Перед смертью не накрасишься. Челюсти судьбы бесплатное чтение
![](/img/b/118166.jpg)
© Калинина Д. А., 2013
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013
Перед смертью не накрасишься
Глава 1
Известно, что холодное раннее утро приятнее встречать в собственной постели. Потому что нет у человека лучших друзей, чем мягкие пуховые подушки, теплое невесомое одеяло и мягкое шелковистое белье, нагретые за ночь. Вылезать из такого гнездышка отчаянно не хочется, особенно если в комнате холодно, а за окном мрачно и хмуро.
Вот и Леся вовсе не была обрадована телефонному звонку, который требовательно заверещал в комнате трелью. На часах не было еще и восьми утра, и Леся решительно не понимала, кому пришло в голову трезвонить ей, да еще в выходной, в такое время. Неужели люди не понимают, что выходные дни даются человечеству как раз для того, чтобы позволить себе расслабиться. Если разобраться, то подобные абоненты просто наносят людям моральный ущерб.
Но телефон, не принимая никаких резонов, продолжал надрываться. И Леся, смиряя себя и заранее от души ненавидя того человека, кто ей звонил, все-таки взяла трубку.
– Алло! – раздался жизнерадостный голос, который Лесе показался просто неприличным. – Алло! Это я! Слышь, красавица, ты когда наконец ко мне придешь?
Леся узнала этот голос. Звонила Жанна. Ее приятельница работала в салоне красоты и считалась мастером по нейл-арту. А нейл-арт – это цветная декоративная роспись по ногтям. Всякие там узорчики, цветочки, порхающие бабочки и прочая, иногда даже трехмерная, ерунда. Но в это время суток Леся решительно не понимала, что от нее требуется Жанне.
– Зачем? Зачем мне к тебе приходить?
– Ногти тебе нарисую, – деловито отозвалась Жанна. – Ты же хотела красивые ногти? Вот и приходи!
– Я хотела к юбилею своего дяди Вовы, – проворчала в ответ Леся. – Он ждал сына одного старого приятеля, и я… Да что теперь говорить! Ты ведь в тот раз сказала, что не сможешь, что занята. И порушила считай что мое личное счастье!
– А теперь считай, что я хочу реабилитироваться.
– Поздно. После обеда горчица не нужна.
Поднятая чуть свет с постели, Леся не считала нужным показывать, что она теперь от этого в восторге. Но Жанна не отставала. И тоном опытной искусительницы она спросила:
– А что ты скажешь, если я тебе сегодня ноготки нарисую бесплатно?
– Без всяких денег?
– Без! Только приходи часикам к десяти. Потом клиент повалит. Сама понимаешь, я ради тебя еще и эти бабки терять не буду!
В этом была вся Жанна. Она была похожа на маленького деловитого муравья. К деньгам относилась очень трепетно. Лишней копейки в жизни не тратила. Если уж, например, покупала проездной на месяц, то пользовалась исключительно общественным транспортом, в сторону маршруток даже и не смотрела. Если общественного транспорта не было, то шла пешком. Из магазина. С двумя, а то и с тремя сумками. Две, три, четыре остановки. Приходила домой без рук без ног, но зато с чувством, что и сегодня здорово сэкономила.
Выходя из комнаты, Жанна ВСЕГДА гасила за собой свет, чтобы не нажечь лишних копеек. Электрические обогреватели не признавала – слишком прожорливы. Даже в сильные морозы согревалась газом или просто горячим чаем, который опять же кипятила не на электрическом чайнике, а просто на плите.
Одним словом, она была необычайно организованной личностью. Леся так не могла. И неизменно восхищалась приятельницей, которая поставила перед собой цель и твердо шла к ней на своих маленьких, но чрезвычайно крепко стоящих на земле ножках.
А заветной мечтой Жанны была отдельная квартира в центре города, которую она планировала переделать под собственный салон красоты.
– Ты себе не представляешь, какие деньги готовы оставлять тетки за ерундовый массаж лица. Стоит лишь написать в объявлении, что массаж выполняется на основе новейших кислородных вытяжек, как народ ко мне валом повалит!
– Кислородные вытяжки? – с сомнением переспросила Леся. – Из чего-чего?
– Да какая разница? Думаешь, эти коровы вообще знают, что такое кислород? Ну, может быть, что-то такое у них от школьного курса химии и осталось, но далеко не у всех.
– Значит, ты хочешь сказать, что вы у себя в салоне попросту дурите народ?
– А ты думаешь, другие салоны иначе работают? Накупят разной ерунды, в красивые банки переложат, а потом рекламируют свои средства как новейшие разработки в области косметологии. А некоторые сами маски делают. С огородов огурцов с помидорами привезут, майонезом разбавят, духами для аромата побрызгают и мажут этим добром клиенток. А те и довольны! Морды лоснятся от майонеза-то! Лучше любого крема идет!
– Никогда больше не пойду ни в один салон, – содрогнулась Леся.
– Да это еще что! От огурцов с майонезом вреда не будет. А вот от химии, которую наши предлагают под видом известных брендов, еще не известно! Сейчас-то не видно, есть вред или нет, а вот годиков так через пять запросто язвы могут пойти. А уж через десять…
Жанна не договорила. И выразительно помолчав, добавила:
– Ну, дальше сама понимаешь, что может быть.
– Ой! Как же так?
– А что такого-то? Никто же не проверяет состав продукции, которую мы используем.
Однако приятельница была твердо настроена украсить Лесю.
– Так приходи! – заявила она. – Жду тебя к десяти утра. Не опаздывай! Сделаю тебе такие ногти, что все обзавидуются.
Леся положила трубку и с сомнением уставилась на свои руки. Конечно, визит в салон красоты пальчикам бы не помешал. Маникюр давно облупился, и она его сняла. Так что звонок Жанны можно было считать своевременным. И все равно Леся колебалась. Она чувствовала, что за приглашением Жанны что-то стоит. Но вот что именно, она понять пока не могла. Леся взглянула на часы и поняла, что если хочет узнать это, то ей следует поторопиться.
Посоветоваться ей было не с кем. Кира уехала со своим новым приятелем на пару дней в Ригу – проверить, как она объясняла, свои и его чувства. Леся против «проверок» не возражала, хотя кавалер ее подруги ей самой решительно не нравился.
И почему? Ведь вроде бы все было при нем. Ему не исполнилось еще и тридцати, но он уже занимал неплохой пост управляющего в банке. И хотя банк так себе, да и управляющим Андрей был всего лишь младшим, но зарабатывал он при этом вполне достаточно, чтобы вступить в ипотеку, приобрести новенький «Шевроле», и еще у него оставались деньги на разнообразные маленькие радости жизни – вроде этой поездки в Ригу на уик-энд.
Но этот Андрюша был какой-то слащавый и прилизанный. Весь такой аккуратный и педантичный. Да еще у него имелась мама. Впрочем, папа тоже когда-то имелся. Но мама – это было нечто. Ни одного дня в своей жизни не работала, сейчас живет за счет сына. Она мечтала, чтобы ее сынок женился на такой же домашней, а главное, невинной девушке, желательно из богатой семьи. Но при этом, чтобы девушка не была намного его младше, максимум двадцать пять – двадцать семь лет.
Как и где Андрей мог раздобыть такой уникум, оставалось для Леси загадкой. Одно она знала совершенно твердо. Кира маме Андрея не нравилась. И этого та даже не старалась скрыть, никогда не приглашала потенциальную невестку к себе в гости, а если Кира и бывала в доме Андрея, то только в те дни, когда родительница отсутствовала.
Сам Андрей занял в этой ситуации выжидательную позицию. Кире он твердил о своих горячих чувствах к ней, но в то же время сокрушался, что и против воли матушки пойти не сможет.
– Это разобьет ей сердце, – уверял он.
– Так давай расстанемся.
– Ах, не говори так! Ты меня убиваешь этими словами! Выходит, для тебя это так легко?
– Не легко, но все лучше, чем так терзаться.
Но Андрей предпочитал терзаться сам и терзать своими сомнениями Киру. Длился этот непонятный роман уже полгода. И конца-краю ему не предвиделось. Кира за эти полгода заметно похудела и побледнела. А Андрей, несмотря на свои терзания, здорово округлился и поздоровел. Леся же с болью в сердце наблюдала за своей подругой.
– Брось ты его!
– Я не могу. Он такой хороший.
– Да чем хороший-то?! Он откровенно предпочитает тебе свою маму!
– Нет, он просто еще не решил.
– Он уже давно все решил! Если бы он питал к тебе действительно серьезные чувства, то привел бы тебя в свой дом и поставил бы мать перед свершившимся фактом.
Увы, Андрей этого пока что не сделал. Но зато он приобрел квартиру в строящемся доме, который должен был войти в эксплуатацию уже в этом году. Кира ждала этого дня как манны небесной. Андрей тоже уверял, что очень ждет момента переселения от родительницы. Однако Леся и тут ловила его на лжи. Во-первых, приглашения переехать вместе с ним в новую квартиру Кира пока что так и не услышала. А ведь тут оставались считаные дни. А во-вторых… Если уж Андрей так мечтал постоянно находиться рядом с Кирой, так мог бы перебраться к ним в коттедж.
С некоторых пор подруги жили за городом в частном коттедже. Впрочем, за городом – это только так называлось. Коттеджный поселок Чудный Уголок располагался сразу же за постом ДПС на выезде из города. Но воздух тут был гораздо чище, а жилье просторнее. Например, в коттедже, который занимали подруги, было несколько свободных комнат, которые они считали просто гостевыми. Так вот в каждой из этих комнат Андрей мог бы разместиться с не меньшим комфортом, чем дома у своей мамочки, где на его долю приходилась одна комната, да и то не слишком просторная, всего метров шесть.
– Что-то он крутит, что-то он недоговаривает, – ворчала Леся, которой эта ситуация с Андреем, свободно приходящим к ним и уходящим от них в любое время, давно уже перестала нравиться. – Где он проводит те ночи, когда он не с тобой?
– Он дома.
– Ты в этом уверена?
– Он так говорит.
– Да, он так говорит. Но вспомни, он ни разу не позвонил тебе из своего дома, с домашнего телефона. Всегда только с трубки!
– Его мама постоянно висит на телефоне.
Леся в ответ фыркала и не желала отказываться от своих подозрений в том, что Андрей этот крайне скользкий тип. И не уставала твердить подруге, что он себя еще покажет.
Но пока что Андрей и Кира были в Риге. А сама Леся направлялась в гости к Жанне. Недавно та устроилась на работу в новый салон. Находился он в центре города, в двух шагах от Суворовского и Невского. Клиентов было много. И первое время Жанна была очень довольна своим новым местом.
Но потом что-то случилось, потому что восторга в ее голосе поубавилось, и зазвучали какие-то сомневающиеся ноты. А потом Жанна и вовсе перестала говорить про свою работу. И теперь вот зовет Лесю к себе. И не домой, где она могла бы спокойно нарисовать ей те же ногти и ни перед кем не отчитываться, а к себе в салон. Да еще в такую несусветную для выходного дня рань.
– И зачем, хотелось бы мне знать, ей это нужно?
Жанна встретила Лесю у входа. На улице было весьма прохладно. Сырой и промозглый февраль отнюдь не располагал торчать на продувном ветру. Однако Жанна стояла на своем посту, и явно уже вся посиневшая, лишь в коротенькой дубленочке.
– Ты почему внутрь не заходишь? – удивилась Леся дрожащей от холода с побледневшими губами и красным носом Жанне.
– Тебя ждала.
– Спасибо, но я бы и сама нашла вход.
Над входом в салон красовалась огромная вывеска, которую было видно еще с другой стороны улицы, – «Белоснежка». А сама Белоснежка в сказочно прекрасном платье в полный рост стояла у входа в салон. Шикарную пластиковую куклу было невозможно не заметить. И Лесе показалось, что Жанна торчала на ветру вовсе не из желания порадовать свою подругу. Она почему-то не хотела входить внутрь одна.
Ключи у Жанны были приготовлены загодя. И она ловко открыла дверь, отключила сигнализацию, огляделась и удовлетворенно, не скрывая своего облегчения, выдохнула:
– Уф! Кажется, все в порядке!
Удивление Леси сделало еще виток. Что в порядке? Она тоже огляделась по сторонам, увидела несколько кресел, столы мастеров, вход в косметический кабинет, солярий, а с противоположной стороны двери в массажные кабинеты.
– Красиво у вас, – одобрила Леся интерьер салона.
Салон был оформлен в светло-розовых тонах с серебристо-серыми деталями. А огромные розовые сердца – воздушные шарики, которые остались тут со Дня святого Валентина, теперь медленно покачивались под потолком, подчеркивая стиль интерьера.
Но Жанна лишь отмахнулась.
– А что ты ожидала увидеть? – буркнула она. – Конечно, не сравнить с той жалкой конурой, где я сидела прежде.
Прежде Жанна работала в обычной парикмахерской, где, как она уверяла, только гробила свой талант. Жанна была талантливым мастером. Имела в активе несколько выигранных конкурсов. Не слишком престижных в среде мастеров, но клиентам об этом Жанна не сообщала, и они были крайне довольны тем, что ими занимается лауреат и победитель всевозможных конкурсов.
Леся знала, что на новом месте доходы у Жанки выросли почти в пять раз. Она и прежде зарабатывала неплохо. Но приходилось постоянно гнуть спину, разрисовывая ногти заказчиц. А тут Жанна могла взять трех-четырех клиентов в день, а получить куда больше, чем на прежнем месте за целый рабочий день.
– Отличное место. Мне тут очень нравится. Зачем позвала?
Жанна в ответ лишь вздохнула и кивнула на свой рабочий стол:
– Садись. Выбирай ногти.
На столе у Жанны лежало красивое блюдо со множеством накладных ногтей, раскрашенных и разрисованных всеми оттенками цветов и узорами. Были тут настоящие произведения искусства в виде рыцарских замков, встающих на дыбы единорогов и даже летящих комет. Понятно, что такие ногти на каждый день «не наденешь». Это были конкурсные работы, которые Жанна выставляла напоказ.
– Садись, – повторила она Лесе, уже облачившись в рабочий халатик. – Сейчас будем делать из тебя принцессу.
Леся уже выбрала себе красный ноготок с золотым узором и крохотными беленькими перламутровыми цветочками. И Жанна понимающе кивнула:
– Их берут чаще всего. Очень нарядно получается. Так ты готова?
Во время работы Жанна больше молчала. Леся рассказывала ей последние сплетни, но чувствовала, что Жанку они не слишком интересуют. Она была мыслями где-то далеко и думала о чем-то своем. Пока Жанна возилась с ногтями Леси, в салон стали подтягиваться и другие мастера. Все они вели себя одинаково. Влетали в дверь, суматошно оглядывались по сторонам, шумно с облегчением вздыхали и обращались к Жанне с одним-единственным вопросом:
– Все в порядке?
– Сегодня да.
Больше Жанна ничего не прибавляла. И мастера, удовлетворенно покачивая головами, потихоньку разбредались по своим рабочим местам. Большинство из них были девушки или молодые женщины. Все очень ухоженные и красиво причесанные. Вот он, неоспоримый плюс работы в салоне красоты. Тут вам и пробники, и дармовые масочки, и подарки от фирм – всякие там флакончики с духами, помада, тушь и прочая ерунда.
Однако, когда этой ерунды много, так и тянет намазать ее на себя. Ну а приведя в порядок физиономию, как же оставить без внимания прическу? Ну а красивая прическа автоматически требует нарядного платья. А к платью уж не наденешь кроссовки или старые удобные разношенные туфли. Тут уж изволь нацепить лодочки на каблучке или сапожки на шпильках.
Но в салоне красоты работали и мужчины. Вроде бы мужчины. Но на настоящих мужиков эти типы были похожи, словно слоны на мотыльков. Было их трое. И они представляли собой занятный «любовный треугольник». Во-первых, сложившаяся пара – владелец салона и его управляющий. А также третий лишний – мастер, стройный блондинчик с большими широко распахнутыми глазами, в самом деле, очень хорошенький.
Леся прекрасно понимала двух других геев, которые никак не могли поделить это создание между собой. Владельцу салона Борису Борисычу было уже за сорок, но выглядел он великолепно и гораздо моложе своих лет. А его супругу, Гошику, исполнилось в прошлом месяце двадцать три. Он был капризен, злопамятен и крайне мнителен.
Все это Лесе рассказала Жанна, которая, по мере того как салон заполнялся людьми, делалась все более и более разговорчивой и оживленной. От ее утренней скованности не осталось и следа. Жанна веселилась, хихикала и обменивалась шуточками с другими мастерами. Чувствовалось, что в салоне царит непринужденная атмосфера. И коллектив тут подобрался хотя и своеобразный, но весьма дружный.
– Весело у вас тут.
– Да уж, не жалуюсь.
– И деньги хорошие платят. Я же вижу, клиенты у вас не из бедных.
– Да. Очень доходное место. Простая стрижка пятьсот рублей.
– Ни фига себе! Это подравнять концы волос, что ли?
– Именно.
– А сколько же тогда каре будет стоить?
При слове «каре» Жанна презрительно фыркнула и воскликнула:
– Карпушка, моя подруга интересуется, стрижешь ли ты каре?
Карпушка был тот самый молоденький блондинчик, порхающий по залу и сверкающий огромными голубыми глазами.
– Каре? – воскликнул он. – Каре? Жанночка, это великолепно! Знаешь, я постригу твою подругу! Это будет даже интересно! Человек, который еще думает, что мы стрижем клиентов под каре. Она что, прибыла к нам из прошлого? Или из тундры?
Леся недоуменно посмотрела на Жанну.
– Я что-то не так сказала? – спросила она.
– Нет, все нормально. Но каре наши мастера не стригут. Не тот, понимаешь ли, уровень. Они стригут другое.
– И что же?
– «Лазурный блик», «Волшебную прядь», «Строгая леди». Но никак не каре!
– А что это за стрижки?
– Заинтересовалась? Тогда вот, смотри!
И Жанна протянула Лесе фотоальбом. Леся принялась листать и очень скоро поняла, в чем штука. «Лазурный блик» был укороченным вариантом каре с синим колорированием некоторых прядей. «Волшебная прядь» представляла собой вариант каре на длинные волосы. А «Строгая леди» было все то же каре, просто подстриженное на прямой пробор.
– Все ясно, – пробормотала Леся. – Дурите клиентов как можете.
– Главное, чтобы клиенты были довольны. А уж как мы этого достигаем – дело десятое!
Заодно Леся просмотрела также и цены, которые стояли рядом с названием стрижки. И присвистнула:
– Надеюсь, ногти ты мне рисуешь бесплатно? Как и обещала?
– Дружеская услуга, – отозвалась Жанна. – Однако надеюсь, что и ты мне сумеешь помочь.
– Я?
– Ты.
– И чем же?
– Сейчас закончу и расскажу. А пока сиди, смотри и запоминай.
– Что запоминать?
– Ни что, а кого, – шепотом произнесла Жанна, не поднимая головы. – Кто и как друг на друга смотрит. Кто и что говорит. Имена! Словечки! Одним словом, все! К тому времени, как я закончу с твоими ногтями, ты уже должна будешь иметь представление о каждом из работающих в нашем салоне мастеров.
– А зачем мне это нужно?
– Слушай! – разозлилась Жанна. – Я делаю тебе дорогущий нейл-арт, который у нас по прейскуранту стоит три тысячи и который я дома делаю за полторы. А тебе жалко развесить немножко ушки, пока я вкалываю тебе на благо?
– Нет, не жалко. Просто я хотела уточнить, зачем мне это надо.
– Это надо мне! – веско произнесла Жанна, и все вопросы у Леси отпали.
Одновременно у нее в голове мелькнула мысль, что, пожалуй, зря она купилась на предложение Жанны. Халява до добра не доводит. Всем известно, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И если уж экономная Жанна решилась сделать ей такой царский подарок, то, значит, в ответ она потребует вовсе нечто неслыханное.
И еще у Леси появилось жгучее желание встать и уйти. Но вот беда, хитрая Жанка раскололась, когда половина ногтей была уже разрисована и она взялась за вторую руку. Не идти же было Лесе с одной только разрисованной рукой? А вторую куда? В карман все время прятать? Значит – она попалась. И смирно придется сидеть, дожидаясь, когда Жанка наконец соизволит ей объяснить, что же это все значит.
Глава 2
Жанна отвела Лесю в маленькое кафе, которое располагалось в соседнем доме. Себе она ничего не взяла, экономила. И Лесе, чтобы не видеть неприязненных взглядов официантки, пришлось взять себе кофе и какой-то десерт. К счастью, кофе оказался чудесным, в меру крепким и сладким. А десерт представлял собой нечто воздушное с нежным шоколадным кремом и крошкой безе. Так что они несколько примирили Лесю с ее положением загнанного в угол кролика. Да и новенькие ногти продолжали ее радовать. В конце концов, возможно, Жанка и не потребует от нее ничего ужасного?
И Леся вопросительно уставилась на приятельницу. Но та не торопилась начинать. И рассказ свой повела издалека.
– Хозяин салона, в который я устроилась работать, гей. Ты его видела.
– Видела, – согласилась с ней Леся.
Хозяин салона был маленький, бородатый и коренастый. Без слов похож на гнома. И оказалось, что не одной Лесе. Любовное прозвище Борисыча оказалось Гномик.
– Он у нас гей. Это знают все, да он и сам не скрывает.
– Да. И что дальше?
– Зовут нашего хозяина Борис. И у него есть постоянный партнер – Гошик. Ты его тоже видела.
Гошика Леся видела, и он ей решительно не понравился. Длинный, тощий и противный. Впрочем, по сравнению с Борисычем, его можно было назвать даже симпатичным.
– А то создание с лазоревым взором? Он – кто?
– Карпушка.
– Кто?
– Карпушка. От Карпа. Есть такое старое русское имя.
– Знаю. Просто не думала, что кто-то еще называет так своих детей.
– Карпа назвали, – пожала плечами Жанна. – Из всех троих Карп – самый нормальный.
– В смысле? Поглядывает и на девушек тоже?
– Нет. В голове у него тараканов не так много. Двое же других – это вообще нечто. Представляешь, когда Карпушка первый раз пришел к нам в салон устраиваться, они его сразу же взяли, даже документов и дипломов не спросили. А после его ухода в тот же день кидали монетку, кому он достанется завтра.
– Что? Прямо так сразу?
– Ну да! Они оба вообще без комплексов. Трахаются с кем попало и где попало. Например, могут прийти в клуб вдвоем, а уйти каждый порознь и с разными партнерами. Еще и обсудят, кто будет эту ночь дома с новым любовником развлекаться, а кому придется кайфовать на чужой территории.
– Потрясающе! Впервые о таком слышу!
– И тем не менее они вместе уже почти пять лет. И не похоже, чтобы такая жизнь была бы им противна.
– И они совсем не ревнуют друг друга?
– Нет. Секс с другим партнером у них в порядке вещей. Оба знают, что супруг нагуляется, а потом вернется. Так оно и бывает.
– Похвальная выдержка. Многим женщинам бы поучиться у них!
– Не знаю, – вздохнула Жанна. – Наверное, я жуткая собственница. Лично я бы так не смогла.
– Я тоже!
– Этим мы и отличаемся от мужиков.
Леся кивнула. Все-таки пропасть, которая отделяет женщин от геев, так же велика, как и геев от мужчин. И ничего тут не поделаешь. В мире постепенно появляется третий пол. Своеобразный и бесполезный. И с этим, может быть, и надо что-то делать, но, увы…
– Так я тебе не рассказала самого главного: оба наши красавца – и Борисыч, и Гошик втрескались в этого Карпушку по самую макушку.
– А он?
– Он – парень тоже не промах. Мигом просек ситуацию и понял, что сможет крутить обоими.
– И крутит?
– Еще как! Его уже на второй день сделали старшим мастером. Ему отдают лучших клиентов. Он получает за свою работу не пятьдесят процентов, как все другие мастера, и я в том числе, а все девяносто! И даже те десять, которые он отдает хозяевам, возвращаются к нему в форме подарков.
– Фактически он работает сам на себя?
– Да!
– И ты ему не завидуешь?
– Ничуть! Во-первых, ты бы видела, что ему приходится терпеть. Они его и обнимают, и целоваться лезут. Не знаю, меня бы уже давно вырвало. Но Карп держится! Улыбается, отвечает на их шуточки и делает вид, что ничего особенного не происходит. Иногда даже сам приобнимет кого-нибудь из них. Особенно если второй при этом стоит рядом и смотрит.
– Точно, парень не промах!
И видя, что Жанна замолчала, Леся спросила у нее:
– Так ты меня ради него позвала? Чтобы я посмотрела на твоего Карпа? Действительно, замечательная личность. Мне он даже понравился.
Жанна помрачнела и сказала:
– Я позвала тебя совсем не за этим. Просто… Все эти странности стали происходить в нашем салоне с приходом Карпа. Вот я и подумала, а что, если он?.. Впрочем, я расскажу тебе все по порядку.
Почувствовав, что Жанна наконец добралась к тому главному, ради чего и вытащила ее из теплой кроватки в такую рань, Леся подобралась, отодвинула от себя недопитый кофе и остатки десерта. Всем своим видом она давала понять, что Жанна ее заинтриговала и она готова слушать ее во все уши и дальше. И Жанна оценила собеседницу, продолжая свой рассказ.
В их салоне все обстояло благополучно. В финансовом отношении – даже прекрасно. Салон стоит в отличном месте, полно офисов и банков, откуда стекаются клиентки. Да и в центре города всегда ошивается полно богатых бездельниц и бездельников. Устав от беготни по бутикам, они с удовольствием заглядывают в их салон и проводят часок-другой, обернутые водорослями или намазанные горьким шоколадом. Одним словом, отдыхают, расслабляются и хорошеют.
Коллектив тоже подобрался веселый и без комплексов. Все девчонки уже не по одному разу побывали замужем. Все имеют либо богатых любовников, либо богатых мужей. Если же мужья не слишком богаты и не приносят им ощутимых материальных благ, зато дают ощущение власти. А это тоже приятно.
Одним словом, среди стервочек и геев Жанна почувствовала себя впервые в жизни, словно рыбка в воде. И вдруг среди безоблачной обстановки в одно зимнее утро Жанна обнаружила, что пришла беда. Придя в салон, она увидела, что все столы перевернуты, зеркала разбиты. Инструменты, которые мастера не забрали с собой, испорчены или поломаны. Шампуни, краски, кремы, лосьоны и все прочее было выброшено и выдавлено из своих тюбиков и баночек.
– Кто это сделал?! – ахнула Жанна. – Нас ограбили?
Но оказалось, что ничего не пропало. Деньги, которые лежали в сейфе у Бориса в кабинете, не исчезли. Да и сам сейф оказался нетронут. Не пропало ничего из техники. Музыкальный центр остался на месте. И даже деньги, которые лежали в столе у одной из девчонок-парикмахеров, так и остались на своем месте.
– А было там ни много ни мало целых пятнадцать тысяч. Она собиралась купить себе сапожки. И воры этими деньгами побрезговали!
– Может быть, просто не заметили?
– Ага! Как же! Маски и гели из ящика вывернули, а деньги не заметили? Нет! Они их просто не взяли!
– Очень странные воры.
– Так я же и говорю! Это были совсем не воры! У меня создалось такое впечатление, что кто-то хотел навредить нашему Борисычу.
– Почему именно ему?
– Но ведь салон мы после этого погрома смогли открыть только через три дня! Пока прибыли новые зеркала. Пока закупили инструменты и оборудование. Собрали осколки, вымыли и отчистили. Хорошо еще, что стены у нас покрашены. Но и их мы отмывали не один день!
– Значит, три дня вы все были без работы?
– Борисыч заплатил нам по среднему, – пожала плечами Жанна. – Он не гад и не жадный. Если мы ни в чем не виноваты, то за что должны страдать? Вот и заплатил из своего кармана. Поэтому я и говорю, что он был единственный, кто оказался в минусе в тот раз.
– А милицию вы вызывали?
– Вызывали. Да что толку? Приехали двое каких-то, даже без собаки, без экспертов. Походили, посмотрели, сказали, что действовали хулиганы, и предложили нам забыть обо всем.
– Как же так? А ваша крыша? Кто-то же вас охраняет?
– Так Борисыч с ментами этими и договаривался. Нет, ты не подумай, у них все честь по чести. Договор, квитанции об оплате. Все официально через бухгалтерию.
– Но сигнализация у вас ведь стоит?
– Конечно.
– И она не сработала?
– Нет.
– А почему?
– В ту ночь снег с дождем сильный был. Видимо, провода повредило, тока не было, потому и сигнализация отключилась. Во всяком случае, менты сказали, что причина именно в этом.
Леся задумалась:
– И это все? Больше ничего странного в вашем салоне не происходило?
– Да как же! – воскликнула Жанна. – Происходило, и еще как! С того дня как поперло, так только успевай отмахиваться!
– И что еще случилось?
– Залило нас! Слава богу, в самом салоне Борисыч изоляцию потолков сделал. Туда не протекло. Но все подсобные помещения залило! Ужас, что там творится!
– Я не видела у вас никаких протечек.
