Цена двуличности. Часть 3 бесплатное чтение
![](/img/b/15287.jpg)
Глава 1. Воспитательный момент
Резко остановившись, Коаттан опускает голову, а затем и вовсе склоняется в полупоклоне, отводя назад руку с Последней Милостью. Остальные личи спешно слетают со своих мест и, вместе со слугой, также кланяются.
Лишь все еще не замеченный ими сэр Алонт продолжает стоять позади кресла первого в Совете Древних. Ну и я корчусь на своем месте, пытаясь хоть как-то совладать с выматывающей болью от близкого присутствия настолько сильного мага.
– Учитель… – оставаясь склоненным, Коаттан осторожно поднимает голову.
– Помолчи.
Приказ звучит спокойно, приглушенно и чуть шипяще, но властность тона заставляет лича покорно затихнуть. Впрочем, голову Коаттан не опускает, продолжая смотреть на Первого Некроманта снизу вверх. Мне это видно с высоты постамента.
Ишь ты, смелый какой.
Впрочем, я и сама почему-то не испытываю особенного трепета в присутствии Суртаза. Наверное, причиной этому служит боль, мешающая прочувствовать величие и опасность момента.
– Защитники живых. Повелители мертвых. Хранители равновесия, – Первый Некромант делает паузу, его голос звучит ровно и равнодушно — Стоило оставить вас без присмотра, и что я вижу спустя семьсот лет?
Эхо подхватывает голос Суртаза и разносит его по залу, многократно повторяя вопрос. Но отвечать, конечно же, никто не рискует. А в дальнейших его словах я слышу нотки брезгливого отвращения.
– А вижу я тринадцать алчных и беспринципных душ, готовых на все ради малейших крох власти.
Снова пауза. Снова тишина в ответ. Но Первый Некромант, кажется, его и не ждет. Суртаз повышает голос.
– Я вижу сборище трясущихся над своим бессмертием трусов.
Первый Некромант повышает голос настолько, что мне становится больно его слушать. Я вижу, как по краям слева и справа личи уже не просто склонены, а едва ли не падают на колени.
– Интриганы и лжецы, вы ставите свои бесполезные жизни выше той задачи, ради выполнения которой это бессмертие было вам дано!
Уловив в тоне Суртаза яростные нотки, я ощутила прямо-таки невероятную радость от того, что эти слова адресованы не мне. Не знаю, какие там задачи ставил Первый Некромант перед личами изначально, но лично я честно старалась делать то, что требовалось от мага моего профиля и при жизни. С переменным успехом, правда, но хоть так.
– Вы не достойны зваться Советом Древних. Вы не достойны данной вам власти.
– Простите нас, шаэллаир…
Робкий шелестящий голос принадлежит Ладаону. Стоящий буквально в паре шагов сэр Алонт плавно поворачивает голову в его сторону, растягивая губы в улыбке, которую я бы назвала… Плотоядной. Хищной. По моему мнению – совершенно чуждой для грубоватых черт лица коменданта, будто бы высеченного из серого камня. Впрочем, мне уже доводилось видеть, насколько его внешность обманчива.
И тут же я ловлю себя на мысли, какое же все-таки железное терпение у сэра Алонта. Вот так близко находиться рядом со своим обидчиком и не попытаться ничего ему сделать… При условии, что он, конечно же, вообще может сделать ему хоть что-то. Все-таки, Ладаон – древний и могущественный лич.
– Нам не хватало вашего руководства, Первый Некромант, – на этот раз подает голос бессмертный по другую сторону от центрального кресла. – Вы ушли и…
– А вот о моем уходе, я бы хотел поговорить с тобой, Коаттан. Наедине. Но сначала…
На последних словах голос Суртаза обретает мрачно-вкрадчивые нотки. Описав легкое круговое движение кистью левой руки, он наматывает на ладонь цепочку и прячет подвеску в кулак. Среди змеящихся звеньев на указательном пальце я вижу простое металлическое кольцо – старенькое, потертое. Оно начинает медленно проворачиваться. Само.
Я замечаю это по тому, как медленно смещаются мелкие царапинки – вот они были сверху, а вот уже потихоньку уползают, скрываясь… чтобы снова показаться с другой стороны.
– Вы считаете живых расходным материалом. Скотом, который можно отправлять на убой просто потому, что смертные слабее вас и не могут ничего противопоставить вашей объединенной власти. Вашему сговору. Вы обрекаете их на бессмысленную гибель просто для того, чтобы обеспечить себе время… – сделав небольшую паузу, Суртаз ядовито добавляет, — для более важных дел.
Я ощущаю дурное предчувствие. На добрый десяток секунд оно даже заглушает боль. Очень-очень дурное предчувствие.
– Я сделаю с вами то же самое.
Суртаз произносит что-то неразборчивое, видимо, на священном языке. Замершие было личи издают тихое шипение и начинают как-то странно дергаться. Ядовито-зеленое свечение вокруг видимых скелетированных участков их тел обретает холодный оттенок.
– Отправляйтесь на передовую. Отбросьте бледных, выдворите их за пределы этого осколка мира, а затем направляйтесь в Срединный мир. И там, так уж и быть, – холодная издевка в голосе Первого Некроманта отзывается новой волной еще более чудовищной боли в моем теле, – я позволяю вам упокоиться.
– Но учитель…
В отличие от остальных двенадцати личей, Коаттан не охвачен холодной зеленью. Он резко выпрямляется и задирает подбородок. При виде этого остатки моей интуиции, которые не смогла задушить даже выматывающая боль, начали истошно вопить, что он поступает опрометчиво.
– Не беспокойся, Коаттан…
Суртаз произносит имя своего ученика почти что с нежностью, только прозвучало это настолько зловеще, что я невольно подумала – первого в Совете Древних, похоже, ожидает что-то похуже гибели в Среднемирье. По крайней мере, мне бы этого очень хотелось.
– Ты останешься со мной… Мой верный ученик.
Интересно, мне показалось, или слова о верности прозвучали с порядочной такой издевкой? Это из-за того, что Коаттан сделал с Альдом? Или этот лич успел еще что-то натворить? Или мне все-таки показалось, и Коаттану ничего не будет?
Ощущение несправедливости происходящего раскаленной иголкой зашевелилось в области сердца – мимолетно, но ощутимо даже несмотря на боль во всех костях.
– А еще с нами останется Ладаон.
Ага, для разговора с сэром Алонтом, наверное. Интересно, коменданта действительно никто до сих пор не заметил? Да и в целом личи вели себя на удивление спокойно. Выпрямились и замерли у своих мест, будто…
Будто зомби.
С трудом перестроившись на просмотр аур, я вижу тончайшие нити цвета холодной зелени – они тянутся от кольца на руке Первого некроманта к застывшим перед ним двенадцати личам.
Неужели Суртаз в буквальном смысле ими управляет? То-то второй в Совете Древних как-то не спешит выражать радость по поводу мнимого спасения от неминуемой гибели.
Только покорно склоненный слуга остается свободным от контроля, но по ауре я вижу, что он – зомби, подчиненный лорду Тиору.
Ох ты ж… Лорд Тиор. Его же тоже отправляют на смерть! От волнения мое магическое зрение снова становится обычным.
– Остальные – вон отсюда. Сейчас же, — приказывает Первый Некромант.
– Прости… те, что… вмеши… ваюсь… – из-за не прекращающейся боли, заклинание речи работает с перебоями, и я с трудом придаю своим словам хоть какую-то связность. – Можно оста… вить лорда… Тиора? Седьмо… го в Со… вете.
Суртаз медленно, очень медленно поворачивает ко мне голову. Я вижу, что на его лице – напоминающая череп маска, то ли мастерски соединенная с короной, то ли составляющая с ней одно целое.
– Ты желаешь упокоить его лично? – ровно интересуется он.
– Нет… Я не… соби… раюсь его… убивать, – каждое слово дается мне со все большим трудом. – Я хочу…
– Тогда твое желание не имеет значения, – Первый некромант не дает мне договорить. — Он виновен в происходящем не меньше остальных.
Позабыв о здравом смысле и банальном чувстве самосохранения, я пытаюсь сказать еще хоть что-то, но заклинание речи отказывает напрочь. Раскаленная иголка чувства несправедливости уже вовсю проворачивается в моей груди, но я не могу издать ни звука. Даже хотя бы для того, чтобы спросить – почему тогда остается Коаттан?
Ближайшие к центральному креслу личи уже движутся ко мне. Кроме Ладаона, конечно же. Они пролетают мимо моего постамента и, судя по треску портала, направляются выполнять приказ Суртаза. И с ними – лорд Тиор.
Я с хрустом сжимаю подлокотники кресла, усилием воли пытаясь преодолеть выворачивающее кости ощущение, но стоит мне притупить его хоть немного, как следом на меня наваливается тошнотворная слабость магического бессилия. Браслеты продолжают работать. Возможно, не только они.
Портал затих, и несколько минут оставшиеся в зале провели в полной тишине.
– Учитель, зачем?.. – Коаттан говорит почти те же слова, что хочу произнести я. Вот только вопрос наверняка заключается в другом.
– Помолчи, – повторяет Суртаз.
Судя по тому, как лич снова покорно замолкает, я начинаю подозревать, что приказ подкреплен магией. Правда, на распознание ее у меня нет ни сил, ни желания. Следом Первый Некромант добавляет:
– Ладаон – ваш, как и договаривались, Алонт.
