В сердце Африки. Незабываемое приключение русских, отправившихся по самым нетуристическим местам Африки и задержанных по подозрению в шпионаже бесплатное чтение
![](/img/b/147066.jpg)
В оформлении обложки использованы фотографии из личного архива автора.
Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:
Marish / Shutterstock / FOTODOM
Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM
© Камерзанов А.Г., текст и фото, 2024
© Никулина М.В., соавтор, 2024
© ООО «Издательство «Эксмо», 2024
Пролог
Внизу равномерно проплывала белая дымка. Сильный ветер поднимал облака песка и пыли. Где-то там ниже, под зыбкой пеленой, лежат пески великой Сахары. Большой эрг Джураб и впадина Боделе. Я поежился, впервые за последние две недели ощутив, что такое прохлада. Лицо, пропеченное палящим солнцем, исколотое потоками колючего песка, еще горело. Сумасшедшая жара окружала нас с самого первого дня пребывания в Чаде.
Мерно вибрировали двигатели самолета. Нас перевозило громадное детище итальянско-американской компании «Alenia» – военный транспортник «C-27J Spartan». Впервые в жизни я летел на негражданском самолете. Это завораживало. Высоченный потолок, странные скамьи для пассажиров с необычными ремнями безопасности, которые застегивались на затейливый крючок, и малюсенькие иллюминаторы. Напротив меня восседал весьма колоритный человек. Его я приметил еще в аэропорту, потому как это был единственный африканец, щеголевато одетый в европейскую одежду: брюки, рубашку и пиджак в клетку. Чуть дальше, опершись на длинный автомат, устроился рослый чадский военный. В самом начале полета он отсоединил рожок от автомата и весь полет не спускал внимательных глаз с нашей группы.
В хвостовой части салона был закреплен ремнями большой промышленный холодильный шкаф. Вокруг него кучей навалены сумки и рюкзаки, это наш багаж. В левой половине самолета несколько гражданских: женщины, завернутые в абайи так, что видны только глаза и черные ступни в сланцах, и придерживающие пластиковые ведра из-под краски, доверху наполненные финиками. Трое мальчишек, одетых в длинные туники, и человек пять военных с оружием.
Правая половина салона сильно отличалась от левой. Здесь разместили нас: команду восьмого этапа кругосветки «Мир Наш». Десяток загорелых европейских лиц, разноцветные майки, шорты, усталые лица. Ближе всех к пилотам, замыкая наш ряд, сидел Юсуф, один из местных спецслужбистов в традиционной рубахе до пят цвета охры и расшитой золотом тюбетейке. На протяжении двухчасового полета он увлеченно и тщательно изучает наши паспорта, разложив их на коленях, и делает какие-то пометки в блокноте.
Мы периодически пытались обмениваться впечатлениями, но из-за невероятного гула, стоящего в салоне турбинного самолета, эти попытки были тщетны. К тому же, для того чтобы тебя услышали, нужно было встать, подойти ближе к собеседнику и прокричать ему в ухо. В этот момент службист и солдат с автоматом начинали демонстрировать признаки недовольства, разговор получался недолгим. Я откинулся на ременную сетку, служившую подголовником. Закрыв глаза, попытался представить, где же мы сейчас летим в планетарном масштабе, и проанализировать, как же мы тут оказались. Ведь наш план не предполагал такого поворота событий. Теперь же наш полет проходит над Африкой, под небольшим углом с севера на юго-запад, в сторону столицы Республики Чад – Нджамены.
События сегодняшнего дня завертелись в моей голове. Еще вчера вечером жизнь текла спокойно и размеренно. Утром мы планировали выспаться после трехнедельного маршрута по пустыне Сахара. Спокойно встать, позавтракать и не спеша поехать в центр небольшого африканского городка Файя-Ларжо в Республике Чад, в самом центре Африки. Нужно было чинить машины, заправляться топливом и покупать съестные припасы. Но на рассвете громкий стук в ворота нашего пристанища – миссии Красного Креста и десяток вооруженных людей, окруживших лагерь, поменяли запланированный ход событий…
Ноябрь 2019
– Не переживайте, Фрэнсис! В апреле будем уже тут. Вы только периодически присылайте нам фотки машин, чтобы мы не волновались, – я только закончил растягивать тент на свой любимый внедорожник «Тойота Хайлюкс» с новосибирскими номерами и любовался сделанной работой.
Камерунец, не поднимая глаз, довольно кивнул. Он внимательно пересчитывал пухлую пачку франков – предоплату за парковку трех машин на территории его придомового участка. На дворе был ноябрь 2019 года. За полтора месяца до этого мы отправились в путь длиною более 10 000 километров от ЮАР до Камеруна. Еще стояли перед глазами картины жаркой Намибии, диких племен Анголы, ночевка в конголезской деревне, жуткий ливень и ярко-красная глина Габона.
– Вот и финиш седьмого этапа нашей кругосветки, – рассуждал я, – здесь мы оставим машинки, вернемся в Россию, поработаем несколько месяцев и снова приедем, чтобы отправиться дальше по Африке. Дальше должно было быть еще интереснее. Хотим нырнуть в Сахару, а после продолжить движение по западному побережью вдоль Атлантики через Нигерию, Бенин, Того, до Ганы. Но сначала нам нужен Чад.
Составляя предстоящий маршрут, я внимательно рассматривал карту Африки. Традиционные пути авто- и мотопутешественников были понятны: от ЮАР идем наверх, в Камеруне поворот на запад в Нигерию, потом через россыпь малых государств дорога поднимается на север и через Сенегал уходит до Марокко. А тут уже почти европейская Африка, отсюда рукой подать до Испании.
Стандартные маршруты любителей обогнуть Африку отличались в основном количеством охваченных государств: кто-то мог заскочить в Нигер и Мали, кто-то хотел собрать на своем пути все маленькие страны, остальные же придерживались самого простого пути.
Мне же хотелось найти нечто такое, прямо необычное, даже в этой части Африки. Изучая карту континента, я неизменно натыкался на самый центр Сахары, точнее, на Республику Чад. Само название ничего хорошего не предвещало, на русском языке это звучало прямо-таки зловеще. От названия страны веяло чем-то дымным, опасным и неизведанным. Да и никто из путешественников о нем толком не упоминал. Но именно это непонятное и неизвестное заставило меня надолго погрузиться в поиск информации о неведомом Чаде.
Днем я занимался обычными делами, а вечерами допоздна погружался в разведку. Мысленно я пробирался по пескам Сахары, поднимался по скалам Эннеди, плавал в синих водах озер Унианга. Информации в интернете оказалось мало. Направление было весьма экзотичным и необычным, данные приходилось собирать буквально по крупицам. Но чем труднее было узнать об этом, тем сильнее меня распаляла идея проложить маршрут нашей кругосветки именно через Чад. Раз об этой стране так мало сказано и написано, значит, нужно проехать, увидеть это своими глазами, снять фильм и рассказать о наших приключениях. Тем более в этой части Африки на собственном транспорте, похоже, вообще редко кто бывает, а уж на машинах с российскими номерами и подавно.
Вскоре стало понятно, что поездка в Сахель[1] и Сахару не будет легкой прогулкой. В стране нестабильное положение, в 2008 году суданцы вторглись в столицу и дошли прямо до президентского дворца в Нджамене. Город был усеян трупами. На самом севере ливийцы дали убежище вооруженной оппозиции, которая спит и видит, как свергнуть «вечного» президента Идриса Деби Итно, который находится у власти с 1990 года. Наш маршрут движения должен быть согласован с властями, без специальных разрешений-«пермитов» делать в этой стране иностранцам нечего. Да и без гида тут не обойтись. «Гугл-карты» уверены, что после городка Абеше далее на север Чада дорог практически нет. Как мы потом выясним, это правда. Есть направления, но назвать их дорогами язык не поворачивался. Там, где дуют ветра и есть песок, дюны легко перекрывают дороги, и с непривычки можно быстро потеряться. Машины и команда должны будут работать по полной. В этой части кругосветки нас ждут внедорожные приключения.
Далеко не все местные жители говорят на официальных языках, французском или арабском. В Чаде вообще языков больше сотни, но в той части страны, куда собираемся мы, в основном живут полукочевые племена тубу и без провожатого контакт не состоится. Нам были нужны проводник и переводчик. С этого момента я занялся поиском того, кто сможет провести нас по Чаду.
По электронной почте я отправил десятка два писем в те компании, что обещали организовать туры по Чаду. Через пару недель общения с потенциальными кандидатами я остановился на одной из чадских компаний. Мое удивление вызывало то, что директором компании был… итальянец. Чад всегда был в зоне влияния Франции, почему же тут заправляют итальянцы было для меня большим вопросом.
Адольфо Гуасти, так звали моего визави, бодро отвечал на письма, и вскоре мы с ним согласовывали наш будущий маршрут. Хотелось, конечно, увидеть как можно больше и проехать самые труднодоступные и интересные места. Но продолжительность таких маршрутов исчислялась неделями, и в рамках кругосветки это слишком большие сроки. В итоге мы остановились на маршруте, проходящем через плато Эннеди, озера Унианга и большой круг вокруг нагорья Тибести. Расчетное время: 21 день и почти 4500 километров пути от Нджамены и обратно по кольцу. Большая часть маршрута пролегала по пустыне Сахара, что вызывало у меня неподдельный восторг. Я давно мечтал о большом путешествии по большой пустыне.
Маршрут по Чаду, ставший основой нашего следующего этапа, выглядел так: Камерун – Чад – Камерун – Бенин – Того – Гана. Найти другой способ выехать из Чада, кроме того как вернуться обратно в Камерун, не представлялось возможным. В Ливии идет война, в Нигере зверствует запрещенная группировка «Боко Харам»[2], в ЦАР[3] тоже война. Поедем обратно в Камерун, а из него уже в Нигерию. Тропы нам известны, пройдем относительно безопасным маршрутом. Таков был план в апреле 2020 года.