– Так ты туда и не ходила. Жуть, что делается! А ведь у нас там и оборудование хранится, и прочие вещи. Вода все попортила!
– Надо в суд подавать.
– В суд? На кого? Над нами никто не живет! Квартира пустая стоит!
Леся даже рот открыла:
– Откуда же тогда потоп взялся?
– Вот в том-то и дело! Хозяин квартиры, когда его вызвали, клялся и божился, что он тут ни при чем. Квартиру эту купил еще до кризиса, чтобы вложиться в недвижимость. Ни он сам, ни его родственники в этой квартире ни одного дня не жили.
– Так, может быть, трубы прорвало?
– Трубы там в порядке. Новенькие. И не в них дело. Просто кто-то в эту квартиру вошел, открыл кран и напустил воды. Там все полы вспучились. И обои до половины отклеились. Хозяин квартиры сам в шоке, что ремонт нежданно-негаданно делать придется.
– Но как же это возможно? Кому он ключи от своей квартиры давал?
– Никому. Но квартира большая. Там три входа. На парадном у мужика железная дверь стоит с замками и все как полагается. А две другие он не трогал. Они старые, закрыты на один-единственный навесной замочек. Вот через них-то преступник и проник в квартиру.
– Взломал дверь?
– Да там и взламывать-то нечего было. Нажал плечом, дерево старое, вмиг замок и вылетел!
Леся покачала головой.
– Ну и дела! И кому понадобилось проникать в пустую квартиру? Или там стащили что-то?
– Нечего там было красть! Там даже стола и стула не было! Пусто! Хоть спартакиаду устраивай!
– Выходит, воры проникли в квартиру, поняли, что обломались, и с досады открыли все краны?
– Может быть, и так, – вздохнула Жанна. – Только лично я думаю, что это все из-за нашего Борисыча затевалось. И не воры это были. А те же люди, которые у нас в салоне погром устроили.
– Ну, это полная ерунда! – усомнилась Леся. – Потоп – это просто случайность.
– Случайность? А собака? Скажешь, тоже случайность?
– Собака? Какая собака?
– Огромная! Злобная!
– Откуда она у вас взялась?
– Так мы и не знаем! Это не наша собака была. У нас собак нет! Как ты себе это представляешь, элитный салон и вдруг злобная дворняга по кабинетам бродит?
– Понимаю. Но вдруг вы так отчаялись, что решили себе сторожа приобрести.
– Собаку? В салон? Да ты что? Это же антисанитария. Нас бы санэпидемстанция вмиг закрыла!
– Так откуда же взялась собака?
– Мы и не знаем! Разве что кто-то заднюю дверь нашего салона открыл и впустил зверюгу. Это вполне вероятно. Потому что задняя дверь у нас во двор выходит. Мы ее часто открытой держим. Девчонки то покурить выскочат на улицу, то в магазин за какой-нибудь ерундой. Конечно, по правилам полагается дверь закрывать. Но часто это правило не выполняется.
Леся не знала, что и сказать. Собака? В салоне? Совершенно невероятно. Но на всякий случай она решила выяснить поподробнее.
– А что за собака? Какой породы?
– Огромная. Черная. Уши торчат. Не знаю, что за порода. Думаю, что беспородная. Но злая ужасно! Двум нашим девчонкам колготки и брюки порвала. Одной клиентке сумку когтями расцарапала. А уж страху навела, ужас! А уж я как напугалась!
– А ты чего?
– Да ты только представь себя на моем месте. Я собак вообще боюсь. Даже самых маленьких гладить не могу, в дрожь кидает. А тут сижу, работаю, никого не трогаю. Вдруг слышу рычание. Поднимаю голову и вижу огромную псину, которая злобно рычит, лает и на всех кидается.
– И что же с этой псиной случилось дальше?
– С ней-то что могло случиться? Убежала!
– И вы ее отпустили?
Жанна посмотрела на Лесю сердитым взглядом:
– Знаешь, мы даже рады были, когда она наконец убралась прочь. Никто ее задерживать даже и не думал. Все были просто счастливы!
– И много вреда она вам нанесла?
– Много, – кивнула Жанна. – Гошик клиентке лишнюю прядь на макушке отхватил, так что потом пришлось бедную тетку почти под ежика подстричь. Бесплатно. А я своей клиентке ноготь испортила, тоже переделывать пришлось. И тоже бесплатно. Ну, и стресс, конечно. И грязь. И попортила эта псина нам много. А уж за ту сумку, что собака клиентке поцарапала, я даже и не знаю, сколько Борисыч заплатил. Даже не жалко, лишь бы клиенты шум поднимать не стали.
– А они не стали?
– Нет. Но… Но ходить к нам заметно меньше народу стало. Во всяком случае, постоянные клиенты носа уже не кажут. Да оно и понятно, то запись переносится из-за потопа. То хулиганы влезли, снова мы не работаем. А когда уж собака вылезла, тут и вовсе клиенты разбежались.
– Ты же говорила, что вы всех умаслили?
– Умаслили в том смысле, что они шума поднимать не стали. Но к нам они больше ни ногой!
– Еще придут, – отмахнулась Леся. – Забудут и придут.
– Так это когда еще будет? Конечно, разориться наш Борисыч совсем-то не разорится. Но бизнес ему эти происшествия здорово попортили.
Жанна замолчала. И Леся наконец смогла спросить у нее:
– Ну а от меня-то ты что хочешь?
– Найди мне этих хулиганов! – взмолилась Жанна. – Ясно, что это кто-то под Борисыча подкапывается.
– Но кто именно?
– Либо конкуренты на его салон зарятся, либо кто-то из брошенных им любовников зло на Борисыча затаил, либо жена его бывшая бесится.
– Жена? – удивилась Леся. – Но ваш хозяин он же?..
– Гей, – подтвердила Жанна. – Но он же не всегда был геем. Когда-то у него была жена.
– И он с ней развелся?
– Во всяком случае, они не живут вместе.
– Ясно. И ты подозреваешь, что кто-то из этой компании мог сознательно вредить вашему хозяину?
– Ну да!
Леся задумалась.
– А тебе-то какой прок, если я даже и найду виновного? – спросила она затем.
– Ну, ты даешь! – вытаращила на нее свои огромные карие глаза Жанна. – Как это какой мне прок? Я же тоже страдаю! Материально! Клиентов меньше, зарабатывать я стала хуже! Как же мне не волноваться? Если и дальше так пойдет, я снова вернусь к прежним заработкам. А оно мне надо? Мне же до заветной суммы осталось всего ничего. Думала, пару годиков попашу, а потом свой салон открою. А тут как бы не пришлось лапу сосать, со всеми этими хулиганствами.
Леся успокоилась. Итак, с Жанной ничего не случилось, она привычно пеклась о собственном материальном благополучии. И в ее желании найти хулиганов все понятно. Уже хорошо. А то Леся даже забеспокоилась о душевном состоянии приятельницы.
– Так что? – допытывалась та. – Ты мне поможешь?
– Пока что не знаю, с чего тут и начать?
– Начни с обхода подозреваемых! – посоветовала ей Жанна. – Я тебе дам их координаты.
– Ты так хорошо осведомлена?
– Так я про тебя уже не первый день думаю. Вот и подготовилась. Понимаю, что на пустом месте и сам Пуаро ничего бы не нарыл. Вот и набросала тебе списочек подозреваемых.
И Жанна полезла в свою крохотную стильную сумочку. С одной стороны сумочка была черная – лаковая. А с другой – замшевая и тоже черная. Так что носить эту сумочку можно было и с лаковой обувью, и с замшей. Универсальная вещь и при том весьма стильная. Впрочем, других вещей Жанна и не носила. Будучи не замужем, она очень придирчиво относилась к собственному внешнему виду. И ни под каким видом не вышла бы на улицу, не подведя предварительно глаза и не наложив себе на физиономию слой штукатурки.
Лесе даже казалось, что, случись в квартире у Жанки среди ночи пожар, она и тогда выскочила бы из полыхающего дома лишь после тщательного макияжа. И глядя на копающуюся в своей сумочке Жанну, Леся впервые подумала о том, а сколько же приятельнице может быть лет? Выглядела она лет на тридцать. Но как-то в разговоре Жанна упомянула такие даты и события, свидетельницей которым была. Так что Леся смекнула, что Жанка куда старше.
– Ничего не понимаю, – подняла Жанна недоумевающие глаза на Лесю. – Куда я могла деть список? Ах, вот в чем дело! Ну и дырявая у меня башка!
– Что случилось?
– Наверное, я оставила список у себя в столе. Приготовила для тебя и оставила. Сходишь со мной?
– Куда? В салон? Схожу! Надеюсь, на этот раз обойдется без приключений.
Жанна в ответ лишь хмыкнула и кивнула. И ни одна из девушек не знала, насколько они ошибаются.
Вернувшись в салон, Жанна первым делом подскочила к своему столу.
– Вот он! – воскликнула она, показав Лесе издали листок бумаги.
Но отдать его Жанна не успела. Внезапно раздался громкий крик. А потом из косметического кабинета выскочила высокая женщина.
– А-а-а! – кричала она, размахивая руками, словно ветряная мельница крыльями. – Что вы на меня намазали? Это что, аллергия? Вызовите мне врача! Немедленно!
Лицо высокой дамы было покрыто красными пятнами. Ничего ужасающего, но женщина буквально сходила с ума от ярости.
– Вы меня изуродовали! Я подам на вас в суд! Халтурщики! Только деньги драть горазды!
На шум из своего кабинета появился Борисыч и Гошик. Они дружно залебезили перед разгневанной мадам. Но сегодня даже их обоюдных усилий не хватило, чтобы погасить скандал. Дама кричала все громче и громче:
– Я сообщу мужу! Он вас в порошок сотрет! О-о-о! У меня уже лицо горит. Ну, все! От вашего жалкого салона мокрого места не останется. Закроетесь уже завтра! Разоритесь! По миру дружно всей компанией пойдете!
Судя по лицам мастеров, эту даму они хорошо знали, вполне осознавали, насколько реальна исходящая от нее угроза. Да Леся и сама видела, что клиентка очень богата и наверняка влиятельна. Недаром же она упомянула своего мужа. Наверняка шишка!
– Это всего лишь аллергия, – пытался вразумить женщину Борисыч. – Дорогая Эрика, мы сейчас сделаем успокаивающую масочку, и все пройдет.
И тут же он набросился на девушку-косметолога:
– Почему не проверила новое средство? Как посмела?
– Да я всегда проверяю! Но это старое средство, – залепетала та в ответ. – Мы его с Эрикой Леопольдовной уже много раз использовали. И всегда все было хорошо!
– Не знаю, чем вы намазали меня в этот раз, но результат отвратительный! – нервно бросила клиентка. – Если моему здоровью будет нанесен ущерб, вы ответите по полной программе. Засужу! Голыми останетесь! Все!
Выкрикивая эти угрозы, она одновременно жала и на панель своего шикарного сенсорного смартфона и никак не могла набрать нужные цифры, чтобы позвонить мужу и врачам. Наконец женщина раздраженно отбросила бесполезный кусочек пластика в сторону и воскликнула:
– Позвоните моему мужу! Немедленно!
Мужу позвонили. И буквально через несколько минут у дверей салона появилась «Скорая помощь» с мигалками. Эрика Леопольдовна к этому времени лежала на кушетке и жалобно стонала, не забывая шпынять перепуганного Борисыча и других мастеров. Они уже не знали, чем ей угодить и как добиться прощения. Дама ничего не желала слушать и все время твердила про судебное разбирательство, своего мужа и про то, что мастера могут уже подумывать о переезде в другой город.
– Потому что в нашем городе вы работать не будете! – орала мадам, покрываясь краснотой все больше и больше. – Уж я позабочусь о том, чтобы вы все остались на улице!
Так что, когда врачи забрали сварливую женщину с собой, все в салоне вздохнули с облегчением.
– Видишь, что делается? – прошептала Жанна. – И эта баба совершенно права. Если так пойдет и дальше, мы все окажемся на улице! Ну что? Берешься за это дело?
Леся молча кивнула, принимая из рук Жанны приготовленный ею список. Одновременно Леся слушала, как Гномик распекает провинившуюся девчонку.
– Куда ты смотрела? Не видела, что ли, что ей на рожу мажешь? Знаешь ведь, какая Эрика Леопольдовна известная гадюка. Да она теперь нас с лица земли сотрет.
– Борис Борисыч, ничего я ей не мазала. Это «уколы красоты»!
– Все равно должна была проверить!
– Но она сама отказалась от пробы, – почти плакала девушка. – Увидела у меня в руках знакомую ампулу и прямо сразу заявила, не надо никаких проб. Дескать, я это средство великолепно знаю, пользовалась не раз, тороплюсь, работайте сразу.
– А зачем ты ее послушалась? Разве не знаешь правил? Любое средство сначала нужно попробовать не на лице, а на каком-нибудь закрытом участке кожи, на запястье например.
– Ага! Так она и дала бы мне свое запястье! Как гаркнула на меня, я чуть ампулу из рук не выронила.
– Лучше бы ты ее выронила! И разбила на фиг! Меньше урона было бы! Показывай, чем ты ее там мазала?
– Не мазала, а колола. Обычное средство. Полигликолевокарбомидная сыворотка. Очень эффективно от ранних морщин.
– Ранних! – не сдержался и хмыкнул Гномик. – Да нашей Эрике уже полвека стукнуло. Какие там ранние морщины! Она вся в подтяжках, а все выпендривается. Девочку из себя корчит! Дура!
Вырвавшиеся в сердцах у владельца салона слова приятно порадовали мастеров. Значит, хозяин на их стороне. Но все равно они выглядели подавленными. Эрику Леопольдовну в салоне хорошо знали. И понимали, что она это дело просто так не оставит. Салону придется готовиться к долгому судебному разбирательству. И почти наверняка, что результат будет не в пользу Борисыча и провинившегося перед Эрикой мастера.
Глава 3
Леся поехала к себе домой. Ей еще нужно было прибрать все в доме к возвращению Киры из Риги. Оставаясь одна, Леся позволяла себе немножко расслабиться. Но сначала накормить кошек. И вообще, привести мысли в порядок. Воскресенье промелькнуло благодаря Жанне как-то очень быстро.
– Лучше бы сидела дома, – ворчала она на себя. – А теперь я, похоже, вляпалась не в свое дело. Кира меня не одобрит!
Жанна набросала список ни много ни мало из пяти имен. Трое конкурентов, жена и один из брошенных Гномиком любовников, который, по словам Жанны, оказался на редкость злопамятным и мстительным типом.
– Борисыч его давно бросил, а он все не унимается. Звонит, угрожает, требует от Борисыча моральную компенсацию.
– А тот не дает? Жадничает?
– Не жадничает, а действует из принципа. Лева нашему Борисычу про любовь талдычил. А потом Борисыч его поймал на том, что он у него в кошельке роется. И хотя Лева клялся и божился, что действовал из ревности, думал найти в бумажнике любовника улики, Борисыч Левушку так и не простил. Сказал, что воров, а тем более тех, кто крысятничает, то есть ворует у своих, он знать не желает. Порвал с этим Левой всякие отношения. И теперь даже к телефону не подходит, когда тот ему звонит.
– А он звонит? В салон?
– Ну, конечно! А откуда бы я, по-твоему, знала об его угрозах? Звонит каждый день и угрожает!
– Делать человеку нечего!
– Видимо, чем-то его наш Борисыч зацепил.
– Размером своего кошелька?
– Да уж вряд ли чем-то другим.
И девушки переглянулись и дружно захихикали.
Но теперь Лесе было не до веселья. Она никак не понимала, как же она умудрилась вляпаться в эту историю. Неужели ее ногти стоят так дорого? Или Жанка ее просто-напросто в очередной раз обвела вокруг пальца?
Решив для начала разобраться в том, что ей поручено, Леся начала изучать список. Мягко говоря, список подозреваемых впечатлял. Всего тут было пять человек. Пять имен и пять номеров телефонов. И больше ничего.
– Наверняка все пятеро живут в разных частях города. А то и вовсе переехали в другие города. И как же я буду их разыскивать?
Но поразмыслив, Леся решила, что тех подозреваемых, которые перебрались в другие города, она из списка все же вычеркнет. Вряд ли эти люди настолько мстительны, чтобы доставать Гномика даже издалека. Хотя это то, что касается конкурентов. Им вредить Борисычу из другого города – резона нет. Что же касалось бывшей жены и бывшего любовника, Леся не была столь уверена. Бывшие жены, мужья и любовники – это как раз такого рода зараза, которая и с другого континента при желании достанет.
– С кого же начать? Начнем с самого простого. С жены!
Для себя Леся уже решила, что ограничится телефонными разговорами со всеми подозреваемыми. Большего сляпанные Жанкой на быструю руку ногти не стоят! Но тут же Лесю охватили угрызения совести. Человек вон как старался! Целый час возилась! Нужно провести расследование на совесть. Но начнет она все же с жены Борисыча.
– Алло! – произнес в это время в трубке приятный женский голос. – Я вас слушаю!
– Ой, Мариночка! – жизнерадостно защебетала Леся. – Ты себе не представляешь, кого я сегодня видела!
– Кто это? – произнесла женщина.
– Это Света.
– Какая Света?
– Ты что, мать? – изумилась Леся. – Совсем плоха стала? Старость замучила? Склероз, артроз? Своих уже не узнаешь?
Ни одна женщина в мире не признается, что у нее проблемы с возрастом. Вот и Марина тут же изменила тон и «узнала» подругу.
– Ах, это ты, Светик! – выдохнула бывшая супруга Борисыча. – Не узнала тебя сразу. Что у тебя с голосом?
– Связки потянула, – ляпнула Леся и сама содрогнулась.
А можно ли потянуть связки в горле? Ой, сейчас ее уличат во лжи! Надо было придумывать лучше версию.
Но жена Борисыча не стала вдаваться в подробности.
– А чего звонишь? Между прочим, я занята.
«Если занята, чего трубку берешь! Ломака хренова!» Но вслух Леся произнесла совсем другое:
– Представляешь, я сегодня видела твоего бывшего!
– Кого?
– Борю!
– И что?
Голос Марины быстро похолодел, из чего Леся сделала вывод, что она на правильном пути.
– Он совершенно раздавлен! – воодушевленно воскликнула она. – Убит и морально подавлен!
– Серьезно? С чего бы это? Когда мы виделись с ним в последний раз, он, напротив, был оживлен и очень весел.
– У него все плохо! Его салон почти разорен!
– С чего бы это? – повторила Марина, и в ее голосе на сей раз послышалось откровенное удивление.
Лесе это сильно не понравилось. Но она попыталась внушить себе, что Марина просто притворяется, изображая изумление. И вкратце пересказала Марине, что происходило в салоне ее мужа. Марина выслушала внимательно, а потом заявила:
– Не скрою, меня это радует. Но, в общем-то, все это теперь уже неважно.
– Неважно?
– Нет. Вот если бы это случилось еще полгода назад, я была бы в восторге. Еще неделю назад меня бы эта история приятно порадовала. Но сейчас, извини, мне нет до нее никакого дела. У меня медовый месяц! Не забывай это!
– Как? – ахнула Леся. – Как медовый месяц? Ты вышла замуж?
– И кто из нас после этого склеротик? – захохотала Марина. – Ты или я? Это к тебе, милая моя, старость подкрадывается на мягких пушистых лапках. А я-то еще в порядке!
И продолжая жизнерадостно хохотать, она закричала кому-то:
– Котик, я уже иду! Закажи мне мятного чаю со льдом. Или лучше окунемся в океан! Сегодня на острове зверская жара! Гуд бай, Светик!
В трубке раздались гудки. Леся тяжело вздохнула и выглянула в окно. Снег. Холодно. Темно. Подумать только, а где-то счастливые новобрачные греются под жарким солнышком и пьют вкусные прохладительные напитки. И зачем она позвонила этой Марине? Только настроение себе испортила! Хоть бы Кира скорее приезжала! Когда она наконец нарисуется?
Но тем не менее Леся вычеркнула бывшую жену Борисыча из списка подозреваемых. И сделала она это с легким сердцем. Нет, не могла женщина, занятая предсвадебными приготовлениями, выкроить время еще и для того, чтобы вредить своему бывшему супругу. Вся эта кампания, проводимая против Борисыча, требовала много времени и сил. Нет, Марина тут ни при чем.
Следующими в списке подозреваемых шли конкуренты. И с ними Леся разобралась запросто. Звонила и задавала каждому один и тот же вопрос:
– Это салон красоты?
Подозреваемые мялись. Но в конце концов признавались:
– Не совсем. Но в принципе… да. Это салон красоты.
Дальше было еще проще. Леся говорила, что этот номер ей дал Борисыч. Что дела его до того плохи, что он собирается закрываться и даже не принимает больше клиентов, рассылая их в другие салоны.
– Вот и меня послал к вам!
– Очень рады, – неизменно отвечали ей. – Приходите. Будем очень рады. У нас никаких проблем. Вот только одна беда, в прошлом месяце мы переехали в другое помещение. И теперь находимся…
Оказалось, что два из трех конкурентов уехали довольно далеко от салона «Белоснежка». А третий переквалифицировался из убыточного салона красоты в доходный спа-салон для мужчин. Он Лесю к себе не приглашал. Но сказал, что если у нее есть близкий друг или, на худой конец, просто муж, но они хотят освежить свои с ним отношения, тогда милости просим к нему в спа-салон. Он специально для них подберет таких девушек, при виде которых у мужа Леси пройдут все его проблемы, усталость и лень.
Леся поблагодарила, но в душе поклялась, что никогда не поведет своего мужа к проституткам. Еще не хватало, чтобы он у нее на глазах «приободрялся» в обществе других женщин. Не дождется, гад такой!
Кира вернулась из Риги в превосходном расположении духа. Уик-энд в обществе Андрея был великолепным. Она так сразу и сказала Лесе. Любимый мужчина буквально в лепешку расшибался, чтобы сделать Кире приятное. Водил ее в рестораны, гулял с ней по городу и говорил, как сильно ее любит. Про маму не было сказано ни слова, чему Кира тоже приятно радовалась. Кажется, ей удается понемножку отлучать Андрея от материнской груди.
Итак, настроение у Киры было радужное. И поэтому она очень удивилась и огорчилась, застав Лесю с новым прекрасным маникюром и в самом скверном настроении.
– Что случилось?
– Жанка влипла в странную историю и попросила меня в ней разобраться.
Кира, не тратя даром время, бросила дорожную сумку возле кресла, согнала с него дремлющего Фантика, плюхнулась на нагретое ее любимым котиком местечко и скомандовала подруге:
– Рассказывай!
По мере того как Лесин рассказ продвигался вперед, хорошее настроение Киры тоже таяло, словно снег под весенним солнцем.
– Это не Жанка влипла! – заключила она в конце. – Это ты влипла! Верней, мы с тобой влипли! Ну, Жанка! Ловко она обвела тебя вокруг пальца! Теперь ты за ее несчастный дармовой маникюр будешь искать этих хулиганов? А это, между прочим, услуги частного детектива! А ты знаешь, сколько стоит нанять частного сыщика?
– Сколько?
– Уж точно дороже, чем стоят десять ярко накрашенных ногтей! Даже банальная слежка стоит двадцать пять кусков в день! Жанка просто обманула тебя!
Леся и сама думала примерно так же. Поэтому в ответ она только жалобно вздохнула и сказала:
– Но ведь она наша подруга. А с друзей денег не берут!
– Да что ты?! – ехидно изумилась Кира. – А кому же я тогда под Новый год заплатила бешеные тысячи за стрижку, весьма уродливую, кстати сказать? Уж не Жанночке ли?
– Но это же ее работа.
– Да? А когда она летала на отдых в Тунис, а ты оформила ей тур без всякой наценки? Отправила нахалку по той же стоимости, что и нам самим досталась эта путевка? Почему ты с нее за свою работу не попросила ни копейки?
– Она же наша подруга.
– Односторонняя у нас с Жанной получается дружба! – отрезала Кира. – Она нами пользуется и в хвост и в гриву, а сама ни разу не сделала для нас ничего хорошего.
– Почему? А ногти мне сегодня? Очень красиво получилось, между прочим.
Но Кира не желала ничего слушать.
– В общем, так, завтра едем к этому Левушке – брошенному любовнику вашего Борисыча. И на этом все! Дальше Жанна пусть, если хочет, нанимает настоящего детектива, и пусть он раскручивает этого Левушку сам. А если парень ни при чем, то еще и лучше. Отчитываемся Жанне о проделанной работе и забываем об этой истории. Ты все уяснила?
– Да! – воскликнула Леся, чувствуя, как хорошее настроение вновь возвращается к ней.
Какая все-таки молодец Кира! Приехала и мигом решила все проблемы. Умница! И счастливо напевая, Леся подняла с пола фыркающего Фантика и, прижав кота к груди, закружилась с ним в танце по всему дому.
Увы, благим намерениям Киры не суждено было сбыться. В тот же вечер, но чуть позже, подругам позвонила Жанна. И попросив к телефону Лесю, траурным голосом произнесла:
– Она скончалась!
Леся, а она как раз в этот момент наслаждалась рюмочкой рижского бальзама, который привезла ей в подарок Кира и который девушки дегустировали уже второй час, едва не выронила рюмку из рук.
– Кто скончался?
– Она! Эрика Леопольдовна!
Леся медленно соображала. Эрика Леопольдовна? Кто такая? Какое-то ужасно знакомое имя!
– Уж не та ли это скандалистка, которую я видела сегодня у вас в салоне?
– Да что у тебя с памятью? Конечно, это она!
– И что же?
– Говорю тебе, она умерла! Скончалась! Двинула тапки!
– Когда она грозилась привлечь вас всех к судебной ответственности, она выглядела вполне жизнеспособной.
– А в больнице ей стало хуже. Началось удушье! Отек, отит и еще черт знает что за хрень! Одним словом, врачам не удалось ее спасти!
– Потрясающе, – выдохнула Леся. – А тебе удалось узнать, что с ней такое приключилось? Аллергия?
– Если бы, – еще более мрачно произнесла Жанна. – Хуже!
– Хуже?
– Ее отравили! В той жидкости, которой ее обколола Наточка, был яд!
– Выходит, ее убила ваша косметичка?
– С ума сошла! – возмутилась Жанна. – С чего бы Нате убивать свою самую лучшую клиентку? Да эта Эрика ежемесячно оставляла в нашем салоне целое состояние!
– Но она так вела себя… У Наты могли сдать нервы.
– И она бы отравила клиентку? Ты сама-то веришь в то, что говоришь?
Нет, положа руку на сердце, Леся не могла этого сказать. Да и где бы девушка взяла яд?
– В том-то и дело! Наточка клянется, что ампула была запаяна! Ей и в голову не могло прийти, что там что-то другое, а не обычный «укол красоты».
– Послушай, но разве при «уколах красоты» кожа не должна краснеть? Это же нормальная реакция организма на ожог и чужеродную субстанцию в крови?
– Должна. Только Эрика уже столько раз делала себе эти «уколы красоты», что у нее на морде не кожа, а сплошная подошва. Наточка ей собиралась сделать мини «укол красоты».
– И что? Какая разница?
– Ну ты даешь! – возмутилась Жанна. – Это же щадящая методика. Подходит для мелких дефектов и действительно самых ранних морщинок. Ни на что другое она не подействует. Не понимаю, какого фига Эрика заказала ее себе. Ей от такого укола ни жарко ни холодно. Ни пользы ни вреда. Ну, разве что кожа чуть-чуть на время посвежела бы. И все!
– Наверное, ей нужно было как-то убить время?
– Да. Только она не время убила, а кто-то убил ее саму!
– А в ампуле точно был яд?
– Точней не придумаешь!
– Именно в ампуле? Ни в тонике, ни в креме? Только в ампуле?
– Да. Стеклянная ампула, запаянная в заводских условиях. Понять не могу, каким образом убийце удалось запихнуть в нее яд.
– Может быть, это ошибка? На заводе-производителе ошиблись?
– Думаешь, мы не подумали об этом же? Только этот завод находится в предместье Парижа! Думаешь, наши менты попрутся в такую даль, чтобы навести там справки?
– Вряд ли, – честно призналась Леся. – Но у вас же должны быть какие-то сертификаты качества или, не знаю, как это у вас называется.
– Бумаги в полном порядке, – сказала Жанна. – Бланки заказов, бланки доставки, чеки. Все лежит в бухгалтерии. Только что с них толку, если в ампуле все равно был яд?
Этого Леся не знала. Но пообещала, что завтра же приедет к Жанне в салон, чтобы лично попытаться разобраться в ситуации. Услышав это, Кира едва не выпрыгнула из своего кресла, распугав и Фантика, и Фатиму – его подругу. Кошки тоже дегустировали бальзам. И были в превосходном настроении. Всем – и девушкам, и кошкам – было очень хорошо и уютно у потрескивающего камина, но ровно до той минуты, как в доме раздался звонок Жанны.
Теперь Кира в волнении приплясывала возле Леси и твердила ей:
– Мы не должны ввязываться в эту историю, пойми! Пусть убийством занимается официальное следствие! Мы тут ни при чем!
– Ну как же! Менты уже арестовали Нату. А девушка, быть может, совсем тут и ни при чем!