Я не сразу понимаю, что происходит после этих слов, могу лишь наблюдать за тем, как сэр Алонт резким и быстрым движением бросает чем-то в Суртаза, и тот… С легкостью ловит что-то мелкое. Следом – с хрустом, кажущимся оглушительно громким в пустом просторном зале, на пол падает лишившийся холодного зеленого свечения Ладаон. Коаттан резко разворачивается на этот звук, и я слышу, как он издает резкое шипение от вида того, как…
Незаметно подошедший сэр Алонт замахивается булавой на Ладаона, явно намереваясь ударить в голову. Но лич успевает уклониться, и тяжелое навершие дробит его ключицу. Ладаон взмывает в воздух и отправляет в коменданта несколько сгустков энергии, от которых тот легко уклоняется и в ответ отбрасывает лича в сторону – впечатывает в ближайшую стену.
– Учитель, что происходит? – Коаттан тревожно оборачивается на Суртаза.
– То, что необходимо, – ровно отвечает Первый Некромант.
Поддавшись любопытству, я снова пытаюсь посмотреть ауру. И вижу, что у сэра Алонта она больше не алая, как у боевого некромага, а жемчужно-серая, с мелкими серебристыми и красноватыми искорками. Мощная, красивая. Выходит, Альд оказался прав. Комендант – самый, что ни есть, маг воздуха, и разрушение оков действительно позволило ему вернуться к своей истинной магической сущности. И покинуть заставу.
Что ж, хоть для кого-то эта ситуация окажется справедливой.
– Нужно вмешаться, – настаивает первый в Совете Древних.
– Не нужно, – тон Суртаза становится холоднее. — Воспитательный момент должен быть пережит до конца. Каким бы он ни был.
Несмотря на почтенный возраст, сэр Алонт был настолько ловким и стремительным, что сам напоминал ветер. Даже не так – он был похож безудержный яростный ураган.
После первого размена ударами, комендант уже не дает личу ни единого шанса на сопротивление. Удерживая в воздухе скелетированное тело противника, сэр Алонт швыряет его из стороны в сторону, сшибая им мебель, с пугающим до дрожи хрустом ломающихся костей впечатывая его то в пол, то в стену, то снова в пол. И все это – в полном молчании.
Но лицо коменданта – красноречивее любых слов. Он в ярости и явно готов стереть лича в костную муку вручную, если это потребуется.
Поэтому нет смысла говорить. Сэр Алонт наверняка сочтет извинения очередной издевкой. Да и Ладаон вряд ли сочтет нужным их приносить или хоть как-то оправдываться.
Он же лич. Ему можно все.
– Я не могу за этим просто так наблюдать, – цедит Коаттан. – Это недопустимо…
– Придется, – прерывает его Первый Некромант. – И меня не интересует твое мнение на этот счет.
Комендант наконец-то отпускает лича, позволяет ему просто рухнуть на пол. Я вижу, насколько изломано тело Ладаона. Сквозь разодранную в клочья некогда роскошную мантию заметны магические связки – их настолько много, что кажется, будто кости начали обрастать ядовито-зеленой призрачной плотью. Глядя на масштаб повреждений, я понимаю: похоже, сэр Алонт не оставил в его теле ни одной целой косточки. От этой мысли мои кости начинают ныть еще сильнее, хотя…
Краем взгляда я замечаю истинную причину усилившейся боли. Коаттан, все еще держа в руке мерцающую Последнюю Милость, медленно смещается в сторону, незаметно обходя Суртаза.
Я щелкаю челюстью в попытке сказать хоть слово. Предупредить Первого Некроманта о возможном ударе в спину. Конечно, вряд ли Последняя Милость убьет его, но вдруг сможет навредить?
Безуспешно. Сэр Алонт приступает к вдумчивому и методичному измельчению костей лича при помощи булавы, и этот сопровождающий этот процесс хруст заглушает издаваемые мной звуки. А сам Суртаз, увлеченный наблюдением за происходящим, не замечает вероломных намерений своего ученика.
И лишь спустя пару минут я понимаю: Первому Некроманту опасность не грозит.
Коаттан направляется ко мне.
Интересно, что будет, если попытаться сойти с постамента? Магическая клетка меня убьет или просто отбросит? Если это произойдет шумно и со вспышкой – можно попробовать. Пожалуй, стоит рискнуть.
Вот только я не могу даже встать, не говоря уже о полете. Не могу двинуть и пальцем. Проклятые браслеты настолько урезали поток магии в моем теле, что чары речи забрали последние свободные крохи, не растраченные на удержание моих костей вместе.
Что же делать…
Призрачную зелень верхнего освещения разбавляет яркая белесая вспышка. Я бросаю взгляд на ее источник – сэр Алонт наконец-то проломил череп Ладаона своей булавой. Кости лича рассыпаются по вымощенному мелкими плитками полу.
Коаттан уже на нижней ступеньке. Магическая решетка на него не реагирует.
– Ну что, стало легче? – с неожиданным интересом спрашивает Суртаз.
– Нет.
Голос коменданта звучит приглушенно, но твердо. В отличие от Первого Некроманта, он стоит лицом ко мне. Но толку от этого нет, так как сэр Алонт смотрит на костяную крошку у своих ног и не видит грозящей мне опасности.
– Но мне понравилось, – добавляет он. Его лицо снова становится непроницаемым. Он поднимает взгляд.
И я снова слышу хруст костей и тихое шипение – буквально в шаге от себя. Имея достаточно сил лишь для того, чтобы повернуть голову, мне приходится приложить усилие, чтобы посмотреть на источник звука. Коаттан висит в воздухе – гораздо выше, чем я привыкла его видеть. Но необычным было не это, а вывернутые в обратную сторону руки – локтями вперед. Видимо, именно они издали этот хруст.
Последняя Милость выпадает из пальцев Коттана и с тихим звоном ударяется о среднюю из трех ступеней, затем – о нижнюю, после чего скатывается на пол. Сэр Алонт отпускает булаву – она продолжает парить в воздухе рядом с ним – и берет шкатулку у все еще почтительно склоненного зомби. А в следующий миг оказывается рядом с моим постаментом. Поднимает артефакт и бережно прячет его в деревянную коробку.
– Что ж, мой ученик, теперь твоя очередь, – поворачиваясь к нам, ровно произносит Суртаз.
Едва заметное движение когтистого пальца его левой руки, и я снова слышу хруст. В этот раз вывернутые вперед локтями руки плотно прижимаются к туловищу Коаттана.
– За что?..
В голосе первого в – уже не существующем – Совете Древних я слышу боль. На миг мне даже становится жаль этого лича, но от мысли о том, что он буквально минуту назад явно намеревался меня убить, жалость мигом испаряется. Тем более, мне самой все еще было несладко.
– Как тебе сказать… – задумчиво говорит Первый Некромант. — Я не люблю, когда меня считают дураком.
Сэр Алонт тем временем внимательно всматривается в руны, начертанные на нижней ступени моего постамента. Он хмурится и присаживается рядом. Неужели я скоро буду свободна?
– Я не понимаю о чем вы, учитель, – будь Коаттан живым, он наверняка бы хрипел, потому что по моим впечатлениям следующим источником опасного похрустывания стали его шейные позвонки.
– А еще сильнее я не люблю лжецов.
– Я…
– Думаешь, я поверю твоим оправданиям? – в голосе Суртаза мне слышится усталость. – Что ты, разрабатывая свой грандиозный проект, понятия не имел о его… маленьком побочном эффекте?
Интересно, о чем это он? Краем взгляда я замечаю, что стараниями сэра Алонта нижняя ступень уже очистилась от рун. Маг воздуха перешел к следующему заградительному кольцу. Скорей бы…
– Учитель, послушайте…
– Назови мне хотя бы одну причину, по которой я должен тебя слушать?
– Я… – голос Коаттана смешивается с тошнотворным хрустом его костей. Кажется, теперь это – ребра. – Хотел как лучше…
– Кажется, я это уже слышал. Когда Альдауар сказал то же самое, ты назвал его лжецом и предателем.
– Вот оно… что… – лич шипяще смеется, и в этом смехе слышно горечь. – Вы так и не простили мне…
– Твое преследование Альдауара – его расплата за недальновидность и самонадеянность. Меня это не касается. А вот барьер, созданный тобой в мое отсутствие и лишивший меня возможности покинуть Срединный мир…
Ошарашенная последней фразой, я замечаю, что сэр Алонт, занятый деактивацией последнего круга, похоже, тоже удивлен – он даже на миг прерывает свое занятие и бросает быстрый взгляд на Суртаза.
– Как ты думаешь, вправе ли я считать это предательством? – Первый Некромант задает этот вопрос как-то… печально, что ли.
– Важен… результат…
Боль в голосе Коаттана становится чуть ли не осязаемой. Его кости почти не хрустят. Наверное, просто уже нечему.
– Верно, важен результат, – соглашается Суртаз и медленно подлетает ближе.
Я ощущаю, как от ощущения могущества Первого Некроманта начинает сдавать заклинание, связывающее мои кости. Острая, обжигающая боль в ногах ниже колен знаменует разрыв связок между костями, некогда принадлежавшими Килиру. Ну, хоть бедренные еще на месте…
Кажется, я зашипела. Но похоже, что мне начал отказывать уже и слух, потому что голос Суртаза я уже не то чтобы слышу, а скорее ощущаю. Он накатывает на меня волнами, как поднятая ураганным ветром мощная волна… А слабый и измученный голос Коаттана почему-то вызывает ассоциации с листом, который все еще держится на поверхности, но в любую секунду может утонуть…
– Держись, Шиз. Потерпи еще немного.
Слова сэра Алонта раздаются в моей голове, а сам он присаживается передо мной – держит в руках мои запястья и внимательно рассматривает браслеты на них. Я ощущаю, как мои кончики пальцев начинает покалывать чужая магия. Тонкие полосы металла медленно чернеют. На лице коменданта я вижу удовлетворение и что-то вроде сдержанного удовольствия…
Ловлю себя на мысли, что его эмоции могут быть отголоском давних переживаний, связанных с похожей ситуацией. Возможно, его самого так когда-то заковывали. Впрочем, почему – возможно? Наверняка. Как иначе совладать с настолько могущественным магом, еще и способным становиться невидимым?