Часть 1
Новая реальность
– Леха, привет! Как думаешь, этот вирус как-то скажется на нашей поездке?
– Вирус? Ерунда! Ребят, я бы об этом не беспокоился. Где Китай, а где Африка.
Первой шумихе в начале 2020 года по поводу какого-то вируса я не придал особенного значения. Каких только новостей на эту тему ни появлялось в прессе ранее: свиной грипп, птичий грипп и бог его знает что еще. Чем больше проходило времени, тем больше опасений по поводу возможной эпидемии появлялось в прессе. Но это все история про Китай, возможно, даже Европу, но Россия далеко, а Африка еще дальше. Волна плохих новостей накрыла информационное пространство, но я оставался на позитиве, веря в лучшее. Были сделаны чадская и камерунская визы. Оставалась самая сложная – нигерийская, на этот случай у нас уже были куплены билеты до Москвы, на собеседование в посольство.
Тем временем вирус продолжал наступать. Одна за другой страны начали вводить ограничения на передвижение. В какой-то момент этот процесс стал расти в геометрической прогрессии. Наступил момент, который разделил кругосветку на до и после КОВИДа. Одним ранним утром Адольфо прислал мне ссылку, заголовок говорил сам за себя: «Чад закрывает свои границы с Камеруном». Ошарашенный этой новостью, я еще несколько часов рефлексировал на эту тему.
В голове зрели какие-то дикие мысли: «А что, если проехать из Камеруна через ЦАР? М-м-м… или попробовать через Нигер?» Заранее было понятно, что ни первое, ни второе уже неосуществимо. Но желание найти решение еще оставалось. Утром следующего дня все вопросы снялись сами собой: Камерун, Габон, Нигерия, Конго и ряд других африканских государств объявили о закрытии своих границ. Теперь мы просто даже не могли попасть туда, где стоят наши машины. Всякие попытки теряли смысл. Стало понятно, что КОВИД – это всерьез и надолго. Вернуть деньги за билеты и потраченные баллы удалось только через несколько месяцев, да и то не всем ребятам из нашей команды. Началась жизнь без кругосветного путешествия…
От тоски по приключениям на меня напала настоящая африкомания. Я искал всевозможные источники информации по Африке. Теперь я мог не торопясь прочитать труды Зигмунда и Ганзелки[4]. Эти два отважных чеха отправились путешествовать вокруг света сразу после Второй мировой войны. Делали они это на легковой «Татре» с воздушным охлаждением. Особенно интересной была часть про Африку, даже некоторые наши дороги совпадали.
Далее у букинистов я приобрел книги самых известных первооткрывателей Африки: Ливингстона, Барта, Нахтигаля, Стэнли, Голуба, взахлеб зачитывался ими. Ливингстон со своей исследовательской миссией изучал Африку на юге континента, добираясь до территории современной Анголы. Чех Голуб следовал похожими маршрутами.
Особенно впечатлили истории про Центральную Африку. Стэнли в своей книге «В дебрях Африки» (впервые изданной в 1911 году) детально описывал пересечение территории современной Демократической Республики Конго. Это была история, от которой волосы дыбом вставали. Сотни человек продирались через джунгли Конго, терпя лишения и неся большие человеческие потери. Стычки с местными племенами, периодический голод, каннибализм, тяжелый, неизведанный маршрут. Болезни систематически выкашивали участников похода. Из четырех сотен человек отряда до конца добралось менее половины.
Несмотря на то что европейцы начали осваивать Африку с XV века, центральная часть континента до середины XIX века оставалась terra incognita[5] для научного сообщества. Среди географов шли споры о том, откуда же начинается Нил, где берет начало Нигер, что такое Конго.
Данных было мало, и первые экспедиционеры на свой страх и риск отправлялись в неведомые доселе края. Путь занимал многие месяцы, ибо на пути любой сухопутной экспедиции лежала великая Сахара. Путешественники умирали от болезней, страдали от разбойников, но продолжали пополнять знания географов, принося дары местным правителям и заключая договоры о торговле с европейскими странами. Немцы Генрих Барт и Гюстав Нахтигаль пересекали Сахару – открывали европейцам пустыню и Сахель.
Каждый раз откладывая книгу «Сахара и Судан» и закрывая глаза, я представлял себя там, где лежат бесконечные желтые пески пустыни, зеленеют оазисы, загадочные племена говорят на непонятных гортанных языках. Я грезил Африкой и был готов на многое, чтобы попасть туда.
– Bonjour, Alexei! Comment allez-vous? Vous êtes prêts?[6]
С экрана ноутбука смотрело улыбчивое лицо Франсуа, молодого француза, моего преподавателя, работающего в «Alliance française». До сегодняшнего дня я не особенно верил в дистанционное обучение, но коронавирус все изменил. С этого дня несколько раз в неделю мы встречались в «Zoom» и полтора часа интенсивно разговаривали, разбирались с грамматикой, произношением, проверяли тексты моих сообщений в Камерун, в общем, делали все, чтобы я мог говорить по-французски свободно. Впереди, за редким исключением, нас ждала франкоговорящая Африка: Чад, Камерун, Бенин, Того, Кот-д’Ивуар, Гвинея, Сенегал, Марокко, Алжир, Тунис.
Этот прекрасный язык я начинал учить еще в далеком 2008 году, когда понял, что английского и немецкого языка недостаточно для полноценного общения в Европе, но потом к этому возвращался весьма эпизодически. Теперь же мои намерения были более чем серьезны. Дело пошло хорошо.
Раз в несколько месяцев я просил нашего хорошего камерунского товарища Селестина завести машины и прислать фотографии с паркингом. С Селестином мы познакомились в конце прошлого этапа, через длинную цепочку людей. У нашего участника, Миши Романенко из Калининграда, есть знакомый – Игорь. Игорь ведет дела с Камеруном, и вот как-то партнер Игоря, камерунец Селестин, приезжал в Калининград. Там Миша устроил пышную встречу с охотой, рыбалкой и прочими радостями жизни. Радушно принятый камерунец, понятное дело, сказал: «Ну, будете у нас в Камеруне – милости просим! Любая помощь». Тут Миша не растерялся и рассказал, что нам надо бы помочь с парковкой. Так началась история нашего сотрудничества.
Селестин исправно выполнял наши просьбы и регулярно присылал отчеты со стоянки наших машин. Автомобили были запаркованы во дворе Фрэнсиса, знакомого Селестина. К осени отчеты стали грустными. Дожди усиленно поливали камерунские тропики, а наши машинки продолжали стоять под открытым небом, прикрытые только тентами. В моей машине на руле появилась плесень, завелись крысы. Видео от Селестина шокировало: эти твари проникли в авто и начали усиленно грызть все пластиковые вещи, оставленные в салоне авто. Посмотрев видео, я погрустнел. Наши шейкеры, эспандер, перчатки, пакеты и прочие вещи жадно пробовались на вкус. Весь салон был завален экскрементами грызунов. Оставалось догадываться, что же происходило в кунгах[7], где хранились продукты. Селестин добавил в салон каждой машины по пачке крысиного яда, но было уже поздно. Исправить проблему можно было только серьезной уборкой и началом активной эксплуатации авто.
В ноябре 2020 года исполнился год с того самого момента, как мы оставили машины в Африке. Но ситуация с ограничениями существенно не изменилась. Мир накрывали очередные волны пандемии. Одни кричали о том, что их хотят поработить и чипировать, другие обсуждали ежемесячно появляющиеся новые, но еще непротестированные вакцины, третьи были уверены, что все это мировой заговор, а четвертые невозмутимо утверждали, что они «во все это» не верят. Мир катился куда-то вперед, но куда точно – никто толком не понимал.
Зимой 2021 года я начал в очередной раз предметно зондировать почву на тему путешествий. Обстановка немного стабилизировалась, страны ввели наконец понятные правила игры. Появились ограничения в получении виз, требовался ПЦР-тест по прилете, где-то был карантин при въезде. Сложной оставалась Нигерия: она перестала выдавать не только туристические, но и бизнес-визы. А без проезда Нигерии продвинуться по Африке никак дальше не получалось. Так родилась идея сокращенного варианта восьмого этапа: Камерун – Чад – Камерун. Мне это виделось так: прилетаем в Камерун, приводим в порядок машины, едем в Чад. Заканчиваем чадский участок и снова возвращаемся в Камерун. Адольфо сообщил, что обязательный карантин снят при условии негативного теста по прибытии в страну. Теперь мы вновь принялись планировать маршрут по Чаду.
Маршрут был проработан до мельчайших деталей. Вновь за основу была взята идея проезда через плато Эннеди, серию озер Унианга и круга вокруг плато Тибести. Согласование маршрута было долгим и мучительным. Из-за недостатка информации приходилось задавать множество вопросов Адольфо либо искать ответы в интернете. Особенную помощь оказал путешественник Максим Ершов, который буквально пару лет назад ездил по подобному маршруту в составе туристической группы. Его отчеты я изучал особенно тщательно. В какой-то момент я даже пошел дальше и решил созвониться с ним для прояснения некоторых вопросов. Максим оказался прекрасным человеком и собеседником, рассказал много всего интересного, чем значительно нам облегчил жизнь и планирование маршрута по столь экзотической стране.
Команда собиралась быстро, все засиделись и очень-очень хотели вырваться на волю. Визы делались легко, билеты вскоре были куплены. Лучшим решением оказалось предложение от турецких авиалиний, с посадкой в Стамбуле и далее прямым рейсом до Яунде. Половина группы отправлялась в столицу Камеруна Яунде, чтобы привести авто в надлежащее состояние, осуществить перегон до Нджамены, куда должна была прибыть вторая часть группы.