– Но мы-то что можем?
– Теперь я уверена, что за всеми этими хулиганскими выходками, от которых так страдал салон Борисыча в последнее время, стоит злой умысел. И даже не просто злой, а преступный! Негодяй не удовлетворился полумерами. И решил окончательно добить Борисыча, подкинув ему в салон труп клиентки!
Кира молчала. Она тоже много времени проводила в салонах красоты и понимала, что смерть клиентки для таких мест равносильна их кончине. Никто не пойдет в салон красоты, где в руках мастеров мрут клиентки.
– Дьявол! – воскликнула Кира. – И как это только получается? Вроде бы мы с тобой и ни при чем, а расхлебывать приходится именно нам!
– Но у нас ведь есть последний подозреваемый! – напомнила ей Леся. – Этот Левушка.
– Думаешь, он подсунул ампулу с ядом?
– Он явно ненавидит Борисыча. И Жанна говорила, что он постоянно звонит им в салон и угрожает.
– Чем угрожает?
– Этого она не сказала. Просто угрожает.
Кира в ответ только вздохнула:
– Ладно, утро вечера мудренее. Завтра увидим этого Левушку, поговорим с ним и тогда уже решим, способен этот парень на убийство или же нет.
Леся даже подпрыгнула от радости:
– Так ты согласна? Согласна начать расследование?
– А что нам делать? Если сейчас откажемся, Жанна нам этого до конца своих дней не простит. Поможем уж ей на этот раз.
И видя просиявшее лицо Леси, Кира предостерегающе подняла руку.
– Но на этом все! – грозно произнесла она. – Больше никаких дружеских услуг этой мымре! Жанна и так слишком обнаглела! И учти, если она захочет поехать отдохнуть куда-нибудь на Мальдивы, сделай ей обычную «приятельскую» скидку. Десять, нет, пятнадцать… Хорошо, двадцать процентов! Но не больше! Хватит ей уже ездить за наш счет. Пусть платит, как и остальные наши знакомые.
На следующий день рано утром подруги стояли перед домом Левушки. Его адрес они узнали по номеру его мобильного телефона. И теперь очень надеялись, что Левушка окажется в числе тех, прямо скажем, немногочисленных граждан, которые живут по месту своей регистрации, или прописки, если уж изъясняться по-старому, по-советски.
Но прибыв на место, подруги поняли, что у них на пути имеется еще одно препятствие. Оказалось, что найти квартиру Левушки будет не так-то просто. Левушка жил в старом доме в центре города. Скорее всего, в коммуналке. Но номера квартир на парадных тут прыгали, словно взбесившиеся блохи.
Например, в одном и том же подъезде уживались квартира номер пять и квартиры с тридцать первой по тридцать четвертую. Дальше в этом же подъезде приписанные почему-то сверху белой краской шли сорок вторая и сорок девятая квартиры. Где находились остальные квартиры, оставалось полнейшей загадкой. Видимо, разбежались по другим парадным.
Девушки обошли уже весь двор, но квартиры под номером четырнадцать так и не нашли. Двенадцатая была, тринадцатая тоже имелась, правда, находилась она в другом подъезде. А вот четырнадцатой и пятнадцатой не было ни в том, ни в другом. Впрочем, как и шестнадцатой, и семнадцатой.
– Мистика какая-то! Как такое может быть? – недоумевала Леся. – Куда они могли ее запрятать?
Но Кира не ответила. Как раз в этот момент она увидела выходящего из подъезда аборигена и радостно кинулась к нему со всех ног. Абориген оказался хотя и мучимый похмельем, но вполне адекватным на происходящее. И он довольно толково объяснил подругам, что подъезды их дома выходят не только во двор, но и на две соседние улицы.
– Заверните за угол. Там снаружи и увидите нужную вам квартиру!
Подруги поблагодарили славного дядьку и помчались в указанном направлении. С улицы дом производил совсем другое впечатление. Вход был закрыт новенькой железной дверью, снабженной домофоном. Тут было чисто и даже ничем таким не воняло.
Позвонив в домофон, подруги услышали дамский голосок:
– Да! Слушаю.
– Извините, нам нужен Лев Крутко.
– Это я и есть, – ответил голосок с легким удивлением. – Кто вы такие?
Справившись с изумлением, подруги переглянулись и ответили чистую правду:
– Нам нужно поговорить с вами о Борисе.
– О ком?
– О Гномике.
– Входите!
Дверь распахнулась. И подруги очутились в опять же чистом и светлом подъезде. Наверх вела широкая лестница. Имелся также и лифт. Но девушкам нужно было на второй этаж, так что они предпочли подняться пешком.
Лева ждал подруг в дверях своей квартиры. Дорогие двери, массивные ручки и замки. Вторая дверь обита светлой кожей. Нет, Лев явно не бедствовал. Он жил в собственной квартире в центре города и был богатым молодым человеком. Так какого же лешего ему понадобилось в кошельке его возлюбленного Борисыча? Или он там и не копался? А со стороны Борисыча это был всего лишь предлог, чтобы разорвать опостылевшие ему отношения? Но и тогда подруги все равно не понимали Борисыча.
Лева был очень симпатичный молодой человек. И не просто очень, а очень и очень симпатичный. Гладкие темно-каштановые волосы он зачесывал назад, открывая высокий благородный лоб и породистый нос с едва заметной горбинкой.
Одет он был стильно. Дома щеголял в облегающих черных эластичных штанишках и белой накидке, украшенной хвостиками горностаев. На ногах у него были домашние тапочки в стиле старика Хоттабыча, с загнутыми треугольными носами. В таком наряде Лева со своей семитской внешностью был очень похож на какого-то принца из сказок «Тысячи и одной ночи». При этом от всей его внешности веяло таким благородством и чувством собственного достоинства, что только добавляло ему сходства со сказочным владыкой.
Пожалуй, на взгляд подруг, Лева был чуточку слишком женственный и манерный, но ведь это в среде геев – достоинство! Так почему же Борисыч бросил душку Леву и вернулся к истеричному и капризному Гошику? Или правда, что у них любовь и никто больше им не нужен?
– Я вас слушаю, – произнес Лева, пригласив девушек в свою гостиную. – Говорите.
Но девушкам было не так-то легко начать. Попав в квартиру Левы, они только успевали мысленно ахать и охать. Чувствовалось, что тут поработал модный дизайнер по интерьеру. А уж гостиная, где они оказались сейчас, буквально поразила их воображение. Она была белая. Вся! Буквально вся. От стен до потолка. Пол был застелен опять же белым и очень пушистым ковром. Стены украшены тонкими вертикальными панелями. С огромной хрустальной люстры свешивалось белоснежное боа, а сверкающий паркет выложен беленым дубом. И в довершение всего этого великолепия в центре комнаты стоял белоснежный рояль!
– Вы – музыкант? – с уважением произнесла Кира, косясь на музыкальный инструмент.
Сама она музыкальную грамоту так и не осилила, несмотря на все усилия ее бабушки. Бабушка была музыкальным работником, закончила консерваторию и полное отсутствие слуха у внучки воспринимала как личное оскорбление. Она усиленно развивала слух Киры, но сама признавала, что такого трудного ученика у нее не было еще никогда в жизни.
Тем не менее, намучавшись с музыкой, Кира преисполнилась невероятного уважения к тем людям, которые могли играть, петь и музицировать. Но Лева быстро ее разочаровал.
– Рояль – это задумка дизайнера. В жизни не играл ни на одном музыкальном инструменте. И на рояле в том числе.
– А меня бабушка заставляла, – неожиданно для самой себя пожаловалась ему Кира.
– Мне в этом отношении повезло больше вас, – тут же откликнулся Лева. – Бабушек у меня не было. А мои родители были учеными-физиками. И я сам всю жизнь учился в математической школе. Шесть уроков по сорок пять минут плюс факультативы да еще занятия в кружке юных физиков. Я приходил домой, когда мои родители уже были дома и грели себе ужин. Сами понимаете, мне было не до фортепьяно. Да и в нашей тогдашней квартирке оно даже бы не поместилось, что уж там говорить про рояль.
– Вот как? Вы родились не в этой квартире?
– И даже не в этом доме и не в этом городе, – весело подтвердил Лева. – Я приехал в Питер поступать в Мухинское художественное училище.
– И как? Поступили?
– Поступил, выучился, стал работать, работал много и тяжело. Потом организовал собственную фирму. И вот, пожалуйста! Собственная квартира в центре города, шикарная обстановка, кругленький счет в банке, парочка иномарок в гараже и прочие атрибуты обеспеченного человека.
Тем не менее в голосе Левы не слышалось никакой радости или удовольствия. Грустный у него был голос.
– Но вы выглядите очень молодо.
– Я и в самом деле еще не стар. Мне ведь нет и тридцати.
– В самом деле?! – воскликнула Леся, жадно разглядывая молодого человека. – Однако вы во многом преуспели!
«И может быть, – подумала Леся, – он не совсем гей? Только так, на половинку? Тогда его еще можно попытаться затащить в список потенциальных женихов».
Но Лева на мысленный призыв Леси не отозвался. Он прикрыл свои выразительные темные глаза и спросил:
– Преуспел… Вы имеете в виду квартиру, фирму и прочее?
– Да.
– Ну, что же, в бизнесе я преуспел, – подтвердил Лева. – Но разве в этом счастье?
– А вы что, несчастливы?
– Скорее, я одинок. Отсюда все мои комплексы и проблемы. Никак не удается встретить родную душу.
– Родную душу?
– Человека, который бы понимал и принимал меня таким, каков я есть. Без всего этого антуража!
И Лева сделал широкий жест, обведя вокруг себя рукой. Да уж, антураж был что надо!
– Но мне почему-то попадаются удивительно меркантильные люди, – продолжил молодой человек. – Когда я представляюсь им бедным студентом, они либо начинают меня презирать, либо подозревают в неких корыстных побуждениях. Угостят бокалом вина, а потом делают многозначительные намеки на то, что облагодетельствовали меня и пора бы за вино расплатиться у них дома в койке.
– Да что вы! – воскликнула Кира. – И у вас все то же самое!
Она прикусила язык, испугавшись, что Лева обидится на нее. Вдруг он скрывает свою нетрадиционную ориентацию? Но оказалось, что Лева чужд подобным предрассудкам. Он ничуть не скрывал, что он гей. Да и как бы он это скрыл при такой внешности, манере одеваться и при столь однозначной квартире? Это было жилище избалованной женщины или гея, но никак не натурала – мужчины.
– Так вы хотели поговорить со мной о Борисе? – сам напомнил подругам Лева. – Увы, не могу похвастаться, что наши отношения оказались прочными.
– Он обвинил вас в краже!
– Да, да. Я очень смеялся потом по этому поводу. Правда, в тот момент, когда он накинулся на меня с упреками, мне было не до смеха, но потом… Потом я оценил весь комизм ситуации.
– И в чем же был комизм?
– Ну… Я гораздо богаче его.
– Борис вас оскорбил!
– Ну, это смотря как посмотреть, – пожал плечами Лева. – С одной стороны, он меня вроде бы и оскорбил. Но с другой… Он оскорбил самого себя. Ведь я точно знаю, что никогда не взял бы чужое. Даже в голодные студенческие времена, когда мои друзья таскали еду на кухне из чужих кастрюль, я ни разу не взял чужого куска. Понимаете? И это не брезгливость. Я ведь спокойно лопал те же пельмени, если меня угощали. Но стащить тайком… Мне этот пельмень в горло бы не полез! То же самое касается и денег. Никогда не зарился на чужое. Зачем? У меня и своего достаточно. И даже когда я был нищим и у меня ничего не было, я все равно точно знал, что рано или поздно богатство само придет ко мне. Просто нужно жить, работать и творить. А деньги придут сами.
– И вы не рассердились на Бориса?
– Сначала я был в шоке от того, что произошло. А потом попытался позвонить ему и объясниться.
– Но он не захотел вас слушать?
– Да. Закричал, что между нами все кончено. Как будто бы я и сам этого не понимал. Человек, который позволяет себе оскорблять близких в таких выражениях. Этот человек не может быть моим другом. А тем более близким другом!
– И вы его возненавидели? – гнули свое подруги.
Но им не повезло. Лева лишь досадливо передернул плечами и воскликнул:
– Да нет! С чего вы взяли? Сначала мне было немного досадно, что Борис не желает со мной общаться и даже не хочет выслушать меня. Но потом я успокоился. В конце концов, кто он и кто я?
В голосе Левы прозвучало снисходительное презрение. Он в самом деле не мог ненавидеть Борисыча. Он всего лишь презирал его. И снисходительно посмеивался над самим собой, что не сумел разгадать этого человека раньше. Но и только! Не о какой ярости, ненависти или тому подобных чувствах речи не шло. И не стал бы Лева так мелко и подло мстить и пакостить бросившему его любовнику. Ни за что! Это был не его стиль. Легкое презрение – это да. Но потоп, погром и огромный злой пес – это нет.
И вообще Лева был слишком снисходителен к самому себе и к недостаткам других людей, чтобы воспылать столь сильным чувством – ненавистью.
– Бесполезно даже спрашивать у этого сибарита, не он ли вредил Борисычу! – шепотом произнесла Кира, когда Лева ненадолго вышел из гостиной, чтобы сварить гостьям кофе.
– Да. Это не он. Такой человек если бы и стал мстить, то сделал бы это как-то изящно и жестоко. И уж точно наказывал бы не за глупость, а скорее – за страшные пороки.
Лева не испытывал к Борисычу никаких отрицательных чувств. Легкое недоумение и досада – вот все, что удалось вытянуть из него подругам.
Вернувшись с подносом, на котором стояли три миниатюрные чашечки с черным кофе, Лева продолжил прерванную беседу.
– Мы общались с Борисом недостаточно долго, чтобы он стал мне по-настоящему близким человеком. Хотя одно время… Ну да что теперь об этом. Прошлое не вернешь. Могу я спросить, по какой причине вы расспрашиваете меня о Борисе?
– На него покушаются, – охотно объяснила Кира. – Вернее, не на него самого, а на его бизнес.
– В самом деле? Кажется, он владел салоном красоты?
– Да.
– На пару со своим близким другом, – тут же задумчиво добавил Лева.
Подруги ахнули:
– Близким другом?!
– Да ну?!
– Что вы хотите этим сказать? Гошик – тоже владелец салона?
Лева, прихлебывая из крохотной чашечки совсем уж крохотные глоточки черного напитка, лишь снисходительно кивнул в ответ:
– Насколько я знаю, да.
Это стало настоящим открытием для подруг. Выходит, все эти гадости и пакости могли быть адресованы вовсе и не Борисычу, а его капризуле Гошику. Еще не легче! Теперь получалось, что подругам нужно выявлять все контакты Гошика. А при его стервозном нраве это могло стать нелегкой задачей. Подобное, как известно, притягивает подобное. И как раз друзья и любовники Гошика, а он их тоже имел в достатке, могли сотворить подобные пакости.
– Я очень сожалею, что у Бориса дела идут неважно, – произнес тем временем Лева, – но вы знаете, я этому не удивляюсь. Борис очень нетерпим и груб с людьми. В глубине души он человек хороший и понимающий. Но вот выслушивать своих оппонентов он не умеет. Отсюда и недопонимание этого человека окружающими.
– А с чего вы взяли, что Борис – хороший человек?
– О! У меня есть на то основания.
– А какие? Расскажите?
– Ну, что же, раз вы, как я понимаю, ведете расследование, то я расскажу. Я до сих пор с симпатией отношусь к Борису. Досада, конечно, тоже присутствует. Но мне бы все равно хотелось объясниться с Борисом и остаться с ним в дружеских отношениях. Чем-то этот человек привлек меня к себе. И хотя его поступок… Ах, как бы я хотел, чтобы его не было!
А уж не затеял ли Лева всю эту канитель, чтобы стать снова ближе к Борису? Да нет, вряд ли! Слишком хитроумно. Да и не факт, что к Леве пришли бы с расспросами про Бориса. Лева не был важной частью жизни Бориса. Какой с него тогда спрос?
– Так почему вы считаете Бориса хорошим человеком?
– На моих глазах он отдал одному мальчику очень приличную сумму денег. Понимаете? Когда я говорю приличную, это означает, что сумма была действительно велика.
– И сколько?
– Пять тысяч евро.
– Ого! – не удержалась от восклицания Кира. – Так много? И что это был за мальчик?
– Думаю, что это мог быть его сын.
Сын? Фантастика! Впрочем, почему фантастика. Когда-то у Бориса была жена. Возможно, и ребенок. Но Лева покачал головой:
– Нет. Не думаю. Насколько я знаю, жена Бориса вполне преуспевающая женщина. А этот мальчик… Как бы вам объяснить… Он был очень простым.
– Простым? Как это простым?
– Одет скромно, если не сказать, что бедно. Зубы в очень плохом состоянии, как часто бывает у детей из неблагополучных семей. Лохматый, ему давно пора было стричься. И обувь! Мальчику было лет десять, а на ногах кроссовки сорокового размера. Уверен, они достались ему от старшего брата или их отдали его матери сердобольные соседи!
– И этому ребенку Борис отдал пять тысяч евро?
– Да.
– У вас на глазах?
– Да.
– И как он объяснил свой поступок?
– Сказал, что у матери этого мальчика какая-то болезнь. И эти деньги он дает на операцию. И что он считает себя обязанным той женщине.
– И он отдал такие огромные деньги ребенку?
– Ну, мальчик ведь приехал не один.
– А с кем?
– С женщиной. Он представил ее своей тетей. И Борис явно знал ее. Он спросил у нее про здоровье Кати. И сказал, что, как только будет в их краях, обязательно заглянет к ней.
– А та женщина? Что она сказала в ответ?
– Благодарила. Очень долго и многословно. И я понял, что она до конца не верила, что Борис даст им эти деньги. И что теперь она действительно искренне ему благодарна. И еще она сказала, что Борис настоящий человек, не то что некоторые.
Подруги переглянулись. Бориса благодетелем они не рассматривали. Почему? В первую очередь потому, что они искали его врагов, а не его друзей.
– Может быть, этот мальчик и не был его сыном?
– Тогда поступок Бориса становится еще более благородным.
– Но если не сын, то кто же?
– Понятия не имею. Наверное, тоже какой-нибудь родственник.
– Но эти люди точно были благодарны Борису?
– О да!
– Не похоже было на то, что Борис просто вымаливал у них прощение с помощью этих денег?
– Я не заметил ничего в пользу этой версии, – деликатно заметил Лева и прибавил: – Но вы так и не рассказали мне, что же случилось с Борисом?
И подруги рассказали. Лева слушал их, широко раскрыв свои темные загадочные глаза. И только время от времени восхищенно или возмущенно ахал.
– Феноменально! Невероятно! Кому понадобилось столь гадко и низко вредить Борису? А уж эта последняя выходка… Вы уверены, что навредить хотели именно Борису?
– А кому? Гоше?
– Гоше? – задумался Лева. – Вообще-то, я имел в виду погибшую. Как ее звали? Эрика Леопольдовна? Знакомое какое имя! Что-то такое было у меня в последнее время на слуху. Эрика, Эрика… Странно. Ах да!
– Вспомнили?
– Вспомнил! Верней, не ее саму. С этой дамой я не имел счастья познакомиться. Я вспомнил ее мужа! Отделывал для него офис.
– Отделывали офис? Вы что, прораб?
Если бы это было так, то Лева был бы самым странным из всех прорабов, которых доводилось видеть подругам в их жизни. Но Лева не был прорабом.
– Дорогие мои! – снисходительно усмехнулся Лева, даже и не подумав рассердиться. – Берите выше! Я – бог всех прорабов! Я – дизайнер! Именно мои задумки воплощают в жизнь эти маленькие трудолюбивые муравьи. Именно я даю им идеи, планы и столь любимые ими чертежи. Увы, почти все эти ребята начисто лишены вкуса. Они могут сделать вполне добротный ремонт в доме простых обывателей. И их заказчики будут очень довольны их работой. Но те, кто уже привык к роскоши, привык к изобилию, хотят чего-то особенного. Они хотят эксклюзив. И именно я предоставляю им этот эксклюзив.
Вот, значит, как! Лева – дизайнер! Художник жилых интерьеров. Впрочем, глядя на Леву, кем-то иным его вообразить себе нельзя было. И судя по окружающему Леву финансовому благополучию, дизайнером он был хорошим. Во всяком случае, востребованным.
Одно только смущало подруг. Какой мужчина захочет, чтобы его офис был отделан в стиле мадам Помпадур? Воздушные перышки, атлас и шелка? Это больше подходит для будуара светской львицы.
– О, то что вы видите вокруг себя, это зов моей собственной души. Но я никому свой стиль не навязываю. Смотрю на человека и примерно представляю себе, что ему может нравиться. Предлагаю два или три проекта. И обычно ошибок не бывает. Клиенту нравятся все. И он долго колеблется, но потом все же останавливается на одном.
– А как зовут мужа Эрики Леопольдовны?
– Сейчас уже точно не помню, посмотрю у себя в ежедневнике.
Лева извлек пухлую записную книжку в щеголеватом бархатном переплете и принялся листать страницы.
– Не доверяю электронике, – пояснил он в ответ на изумленные взгляды подруг. – Вечно то вирус, то я сам нажму не на ту кнопку и удалю какую-нибудь важную программу. Замучился бегать к компьютерщикам. Теперь пользуюсь исключительно пером и бумагой. По старинке как-то надежнее.
В своем ежедневнике Лева ориентировался хорошо. Он быстро нашел телефон и адрес офиса мужа Эрики Леопольдовны.
Глава 4
Простившись с симпатичным дизайнером Левой, который приглашал их заходить к нему еще, девушки отправились на встречу с мужем погибшей женщины. Им не терпелось узнать, в самом ли деле яд попал к ней в организм в салоне Борисыча? Возможно, она в этот день побывала еще где-нибудь? И там ее и обкололи ядовитой гадостью? Вот было бы хорошо! То есть хорошо было бы для Борисыча, Жанны и остальных. Эрике Леопольдовне было уже все равно.
К удивлению подруг, свежеиспеченный вдовец был на своем рабочем посту. И он отнюдь не производил впечатления убитого горем человека. Подруги увидели его мельком, когда секретарша понесла ему на подпись какие-то бумаги. Хозяин фирмы выглядел сосредоточенным и слегка утомленным. Да и только.
Контора Владимира Ивановича занималась водолазными работами. Чистили русла рек, чинили днища кораблей, поднимали со дна реки и залива затонувшие грузы. Судя по обилию клиентов и суматохе в офисе, застоя в делах не наблюдалось. Фирма и сам Владимир Иванович процветали.
– К самому директору нам соваться бесполезно! – разумно решила Кира. – Он человек занятой. А менты, я уверена, и так уже достаточно попили у него кровушки. Если еще и мы к нему сунемся, пожалуй, он прогонит нас взашей.
– И что же делать? Зачем мы тогда сюда приехали?
– Ничего не поделаешь, придется спуститься пониже.
– В подвал?
– Обратимся за сведениями к его секретарше.
Кира уже присмотрела миловидную блондиночку, которая курсировала от своего стола в кабинет начальника, а потом обратно. Было заметно, что девушка тоже устала, проголодалась и все чаще поглядывает на часы. Оно и понятно, близилось время обеденного перерыва. И в животе у секретарши наверняка давно уже урчало и пищало.
– Сейчас она пойдет на обед, тут-то мы ее и перехватим!
Сами подруги тоже чувствовали, как у них сосет под ложечкой. С вполне понятным волнением они следили за секретаршей. Ну, скоро она? А девушка, словно испытывая их терпение, все возилась и возилась с разными бумагами.
Взгляды, которые она при этом кидала на часы, становились все более и более страдающими. Но уйти, не закончив порученную боссом работу, девушка не решалась. Видимо, Владимир Иванович был суров с провинившимися сотрудниками. А терять хлебное местечко секретарше не хотелось.
К тому времени, когда девица наконец разгребла бумажные завалы у себя на столе, подруги уже знали, что зовут ее Оксана, что она местная, замужем, имеет маленькую дочь. Муж во время кризиса остался без работы. И Оксане пришлось искать работу. Теперь ее муж сидит с ребенком, а Оксана, которую взял к себе Владимир Иванович на должность своей личной секретарши, буквально молится на этого человека, спасшего ее и всю ее семью в буквальном смысле от голода. Но при этом никакого интима между Оксаной и ее начальником не наблюдается. Отношения у них подчеркнуто деловые. Любовницу их босс имеет за пределами офиса.
Увы, ни имени любовницы, ни ее примет подругам узнать не удалось. Никто не видел любовницы шефа. Сплетницы только слышали, что время от времени боссу звонит какая-то женщина и просит ее соединить с Владимиром Ивановичем по личному вопросу. И в этот день босс обязательно уходит из офиса пораньше и просит Оксану, если будет звонить его жена, сказать, что ушел на встречу с клиентом.
Подруги очень надеялись на то, что Оксана, проявив похвальное любопытство, уже давно выяснила и имя любовницы, и где находится место встреч любовников, а также любые прочие подробности.
Поэтому, когда Оксана наконец двинулась в сторону офисной столовой, которая находилась на первом этаже этого же здания, подруги накинулись на девушку, словно ястребы на добычу.
– Убийство Эрики Леопольдовны? – удивилась Оксана. – Но какое это может иметь ко мне отношение?
– Самое прямое. Вы же секретарша ее мужа.
– Если вы думаете, что у нас с Эрикой были дружеские отношения, то вы очень ошибаетесь, – покачала головой Оксана. – Мы были с ней едва знакомы.
Она держалась с подругами равнодушно-вежливо, хотя они объяснили ей, что ведут расследование обстоятельств убийства супруги ее босса. Глядя на Оксану, можно было заключить, что на убийство Эрики ей глубоко наплевать.
– Она вас доставала?
– Она всех доставала! Удивительная женщина. Я бы даже сказала, уникальная. Второй такой гадюки мне в жизни встречать не приходилось. Просто не могла не сказать или не сделать какую-нибудь гадость.
– А чем она занималась?
– Вредничала и скандалила. По-моему, больше ничем!
– Значит, она не работала?
– Да никогда в жизни! Был у нее какой-то спортивный зал, который ей подарил Владимир Иванович и которым она якобы руководила. Но на самом деле все ее руководство заключалось в том, что пару раз в неделю она появлялась там и устраивала разнос сотрудникам. Парочку увольняла, парочку штрафовала и, насытившись, словно упыриха, отправлялась дальше по бутикам и цирюльням! Всеми делами в этом фитнесе руководил Коля. Я это знаю, потому что именно ему звонил Владимир Иванович, когда желал узнать, как идут дела в центре.
– Значит, фитнес фактически принадлежал тоже Владимиру Ивановичу?
– Насчет этого не скажу, не знаю. Но вряд ли такой здравомыслящий человек, как Владимир Иванович, подарил бы глупой бабе такой дорогой подарок. Владимир Иванович всего в жизни достиг сам. Каждой копейке счет знает. Он просто так денег на ветер бросать бы не стал. Конечно, он должен был оставить за собой право руководить бизнесом жены.
Вот как обстояли дела в семье Эрики Леопольдовны. Муж был глава всему. А она?
– Она была просто красивой куклой, – с досадой произнесла Оксана. – Верней, сейчас от ее былой красоты мало что осталось. Но по старой памяти она все равно считала себя первой красавицей города.
– Именно города?
– Да. Когда-то Эрика выиграла местный городской конкурс красоты. Дальше у нее дело не пошло. Но и этого оказалось достаточно, чтобы укатить в Питер.
– Укатить? Откуда укатить?
– Ой, я не помню названия. Кажется, Залюпинск или Ольшанск. Что-то такое на «нск».
– Значит, Эрика приезжая?
– Ну, конечно! И она, и Владимир Иванович оба приехали из другого города.
– Из одного и того же города?
– Кажется, да. Владимир Иванович мне как-то сказал, что он с женой учился в одной школе. Она была первая красавица. И он всегда мечтал, чтобы она обратила на него внимание.
– И она обратила?
– Не сразу. Для этого Владимиру Ивановичу пришлось тоже переехать в Питер, основать свою фирму, разбогатеть. И только после этого Эрика снизошла до бывшего одноклассника.
– Значит, они были уже немолоды, когда поженились?
– В прошлом году мы отмечали их десятилетний юбилей совместной жизни.
Выходит, Эрика вышла замуж, когда ей уже было хорошо за тридцать. Ну, что же, в общем-то, известный сценарий. Наверное, всю свою жизнь девушка гонялась за жирной добычей, но добыча от нее ускользала. Потом стукнуло ей тридцать, и задумалась Эрика о том, что молодость уходит, а она до сих пор одна. Вот тогда-то она и обратила свое внимание на претендента, которого прежде считала недостойным своей царственной особы.
Но и Владимир Иванович к этому времени уже не был прежним застенчивым прыщавым школьником. Конечно, красоты ему годы не прибавили. Роста и представительности тоже. Был он маленьким и кругленьким крепышом. Но зато монеты в кошельке звенели исправно. А для таких женщин, какой была Эрика Леопольдовна, это и служит главным мерилом ценности потенциального жениха.
– Значит, Владимир Иванович ждал свою жену больше десяти лет?
– Да.
