Между двух миров бесплатное чтение
![](/img/b/123562.jpg)
Глава первая
– Женя?! Тебя же убили! Тебя нет!!!
Он вошел в дом при закрытых дверях. Стоял в проеме у входа и смотрел на нее. Даша была на кухне и случайно взглянула на входную дверь. Он был убит три года назад, а сейчас стоял у двери и смотрел на нее. Холодным страхом сковывало все ее тело, она хотела спросить, как он смог к ней войти, и не могла сказать ни слова. Казалось, мир изменил свои параметры, и на мгновение кто-то невидимый соединил убитого с живущей на этой земле.
В содрогании всего сознания Даша с трудом открыла глаза, и еще несколько минут пыталась понять, где все это было – во сне или в реальности, настолько происходящее было ясным, почти осязаемым, что слету было не разобраться.
Она попыталась логически мыслить: «Я лежу в своей постели, могу протянуть руку, ощупать одеяло». Однако руки страшно отяжелели и ее не слушались – Даша с трудом пошевелилась, потом села – за приоткрытой шторкой пробивался утренний свет.
«Значит, это был сон? И я во сне думала, что его нет в живых, а он – живой – пришел и смотрит на меня?!»
Логика подсказывала: да, это сон. А чувство говорило иное: нет, не сон, потому что они общались с ним совершенно реально, не как во сне.
Медленно она начинала просыпаться. Босиком прошла в ванную, умылась холодной водой, пытаясь привести себя в чувство. На всякий случай перекрестилась. Вероятно, она что-то забыла: это «что-то» крутилось в памяти где-то рядом, но подцепить его ей не удавалось.
Она выпила стакан воды. Открыла на кухне шторки – первые лучи солнца засверкали между деревьев, и когда лучи попадали на желтые листья, они ярко светились.
Стоял сентябрь – лето пролетело совсем незаметно.
По привычке Даша хотела покрутить кольцо на левой руке и тут же вспомнила, что кольцо она потеряла. Потеряла кольцо – что-то в этом было угрожающее, почти зловещее. Трогая палец на месте кольца, подумала, что это кольцо с янтарем подарил ей ее муж, бывший муж. Его уже три года как нет. А прожили они с ним чуть больше года, и Даша стала потихоньку его забывать, и даже обручальное кольцо сняла и положила в шкатулку.
Она стала его забывать, а он, оказывается, не исчез – он есть. Сердце ее подсказывало совершенно четко: он есть, он никуда не исчез, его просто нет рядом. Но он есть, в другом мире есть. Это тело по смерти кладут в коробочку, а душу в коробочку мы не спрячем.
Она прошлась по комнате, ясно осознавая, что душа человека исчезнуть не может. Она где-то находится, где-то есть; душа человеческая от Духа Божьего, значит, и сама она дух, а дух исчезнуть не может.
Обо всем этом она когда-то читала, и теоретически об этом знала, но личного опыта, такого, который бы точно подтверждал, что душа и по смерти реальна, у нее раньше не было, и потому все эти знания были мертвыми.
«Значит, это был не сон?.. Что-то, мне не известное, вызвало явление его души в наш мир, потому что это было именно явление души».
Даша вспомнила, как иногда в дождливую погоду ей снилась бабушка, и тогда это тоже было не совсем похоже на сон, потому что бабушка могла сказать ей что-то такое, чего раньше не было. Она, к примеру, не знала, что у нее есть правнук, однако, однажды подсказала, как его нужно лечить. Тогда Дашу это очень удивило, она поставила за упокой бабушки свечку, положила хлеб на поминальный стол, но в тот момент у нее еще не было ощущения реальности другого мира.