Все было прекрасно и замечательно, пока в прессе не появились тревожные статьи о том, что наши власти решили закрыть авиасообщение с Турцией по причине роста заболеваемости коронавирусом. Отменялись не только рейсы на известные курорты, но и весь транзит. Несколько дней я получал тревожные сообщения от тех, кто уже купил билеты. И вот случилось. Власти РФ официально закрыли все перелеты через Турцию до 1 июня. Нужно сдавать билеты и искать альтернативный вариант.
Решение нашлось очень быстро: уже знакомые нам «Эфиопские авиалинии» предлагали перелет из Москвы до Яунде и Нджамены. Вновь с энтузиазмом мы сдавали старые и брали новые билеты. Бесконечная череда проблем превратила ожидание вылета в какую-то пытку. Я не мог дождаться, когда же наконец мы улетим. Это была какая-то бесконечная подготовка, сборы и фальстарты. Во сне все чаще стали приходить сюжеты об Африке.
Но вот счет пошел на дни. Пять дней, три дня, сорок восемь часов… Сумки стояли уже собранные, вечером я ждал Виталия Полищука, вылетающего днем раньше. С ним я планировал поделиться багажом, отдать коробку с запчастями для наших машин. Неужели движение началось и мы летим в Африку?!
Идрис Деби Итно
– Президент Чада Идрис Деби Итно мертв, – гласило сообщение в телефоне на французском языке, только что присланное Адольфо. Не моргая, я уставился в свой айфон. В глазах потемнело. Я напрягся, силясь найти ошибку в собственном переводе. Но написанный текст не давал возможности трактовать его иначе. Как же так? Ведь еще пару дней назад газеты всего мира трубили о том, что один из самых старых правителей Африки успешно избрался на очередной, шестой срок! Ведь он управляет Чадом уже три десятка лет. У нас послезавтра вылет в Африку, что же теперь будет?
Дрожащими руками я набрал в поисковике «президент Чада мертв». Поисковики тут же вывалили ворох только что написанных статей о том, что вчера случилось в Чаде:
«Президент Чада умер от полученных ранений на передовой».
«Президент Чада убит на фронте».
«Президент Чада погиб в день его переизбрания».
Новости сходились к тому, что отважный президент, будучи только переизбранным в очередной раз, решил срочно отправиться на фронт. За несколько дней до этого чадская вооруженная оппозиция вторглась на территорию страны с севера Ливии и успешно продвигалась в сторону Нджамены. В провинции Канем случилась судьбоносная битва, где при не совсем понятных обстоятельствах и погиб Идрис Деби Итно. Чад срочно закрыл свои границы, как воздушные, так и наземные. Это было полное фиаско наших планов.
Обхватив голову руками, несколько минут я сидел неподвижно. Убийство президента в одной из самых нестабильных стран мира! Что может быть хуже? Нетрудно догадаться, что будет дальше: народные волнения, попытка оппозиции захватить власть, а потом и того хуже, многолетняя гражданская война. Это крах… Новости следующих дней подтверждали мою догадку. В столице начались акции протеста, со стрельбой и убитыми демонстрантами. Страна погружалась в хаос.
Вот уже третий раз мы сдавали билеты в Африку. Казалось, что этот этап заколдованный и мы никогда больше не вернемся к нашим машинам в Камеруне, не продолжим кругосветку и никогда не попадем в Чад.
Лед, солнце и горы
Склоны гор были покрыты серыми остовами облетевших еще осенью лиственниц. Под ногами шелестела жухлая прошлогодняя трава, едва избавившаяся от снежного плена. Где-то под ней только начинали пробиваться зеленые листки новых побегов. Шумные летом горные речки еще стояли скованные кристаллическим льдом. Лишь где-то по краям реки виднелись робкие следы талой воды, неуверенно протачивающей путь в ледяном покрове.
Закрыв глаза и отдавшись полностью слуху, мы погружались в чудный мир звуков. Он был наполнен воркованием птиц, жадным чавканьем коров, пасущихся здесь неподалеку, заливистым ржанием коней, криками алтайцев, впервые весной отпустивших животных на свободные хлеба. Солнце наполняло мир жизненной энергией. Все вокруг заряжало силой: созревшие почки, молодая поросль и неспешное таяние, превращающее ледяные протоки в звонкие ручьи.
Лучи весеннего светила приятно припекали, дым костра пробуждал самые теплые чувства и воспоминания приключений на Алтае, накопленные за многие годы. В голове была приятная пустота, никаких мыслей. Телефоны здесь не работали, новости не приходили, ничего не напоминало об Африке. Никакой пустыни, племен, убитого президента Чада, отмененных рейсов, ковидных ограничений. Ничего из той суеты, которая преследовала нас последнее время, более не тревожило мысли. Хотелось просто жить, дышать и созерцать. Делать простую механическую работу: рубить дрова, варить кашу, жечь костер, кутаться в теплый пуховик, всматриваться в мириады звезд холодного ночного неба Алтая, размышляя о сути бытия и о том, проснулись ли уже медведи и не придут ли они сегодня к нам в гости. Хотелось, чтобы это спокойствие никогда не заканчивалось. Сейчас здесь с нами любимые друзья, с некоторыми из них мы уже больше четверти века вместе. Тепло, уютно и спокойно.
День за днем солнце становилось все ярче и пригревало все сильнее. Вот появилась первая зеленая трава вокруг нашего лагеря, лед вокруг палаток незаметно стаял. Тонкая нить талой воды, неуверенно искавшая себе след в первые дни, превращается в мощный и уверенный поток, без стеснения отрывающий все большие куски льда и расчищающий себе путь. На наших глазах река рождается вновь, как это происходит тысячи лет каждой весной в этих местах.
Уже и не верится, что три дня назад здесь был лед, по которому мы так легко бегали за валежником на ту сторону реки и спокойно прогуливались на сотни метров вниз по течению. Сегодня выходить на лед никто не решается, с каждой минутой напряжение растет, и все мы понимаем, что скоро что-то случится.
Льдины уже идут бесконечным потоком около лагеря. Десятки и сотни пролетают мимо нас, увлеченные потоками мутной и желтоватой талой воды. Наконец, особенно большая ледяная глыба застревает прямо напротив лагеря. С хрустом на нее начинают наваливаться следующие в потоке куски отколовшегося льда. На глазах растет ледяная куча, и огромные массы воды, будучи запертыми внезапным затором, лихорадочно ищут выход. Еще несколько мгновений, и река прорывает преграду, устремляясь вперед, заливая все вокруг ледяной водой. Наш лагерь в мгновение ока подхватывает река и несет вниз по течению.
Еще горящие головешки из костра с громким шипением мчатся вниз, мы судорожно пытаемся спасти весь нехитрый скарб. Волна веселья накрывает всех нас. Мы с диким хохотом мечемся в холодной воде, по ногам нас бьют ледяные глыбы, вытаскиваем стулья, оставшуюся еду, вещи. Такого у нас еще не было! Здесь и сейчас, с этим заливистым смехом, безумными глазами, полными счастья, бегая туда и обратно, мы наполняемся жизнью. Уходят в прошлое все неудачи, проблемы и горечь разочарований. Здесь, на Алтае, мне становится проще смириться с тем, что наше путешествие в Африку снова откладывается на неопределенный срок.
Самая неприятная столица
В горячем влажном воздухе расплывался знакомый, едва уловимый запах. Запах тропической сырости, перемешанный с дымом постоянно сжигаемых листьев, травы и мусора. Так пахнет Африка, и ни с чем этот запах не перепутать. Мы пробирались по узким хаотичным улицам, заполненным легковушками и мотоциклами. Стоял гул клаксонов, криков торговцев и возмущенных возгласов пешеходов, которых здесь никто из водителей не пропускал.
– Как ваши дела, Селестин? – Мы сидели в машине нашего африканского друга, который вез нас по улицам столицы Камеруна – Яунде. Путь от аэропорта до центра легко мог занять полтора часа.
– Да хорошо, хорошо, – бодрился он.
Селестин был рослым африканцем с интеллигентным лицом. Прожив почти тридцать лет в России, он идеально говорил по-русски.
– Только вот этот вирус жизнь, конечно, сильно подпортил. Бизнес еле живой, да и так непросто жить. Но все уже гораздо лучше, чем было.
В раскрытые окна такси мы рассматривали окрестности уже знакомой нам камерунской столицы. Ничего не изменилось в этом городе за прошедшие полтора года. В нашей иерархии городов мира Яунде прочно занял место «худшей столицы Африки». Даже городом это назвать язык не поворачивался. Скорее деревня-переросток. Казалось, что тело подростка вдруг начало расти быстро и неконтролируемо, а сознание так и осталось все на том же, подростковом уровне. Дороги Яунде по большей части были с признаками асфальта, но все время казалось, что какое-то страшное чудовище взяло и покусало этот асфальт, как большую шоколадную плитку, то с одной, то с другой стороны. Улицы кривые, бессистемно виляющие, обочин нет. Парковка происходит по принципу «я хочу сейчас встать здесь», в связи с чем за каждым плохо припаркованным авто мгновенно образуется пробка, и все начинают мучительно долго объезжать затор.
Общественный транспорт здесь отсутствует как класс. Его функции берут на себя бесконечные ушатанные до жуткого состояния такси. Навстречу нам мчались бесконечные однотипные «седанчики» средних размеров либо малолитражки. В салон такого авто иногда втискивается шесть, а то и семь человек. Частенько, видя потенциального пассажира, разом три такие машины делают остановку, мгновенно блокируя две свои полосы движения и в придачу встречную. Пока потенциальный клиент не решится на погрузку, они так и будут стоять и затруднять движение, здесь это никого не возмущает.