– Наверное, он очень любил ее?
Оксана замолчала. То ли потому, что была слишком поглощена борщом со сметаной, то ли потому, что раздумывала над ответом. Покончив с борщом, она все же ответила.
– Издалека любить всегда легко. А вот когда поживешь с человеком вблизи да наслушаешься его истерик и скандалов, тут от любви уже мало что остается. Думаю, что Владимир Иванович потом горько раскаивался, что, уже будучи солидным человеком, все-таки поддался юношескому чувству и женился на Эрике.
– Она была ему плохой женой?
– Отвратительной! Она сделала его вконец несчастным человеком!
– Почему же он с ней не развелся? Наверное, все еще любил ее?
– Нет. Тут надо знать психологию Владимира Ивановича. Он свою жену, может быть, и не любил. Но он глубоко порядочный человек. И если уж женился, то никогда бы жену не бросил.
– Даже если бы она его совсем довела?
– Видимо, он каким-то образом научился сосуществовать с Эрикой под одной крышей.
– У него была любовница?
– Этого я вам не скажу, – поджала губы секретарша.
– А у самой Эрики был любовник?
– О да! И не один! – тут же воскликнула Оксана. – Думаете, для кого она так старалась? Все эти салоны красоты, бесконечные пилинги, «уколы красоты» и даже подтяжки? Ради мужа? Да ей было плевать на Владимира Ивановича с высокой колокольни! Конечно, у нее был любовник. И не один!
– Вы это точно знаете? Или просто предполагаете?
Оксана поджала губы. И так свирепо уставилась на лежащую перед ней свиную котлету, что подругам даже стало страшно за этот ни в чем не повинный кусок мяса.
– Знаю точно! – наконец ответила Оксана и вонзила в свинину свою вилку.
Подруги переглянулись и стали терпеливо ждать. Оксана воевала со свининой недолго. Наконец она сдалась, отбросила вилку и взглянула на подруг.
– Я кажусь вам сплетницей? – прямо спросила она у них. – Говорю гадости про мертвого человека?
– Нет, нет! Что ты!
– Но я ведь не виновата, что Эрика была именно такой гадиной? Уверена, она использовала Владимира Ивановича в своих целях. И на самом деле никаких чувств к нему не испытывала. А насчет ее любовников… Я так говорю, потому что видела их собственными глазами.
– Эрику и ее любовника?
– Эрику и обоих ее любовников!
Вот это да! Умеют же некоторые женщины устраиваться в жизни. Муж у нее был богатый и, судя по всему, не ограничивающий Эрику в тратах. Да еще и два любовника!
А Оксана, видя интерес подруг, принялась рассказывать. Видимо, жена босса ей изрядно наперчила, потому что Оксана ни разу не запнулась, выдавая амурные тайны Эрики.
– Конечно, если бы она была жива, то я бы промолчала. Не ради Эрики, ради Владимира Ивановича. Уж он-то не заслужил такого к себе отношения!
– А он ей разве не изменял?
– Была у него женщина, – не слишком охотно, но все же ответила им на этот раз Оксана. – Но одна. И он мужчина! Эрика его доводила до ручки, вот он и был вынужден искать утешения на стороне.
Ничего себе оправдание придумала Оксана для своего босса. Он мужчина, ему можно. Его жена изводила, он мог себе позволить «утешиться». А вот для Эрики таких оправданий у нее не находилось.
– Она грязная женщина. И душа у нее грязная. И очень хорошо, что она умерла. Честно говоря, я рада. Теперь Владимир Иванович наконец вздохнет свободно. Сам он от Эрики уйти никогда бы не решился. Она бы его тоже не отпустила. Так бы и мучился мой босс с этой истеричкой всю жизнь.
– Так и получилось.
– Да, только свобода пришла к нему рано. Когда он еще сможет насладиться вдоволь?
Одним словом, свою бывшую хозяйку Оксане было ничуть не жаль. И она активно поливала ее грязью, уверяя себя и подруг, что говорит чистую правду и ничего, кроме правды.
В первый раз Оксана увидела Эрику Леопольдовну в компании другого мужчины еще три месяца назад. Тогда увиденное несказанно поразило ее. Эрика Леопольдовна, всегда такая строгая, надменная и подтянутая, в компании своего любовника развязно хохотала и лезла к нему целоваться. Прямо на улице!
Был разгар рабочего дня. И Оксана везла какие-то бумаги в банк. Жену своего босса она увидела неожиданно и сначала даже не узнала ее. Просто промелькнула мысль, что женщина очень уж похожа на Эрику. А потом Оксана буквально замерла на месте. Нагло обнимающаяся с молодым мужчиной ярко накрашенная баба и была Эрика. Именно она!
– Спутать было невозможно. Когда Эрика бывала в хорошем настроении, у нее появлялись характерные моменты в поведении. Ее хохот перемежался иканием. И еще она постоянно поправляла прядь волос у себя за ухом. То тянула ее, то отпускала, то на палец накручивала. Одним словом, игралась.
Поняв, что она видит перед собой Эрику с ее любовником, Оксана буквально выпала в осадок. Конечно, она понимала, что большой любви между Эрикой и ее боссом не было. Но все же так нахально изменять своему мужу!.. Оксана на такой шаг никогда бы не пошла.
– Нет любви – не живи с человеком, так я рассуждаю. А жить с нелюбимым, тратить его денежки и при этом трахаться налево и направо с другими мужиками – это подло!
Но Эрику такие мысли не мучили. Она выглядела вполне счастливой и очень довольной собой.
– Не знаю, зачем я пошла за ними. Наверное, хотела удостовериться, что все именно так, как мне и показалось. Я пошла и вскоре поняла, что и любовника Эрики я тоже знаю.
Им оказался недавно уволенный из фирмы Владимира Ивановича курьер. Собственно говоря, сейчас Оксана как раз и выполняла обязанности этого парня. И то обстоятельство, что ей приходится таскаться по городу с дурацкими бумажками, а тот, кто обязан был это делать, развлекается в объятиях Эрики, прибавило Оксане только злости и решимости выследить их обоих!
– Я шла за ними до самого их любовного гнездышка. Они даже не скрывались. А от бабок внизу у подъезда я узнала, что Эрика им хорошо знакома. Она уже не первый раз приходит со своим любовником на съемную квартиру, которую снимает у какой-то Филимоновны из пятого подъезда. А до этого у Эрики был другой любовник. До него – еще один.
И Оксана уставилась на подруг, явно ожидая от них реакции.
– Потрясающе!
– Я тоже была потрясена! – довольно кивнула Оксана. – И решила, что если уж на то пошло, раз я теперь знаю, где эта гиена развратничает, то буду за ней следить! И выслежу!
– Зачем?
Оксана замялась. Но потом все же призналась. У нее были свои причины поступить таким образом. Эрика Леопольдовна вконец извела Оксану, при каждом удобном случае придираясь к ней и требуя у мужа уволить ее. И Оксана очень боялась, что как ни хорошо она справляется со своими обязанностями секретарши, как ни старается, как ни выслуживается в офисе перед Владимиром Ивановичем, но ночная кукушка ее перекукует. И Владимир Иванович поддастся на уговоры жены. И уволит Оксану.
– А мне никак нельзя терять это место. Никак!
И Оксана рассудила так. Если она будет знать все о похождениях Эрики, то во время очередных ее нападок Оксана просто поставит бабу перед фактом. Еще одна придирка, и она, Оксана, идет к боссу и докладывает ему о поведении его жены. А там будь что будет. Оксана предчувствовала, что тучи над ее головой сгущаются. Босс вот-вот может сдаться на уговоры жены и выдворить секретаршу за порог.
Оксана выполнила задуманное в лучшем виде. Нащелкала снимков, где Эрика целовалась или обнималась со своими любовниками. Конечно, в чужую квартиру Оксана не проникла. Но и уличные снимки получились у нее достаточно откровенными и четкими.
Поэтому, когда Эрика Леопольдовна в следующий раз устроила Оксане взбучку, девушка не стала покорно слушать. Она ухватила мерзкую бабу за перламутровую пуговицу дорогущего пиджака и, ничуть не смущаясь, зашипела ей прямо в лицо:
– Слушай ты, потаскуха! Если ты еще раз посмеешь на меня повысить голос, я в тот же момент покажу твоему мужу вот эти фотографии.
И Оксана показала побледневшей Эрике снимки компромата. Но Эрика оказалась не так проста.
– Ха! – презрительно воскликнула она. – Да мой муж знает о моих мужчинах! Он прекрасно понимает, что такая красавица, как я, не может принадлежать ему одному!
– Да что ты? – прищурилась в ответ Оксана. – Может быть, тогда прямо сейчас и покажем ему эти фотографии?! Пусть порадуется, какая у его жены популярность!
Эрика быстро выхватила у Оксаны фотографии и одним движением разорвала их пополам. А потом еще раз и еще раз.
– Вот тебе – пазл! – крикнула она. – Отдай моему мужу, пусть собирает!
– Очень глупо! – отреагировала Оксана. – Зная твой характер, я приготовила не один, а целых три комплекта фотокарточек. Один ты уничтожила, но остались еще два! А могу напечатать хоть и десяток!
Надо отдать должное Эрике, она умела проигрывать. Взглянула на Оксану и уже совсем другим, деловым тоном спросила:
– И чего ты хочешь? С тобой, я вижу, надо дружить. Так чего хочешь?
– Хочу, чтобы ты оставила меня в покое. Нет! Не просто оставила в покое, а каждый день повторяла своему мужу, какой я неоценимый работник. Какой у меня порядок в офисе и в делах. И как ему повезло, что он взял меня к себе на работу!
– А не много ли ты хочешь, деточка?
– Нет, не много. И еще… Учти, Эрика, если меня вдруг уволят без всякой на то причины или, наоборот, по веской причине, вроде воровства или еще чего-нибудь в том же духе, то эти фотографии появятся не только на столе у твоего мужа, но и в парочке газет. Думаю, что публичного позора Владимир Иванович тебе точно не простит. И твоя песенка будет спета! Никаких любовников, никаких соляриев! Домашний арест, а то и окончательный развод с потаскухой!
Эрика так злобно уставилась на Оксану, что той в один момент даже показалось, что женщина накинется на нее с кулаками. Но нет, пронесло. Эрика ограничилась тем, что злобно прошептала:
– А ты молодец! Что же, признаю, я тебя недооценила. Ладно, пусть будет по-твоему. Работай, раз это для тебя так важно. А я буду петь своему мужу дифирамбы в твою честь. Но учти, если ты раскроешь рот, то я тебе такую подлянку подкину, что мало не покажется. У тебя ведь, дорогуша, тоже, кажется, муж имеется?
Муж у Оксаны был, и очень ревнивый. Так что Оксана заверила Эрику, что с ее стороны подвоха не будет. И эту договоренность обе женщины свято исполняли. Со стороны могло показаться, что обе женщины – лучшие подруги. Оксана при случае говорила Владимиру Ивановичу, как восхищается его супругой, ее красотой и характером.
А Эрика… Что говорила Эрика своему мужу про его секретаршу, не известно, но со следующего месяца Оксана стала получать на десять процентов больше. И ежеквартальные премии, которые прежде, бывало, частенько обходили стороной, теперь регулярно числились напротив ее фамилии в ведомости.
– Но хотя мы с Эрикой и поладили, все равно я считаю, что душа у нее подлая. И сама она тоже подлая. Такие люди при случае никогда не упустят возможности сделать гадость близким. Знаете, что я подумала, когда к нам пришли из милиции и сказали, что Эрика убита?
– Что?
– Честное слово, я подумала, что наконец-то нашелся человек, который решил покончить с этой змеюкой!
– И на кого ты подумала? На мужа?
– Нет! – судорожно замотала головой Оксана. – Что вы! Владимир Иванович… Он такой человек! Он бы не смог!
– А если она его очень допекла?
– Все равно нет! Он бы мучился, но продолжал бы с ней жить. Максимум – отделился бы от нее. Переехал в другую квартиру, но убить… Нет, он бы не смог.
– Но ведь ты сказала, что он давно ее не любил.
– Ну и что же? Все равно она была его женой. И знаете… Иногда мне даже казалось, что она имеет над ним какую-то власть!
– Власть?
– Да! Не такую, как обычная жена над своим мужем. А другую власть! Особенную!
– Как это? – заинтересовались подруги. – Расскажи подробнее.
– Ну, это всего однажды было. Если, конечно, не считать случая со мной, когда Эрика добилась для меня повышения зарплаты и выплаты премий. Но и то тут я не уверена, что это ее заслуга. Возможно, Владимир Иванович сам меня оценил. Испытательный срок у меня давно кончился, вот он и повысил мне зарплату.
Наивности Оксаны оставалось только умиляться. Испытательный срок у нее кончился давно, а зарплату повысили сейчас. Если бы Владимир Иванович хотел поощрить сотрудника, то и зарплату бы поднял своевременно. А не стал бы дожидаться, пока ему об этом намекнет супруга.
– И еще случай был, когда к нам в офис один клиент пришел. Владимир Иванович очень ему рад был. Сказал, что выгодный клиент. И я знала, что он очень хочет заполучить этого клиента. Речь шла о расчистке целого речного русла. Там работы было на годы вперед! И тут заявилась Эрика, послушала, послушала, да и сказала мужу, чтобы он этого клиента не брал.
– И что?
– Они поспорили. Мне не слышно было, о чем они говорили. Только факт остается фактом, тому клиенту указали на дверь. А ведь сначала Владимир Иванович чуть ли не ковры ему под ноги стелил. А с женой поговорил, и до свиданья! Ни ковров тебе, ни самого Терещенко!
– Но почему?
– Эрика сказала мужу, что этот человек проходимец и мошенник.
– И он ей поверил?
– Выходит, поверил, раз указал клиенту на дверь.
В этот момент Оксана взглянула на свои наручные часики в золотой оправе, ойкнула и заторопилась обратно в офис.
– Владимир Иванович вернется и будет сердиться, что меня нет на рабочем месте.
– Железный человек – ваш Владимир Иванович. Все-таки жену потерял. Любил он ее там или ненавидел, а сколько лет знать человека и потерять в одночасье.
– Владимир Иванович говорил, что они с Эрикой еще вместе в детский сад ходили, – уже вставая, заметила Оксана. – Она и там была самой высокой и красивой девочкой. Ну а Владимир Иванович, как был от горшка два вершка, таким и остался.
Оксана ушла, а подруги не торопились. Проведенной беседой в общем и целом они остались довольны. В прошлом у покойной Эрики и ее мужа было много общего. Детский сад, школа. Потом Владимир Иванович подался в большой город следом за любимой девушкой. Многого тут добился. И добился также и руки своей возлюбленной.
Оставался лишь один вопрос: откуда прибыла в Питер эта парочка? И что было в их прошлом такого, что давало Эрике непонятную власть над своим богатым мужем?
Глава 5
Следующим пунктом на пути подруг стала квартира покойной Эрики и ее мужа. Подруги рассчитывали, что в связи с предстоящими похоронами тут соберется уйма народу. И не ошиблись. Народу в самом деле было много. Подруги вначале даже растерялись. Кто все эти люди? Оказалось, что родственники покойной, прибывшие из маленького городка Уранска.
Нетрудно предположить, в честь чего был назван этот городок. Все его жители напрямую зависели от производства обогащенного урана, который вырабатывал местный научный центр и производственный комбинат, находящийся при нем. Зарплаты там были очень высокие. И вся жизнь в маленьком городке зависела от того, удалось ли кому-нибудь из членов семьи пристроиться, так сказать, к урановой жиле.
Если да, если кто-то из членов семьи работал на урановом производстве, то семья, принеся в жертву одного из своих членов, в остальном процветала. У семьи были дополнительные продовольственные пайки, бесплатные путевки на отдых и прочие привилегии жизни, включая всевозможные доплаты и надбавки.
Если же нет, то люди считали себя просто обманутыми. Ведь жили они на тех же зараженных радиацией землях, пили ту же отравленную воду и дышали тем же ядовитым воздухом. Но при этом не получали за свои страдания никакой материальной компенсации.
Семье Эрики повезло. Ее отец работал на комбинате и даже занимал там какой-то пост. Не слишком большой, но достаточный, чтобы вся его большая семья ни в чем не нуждалась. Эрика с малолетства прочно усвоила, что мир делится на две категории. Тем, кому повезло и кто имеет хорошие доходы. И тем, кому не повезло и кто вынужден бедствовать и выкручиваться в жизни как может.
Но когда Эрике исполнилось шестнадцать, над семьей грянул гром. Отец и кормилец, никогда не жаловавшийся на здоровье, внезапно попал в больницу. И ровно через семь дней его уже не стало.
– Вам еще повезло, – твердили врачи осунувшимся от горя жене и дочери. – Другие годами мучаются. А ваш за несколько дней на тот свет убрался. Уникальный случай!
Но Эрике от этого не было радости. Меньше всего ее волновало, мучился ее отец перед смертью или умер легко. Ее волновало, в чем она теперь пойдет на выпускной вечер в школе. Отец обещал ей купить шикарное платье в райцентре. Дескать, уже сговорился там с одной продавщицей, та обещала ему нечто уникальное из Германии. Но Эрика чувствовала, что теперь платье накроется для нее медным тазом.
Как она чувствовала, так и получилось. Платья она не получила. Вернее, ей купили омерзительно длинное черное и с наглухо закрытым воротом. Будь оно открытым и на бретельках, Эрика бы с ним еще смирилась. Но это уродство! Ни за что не наденет такую гадость на выпускной! И вздыхая, Эрика вооружилась ножницами и иголкой с ниткой. Она и раньше неплохо успевала на уроках домоводства. А теперь, словно чувствуя, что от этого платья зависит ее судьба, шила с азартом и даже каким-то остервенением.
Ну и пусть платье черное! Пусть! Все равно именно на нее будут устремлены взоры всех их мальчишек, а также из параллельного класса! Именно на нее будут глазеть и ею восхищаться! Впрочем, Эрика знала, о чем говорит. В свои шестнадцать лет она уже выиграла все возможные областные конкурсы красоты и по справедливости считалась красивейшей девочкой в школе.
У Эрики была отличная фигура – тонкая талия и неожиданно полная при этом грудь. А еще ее украшала копна пышных рыжеватых волос. При ослепительно белой, словно перламутровой, коже Эрика была великолепна даже без всякого макияжа.
Платье произвело настоящий фурор. Завуч при виде выпускницы с оголенными плечами и практически голой грудью, едва прикрытой тонким гипюром, кашлянула в кулачок. Классная руководительница побледнела, а директор, наоборот, побагровел, когда Эрика прошлась перед ними. Платье доходило ей до щиколоток, но по бокам разрезы доходили почти до самого верха бедра. И когда Эрика шла, то ее ноги были видны всем. Колготки и нижнее белье Эрика сознательно не надела. И взоры всех присутствующих мужчин были прикованы исключительно к ее персоне.
– Бесстыдница! – прошептала Нина Федоровна, их классная руководительница.
Впрочем, прошептала тихо, одними губами. Не хотела устраивать скандал и разбор полетов на празднике.
– Девочка просто переволновалась, – попыталась оправдать она первую красавицу школы. – Экзамены. Стресс. А тут еще и смерть отца! Есть от чего девочке потерять голову!
Если у директора и было другое мнение относительно поведения его самой красивой выпускницы, то он держал его при себе. На выпускной вечер приехали журналисты из местной газеты. И на следующий день фотографии с полуобнаженной Эрикой украсили собой развороты всех газет.
– Шалава! – кричала на нее бабка. – Да в мою молодость, если бы девка прилюдно свои сиськи выкатила, ее бы в сортир окунули, а потом голой из деревни выгнали! Срамница!
– Всю семью опозорила! – рыдала мать. – Вот уж точно, беда одна не приходит. Не успели отца похоронить, а тут такое… Что у тебя там следующим пунктом? Развратничать начнешь? Ребенка нам в подоле притащишь! Утоплю! Своими руками задушу!
После этого Эрике и пришла в голову мысль свалить из родного городка. И она уехала. Долгое время от нее не было никаких известий. Ни хороших, ни плохих. А потом вдруг новость: Эрика выходит замуж. Да не за кого-нибудь, а за хорошо и матери, и бабке известного Владика – Владимира Бубенцова.
Да и Владик теперь далеко не прост. От маленького, неуверенного в себе прыщавого мальчика, каким он покидал родной Уранск, не осталось и следа! Собственную фирму в Питере имеет. Машины, загородный дом. Три раза в год отдыхает на курортах. Одним словом, не жених, а сказка!
С тех пор отношение у родных к блудной дочери совершенно поменялось. Будучи одинокой и свободной, она была родне в тягость, напрягала их и заставляла себя сторониться. А вот став обеспеченной замужней дамой, неожиданно вызвала к себе интерес всей родни. Ее хотели видеть. К ней хотели приезжать в гости. Ее звали к себе. Но Эрика и сама не ездила в родной город, и к себе не звала.
Так что ее похороны стали для родни единственной возможностью взглянуть, как жила их Эрика. И уж, конечно, они своего шанса не упустили.
– Едва Владик нам позвонил и рассказал, что случилось, мы в ту же минуту все собрались и прилетели.
Билеты на самолет родственникам покойной жены оплатил все тот же Владимир Иванович. Он, в отличие от жены, никогда связей с родным городком не терял. Своего отца и мать навещал регулярно. И так же регулярно поступала им от него материальная помощь в виде денежных переводов и других подарков.
– Золотой мальчик! – восхищалась теперь мать Эрики.
– Брыльянт! – вторила бабка.
– А как родителей любит!
– Каждый праздник им деньги шлет. Не считая тех, что ежемесячно высылает.
Мать с бабкой еще долго бы восхищались мужем дочери и его преданностью родне, но Кира их перебила:
– Скажите, а чем занималась Эрика до тех пор, пока Владимир Иванович не сделал ей предложение?
Вот тут-то подруги и поняли, что своим вопросом попали точно в цель. Пока еще было не совсем ясно, в какую именно. Но в цель они угодили. И мать, и бабка прямо позеленели при этом вопросе. Потом глаза у них быстро-быстро забегали. И на лице у них читалась одна-единственная паническая мысль: что бы такое соврать? Толком врать ни та ни другая были не приучены. И поэтому у них получилось очень неумело.
– Работала. На заводе, кажется.
– Да что ты такое говоришь, мама? На каком заводе? С такой-то красотой? В ресторане Эрика работала. Официанткой!
– Скажешь тоже, официанткой! Пела она! Певица у нас Эрика была. Там ее Владик и увидел. Спустя столько-то лет, а ретивое в нем взыграло! Он прямо там на сцене Эрике нашей предложение и сделал.
Одним словом, мать и бабка нафантазировали тут целый воз и маленькую тележку былей и небылиц про свою покойную дочь и внучку. Оставалось только изумляться тому, как хорошо работала голова у бабки, которой было уже сильно за восемьдесят. Видимо, не всем климат Уранска был вреден. Кое-кому он пошел на пользу, буквально законсервировав старуху.
Подруги поняли из их рассказов лишь то, что в Питере дела у Эрики шли совсем неважно. Красавиц тут и своих хватало. И той любви и обожания, к которому привыкла Эрика у себя на родине, в большом городе она не встретила. Наверное, жила на съемной квартире, питалась крайне скромно, все свободные средства пуская на приобретение модных красивых шмоток, косметики и украшений.
Вот только подробности этого периода жизни Эрики оставались для подруг тайной за семью печатями. У кого бы узнать о том, как жила Эрика эти годы? Как, а главное, с кем? Ведь должны же быть у нее друзья и подруги. Возможно, они смогут рассказать о том, что за враг был у Эрики. Враг настолько страшный, что он отважился даже на убийство.
– Ведь мы не можем с точностью утверждать, что именно произошло в салоне Борисыча, – рассуждала Леся. – С одной стороны, вроде бы все складывается против владельца салона. А с другой стороны, владельцев-то двое.
– Да и как ни крути, а только умерли-то совсем не они, а Эрика. Выходит, она пострадала больше всех!
– Не скажи. Борисычу и Гошику тоже несладко придется. Следствие, дознание и все такое. Возможно, им придется закрыть свой салон.
– Но все равно они остались живы! Один салон, может быть, они и закроют, зато другой откроют. А вот для Эрики отныне все кончено.
– Она могла быть случайной жертвой. Преступнику было нужно, чтобы кто-то отравился ампулой в салоне Борисыча. Им стала Эрика.
– Возможно, что ей просто не повезло. А если нет? Если ее убрали сознательно?
– Кто? Обожающий ее муж?
– Не так уж он ее и обожал. Ты же помнишь, что сказала на этот счет его секретарша.
– Муж Эрику обожал! Еще как обожал! Иначе не женился бы на ней спустя столько лет. И не прожил бы с ней в браке целых десять лет.
– Он просто терпел.
– Не бывает таких терпеливых людей! Муж Эрику обожал! А Оксане просто обидно было это признать. Ее-то собственный муж дышит к ней гораздо ровнее.
– Но Эрика…
– Да что ты заладила! Эрика, Эрика! Да, ее убили! Но убили в салоне Борисыча! А это значит, что убийца должен был туда проникнуть. Вот с этого и надо начинать!
– С чего?
– С расследования всех этих странностей и непонятностей, которые произошли в салоне Борисыча. Уверена, что это была лишь оправа, фон для главного преступления – убийства Эрики. Это и стало завершающим штрихом, гвоздем в крышку гроба!
И напрасно Кира пыталась вразумить подругу, повторяя, что в ее окружении и нужно искать убийцу. Леся стояла на своем. И доказывала, что убийцу следует искать среди тех, кто работает в салоне. И начать, разумеется, следует с его владельцев.
– Поехали к ним прямо сейчас.
– Как? А наша собственная работа? – возмутилась в ответ Кира. – И так целый день прошлялись по своим, вернее, по Жанкиным делам. Нужно хоть к вечеру заглянуть в офис.
В офисе у подруг был полный порядок. Фирма «Орион» прочно держалась на плаву вот уже много лет. Конечно, сейчас, зимой, в делах было затишье. Основной наплыв клиентов, жаждущих отправиться в тур, не начался. В феврале если спрос и возрастает, то на короткие двух— и трехдневные путевки в ближнее зарубежье или пансионаты и дома отдыха Карельского перешейка.
Девочки, занимающиеся делами в туристической фирме «Орион» – детище Киры и Леси, – удивились при виде входящих в дверь хозяек.
– Ой! А чего это вы? Мы уж думали, что вы сегодня так и не появитесь.
– Зря надеялись, – отозвалась Леся, которая была не в лучшем расположении духа. – Мы тут. И раньше положенного времени смыться с работы вам не удастся.
Девочки переглянулись, но возразить хозяйке не решились.
– Ты чего? – шепотом обратилась Кира к подруге. – Зачем ты девчонок обидела? Они хорошо работают. И никуда раньше времени не убегают.
– Сама не знаю, что на меня нашло. Как-то все вокруг нас с этим расследованием не ладится. Подозреваемых ни одного. И вообще…
Леся хотела сказать, что с самого начала у нее не лежала душа к этому делу, но не стала. Зачем огорчать Киру еще больше? Пусть думает, что Леся получает удовольствие от расследования. Тем временем добрая Кира, стремясь загладить резкость Леси, сама отпустила девочек с работы пораньше. Клиентов действительно было немного.
– Если все останется по-прежнему, то мы с тобой пойдем по миру.
– Не преувеличивай. Зимой у нас всегда застой в делах.
– Но уже почти весна! А к этому времени клиенты пробуждались. Этой зимой было практически пусто! Мы еле наскребали на оплату коммунальных услуг.
– Нам пришлось, помню, влезть в наши подкожные жировые отложения!
Имелось в виду несколько банковских счетов, которые пришлось распотрошить подругам, чтобы как-то свести концы с концами. Конечно, это было очень печально, но, с другой стороны, отнюдь не смертельно.
– Так думай, что нам делать! – требовала Леся у подруги.
– Делать? А что делать? Замуж нужно идти. Тогда и голова о делах болеть не будет.
– Почему это? – удивилась Леся.
– Во-первых, будет полно других проблем. А во-вторых, возможно, попадется муж богатый или, во всяком случае, предприимчивый. Он и возьмет на себя руководство бизнесом.
– Чей муж?
– Твой или… мой. Или наши мужья.
– Ты что? С ума сошла? Ты хочешь передать бизнес какому-то там идиоту? Да ты хоть помнишь, как мы начинали? Крохотная комнатка и ноль помощников! Все сами делали! И в банк, и в консульства, и вообще всюду! А теперь посмотри, у нас офис из трех полноценных помещений. Четверо сотрудников плюс бухгалтер. И ты хочешь все это отдать какому-то идиоту?
– Не отдать, а поручить толковому мужу управлять делом.
– Ни за что! – твердо заявила Леся. – Так и знай, что я против!
Настроение у Леси не исправилось до самого вечера. И лишь после того, как они вернулись домой в свой Чудный Уголок, она несколько приободрилась духом. Возле дверей их встречали – Фантик и Фатима. Они столь явно демонстрировали свою радость и счастье по поводу прихода хозяек, что девушки даже заподозрили неладное.
– А ну? Признавайтесь, где вы тут набедокурили?
