поправила я вампира. – Она отравила меня, в этом нет сомнений. И понесла за это законное наказание.
– И все же вы здесь, – подвел он итог.
– Хоть она и желала моей смерти, Андреа была лишь пешкой кого-то другого. Того, кто сыграл на ее чувствах, ревности, желая избавиться от меня и подставить ваш род.
– О ком вы? – спросил Михай нетерпеливо, а красные, глубоко посаженные глаза смотрели с подозрением.
Молча, достала из сумки плотный конверт и показала его мужчине.
– В этом конверте доказательства того, что ваша дочь никогда не занималась работорговлей. А так же письменное признание человека, кто был посредником между вашей дочерью и истинными виновными, которые дали ей тот яд, а так же подкинули ложные доказательства ее вины в незаконной торговле людьми.
– Если это правда, почему вы не пошли с этой информацией к императору? Ваш жених накажет виновных, – задумчиво произнес мужчина, потерев подбородок пальцами.
– Я могла бы это сделать, – согласилась я, кивнув. – Я могла бы отдать ему эти документы, виновные были бы пойманы, наказаны по всей строгости закона и показательно казнены.
– Но?
– Но мне этого мало, – произнесла я искренне. – Я считаю эту меру наказания недостаточной. Казнь – это слишком просто после всего содеянного. Вам так не кажется?
– Допустим, – вскинул он подбородок и многозначительно помолчал. – Зачем вы пришли ко мне?
– Потому что вы пострадали по их вине так же, а может, и больше моего. Вы лишились единственной дочери. Ее, следовательно, и весь ваш род, объявили предателями. И, хоть вы с женой и сохранили жизни, а так же минимальный капитал, своего влияния и положения при дворе лишились. Теперь вы стали изгоями общества, и вряд ли, что-либо способно исправить положение.
– Переходите к сути, леди Лорак, – поторопил мужчина, которому напоминание о его печалях явно пришлось не по вкусу.
– Я предлагаю вам возможность отомстить, – улыбнулась я. – Вы получите имена виновных в смерти вашей дочери, которые очернили весь ваш род.
– А взамен? – прищурился мужчина.
– Я хочу, чтобы прежде чем сгинуть навсегда, они страдали. Долго, медленно и мучительно, – растянула я губы в кровожадной улыбке. Какое-то время между нами сохранялась тишина. Мужчина смотрел в мои глаза, словно пытался в них что-то найти, прежде чем решиться. Нашел ли, мне неизвестно, но в конечном итоге он улыбнулся и уверенно протянул руку, требуя конверт.
– Можете в этом не сомневаться, София, – заверил он. Без лишних сомнений передала конверт мужчине. – Знаете, из вас получился хороший вампир. Словно были рождены для этого, – заметил мужчина с усмешкой. Улыбка с моего лица пропала, словно ее и не было.
– Я предпочитаю думать, что у меня был выбор, – вежливо возразила я. – Которого меня лишили.
– Хотите выпить, София? – усмехнулся мужчина, прежде чем вскрыть конверт.
– Благодарю, но откажусь, – усмехнулась и я, иронично скривив губы. У меня с этой семейкой неприятные ассоциации. Пить или есть в этом доме – последнее, что я сделаю. – Зато могу предложить тост: за мучительно долгую и жестокую гибель рода Элиаде!
Эпилог, или год спустя
– Так и знала, что найду тебя здесь, – раздался насмешливый, красивый голос жены, за спиной императора. – Подглядываешь? – поравнявшись с мужчиной, спросила завораживающе красивая блондинка.
– Мне нравится наблюдать за ней, – отозвался он, с блуждающей улыбкой на губах, разглядывая свою Сангири за работой, пока находился в тайном проходе.
– Что она делает на этот раз? – заинтересовалась блондинка, кого вид миниатюрной, миловидной брюнетки с потрясающими карими глазами заставил улыбнуться и умиротворенно вздохнуть. – Как всегда пытается захватить мир?