Общее количество светофоров во всем трехмиллионном городе можно пересчитать по пальцам. Единственной более или менее цивилизованной частью столицы можно назвать одну из центральных улиц с отелем «Хилтон» и госучреждениями. Эта картинка чаще всего и фигурирует в рекламных проспектах Яунде. Здесь собираются валютчики-менялы (которых я ласково прозвал «барыги»), меняющие доллары и евро на центральноафриканские франки по вполне хорошему курсу.
Любой овраг, ручеек или речка просто обязаны быть завалены мусором. В любом мало-мальски пригодном месте для свалки виднеются кучи покрышек, бутылок, да и просто бытового мусора. Мне стало казаться, что эта традиция осталась еще с тех давних времен, когда в этих местах люди выбрасывали в основном органику. Она мирно перегнивала и исчезала. А вот теперь с этим гораздо сложнее, потому как пластик, покрышки и прочие продукты деятельности человека упорно не желают быстро разлагаться и копятся в больших количествах на территории городов.
Яунде шумел, кричал, торговался, жил своей полноценной, хаотичной жизнью. Африканская суета не замирала ни на минуту. Мы въезжали в самый центр города. Яркими рекламными фотками из этих мест интернет вводит неопытного путешественника в заблуждение. Тут вроде и дорога неплохая, немногочисленные высотные здания, светофоры. Вот и пешеходы переходят дорогу. Мы это уже видели и знаем, что вот сейчас мы отъедем чуть-чуть от центра, и привычная картина хаоса возобновится. Откинувшись на жесткую спинку сиденья, я прикрыл глаза. События последних дней вновь закрутились в моей голове.
Через неделю после нашего возращения с Алтая история с кругосветкой приняла совершенно внезапный оборот, события завертелись с непривычной быстротой. Первой ласточкой стал вопрос от нашего итальянского партнера Адольфо:
– Алексей, так мы едем или нет? – гласило сообщение на телефоне.
Не веря своим глазам, я тут же ответил:
– Мы готовы, а уже разве можно?
– Можно, высылаю тебе обновленный вариант маршрута. Нам придется объехать регион Канем, сейчас эта зона опасна, там еще остались вооруженные повстанцы, но в остальном я готов официально согласовать этот маршрут. В него я включу все твои пожелания, мы поедем через плато Эннеди на север к озерам Унианга, там мы сделаем первопроход и через Ярду выберемся к подножию вулкана Эми Кусси. Идет?
Идет? Да, конечно же, идет! Я воспрял духом и мигом развернул кипучую деятельность по организации этапа. Нам определенно везло, потому как ситуация в далеком Чаде развивалась по самому что ни на есть благоприятному сценарию.
Вскоре выяснилось, что власть в стране при помощи военных взял сын покойного президента – Махамат Идрис Деби Итно. Новый правитель объявил о том, что это мера временная, а продиктована она чрезвычайной ситуацией. Через полтора года пройдут полноценные выборы. Это, конечно, противоречило Конституции. До этого момента страной будет управлять военный комитет, сформированный из сподвижников бывшего президента страны. Такое решение пришлось по вкусу не всем. Нджамену накрыла волна манифестаций, которая была жестко подавлена с использованием оружия, погибло несколько человек. Франкоязычный интернет пестрил картинами хаоса из столицы.
Для нас это означало, что власть железной рукой наводит порядок. Прошло еще несколько дней, демонстранты более не появлялись на улицах. Международное сообщество пожурило новое правительство за его антидемократичность, но серьезных санкций не последовало. Наследник чадского трона успел пообщаться с президентом Франции, Эмманюэлем Макроном. Тот, выбирая из двух зол меньшее, благословил юного принца на царствование. По большому счету в Чаде все вернулось на круги своя. Можно было ехать.
Решение о поездке было для нас непростым, особенно для тех из нас, кто собирался в Африку впервые. Британский МИД, создавая рекомендации для граждан своей страны, разукрасил всю карту Чада в красный цвет, который означал: «Поездки категорически не рекомендуются и сопряжены с большим риском для жизни». Единственным желтым пятнышком на красном фоне была Нджамена: «Поездки возможны, но с соблюдением всех мер безопасности и только при большой необходимости». Нужны были смелость и решительность на то, чтобы не прислушаться к этому и быть готовым отправиться туда. Несколько человек отказались, сославшись на сложности с работой и деньгами. Но основной состав нашей кругосветки остался непоколебим в своем желании.
В Яунде мы прилетели впятером: Я, Марина, Дима Батуро, Сергей Зарипов и Виталий Полищук. Эльшан не смог поехать, из-за сдвига в сроках работа не отпустила. А Денис Поляруш так хорошо поиграл в хоккей, что должен был передвигаться ближайшие месяцы исключительно на костылях.
В столице мы запланировали забрать машины, простоявшие добрых полтора года, привести их в полный порядок и своим ходом проехать полторы тысячи километров до Нджамены, куда прилетят остальные участники нашего путешествия по Республике Чад.
Кто поселился в наших машинах в Камеруне
Вопреки опасениям, все наши машинки завелись на удивление быстро. Машину Эльшана пришлось «прикурить», потому как Фрэнсис (хозяин дома, в чьем дворе они были запаркованы) после очередного завода машин забыл снять клемму. Поскольку Эльшана в этот раз нет, за его машину на этом этапе отвечает Дима Батуро.
Разбор авто после полуторагодовалого перерыва превратился в настоящий квест.
– О! Ребята, смотрите, что у меня! – Сергей размахивал каким-то серым плоским предметом.
– Кажется, она засохла…
Проверяя давление колес, он обнаружил высохшую от жары тушку крысы прямо на диске переднего колеса. На этом его крысиные истории закончились, чего не скажешь об остальных машинах.
Больше всего пострадали от грызунов мое авто и машина Эльшана. Сразу же после открытия кунга стало понятно, что все наши надежды на то, что крысы сюда не проникнут, исчезли прямо на глазах. В нос ударил специфический мышино-крысиный запах. Сверху, в ящиках, лежали лохмотья того, что раньше было салфетками, перчатками, картонными упаковками с запчастями. Надгрызенными оказались даже сумки и чемоданы. Разбор пришлось производить в перчатках. Радовало то, что в моей машине не было съестных припасов, все они лежали в походной кухне, устроенной в кунге машины Эльшана. Да, там милые серые создания разгулялись. Несколько дохлых экземпляров было обнаружено прямо в фанерных выдвижных ящиках. Один из отсеков был настолько отмечен крысиными экскрементами, что его решено было выбросить. Там-то, как оказалось, семейство грызунов и квартировало. Одна за другой из ящика стали выпрыгивать и молниеносно разбегаться вокруг пронырливые зверушки с длинными хвостами. Насчитав четыре особи, мы сбились со счета.
– Боже мой! Это вообще что? – Дима с брезгливым видом приподнял тяжелую крышку. В любимом казане Эльшана завелись какие-то тропические муравьи, начисто сожрав упакованный рис, хранившийся внутри. Весь день с раннего утра мы доставали вещи и сортировали в две кучи: «точно на выброс» и «можно спасти». Все надкусанные и поврежденные упаковки с крупами утилизировались без раздумий. А вот тушенка, привезенная в 2019 году из дома, сохранилась очень даже неплохо. Крысам было интересно все. Они надкусали, прогрызли и проделали дырки везде, где только могли. В итоге большая часть продуктов пошла на выброс.
Больше всего я переживал за то, чтобы грызуны не повредили ничего важного в машине. Вспомнилась история, когда мы возвращали авто из Малайзии в контейнере, моя машина долго стояла во Владивостоке. Тогда крысы подъели под капотом много проводов и даже погрызли горловину бачка омывателя. Сейчас я всерьез побаивался подобной проблемы. При первом осмотре под капотом все вроде было в порядке. Явных повреждений не просматривалось.
– Ничего, подождем, время покажет, – подытожил я, понимая, что некоторые дефекты вылезут только после начала эксплуатации. Время вскрыло повреждения гораздо быстрее. При попытке подкачать колеса выяснилось, что мой компрессор прекрасно работает, только вот давления в системе не создает. Включив рацию, я понял, что вынесенные на переднюю панель колонки безмолвствуют. Вскоре обнаружилось, что воздухопровод, проходящий в багажнике, перегрызен, а провода, идущие от тушки рации, расположенной за задним сиденьем, к колонкам, вмонтированным в переднюю панель, тоже повреждены. Урон есть, но он не критичен, ехать можно.
Прийти в нужную форму
– Бонжур, месье![8] – французский язык из уст китайца звучал крайне несуразно. – А мы вас помним! Вы же у нас чинились годик назад! – сияя добродушной улыбкой, добавил житель Поднебесной, неопределенно махнув в сторону зоны ремонта. Улыбаясь, я коротко рассказал нашу историю долгой стоянки в Яунде. Сейчас готовы ехать дальше, но нужно кое-что привести в порядок. Ничего критичного, но это потребует определенного времени и работ.
В этом этапе нашим партнером была компания «Rixx», изготовляющая масла. Всеми правдами и неправдами мне пришлось везти емкости с моторным маслом в Камерун. Предстояла проверка продукта в условиях Сахары.