Кошки отвели глаза и одновременно шмыгнули в приоткрытую дверь соседней комнаты. Оттуда раздавались какие-то странные звуки. Не то пение, не то стоны. Можно было предположить, что в дом забрались чужие. Вот только чужие не ходили по территории Чудного Уголка. В поселке все подчинялось строжайшей дисциплине, которую ввел в правило глава поселка – Таракан.
Свою кличку милейший старикан получил за торчащие усы и сухие конечности. А также за быстроту реакции, которая у него ничуть не притупилась, несмотря на годы службы в военной разведке. Выправка у Таракана до сих пор была армейская. И понятия тоже. Он твердо знал, что хорошо, а что плохо. И все, на его взгляд, плохое безжалостно изгонялось из их Чудного Уголка.
Так, например, чужим было решительно невозможно проникнуть ни в один из коттеджей. Его бы обязательно засекла охрана, камеры наблюдения или сам Таракан, который, помимо всех своих достоинств, обладал еще и феноменальной для мужчины интуицией. И несмотря на свой преклонный возраст, неустанно патрулировал территорию поселка.
Поэтому подруги почти без страха, с одним лишь любопытством заглянули в приоткрытую дверь своей гостиной и обрадованно закричали:
– Лисица! Привет! Как ты кстати!
Худощавый молодой человек повернулся к ним, и его лицо досадливо перекосилось.
– Тсс! – прошипел он. – Не кричите! Услышит!
– Кто? Мы в доме одни.
– Это вы так думаете, – мрачно произнес Лисица. – А между прочим, у вас гости.
– Гости?
У подруг еще была слабая надежда, что Лисица имеет в виду самого себя, но надежда эта улетучилась следом за его словами:
– Вернее, не гости, а гостья.
Уж он сам гостьей точно не мог быть. С его-то бородой, которую Лисица вдруг надумал отращивать. Борода не желала расти как полагается. Завивалась колечками и вообще росла не на всем участке лица, а как-то местами. Клочок на подбородке, клочок там, клочок сям. Подруги уже неоднократно указывали Лисице на недостатки его растительности, но он все равно не желал сбрить свою бороденку.
– Себя я люблю в любом виде и обличье, – твердил Лисица.
Подругам оставалось только изнывать от зависти. Им, чтобы хотя бы понравиться самим себе, зачастую приходилось провести целый день в бане, солярии, у косметолога, у массажистки и у парикмахера. Они наращивали ногти, улучшали цвет лица и кожи, меняя то прямые волосы на локоны, то крутые кудряшки. И ничего не помогало! Толп мужчин, готовых их любить, не наблюдалось. А что уж там говорить, если бы подруги оставили все, как есть, так сказать, в первозданном виде!
При виде развалившегося в их любимом кресле незваного гостя Леся внезапно ощутила гнев и радость одновременно. Наконец-то нашелся, на ком она сможет отыграться за свое дурное настроение.
– Посмотри на него! – вознегодовала Леся, устремляясь к Лисице и буквально выдергивая мужика из кресла. – Уселся! Сидит! Бездельничает. Ты хоть для нас ужин приготовил?
– Тсс! – жалобно сморщился Лисица. – Кстати, об ужине… Не кричите так! Разбудите!
– Кого?
– Лешенька! – раздался женский голос со второго этажа. – Кто там пришел?
Лисица втянул голову в плечи и прошептал:
– Ну вот! Разбудили!
– Кого? Кто там? Кого ты привел к нам в дом?
– Тсс! Я все объясню. Только не шумите.
– Будем шуметь. Мы дали тебе ключи от дома не для того, чтобы ты водил к нам своих знакомых. В конце концов, у тебя есть для этого своя квартира.
– Тсс! – еще раз сморщился, словно от зубной боли, Лисица. – В квартире-то как раз и вся загвоздка.
– Не заговаривай нам зубы! Кого ты привел к нам?
– Это моя тетя!
– Тетя? – оторопели подруги.
– Тетя.
– У тебя есть тетя? В смысле живая и настоящая?
– Более чем живая, – подтвердил Лисица. – И отчаянно желающая пристроить меня в жизни.
– Но ты и так хорошо пристроен. У тебя есть квартира и…
Похвалить деловую смекалку Лисицы, а также его ловкость, хитрость и изворотливость Кире не удалось. Лисица перебил ее, взмахнув в отчаянии руками:
– Ни слова о квартире! Я сказал тете, что снимаю ее! Вернее, что дела мои так плохи, что я ее даже не снимаю, а меня пустили туда пожить из милости.
– Кто?
– Один мой друг. Уехал на три года в Америку, а мне оставил свою квартиру. Присматривать.
– Ай-ай! Как нехорошо врать! Сомневаюсь, чтобы у тебя нашелся такой друг.
– Ну, приврал малость, – признался Лисица. – Но тетя моя дама пожилая. В ее памяти еще сохранились чудные годы советской власти и всеобщего равенства. Тогда такие чудеса случались. Не часто, но случались. Так что она мне поверила.
– Но зачем? Зачем ты наврал, что живешь в чужой квартире?
– Как вы не понимаете? Если бы я жил в своей собственной квартире, значит, являюсь потенциальным женихом. А раз нет, то еще вопрос, пойдет ли за меня кто-нибудь.
– Значит, тетя жаждет тебя женить? – осенило подруг.
– Ну да!
– А ты не хочешь!
– Нет. Сто раз вам уже об этом твердил. Я не хочу жениться. Не готов к супружеским отношениям.
– Но с какой стати тут мы? К нам-то ты зачем свою тетю привез?
Лисица промолчал. При этом его лицо приняло до того шкодливое выражение, что подруги мигом заподозрили неладное. И оказались совершенно правы. Лисица придумал коварный план, как усыпить брачную активность своей тетки.
– Понимаете, я сказал тете, что ее заботы совершенно излишни. Что я уже нашел невесту. И что она девушка с приданым. Живет в собственном коттедже, может приютить меня у себя. Тетя страшно обрадовалась! И тут же потребовала, чтобы я познакомил ее со своей невестой. И дал возможность проэкзаменовать ее.
Какие-то смутные догадки начали копошиться под черепушками у подруг. Но они еще не хотели верить в случившееся.
– И кто же твоя невеста? – спросила Кира у Лисицы. – Мы ее знаем?
– Конечно! Это вы и есть!
– Мы? Как мы? – ахнули подруги. – Обе?
– Я пока еще не решил, кто из вас будет невестой, – смущенно признался Лисица. – Решил оставить право выбора за вами.
– Очень любезно! – вспыхнула Леся. – А не поторопился ли ты назвать нас своими невестами? Мы тебе своего согласия на это не давали.
– Так это же понарошку!
– Понарошку?
– Ну да! Кто-нибудь из вас сыграет роль моей невесты. Старушка познакомится, убедится, что невеста у меня замечательная. И отчалит обратно в свою Винницу.
– Куда?
– Тетя приехала из Винницы.
– Это же на Украине!
– Ну да. В молодости у тети был муж, военный. Он служил в Виннице, да там и остался. Теперь тетя овдовела и всю свою нерастраченную энергию любви устремляет на своих племянников.
– И много у нее племянников?
– Я и мой брат.
– Так у тебя еще и брат есть?
Удивление подруг было вполне понятно. Они знали Лисицу уже больше двух лет, дружили с ним, тесно общались. Даже вот ключи от дома выдали и комнату исключительно в его пользование тоже выделили. Но до сих пор они знали лишь о том, что у Лисицы есть мама, которая мечтает женить его. А теперь еще и тетя откуда-то свалилась. Да из Винницы она к ним свалилась.
– А почему бы нет! – донесся до подруг голос Лисицы. – Вы поможете мне. А я пригожусь вам.
Девушки переглянулись. В принципе Лисица мог быть им очень и очень полезен. Особенно в свете нового расследования. А Лисица обладал очень широким кругом самых разнообразных знакомств. Вот они и пригодятся ему в помощи расследования дела.
– Черт с тобой! – воскликнула Леся. – Мы согласны.
– Согласны? – возликовал Лисица. – Серьезно?! О-о-о! Вы буквально спасли меня. Вы – святые! Никогда вам этого не забуду! Просите у меня теперь все, что захотите!
Судя по его бешеной радости, он не был уверен в успехе своего предприятия. И здорово трусил, как бы подруги не выдали его обман тетке. Может быть, они прогадали, так легко дав Лисице свое согласие? Может быть, нужно было еще немного его помучить?
Но в это время на лестнице раздались тяжелые шаги. И подруги поняли: что-либо менять уже поздно, к ним идет сама тетя.
Глава 6
Правда, вся тетя появилась не сразу. Первой в комнату вплыла ее необъятная грудь, потом показался живот, и лишь затем появилась она целиком. Причем двигалась она неторопливо, словно большой асфальтовый каток. Да и вся ее внешность наводила на мысли об этом могучем агрегате.
– Тетя! – просиял Лисица. – Ты пришла! Позволь познакомить тебя со своей невестой!
Он на мгновение замялся. Подруги переглянулись, и Кира едва заметно кивнула головой подруге:
– Давай ты! У меня ведь есть Андрей. Ему может не понравиться, если я стану чужой невестой. Так что придется тебе.
Леся была не в восторге. Это было видно по ее лицу. Но Кира уже вытолкнула ее вперед со словами:
– Не тушуйся, подруга. Иди и знакомься. Это твоя будущая тетя!
Оказавшись рядом с Лисицей, Леся почувствовала, что приятель весь дрожит. От волнения? От страха? Он так боится свою тетку? Но это странно. В конце концов, тетя – это всего лишь тетя. Лисице случалось бывать в переделках и похуже!
– Тетя, это моя… Леся!
– Как? Леся? Олеся, значит?
– Да.
– Хорошее имя, – одобрила тетя и тут же произнесла суровым голосом: – Вот что, милочка! Если ты думаешь, что мы с сестрой отдадим тебе нашего мальчика, предварительно не убедившись, что ты хорошая хозяйка и сможешь хорошо о нем заботиться, то ты глубоко ошибаешься!
– Ч-что? – промямлила Леся.
– Я приехала к вам с одной целью! Убедиться, что ты годишься в жены моему племяннику! И не смотри на меня так! Особняк – это еще не все в жизни! Ты должна знать все о правильном питании, чтобы мужа дома всегда ждал горячий обед с соблюдением всех норм правильного питания.
– Ч-что?
– Не понимаешь?
– Н-нет!
– Мало просто вкусно готовить. Нужно, чтобы еда приносила пользу организму. А вот как, к примеру, ты готовишь курицу?
– Ну… По-разному.
– А чаще всего?
– Жарю, – призналась Леся.
– В жиру?
– В растительном масле.
Тетя удовлетворенно кивнула и громогласно возвестила:
– Так я и предполагала! Девочка! Да ты же травишь и саму себя, и Лешика!
– Лешика?
– Нашего с тобой милого мальчика! Вы оба должны заботиться о своем здоровье. Питаться правильно. И тогда вы сможете зачать и родить здоровых детей.
– Да я как-то… – замямлила Леся.
– Не думала о детях? А вот это зря! Сколько тебе лет? Впрочем, можешь не отвечать, я и сама вижу, что ты уже не первой молодости. Пора задуматься о детях! Пора!
И пока оскорбленная Леся молча глотала воздух не в состоянии придумать достойный ответ, тетя продолжала распространяться на тему деторождения. И как важно не опоздать, не затянуть, не разочаровать своих родителей, дедушек и бабушек.
– Деточка, но все это тебе должна была сказать твоя родная мать! Где она?
– В Турку.
– Где? В Турции? Что она там делает? Отдыхает?
– Турку – это город в Финляндии.
– Так твоя мама иностранка?
– Нет. То есть сейчас уже да. Она вышла замуж и…
– Все ясно! До тебя ей нет никакого дела! Женщина вьет свое собственное гнездышко, где дочери от прошлого брака нету места! Бедное дитя!
Леся оторопело следила за теткой, не успевая следить за ходом ее мыслей. Кому нет до нее дела? Ее маме нету дела? Да она даже на расстоянии умудряется изводить дочь своими бесконечными ценными указаниями, замечаниями и советами. А если бы мамуля жила рядом, совсем житья не было бы.
– Но если твоей матери нет рядом с тобой, то я-то есть! – заявила тетя Лисицы. – Надеюсь, мы станем с тобой добрыми подругами.
И протянув Лесе огромную, словно лопата, ладонь она произнесла:
– Калерия Дормидонтовна.
– Валерия Домри… Что?
– Не Валерия, а Калерия. Калерия Дормидонтовна. Ничего, не пугайся, скоро запомнишь. Запиши себе на бумажку и перед сном повторяй. Думаю, что ты девочка умная, осилишь.
И сочтя церемонию знакомства законченной, Калерия Дормидонтовна медленно, словно боевой эсминец, вооруженный пушками, пулеметами и несколькими ядерными боеголовками, поплыла в сторону кухни.
– А сейчас, – раздался оттуда ее голос, – мы будем учиться готовить правильную пищу. Леся, деточка, где же ты? Иди скорей сюда! А заодно и подружку свою прихвати. Она хоть и не имеет такого жениха, как мой Лешик, но поучиться и ей не помешает! Любого мужчину нужно уметь вкусно, а главное – правильно накормить.
Подруги вопросительно уставились на Лисицу.
– Идите! – прошипел он. – Тетя зовет! Скорей! Она не любит долго ждать. Это она сейчас милая и приветливая. А если разозлится…
Он не договорил. И трусливо шмыгнул прочь. Только они его и видели!
– Ну, Лисица! Ну, погоди!
Только и сумели выдавить из себя подруги. Значит, этот надменный командный тон – это мило и приветливо? Да уж, пожалуй, в самом деле лучше им не гневить тетю.
Утро следующего дня подруги встретили возле салона красоты «Белоснежка». Они звонили Жанне, и та велела им приехать.
– Есть разговор! – таинственным шепотом произнесла она. – Приезжайте. Сама я уйти не могу, у меня клиентов целая куча записана. Если уйду, потеряю деньги и клиентов.
Ну, естественно! В этом была вся Жанна. Ее клиенты – это святое. Дела самих же подруг могут и подождать. А если девушки потеряют прибыль, это Жанну ничуть не взволнует. Когда подруги приехали, Жанна была занята с очередной клиенткой.
– Подождите, – кивнула она подругам. – Сейчас закончу.
Ждать пришлось целых двадцать минут. Жанна невозмутимо разрисовывала ногти, а подруги изнывали от нетерпения. Сегодня в салоне были только мастера. Борисыч, Гошик и несчастная косметичка давали пояснения в милиции, каким же образом в салон попал яд в запаянной ампуле.
– Только я вам сразу скажу, ничего нового они не раскопают, – заявила Жанна подругам, когда наконец сумела улучить минутку и для них. – Я вам вот что скажу! Тот, кто затеял все эти гадости с хулиганами, с потопом и собакой – убил и Эрику Леопольдовну! Завершающий штрих, так сказать!
– Не слишком ли это жестоко? – усомнилась Кира. – Убийство как-никак. Одно дело собака. И совсем другое – человек!
– Ну и что! – настаивала Жанна. – Хулиганы и потоп не произвели должного эффекта. И преступник решил подбавить драматизма!
– Что ты этим хочешь сказать?
– Вам надо найти зачинщика! Вы побывали у Левушки?
– Вряд ли это он. Слишком утонченная натура. И к вашему Борисычу он ничего, кроме легкого презрения, не испытывает. Ему не за что ему мстить.
– Может быть, притворяется?
– Нет.
– А конкуренты?
– Давно перестали ими быть.
– Бывшая супруга?
– Укатила в медовый месяц вместе с новым мужем.
Жанна схватилась за голову.
– Тогда я прямо не знаю, что и делать! Вы говорите, все пятеро вне подозрений?
– Да. Но мы узнали интересную информацию. Ты знала, что Гошик является совладельцем вашего салона?
– Кто? Гошик? Не может этого быть!
– Почему?
– Ну, он всегда просит деньги у Борисыча. Хотя…
– Что?
– Однажды Гошик кричал что-то вроде того, что он тоже имеет не меньше прав, чем Борисыч. И чтобы тот не забывался и нос перед ним не задирал.
– Вот видишь! Гошик и Борисыч – совладельцы. А это значит…
– А это значит, что покушаться могли не на Борисыча, а на Гошика! – в полном восторге воскликнула Жанна и даже захлопала в ладоши от радости.
– Точно! А если это так, то не назовешь ли ты нам пару-тройку недоброжелателей, которые имеют зуб уже теперь на Гошика?
Жанна на мгновение задумалась, а потом воскликнула:
– Назову! У Гошика есть мать. Она сильно больна. Я это точно знаю, потому что она много раз звонила Гошику, просила у него денег на операцию или вроде того.
– Ну? А он?
– Он не давал.
– Да ты что? Родной матери?
– Не дал. Сначала врал, что у него нету. Потом врал, что сам кому-то должен. А потом просто накричал, чтобы не звонила.
– И она больше не звонила?
– Только разочек ее сестра позвонила и сказала, что Гошик еще горько пожалеет о своей жадности.
– Сестра? Стало быть, тетя вашего Гошика?
– Ну да.
Подруги переглянулись. После вчерашнего визита в их дом тетки Лисицы они были о всех тетях не самого высокого мнения. Если тетя решила наказать непочтительного племянника, то могла и на убийство пойти. Во всяком случае, тетя Лисицы точно могла пойти.
– Если и у Гошика тетя такого же склада, что и наша, то запросто могла грохнуть Эрику Леопольдовну.
Кто-то скажет, что такой поступок слишком жесток? Может быть. Но жизнь вообще жестокая штука. И если тетя Гошика видела, как день за днем мучается ее сестра без медицинской помощи, то не ожесточилось ли ее сердце настолько, что она уже и Эрику Леопольдовну не пожалела? Ведь, если разобраться, кто ей Эрика? Да никто! А хотя почему никто? Может быть, как раз и кто?
И мысли подруг приняли иное направление. Допустим, Эрика Леопольдовна в свое время успела навредить матери Гошика или же его тете. Тогда вообще чудесно получается. Одним ударом поражаются две цели!
– Значит, тетя! – многозначительно произнесла Кира. – Ну, что же! Тетя так тетя! Будем работать в этом направлении.
Но прежде чем начать работать, следовало набрать на эту почтенную даму как можно больше компромата. Пока же подруги не знали даже имени этой женщины. Жанна смогла им только сказать, что тетя Гошика – это родная сестра его матери. Что она переехала из маленького города, когда сестру свалила болезнь. И что именно она полностью взяла на себя уход за больной. Гошик, как утверждала Жанна, к больной матери не заходил и даже не звонил.
Это была достаточно четкая характеристика Гошика. Подруги, правда, предпочли бы узнать, как зовут его тетю. Где живет его мама. Или хотя бы то, как зовут женщин!
Но подруги быстро справились с поставленной перед ними неугомонной Жанной новой задачей. Они дождались возвращения Гошика из милиции. А потом, пользуясь тем, что парень был не в своей тарелке, вытащили у него из кармана бумажник. Гошик продолжал эмоционально рассказывать о том, как достойно он сам держался на допросе и как никудышно вели себя Борисыч и косметичка Наточка, которая и вовсе пустила слезу.
Одним словом, пока Гошик распускал свои редкие перышки перед слушателями, подруги изъяли у ротозея бумажник и унеслись с добычей в туалет. Тут они закрылись на маленький латунный замочек, задернули на окнах хорошенькие розовенькие занавесочки с серо-розовыми розочками и спокойно начали потрошить Гошкин бумажник.
– А он богатенький! – с некоторым изумлением констатировала Леся, извлекая несколько бумажек по пять тысяч рублей.
– Наверняка взятку следователю приготовил, чтобы самому сухим из воды выйти.
– Не дешево же он себя ценит. Смотри, тут девяносто пять тысяч рублей.
– Странно, что он их следователю не отдал.
– Понял, что все и так обойдется. На ампуле его отпечатков пальцев нет. Закупал ампулы тоже не он, а Борисыч. И работал с составом опять же не он, а косметичка Наточка. Так что ему вроде как ничего и не грозит.
– Да. Похоже на то.
Кроме денег, которые подруги аккуратно сложили обратно, в бумажнике оказалось несколько визиток и проходок, преимущественно в гей-клубы города и прочие развлекательные места ночного Питера. Карточки подруги тоже положили обратно в бумажник и стали искать дальше. Больше всего внимания обратили на себя квиточки, которые были засунуты за пластиковый отворот обложки бумажника.
– Смотри, это билеты в кино. Последний ряд для поцелуев!
– Билет в развлекательный центр «Геликос». Я знаю, где это. Там всякие игровые автоматы, тир, электронный бильярд, гоночные машинки, карусели.
– Взрослый человек, а ведет себя, словно мальчишка.
– Может быть, он водил туда ребенка?
– У Гошика есть дети?
– Не знаю. А вдруг?
Но этот вопрос подруги пока что оставили открытым. И продолжали с упоением рыться в чужом бумажнике. И наконец перешли к главному, к паспорту! С фотографии на них смотрел худощавый птенец с таким прыщавым лицом, что девушкам даже дурно сделалось. Не лицо, а один сплошной красный и гнойный прыщ.
– Да, с тех пор как у Гошика появился собственный косметический салон, он заметно похорошел.
– Прыщи сохранились, но все же их стало заметно меньше!
– И они не такие воспаленные!
Но интересовал подруг адрес Гошика. Они старательно переписали и его, и полные данные Гошика. А затем прокрались обратно в зал. И немного потолкавшись возле Гошика, сунули бумажник обратно ему в карман. Все прошло без сучка без задоринки. Девушки даже возгордились. Как ловко они сначала выкрали бумажник, а потом вернули его. И никто ничего не заметил, и Гошик в том числе.
– Теперь мы можем двигаться дальше, – сообщили подруги очень довольной и улыбающейся Жанне и отправились в путь.
Дом Гошика оставлял желать лучшего. Трехэтажный коттедж, построенный сразу же после войны, когда стройматериалы, кирпич, штукатурка и все такое прочее было в остром дефиците. Сейчас дом дал трещину, которая шла поперек всей северной стены. Краска на стенах облупилась. Крыша проржавела. То, что творилось в самом подъезде… Плесень на стенах. А где не было плесени, там были похабные картинки и всем хорошо известные надписи.
– Однако домик не из элитных, – пробормотала Кира, поднимаясь по стершимся ступеням и стараясь не дышать, чтобы не упасть в обморок от запаха кошачьей мочи.
– Ничего, бывают и похуже.
– Серьезно?
В квартире Гошика никто не отвечал. Подруги напрасно звонили и стучали в нее. На шум выглянула соседка и рявкнула:
– На работе она! Сегодня не выходной и не праздник! Все нормальные люди на работе!
Себя она, видимо, к категории нормальных людей не причисляла. И правильно делала. Потому что противная тетка, высказавшись, так шандарахнула своей дверью, что с потолка посыпалась побелка вперемешку с паутиной и изъеденной грибком штукатуркой.
– Жуть! – прошептала Леся, отряхиваясь от нападавшего на нее мусора.
– Но она права. Придем вечером, когда мать Гошика будет дома.
– Довольно странно, что умирающий инвалид способен ходить на работу. Ты не находишь?
– Кушать что-то ведь надо. Раз Гошик не помогает матери, наверное, она нашла себе приработок.
До вечера подруги провели время с пользой у себя в офисе. К ним пришел десяток клиентов. И троих удалось отправить в путешествие. Можно было радоваться, день прошел недаром. Хотелось надеяться на то, что и вечер пройдет не хуже.
Вернувшись обратно к маленькому коттеджу, когда уже стемнело, подруги поднялись по знакомым ступеням на третий этаж и позвонили в дверь. На этот раз дверь открылась. И подруги увидели на пороге молодую миловидную женщину. Она никак не могла быть матерью Гошика хотя бы потому, что была его ровесницей, а к тому же цвела и сверкала белозубой улыбкой и розовыми круглыми щеками.
– Здравствуйте, – мелодично пропела она, сразу же выдав в себе приезжую с Украины. – Вы ко мне? Из домоуправления? По поводу протечки?
– Протечки?
– Да, крыша насквозь дырявая. Течет.
И женщина показала на потолок, весь украшенный желтовато-коричневыми разводами. В некоторых местах капало. По стене ползла плесень. Одним словом, вид был еще тот.
– Нет, мы не из домоуправления, – покачали головами девушки.
– Хозяйка сама ходить по комиссиям да инстанциям не может. Я у нее доверенность взяла, сама хожу. Только пока проку мало. Говорят, что крышу перекрыть должны за государственный счет по губернаторской программе. Надо ждать. Вот и ждем уже второй год.
Из всего вышесказанного подруг заинтересовало только упоминание о хозяйке. Значит, девица снимает эту квартиру. Наверное, нуждающаяся мать Гошика сдала ей эти «апартаменты», а сама перебралась… Куда?
– У сестры она живет, – охотно пояснила девица. – Сестра у нее хорошая. Ухаживает за ней. Хотя с деньгами у них напряженно. Много за такую халупу с дырявой крышей никто платить не станет. Но мне-то выбирать не приходится. Живу пока что. Не знаю, может быть, чего получше подвернется. А то заколебало уже жить, когда на башку постоянно капает.
С трудом, но подругам все же удалось выяснить у словоохотливой девицы адрес сестры ее хозяйки. Оказалось, что живут они недалеко, в пригородном поселке Тосно. Ехать сейчас к матери Гошика подругам что-то не хотелось. На улице поднялся ветер, колючие мелкие снежинки летели прямо в лицо. И мысль разыскивать кого-то в такую погоду, блуждая в темноте по незнакомым улицам, подруг не привлекала.
Они поехали в свой дом, к своей тете. Вернее, тетя была, конечно, не их, а Лисицы, но держалась Калерия Дормидонтовна с обеими девушками столь по-свойски, что у них создавалось полное ощущение, что это их родная тетя.
Перешагнув порог дома, они сразу же учуяли странный запах. Нельзя сказать, чтобы он был неприятным, но слегка настораживал.
– Тетя, вы что-то красили? – крикнула Леся прямо от входа.
Прошло минут пять, прежде чем Калерия Дормидонтовна вплыла в прихожую. Хорошо еще, что девушки к этому времени уже успели переодеться. Потому что Калерия заполнила собой все пространство. Повернуться было теперь просто негде. А ведь подруги еще недавно так гордились своей просторной прихожей!
– Во-первых, здравствуй, Леся, – строго произнесла тетя. – Никогда, ни при каких условиях нельзя забывать о правилах хорошего тона. В супружеской жизни случается много моментов, когда хочется забыть о них. Но нельзя. Из ссоры никогда и ничего хорошего не получается. Лучше улыбнуться супругу и сказать ему что-нибудь ласковое, а не кричать на него.
– Я и не думала кричать. Я всего лишь…
– Теперь о твоем вопросе. Скажи на милость, с чего ты взяла, что я стану заниматься ремонтом? На этот случай, запомни это раз и навсегда, и существуют мужчины.
– Значит, это Лисица что-то красил? – догадалась Леся, но оказалось, снова попала пальцем в небо.
– Никто ничего не красил.
– Но откуда же тогда этот запах?
– Запах? – таинственно произнесла тетя. – А это, деточка, мое новое блюдо – «Праздник весны» называется.
– Пахнет… оригинально.
– Это специальные травы, которые я привезла с собой, – похвасталась тетя. – Ну, мойте руки и за стол.
Подруги здорово проголодались. И при мысли о тарелке чего-нибудь горячего и наваристого у них потекли слюнки. Вчера тетя накормила их обыкновенной овсянкой, сваренной на воде. Но сегодня она обещала нечто грандиозное. Так что подруги облизнулись и помчались в ванную комнату. А затем понеслись в столовую, где уже слышались голоса Лисицы и его тети.
Лисица выглядел несколько странно. Сначала подруги долго не могли понять, что с ним не так, но потом сообразили. Волосы Лисицы обычно в беспорядке торчащие во все стороны и придающие ему сходство с невыспавшимся ежиком, сегодня были аккуратно приглажены и расчесаны на косой пробор. Сам он был чисто выбрит.
Да и гардероб Лисицы тоже претерпел радикальные изменения. Никаких джинсов и футболок с рваными краями и скалящимися черепами. Вместо них белая рубашечка, старомодные брюки и галстук! Увидев на шее Лисицы это украшение, подруги чуть не прыснули от хохота. Вот это тетя! Вот это напор! Сколько времени они общаются с Лисицей, но в галстуке они не видели его еще ни разу. Да еще в таком!
Галстук Лисицы заслуживал отдельного упоминания. Он был ярко-синий. И по нему росли зеленые пальмы с желтыми бананами. И прыгали золотисто-коричневые обезьянки. Хорошо еще, что обошлось без попугаев. Эффект от галстука был потрясающий.
– Нравится? – спросила Калерия у девушек, заметив, что они глаз не сводят с галстука Лисицы. – Специально выбрала поярче. Знаю ведь, молодежь любит поярче.
– Да уж. Красиво.
– Шикарная вещь!
Калерия Дормидонтовна просияла довольной улыбкой и предложила:
– Ну, садитесь за стол. Уже все остыло!