Я наблюдаю за тем, как браслеты начинают крошиться, рассыпаться рыжевато-черной пылью. Поднимаю взгляд на сэра Алонта – он усмехается уголком рта.
– И как Альдауар вообще такое допустил? – тихо спрашивает комендант.
– Альда… больше… нет, – с трудом отвечаю я, наблюдая за тем, как за спиной моего освободителя Суртаз легким движением когтистой руки отрывает голову Коаттану.
Зрелищно, что еще сказать.
Сэр Алонт едва заметно хмурится.
– Вытянули артефактом?
– Да. И уничтожили… вместе с медальоном.
Лицо коменданта каменеет, а взгляд голубых глаз становится холодным, ожесточенным.
– Ясно.
Он поднимается и поворачивается к Коаттану. А я невольно думаю о том, что первому в Совете Древних повезло упокоиться от рук своего учителя раньше, чем за него решил взяться сэр Алонт. На пару с Суртазом он вполне мог обеспечить ему куда более широкий спектр неприятных ощущений.
Но все уже кончено.
Коаттан рассыпается кучкой костей – чуть менее изломанных, конечно, чем то крошево, в которое до этого превратился Ладаон… Но для использования в качестве материала для восстановления останки этого лича были уже явно непригодны.
Я издала сдавленный смешок, вдобавок искаженный не до конца восстановившимися чарами речи. Странная для меня мысль. Прямо-таки умудренным опытом личем становлюсь. И это… немного пугало.
– Что ж, с этим мы закончили, – удовлетворенно произнес Суртаз, продолжая держать в руке череп Коаттана.
В его голосе я явственно услышала усталость. Мало того, его присутствие рядом даже не причиняло боль, ощущаясь легким зудом в костях. Возможно, дело было в браслетах. Или нет?
– Как ощущения?
Я не сразу поняла, что вопрос адресовался мне. На это тонко намекнула затянувшаяся пауза, во время которой сэр Алонт успел подойти к зомби лорда Тиора и принялся его рассматривать.
– Сейчас вы не такой… внушительный.
– Совет уже на передовой, контроль над ними расходует силы, – неожиданно охотно пояснил Первый Некромант. – А ты молодец, неплохо держалась. Причем меня ты явно не боишься, – а затем добавил уже чуть более задумчиво, – и не пытаешься поклоняться.
Я молча пожала плечами. Не будь настолько обессилена – может и боялась бы. А так – какая разница, кто меня убьет.
Впрочем, убивать меня, похоже, никто пока не собирался. Обязательно порадуюсь этому, когда стану чувствовать себя чуть лучше. Надо только решить, что делать дальше.
Но задуматься об этом мне не дал сам Суртаз.
– Значит так, спрашиваю единственный раз. Пойдешь ко мне ученицей?
Я растерянно щелкнула челюстью. Предложение было невероятно соблазнительным – шутка ли, учиться у самого Первого Некроманта, но…
– Вы точно уверены, что вам это надо? Как показывает практика – мои наставники долго не живут…
Суртаз шипяще хмыкнул.
– Сочту твой ответ утвердительным. А проблемы будем решать по мере их поступления.
Интерлюдия I
Милех до рези в глазах вглядывался в неровную линию горизонта, различимую лишь благодаря магическому фону скрытых под землей ловушек. Его вахта припала на ночь. И как бы ни было страшно бывшему канцелиару сидеть на самой верхней площадке наспех возведенной смотровой вышки… Оставаться в неведении относительно положения дел на передовой было куда страшнее.
Безлунная ночная мгла тиха и спокойна. Обманчивое впечатление с учетом того, что буквально пару часов назад один из отрядов чернокнижников отловил и уничтожил пару сколопендр. Казалось, бледные осторожничали, неторопливо разведывая, прощупывая их оборону… Или ожидая подкрепления. Или и то, и другое. Об этом старались не говорить вслух. Как и том, как долго продержится вторая линия обороны.
Тишина убаюкивала усталого канцелиара, как и осознание того, что его внучка сейчас находится в относительной безопасности. Помощь Ваана потребовалась на третьей линии, и он предложил забрать с собой Кит. Скрепя сердце, Милех согласился. Молодой чернокнижник был третьим человеком, кому он мог доверить ее жизнь, после себя самого и Линс.
И все же, душа его была неспокойна.
Как она? В порядке ли? Стабильна? Потому что если нет…
Милех запретил себе думать об этом. Вместо этого – наметил сформировать мыслесвязь с Вааном, когда рассветет. И хотя он узнает о состоянии внучки лишь с его слов, не имея возможности убедиться в их правдивости воочию… Придется довольствоваться малым.
Плотное полотно ночной тишины разорвал резкий звук. Канцелиар сидел долго, поэтому довольно неловко вскочил на онемевшие ноги. Прислушался.
Потрескивание. Тихое, но постепенно нарастающее.
Похожее на открывающийся портал.
Пошарив взглядом по окрестностям, Милех заметил примерно в сотне шагов от себя светлое пятно.
И не одно! Два, три, четыре…
Канцелиар не верил своим глазам. Одиннадцать односторонних порталов медленно разворачивались, подготавливая для кого-то стабильный переход.
Неужели подмога?
Нужно сообщить местному коменданту. Седой женщине с потухшим взглядом. Милех слышал перешептывания о том, насколько сильно она сдала после гибели единственного сына где-то среди Дрожащих Холмов.
Простая процедура настройки в этот раз продлилась куда дольше, чем хотелось бы канцелиару. Отвлекал треск стабилизирующихся порталов. Но с четвертой попытки он ощутил знакомое ощущение гулкой пустоты в голове – мыслесвязь наладилась.
– Слушаю, – в его разуме раздался отстраненный голос коменданта.
– Леди Таннад, я вижу порталы.
Пара секунд молчания.
– Меня не уведомляли о подкреплении, – тон женщины стал настороженным. – Держите мыслесвязь и наблюдайте, как только увидите, кто пройдет через портал – сообщите мне.
– Понял, наблюдаю.
Ощущая, как от волнения подрагивают ноги, Милех рухнул на невысокий ящик, служивший ему и столом, и стулом, и лежанкой. И даже так ему было видно, как медленно и неторопливо раскрывались порталы – все одиннадцать, почти синхронно.
А когда они стабилизировались, в искрящихся овальных проемах канцелиар увидел… личей.
– Леди Таннад, на помощь пришли бессмертные, – сообщил он, не веря своим же словам и глазам.
На этот раз молчание было куда более долгим. То ли комендант не поверила ему, то ли обдумывала, что могло бы означать такое внезапное появление личей на передовой.
– Сколько их? – наконец, спрашивает она.
– Одиннадцать, – присмотревшись к аурам, Милех не может удержаться от удивленного возгласа даже в собственных мыслях, – Суртаз великий, неужели Совет Древних пришел на помощь?!
– С чего такой вывод? – в голосе коменданта слышится тревога.
– Я никогда не видел настолько могущественных магов.
Это неправда. Одного все-таки видел. Давным-давно. Но об этом в ментальной беседе комендант предпочел не говорить.
Не являясь ни слепцом, ни дураком, он успел заметить изменения в поведении, настроении и ауре Алонта. К нему возвращались силы. Милех не знал, что на это повлияло, но был скорее рад этому, чем нет. И потому хоть и пытался оспорить идею эвакуации, но не слишком настаивал – у его коменданта явно были свои планы. И канцелиару, которому в них не нашлось места, оставалось лишь надеяться, что оставшийся на заставе в одиночестве Алонт не погибнет. Все-таки, Милех был уже слишком стар, чтобы заводить новых друзей.
За этими размышлениями канцелиар пропустил смысл слов, произнесенных леди Таннад.
– Простите, комендант, я отвлекся. Повторите, что вы сказали.
– Я сказала, что их прибытие, пожалуй, хороший знак. Но лично я бы не слишком на них рассчитывала.
– Я понял вас.
– Наблюдайте. Если потребуют содействия – окажите в рамках разумного.
– Если честно, не думаю, что им нужна моя помощь, – с сомнением протянул Милех, продолжая наблюдать за личами.
– В каком смысле?
– Они… движутся в сторону бледных.
– Ясно, тогда просто наблюдайте.
Комендант прервала мыслесвязь, но канцелиар даже не сразу это заметил.
Испытывая робкую радость, он завороженно наблюдал за тем, как как безмолвные фигуры в темных мантиях растянулись широкой цепью и двинулись прочь – туда, где кишмя кишели бледные твари, до поры скрытые от человеческих глаз.
– Славься, Суртаз, защитник живых и повелитель мертвых… – опомнившись, Милех забормотал благодарственную молитву Первому Некроманту. Ведь чем еще, как не его вмешательством, можно было объяснить появление настолько могущественных личей – причем сразу в таком количестве?
И все же, едва уловимое ощущение неправильности происходящего отравляло радость канцелиара. Присмотревшись, он заметил, что у всех одиннадцати личей одинаковые ауры. Цвета холодной зелени.
***
За прошедшие три дня Мэб успел возненавидеть семейную библиотеку сильнее, чем за все предыдущие тридцать лет своей жизни. Хотя бы потому, что в прошлом был в ней нечастым гостем. Теперь же смутное, непонятное, необъяснимое желание найти… что-то… заставляло его раз за разом перебирать древние свитки в надежде, что когда искомая вещь попадется на глаза – он ее узнает.
Вот только пока все было без толку. То, что Мэб мог разобрать – было не тем, что он искал. А остальное – не то чтобы понять, даже прочитать не мог. Незнакомые руны, витеватый почерк, поблекшие чернила, плохой пергамент – тысяча и одна причина мешали его поискам.