Долго и упорно пришлось отмывать машины. Для этого мы вытаскивали все вещи из салона и кунга. Мойщики на протяжении нескольких часов усиленно мыли и пылесосили наших железных коней. Во время мойки двигателя я заметил нечто странное под капотом ближе к аккумулятору. Я попросил ребят достать это нечто. Каково же было наше удивление, когда перед нами постепенно образовалась груда… костей. Причем большого животного. Кости были частично разломаны. Немного подумав, мы нашли этому очень разумное объяснение. На стоянке у Фрэнсиса моя машина стояла достаточно близко к собачьей конуре. Хозяин, будучи владельцем кафе, периодически баловал свою большую собаку костями. Крысы не могли терпеть такой социальной несправедливости и попросту воровали эти кости у собаки. Идеальным местом для хранения была выбрана укромная площадочка под капотом моего авто. Туда собака даже при желании не доберется. Часть костей позже была обнаружена на металлической защите коробки авто. Да-а-а… Моя машинка оказалась очень даже удобной для проживания сереньких наглецов. Через пару недель, уже в пустыне, мы обнаружим еще кое-что. При смене салонного фильтра в воздуховоде нашлись тряпки и перчатки, принесенные туда грызунами. Ну и, разумеется, сам салонный фильтр оказался прилично погрызен.
Финальным штрихом была дезинфекция воздушной системы специальными средствами. Все прошло хорошо, впоследствии никаких дрянных дыхательных болезней мы не прихватили. Немного внешнего лоска – меняем старые, выцветшие наклейки на новые, яркие. И вуаля! Наши тачки готовы к новым приключениям!
Путь на север
– Ай-ай… В Чад, значит, едете, – сокрушался Селестин, – помните, это уже не Камерун, там нужно быть очень осторожным. Опасная страна! Ну, давайте, удачи вам! Если будут проблемы – давайте знать. У нас хорошие связи с Чадом.
Мы пожали руки, распрощались с нашим камерунским другом, планируя вернуться на эту же стоянку через месяц.
На дворе было послеобеденное время пятницы. Можно отправляться в путь. Но тут в голове вовремя зазвучал тревожный звоночек: «Мы будем пересекать границу, на всех границах нужен негативный КОВИД-тест. Нам нужно срочно его сделать!» Разумеется, при планировании нашего маршрута это было учтено, но из-за жуткой ремонтной суеты это как-то вылетело из головы. Напрягало то, что сегодня обед пятницы, а выходные в Африке дни абсолютно непригодны для решения вопросов. Терять почти три дня совсем не хотелось, и мы срочно отправились в центр города, туда, где делают тесты.
– Месье, мы уже закрыты. Сегодня работали только до полудня. Приходите в понедельник.
Два молодых санитара смотрели на меня с сожалением. Прибежал непонятный белый человек, просит срочно сделать тест, да еще и напечатать его. Говорит что-то про нескольких человек в группе.
Я же смотрел на парней, лихорадочно соображая, как мне обойти эту проблему. Долго не раздумывая, пришлось ринуться в атаку.
– Ай, господа, какая сложная ситуация! Нам очень нужна ваша помощь, мы готовы заплатить сверх цены за срочный тест, но нам очень-очень надо его сделать. Иначе у нас будет большая проблема.
Услышав про деньги, ребята оживились. Один из них попросил подождать и через пару минут вернулся с медсестрой. Та, внимательно выслушав рассказ, при слове «деньги» тоже заметно оживилась. Сказала, что материал сдается здесь, потом везется в лабораторию, где уже и печатают справку. Возможно, за деньги они смогут это сделать, но результат в лучшем случае будет завтра. И ушла звонить. Парни долго шушукались между собой, потом наконец выдали:
– Месье, на пятерых человек это будет вам стоить триста тысяч франков[9].
После мгновенного пересчета в голове я понял, что ребята не прочь хорошо заработать. Они хотят с нас получить за пять тестов почти шесть сотен долларов. Да, я, конечно, предлагал деньги, но не ожидал, что ребята захотят так много. Ведь обычный тест, со слов Селестина, стоит здесь двадцать долларов. Но отступать было некуда, я утвердительно кивнул. Было видно, что торг неуместен.
Скоро вернулась медсестра с плохой новостью: в лаборатории отключили свет, и когда он появится – неизвестно. Да, нельзя забывать, что это Африка, и здесь это обычное явление. Все выглядело так, что мы не сможем решить проблему оперативно, нам придется тут сидеть, дожидаясь понедельника. Но тут началось самое интересное.
– Не беспокойтесь! Вы можете сдать тест сейчас, напишите в анкете свою почту и езжайте! Как только результат будет готов, мы пришлем вам PDF-файл с результатами, – радостно заключила медсестра.
– PDF-файл??? – обмер я. – А что, так можно?
– Конечно, просто покажете на границе, и все. Мы вообще не даем бумажные справки, мы всегда просто распечатываем результаты, которые приходят в электронном виде.
Тут я понял, что удача совсем близко, нужно только сделать все правильно.
– Хм-м, а как это выглядит? – с видом наивного простака спросил я.
– Ну это просто, – довольно начала медсестра, предвкушая возможность дать мастер-класс несведущему европейскому туристу. – Вот, например, такой тест, – ее палец заскользил по экрану смартфона, остановился на сообщении в мессенджере и нажал на знакомую PDF-иконку. Тотчас на экране открылась форма справки с фамилией, датой, печатью, подписью и QR-кодом. Сердце мое бешено заколотилось.
– И что, прямо вот с такой вот штукой можно на границу? – не унимался я, не выходя из своей роли глуповатого туриста.
– Да, конечно же! Мы всегда так делаем!
Оставался один шаг, и здесь важно было не сделать ошибки. Я нахмурился, изображая раздумье, начал рассматривать файл и, наконец, выдал:
– А вы не могли бы мне сбросить в мессенджере этот файл, а я бы его отправил нашему гиду в Чаде, чтобы он подтвердил, что с этим документом можно пройти границу.
И тут произошло то самое чудо, на которое я уповал. Девушка, не почувствовав никакого подвоха, тут же переслала мне файл. Чтобы не выдать себя, я на ее глазах переправил этот же файл в Чад, снабдив его правдивым вопросом: «А такая форма справки пойдет?» Внутри у меня уже все трепетало от радости, у нас был исходный документ, а дальше – дело техники. Теперь нужно было красиво уйти. Ребята, почувствовав деньги, уже горели желанием помочь нам за несколько сотен долларов.
– Сейчас мы получим ответ из Чада и давайте все делать! – радостно сообщил я. – А пока мы отъедем недалеко, нам нужно колеса отремонтировать, и после вернемся к вам.
Парни радостно закивали, а я спокойным шагом пошел к машине, хотя хотелось бежать изо всех сил. Через двадцать минут мы уже стояли на шиномонтажке, Серега и Дима балансировали и подкачивали колеса, а я, сидя за рулем с открытым ноутбуком, превращал образец PDF в справки нашей команды. Маловероятно, чтобы на границе кто-то проверял QR-коды, да и решить проблему там будет легче, главное, чтобы справки были. Совесть по поводу отсутствия настоящей справки нас не мучила. Мы несколько дней назад сдавали анализы перед отлетом, а после пересечения границы с Чадом нам все равно придется сдавать тест уже там. Три дня ожидания в Яунде были неприемлемым вариантом для нас, ведь по графику 28 мая вторая часть группы уже приземлялась в Нджамене. Справки готовы, машины на ходу, несмотря на вечер, мы решаем покинуть Яунде. Нужно вырваться из города и добраться до городка Бертуа, там и заночуем.
Общее расстояние от Яунде до Нджамены составляло около 1600 км. Переход границы запланирован в районе городка Кутере, что практически на стыке Камеруна, ЦАР и Чада. Погранпереходы есть и выше, но нам не рекомендовали этого делать по причине безопасности: там то и дело появлялись плохие парни из «Боко Харам».
Уже через пару часов темнота поглотила дорогу. Мы двигались по извилистому асфальтному шоссе на северо-восток страны. Ох не надо ездить ночью в Африке! Плохо это. Местные часто мчат без света и опознавательных знаков, животные переходят дорогу, ямы почти не видны. Вскоре начался тропический ливень. Вкупе с темнотой это создавало тревожный фон для езды. Хотелось аккуратно и без плохих приключений добраться до пункта назначения. Вскоре дождь утих.
Очередная встречка вылетела из-за поворота, яркий свет фар ударил в глаза. Я рефлекторно прищурился. Машина уже исчезла, как что-то впереди заставило меня присмотреться.
Я впился в руль, правая нога ударила по тормозу, колеса завизжали по асфальту. Раздался глухой стук, шорох листьев, мы остановились. В машину упирались ветки и листья. Включив аварийку и предупредив по рации ребят, я осторожно вышел на дорогу, чтобы понять, куда это мы влетели. На дороге лежало раскидистое зеленое дерево, мы въехали в одну из боковых ветвей, благо до ствола не добрались. Пронесло… Все могло быть куда хуже. Под треск ветвей я отъехал назад и оглядел свою ласточку. Ровным счетом ничего! Мощный кенгурятник спасает от повреждений в подобных ситуациях. Пора заканчивать с ночной ездой на Черном континенте.
Много блокпостов и полиции. Едем по границе ЦАР
Следующие два дня мы настойчиво ехали вперед, делая остановки только на ночевки. Нас окружали всевозможные оттенки зеленого, от привычного нам салатового до темно-изумрудного или почти желтого. Сойти с дороги даже при большой необходимости было невозможно. На обочине сразу упираешься в стену из двухметровой растительности, кишащую стрекочущими насекомыми. Найти съезд с дороги для того, чтобы организовать обед, было непросто. Иногда на поиски открытого места уходил добрый час. Я смотрел по сторонам и понимал, что через несколько сот километров все это буйство растительного мира полностью исчезнет на нашем пути. Останется только песок и, возможно, камни. Ничего зеленого. А пока мы здесь, в тропиках, вдыхаем влажный тягучий воздух и с удовольствием едим сладкие арбузы. С деревьев падают сочные, спелые манго, а от всеобъемлющего стрекота насекомых порой становится жутковато.