– Ты ее с собой не перепутала? – со смешком спросил мужчина, выразительно выгнув бровь.
– Не твоего ума дело, – не растерялась девушка и искренне улыбнулась своему другу, мужу и императору, вновь посмотрев на любимую, что закусив ярко розовую губу корпела над очередным ворохом бумаг. – Тебе не кажется, что было несколько опрометчиво ставить ее на пост главы тайной канцелярии? Она проводит за работой непозволительно много времени. Я по ней скучаю.
– Она сама этого хотела. Статус младшей императрицы ее, как и предполагалось, не устроил. Да и как она уговаривала меня… Я просто не мог ей отказать, – мечтательно прищурился Алукард, вспоминая тот день, когда маленькая соблазнительница практиковала на нем свои чары.
– Это я ее научила, – с гордостью в голосе, заметила девушка.
– Тем более, какие ко мне могут быть вопросы? – покосился он на жену. – К тому же, разве найдется более подходящая кандидатура на этот пост? Соня идеально исполняет свои обязанности как глава канцелярии. К ее работе невозможно придраться.
– Так что она делает? – вернулась императрица к главному.
– Готовится к приезду твоего отца, естественно, – невозмутимо пожал он плечами, словно пояснял очевидные вещи.
– Ах да, это… – тоскливо протянула девушка, бросив взгляд на брюнетку, что не подозревала о наблюдении за ней. Такая милая, ранимая и красивая снаружи, но какие же тайны она хранит у себя внутри. Каждый день для императорской семьи, что праздник с новыми и новыми сюрпризами, от младшей императрицы вампиров.
– Ты опечалена? – нахмурился мужчина, прямо посмотрев на блондинку. – Почему? Я думал, ты всегда хотела его краха. Теперь, когда вы с Соней лишили его всей поддержки союзников, он, наконец, в твоих руках.
– Да… Да, я знаю, – вздохнула Стефэния и нервно пожевала губу. – Я столько лет мечтала отомстить отцу. Я была так счастлива, когда этот шанс появился. И с таким азартом и предвкушением получала новости о новых и новых стычках отца с соседями и бывшими союзниками. Я предвкушала его крах. И он настал. Завтра отец приедет молить меня о помощи. Все точно так, как Софи мне и обещала: его жизнь в моих руках, – криво усмехнулась она. – Но, знаешь… чем ближе этот момент, тем меньше я уверена в своих чувствах и желаниях. Я так ждала и мечтала о том, как он будет валяться в моих ногах и унижаться, моля о помощи и защите. Но сейчас я не знаю, как поступить.
Мужчина понимающе улыбнулся, положил руку на плечо печальной девушки и обнял, прижав к своей груди. Императрица не сопротивлялась и слабо улыбнулась такой необходимой поддержке.
– Могу посоветовать обратиться к Соне, – улыбнулся мужчина. – Уверен, она просчитала исход любого твоего решения.
– Это точно, – хохотнула она и отстранилась. – Наша кареглазая прелесть просчитывает все шаги наперед. Нам с ней очень повезло. Но, все же меня беспокоит то, как много она работает. Она часто хмурится, – поделилась императрица своими переживаниями. – Она взваливает на себя слишком много. В конце концов, у нее есть заместитель, этот… как его… Алин, точно!
– Переживаешь, что у нее появятся морщины? – насмешливо уточнил Алукард, но после посерьезнел и кивнул. – Ты права. Ей нужен отдых. Необходимо подумать над этим, просто так она не откажется от работы.
Они помолчали какое-то время, а после мужчина заговорил:
– Подведем итоги, – вздохнул Алукард, не отрывая взгляда от перелистывающей какие-то папки девушки, по ту сторону прозрачной стены. – Мир с людьми заключен, и вскоре мы начнем торговать с другими расами, чего не могли позволить себе прежде. У нас появился выход к морю, а там и к целому миру. У нас получилось переманить лучший ум человеческого двора. Было непросто, но увлекательно. Ко всему прочему она оказалась нашей Сангири. Не это ли судьба?