И когда Шиз увели на казнь, а Линс заперлась в их комнате, не желая никого видеть, некромант не придумал ничего лучше, как опять пойти в библиотеку. И там, находясь в одиночестве среди свитков и книг, он обнаружил, что забыл кое-что сделать.
Он не отдал Шиз костяную рукоять ее ножа, которая каким-то чудом вдруг очутилась у Мэл. Сестренка в своей привычной манере отшутилась от вопросов о том, как она вообще умудрилась стащить орудие убийства из-под носа сразу нескольких личей. Впрочем, Мэб не слишком настаивал, у всех свои секреты. Но как он мог забыть отдать его Шиз – просто не понимал. Причем дважды. Один раз – когда зашел к ней в комнату. Второй – во время прощания. Специально же держал при себе, помня, как она дорожила этим ножом.
Глядя на обугленный осколок кости – маленький настолько, что просто терялся в его ладони – Мэб сожалел о том, что совершил проступок, который уже не исправить.
Вслед за сожалением пришла головная боль. Она, в месте с повысившейся рассеянностью, была частой спутницей некроманта в последние дни – полные волнений и переживаний. А когда стало ясно, что Шиз все-таки не спасти – просто глухого раздражения.
Спрятав осколок кости в карман, Мэб прикрыл глаза и принялся массировать виски. И потому не сразу заметил, как засветились защитные руны на двери в библиотеку – одни из немногих, которые пропускали его без унизительных сложностей.
Кто-то собирался разбавить его многочасовое одиночество своим присутствием. Как оказалось – тетушка Сади.
– Мэбиор, ты не видел, Тиор и Сатуар уже вернулись?
– Нет. А должны?
– Не знаю, – она неуверенно покрутилась возле входа, прежде чем подлететь чуть ближе некромагу, сидящему на одном из столов. – Просто подумала, вдруг все прошло быстро… Что они ее не мучили.
Новость о преступлении Шиз для тетушки Сади стала громом среди ясного неба так же, как и всех остальных. Как ни крути, простая и бесхитростная девчонка-лич успела запасть в душу им всем. Даже деду, как бы тот ни пытался отрицать это. Чем демонстративнее он пытался показать свое равнодушие к ней, тем заметнее было, насколько его задела и обидела скрытая правда о прошлом.
Мэб был уверен, убей Шиз кого-то менее значимого, чем Ашиан, которого дед так долго обхаживал один Суртаз знает, ради чего… Если бы на месте погибшего или даже погибших был кто-то другой, глава рода Суар нашел бы способ защитить Шиз от казни.
Но получилось так, как получилось.
– Ну, ты можешь связаться с Сатом, чтобы не отвлекать деда, – наконец, предложил Мэб, поняв, что от него таки ожидается хоть какой-то ответ.
– В том-то и дело, что не могу, – тревожно прошелестела тетушка Сади.
– Думаешь, уже подняли щиты?
Эта мысль подстегнула некроманта, пробудив жажду деятельности, и он соскочил со стола. Если подняли щиты, значит, прорвана вторая линия обороны, и совсем скоро столицу осадят бледные твари.
– Нет, не похоже, – женщина-лич покачала головой, – просто, будто какие-то… помехи. Хотя не удивлюсь, если так Сат показывает, что не хочет говорить.
– А с дедом не пробовала связаться? – поняв, что действовать здесь и сейчас не придется, Мэб оперся бедром о стол, на котором до этого сидел.
– Пробовала, – голос тетушки Сади дрогнул, – хоть он обычно и ругается из-за этого… Но…
Прищурившись, некромант посмотрел на женщину-лича.
– Что случилось?
– Я вообще не смогла ощутить его… существование. Такое впечатление, будто его упокоили.
Глава 2. Смена власти
Я все еще сидела в своем кресле – таком мягком и удобном, что и вставать не хотелось. Особенно с учетом перспективы подниматься в воздух с измененным весом и балансом тела из-за того, что ног ниже колен у меня попросту не было. Не критично, конечно, но силы возвращались очень медленно, поэтому я с чистой совестью не торопилась взлетать, наблюдая за тем, как сэр Алонт обходит зал по периметру и рассматривает что-то на стенах. Суртаз же парил в десятке шагов от меня, безмолвно и неподвижно. Видимо, чем-то занят. Глядя на него, я невольно залюбовалась тем, как тело Первого Некроманта то и дело скрывалось за движущейся полупрозрачной дымкой, лишаясь четких очертаний. И запоздало поняла: живым, наверное, смотреть на это неприятно.
Интересно, артефакт или чары? Помнится, в «Речах Суртаза» перечислялись некоторые вещи из его облачения, но если бы я еще о них читала…
Стоило мне об этом задуматься, как Первый Некромант неторопливо переложил посох из одной руки в другую и тихо стукнул древком о пол. Глазницы черепа-навершия полыхнули ярче обычного, и по мелким плиткам пробежала зеленовато-белесая волна. Достигнув стен, она рассеялась. Но через пару секунд снизу вверх на каменной кладке стали проявляться вертикальные рунические надписи. Змеясь промеж высоких стрельчатых окон, они расходились и переплетались, сходясь в одной точке – в центре полукруглого потолка.
– Так виднее? – в голосе Суртаза мне послышалось что-то, похожее на иронию.
– Да, спасибо, – невозмутимо ответил сэр Алонт.
– А что это? – не выдержала я.
– Защитные заклинания.
Кажется, я начинаю понимать, у кого Альд перенял свою манеру давать ответы, настолько же очевидные и простые, насколько и бесполезные.
Ослабевший было холод в груди снова царапнул мои ребра изнутри своими ледяными шипами. Как же мне все-таки не хватает этого зануды. Да даже готова терпеть его ворчание и нотации хоть до скончания времен, лишь бы он вернулся.
Вернулся… Точно. Передо мной же владыка мертвых!
Собравшись с духом, я осторожно поднялась в воздух. Получилось на удивление легко. Видимо, потеря лишнего веса положительно сказалась на моей способности летать. Эта мысль вызвала у меня нервный шипящий смешок, так как уж чего-чего, а полнотой я даже при жизни никогда не могла похвастаться, скорее наоборот. Хотя матушка честно старалась исправить этот мой досадный недостаток, приговаривая, что негоже дочери старосты быть таким заморышем.
Тряхнув головой, я отгоняю неуместные здесь и сейчас воспоминания. Нужно сосредоточиться на своей цели.
– М-м-м… лорд Суртаз… или как мне к вам обращаться, раз вы решили взять меня в ученицы?
Первый Некромант, видимо, до этого наблюдавший за сэром Алонтом, поворачивает ко мне голову. В глазных прорезях его костяной маски я вижу яркое свечение хорошо знакомого оттенка холодной зелени.
– Обращайся по имени. Можешь называть учителем.
– Учитель, – я ухватываюсь за возможность хоть какого-то почтительного обращения, потому что просто по имени обращаться как-то… Страшновато, что ли. – Скажите, а вы можете вернуть Альда?
– Вернуть? – похоже, мой вопрос удивляет Суртаза.
– Ну, да… Вы же – владыка мертвых, под присмотр которого отправляются души всех, кто обрел покой?
– Допустим.
В моей груди поселяется маленькая обжигающая искорка радостной надежды. Так, не торопиться, не обнадеживаться…
– Какое отношение это имеет к Альдауару? – спрашивает Первый Некромант.
Я неуверенно щелкаю челюстью. Ладно, попробую пояснить.
– Понимаете… Его душа покинула мое тело.
– Так… – задумчиво говорит Суртаз. – Каким образом?
– Его вытянули при помощи Последней Милости.
Я слышу тихий хруст и вижу, как когтистая рука медленно сжимается вокруг древка посоха.
– Где сейчас этот артефакт? – спрашивает Первый Некромант. – Кто это сделал?
– Вытянул Ашиан, и он же сломал медальон. А так как в нем была душа Альда, вот я и подумала…
Не окончив фразу, я смотрю на своего новоявленного учителя. Суртаз бы побрал эту скелетированную форму! Хоть и странно так думать, когда это самое божество находится на расстоянии вытянутой руки. Но как же все-таки неудобно, когда нельзя понять реакцию собеседника и самой не показать без слов свое беспокойство.
– Кто такой Ашиан?
– Он – родственник Коаттана. То ли внучатый племянник, то ли двоюродный внук…
– Это одно и то же, – сэр Алонт решает донести до нас эту невероятно ценную информацию из дальнего угла зала.
– Яс-сно…
Одно-единственное слово, приглушенное маской и из-за нее же, похоже, прозвучавшее со зловещим полусвистом-полушипением. Короткий ответ кричит о том, что что-то не так, ведь Суртаз явно ответил мне, а не коменданту.
– Души Альдауара у меня нет, – мрачно добавляет он. – Из чего я делаю вывод, что заключенная в Последней Милости душа разрушается вместе с артефактом.
Я чувствую, как начинают подрагивать мои кости. И если бы только подрагивать – они еще и ноют. Поток магии в моем теле усиливается по мере того, как в груди разгораются эмоции…
– Досадно. У меня были на него планы, – ровно произносит Суртаз, снова отворачиваясь к сэру Алонту. Тот уже почти окончил свой обход по периметру зала.
…наиболее мощной из моих эмоций оказывается горькая, бессильная ярость. Усилием воли я загоняю ее поглубже. Не сейчас. Потом…
– А он… не может остаться в том месте, где был разрушен артефакт? Вдруг ему удалось как-то выкрутиться?
Мой голос безупречно безэмоционален. Вот только немного дрожит.
– Не исключено. Где это произошло?
– В доме Ашиана… Альд говорил, что он когда-то принадлежал вам.
– Хм… Давай проверим.
– Сейчас? – мои эмоции утихают, искра надежды снова теплится в груди.
– Не вижу причин это откладывать, – отвечает мне Суртаз, а затем обращается к сэру Алонту: – Сколько еще нужно времени?