Памятуя о том, что ночью не стоит ездить по Африке, решаем найти хоть какой-то приют в городке Гаруа-Булай. Судя по карте, этот город стоит прямо на границе Камеруна и Центрально-Африканской Республики. Последние несколько лет ЦАР стала одним из самых нестабильных мест в Африке. Там продолжается гражданская война, в стране орудуют группировки, тут же, как пишут газеты, участвуют и наемники из РФ (их называют «вагнеровцы). Вдобавок ко всему, вся эта нестабильность выплескивается на границу соседних стран. Буквально через несколько дней случится очередной мутный инцидент на границе с Чадом, где погибнет несколько чадских военных. Но мы еще ничего не знаем об этом и стараемся особенно не думать о политических сложностях.
Местный мотоциклист с радостью вызвался найти нам «отель» и повел нас на окраину города. Действительно, на внушительной закрытой территории оказалась небольшая гостиница.
– Добрый вечер, месье! У вас найдется для нас несколько номеров?
– Добрый! Конечно. Правда, у нас нет электричества и воды сегодня. Гроза, знаете ли… Так всегда. Выключают свет, а вместе с ним и вода отключается. Насосы-то у нас электрические. Но утром точно все будет. Заселяйтесь.
Мы смахнули паутину в комнатах и туалетах. Такие мелочи нас уже не волновали, и мы завалились спать.
Дрынь-дынь-дынь!!!
К пяти утра вместо будильника нас разбудил звук генератора, портье решил, что с утра электричество нам пригодится. За окном уже было светло. Африка просыпалась.
Сергей уже умчался в центр городка, где обещали стабильный сигнал интернета, проводить конференцию по телефону. Работа – она и в Африке работа.
Позавтракав и приготовив перекус на обед, мы отправились в путь. Несколько десятков километров мы двигались «впритирку» с границей беспокойной Центрально-Африканской Республики. Из-за этого на дороге было бесконечное количество блокпостов. Каждый раз проверка отнимала уйму времени. За много лет путешествий я выработал определенную стратегию. Она была проста и эффективна. Чтобы минимизировать риски мздоимства и вывести проверяющего из зоны комфорта, нужно сделать общение максимально затрудненным. В Камеруне на каждой остановке я тщательно «забывал» французский язык и бойко вел разговоры только по-английски. В большинстве случаев это неплохо срабатывало. Официально в Камеруне два языка: французский и английский. Но по факту 80–90 % людей, включая чиновников, не говорят по-английски и очень комплексуют, слыша его. Ведь они должны его знать, учили в школе, а теперь они выглядят как двоечники, плохо усвоившие урок.
Где-то общение было быстрым, и мы буквально уезжали через несколько минут. Некоторые особенно дотошные блюстители порядка просили нас показать все паспорта, пояснить цель поездки, обрисовать план движения, показать разрешение для проезда по Чаду. Порой проверки растягивались на пятнадцать-двадцать минут.
Разок мы успешно преодолели пост, вручив особенно страждущему подарка полицейскому припасенный на такой случай сувенир – нашивку «Полиция РФ». Около реки местная детвора стирала вещи. Все это выглядело безумно трогательно и интересно. Схватив технику, мы принялись снимать. Дети с хохотом начали разбегаться. Спустя несколько минут, успокоившись и осмелев, они вернулись к нам и с любопытством стали рассматривать машины.
– А вы откуда приехали?
– Ну, ребят, а вы что думаете сами, откуда мы приехали? Попробуете догадаться?
– Я думаю, вы из России, – ничуть не смущаясь, произнес один из них.
– Вот как! – удивился я, потому как такой ответ был крайне редким. – И как же ты догадался?
– Так у вас на машине написано на английском, что вы едете из России вокруг света.
– Да ты молодец! Все верно говоришь! Мы и правда из России, едем по миру. Сейчас наш путь лежит в Камерун…
Не успел я договорить, как в пространство между мною и детворой влетел мотоцикл с военными в бордовых беретах. В руках у каждого было по длинному автомату.
– Добрый день, месье, – начал главный, – не могли бы вы предъявить документы?
– Без проблем! Правда, нас только что проверяли на посту.
– Это необходимость, месье, рядом находится очень неспокойная Центрально-Африканская Республика, поэтому здесь много постов и проверок.
Военные оказались предельно корректными, все проверили, пожелали хорошего пути и умчались, поднимая облако пыли.
Некоторые полицейские на нашем пути после проверки всевозможных бумаг начинали задавать «взяточные» вопросы: «А где же ваша страховка?» В Камеруне непонятно, как страховать машины иностранной регистрации, поэтому ее у нас не было. Но я не терялся и сразу же обрушивался на них потоком информации о том, что страховка требуется исключительно местным водителям, а нам, иностранцам, для этих целей штампуют Carnet De Passage[10]. Большинство довольно кивали, делая вид, что понимают, о чем идет речь, особо ретивые стражи просили показать этот самый документ. Я его предъявлял, засыпая их кучей подробностей, от которых у них голова шла кругом, и проверяльщики уже поскорей мечтали избавиться от слишком болтливых гостей, у которых к тому же все документы в порядке.
– Ребята! Это что такое огромное? Дерево? – в изумлении застыл я. На заправке недалеко от нас стоит грузовик с платформой, на которой лежит… одно дерево. Без веток, просто спиленный ствол. Но какой! В диаметре около трех метров. Ценная древесина – одна из основных статей экспорта многих африканских стран, Камеруна в том числе.
Перед нами встал выбор маршрута: либо сделать крюк в сотню километров и поехать по хорошей дороге через Нгаундере, либо срезать сотню по проселочной дорожке, идущей через деревни. Мы выбрали второе, свернув с асфальта на глиняную грунтовку, и не пожалели. Перед нами открылась та самая Африка, которую не всегда увидишь с асфальтной дороги. Конические жилища, удивленные лица аборигенов, рассматривающих наши машины, и дети, возможно, впервые в жизни увидевшие белых людей, и большое количество манговых деревьев на всем пути. Здесь манго стоили такие смешные деньги, что мы продолжали и продолжали их покупать, несмотря на то что срок жизни зрелого манго в машине не превышает одного-двух дней.
На очередной небольшой остановке к нам подошел местный колоритный дедушка в традиционном для арабской Африки длинном, ярком одеянии – джеллабе. Он бережно держал за ручку крохотную девочку, свою внучку. Держался он просто и с достоинством. Мы разговорились, тем более теперь я весьма неплохо изъяснялся по-французски. Живет он здесь всю жизнь, внуки ходят в школу в соседнее село, единственный магазин находится там же. На наш вопрос, что же осложняет жизнь, он, немного подумав, философски изрек: «Бедность, обычная бедность». Подарив девочке тетрадки и карандаши для рисования, мы тепло простились и отправились дальше.
Весь день мы упорно пробирались к границе. Нам очень хотелось попасть туда именно сегодня, потому как Адольфо должен был встретить нас лично, приехав из Нджамены. Мы держали с ним связь по СМС, и было видно, как почти одновременно наши отметки на карте приближаются к заветной точке. До городка Туборо, где находилась таможня, оставалось совсем немного, как вдруг нас снова остановили. В этот раз военный был крайне любопытен. Задавал множество вопросов, потом забрал наши паспорта и ушел звонить. Я начал расспрашивать, где же находится таможня, на что он сообщил, что как раз позвонил начальнику таможни и сейчас он лично приедет и заберет нас. Действительно, через пятнадцать минут приехал человек, выслушал рассказ «проявившего бдительность» военного, довольно кивнул нам и предложил проехать за ним. Получив обратно паспорта, мы отправились в центр городка на территорию таможни.
Посещение таможни было очень волнительным моментом, к которому мы готовились несколько месяцев. По причине коронавируса наши авто пробыли в Камеруне куда больше положенного срока. Согласно нашим документам, мы должны были их вывезти еще до конца августа 2020 года, но из-за пандемии сделать этого не удалось. На данный момент мы нарушали таможенное законодательство Камеруна. Да, у нас была уважительная причина, но кого из бюрократов это волнует? Как раз в такой ситуации лишиться машины очень легко. Я сам видел красивый «Фольксваген Туарег» на границе Судана и Эфиопии. Хозяин пропустил все сроки и приехал за авто через полтора года. Таможенники уведомили его о необходимости оплаты 200 % таможенной пошлины – в итоге авто было изъято в пользу государства. Нам очень не хотелось повторения такой истории, и мы решили подстраховаться, получив заранее соответствующий документ на таможне Камеруна.
То, что сначала казалось рутинной операцией, превратилось в затянутый квест. Во многих странах Африки ничего не делается, если за это не заплатить. Причем платить пришлось сначала одному человеку, потом второму, потом третьему. После начались долгие допросы на КПП (контрольно-пропускной пункт), где мы проезжали, потом не было директора. В общем и целом, все это заняло около трех месяцев и стоило нам уже близко к тысяче евро. По прибытии в Камерун Селестин торжественно вручил нам спасительный документ, и мы уже спокойно двигались в сторону границы, но уверены в спасительных свойствах нашего документа мы будем только после прохождения таможенного контроля.
Сейчас, шагая за директором таможни, я переживал, все ли у нас получится. Сам момент истины оказался весьма быстрым и банальным: он открыл Carnet De Passage, достал печать, поставил ее, расписался и потянулся за следующим. В течение трех минут все было закончено. Его совершенно не заботили даты нашего въезда и сроки действия документа.
– Спасибо, сэр! – только и вымолвил я, и мы вместе вышли во двор.
Мы уже рассаживались по машинам, когда чиновник подошел ко мне и почти в шутку сказал:
– А я ведь уже полчаса как официально не работаю, ради вас задержался. Может, дадите чего?