С этими словами она открыла крышку огромной супницы, стоящей в центре стола. И от вырвавшегося из-под крышки аромата у подруг подкосились ноги. Хорошо еще, что стульев вокруг стола было много. Так что обошлось без травм. Плюхнувшись на мягкие сиденья, девушки были в недоумении. И это что, еда?
– Пахнет так, словно тетя залила свое блюдо баночкой растворителя.
Тетя Калерия тем временем невозмутимо раскладывала свой «Праздник весны» по тарелкам. На вид это было обычное овощное рагу. Правда, слегка недоваренное и без кусочка мяса или крупинки жира, но все же просто рагу. Подруги видели кружочки моркови, кусочки тыквы, репы и картошки. Попадались также какие-то веточки и белые хлопья капусты. Но почему этот несносный запах?!
– Тетя, а что вы сюда положили? – спросила Леся. – Пахнет совершенно невероятно.
– Это травы, деточка.
– А что за травы?
– Это секрет. Семейный секрет. Пока что я не могу открыть его тебе. Вот когда ты станешь членом нашей семьи, тогда я поделюсь с тобой тайной приготовления этого блюда.
И раскладывая овощи, тетя Калерия продолжала вещать:
– Обычные тушеные овощи – это блюдо невыразительное и подходящее лишь для гарнира. А мой «Праздник весны» уникален.
– Тетя, а чем вы все это залили?
– Водой.
– Водой?
– Да. Взяла специально отстоявшуюся воду у тебя из бутылки. Молодец, деточка. Знаешь, что водопроводная вода должна предварительно отстояться перед употреблением. Только один минус тебе. Чтобы хлор из воды мог беспрепятственно улетучиваться, воду нужно держать открытой. И лучше не в бутылке, а в какой-нибудь емкости с большой поверхностью испарения. В кастрюле там или в тазике.
Тетя еще что-то вещала по поводу правильной воды, которая подходит для употребления. И воды неправильной, которую лучше не пить. Подруги между тем в ужасе переглядывались.
– Что нам делать? Тетя вбухала в свои овощи целую бутыль растворителя!
– Если мы съедим, точно отравимся.
– И кому пришла в голову идея перелить остатки растворителя в пластиковую бутылку из-под минералки?
Ответ на этот вопрос сидел по правую руку от подруг. Растворитель остался у них в доме после покраски их забора в рекомендованный Тараканом темно-зеленый цвет. Растворитель и краску покупал для подруг он сам. И того и другого купил слишком много. Краску отдали соседям. А растворитель в эту бутылку перелил Лисица. Сказал, что нечего выбрасывать хорошую вещь и что канистру держать в доме неудобно, да и осталось в ней меньше половины. Так что он перельет остатки в бутылку, и девушки будут использовать растворитель по мере необходимости.
Но удивительно, как же сама Калерия не чувствует странного запаха у этого блюда?
– У тети испорчено обоняние. В детстве она переболела гайморитом. И с тех пор носом она не чувствует никаких запахов.
Это было ужасно! Съесть сваренные на растворителе овощи означало бы отравиться. Но и не съесть – значит указать тете на ее ошибку. Это тоже было бы неверным шагом. Тетя Калерия была не из тех людей, которые склонны прощать людям ошибки. Пусть даже это будут их собственные.
– Что же вы не кушаете, деточки? – насторожилась тем временем тетя. – Кушайте, специально для вас приготовила!
Себе на тарелку она положила совсем другое. Гору зеленого салата из свежих овощей и огромную свиную отбивную, которую только что сняла с огня, на мясе еще прыгали пузырики кипящего жира.
Голодные подруги завороженно смотрели на эту отбивную и глотали слюнки.
– Леся, нашла у тебя в морозильной камере это мясо, – произнесла тем временем Калерия Дормидонтовна. – Снова тебе минус как хозяйке! Нельзя употреблять в пищу замороженное мясо! Мужу необходимо покупать свежее, на базаре. Я своему Рудольфу Альбертовичу именно такое и покупала! И овощи должны быть свежими! Это же безобразие, что у тебя творится в холодильнике! Салат вялый! Капуста почернела! Помидоры перезрели. А огурцы вообще пришлось чистить от шкуры. Леся, ты совершенно не умеешь выбирать продукты. Так что завтра мы едем с тобой на рынок. Я научу тебя, как нужно выбирать качественные и полезные для здоровья продукты.
– Я завтра не смогу, – ляпнула Леся. – Мы едем в Тосно.
– Куда?
– В Тосно.
– Я прекрасно слышу! – отрезала тетя Калерия. – Но о какой поездке идет речь? Мне это кажется или ты собираешься замуж?
Вскипев, Леся уже открыла рот, чтобы сказать правду. Но встретившись глазами с умоляющим взглядом Лисицы, только вздохнула и пролепетала:
– Собираюсь.
– Не слышу!
– Собираюсь! – уже громче произнесла Леся.
– Вот и прекрасно. А раз ты собираешься замуж, то ты должна усвоить одну простую истину! Все дела подождут. На первом месте у тебя должен быть твой мужчина! Он ни в чем… повторяю, ни в чем не должен знать отказа! И конечно, нельзя кормить его мороженой свининой и вялой зеленью. Такие вещи подходят разве что только для старух вроде меня!
И произнеся это, тетя Калерия с аппетитом набросилась на только что раскритикованную ею отбивную. Остальные участники застолья лишь с завистью смотрели на нее. Им-то предстояло угощаться тушенными в растворителе овощами.
– Кажется, кто-то звонит? – внезапно насторожилась Леся. – Вы слышали?
– Нет, – помотал головой Лисица.
Кира собралась ответить так же, но, ощутив под столом пинок Леси, поняла, что к чему, и радостно воскликнула:
– И я слышала! Вроде бы телефон!
Она вскочила и побежала в соседнюю комнату.
– Калерия Дормидонтовна, это вас!
– Меня?
– Какой-то мужчина просит вас к телефону.
– Так неси трубку сюда.
– Провод не дотягивается.
Тяжело вздыхая, Калерия Дормидонтовна поднялась и поплыла к телефону. Разминувшись с ней, Кира пулей метнулась назад.
– Скорей! – шепотом скомандовала она. – Кидайте все с тарелок обратно в супницу! Лисица, открывай окно! Нет, не то! Там клумба с пионами! Если мы польем их горячим растворителем, то цветочков этим летом не увидим. Другое. Там просто газон! Если травка засохнет, поставим на проплешине какую-нибудь скульптурку или фонтанчик!
И с этими словами Кира быстро выплеснула все содержимое супницы прямо на снег. Не забыть бы после ужина пойти и перенести все на помойку. Может быть, горячий растворитель еще не успеет наделать беды. И газон все же удастся спасти!
Глава 7
Вернувшаяся в комнату Калерия Дормидонтовна была очень сердита.
– Какой-то телефонный хулиган! – заявила она громогласно. – Стоило мне взять трубку, как он отключился.
– Возможно, связь барахлит.
– Или мужчина оказался слишком стеснителен, чтобы поговорить с вами!
– Не понимаю, кто мог мне звонить. Я дала этот номер лишь трем своим ближайшим подругам. Кира, деточка, ты уверена, что звонил мужчина?
– Да.
– Тогда это очень странно. Все мои подруги вдовы, как и я. И если звонил мужчина… Возможно, с кем-то из них случилось несчастье. Я должна обзвонить их всех! Немедленно!
Калерия Дормидонтовна так озаботилась судьбой своих приятельниц, что даже не обратила внимания на уничтоженный «Праздник весны». Покончив с собственной отбивной, она отправилась звонить в Винницу. А Кира с Лесей, вооружившись лопатами и пластиковыми мешками, отправились собирать отравленный снег под окном.
Испорченного снега оказалось много. Подруги измучились, пока собрали его весь. Получился целый большой мешок.
– И куда нам его теперь девать? На участке оставлять его нельзя. Тетя вбухала столько растворителя, что хватит, чтобы перетравить всю растительность на нашем участке.
Увы, несмотря на темноту и холод, мешок предстояло тащить на помойку. Вообще-то, в поселке существовала служба по уборке территории, работники которой, проезжая каждый день в десять утра, забирали мешки с отходами от домов граждан. Но подруги опасались, что тетя Калерия встанет раньше и сунет свой любопытный нос в мешок, обнаружит там остатки рагу вперемешку со снегом. Все поймет и страшно обидится.
А обижать тетю Калерию подруги остерегались. Их собственное чутье подсказывало им, что обиженная тетя Калерия – это нечто пострашнее рагу с подливой из растворителя!
– Потащим мешок на свалку сами, – решила Кира. – Ничего, не помрем.
Мешок был страшно тяжелый. Но подруги решили не сдаваться. Ради сохранения мира в семье они готовы были и не на такие жертвы.
– К тому же у нас есть тачка. Погрузим на нее и повезем.
Идея была неплохая, и девушки воспользовались ею. Погрузили черный пластиковый мешок со снегом и покатили его к мусорному контейнеру. Тачка по натоптанным дорожкам катилась ровно и быстро. Кира держала ручки, а Леся придерживала мешок. И ни одна из подруг не заметила любопытных глаз, которые проследили за ними до самой мусорки. А потом чья-то маленькая тень отделилась от одного из коттеджей и проследовала в том же направлении, к мусорному контейнеру.
Этот контейнер стоял неподалеку от выезда из поселка, замаскированный зеленой изгородью. Понятное дело, сейчас изгородь представляла собой обычный забор, возле которого торчали голые ветви кустарников. Но зима или лето стояли на дворе, а два раза в неделю контейнер вывозила специальная машина. Сегодня как раз она вывезла старый и на его место поставила новый. Так что проблем у подруг не возникло. Мешок со снегом упал на самое дно. И довольные девушки отправились домой. Теперь Кира ехала на тачке, а Леся катила ее вперед.
И снова девушки не заметили черной тени, проводившей их до самого дома. Затем тень, немного постояв, словно о чем-то раздумывая, метнулась в противоположную сторону от дома подруг.
Утром безмятежный сон Леси был прерван вторжением тети Калерии. Леся проснулась от тяжелой поступи тетки.
– Вставай, деточка! – громогласно возвестила Калерия Дормидонтовна, распахивая настежь окно, за которым брезжил серенький рассвет.
Впрочем, рассветом это трудно было назвать. Нечто серое, промозглое и крайне холодное. Весьма отдаленно напоминающее восход солнца.
– Вставай! На рынок лучше идти с утра! Первым покупателям – скидка! Да и товар утром свежее.
Это было, конечно, разумно. Но взглянув на часы, Леся мысленно застонала. Семь утра! Во сколько же тетка планирует быть на рынке?
– В восемь будем на месте. Купим все самое лучшее. Потом ты, деточка, поедешь на работу, хотя я этого не одобряю. Замужняя женщина не должна работать. Но в конце концов, твоя свадьба с моим племянником еще не состоялась. Ты можешь себе позволить поработать.
И вот странное дело! После этих слов тетки Лесе вдруг страшно захотелось работать. Прежде она, бывало, начинала ныть и хныкать, что устала и что ей бы отдохнуть. Но теперь Леся возмутилась в душе. Как это она и не будет работать? А чем же она тогда станет заниматься?
Но у тетки был приготовлен ответ и на этот вопрос.
– Сегодня вечером, вернувшись с работы, ты под моим руководством приготовишь свой первый в жизни правильный обед!
– Правильный?
– Да! Я подберу продукты, которые сочетаются друг с другом. И ты наконец поймешь, что такое правильное питание.
– Я знаю это и так, – рискнула выступить Леся. – В дневном рационе должно быть сбалансировано сочетание жиров, белков и углеводов. Другими словами…
Ох, зря она выступила! Ох, зря! Тетка буквально побагровела и гневно возопила:
– Деточка! Да ты так мне Лешика совершенно погубишь! Какие еще жиры и углеводы? Ни в коем случае нельзя сочетать несочетаемое!
– Нет?
– Нет! Никакой тушеной картошки с мясом! Никаких пирожков с малиной! Никаких макарон по-флотски! Только правильное и раздельное питание. Один день едим мясо! Другой день овощи. Третий картошку. Можно выделить еще день для молочных продуктов и день для рыбы!
– Что же это получается? – ахнула Леся. – А как же тогда готовить? Что это за еда такая из одного молока?
– Вот в этом и секрет правильного питания, я тебя научу!
«Пропади ты пропадом, жирная самоуверенная корова! Убирайся из моей комнаты и дай нормально поспать еще пару часиков». Эти слова так и вертелись на языке у Леси. Но тут у нее перед глазами встал умоляющий Лисица, и Леся ничего не сказала противной тетке.
Ровно через двадцать минут она была уже одета, обута и накормлена правильным завтраком, состоящим из одного яйца всмятку. После завтрака она почистила зубы, с радостью смывая с них вкус яйца, которое не полагалось ни солить, ни сдабривать маслицем. Про теплую белую булочку или черный ржаной кусочек хлебушка и речи не могло идти. Все мучное было изгнано из дома теткой Калерией в первый же день.
Излишне говорить, что на рынке в восемь утра не было еще ни единого продавца. Вернее, торговля шла лишь в рядах, где торговали продавцы рыбьей прикормки. Там шевелились розовые червяки, желтенькие опарыши и еще какие-то противные насекомые, которые шли на корм рыбе. Но покупать их тетка Калерия отказалась. Спасибо ей и за это!
В половине девятого рынок начал оживляться. Калерия Дормидонтовна ходила по рядам и безжалостно критиковала товар, торгуясь с продавцами. И в самом деле выгадывала где десять рублей, а где и двадцать. Занятие это доставляло ей большущее удовольствие. И Леся с облегчением поняла, что сегодня у них в доме будет мясное.
Что же, спасибо огромное за это. Потому что запах вчерашнего «Праздника весны» до сих пор стоял у Леси в носу. И, откровенно говоря, Леся сомневалась, что в ближайшее время сможет снова есть овощное рагу.
Наконец тетя закончила с мясными рядами. Леся мысленно поздравила саму себя, но оказалось, рано. Тетя Калерия неторопливо и величественно поплыла в сторону, где торговали орехами, курагой и прочими сухофруктами. И тут Калерия Дормидонтовна застряла надолго. У каждого продавца она пробовала его товар, возмущалась нехорошим вкусом и двигалась дальше.
Леся шла за ней следом и диву давалась. По самым приблизительным оценкам, тетя Калерия слопала на рынке не меньше двухсот граммов кураги, несколько штук сушеного инжира, около ста граммов грецких орехов. Все прочие орехи Леся уже не считала. Их тетя Калерия поглощала в таких количествах, что Леся всерьез встревожилась за печень дорогой тетеньки. Все-таки орехи – это тяжелая пища. И очень-очень калорийная к тому же.
Наконец тетя Калерия закончила обход рынка и, повернувшись к Лесе, спросила:
– Поняла, деточка? Если хочется сладенького и вкусненького, совсем не обязательно идти в магазин и покупать там дорогущие деликатесы. Куда проще пойти на рынок и наесться тут до отвала совершенно задаром.
– Но это же не этично, – рискнула заметить Леся.
– Не этично? Да что ты, деточка! Если в магазине ты случайно уронила дорогую вещь и сломала ее, что ты сделаешь? Ты пойдешь на кассу и заплатишь за нее? Или возьмешь себе целую, а поломанную потихоньку положишь на место?
– Ну… Наверное, возьму целую.
– Правильно! И магазин от этого поступка не обеднеет. Потому что ущерб, который могут нанести магазину покупатели, уже изначально заложен в цену товара! Понимаешь? Магазин от этого не обеднеет, потому что заранее там все предвидели и подстраховались.
– Вы хотите сказать, что и на рынке?..
– Ну, конечно, деточка! Если на рынке ты не пробуешь товар, значит, ты крадешь из собственного кошелька!
И Калерия Дормидонтовна, явно очень довольная проведенным уроком, наконец двинулась в сторону выхода. Сдав дражайшую тетечку на руки поджидающему ее дома Лисице, девушки наконец смогли отправиться в Тосно.
– Вот только будет ли она дома?
– Если она прикованный к постели инвалид, то куда ей деваться?
Но действительность оказалась не так страшна, как рисовалась подругам. Мать Гошика оказалась способной ходить. И могла передвигаться самостоятельно по небольшой квартирке своей сестры. Узнав, что подруг прислал ее сын, чтобы узнать, не нужно ли ей чего-нибудь, женщина была безмерно изумлена и обрадована.
Но все же радости было гораздо больше. И женщина постоянно восклицала:
– Я всегда говорила, что Георгий у меня замечательный мальчик! И зря Таня мне на него наговаривает! Вовсе он не жадный и не зазнался! Вспомнил все-таки о матери! Гошенька мой золотой! Как у него самого дела? Здоров ли? Может быть, помочь чем надо? Убраться там или покушать приготовить. Конечно, я сама не в состоянии о сыночке позаботиться. Но Таню уговорю. Она все равно в городе работает. Что, ей трудно после работы к Гошику заехать, покушать ему приготовить, да в квартире прибраться, да постирать! Пойду позвоню Танюшке. Пусть сегодня же к Гошику и зайдет!
Подругам насилу удалось удержать женщину от звонка. Вот уж воистину материнская любовь слепа! Гошик ей и гроша за долгие годы не подкинул, а ведь сам живет вполне обеспеченно. Мать же все равно готова простить ему равнодушие, черствость и эгоизм. Мчаться и опекать свое дитя.
– Скажите, а ваша сестра здорово сердита на вашего сына?
Худое лицо больной женщины вытянулось еще больше. И сама она как-то еще больше осунулась. Видимо, подруги задели за живое.
– М-да, – промямлила она. – Татьяну с Гошиком я бы в одной комнате не оставила.
– Все так серьезно? Она могла бы причинить ему вред? Может быть, даже его убить?
– Не убить, но поколотить – это запросто!
– Почему?
– Таня очень сердита на моего старшего, – виновато произнесла женщина.
– Он совсем вам не помогает?
– Ну что вы! Гоша очень хороший! Он нас очень любит! Просто у него такой период, что он… что мы… Одним словом, вы Таньку не слушайте, если она вам про Гошика гадости разные говорить будет. У Тани у самой детей никогда не было. Вот она к моему Гошику и цепляется. А он хороший мальчик. Не пьет, не колется. В жизни грубого слова мне не сказал. Ласковый, словно котеночек. Хороший мальчик! Никаких денег мне от него не нужно! Это все Танька себе в голову вбила, что он должен нам помогать. А я ей всегда говорила, что мальчику и самому нелегко приходится. Этот его салон красоты больше денег сжирает, чем дохода приносит!
Вот, значит, как Гоша объяснял свою скупость. У него нет денег! Ну, что же, ситуация вполне заурядная. Нет денег – на нет и суда нет. Узнать правду не выходящая из дома женщина вряд ли сможет.
– А ваша сестра работает в Тосно?
– Нет, что вы! У нас в Тосно работы практически не найти. Но Тане повезло! Она устроилась домработницей к очень богатым людям! Правда, каждый день в Питер мотаться приходится. Да и хозяйка жуткая вредина, но Таня все равно счастлива. Если бы не эта ее работа, то даже и не знаю, как бы мы жили.
Кира открыла рот, чтобы задать женщине следующий вопрос, но в это время в прихожей раздался звук открывающейся двери, и мальчишечий голос произнес:
– Мама! Вот я и дома!
– Данечка! – просияла женщина. – Солнышко мое! Уже пришел?
В комнату вбежал мальчик лет десяти-двенадцати с шустрыми темно-карими глазами.
– Да, мама. Пришел. Уроков нам не задали. Можно я пообедаю и гулять пойду? Меня ребята звали.
– Иди, Данечка. Иди, солнышко. А уроков вам точно не задали?
– Нет, мама. А что у нас покушать есть?
– Котлетки! И борщ холодный. Сейчас я тебе в микроволновке погрею. И овощи тушеные.
– Ой, мама! – заныл пацан. – Не хочу овощей! И борща не хочу! Можно я только котлету одну съем и побегу?
– Ты хоть с хлебом скушай!
– Ладно, – махнул рукой мальчик и убежал на кухню, прокричав оттуда: – Ты у меня самая мировая мама! Хочешь, я картошки потом куплю?
– Что ты, солнышко! – испугалась женщина. – Тяжести таскать! Вот еще придумал! Тетя Таня сама купит!
– Скажешь тоже! Она после этой своей Эрики еле ноги волочит! Куда ей еще картошку покупать. Да и закрыто все будет, когда она вернется. Давай хоть несколько килограммов куплю.
– Ну, не больше трех! И я тебе деньги сейчас дам.
– Не надо. У меня есть.
– Есть? Откуда?
– В школе на завтраке сэкономил. Мне бесплатный завтрак и обед полагается. Потому что отец у меня умер, а мать – инвалид. Так что те деньги, что ты мне весь год на питание давала, нам обратно вернут. И сегодняшние с меня уже не взяли.
– Вот это хорошо!
Но пока женщина бурно радовалась этому рассказу своего сына, подруги призадумались. Питание в школах теперь платное – это верно. Но платежи проходят через Сбербанк, родители платят по квитанциям. Значит, возвращаться деньги будут не на руки, а через банк. И с чего вдруг большую часть учебного года с мальчишки и его матери деньги за питание брали, а потом вдруг передумали? Ох, что-то пацан привирает. И откуда у него взялись деньги? И одежонка у него плохонькая. Куртка, сразу видно, куплена вперед на два размера больше. И ботинки у него явно чужие. Тоже ему велики и к тому же изрядно поношены.
– Это тоже ваш сын? – спросила Кира у женщины, когда мальчик, схватив котлету с толстым ломтем белого хлеба, убежал по своим делам.
– Да. Младшенький.
– Хорошо учится?
– Ох, не сказала бы. Учителя жалуются, что не старается Данечка ни капли. Так, говорят, талантливый ребенок, но совсем не хочет заниматься. Домашнее задание на переменах делает, на коленке целые рефераты пишет. Так что совсем уж двоек не приносит, но и пятерок, честно сказать, маловато.
Подруги кивнули. У них в классе тоже был такой Дима Завьялов. Домашние задания он отродясь не делал. Стихов не учил. Правил или теорем тоже. Но обладал поистине уникальной памятью. Стоило ему один раз прослушать ответ другого ученика, он уже мог без запинки повторить целое большое стихотворение. Контрольные по физике и химии он писал, потому что где-то мельком что-то такое увидел или услышал. И хотя в дневнике у него косяками шли тройки и редкие четверки, но получал он их при этом, не прилагая практически никаких усилий.
Как только мальчик убежал, в прихожей снова кто-то завозился.
– Кто там? Даня – это ты вернулся?
– Это не Даня. Это я! – раздался женский голос.
Голос был грубоватый, и сразу становилось понятно, что принадлежит он уже не молодой, не красивой женщине. Такие голоса бывают у женщин, укладывающих асфальт или работающих дворниками. И не потому, что в этом их призвание. А потому, что за такую работу дают маленькую комнатку в общежитии и большой шанс однажды изменить свою жизнь к лучшему.
– Таня! – обрадовалась мать Гоши, но тут же встревожилась: – А что ты так рано?
– Ох, ты себе не представляешь! Сейчас разденусь, расскажу.
Но мать Гоши не хотела ждать.
– Тебя уволили? – затрепыхалась она.
– Не знаю пока что. Может быть, придется другое место искать. Хозяйка-то моя коньки откинула.
С этими словами в комнату вошла крупная краснощекая женщина. Впрочем, щеки у нее были красными с холода. В комнате они быстро приобрели нормальный цвет. И стало очевидным сходство двух сестер. Если бы не болезнь одной из них, превратившая ее практически в скелет, обтянутый кожей, то сходство было бы заметно еще сильнее.
– У тебя гости?! – удивилась Татьяна, входя в комнату. – Кто такие?
– Познакомься, Танечка! Это девочки приехали от Гошика!
– Что?
– Он специально прислал их, чтобы проведать меня.
– А сам что же не приехал?
И Татьяна угрюмо уставилась на подруг. Никакой радости при упоминании о старшем племяннике она не испытала.
– Не смог. Занят очень.
– Знаю я, чем он занят! – буркнула Татьяна, садясь в кресло.
Она вытянула ноги и со вздохом облегчения произнесла:
– Ох, и дела творятся! И что за день сегодня такой? Прямо одно за другим! Вас, девки, что ли, Гошка в самом деле прислал? Ну, оно и понятно. Задница у мерзавца горит. Вот и вспомнил о родной матери. Знает, что виноват. Небось теперь прощение просить станет.
– О чем ты говоришь? – заволновалась ее сестра. – Что случилось у моего Гошика? У него неприятности?
– Неприятности у нас с тобой! А у твоего гада сынка, как всегда, все в шоколаде!
– Да говори же ты, что случилось! Извела прямо!
– Помнишь, я тебе говорила, что сосватала свою хозяйку в его салон?
– Да. Говорила. И что? Она недовольна? Жаловалась тебе на Гошика?
– Не жаловалась она, а взяла и померла! А я и не знала ничего! Прихожу сегодня на работу, а у них дома черт ногу сломит. Куча народу понаехала. Я так поняла, родственники все ихние. Поминки готовят, кутью варят. Я с ними покрутилась, но вижу, без меня справятся, и домой. Что, думаю, я на них задарма пахать стану! И ушла!
– Почему же задарма? Они же тебе платят!
– Платила мне Эрика. А коли она теперь померла, так еще неизвестно, оставят ли меня на прежнем месте!
Из всего вышесказанного подруги услышали только имя бывшей хозяйки Татьяны. Эрика! Ну да, это же имя назвал и убежавший мальчик, сказав, что тетка от своей Эрики придет едва живая и ей будет не до картошки. Эрика. Совпадение? Быть того не может! Если бы еще погибшую звали Наташа или Ирина, тогда можно было говорить о совпадении. Но Эрика! Интересно, сколько всего Эрик может проживать в городе? Да и о каком совпадении вообще идет речь, если Татьяна сама сказала, что привела свою хозяйку в салон к Гошику. Конечно, это их знакомая Эрика!
Выходит, недаром они подозревали Татьяну в причастности к убийству! Татьяна не только работала у Эрики дома, но она же была тесно связана с Гошиком. Пусть тетка и не признавала племянника и критиковала его поведение по отношению к родной матери, но она все равно была хорошо осведомлена о жизни Гошика. И о том, как идут дела в его салоне, конечно, тоже знала отлично! И самое главное, она могла туда проникнуть и подсунуть ампулу с ядом!
Подруги таращились на Татьяну, надеясь, что преступница чем-нибудь выдаст себя. Но нет. Татьяна держалась великолепно. Ничего, кроме усталости и какой-то почти детской обиды, не было написано на ее широком, обветренном лице.
– Прямо зла не хватает! – жаловалась она сестре. – Гошка нам и прежде не помогал, а теперь небось еще и денег клянчить станет. Ты не вздумай ему давать! Еще неизвестно, что у меня дальше с работой будет. Нам самим деньги нужны будут!
– А почему Гоша может у меня их попросить? Да и нету у меня никаких денег! Кроме тех, что ты же мне и даешь!
– Что, и заначки никакой не имеешь? – спросила у нее сестра подозрительно. – Что глаза-то прячешь? Знаю, что утаиваешь часть денег. Уж не знаю, с какими целями, а только прячешь.
– Данечке на велосипед коплю, – покраснела сестра. – Хочу к лету порадовать мальчика.
– Велосипед – это дело! – одобрила Татьяна. – Вот только заслужил ли его Данька, еще вопрос! Не больно-то он в школе своей убивается. Как ни спросишь, все твердит, что уроков им не задали. А в дневнике сплошные трояки. Кабы он поднапрягся, так и в хорошисты бы вышел, а то и в отличники. Ты ему велосипед просто так обещала?
– Ну, конечно! А как же еще?
– Дура ты, Катька! – вздохнула Татьяна. – Дурой весь свой век прожила, дурой и помрешь! Нельзя было пацану такой дорогой подарок на пустом месте обещать. Пусть бы он ради велика немного постарался. Глядишь, и четверками нас с тобой порадовал. А то и пятерок бы принес!
– Он и так старается.
– Вижу я, как он старается. Дурью он мается.
– Данечка – хороший! Он…
Но Татьяна не стала ее слушать.
– Ну, завела старую песню! – отмахнулась она от сестры. – То у тебя Гошка хороший был. Теперь Данин черед пришел. Помяни мое слово, испортишь ты парня! Как первого разбаловала, так и второго испортишь. Ему строгость нужна, а ты его балуешь без меры!
– Он…
Но Татьяна только отмахнулась.
– Молчи! Умоляю, молчи! Не до тебя сегодня! Голова болит, прямо раскалывается! Что же делать-то теперь? Где работу искать? Зима, все теплые местечки расхватаны. Как жить-то будем, коли меня уволят? Накопленные денежки быстро разойдутся. С голоду ноги протянем.
– Может быть, у Бориса попросим?
– Нет! – твердо произнесла Татьяна. – Достаточно и того, что он нам уже дал. Главное, операцию тебе сделали.
– Да почему же не попросить, коли он даст?
– Не будем мы брать у него денег! Сказано тебе!
– Но почему?
– Не нравится мне, как этот тип на нашего Даньку поглядывает! Вот почему!