– Минут двадцать, – рассеянно отзывается комендант. – Снять их я все равно не смогу, да и вам этого не требуется, а для понимания способа, как ненадолго деактивировать – двадцати минут… максимум – получаса должно хватить.
Я не понимаю, о чем они говорят, но и мои мысли заняты другим. Хоть бы получилось. Хоть бы Альд оказался привязанным к месту, как тогда, на окраине соседнего мира…
– Хорошо, – только и говорит Первый Некромант, после чего устремляется к выходу из зала.
Я с трудом поспеваю за ним. Остановившись у входа, Суртаз протягивает мне когтистую руку.
– Держись за рукав, – советует он. – А то рассыпешься.
Интересно, почему? Но, осторожно вцепившись в плотную черную ткань широкого рукава, решила пока не уточнять. Не до того. Раздается треск портала, после чего мы оказываемся на улице.
И первое, что я вижу – тело Сата, распростертое навзничь на брусчатке в нескольких шагах от входа.
– Сат!
Отцепившись от рукава Суртаза, я подлетаю к неподвижному личу и неловко, с хрустом, опускаюсь на плотно подогнанные друг к другу неровные камни. Быстро осматриваю неподвижное тело и не нахожу никаких повреждений. Догадываюсь настроить зрение на просмотр ауры и вижу, что Сат не упокоен, но очень слаб – аура едва мерцает. Похоже на перегрузку или перерасход энергии…
– Ты знаешь его?
В голосе Первого Некроманта не слышно ни удивления, ни любопытства. Простое уточнение.
– Да, знаю.
Я судорожно перебираю в памяти, говорил ли мне что-то Альд по поводу вариантов помощи другому личу. Ничего.
– Он – член принявшего меня рода Суар.
– Главой которого являлся… хм… седьмой в Совете?
– Да.
– В таком случае, не вижу смысла беспокоиться о его состоянии.
Я чувствую, как во мне разгорается злость. И это я Альда считала циничным сухарем?.. Да подселенец по сравнению со своим учителем – просто образец отзывчивости и человечности!
– А я – вижу.
Мой лишенный эмоций голос прозвучал как-то совсем уж холодно и высокомерно. Запоздало понимаю – как бы мне за такое не прилетело…
– Почему? – снова безразличное уточнение в ответ.
– Потому что он – мой друг.
– Вот как…
Суртаз на пару секунд замолкает, а я готовлюсь к единственному, чем могу хоть как-то помочь обессиленному личу – передаче ему энергии. Конечно, рискованно – сама буквально десяток минут назад был на грани того, чтобы рассыпаться… Но и оставить Сата в таком беспомощном состоянии я не могла.
– И ради помощи ему ты готова прервать поиски Альда?
Этот вопрос застает меня врасплох смутно ощущаемым подвохом. Это что, проверка такая?
Мне, конечно, хотелось найти подселенца, но если Альд остался на месте уничтожения артефакта, то вряд ли десяток-другой минут что-то изменит с учетом того, что подселенец там болтается уже больше суток. А если он не остался… То тем более уже ничего не изменить. А помощь Сату нужна здесь и сейчас.
– Да, – твердо отвечаю я. – Если Альд там, то уж как-нибудь подождет еще минут десять-двадцать. А если его там нет…
Не окончив фразу, я пожимаю плечами и сосредотачиваюсь на налаживании контакта. С бессознательным существом это одновременно и проще, и сложнее. Проще потому, что принимающая энергию сторона расслаблена и не сопротивляется. Сложнее – из-за возможного наличия защитных чар, работающих независимо от того, в сознании их носитель или нет.
На миг отвлекаюсь и краем взгляда наблюдаю за тем, как Суртаз неподвижно парит неподалеку. Он медленно поворачивает голову, видимо, осматривая окрестности. Что ж, похоже, он тоже считает, что Альд может и подождать.
Или уже знает, что его там нет.
От этой мысли мое моральное равновесие снова готово пошатнуться, но я усилием воли заставляю себя не думать о подселенце. Решила помогать Сату – помогай. Думать будешь потом.
Осторожно соприкоснувшись своей аурой – она так и осталась холодного зеленоватого оттенка – с бледным свечением Сата, я ощущаю поток энергии. Почти полностью восстановившийся, он проходит через мое тело, и мне удается без труда направить его в нужном направлении.
Защитных чар у Сата не оказалось. И это было просто замечательно. Вливая энергию в неподвижное тело лича, я замечаю, как его аура потихоньку разгорается знакомой ядовитой зеленью.
И пока поток силы вливается в Сата, у меня есть время внимательнее его рассмотреть, ведь в бодрствующем состоянии его лицо всегда было скрыто капюшоном. Оно действительно частично скелетировано. Остатки кожи и мышц увидела лишь в верхней части – на лбу и висках, тогда как глазницы и все, что находилось ниже переносицы, являлось скелетированным. Но уже на шее снова виднелись полоски плоти, которые все еще цеплялись за кости. А скрытые сейчас мантией ключицы, плечи, руки и торс я уже и так видела.
Наконец, я вижу, как на дне глазниц лича загораются зеленоватые искры. Приходит в себя. Осторожно замедляю ток энергии, прежде чем разорвать контакт полностью – Сату только бодрящей болезненной встряски сейчас не хватало. Да и мне – тоже.
– Шиз?.. – тихо и недоуменно спрашивает он.
– Ага.
– Как… Что случилось?
– Не поверишь, – я издаю нервный смешок и с трудом удерживаюсь чтобы захохотать, – пришествие Суртаза.
Сат молча усаживается на брусчатке и видит Первого Некроманта. Я бы многое отдала за то, чтобы в этот момент на лицах личей могли отображаться хоть какие-то эмоции, потому что молчали они долго, примерно с минуту.
– Здрас-сьте, – наконец, говорит Сат. Не слишком почтительно, как по мне. Кажется, он все еще не верит тому, что видит. Наверное, я бы тоже не поверила. По крайней мере, до того момента, пока от самого присутствия Суртаза не начинает ломить кости.
– Приветствую, – ровно отвечает Первый Некромант. – Как твое имя?
– Сатуар Кодион Атт Суар, – с этими словами лич медленно поднимается в воздух и выпрямляется во весь свой немаленький рост. Не знаю, зачем, но я почему-то отмечаю, что он заметно выше Суртаза. – А вы?..
– Суртаз, – следует короткий ответ. – Сатуар, передайте своей семье, чтобы на рассвете новый глава вашего рода прибыл в Зал Совета. Шиз…
– Новый глава?.. – Сат не дает Суртазу договорить, и я инстинктивно подаюсь в его сторону, чтобы вклиниться между ними, если вдруг терпение Первого Некроманта таки иссякнет. – Что значит – новый глава? – повторяет лич.
– То и значит. Если я правильно понимаю, до сегодняшней ночи главой рода Суар был седьмой в Совете Древних… хм…
– Лорд Тиор, – тихо подсказываю я.
– Да, точно, Тиор, – подхватывает Суртаз. – Но так вышло, что этой ночью он изъявил желание отправиться на передовую вместе с остальными членами Совета. А там опасно, сами понимаете…
– Понимаю, – Сат произносит это со странной, горьковато-печальной интонацией. Похоже, он прекрасно понял, насколько «добровольным» было это желание, и кто за этим стоит. – Это ожидает всех личей?
– Нет, – в голосе Первого Некроманта я улавливаю отголосок зловещей усмешки. – Только тех, кто засиделся в столице на пару-тройку сотен лет дольше положенного. Для этого я и намерен собрать на рассвете глав всех родов, где есть бессмертные. Особенно меня интересуют те семьи, чьи представители находились в Совете Древних.
– Ясно.
– Замечательно. Шиз, нам пора.
С этими словами Первый Некромант разворачивается и неспешно направляется в сторону дома по другую сторону дороги. Только теперь я обращаю внимание на то, что он идет пешком, а не летит, как предпочитали передвигаться все виденные мной личи. Что ж, у меня есть немного времени, чтобы…
– Сат, прости, я… – чары речи внезапно отказывают мне, видимо, из-за волнения. На восстановление уходят несколько драгоценных секунд.
– Не стоит, – ровно отвечает лич, глядя вслед медленно удаляющемуся Суртазу. – Теперь мне хотя бы все стало понятно.
– Ты об отправке лорда Тиора на передовую?
– О том, почему он без объяснений меня вырубил.
Что ж, Сат сэкономил мне время, ответив на вопрос, который я только собиралась задать.
– Я пыталась его отговорить, но…
Я замолкаю, потому что лич, похоже, меня не слушает. Впрочем, неудивительно. Слишком быстро все изменилось. Осталось только понять, что он задумал.
– Ты что-то задумал?
– А смысл? Раз уж мне выдали поручение, я вернусь домой и сообщу тетушке Сади, что теперь она – глава рода Суар. И что на рассвете ей нужно явиться на поклон к нашему неожиданно вернувшемуся богу.
В голосе лича я слышу злое веселье. Как бы теперь и Сат не стал мне врагом, вслед за своим предком…
– Прости, мне очень жаль…
– Ты-то тут при чем?
– Суртаз предложил мне стать его ученицей…
– И?..
– Я согласилась.
Сат медленно кивает. А я не знаю, как расценивать его реакцию. Одобрение? Осуждение?
– Это хорошо, – неожиданно заявляет он. – Рядом с ним должен быть кто-то… адекватный.
– По-моему, ты мне льстишь, – я снова изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.
– Но ты его хотя бы не боишься.
– А ты?..
Вопрос вырывается у меня прежде, чем я сама понимаю ответ. И по молчанию в ответ осознаю, что моя догадка верна.
Сат боится Суртаза. И я не могу его в этом винить.
И эта совершенно естественная реакция на присутствие невероятно могущественного и древнего существа, в чьих силах щелчком пальцев превратить тебя в прах, в очередной раз показывает, насколько же с моей головой что-то не в порядке. Впрочем, это открытие настолько давнее, что уже и удивляться нечему.