Растроганный такой заботой и понимая, что нам еще здесь выезжать, я собрал несколько некрупных купюр суммой 25–30 долларов и вручил ему. Он просиял и сообщил, что будет ждать нашего возвращения.
Мы в Чаде
Через тридцать километров показалось уже знакомое нам приграничное столпотворение: очередь из длинномеров, которую сразу нужно объезжать, так как у них отдельная пропускная система. На пограничном пункте толпы галдящих людей и важные сотрудники поста в военной форме.
– О! Смотрите! Белый человек идет! – удивленно закричала Марина.
Действительно, со стороны границы уверенным шагом приближался пожилой европеец. С первого взгляда мне стало все понятно. Это и был наш гид – Адольфо Гуасти. Итальянец, владелец туристической компании «Eyte Voyages» в Чаде.
– Bonsoir[11], Алексей! – неторопливо начал он свою речь по-французски с ярко выраженным итальянским акцентом. – Я рад, что вы наконец здесь. Я вам помогу пройти границу. Давайте ваши паспорта.
Итальянцу было явно за шестьдесят. Наш гид был среднего роста, одет по итальянской моде в полосатую сорочку с длинными рукавами и франтовато повязанном белом палантине. Неспешной походкой он отправился дальше, смачно дымя сигаретой. По тому, как он общался с местными, стало понятно, что дело он свое знает и договариваться умеет.
Нужно было торопиться. КПП закрывался уже через десять минут, и ночевать здесь определенно не хотелось. Пришлось потратить немного франков, дабы успеть попасть в заветную страну сегодня. В комнатке таможни повисла неловкая пауза. Трое сотрудников склонились над Carnet De Passage и напряженно всматривались в длинные столбцы текста и цифр.
– Да, месье, сюда ставится дата, сюда печать, здесь нужна ваша подпись. Вот, посмотрите, как сделано со стороны Камеруна. Конечно же, тут черт ногу сломит, – выручил их я.
Таможенники довольно загалдели, и уже через пару минут я выходил на улицу с заполненными и проштампованными документами.
Начались первые километры Чада. Я сразу вспомнил момент, когда мне впервые в голову пришла мысль попасть в эту страну, сколько раз срывалась поездка и как я уже не раз прощался с идеей оказаться здесь. Тем не менее все получилось, и мы наконец-то в Республике Чад за рулем собственных авто!
Новехонькое асфальтное шоссе было прекрасно, мы мчались со скоростью почти в сотню километров в час в сторону города Мунду. Радость от отличной дороги быстро поправил Адольфо, который рассказал, что завтра начнется неважная дорога, со средней скоростью двадцать-тридцать километров в час. Но ведь это будет завтра, а пока мы летим как птицы, вперед, навстречу приключениям.
В Мунду стало понятно, каким будет дальнейший Чад. Чад будет очень бедным. Центр второго по величине города заполнен двух- и трехэтажными зданиями. Асфальт местами покрывает неровные дороги, частенько заваленные мусором. Местные удивленно глазеют на нас, поскольку европейцы здесь редкость.
Местный отель представлял собой простенькое двухэтажное здание с грязными стенами и удушливыми темными коридорами. В комнате – обычная деревянная кровать и старинный кондиционер, годов эдак восьмидесятых. Двери в комнаты следовало закрывать сразу. Свою ошибку мы осознали слишком поздно, увидев в номере добрый десяток комаров. Дома, в России, комары – это не больше чем маленькая жужжащая неприятность, которая может испортить сон. Здесь комары рода anopheles могут переносить смертельно опасных плазмодиев, вызывающих тропическую малярию. В прошлом этапе Серега уже успел испытать все радости этой заразы: температуру выше сорока градусов, жесткие ломки и заточение в инфекционной больнице. Мы были готовы к такому варианту развития событий и начали лечение уже через пару часов после первых симптомов, что позволило Сереге полностью без последствий реабилитироваться. Но повторять такой опыт никому не хотелось. Проще избавиться от переносчиков этой дряни.
Удары по стене и крики: «Куда полетел, сволочь ты такая!» раздавались в наших комнатах далеко за полночь, пока не было покончено с последним жужжащим экземпляром мира насекомых, пытавшегося укрыться в дальнем углу на потолке.
Алла-а-а-а! – в пять утра с минарета раздается пение муэдзина, которое заполняет все окружающее пространство. Даже будильник можно не ставить. В Чаде, как и во всей Африке, просыпаются рано, с восходом солнца.
В ярком солнечном свете мир выглядел гораздо лучше, чем вчера ночью. Разноцветные, яркие одежды мужчин и женщин заиграли красками, город обрел цвет и жизнь. По пыльным улицам и ухабистым переулкам потекли потоки машин и небольших мотоциклов. Мы радостно улыбались, все выглядело просто великолепно!
По поводу «не очень хорошей дороги» итальянец не обманул. Едва мы выехали ранним утром из города, как началась зона разбитой дороги. Это один из худших вариантов, когда еще есть куски старого асфальта, но уже много глубоких дыр, по которым нужно ехать очень медленно и осторожно. Дорожной полиции мы не встречали, зато периодически возникали военные блокпосты, которые требовали разрешения на проезд. У Адольфо был специальный документ Ordre de Mission[12], в котором были указаны наши паспортные данные, согласованный маршрут и даты продвижения по стране. Без этого документа нас задержали бы на первом пропускном пункте.
Природа менялась на глазах. Еще к концу Камеруна тропики начали «худеть». Перед самой границей мы устраивали обед уже на обычном лугу, где не было никакой высокой растительности, но все вокруг еще было зеленым. Сейчас же зелень и вовсе начала растворяться в песочно-соломенных цветах. Деревья стали попадаться все реже. Мы приближались к Сахелю – саванному переходному региону, промежуточному звену между тропиками и пустыней. Иногда его называют «Судан», но не стоит путать с названием одноименной страны. Оба слова арабские и имеют весьма простую логику: сахель – берег, граница (то есть там, где кончается пустыня), судан – черный (там, где начинаются черные люди). Это огромная территория от Красного моря до Атлантики. После нее, на север, уже начнется пустыня Сахара.
Вдоль дороги показались мелкие базарчики. Основной товар – фрукты и овощи. Вновь наше любимое манго. Но теперь наши глаза просто разбегались от такого выбора. Манго были разные: желтые, оранжевые, красные, потверже, помягче, побольше или поменьше. Как только мы остановились напротив рынка, нас сразу окружили десятки молодых торговок, наперебой предлагавших свой товар.
– Attendez, s’il vous plaît![13] – только и успевал выговаривать я, пытаясь выбраться из заблокированной под натиском толпы машины.
Торговки с криком напирали так, что я не смог выйти и с хохотом упал обратно на водительское кресло. Теперь в машину практически влезли несколько девушек с манго в руках, наперебой уговаривая взять у них. Кто-то пытался просунуть ведро с фруктами прямо в окно. Мы никак не могли остановиться от смеха, ибо более навязчивого сервиса в жизни еще не видели.
– Стоп! – рявкнул я, силой отодвинул толпу от двери и вышел наружу. – Так-так, это я возьму, сколько?
– Две тысячи, – едва смог разобрать я в этой чудовищной какофонии голосов.
– Хорошо, вот десять, давай сдачу.
Девушка всучила мне ведро манго и тут же растворилась в толпе. Подождав пару минут, я начал ее разыскивать.
– Где эта девушка? – начал сердиться я. – Где мои деньги?
Но толпа продолжала мне впихивать все новые фрукты, а след продавщицы со сдачей простыл. Я начал выходить из себя:
– Где мои деньги? – в моем голосе звучали неприкрытая досада и злость.
– Алексей, что случилось? – где-то с краю раздался тихий голос Адольфо.
Я кратко пересказал суть проблемы.
– Allora[14], сейчас разберемся.
Он подошел к девушкам и поманил их пальцем. Толпа притихла.
– Девчата, у вас есть два варианта того, что сейчас будет, – неторопливо зашелестел Адольфо. Первый: вы отдаете деньги, и мы спокойно уезжаем, а вы продолжаете торговать. Второй: я еду до того полицейского поста, возвращаюсь с офицером, и мы со всеми вами едем в участок разбираться. Будет это долго и муторно, кого-то из вас наверняка посадят на ночь.
Толпа загалдела с удвоенной силой, из нее вынырнула та самая продавщица и протянула мне купюру номиналом десять тысяч центральноафриканских франков, а я отдал ей манго.
– Мерси[15], девушки, Алексей, возьми манго у вон тех барышень, которые не подходили к машине. Надежней будет. С видом бывалого рефери сказал спокойным и тихим голосом Адольфо.
Пыль на дороге стояла столбом, мы неспешно переваливались из одной ямы в другую. Здесь асфальта никогда не было. На одной из коротких остановок мы увидели, как местные обжигают кирпич. Спросив разрешения, сняли это интересное ремесло.
– Пользуйтесь моментом, Алексей, – задумчиво произнес Адольфо, выпуская сигаретный дым, – здесь еще можно так снимать, на севере будет гораздо сложнее.
Тогда мы особенного значения этим словам не придали. Ну не было у нас до этого настолько серьезных проблем в кругосветке, чтобы нам запрещали что-то снять. Скоро мы убедимся в том, что Чад – это нечто особенное, совсем не похожее на все то, что было до этого.
У нашего проводника было одно простое правило: никогда не передвигаться за рулем в темное время суток. Правило было золотое и очень даже разумное. Когда до Нджамены оставалось менее пятидесяти километров, нас окутала темнота. Адольфо тут же решил устраивать лагерь в поле. С большим трудом я уговорил его доехать до Нджамены, и здесь проявилась в первый раз настоящая южная, итальянская сущность нашего проводника. Абсолютно спокойный, флегматичный Адольфо, как по мановению волшебной палочки, превратился в настоящего итальянца. Он громко возмущался, отчаянно жестикулировал, кричал, что не будет этого делать больше никогда, что мы слишком медленно ехали, что часто останавливались и вообще так не делается. Спокойно выслушав эту тираду, я настоял на своем, пообещав, что это первый и последний раз.