Катерина ахнула. А Татьяна продолжила:
– Гошка нам деньги должен дать, если что, а не Борис его. Ведь ты сама, глупая твоя голова, подумай! Если у Бориса есть деньги, чтобы нам дать, значит, и у Гошика они есть. Ведь Гошка с Борисом в равных долях этот салон купили! Понимаешь?
– Понимаю, да что же делать, если у Гошеньки своих трат предостаточно?
– Ничего! Поделится! Нужно его заставить!
И пока сестры обсуждали, как им жить дальше, если Татьяну прогонят с прежнего места, подруги переваривали услышанное. Выходит, вот кто были те люди, которым Борис давал деньги. Лева не ошибся. Борис действительно давал деньги. И облагодетельствованных было трое – родная тетка его Гошика, его мать и его братишка.
А деньги – пять тысяч евро – Борис дал на операцию матери Гошика. Оставалось только удивляться, как это все понимать.
Ох, не зря они подозревали Татьяну! Явно у той имелся мотив желать зла Гошику. Она же могла желать зла и Эрике. Ведь Татьяна сама призналась, что хозяйка из Эрики была никакая, да еще и противная, зануда и деспотичная. Впрочем, если уж она собственному мужу, который ее обожал и содержал, закатывала истерики, то нетрудно себе представить, как должна была хамить Эрика прислуге.
Эрика наверняка отрывалась на безответной Татьяне по полной программе. Вот Татьяна и возненавидела свою хозяйку. Она бы давно ушла с этой работы, но не могла позволить себе этого. Ведь у нее на руках была больная сестра и малолетний племянник. Правда, их мог бы взять на содержание старший сын сестры – Гошик. Но у него были дела поинтереснее. Конечно, куда веселее просаживать тысячи в ночных клубах.
И постепенно Татьяна возненавидела и племянника тоже. Ведь он мог бы избавить ее от непосильной ноши и от работы у противной Эрики. Но вместо этого Гошик предпочитал тратить денежки в казино и ночных клубах. А Татьяна была вынуждена терпеть обиды и оскорбления.
– Это она ее убила!
– К гадалке не ходи! Она!
– Она Эрику ненавидела!
– Ага! А заодно еще и Гошку подставила!
– Его она тоже ненавидит!
Одним словом, пока сестры совещались, что и как им придется продать или заложить из имущества и у кого они еще могут взять в долг, если придет совсем уж крайняя нужда, подруги уже полностью убедили самих себя в виновности Татьяны.
Глава 8
Но одно дело убедить себя, а совсем другое дело убедить следователя. Тут одних подозрений будет недостаточно. Следствию нужны улики. А где их раздобыть? Опросить свидетелей? Но каких? Наверняка хитрая Татьяна не сама явилась в салон, чтобы подбросить ампулу с ядом. И, кстати сказать, у следователя неизбежно возникнет вопрос, а где этот яд вообще раздобыла недалекая и не слишком образованная провинциалка? И как она умудрилась его запаять в стеклянную ампулу?
Тем не менее домой подруги возвращались с твердым убеждением, что преступника они вычислили. Теперь дело за малым. Найти доказательства. Что при этом будет с ее больной сестрой и маленьким Даней, подруги старались не думать. Иначе получалось, что убийцу нужно не наказать, а пожалеть.
– Ведь если она Эрику решилась отравить и у нее все получилось в лучшем виде, то это ей может и понравиться!
– Тогда она и следующую проблему, которая у нее в жизни возникнет, может решить подобным способом!
– И неизвестно, сколько еще людей погибнет, если мы будем молчать!
– Даню жалко. Он еще слишком мал, чтобы взять на себя заботу о матери.
– Да.
– Без Татьяны они пропадут!
– И что? Предлагаешь все ей простить?
– Мальчика жалко, – повторила Леся.
Кира замолчала и засопела. Даню и его маму ей тоже было безумно жалко. Эрику и Гошика жалко было гораздо меньше. Но ведь убийство – не способ решения проблем!
– Звонят, – сказала она задумавшейся Лесе. – Твой телефон.
Леся взглянула на высветившийся номер и шепнула:
– Жанна. Алло! Да, Жанночка! Это я. Я тебя слушаю.
Кире не удавалось разобрать ничего из их разговора. Но она одно поняла точно: подруга страшно возбуждена.
– Что-то случилось? – спросила она у Леси, когда та закончила разговор и сидела молча с отсутствующим видом. – Леся! Что-то случилось?
– Случилось.
– А что?
– Погоди. Дай в себя прийти.
– Что-то важное?
Леся молча кивнула:
– Важное!
И, собравшись с мыслями, произнесла:
– Представляешь, еще одно убийство!
– Ай!
– И снова в семье Эрики!
Только чудом Кира не потеряла управление.
– Кто? Кто же на этот раз?
– Брат ее мужа – Николай.
– Он прилетел на похороны Эрики?
– Откуда прилетел?
– Ну, из ее родного Уранска.
– А-а-а… Нет, я так поняла, что он давно живет в Питере.
– И как же его убили?
– Точно так же, как Эрику. Только на сей раз яд попал к нему в организм с перчаток.
– С перчаток?
– Преступник смазал ядом внутреннюю поверхность кожаных перчаток. На улице прохладно, так что тот перчатки надел, едва выйдя из дома своего брата. Одним словом, до автобусной остановки он так и не дошел. Его нашли прямо во дворе.
– Выходит, все-таки Татьяна?
– Она была сегодня дома у Эрики, – мрачно произнесла Леся. – И имела возможность смазать перчатки Николая ядом.
– Но зачем ей это понадобилось? Эрика – понятно. Она доводила и изводила свою домработницу. Гошик – тоже ясно. Он непочтительно вел себя в отношении родной матери. Татьяна могла пожелать отомстить этим двоим. Но этот Николай… Он-то тут с какого боку?
– Наверное, он тоже чем-то обидел Татьяну.
– Чем же?
– Ну… Предположим, обещал на ней жениться, а потом раздумал.
– Татьяна не похожа на невесту либо любовницу.
– Мало ли какие вкусы бывают у мужчин. А возможно, этот Николай и не думал жениться на домработнице своего брата. Татьяна сама себе вбила это в голову. А когда оказалось, что обманулась, тут же решила отомстить!
– То есть у нее к Николаю были серьезные чувства, а он лишь хотел немного поразвлечься?
– Ну да.
– Хм.
Для четкой картины произошедшего сведений у девушек было маловато. Но все же подруги понимали: без еще одного визита в дом Эрики им не обойтись. Только не сегодня. Сегодня вечером их ждала тетя Калерия со своим правильно приготовленным мясным обедом.
– Ты уж проследи, чтобы она не влила на сковородку вместо растительного масла средство для мытья посуды! – взмолилась Кира. – Ты же понимаешь, второй раз трюк с окном может и не пройти!
Обращалась она к Лисице, потому что именно он находился с теткой Калерией в доме. И ему поручалось проследить за приготовлением ужина.
Но оказалось, что на сей раз тетя Калерия решила обойтись и вовсе без масла.
– Минимум жиров! – вещала она, нарезая мясо на крупные куски.
Мясо было парным. И даже в сыром состоянии пахло просто изумительно. Кира немного успокоилась. Ее богатой фантазии не хватало на то, чтобы придумать способ, как можно испортить такое великолепное мясо. Но оказалось, возможно! Тетя нарезала телятину, а потом торжественно извлекла из кухонного шкафчика некое громоздкое приспособление с белым корпусом и несколькими прозрачными отсеками сверху.
– Это что такое? – изумилась Кира.
Ее изумление было вполне понятным. Такой диковинной штуковины в их хозяйстве отродясь не водилось.
– Что это за агрегат?
– Это пароварка! – с гордостью сообщила тетя Калерия. – Деточка, неужели ты никогда не видела пароварки?
– Нет.
– Я приехала вовремя! Еще немного – и вы бы уморили моего бедного племянника вредной и канцерогенной пищей!
– А зачем она нужна, эта пароварка?
– Деточка, самая полезная пища – это пища, приготовленная на пару!
– Вот как? То есть мясо будет готовиться на пару?
– Да. И все питательные вещества останутся при нем!
Кира и Леся только молча покивали. На самом деле они считали, что приготовленная на пару пища – изрядная гадость. Здоровье у обеих было прекрасное. Желудок, печень или другие внутренние органы до сих пор не тревожили подруг. Поэтому девушки искренне считали, что нечего мучить себя и своих пареной рыбой или капустой, приготовленными на пару!
Но оказалось, что главный подвох еще впереди.
– Тетя, вы забыли посолить мясо, – обратилась Леся к Калерии Дормидонтовне.
Та на секунду замерла с поднятым кувшином с водой в руках. Потом ее рука задрожала. И Лесе на секунду показалось, что тетя собирается швырнуть этот кувшин в нее. Но нет, обошлось. Кувшин шмякнулся на стол. Тетя взглянула на Лесю так негодующе, что та сразу поняла, что сильно провинилась! И кто ее только за язык тянул!
– Деточка! Мне больно слышать от тебя такие слова! Какая соль? Что ты! Соль – это белый яд! Ее употребление следует сократить до минимума.
– Но ведь мясо…
– Оно будет исключительно натуральным. Мы будем есть его так, как ели наши дикие предки.
Кира хотела сказать, что вряд ли у их диких предков в хозяйстве имелись электрические пароварки, но не осмелилась. Слишком уж разгневанной выглядела Калерия Дормидонтовна.
– Мясо будет без соли и специй! Разве что можно добавить щепотку сушеных трав в воду для аромата.
Она так и сделала. А потом заставила подруг чистить овощи для гарнира. Излишне говорить, что и овощи планировалось подавать без соли. Цветная капуста, брокколи и еще какая-то кучерявая капуста, названия которой подруги не знали. Но на съедобный овощ она была не похожа. Больно уж декоративно выглядела эта капуста. Темно-синего цвета, с фиолетовыми прожилками и нежно-голубой кружевной каемочкой по краю листа.
– Такую капусту лучше в вазу поставить. Тетя, можно я возьму несколько штучек для украшения нашей гостиной?
Но хитрость не сработала. Тетя Калерия была непреклонна. Мальчик должен хорошо питаться. А приготовленная на пару капуста без соли и масла для этого самое подходящее блюдо.
– Кажется, теперь я понимаю, почему наша тетя так рано овдовела, – прошептала на ухо подруге Леся. – Если она и своего мужа кормила такой же гадостью, что и нас, то он просто ноги протянул от голода.
Себе тетя Калерия и сегодня приготовила еду отдельно. Ничуть не смущаясь, она плюхнула на сковородку приличный кусок сливочного масла, кинула в него головку нарезанного репчатого лука и с полкилограмма телятины, а потом поджарила все это на быстром огне. И посолила! И поперчила! И еще вдобавок вытащила из холодильника бутылочку кетчупа!
– А гарнир, тетечка? Вы будете гарнир?
– Обойдусь без гарнира. Ведь сегодня у нас мясной день. Это для вас я сделала уступку, чтобы вы до конца прочувствовали вкус правильно приготовленной пищи. А мне уже все равно. Я свое пожила! Теперь могу есть все, что захочется, не заботясь о последствиях.
Наконец телятина на пару и капустное ассорти были готовы. Тетя вещала что-то о том, что даже древние греки знали о целебных свойствах капусты. И применяли отварную капусту для лечения головной боли. Правда, она не упомянула, принимали ее греки внутрь или все-таки оборачивали листьями голову.
– Учитывая, что их цивилизация пришла в конце концов в упадок, возможно, что и внутрь, – прошептала Леся.
Лисица уже сидел в столовой в ожидании ужина. Он знал, что сегодня у них мясной день, и предвкушал хорошо подкрепиться. Бедняга! Каково же было его разочарование, когда перед ним появилась тарелка с каким-то белесым куском мяса и кучка разноцветной капусты.
– Выглядит – красиво, – рискнул заметить Лисица. – Интересно, как на вкус?
Он отрезал кусочек мяса и отправил его в рот. Все три женщины следили за ним с нескрываемым интересом. Надо отдать должное актерским данным Лисицы. Он даже бровью не повел. Прожевал мясо, и на его лице появилось мечтательно-задумчивое выражение.
– Ну как? Лешенька? Вкусно?
– Мечта! – произнес Лисица. – Восторг! Всю жизнь питался бы этим мясом! Тетя, как тебе удалось приготовить такую вкуснятину?
– Дорогой ты мой! – просияла тетя Калерия. – Я научу твою невесту! Всему научу! Не уеду, пока не передам ей все свои кулинарные секреты! Мальчик мой, ты будешь питаться лучше всех в мире!
И, усадив подруг, она и им выдала по полной тарелке. Потом вспомнила, что забыла кетчуп в кухне и вышла.
– Лисица, что, правда вкусно?
– Мерзость и отрава! Капуста горчит. А мясо… Никогда не думал, что кусок хорошего рыночного мяса можно так испортить!
Больше поговорить они не успели. Тетя вернулась в комнату, и всем ее подопытным кроликам пришлось изображать восторг и упоение. Они поглощали свою еду не торопясь, смакуя каждый кусочек и мечтая, чтобы тетка вышла куда-нибудь хоть на минутку. Тогда бы они избавились от гадости в своих тарелках уже отработанным способом. И перекусили бы после чипсами или сухариками, запивая их безумно вредной, но очень вкусной колой.
Но оказалось, что испытание еще не закончилось. Тетя была так уверена, что приготовила настоящую вкуснятину, что вознамерилась положить всем по второй порции. Ужас на лицах друзьям удалось сдержать только нечеловеческими усилиями. Куда им вторую порцию? Они и с первой-то не могут справиться!
– Тетя, снова звонят! – встрепенулась Леся.
На этот раз ее поддержали и Кира, и Лисица. Телефон действительно звонил. Кира умчалась за трубкой. И не без удивления услышала в телефоне сдавленный голос Лисицы:
– Сижу под столом. Зови тетку. У вас с Лесей будет ровно три минуты! Справитесь?
– Справимся!
Дальше все прошло гладко. Тетя вышла в гостиную, Лисица вынырнул из-под стола, где якобы искал упавший нож. Продолжая гнусавить что-то в трубку о том, как он счастлив слышать Калерию Дормидонтовну, он распахнул перед подругами окно, а они вывернули туда всю пароварку.
– Кто это? – надрывалась из гостиной Калерия Дормидонтовна. – Кто звонит?
– Как ваше здоровье, дорогая моя? Страшно счастлив, что вы приехали к племяннику. Вы меня не помните? Но это же я! Краковяк Фадеевич!
– Краковяк? Что за имя? Я вас не знаю!
– Знаете! Мы с вами встречались у Альбионы Дормидонтовны! У вашей сестры.
– У моей сестры? Вот как? Но я что-то вас не помню. Извините, это, наверное, склероз!
– Узнал, что вы приехали навестить племянника. Мечтаю о встрече!
– Право, я даже не знаю. Страшно занята.
– Умоляю!
– Хорошо, я подумаю. Перезвоните мне завтра, когда дома никого не будет.
Калерия Дормидонтовна повесила трубку и вернулась в столовую. Лицо у нее раскраснелось. И дышала она как-то чересчур взволнованно. Но подруги не обратили на это никакого внимания. Они думали о том, как хорошо, что вчера они успели набросать под окошко свежего снега! Теперь была надежда, что кипяток не повредит нежные стебельки газонной травы. Подруги успели также очистить тарелки и сесть обратно на свои места к тому времени, как Калерия Дормидонтовна вновь обрела возможность видеть и наблюдать.
– Как? Вы уже все съели? – удивилась она.
– Да. Было потрясающе вкусно!
– Я рада.
Но все же мысли тети Калерии были поглощены чем-то другим. Потому что про десерт она вспомнила лишь после того, как все встали из-за стола.
– Нет уж, без десерта я вас никуда не отпущу!
– Десерт? Еще и десерт?
– Да, деточка.
– Но я не могу! Я на диете!
– Это мясной десерт.
Леся оторопела. Мясной десерт! Это что-то новенькое.
– Вы приготовили сладкое мясо?
– Деточка! Не огорчай меня. Неужели ты не знаешь, что сахар тоже вреден?! Нет, мясной десерт приготовлен исключительно с использованием натуральных продуктов – кураги, инжира и орехов!
Вот оно что! Ну да, тетка же покупала сухофрукты и орехи. Конечно, она должна была их использовать! Оказалось, что мясо тетка отварила вместе с орехами и сухофруктами, а потом получившуюся смесь залила желатином и остудила. Через несколько минут на столе появилось новое блюдо. Леся с Кирой обожали желе. И прежде думали, что смогут съесть его с любой начинкой, но оказалось, что это не так.
Сахара тетя Калерия не положила. Впрочем, может быть, и правильно. Сладкое мясо – это был бы явный перебор. А так получилось нечто кисленькое и в какой-то мере даже приятное. Во всяком случае не тушенные в растворителе овощи и не горькая капуста. Давясь, все трое проглотили свои порции, не забывая демонстрировать восторг и упоение при поедании лакомства.
– А какой день ждет нас завтра?
– На завтра у нас рыба!
Подруги только вздохнули. Что ж, рыба так рыба. Они запасутся солью. И тайком посолят свои тарелки, когда тетка отвернется. Возможно, тогда им удастся нормально поужинать.
После ужина тетка отправилась к себе в комнату, передохнуть от трудов праведных. Никто в доме не решился бы потревожить ее покой. Но проходя на цыпочках мимо ее двери, Кира внезапно услышала приглушенный голос тетки:
– Не знаю, что и делать. Вчера и сегодня все прошло, как мы договаривались. Но они прямо словно заколдованные. Что попробовать? Ладно, сделаю.
Кира мимоходом удивилась тому, что тетка Калерия, не признающая сотовую связь, так как она вредит головному мозгу, и не пользующаяся, по ее собственным словам, сотовыми телефонами, сейчас так спокойно разговаривает с кем-то по мобильнику.
Но долго размышлять об этом Кира не могла. Ведь девушкам еще предстояла нелегкая задача: сгрести под окном остатки снега вперемешку с телятиной. И унести его прочь со двора. Поэтому Кира не стала задерживаться возле комнаты тетки, а поспешила во двор, где ее уже ждала Леся.
– Такое хорошее мясо! Как жалко выбрасывать!
– И не говори. Но есть с земли тоже не хочется.
Одним словом, подруги сгребли старый снег, набросали под окно новый и чистый и поволокли еще один мешок на помойку. Вернее, одна Леся поволокла. Сегодня снега было меньше. Так что с ним справилась и одна только Леся. Она сходила к контейнеру и быстро вернулась назад. Чипсы, кола и сухарики! Они с Кирой устроят себе настоящий пир! Ну, может быть, еще Лисицу позовут. А может, и не позовут. Чипсов всего один пакет. На всех не хватит. И в конце концов, это Лисица втянул их в эту историю с теткой. Вот пусть и сидит по ее милости голодный!
Девушка так торопилась домой, к поджидающей ее с чипсами и бутылкой колы Кире, что совсем не смотрела по сторонам. И потому она не заметила за спиной вчерашней темной тени. А между тем эта самая тень метнулась за девушкой от самого ее дома, где явно специально поджидала Лесю. И потом еще проследила за Лесей до самого мусорного контейнера и вернулась назад тоже вместе с ней.
Но все мысли Леси были заняты тем, как бы ей не опоздать к раздаче вкусностей. Конечно, Кира обещала ее дождаться. Но ведь Кира тоже голодная. И как знать, не слопает ли она все одна. Не стоит слишком долго испытывать терпение подруги.
Второй визит в дом Эрики принес подругам много новой и полезной информации. Во-первых, они лично познакомились с Владимиром Ивановичем и рассказали ему о ходе своего расследования. А во-вторых, они выяснили, что брат у мужа Эрики в самом деле имелся. И жил он не где-нибудь, а тут, в Питере. И даже по соседству со своим старшим братом. А еще подруги узнали, что покойная Эрика подумывала о том, что ей надо бы сменить прислугу.
– Видели мы эту домработницу! – сказала мать Эрики. – Хамоватая такая баба. Приперлась вчера, ни здравствуйте, ни соболезную.
– Так, наверное, не знала, что у вас горе.
– Ну, допустим, не знала. Но ведь узнала же потом! Мы ей сказали, что Эрики больше нет, так она хоть бы слезинку уронила!
– А она нет?
– Нет! Сначала вроде побледнела, как мы сказали, что Эрику отравили. А потом подробности стала выпытывать. А под конец еще и заржала так неприятно.
– Засмеялась?
– И не просто засмеялась! Собаке, говорит, собачья смерть!
– Ничего себе!
– Эрика нам на нее тоже неоднократно жаловалась, – влезла в разговор бабка. – Уволю, говорила, дуру к едрене фене!
– А что же не увольняла!
– Так Эрика наша – умничка и лапочка, умела деньги считать. Татьяна у нее за гроши работала. Другой поломойке пришлось бы раз в пять больше платить!
Вот оно что! Выходит, Эрика не только хамила и грубила Татьяне. Она еще и обманывала женщину. А та терпела, понимая, что деваться ей некуда. Возраст уже, да и образования нет. А на руках больная сестра и маленький племянник. Но наверное, в конце концов терпение Татьяны лопнуло, и она подсунула яду своей хозяйке.
С этим подругам все было ясно. Но вот чем же Татьяну допек брат хозяина? Этот неизвестный подругам Николай? Ведь Николай и Татьяна практически не общались. Оказалось, что хотя братья и жили по соседству, через пару кварталов, но в гости Николай к старшему брату заходил нечасто.
– Да зачем им ходить друг к другу было? Они и в офисе успевали друг на друга насмотреться. А дома Вове с женой хотелось побыть.
– Уж как он любил нашу Эрику!
– Брат ему тут только помехой бы был!
– А как он погиб? – спросила Кира у теток. – Мы узнали, что он отравился?
– Отравили его! Не сам отравился!
– Но где? Как?
– Вроде как на перчатках яд был. Руки у него все покраснели и язвами покрылись. Точь-в-точь как лицо у Эрики. Поэтому эксперты сразу же предположили, что яд один и тот же. И что действовал тот же преступник.
Кроме того, мать и бабка Эрики сказали, что на похороны Николая прилетит вся его родня из Уранска.
– Вот так вот! – зло и с обидой произнесла мать Эрики. – На похороны нашей Эрики они не сподобились прибыть. Дела, сказали, не отпускают, а к своему собственному сыночку так сорвались!
– Ох, и кто же это наворотил? – горько вздохнула бабка. – Уж я своими бы руками того мерзавца бы придушила!
– И не говори, мама, и не говори!
– Скажите, – перебила теток Кира, – а Татьяна и Николай вчера встречались?
– Нет. Зачем им? Татьяна раньше ушла.
Подруги переглянулись. Их стройная версия виновности Татьяны дала маленький крен. Но в сущности, это ерунда. Раньше или позже пришла Татьяна, она все равно могла смазать ядом перчатки Николая. Лучше выяснить сейчас другой вопрос.
– А почему все-таки братья редко общались?
– Ну, Николай был холостяк. Девушки у него сменялись одна за другой, надолго не задерживаясь. А Владимир поведения младшего брата не одобрял. Поэтому в дом его к себе приглашать не хотел.
Подруги слушали и понимали, что бабы что-то недоговаривают. Была еще какая-то причина, чтобы Николай не появлялся в гостях у старшего женатого брата. Девушки тут ни при чем. Вероятно, Эрика терпеть не могла Николая и наложила вето на его появление в их доме.
Но мать Эрики и ее бабка ничем не могли помочь подругам. Они лишь твердили о том, как нелегко теперь придется Владимиру. Шутка ли, потерять двух самых близких людей одновременно.
– Как бы не запил наш мужик.
– Или чего дурного с собой не сотворил.
– Надо за ним присмотреть. Домработницу эту глупую прогнать взашей. Сами все по хозяйству сделаем, пусть нам лучше Владимир деньги платит.
Но до конца обсудить эту проблему тетки не успели. Раздался звонок в дверь, и через минуту вошла Татьяна. Подруг она не увидела, потому что они спрятались от нее в комнате. А вот мать и бабка Эрики тут же изготовились к атаке.
– Чего явилась? – сурово спросила у Татьяны бабка.
– Так это… На работу.
– Тут в твоих услугах более никто не нуждается!
– Что же это? – растерялась Татьяна. – Как же так? Вы меня что, увольняете?
– Увольняем!
Татьяна вроде бы повернулась, чтобы уходить. И бабка с матерью Эрики уже обменялись торжествующими взглядами, но внезапно Татьяна передумала и остановилась.
– Нет, вы не можете меня просто так уволить, – сказала она и сняла с себя куртку. – Не вы меня нанимали, не вам меня и увольнять!
– Эрика тебя нанимала, – закивала бабка. – Но твоей работой была шибко недовольна. Вот мы, ее наследницы, тебя и увольняем!
– В таком случае выплатите мне выходное пособие, – твердо произнесла Татьяна. – Я точно знаю, что наследники не только имущество наследуют, но и долги. Когда мой муж умер, я его долги выплачивала!
– Какое тебе еще пособие?! Проваливай, пока цела!
– Пособие и то, что мне положено за отработанные мною две недели!
Разумеется, ни матери, ни бабке Эрики платить из своего кармана не хотелось. И, покричав, они ушли, велев Татьяне дожидаться в прихожей.
– Обратимся к Владимиру Ивановичу, пусть он решает.
Татьяна осталась одна. И подругам было слышно, как она тяжело дышит. Видимо, женщину очень напугала перспектива потерять работу. И она была в состоянии, близком к панике. Подруги уже хотели посочувствовать Татьяне, но вовремя спохватились. Она же преступница! Это она отравила Эрику! А теперь, видите ли, работу боится потерять. Раньше нужно было думать!
Владимир Иванович вышел к Татьяне лично.
– Так что же, Владимир Иванович, – поприветствовав хозяина, спросила Татьяна дрожащим от волнения голосом, – мне новое место искать придется?
– Татьяна, вы не правильно поняли моих родственниц, – смущенно возразил мужчина. – Сейчас, когда Эрики не стало, мне просто необходима ваша помощь. Конечно, условия мы обговорим с вами после похорон Эрики. Но пока что работайте на тех же условиях.
– А деньги?
– Сколько вам должна Эрика?
– Десять тысяч.
– Это за две недели?
– За две полные недели и два выходных дня.
– Хм.
По лицу Владимира Ивановича было не понятно, доволен он экономностью своей покойной супруги, которая платила домработнице сущие гроши, или нет. Вслух он лишь произнес:
– Вот ваши деньги. Работайте в том же режиме, как и прежде. А дальше мы с вами разберемся.
И ушел в соседнюю комнату, откуда немедленно донеслись возмущенные голоса матери и бабки Эрики, которые требовали изгнать наглую домработницу и отнять у нее деньги.
– Нечего добро направо и налево разбазаривать!
– Так скоро по миру пойдешь!
Подруги не услышали, что им ответил хозяин дома. Потому что у них было занятие поинтереснее. Как только хозяин ушел, Татьяна тяжело рухнула на стул. И неожиданно громко зарыдала.
– Что с вами? – выскочили к ней перепуганные подруги. – Вам плохо?
– Ох, дура-то я какая! – причитала Татьяна, даже не удивившись, увидев перед собой подруг. – Ох, дура! Ведь чуть было работы не лишилась. А почему? По собственной дури!
– Почему? Разве вы виноваты в смерти Эрики? Это вы ее убили?
– Ох, нет!
– Тогда почему вы плачете?
– Так ведь я ей тоже смерти желала!
– Желали?
– Ага! И много раз. И как раз в тот день, что она умерла, я пожелала ей подохнуть!
– Но почему?
– Ох, и довела же она меня в тот день! Прямо до самых печенок меня проела! Вот мерзкий характер у бабы был! Уж как прицепится, так все нутро вывернет. И ведь прознала откуда-то, что у меня сестра больная на руках и мальчонка. И давай надо мной изгаляться! Другая бы помогла или хоть просто посочувствовала, а эта еще и злорадствовала. Каждый день спрашивала, не померла ли у меня сестра и не забрали ли еще Даню в приют!
Да уж, погибшая Эрика вырисовывалась подругами во все более и более неприглядном виде. А Татьяна тем временем продолжала рыдать:
– И уж так она меня допекла, так допекла, что… Сама не знаю, как у меня рука поднялась.
– Что вы сделали?
– Что сделала? А то и сделала, что сыпанула я ей в коктейль ее дурацкий слабительного.
– Что?
– У меня как раз при себе пара таблеточек была. Ну, растолкла я их и сыпанула ей в коктейльчик!
– Слабительное? Вы насыпали Эрике слабительного?
– Ага. И еще пожалела, что не яд это! Прямо так стою на кухне, порошок этот ей в пойло сыплю, а сама мечтаю, чтобы это яд был. Представляете, если бы правда?!
– Что – правда?
– Ну, если бы правда это яд был? Ведь меня бы первую же обвинили бы! Меня в тюрьму, Катька бы без ухода померла. Она ведь после операции еще совсем слабая. А Даню тогда точно в приют бы забрали!
– Вы это понимаете?
– А то!
– Значит, яд бы вы Эрике давать не стали?
– Боже упаси! Что, я убийца какая-нибудь? Да ведь и от слабительного Эрике бы хорошо не стало. А ну как прознала бы, кто ей порошочек в коктейль подмешал? Выгнала бы она меня. И что тогда?