– Не знаю. Остерегаюсь, пожалуй, – наконец, отвечает Сат. – Кажется, тебе пора.
Действительно, Суртаз уже остановился рядом с входной дверью дома, находящегося по другую сторону улицы.
– Похоже, что не кажется, – я шипяще вздыхаю, ощущая, как комок страха и надежды снова поднимается из глубины моей грудной клетки.
– Да, и… Спасибо тебе, – добавляет лич. – Возвращайся, если что, будем рады.
Я не успеваю ничего ответить – Сат разворачивается и устремляется прочь. Несколько секунд мне удается проследить за его полетом, прежде чем он заворачивает за угол. С тихим шелестящим вздохом я перевожу взгляд на дом напротив и вижу…
…как Суртаз берет за горло слугу Ашиана и поднимает его над землей.
Не успев толком сдвинуться с места, я застываю и не знаю, что делать.
С одной стороны, этот старик мне нисколько не симпатичен. И этому не помогало понимание, что он – всего лишь слуга, исполнявший указания своего господина… Но при взгляде на него мне невольно вспоминались все неприятные события недавних дней, во время которых он присутствовал или находился поблизости.
С другой же стороны… Что этот человек уже успел сделать Суртазу, раз тот явно намерен его убить? Эта мысль подстегивает меня, и я устремляюсь вперед, спеша пересечь улицу прежде, чем этот мир пополнится еще одним мертвецом.
Однако, мои желания не совпадают с возможностями. Последствия передачи энергии дают о себе знать, поэтому все мое внимание уходит на удержание заклинания левитации, чтобы не потерять высоту в самый неподходящий момент, и это сказывается на скорости.
Когда я наконец-то подлетаю к ним – все уже кончено. Хотя, казалось бы, прошел всего десяток-другой секунд.
– Что случилось?
Суртаз медленно разжимает когтистые пальцы, и на брусчатку падает иссушенное тело. Теперь старик напоминает мне Килира. Вот только лич-жрец даже незадолго до своей гибели был явно в куда лучшем состоянии, по крайней мере, выглядел уж куда привлекательнее, если такое можно сказать о мумифицированном существе.
– Незваный чужак в моем доме, – коротко отвечает Первый Некромант, легким движением руки открывая дверь, при этом даже не прикасаясь к створке.
– Это был слуга Ашиана… и Коаттана, – осторожно уточняю я.
– Суть от этого не меняется.
С этими словами Суртаз переступает через порог и скрывается в темноте коридора. Дверь остается открытой, и мне ничего не остается, кроме как следовать за своим новым учителем. Тем более, что в груди с новой силой разгорается надежда на скорое возвращение Альда.
Вот только Первый Некромант, дойдя до конца знакомого мне прямого коридора, отправляется по лестнице вниз, а не вверх. Я же остаюсь неуверенно висеть на перепутье – мало ли, вдруг мне нельзя спускаться.
– Что ж, так я и думал…
Вслед за голосом Суртаза раздается шелест, затем – скрежет, а потом и вовсе глухое постукивание, будто что-то тяжелое катится по чему-то неровному. Любопытство пересиливает, и я осторожно спускаюсь вниз, но осмотрительно останавливаюсь на половине лестничного пролета. С этой позиции толком ничего не видно – лишь возникает ощущение, будто я вот-вот спущусь в очень холодный и сырой подвал, и от этого начинает ломить кости. Проанализировав это чувство, понимаю: похоже на магический фон. И если я спущусь еще чуть ниже – может стать совсем плохо.
– Не спускайся, тут остаточный фон…
Первый Некромант подтверждает мои мысли, и я торопливо поднимаюсь на пару ступеней выше. Так, на всякий случай. А Суртаз тем временем продолжает говорить, то ли обращаясь ко мне, то ли просто рассуждая вслух:
– Мне стоило догадаться, что Коаттан выберет именно это место, учитывая то, что он сам участвовал в его создании… Место силы дало стартовый заряд, что позволило с меньшими усилиями развернуть барьер… Хм… Потом преобразование… Направление и распределение…
Голос лича постепенно отдаляется от меня, и вскоре я уже его не слышу даже с учетом сознательного усиления своего магического слуха. То ли Первый Некромант замолчал, то ли магический фон заглушал его слова.
Наплевав на осторожность и здравый смысл, осторожно спускаюсь на пару ступеней ниже. Кости начинают жаловаться, но пока что ощущения на уровне неприятной ломоты.
Еще ниже.
Остатки принадлежавших Килиру косточек отзываются болью, и им вторят мои многострадальные ребра, многочисленные переломы и трещины в которых я уже, пожалуй, и не перечислю.
Еще ниже.
Боль нарастает. Но зато теперь, почти коснувшись ступеней остатками коленей, я могу увидеть часть помещения, куда ведет лестница. Если судить по видимой мне части, это полупустая просторная комната, пол которой исчерчен крупными руническими символами. Я вижу формируемую ими дугу и, повинуясь любопытству, спускаюсь…
Еще ниже.
Вздрагиваю от обжигающей боли в правой ноге – коленная чашечка отваливается и с тихим стуком падает на ступеньку. Несколько секунд я смотрю на нее и понимаю – дальше нельзя. Совсем нельзя. Категорически. Становится слишком холодно, мне даже при жизни всего пару раз доводилось чувствовать настолько мучительный холод… Если не считать, что здесь он был – магической природы.
Зато теперь я вижу, что ранее замеченная дуга на самом деле – полукольцо. Или даже кольцо, о чем я догадываюсь, когда наклоняюсь настолько низко, насколько это возможно. А еще я замечаю угол чего-то большого и будто бы высеченного из темного камня…
– Я кому говорил – не спускаться?
Суртаз неспешно подходит к лестнице, закрывая мне обзор чуть менее, чем полностью. В его голосе я не слышу ни укоризны, ни недовольства. Разве что на миг чудится едва уловимое раздражение.
– Мне… стало интересно, – вряд ли эта вялая попытка оправдаться его удовлетворит, но все же это лучше, чем ничего. – Что это за символы?
– Руны.
Ну да, я уже успела подзабыть о склонности своего нового учителя к коротким, простым и очевидным по смыслу ответам.
– А что они делают? Конкретно эти?
Какой ответ, такой и вопрос.
– Создают барьер, не дающий слишком могущественным существам переходить между мирами…
Я щелкаю челюстью, ответ оказывается подробнее, чем ожидалось.
– Точнее, – добавляет Суртаз, медленно поднимаясь по лестнице ко мне, – создавали.
Припомнив слова Первого Некроманта, адресованные Коаттану, я начинаю понимать смысл сказанного им.
– Хотите сказать, этот барьер не пускал вас?..
– И меня – в том числе, – Суртаз едва заметно кивает при этих словах.
– А кого еще?
– Бледных тварей.
Поравнявшись со мной, Первый Некромант продолжает подъем.
– Как же он не пускает бледных, если они проходят?
– Не все.
Мрачный тон Суртаза настораживает, вызывает ощущение тревоги. Получается, те из тварей, что пробираются в наш мир – это еще не самые могущественные?
Осознание этого отдается неприятным холодком в затылке.
– Но пока есть остаточный фон, – глухо говорит Первый Некромант, – можно не беспокоиться. Барьер хоть и ослаб достаточно, чтобы пропустить меня, Бледную Мать он пока что способен сдержать. Но надолго его не хватит. Коаттан вписал в формулу сложную систему подпитки, из трех ступеней которой сейчас действует только одна… – чуть помолчав, он добавляет. – Поднимайся наверх, а то рассыпешься. Тебе вредно здесь долго находиться, слишком слаба.
Я молча подчиняюсь приказу, ощущая звенящую пустоту в голове – слишком много новой информации для одной уставшей и не слишком умной меня. Но подняться действительно нужно, чтобы поискать Альда.
– Подниматься на второй этаж? – я пытаюсь вложить в свой голос хоть капельку надежды, что все еще теплится в моей груди. – Посмотрим, нет ли там Альда?
– Я уже проверил, – Суртаз издает шипящий вздох. – Альдауара там нет.
Я останавливаюсь на уровне коридора на первом этаже. Вижу выход. Отчаянно хочется на улицу.
– Но где тогда?..
– Понятия не имею. Скорее всего, его душа расщепилась во время уничтожения артефакта. Это вполне правдоподобное объяснение того, почему у меня ее нет…
Первый Некромант уже почти поднялся наверх, но я не вижу смысла следовать за ним. Мои отсутствующие внутренности будто бы сковывает в ледяной комок. И на этот раз его колючие иглы, похоже, вряд ли уже растают.
– Можно я… пойду? – безэмоциональный голос в кои-то веки в полной мере передает мою опустошенность.
– Куда? – Суртаз останавливается на самой верхней ступеньке.
Действительно – куда? Возвращаться в дом Суар мне не хотелось, хоть там и остались мои вещи. Поэтому… Да куда-нибудь, лишь бы подальше отсюда! Просто побыть в одиночестве. В кои-то веки воспользоваться преимуществом своей посмертной формы – ведь вряд ли кто-то решит просто так приставать с глупыми вопросами к скелетированному личу.
– Просто… прогуляюсь немного.
Первый Некромант молчит пару секунд, после чего отрицательно качает головой.
– Нет, не сейчас, – говорит он. – Мне нужно, чтобы ты рассказала, как все произошло.
Да он издевается. Из меня сейчас рассказчик, как из Коаттана – запасной набор костей. Вроде и пригодно, но процесс удовольствия не доставит, а результат и вовсе может разочаровать.
И хотя разумная часть моей личности понимала, что Суртаза наверняка вся эта история интересует не просто так, но эмоциональная…
– Это так важно прямо сейчас? – глухо спрашиваю я. – Это поможет вернуть Альда?