Она боялась вспоминать то время, когда они были вместе с Евгением, потому что оно было похоже на какой-то выдуманный сериал, в котором девушка в ярком платье, молодая, красивая, дерзкая, только что закончившая университет и начинавшая карьеру журналистки, на дружеской вечеринке встречает ЕГО – успешного бизнесмена, статного, элегантного, богатого. Все прямо как в сериале или как в сказке: юная золушка из провинциального городка и знатный принц. Евгений и был таким принцем – с роскошной машиной, богатой квартирой, загородной дачей. И влюбился сразу, и предложение сделал через неделю. Разве могла она им не увлечься, разве могла не влюбиться?
Сладкий медовый месяц в Италии, переезд из города в город, из одного отеля в другой. Он занимался каким-то бизнесом, Даша тогда в это еще не вникала, просто купаясь в роскоши.
Очень скоро родился Сережа, и когда сыну было три с половиной месяца, Евгения принесли домой полумертвого, окровавленного. Вызвали скорую, но было поздно. Он умер в их фешенебельной квартире, которую Даша с тех пор возненавидела.
А потом, после этих жутких похорон, когда она вообще не понимала происходящего, стали приходить посланцы банков. Пришлось продать квартиру, потом машину, дачу…
Все, вспоминать довольно. Пора было будить Сережу и вести его в детский сад.
Глава вторая
В тот же день в обеденный перерыв Даша съездила в церковь и заказала литию по убиенному мужу. Вечером рассказала о странном сне матери, и та почему-то сразу спросила, не нашла ли она потерянное кольцо.
После продажи имущества мужа Даша не вернулась на прежнюю работу, а на оставшиеся деньги купила небольшой домик в том маленьком городке, где жили ее родители. Она нуждалась в помощи, и родители ее, Федор Степанович, фоторепортер городской газеты, и Елизавета Максимовна, работавшая в районной библиотеке, окружили их с внуком заботой и вниманием, а о той, прежней жизни, она старалась забыть.
Через полгода ее нового жительства приезжал к ним друг мужа и еще раз сказал, что убийц искать бесполезно, потому что Евгения, скорее всего, заказали.
– Может, с годами правда откроется, а пока лучше все это не ворошить.
Андрей, как всегда подчеркнуто строгий, привез им денег, поиграл с Сережей и умчался на своем БМВ.
Даша, проводив его, стояла у окна и плакала. Она осознавала, что сказка закончилась, и она теперь молодая вдова с маленьким сыном. К тому же, совсем не богатая.
Однако молодость брала свое, через полтора года Даша устроилась работать в библиотеку, о журналистике теперь даже слышать не хотела. Все постепенно входило в свою колею, трагедия покрывалась временем, все бы так и забылось, и вдруг – это странное явление его души. Весь день Даша не могла отделаться от ощущения присутствия иного мира здесь на земле. Она начинала думать, что переход между этим миром и тем не закрыт железным занавесом: между миром живущих на земле и тем, где находятся усопшие души, есть какие-то двери, переходы и даже лазейки. От этих мыслей мир реальный казался ей призрачным, зыбким и ненадежным.
Вечером, забрав у родителей Сережу, шла к себе домой. Мальчик что-то рассказывал ей, она вполуха слушала, держа его за руку. Светили яркие желтые фонари, и ночь не казалась такой темной, как в их маленьком полутемном переулке.
Какая-то женщина, стоявшая с приятельницей у старого ресторана, сказала им вслед:
– Да, это она. И куда ее красота подевалась?
Даша поежилась, крепче сжала маленькую руку сына и ускорила шаг.
Калитку свою они закрывали на ключ. Даша долго не могла попасть ключом в замочную прорезь, и отчего-то ей стало страшно, было такое чувство, будто кто-то смотрел им в спину.
Закрыв изнутри калитку, включила свет во дворе. Появился их дымчатый кот с белыми лапками.
– Кузя, ты нас поджидаешь? Иди скорее домой, накормлю тебя.
Вечером, искупав сына и уложив его в постель, прочитала ему сказку. Когда он заснул, хотела включить телевизор, но тишина вокруг была такой мирной, что нарушать ее не хотелось.