– Что?
– Ох, горе бы нам было! Это я только сейчас поняла, как мне эти деньги нужны. Ведь тогда бы точно на поклон к Борису идти бы пришлось. А мы и так ему уже должны без меры. И Дане он все время деньги сует, он мне не признается, а только иначе как, откуда у пацана деньги берутся? Ясно, Борис ему сует. А зачем? За какие такие заслуги? Что Борис от мальчишки хочет? А ведь Даня – еще ребенок. Ему от таких, как Борис и Гошка наш, подальше держаться надо. Развратники они! А как бы мы Даню уберегли, если снова у Бориса в долг попросили?
– Выходит, вы даже благодарны Эрике?
– Вот так и получается, что да, – всхлипнув, утерла нос Татьяна. – Потому что хотя сама она как собака злая была, но только без нее да без работы нам не обойтись.
Подруги переглянулись. Татьяна рыдала очень убедительно. Да и ее простая безыскусная речь была похожа на правду. Баба явно только сейчас поняла, чем рисковала. И ужаснулась. Нет, не убивала она Эрику. Свою ненависть к хозяйке она утолила только тем, что подсыпала ей слабительное в коктейль. Но – это же не яд. И убить Эрику оно не могло.
В это время в прихожей снова появились мать и бабка Эрики. Увидев заплаканную красную Татьяну, все еще сжимающую в огромном кулаке две бумажки по пять тысяч, женщин перекосило.
– Чего расселась? – заорала на Татьяну мать Эрики. – Думаешь, тут тебе деньги за просто так платить станут? А ну! Вставай и марш на кухню!
– Слушаться теперь нас будешь!
– Была у тебя одна хозяйка, а теперь две будет.
– И гонять мы тебя станем и в хвост и в гриву! Не надейся, что сумеешь нас провести и денежки за просто так получить.
– Мы сюда приехали и вместо Эрики жить тут станем!
– А коли Владимир против вякнет, так мы у него квартиру отсудим.
Какие противные тетки! Впрочем, всем известно, что от осинки не родятся апельсинки. Если Эрика была стервой и гадиной, то почему ее мать и бабка должны вдруг оказаться ангелами?
Однако подруг это не касалось. И оставив мать и бабку строить далеко идущие планы по захвату власти в доме Владимира Ивановича, подруги двинулись в сторону дома его брата – Николая.
Да здравствует мобильный Интернет и все удобства с ним связанные! Подруги мигом нашли нужную базу данных по городу. И уже через несколько минут знали адрес Николая.
– Пойдем поговорим.
– С кем?
– С девушками его.
– Так они нас и дожидаются!
– Ну, с девушками его или с соседями, смотря как повезет.
Видимо, с финансами у Николая было все в полном порядке. Потому что квартиру он себе приобрел в новом доме, втиснутом хитрецами-застройщиками в центре старой застройки. И оставался-то там всего лишь крохотный пятачок, а те и его использовали себе на пользу. Выстроили шестнадцатиэтажное высоченное строение с одним-единственным подъездом. Этакий мини-небоскреб. Земля у нас нынче стоит дорого, а вот воздух пока что бесплатный. Просто грех не воспользоваться этим.
Вошли подруги в подъезд с помощью какого-то славного дядечки. Дядечка сам выходил из дома и без вопросов пустил девушек в дом. Внутри подруги были приятно удивлены окружающей их чистотой. Все-таки новый дом – это всегда приятно. В нем есть что-то жизнеутверждающее. Впереди у этого дома еще много долгих лет службы людям. У него все в будущем. А вот старые дома, какой бы реконструкции их ни подвергли, всегда хранят на себе отпечаток уже живших в нем людей. И не всегда они носят положительный характер.
– Нам на третий этаж.
Ну, на третий так на третий. Тем более что прокатиться на новеньком лифте, украшенном зеркалами и цветами в вазе, было сплошным удовольствием. Оказавшись на третьем этаже, подруги без труда нашли нужную квартиру. Но вот дальше начались проблемы. Дверь в квартиру им никто открывать не собирался. Да и кому открывать, если жилец был в морге?
– Николай жил один.
– Я надеялась, что он дал ключи какой-нибудь подружке.
– Придется идти за помощью к соседям.
В двух квартирах подругам никто не открыл. Всего на этаже было четыре квартиры. Оставалась последняя попытка.
– Если и тут не откроют, пойдем наверх.
– Или вниз.
Но девушкам повезло. За дверью раздался шум шагов, и дверь открылась.
– Ой! – воскликнула симпатичная молодая девушка. – Вы ко мне?
– Вообще-то, мы пришли к вашему соседу, но…
– К Николаю?! – перебила их девушка. – Вы пришли к Николаю?
– Да, но…
– Вы его не получите! – воинственно заявила им девушка, и глаза ее сердито сверкнули. – Не получите, ясно вам?
– Не получим?
– Нет! А знаете, почему? Потому что он мой! Мой, и все тут! И никаким случайным прошмандовкам я его не отдам!
И девушка воинственно уставилась на подруг. Судя по разговору, она еще не знала о том, что случилось с ее соседом. И питала в его адрес определенные надежды. Странно, милиция, что ли, не приходила домой к убитому? Или девушки в это время не было дома?
– Нам ваш Николай и не нужен, – сказала Леся. – Мы и не к нему вовсе пришли.
– А к кому же?
– К вам!
– Ко мне? Но мы с вами незнакомы.
– Это ведь нетрудно исправить, не правда ли?
Но девушка вовсе так не считала.
– Пошли вы… Знаете куда? Очень мне надо со всякими там случайными… разговаривать! Сказано же вам, Николай только мой! И я его никому не отдам!
– Значит, вы еще не знаете, что Николай умер? – спокойно спросила у нее Кира и с удовлетворением увидела, как перекосилась хорошенькая мордочка девушки.
Так ей и надо! Не будет обзываться плохими словами и кидаться на невинных людей! И главное, за что? Только потому, что подруги пришли к Николаю, нужно оскорблять их? Да мало ли какие у них могли быть дела к этому человеку. Нельзя сразу же набрасываться на незнакомых людей только потому, что рядом с тобой живет повеса, а тебя саму угораздило влюбиться в него.
Глава 9
Но ничего этого вслух Кира сказать не успела, потому что тут все еще стоящая в дверях девушка начала внезапно бледнеть, потом сереть, а затем и вовсе зеленеть.
– Она падает! Леся! Падает! Держи ее!
Кира сама успела подхватить девушку, которая тут же обмякла в ее руках, словно тряпочная кукла.
– Какая впечатлительная! – восхитилась она девицей. – Падать в обморок при известии о смерти любимого в наш брутальный век… Нечасто встретишь такое! Может быть, она и не такая уж стерва, как показалась вначале?
Но Лесю волновал более прагматичный вопрос.
– И что нам теперь с ней делать? Тут мы ее держать не можем.
– Верно.
– Занесем внутрь?
Конечно, входить без приглашения в квартиру девицы, столь враждебно к ним настроенной, было страшновато. Кто ее знает? Вдруг, очнувшись, она начнет звать на помощь или накинется на подруг с топором? Но и оставить девицу на лестничной клетке было нельзя. Было прохладно, простудится еще.
Девушки занесли пострадавшую в дом, устроили ее на мягком диване, и Кира осталась с пострадавшей, а Леся побежала на поиски лекарств. Аптечку она обнаружила довольно быстро. Но ее состав разочаровывал. Создавалось впечатление, что в этом доме живет идеально здоровый человек. Несколько таблеток от головной боли, поливитамины, бинт и йод. Вот и все, что содержалось в домашней аптечке. Ни нашатыря, ни валокордина тут не было.
Открыв кран, Леся налила холодной воды и принесла Кире.
– Это что?
– Вода.
– А посерьезнее ничего не нашлось?
– Нет, – сказала Леся чистую правду.
Впрочем, лекарства и не потребовались. Девушка открыла глаза очень быстро. Только Кира успела выплеснуть ей в лицо стакан воды, как девица очухалась, подтянулась на диване, и ее лицо приняло нормальный розовато-кремовый оттенок.
– Снова вы! – воскликнула она и схватилась за голову. – Что вы со мной сделали? Почему я вся мокрая?
– Ты упала в обморок. И мы оказывали тебе первую медицинскую помощь.
– А мокрая я почему?
– От воды!
– Мы же не виноваты, что у тебя в доме нет никаких лекарств, – добавила Леся.
Но девушка их уже не слушала.
– Вы сказали, что Николай умер? – прошептала она. – Это что, шутка?
– Такими вещами не шутят.
– А вы ему кто? Откуда узнали, что Коля умер?
В голосе девушки снова послышались ревнивые нотки. И подруги поспешили объяснить:
– Мы твоему Николаю – никто. Если честно, то при жизни мы его даже не знали. Но мы занимаемся расследованием обстоятельств смерти некоей Эрики и…
– Да, да, – перебила их девица. – Знаю. Жена его брата! Он мне про нее рассказывал.
И на ее лице появилась темная тучка.
– Но ведь ее саму недавно убили?
– Да, и мы…
– И вы думаете, что это мог сделать Николай?
– Нет, – растерялись подруги. – С какой стати?
Но девушка повела себя странно. Она обхватила себя руками и забормотала:
– С какой стати? С какой стати? А с такой! С такой, что Коля был в нее влюблен! А она постоянно смешивала его с грязью! Впрочем, она со всеми так поступала! Стерва! Гадина! Дрянь!
– Ты это про кого сейчас говоришь?
– Про Эрику! Поверите ли, я сама много раз желала ей сдохнуть!
– Николай был влюблен в жену своего брата?
– Ну, когда он ее полюбил, она не была еще женой брата.
– Значит, это случилось давно?
– Да. Еще в этом их… вонючем Уранске!
И по-прежнему не замечая мокрой одежды, липнущей к ее телу, девушка принялась возбужденно выкладывать нежданным гостям то, что ей было известно про Николая и его отношения с Эрикой.
Николай был младше своего брата всего лишь на два года. Но в детстве даже два года имеют колоссальное значение. Николай всегда рос как бы в тени старшего, авторитетного и умного брата. В семье к мнению старшего сына прислушивались. Знали, без толку Владимир никогда говорить не станет.
Сам Николай похвастаться какими-либо особыми дарованиями не мог. Но зато обладал самокритичностью и отдавал себе отчет в том, что старшего брата лучше слушаться, он глупых советов не дает. Раз уж родители прислушиваются к мнению старшего, то ему и подавно надлежит его во всем слушаться.
Поэтому до поры до времени отношения между братьями были хорошими. Старший руководил, младший беспрекословно слушался. Так было, пока мальчики не подросли. Повзрослев, они влюбились в одну и ту же девочку. Ребята и сами не могли до конца разобраться, кто же из них первым положил глаз на Эрику. Может быть, это был Владимир, но возможно, что и Николай, у которого необыкновенно рано проснулся интерес к противоположному полу.
Некоторое время эта сердечная привязанность двух братьев к одной девушке не играла особой роли. Эрика не обращала внимания ни на того ни на другого. А потом и вовсе уехала из родного города. Как подруги уже знали, Владимир последовал за ней почти сразу же. А вот Николаю еще предстояло закончить школу, но как только он закончил ее, поехал в тот город, где жили его брат и его любимая девушка.
– И что же, они все это время общались с Эрикой?
– Про Владимира не скажу, он шкатулка с секретом. А вот Николай снова встретил Эрику уже на свадьбе своего брата.
Увидев, кого взял себе старший брат в жены, Николай был ошеломлен. Он думал, что былая его страсть к Эрике давно погасла. Но увидев Эрику в подвенечном платье, он понял, что чувства просыпаются в его сердце с новой силой.
– С тех пор он постоянно думал об Эрике. Хотел ее. И мечтал о ней.
– Все десять лет, пока она была замужем за Владимиром?
– А что? Вы считаете, что я лгу?
– Нет, но, возможно, вы преувеличиваете.
– Вовсе нет!
– А вы-то сами давно знакомы с Николаем?
– Полтора года. С тех пор, как оба въехали в эту новостройку.
– И Николай сразу же признался вам в своих чувствах к Эрике?
– Совсем даже и не сразу, – порозовела девушка. – Это случилось уже после того, как мы с ним стали близки.
Подруги переглянулись. Девушка это заметила и порозовела еще больше.
– Да, мы с Николаем были любовниками! – с вызовом воскликнула она. – А что? Кто-то против?
– Никто не против. Просто не понятно, зачем он в таком случае рассказал вам про свои чувства к Эрике?
– Потому что хотел, чтобы я знала!
– Но зачем?
– Затем, чтобы не питала бессмысленных иллюзий. Николай прямо так и сказал, что никогда не сможет полюбить меня, потому что его сердце отдано другой женщине.
Подруги переглянулись снова. Да уж, что ни говори, а удобную позицию занял Николай. Где-то у него существует прекрасная и недоступная дама сердца, а тут поблизости всегда есть утешительный приз.
– И вы не протестовали против такого положения дел?
– Как я могла? Любовь – это святое! Ее нельзя ни заказать, ни поменять. Она либо есть, либо нет.
– Но если она, эта самая великая любовь у Николая была к совсем другой женщине, не слишком уж порядочно с его стороны было заводить роман с тобой и еще рассказывать тебе о своих чувствах к Эрике.
Девушка закрыла лицо руками.
– Да, это было жестоко, – заплакала она. – Знали бы вы, сколько слез я пролила по вине этой Эрики. И ведь самое главное, что она и не нуждалась в любви Коли! Ей ничья любовь не была нужна! Она любила только саму себя! Стерва! Дрянь! Жестокосердная дрянь!
– А вы были знакомы с Эрикой?
– Я как-то была у них в доме в качестве девушки Николая. Он потом признался мне, что специально привел меня к брату, надеясь вызвать в сердце Эрики ревность.
– Но ему это не удалось?
– Эрика на меня даже внимания не обратила. И вы знаете, мне кажется, ей нравилось, что Николай страдает по ней. Она была того сорта женщин, которым недостает мужского внимания. Они хотят все больше и больше мужчин! И чтобы все вокруг были влюблены в них!
Подруги переглянулись. Однако и у этой девицы тоже имелся и повод, и мотив, чтобы прикончить Николая и его возлюбленную. Ревность! Самый сильный из всех мотивов, за исключением денег. Пожалуй, надо бы побольше разузнать про эту красавицу. Конечно, она выглядит совершенно невинно, но это может быть всего лишь маска. Скажете, она упала в обморок при известии о смерти любимого мужчины? Так была поражена и раздавлена? Но и обморок может быть притворством!
Пока в головах у подруг рождались подобные мысли, девушка наконец обнаружила, что у нее промокла одежда. И пошла переодеваться в другую комнату. Воспользовавшись ее временным отсутствием, Кира жарко зашептала на ухо Лесе:
– Слушай, нужно подружиться с этой особой! Мне кажется, что она вполне могла грохнуть и Николая, и Эрику!
– Но способ! Как ей удалось отравить обоих?
– Ампулу с ядом подменить не так уж трудно. А смазать перчатки своего любовника и вовсе раз плюнуть!
К этому времени девушка вернулась в сухом свитерке. Она уже переоделась в черное, демонстрируя, что находится в трауре по убитому возлюбленному.
– Скажи, а как тебя зовут? – спросила у нее Леся. – А то мы разговариваем, разговариваем, а имени друг друга не знаем.
– Действительно, – грустно улыбнулась девушка. – Совсем голова не соображает. Меня зовут Виолетта. Можно просто Лета. Или Виола. Как кому нравится.
Подруги тоже представились. И атмосфера окончательно потеплела. Убедившись, что у подруг не было к Николаю ничего личного, Лета теперь видела в них скорее друзей, чем врагов. Да и вообще, какая ревность может быть в отношении покойника.
– Наверное, нужно сходить к Владимиру? – пробормотала она. – Выразить ему свои соболезнования. Бедный человек! Ведь он так любил свою Эрику! Да и к Николаю всегда относился очень тепло. И всегда сетовал на то, что Коля редко бывает у них в гостях!
– Выходит, старший брат ничего не знал о чувствах младшего к его жене?
– Нет, – пробормотала девушка. – По крайней мере, мне кажется, что нет.
А если да?! Если Владимир прекрасно знал о том, что его младший брат влюблен в его жену? И как знать, вдруг взбалмошной Эрике в самом деле пришло в голову закрутить романчик с Николаем? С ее стороны это была просто шалость. Но Владимир, узнав об измене жены – да еще с кем, с его родным братом! – мог воспылать жаждой мести. И… И убить обоих!
У подруг даже голова пошла кругом. Сколько подозреваемых! Муж! Любовница! Домработница! И это еще подруги только приступили к расследованию! То ли еще будет?! Возможно, что и еще кто-нибудь появится. Кто хотел причинить вред владельцам «Белоснежки». Хотя при чем тут тогда убийство Николая? Уж его точно никак нельзя привязать к салону «Белоснежка»! Но с другой стороны, его можно объединить с Эрикой. Тогда получается интереснейшая картина.
– А в последнее время Николай вел себя как обычно?
– Да.
– Ничего его не тревожило?
– Мне он ничего не рассказывал.
– Но вы сами разве не видели?
– Мне казалось, что он вел себя совершенно обыкновенно.
– А Эрика?
– Что – Эрика?
– Она тут не появлялась?
– Нет!
– А Николай не выглядел в последние дни ни слишком подавленным, ни слишком жизнерадостным?
– Он вел себя как обычно. Заходил ко мне в гости и…
Тут девушка запнулась и покраснела.
– И что? – подбодрила ее Кира. – Договаривай!
– Ничего.
– Лета, произошло убийство, – напомнила ей Кира. – Тут уж не до деликатности. Говори, что было необычного?
Виолетта поколебалась еще немного, но потом все же выпалила:
– Николай принимал гостью у себя!
– К нему приходили другие женщины?
– Одна! Только одна! Вы не подумайте, Николай был честен со мной. Он раз и навсегда сказал мне, что хотя его сердце и занято Эрикой, но физически он будет мне верен!
– А потом обманул?
– Да! – воскликнула Виолетта. – Нет!
– Так да или нет?
– Я не знаю! Мы не успели поговорить с ним об этом! Возможно, что это была просто какая-то его знакомая или дальняя родственница!
– Молодая? Красивая?
– Да.
– И он пригласил молодую женщину к себе в гости? Домой? И они остались одни?
– Да, – понурилась Лета.
– И тебя при этом не пригласил?
– Нет, не пригласил. Хотя он знал, что я дома. Мы столкнулись с ним в холле. И я еще спросила, не зайдет ли он сегодня вечером ко мне в гости. А он ответил, что не может, потому что к нему придет человек. Ну а потом я уже через дверной «глазок» увидела, ЧТО это был за человек. Женщина! Молодая и красивая женщина!
– Ты можешь ее описать?
– Ну… У нее были длинные шикарные волосы. Крашеные, я думаю.
– Блондинка или брюнетка?
– Рыжая. Ярко-рыжие волосы, очень длинные и кудрявые. Я еще подумала, что, возможно, это парик.
– А лицо?
– Лицо было закрыто темными очками.
Интересно получается. Темные очки среди зимы. Но если днем их присутствие еще как-то оправдано, дни и зимой бывают довольно солнечные, то зачем нужны очки поздно вечером?
– А когда был этот визит рыжей незнакомки?
– Это было как раз накануне его смерти! Вечером. Часов около десяти.
– И надолго она задержалась у него в квартире?
– Не знаю. Я решила, что спрошу это у Николая завтра. Если у него с той рыжей тварью все серьезно, то пусть он скажет об этом мне! А если нет… Тоже пусть скажет! В конце концов, если я ему надоела, если он хочет свернуть наши отношения, то я могу и переехать.
– Переехать?
– А что еще делать? Не смотреть же на то, как к Николаю таскаются другие бабы! Этак и свихнуться недолго!
– Но переезд! Не слишком ли большие жертвы? Он виноват, а переезжать должна ты?
– Все лучше, чем изо дня в день наблюдать за своей счастливой соперницей! Или соперницами!
Однако, когда Виолетта встретила подруг, она была настроена куда более решительно. Встала у себя на пороге, готовая грудью защищать подступы к жилищу Николая. Никакой кротости и смирения в ней не наблюдалось! Что она им тут заливает?
– Ну да, за ночь я многое передумала и переосмыслила. И подумала, что не сдамся без боя. И если Николай будет мне изменять, то и я отплачу ему той же монетой! А потом уж перееду!
– Серьезно?
– А то! Даже сейчас у меня есть трое на примете. Стоит им только свистнуть, как они примчатся. И хотя ни один из них мне самой лично не нравится, но я уж потерплю как-нибудь. Лишь бы Николай почувствовал то же, что чувствовала я!
Так вот каков был план мести Виолетты! Да, это вам не убийство. Измена! А это, как утверждают все психологи, чисто женский способ мести. Обидел вас любимый мужчина – изменить ему! Не подарил муж дорогого подарка или вовсе забыл про ваш юбилей – изменить! А если уж женщине станет известно об измене ее благоверного, тут уж его участь предрешена. Женщины – существа мстительные. Вы ей измените один раз, а она вам целый десяток!
Но сейчас подруги хотели побольше узнать о рыжей незнакомке, которая появилась в квартире Николая накануне убийства. Кто она такая? Новая знакомая? Но зачем она тогда прятала свое лицо? Догадывалась, что за ними могут следить? Или предпринимала меры предосторожности, чтобы потом в милиции не был составлен ее фоторобот?
– А что еще ты можешь сказать о той рыжей бабе?
– Ну, она явно тщательно следит за собой. Фигура, шмотки, сапоги на шпильке. Рост у нее был не большой. От силы метр шестьдесят. Поэтому носит сапоги на огромной шпильке. Сама энергичная. Шагала быстро и уверенно.
– А одета была во что?
– И одета хорошо была. Шубка из норки. С капюшоном.
– Цвет норки?
– Шоколад.
– Горький или молочный?
– Пожалуй, ближе к горькому.
Так, значит, рыжая незнакомка была одета в шубку из темно-коричневой норки.
– И мех был не из дешевых, – тут же добавила Виолетта. – Конечно, не манто, но тоже очень приличная шубка. Тысяч восемьдесят-девяносто такая потянет. А может быть, и на все сто!
Но сама по себе шубка из норки еще ни о чем не говорит. Вот у подруг тоже есть норка. У Леси – это коротенький жакетик из светлой норки. А у Киры – это приталенное пальто нежно-серебряного цвета. И почти у всех их подруг или знакомых в гардеробе есть туалет из меха этого зверька. Нет, шуба из норки – это в наше время совсем не примета.
В период кризиса, когда люди боятся обвала рубля, все девушки, имеющие подкожные запасы, давно вложились в меха или драгоценности. Те, что побогаче, купили недвижимость или машины. Так что и бедные, и богатые позволили себе наконец то, о чем давно мечтали. То, в чем отказывали себе долгое время, стало внезапно доступным и необходимым. В самом деле, лучше уж купить шубку, о которой мечтала долгие годы, чем смотреть, как все твои накопления тают прямо на глазах.
– А что еще ты можешь сказать об этой женщине?
– Только то, что она была в гостях у Николая впервые.
– А почему ты так решила?
– Выходя из лифта, он указал ей направление, в котором находится его квартира. Он указал ей налево, и она покорно пошла туда. Потом он открыл дверь, посторонился, чтобы пропустить эту рыжую вперед, и она вошла в его квартиру.
Страшно себе даже представить, какие демоны бушевали в душе у Виолетты, вынужденной наблюдать за этой сценой. Знать, что твой любимый мужчина привел к себе в гости другую. Наверное, это было ужасно. И как только Виолетта пережила ту ночь!
– И ты не устроила ему скандал? Не стала звонить в дверь или по телефону?
– Нет. Я проявила выдержку.
Невероятная выдержка. Невозможная! Сами подруги наверняка поступили бы куда проще. Ворвались бы в дом к обманщику и устроили такой тарарам, что ему бы мало не показалось!
– Я боялась потерять Николая, – снова заплакала Виолетта. – Вот и не пошла к нему! Если бы я только знала, что все равно никогда больше не увижу его, что он так или иначе будет для меня потерян, уж я бы оторвалась напоследок!
Виолетте оставалось только посочувствовать. Ее феноменальная выдержка оказалась совершенно бесполезной. И какая же мораль следует из этой истории? А мораль такова. Никогда не следует держать чувства в себе. Снедает вас ревность – не молчите. Чувствуете себя обиженными – скажите, не стесняйтесь. Ведь очень часто люди даже не подозревают, что своими словами или поступками обижают вас. А если и подозревают или даже знают, что обижают, но вы при этом молчите, то они начинают думать, что так и нужно. И обижают вас при этом все больше и больше!
Поэтому куда лучше для вас взять и высказать обидчикам все, что у вас на сердце. Высказать и успокоиться. Пусть лучше болит душа у обманщика, чем у вас самой.
Глава 10
Выйдя от Виолетты, подруги отправились в ресторан напротив ее дома. Им было необходимо привести свои мысли и чувства в порядок. Они узнали уже слишком много и в то же время практически ничего.
– Давай рассуждать по порядку, – сказала Леся, когда они уселись за столик и сделали заказ.
В ожидании солянки с грибами для Киры и солянки мясной для Леси у них имелось достаточно свободного времени, которое нужно было провести с пользой.
– Так, и что мы имеем на сегодняшний день? Убиты два человека. Женщина и мужчина. Оба отравлены. И оба могли быть любовниками.
– Чушь!
– Я только предположила! Любой молодой мужчина и любая молодая женщина теоретически могут быть любовниками.
– Почему же только молодые? А не очень молодым что же? Списывать себя в запас? И потом, как быть с однополыми парами?
– Не надо валить все в кучу! – замахала руками Леся. – Сейчас мы говорим про Николая и Эрику.
– Ну, хорошо. Поговорим про них.
– Кому нужна их смерть?
– Тем, кто их ненавидел.
– Вот! Правильно! Вот я и подумала!
– О чем?
– Кто-то целенаправленно убивает дорогих Владимиру людей! Сначала его жену, потом брата, а потом… Кто там у него имеется?
– Теща и бабка.
– Ну, этим вряд ли что-то грозит, – отмахнулась Леся. – Кто там есть еще? Отец, мать?
– Наверное, они живут в Уранске.
– Правильно! И прилетят на похороны Николая!
– Да, что-то такое я слышала уже.
– Они прилетят, а тут их встретит убийца! И он довершит начатое! Оставит Владимира полным сиротой и вдовцом!
– Зачем?
– Чтобы Владимир страдал и мучился.
– Какая чудовищная месть.
– В самую точку! И совершить подобное может только человек, глубоко ненавидящий Владимира!
В этот момент подругам принесли их солянки, ради которых им на время пришлось прервать разговор. Так как дома подруг ждал «рыбный» день, от которого они не ждали ничего хорошего, то они решили сегодня подстраховаться и плотно перекусить в ресторане, чтобы дома достаточно убедительно изображать восторг при виде поданного им очередного кулинарного шедевра тетки Калерии.
Девушкам показалось, что они еще никогда не ели таких вкусных солянок. Недаром говорят, что голод – это лучшая приправа. Они питались сухариками и пирожками с сосисками вот уже третий день. И теперь были счастливы, заполучив всего лишь обычную тарелку супа.
Еще девушки заказали себе горячее. И не успели они покончить с супом и крошечными ржаными хлебцами, которые им подали прямо с пылу с жару из печки, как перед ними появились тарелки с горячим. У Леси это была свиная ножка в панировке. А Кира заказала себе филе курочки, тушенное в сливках. Обычно девушки ограничивались в ресторанах салатиком или маленькой чашечкой кофе с десертом. Но сегодня, наголодавшись от теткиного «правильного» питания, они решили ни в чем себе не отказывать и наесться от пуза.
Они лишь не рассчитали того, что после сытного обеда кровь неизбежно отливает от мозгов и приливает… Правильно, приливает она к желудку. А мозг погружается в блаженную нирвану. От него нельзя требовать никакой работы.
– Как хорошо! – блаженно простонала Кира, откидываясь на спинку стула и лениво пощипывая последний хлебец, уже остывший, но все равно чертовски вкусный.
– И не говори!
– А мы так и не обсудили, кто же из подозреваемых больше других похож на преступника, – погружаясь в сладкую дрему, пробормотала Кира.
– Может быть, не стоит изобретать велосипед, а прямо спросить об этом у Владимира?
Некоторое время Кира созерцала свою подругу с таким умиленным видом, словно Пигмалион свою Галатею.
– Леся, ты все-таки гений! Обожравшийся гений! Сейчас немного отдышимся и поедем к Владимиру. Хорошенько расспросим его о том, кто бы мог желать ему зла! Если у него есть враги, пусть он нам так прямо и скажет!
Но для начала подруги позвонили Владимиру на сотовый телефон. Он сам дал свой номер девушкам, растроганный их желанием найти убийцу его жены.
– Никогда не доверял частным сыщикам, а особенно сыщицам, – сказал он им, правда, при этом. – Но сейчас я в таком отчаянии, что готов ухватиться как утопающий за соломинку. Дерзайте, девочки. И если вам все-таки удастся вычислить мерзавца, я вас обеих озолочу!