– Между прочим, она должна была достаться именно мне, – обидчиво насупилась императрица. – По первоначальному уговору, это я должна была заниматься обольщением и вербовкой Софи. Ты мне все карты спутал своим вмешательством и опекой над ней. Если бы не ты, у нее не осталось бы выхода, кроме как сдаться мне. Как мы и задумывали.
– Во-первых, у тебя выходило из рук вон плохо, – произнес мужчина, заставив жену угрожающе прищуриться. – Во-вторых, я не мог удержаться, – хищно улыбнулся он. – Ко всему прочему, я встретил ее первый. Еще двенадцать лет назад. Так что следует поспорить, кому именно она должна была достаться.
– Ну, да, – язвительно скривилась императрица. – Это когда ты чуть было ее не убил? Ты этот момент имеешь в виду?
– Это низко – напоминать мне мои неудачи.
– А нечего критиковать мою работу, – мстительно отозвалась девушка и скрестила руки на груди с довольным видом.
– Что еще? С помощью Сони мы осуществили все задуманное. Мы не ошиблись в ней, когда только пришли к мнению, что нам нужна такая гениальная девушка, как советница старшего принца. Она помогла прекратить подпольные питомники, стравила две слишком влиятельные семьи между собой, облегчая нам задачу.
– От Дорина избавились, – подхватила девушка. – Совсем братишка потерял чувство меры. Стал слишком опасным.
– Тебе его не жаль?
– А почему я должна его жалеть? По моим сведениям он не страдает, вроде, даже, счастлив со своей семьей.
– Не скучаешь по нему?
– Бывает иногда, но потом я вспоминаю, причину, по которой мы решили устранить его, и мне становится легче. Слишком много на себя брал братец, считая себя самым умным. Знаешь, меня всегда раздражала эта его черта, – призналась девушка.
– Но самое главное, мы смогли ослабить влияние севера и твоего отца. Больше ничего не угрожает нашей власти. Все когда-то несогласные, уже примкнули к нам. Остался лишь твой отец, но это дело малое. А еще мы с тобой обрели Сангири. Жаль, конечно, что одна на двоих, но я с этим смирился. Это можно считать счастливым завершением истории?
– И все благодаря нашему маленькому гению, – покивала Стефэния задумчиво. – Кто бы знал, как я счастлива, что она с нами?
– А вот мне для счастья все же чего-то не хватает, – хитро прищурился мужчина, любовно разглядывая стройную фигурку, затянутую в корсет. Теперь его Сангири позволяла себе даже небольшое декольте. Впрочем, показная скромность его пылкой, страстной младшей жены, только распаляло желание и воображение ярче, чем даже самые откровенные наряды придворных дам.
– И что же это? – заинтересовалась императрица.
– Быть может… наследник? – заговорщицки усмехнулся он и подмигнул удивленной жене.
– Ты же не меня имеешь в виду? – с надеждой спросила ошарашенная девушка.
– Конечно, нет! – засмеялся мужчина. – Благо у меня есть любимая жена для этого.
– Я бы обиделась, но слишком счастлива, что ты требуешь наследника не от меня, – язвительно отозвалась девушка. – А вообще, хорошая идея: это укрепит наше положение, опять же, станет хорошим отвлекающим маневром для Софи. Сомневаюсь, что она продолжит купаться в своих бумажках, когда появится малыш, – покивала Стефэния, а после посмотрела на обсуждаемую девушку и не смогла сдержать улыбки, представив ее с ребенком на руках. – Хочу дочь, – вырвалось у нее. – Представь прелестную копию нашей Софи, – оживленно потребовала императрица, для кого мысль о возможной беременности ее Сангири становилась навязчивой.