На кухне вновь вспомнила мужа, он так бережно к ней относился, что строить новую семью она уже не решалась. Фотографии их совместной жизни старалась часто не смотреть – было очень больно, и она начинала плакать.
«После его смерти я была как оглоушенная, ничего не понимала в происходящем, и лишь одно ощущала – мир рухнул. Мир, который создал для нее Евгений за ее молодость и красоту, рухнул и никогда больше не возвратится. И будет у меня теперь навсегда монотонная тихая жизнь испуганной птицы».
Даша тяжела вздохнула.
«А ведь я еще молода, мне всего 26 лет, и я хочу, чтобы меня любили».
У соседей громко залаяла фальцетом мелкая дворовая собачонка, часто пугавшая ее внезапным звонким лаем.
«Я, конечно, не Ксения Петербургская, которая, потеряв мужа, отказалась от всего в этой жизни. Я вынуждена была отказаться от его богатства, потому что у него были большие кредиты, и их нужно было платить. Да, наверное, это и к лучшему. Зачем мне лишнее, если я выросла в простой семье, и финансами распоряжаться не умею. Не успел меня Женя научить этому».
Взревела где-то на соседней улице машина на повороте и отвлекла ее от тяжелых мыслей. В незакрытое окно смотрела ночь. Даша, нахмурившись, задернула шторки.
Глава третья
Даша инстинктивно ждала повторения, особенно ранним утром, но все было, как обычно. Лишь после литии позвонил одноклассник и друг детства Евгения, сказал, что хочет с женой приехать к ним в субботу. Она гостям была рада.
Антон с Наташей привезли Сереже фрукты, конфеты, игрушки. Даша накрыла стол и, подавая блюдо со вторым, случайно увидела у Наташи кольцо с янтарем, у нее даже сердце екнуло – показалось, что это ее кольцо. Она исподволь к этому кольцу приглядывалась, не решаясь прямо спросить о нем. Наташа, ярко накрашенная блондинка, взгляд ее заметила.
– Знакомое кольцо, да? А где твое?
– Потеряла недавно. Да, твое кольцо очень похоже на мое.
– Это ей Женя подарил, – сказал Антон, разрывая вилкой котлету, – он любил янтарь.
Дашу такое откровение смутило, а Антона с Наташей – нисколько.
– Да, Женька был щедрым, – подтвердила гостья. – Родителям новую квартиру сделал, сестру замуж выдал. Вы, кстати, с ней видитесь?
– Нет, мы у нее всего раза два были, и у родителей его редко бывали.
– Родители его очень постарели, – Антон налил себе еще рюмочку вина, – особенно мама. Она раньше была такой модницей, столько у нее было платьев. А теперь ходит с палочкой. И Дмитрий Сергеевич постарел, поседел, как-то весь ссутулился. Он ведь тренер, велогонщик, и мы с Женькой и Андреем у него занимались. Потом пересели на жигули. Потом иномарки из Европы стали гонять. Женьке как-то везло – ему всегда большие кредиты давали. Нам с Андрюхой таких не давали. А Женька свои секреты не раскрывал.
Антон налил себе еще рюмочку.
– Рюмочки у тебя какие-то маленькие, не для вина, – сказал он, словно оправдываясь. – Да-а, были времена. Без Женьки бизнес наш как-то засыхает.
Гости еще долгое время ходили по двору, играли с Сережей, а Даше все хотелось спросить Наташу, по какому случаю Женя подарил ей кольцо с янтарем. Наконец, улучив момент, она спросила. И Наташа ответила:
– Мы с ним в школе встречались, у нас с ним такая любовь была. Была, – Наташа разочарованно скривила губы, – пока какая-то черная кошка дорогу нам не перебежала. И все. Любовь прошла. Сначала у него, а потом и у меня.
Обе женщины какое-то время молчали, затем Наташа несколько язвительно ей сказала:
– Ты думаешь, ты у него была единственной? У него женщины были, может, даже и тогда, когда он с тобой жил. Так вот, дорогая, пока ты молода и красива, тебя любят такие супермены, как наш Женя. Потом, увы, на смену приходят девушки моложе. А тебе остается то, что остается.