И снова лич отвечает не сразу.
– Вряд ли. Как я уже сказал, его здесь нет.
– Тогда расскажу позже. Тем более, вы все еще можете вернуть лорда Тиора…
Интересно, мне показалось, или в моем голосе появился намек на язвительные нотки?
– …потому что он, в отличие от меня, видел все от начала и до конца.
– Ладно, иди, – Суртаз неожиданно соглашается, после чего отворачивается и поднимается наверх.
Я слышу его шаги по коридору этажом выше и застываю на месте, не веря тому, что он так быстро уступил. Еще и проигнорировал открытый выпад. То ли Первый Некромант куда терпеливее, чем мне представлялось по рассказам Альда, то ли… Ему просто плевать. Мол не хочу рассказывать прямо сейчас – и ладно, не так уж и срочно.
И высокая вероятность того, что верен именно второй вариант, злит меня еще сильнее. Совсем как Альд в первые месяцы нашего знакомства – безразличный, холодный и отстраненный.
Но раз уж меня милостиво отпустили погулять – было бы глупостью не воспользоваться этим. Я пересекаю прямой коридор, открываю дверь и оказываюсь на улице. Небо уже обрело дымчато-синий оттенок, до рассвета осталось не так уж и много времени. Если я правильно понимаю, утром здесь станет людно…
С тихим щелчком дверь закрывается за моей спиной, и я осматриваюсь по сторонам, решая, куда бы направиться. Что слева, что справа от меня улица тиха, темна и пустынна, поэтому разницы как таковой и нет. Повисев на месте пару секунд, я отправляюсь наугад – в направлении, противоположном тому, куда полетел Сат.
Остроконечные крыши домов возвышаются надо мной и выделяются на фоне светлеющего неба. Задрав голову, я краем взгляда слежу за этой ломаной линией и размышляю, что ожидает впереди.
Война – определенно. Она уже идет, и появление Суртаза – это то самое чудо, которого так не хватало нашему миру. Если Первому Некроманту, конечно же, не безразлична наша судьба. Но, судя по его действиям, ему не все равно, и это радовало, как ни крути.
Вот только его методы… К чему может привести настолько резкая смена власти? К борьбе за нее. Кто займет освободившиеся места в Совете? Другие личи? Живые? И будут ли заняты эти места вообще… Вдруг Суртаз решит самолично править нашим миром?
И если да, то как к этому отнесутся в других мирах Кольца? Не станет ли единоличное правление Первого Некроманта поводом для недовольства… допустим, со стороны личей? Или… кто там управляет другими мирами? Вдруг начнется та самая война, о которой Мэба предупреждал Ваан?
Не особенно разбираясь в политике, я знала о взаимодействии живущих в разных мирах людей лишь то, что видела во время немногочисленных путешествий по Кольцу. Ну и то, что касалось непосредственно меня, конечно же.
Например, что не везде творится такой ужас, как у нас. Что есть более безопасные миры со всего одним порталом в Среднемирье или даже вообще без него. Живущие там маги воздуха, земли и воды, а также обычные люди заняты земледелием, разведением скота, изготовлением оружия, артефактов и других полезных вещей. А некромаги и огнемаги защищают их, взамен получая обеспечение всем необходимым для себя и своих менее благополучных миров.
Мне невольно вспомнилось, как я однажды спросила у Калира, почему нельзя просто взять и разрушить порталы в Среднемирье, раз от них – одни лишь беды. Наставник тогда печально усмехнулся и сказал, что если бы все решалось настолько просто, то великие маги прошлого наверняка бы так и поступили. Но раз это до сих пор не сделано, значит, на то есть причина.
От размышлений о прошлом и будущем меня отвлек неожиданный тупик, которым окончилась улица после пары плавных поворотов. Прямо на меня смотрели темные окна очередного особняка, ничем не отличавшегося от своих соседей, кроме своего расположения. Пару секунд я потратила на размышления о том, не подняться ли мне повыше, но… Риск упасть с высоты больше своего роста был достаточно велик для того, чтобы мне резко перехотелось даже думать об этом.
Раздраженно дернув плечом, я развернулась и отправилась обратно к Залу Совета.
Теперь уже мои мысли были посвящены не проблемам всего мира, а лично моим. Чем чреват мой новый статус? Я же теперь – ученица самого Суртаза. Поможет мне это или будет только мешать в общении с остальными? Как это воспримут Мэб с Линс? Хоть Сат и сказал, что мне будут рады в доме Суар, но так ли это на самом деле? Впрочем, им наверняка будет выгодно дружить с резко возвысившейся мной, но стоило ли это возвышение такой цены?
Гудящая множеством мыслей пустота моей черепушки сводила с ума. Леденящий нутро холод одиночества был достойным дополнением этому состоянию, и я в очередной раз ощутила, насколько же мне не хватает Альда. Чуждого, непонятного, вторгшегося в мою голову без разрешения и по-хозяйски устроившего себе карманное измерение-убежище, прикрепленное к моему же телу… Но при этом – не раз и не два приходившего на выручку, многому меня научившего и оказавшегося интересным собеседником. А еще – умудрявшегося упорядочивать и утихомиривать мои мысли, хоть и с неожиданными, порой, последствиями.
Суртаз со мной так носиться явно не будет. Если закачу истерику – либо проигнорирует, либо просто добьет, чтобы не мучилась. И будет прав, в общем-то.
Так что теперь придется как-то справляться самой. В конце концов, я не одна. Есть могущественный наставник, друзья…
Остановившись посреди улицы на равном расстоянии от Зала Совета и дома Суртаза, я замерла в раздумиях. Ждать Первого Некроманта на улице? Попробовать как-то… постучаться в окошко, чтобы меня пустили в Зал, если он уже там? Или заглянуть в дом и, если Суртаз еще не выходил, рассказать ему о случившемся в ту проклятую ночь, как и обещала?
Зацепившись краем взгляда о разложенную на мостовой одежду, я не сразу понимаю, кому она принадлежала. Тело старика, слуги Ашиана, рассыпалось в прах. То-то я не заметила его, когда выходила из дома. Никогда не видела такого заклинания, надо будет спросить у учителя, как это он его так…
Шипяще вздохнув, я снова поднимаю взгляд к небу. Несмотря на пасмурную ночь, утро обещало быть ясным и солнечным.
Наверное, это стоит счесть хорошей приметой. Признаком того, что все наладится. Что все произошедшее – к лучшему.
И что я справлюсь – с чем бы мне не пришлось столкнуться.
Со стороны дома раздается тихий щелчок. Услышав его, я выравниваю голову и выпрямляю спину. Хоть и до идеальной осанки одного из моих наставников мне еще далеко, но… Разве это повод не стремиться к совершенству? Раз уж теперь я – ученица Первого Некроманта, нужно соответствовать этому статусу хотя бы внешне.
Суртаз идет ко мне. Его шаги, шелест мантии и нарастающая ломота в моих костях – так я ощущаю его приближение. Он снова восстановил силы.
– Успокоилась? – голос Первого Некроманта звучит ровно и безразлично.
– Да, – тихо отвечаю я, а затем добавляю, поддавшись ощущению момента: – Простите за… мою невежливость.
– Я понимаю твое состояние, мне самому доводилось терять наставника. Но на будущее предупреждаю: держи себя в руках. Особенно – при посторонних.
– Как скажете, учитель.
Я опуская взгляд на мостовую, когда Суртаз проходит позади меня, направляясь к зданию Зала Совета. Неясно – идти за ним или нет.
– Идем, ученица. У нас много дел, – будто услышав мои мысли, говорит Первый Некромант.
Подняв взгляд, я вижу, как в дальнем конце улицы показывается парящая в воздухе темная фигура. Ядовито-зеленая аура подсказывает мне: похоже, какой-то лич спешит первым засвидетельствовать свое почтение вернувшемуся богу.
Интересно, верил ли хоть кто-то из них, что Суртаз вернется? Насколько настойчиво они будут убеждать Первого Некроманта в обратном? И насколько высокой окажется цена такой двуличности?
Я следую за Суртазом через вход-портал в Зал Совета. Удивительно, но для этого мне даже не приходится держаться за мантию учителя.
Кости продолжает ломить, а в голове воцаряется блаженная тишина с одной-единственной мыслью.
Прощай, Альдауар. Мне будет тебя не хватать.
Глава 3. Владыка бессмертных
Внутри Зала Совета все так же царит погром, среди которого с невозмутимым видом восседает сэр Алонт, спиной к нам. Маг воздуха занимает единственное стоящее на месте кресло – то, в котором не так давно сидела я.
– Хорошая работа, – произносит Суртаз, едва мы приближаемся к волшебнику.
– Благодарю, – сухо отзывается сэр Алонт, даже не обернувшись в нашу сторону. – Это было непросто.
Я не понимаю, о чем они говорят, но Первый Некромант издает тихий шипящий звук. Наверное, это смех. Я замечаю, что не только творящийся вокруг хаос остался неизменным – зомби все так же стоит на месте. И стоит мне обратить на него внимание, как мертвец медленно подходит к Суртазу и протягивает ему шкатулку. Лич берет ее, и зомби разворачивается и направляется куда-то прочь.
Не говоря ни слова, Первый Некромант небрежным движением откидывает крышку, несколько секунд смотрит на переливающееся самоцветами опасное содержимое шкатулки, а затем закрывает ее и… протягивает сэру Алонту. Тот выглядит чуть удивленным – либо мне просто показалось, что одна бровь коменданта слегка приподнялась.
– Мне это без надобности, – говорит он.
– Вам – может быть. Но я отдаю ее для того, чтобы вы вернули Последнюю Милость хранителю, взамен сломанной. Или сохранили ее сами, если пожелаете. Такие артефакты должны находиться у тех, кто свободен от власти бессмертных.