– А мне не принципиально, – улыбнулся мужчина до неприличия довольной улыбкой. – Об этом никто не догадывается, но я очень давно мечтал о ребенке.
– Серьезно? – вмиг нахмурилась девушка, внимательно посмотрев в лицо мужа. Он встретился с ней взглядом, а императрица виновато отвела взгляд. – Ты же знаешь, если бы попросил, я бы не смогла отказать тебе в наследнике. Все эти годы ты даже ни разу не намекнул о своем желании.
– Я мечтал о ребенке от любимой, Стефа. Ко всему прочему, мы прекрасно знаем, что это стало бы пыткой для нас двоих, и этот ребенок не принес бы нам счастья. Я бы чувствовал вину за то, что принуждаю тебя, а ты бы возненавидела меня за мое право. Но теперь все изменилось, – вздохнул он свободнее.
Императрица улыбнулась словам мужа и уже более уверенно посмотрела на их общее будущее, заключенное в маленькой, кареглазой вампирше.
– Когда ты понял, что она твоя Сангири? – поинтересовалась Стефэния.
– Кажется, с первого взгляда, – печально улыбнулся он. – Жаль, что был не в том состоянии, чтобы признать это. А ты?
– В тот день, когда пыталась совратить ее на источниках, – хохотнула девушка, вспоминая тот день. – Эта нахалка посмела отказать мне в близости, не поддаться на угрозы и даже не сломалась, увидев наглядные примеры, что я не поленилась продемонстрировать ей, на ее послах. Но даже после всего она не сдалась. Софи ушла, а я пыталась понять, чего мне хочется больше: убить ее или догнать и поцеловать.
– Понимаю.
– Ты действительно мог бы ее отпустить? Тогда, когда она уехала с человеческим королем? Этим ты меня здорово испугал.
– На короткий момент я и сам верил в это. К тому моменту мы справились почти со всем задуманным. Оставалось лишь довести все до конца, но это было возможно и без нее. Я пытался убедить себя, что она нам больше не нужна.
– А после?
– А после не успел одуматься, как уже срезал себе волосы и раздевал труп человеческого гвардейца, чтобы последовать за ней, – криво усмехнулся мужчина. Вампирша засмеялась.
– Вы, там, – неожиданно громко позвала общая Сангири, смотря безошибочно на них через полупрозрачную стену. Император и императрица изумленно переглянулись. – Да, я к вам обращаюсь, ваши величества. Я знаю, что вы там, так что выходите сюда, нужно кое-что обсудить. У меня есть вопросы по поводу делегации, – Стефэния пораженно сглотнула и беззащитно посмотрела на мужа в поисках поддержки.
– Как это возможно? – жалобно спросила она.
– Обыкновенно. Ты сама в тот день на источниках показала мне эти ходы, Стефа, – снисходительно улыбнулась темноволосая вампирша. – Неужели ты думала, что глава тайной канцелярии не установит там прослушки? Великие заговорщики, тоже мне, – фыркнула кареглазая глава тайной канцелярии, а так же любимая двух самых сильных вампиров современности. – А теперь приходите в мой кабинет. Я вас слышу, но не вижу, а работы много. Скоро делегация прибудет, нужно подготовиться.
– Знаешь, только меня заводит, когда она такая важная и грозная? – шепотом произнесла императрица, нагнувшись в сторону императора.
– Меня тоже, – признался император и подмигнул своей старшей жене.
– Я все слышу, – сообщила София громко, отворачиваясь от стены и подходя к своему рабочему столу. – Поторопитесь!
– Если родится мальчик, воспитывать буду я, – быстро проговорила императрица и быстро скрылась из тайного перехода.
– Ни за что! – категорически отозвался мужчина и растворился в воздухе, предвкушая сладкое обольщение одной строптивой красавицы, с последующим переводом ее в статус матери наследника вампирской империи.
Конец