Наташа усмехнулась горько, у них с Антоном не было детей, но на всякий случай посмотрела, не слышал ли ее муж, о чем-то беседовавший с маленьким Сережей.
Вечером, когда гости уехали, Даша уложила Сережу спать и еще долго стояла у окна на кухне. Неприятное, болезненное чувство ревности волновало душу.
«Значит, он не меньше меня любил и других?.. Наверное, кроме Наташи, и иные были. А мне, глупой, казалось, что я для него единственная, неповторимая, самая-самая…Женя так искренне восхищался моей красотой. Никто до него так мною не восхищался. Я чувствовала себя принцессой, царицей его сердца. Надолго ли хватило бы его восхищения?»
Дарье было обидно, что он любил и других, и пусть это было еще до нее, ей все равно не хотелось ничем с другими делиться. Хотя и у нее была первая любовь, однако, увидев Евгения, она все свое прошлое сразу забыла, потому что Евгений затмил собою всех. Он стал для нее самым-самым. И это чувство в ней родилось с первого взгляда, может, потому он на ней и женился.
Глава четвертая
Даша дежурила на выдаче книг, они с напарницей менялись: то одна выдавала, а другая работала с фондом, то наоборот.
Скрипнула входная дверь – вошла молодая женщина, высокая, статная, в вишневом платье.
– Люда?! Тебя не узнать – такой ты стала дамой!
Одноклассница засмеялась.
– Москва, что ты хочешь! Там нужно быть такой, иначе никуда не продвинешься. А ты почему здесь? У тебя же, как говорили, была довольно престижная работа.
– Была. После декретного не стала назад возвращаться.
– Из наших с кем-нибудь видишься?
– Да почти ни с кем. Саша как-то заходил, что-то по истории брал. Света была, а больше, кажется, и никто.
– Саша-то, наверное, по сей день по тебе вздыхает?
– Ну что ты, Люда. Он женат, и у меня мыслей о мужчинах нет.
– Это пока, а время пройдет, и о муже подумаешь.
Даша поспешила перевести разговор на другую тему.
– Ты лучше скажи, как сама живешь?
– Работа моя мне нравится – я ведущий менеджер по продажам во французской фирме. Зарплата хорошая, поездки заграницу. Нет, сюда мне возвращаться не хочется.
Людмила даже поморщилась, словно речь шла о какой-то совсем заброшенной деревне. Остро и болезненно Даша почувствовала высокомерие дорогой, столичной, продвинутой одноклассницы.
– А муж у тебя кем был?
– Мой муж был принцем – богатым и успешным бизнесменом.
Одноклассница как-то иронично приподняла левую бровь.
– А тебе что-нибудь от него осталось?
– У меня есть сын.
– А недвижимость, машина?
– Давай лучше поговорим о тебе.
– Да что я? В отпуск к родителям приехала, отец болеет. Вот, хотела взять что-нибудь почитать. Что посоветуешь?
Даша дала ей на выбор Бунина и Чехова. Людмила взяла Бунина и, записав книгу, простилась с ней, оставив по себе неприятное чувство ушедших возможностей. А еще она вспомнила, что Людмила дружила с Ириной, женой Саши. Подумала, может, в разведку пришла, чтобы помочь подруге.
До встречи с Евгением Даша мечтала стать известной журналисткой, писала не только в местные, но и в центральные издания. Начиная с четвертого курса, она активно бралась за все жанры, к ней стала приходить профессиональная хватка, уверенность. Но появился Евгений, и страсть к работе остыла. Сначала отпуск на свадьбу и медовый месяц, потом вся суть ее была с мужем, а работа была уже как дополнение: она что-то писала, но уже без честолюбивых претензий. Как журналистка она с Евгением тихо угасла, вся превратившись в красавицу-жену, потому как чувствовала, что именно он в ней ценит.