Кстати, свое обещание я сдержал, и все последующие недели мы разбивали лагерь исключительно до начала захода солнца. Часов в восемь вечера показались огни города. Мы въезжали в столицу. Следующие три дня пройдут в китайском отеле «Chez Wou» («У Ву»), где мы будем готовиться к предстоящему путешествию и дожидаться наших друзей, которые прилетят на самолете.
Мария
– Добрый день, Алэксэй! – в трубке раздался женский голос с типичным прибалтийским акцентом. – Я так рада, что могу наконец поговорить с тобой!
– Мария, привет, после стольких месяцев переписки мы наконец созвонились, очень рад тебя слышать.
Это была Мария Дубицкене из Литвы. История нашего заочного знакомства началась еще пару лет назад. Это было во время седьмого этапа, когда мы ехали из ЮАР в Камерун. Как-то в одной из социальных сетей я стал видеть комментарии и вопросы от пользователя «Marija Dubickiene». Становилось понятно, что она и ее друг не случайно интересуются Африкой. Они сами ехали за рулем из Литвы по западу Африки в сторону ЮАР. К сожалению, графики не совпадали. Наши машины уже были припаркованы в Камеруне, когда ребята только начали путь по континенту. В марте 2020 года, когда КОВИД начал победное шествие по миру, Мария приближалась к Камеруну. Там ребят застали новости о том, что границы начали закрываться одна за другой. Габон, Конго, Чад, Экваториальная Гвинея, Нигерия запретили въезд, путешественники оказались запертыми в Камеруне.
– У тебя есть знакомые в Камеруне? Мы тут конкретно застряли, не знаем, что делать.
– Мария, прямо хороших знакомых у меня нет, но я могу дать тебе координаты человека, у которого стоят наши машинки. Попробуйте с ним договориться.
Спустя несколько часов я уже рассматривал фото от Марии, на котором их «Мицубиси Делика» стояла во дворе нашего знакомого Фрэнсиса бок о бок с моей машиной. На этом приключения прибалтов не закончились. Авиакомпании объявили об остановке полетов из Камеруна, началась вынужденная блокада. Последним шансом улететь был самолет «Эфиопских авиалиний», который готовился к техническому перегону обратно в Аддис-Абебу. Других вариантов вырваться из осажденной страны не было. В аэропорту толпилось несколько десятков европейцев, желающих улететь отсюда. Эфиопы пошли навстречу и начали сажать людей в пустой самолет на неофициальный рейс за живые деньги. Так Мария смогла вырваться из Камеруна и через Аддис-Абебу вернуться домой.
Но, несмотря на пережитые неприятности, тяга к приключениям не закончилась. Увидев в соцсетях мой призыв присоединиться к нашему маршруту по Чаду, Мария тут же откликнулась. Она была готова как угодно, даже без своей машины, просто пассажиром, попасть с нами в Чад. На этом мы и порешили. Но был один нюанс: посольства Чада для прибалтов находились в Германии и были недоступны из-за карантина. Нам пришлось пойти по долгой сложной схеме согласования визы по прилете. Это требовало дополнительных расходов и оформления предварительного разрешения. На этой стадии случился сбой, и за два дня до вылета у Марии не было на руках необходимого документа. Это сводило ее с ума, да и я был на взводе.
Нджамена
Дзинь-дзинь-дзинь – сыпались одно за другим сообщения от Марии.
– Что мне делать? Без документов я не могу сесть на рейс! Когда будет готово? – терзала меня вопросами Дубицкене.
Я как мог торопил Адольфо, он в свою очередь изо всех сил давил на исполнителей, а те продолжали что-то делать и что-то согласовывать с бесконечными инстанциями, ставя многочисленные печати и подписи на долгожданном документе.
Мы вышли из прохладного кондиционированного номера китайского отеля. На улице стояла жара, столбик уличного термометра остановился на отметке +43 °С, нещадно жгло солнце, в воздухе разливался уже знакомый запах африканских городов. Надо отдать должное, отель оказался неплох. Здесь даже был бассейн, куда мы тут же рванули. Это последний оплот цивилизации. Следующие три недели мы проведем в спартанских условиях.
Центральные улицы столицы Чада заполнены легковушками, джипами, мотороллерами и суетливыми пешеходами. Женщины одеты в яркие платья, а мужчины в традиционные длинные балахоны. Дети бегают в чем бог послал, многие из них просят милостыню.
На земле сидят торговки, предлагая нехитрый набор товаров: орехи, сухофрукты, зелень. В ходу французский язык, точнее, его специфическая африканская версия со своеобразным акцентом и вариацией говора. Между собой жители частенько переговариваются на чадском диалекте арабского, который настолько отличается от классического, что у знающих арабский возникает приличная проблема в общении.
Нджамена оказалась не совсем обычным городом. До 1900 года на месте современной столицы практически ничего и не было. Но с приходом французов, которые в начале века продолжали активно колонизировать Африку, все поменялось. Наступая с трех сторон, они расширяли территорию Французской Экваториальной Африки, огнем и мечом устанавливая свои правила. Недалеко от современной столицы погиб глава одного из отрядов – Франсуа Лами. Его именем и был назван форт, позже ставший столицей государства Чад. В 1973 году форт Лами был переименован в Нджамену. Сам город успел повидать многое. Чего только стоят битвы за Нджамену 2006 и 2008 годов, когда повстанцы дошли до президентского дворца и в городе была самая настоящая война с кучей убитых и подбитой техники[16]. Сейчас, в апреле этого года, после убийства президента все могло закончиться точно так же, но, к счастью, этого не случилось.
После Яунде Нджамена производила благоприятное впечатление. Ровные, длинные проспекты, явно спроектированные европейскими архитекторами, асфальтированные центральные улицы, правильное планирование города.
– Да ладно! Ребятки, посмотрите на навигацию, какие названия улиц! Мне кажется, что мы во Франции. Сейчас едем по авеню Шарля де Голля, потом будет Парижский бульвар, рядом Страсбургский бульвар, есть еще Марсельская улица.
Планировка явно напоминала Париж. Такое же деление по районам, название улиц. Выезжая по авеню Шарля де Голля, мы попадали на центральную площадь Плас-де-ла-Насьон (от франц. Place de la Nation – площадь Нации), где была установлена стела в честь борьбы за независимость. Напротив располагалась единственная уцелевшая стена кафедрального собора Нотр-Дам-де-ла-Пэ, большей частью разрушенная во время суданского вторжения 2008 года.
Тринадцать лет назад страна пережила очередную войну. Поддерживая одну из противоборствующих сторон в Судане, Чад заработал настоящего врага. Пользуясь случаем, суданские войска вторглись на территорию Чада и, уверенно разбив нестройное сопротивление чадских войск, вошли в Нджамену. В городе начались позиционные бои. Столица была усыпана телами погибших и заполнена подбитой военной техникой. Помогли французы, но суданцы едва не взяли штурмом президентский дворец. Остов собора на центральной площади столицы – живое напоминание об этом.
– Не вздумайте тут снимать, – раздался голос Адольфо в рации. По правую руку был президентский дворец. Эти ребята с пулеметами шутить не будут.
У ворот дворца дежурили военные, и у каждого из них рука лежала на спусковом крючке пулемета. Как мы узнали позже, здесь действительно не шутят с такими вещами. Уже позже, даже просто проходя по другой стороне улицы, мы слышали крики охранников: «Проходить быстро, не останавливаться!» Разговор о съемках не стоило и начинать.
Мы ехали на центральный рынок по вполне бытовым вопросам. С прошлого этапа к нашей команде присоединился Виталий Полищук, молодой парень, несколькими годами ранее основавший паблик «АСТ 54» в Новосибирске и преуспевший в его ведении. Мы всегда его с улыбкой называли «нашим блогером». Подписчикам нужны были новости, свежие, интересные, прямиком из Африки, посему Виталик ни на минуту не расставался с телефоном, бесконечно снимая и фотографируя.
– О, месье! Вы можете запарковать свое авто здесь, а я буду отвечать за его охрану, – расплылся в улыбке торговец, отодвигая коробки от своей лавки, – всего за тысячу франков ваше авто будет в полной безопасности.
– Молодец! Охраняй. У нас три машины, мы через часик вернемся.
Потянулись бесконечные ряды всего подряд. Дешевая китайская электроника чередовалась с мясными и овощными прилавками, тут же были ткани, одежда, рыба, обувь. Тут и случился первый инцидент с полицией. Виталик по блогерской привычке начал снимать какие-то чудаковатые башмаки у одного из торговцев. Самого человека он не снимал, но этого хватило, чтобы ситуация вышла из-под контроля.
– Не снимать! Где разрешение? Почему снимаешь? – завопил продавец.
Виталик спешно убрал телефон, извинился, и мы растворились в толпе. Но через пару минут нас догнал какой-то скандальный тип.
– Разрешение на съемку давай! Где оно? Где, я спрашиваю?
Какое-то время мы его игнорировали, но он все время держался рядом. После очередной покупки мы спросили девушку, можно ли снять на видео ее товар. Хозяйка ответила утвердительно, мы сделали небольшую видеозапись айфоном, и на этом все закончилось. Но тут снова возник тот самый тип и вновь с параноидальным упорством начал кричать, требуя показать ему разрешение. Наша провожатая, приставленная к нам Адольфо, милая молодая девушка Шанталь пыталась его вразумить, но чудак вошел в раж и останавливаться не собирался.