Сэр Алонт щурится и некоторое время молча смотрит на Суртаза. А затем протягивает руку и берет шкатулку.
– Хорошо, – мне почему-то кажется, что в голосе коменданта звучит сомнение, – а не боитесь, что я начну применять этот артефакт… Бесконтрольно?
– Не боюсь, – холодно отвечает Первый Некромант. – Наш договор в силе?
Комендант молча кивает и прячет шкатулку в карман. Я слышу шорох и постукивание неподалеку. Источником звука оказывается зомби: он тащит чудом уцелевшее кресло на постамент напротив сэра Алонта. На место для первого в Совете Древних. Одновременно с этим комендант легко поднимается на ноги и… растворяется в воздухе.
– Ваш договор? – осторожно интересуюсь я.
– Пообещав помочь Алонту в одном деликатном деле, я заручился его поддержкой в выполнении интересующей меня задачи. Часть взятых обязательств мы оба уже выполнили.
Суртаз перекладывает посох из правой руки в левую, и я вижу на его длинных когтистых пальцах уже два кольца вместо одного. На первый взгляд, они выглядят одинаковыми, а рассмотреть повнимательнее я не успеваю – Первый Некромант уже направляется к установленному креслу. А рядом с ним, справа, зомби ставит еще одно.
Интересно, для кого оно? Для сэра Алонта?
Я испытываю невероятное облегчение, когда Суртаз отходит от меня на десяток шагов, поднимается на постамент и садится в кресло. Но понимаю, что слишком рано обрадовалась, когда Первый Некромант приглашающе указывает мне на место по правую руку от себя. Скрипнув челюстью, я подчиняюсь и невольно вздрагиваю, когда снова попадаю в область действия его болезненно осязаемой ауры могущества.
– Мне кажется, или не все кости твоего тела принадлежат тебе?
Он задает этот вопрос ровно в тот момент, когда я примериваюсь к креслу, чтобы опуститься в него поаккуратнее. В итоге неловко падаю на мягкое сидение. Ну хоть ничего не сломала. Кажется.
– Не кажется, учитель, – тихо отвечаю я. – Кости ног принадлежали другому личу.
– Заменила из интереса или по необходимости?
– По необходимости.
– А где твои кости?
– В доме Суар. По крайней мере, оставались там, когда я отправлялась на казнь.
– Они серьезно повреждены?
– Расколоты в крошку.
– Хм…
Я понятия не имела, что означал этот глубокомысленный ответ, но задумываться об этом было и некогда. Раздалось тихое потрескивание, и через вход-портал в Зал Совета попал первый лич. Облаченный в расшитую серебром синюю мантию, он на несколько секунд замирает у входа, видимо, пытаясь понять, что тут произошло.
Интересно, Суртаз каким-то образом дал знак, чтобы они заходили? Или это самый храбрый и инициативный выискался и решил попытать счастья, мол, а вдруг пустят внутрь?
– Приветствую, владыка.
В голосе прибывшего бессмертного звучит восхищенное благоговение. Он осторожно приближается, но держится на внушительном расстоянии.
– Вы не представляете, как я рад вашему возвращению, о мудрейший и могущественнейший защитник и наставник, – торопливо добавляет лич. – Мое имя…
– Значения не имеет, — мрачно объявляет Первый Некромант.
И прежде, чем я осознаю, что вижу, бессмертный храбрец – или наглец – просто… рассыпается кучкой костей. Он даже не успел ничего сказать. Бросив быстрый взгляд на Суртаза, я замечаю, как угасает яркая вспышка, и глазницы черепа-навершия посоха в его левой руке снова светятся ровной холодной зеленью.
Я чувствую, как ставший уже почти привычным холод в груди дополняется липким ощущением страха. Растерянности. Непонимания.
Рискнуть и спросить, зачем он это делает?
Или на все воля Суртаза?
Мне вспомнились слова Сата о том, что рядом с Первым Некромантом нужен кто-то адекватный. Кажется, я начинаю понимать, зачем. Что ж, остается надеяться, что меня Суртаз не убьет.
– Учитель, – почтительно обращаюсь я, – простите за неуместный, наверное, вопрос… Но зачем вы это сделали?
– Этот лич, – позади меня неожиданно раздается голос сэра Алонта, – руководил расследованием, по итогам которого был вынесен вердикт, что мои претензии к Ладаону – всего лишь клевета.
Ага, выходит, месть продолжается.
– Ясно…
Я киваю головой в подтверждение того, что услышала слова коменданта и невольно задумываюсь, невольно скольким еще бессмертным сегодня грозит расплата за ложь многолетней давности.
Впрочем, уже через полтора десятка минут я понимаю, что дело не только в мести. Суртаз убил еще пятерых, и каждый из этих личей пытался ему польстить или поклясться в верности прямо с порога, или же с энтузиазмом начинал читать молитвы – громко, вслух и с выражением. Последний такой вызвал отвращение даже у меня.
Пространство перед входом-порталом теперь было усеяно костями вперемешку с синей, серой и черной тканью мантий.
– Думаю, с первой волной дураков и подхалимов покончено…
В тоне учителя я слышу удовлетворение пополам с отвращением.
– Как-то маловато, – саркастически отзывается все еще невидимый сэр Алонт, судя по голосу, находящийся по левую руку от Суртаза.
– Достаточно для того, чтобы они почуяли неладное и задумались.
Меня же в этот момент накрывает новая волна боли, хотя буквально десяток минут назад мне казалось, что я наконец-то смогла с ней совладать. Скрипнув зубами, стискиваю подлокотники кресла.
– Не желаешь восполнить недостающие кости?
Вопрос Первого Некроманта застает меня врасплох. В каком смысле? Чем? И только взглянув на валяющуюся перед входом груду костей, я понимаю…
– М-м-м… Нет, спасибо.
– Зря. Я вижу, что поток магии в твоем теле ослаблен и искажен.
– Сомневаюсь, что чужие кости это исправят.
Признаваться в том, что я банально не умею создавать нужные связи со сменным материалом, мне не хотелось. Ведь в прошлый раз этим занимался Альд.
Воспоминание об этом неприятном опыте совместных – как оказалось – действий болезненно царапнуло грудную клетку изнутри. Нет, не сейчас.
– Тогда нужно будет подумать, как восстановить твои кости, – задумчиво говорит Суртаз. – Не знаю, говорил ли тебе Альдауар, но я требователен к своим ученикам, поэтому обучение будет… сложным для тебя. Придется приложить немало усилий.
– Он… упоминал об этом, – говорю я, прежде чем осознаю первую часть фразы. – То есть мои кости можно восстановить?
– Я допускаю эту возможность.
Ответ Первого Некроманта звучит уклончиво, но даже этого достаточно для надежды. Неужели я в обозримом будущем стану не просто счастливой обладательницей полноценных ног, но и кости в них будут моими собственными? Пожалуй, это стоит любой боли, любых усилий.
– Но этой задачей мы займемся позже. А сейчас… – добавляет Суртаз и поднимается на ноги. – Раз желающих пообщаться со мной наедине больше нет, самое время посмотреть на остальных.
Он успевает спуститься с постамента и сделать несколько шагов, прежде чем я спохватываюсь и поднимаюсь в воздух, чтобы последовать за ним.
С тихим треском портал пропускает нас наружу. И первое, за что цепляется мой взгляд на улице – это отблески косых солнечных лучей на чем-то серебристом. Этим «чем-то» оказывается вышивка на черной мантии. Подняв взгляд я понимаю, что вижу в нескольких шагах от себя тетушку Сади в непривычно строгом для нее наряде.
Глава рода Суар почтительно склоняет передо мной – перед нами – свою голову, и серебристые волосы смешиваются с серебром вышивки по краю ворота мантии.
Окинув взглядом пространство перед зданием Зала Совета, я вижу, что на нем собрались несколько десятков личей. Они распределились неравномерно, группками. Видимо, по родству или личным симпатиям. Но сейчас все они, как и тетушка Сади, парят в воздухе со склоненными головами. В звенящей тишине я слышу, порывом весеннего ветра издалека доносятся голоса дозорных на крепостной стене.
Суртаз стоит в паре шагов впереди, медленно поворачивая покрытую капюшоном и увенчанную короной голову. Куда смотрит Первый Некромант – неясно. Даже будь он живым, маска скрыла бы направление его взгляда. Но похоже, что учитель изучает собравшихся перед ним личей. Я же на них лишний раз и смотреть боюсь – такое количество бессмертных в моем понимании не ассоциируется ни с чем хорошим. Впрочем, от подспудного страха спасает боль и ломота в костях, которые и не думали прекращаться в присутствии Суртаза.
Учитель издает тихий шипящий вздох, а затем с тихим стуком опускает древко посоха на камень мостовой.
– Итак, бессмертные представители древних родов… – он говорит тихо, но я почему-то уверена, что его голос слышат все присутствующие. – Вы были вызваны для того, чтобы стать свидетелями моего возвращения.
Суртаз делает паузу, и вновь воцарившаяся тишина на этот раз не нарушается ни единым звуком. Такое ощущение, что даже ветер стих в ожидании дальнейших слов Первого Некроманта.
Мне же с трудом удается сдержать нервный смешок. В голове крутится безумная в своей назойливости мысль – смогут ли все эти личи сделать хоть что-то, если Суртаз решит и их убить? И вообще, успеют ли понять происходящее? Насколько велики возможности Первого Некроманта, ученицей которого меня угораздило стать?
– Поднимите головы, посмотрите на меня, – приказывает учитель, и личи подчиняются ему.
В отличие от их уже упокоившихся сородичей, никто из присутствующих не попытался выразить свое восхищение или опасение, или еще что бы то ни было. Все они благоразумно хранят молчание по очевидной причине: кто знает, что на уме у вернувшегося бога?
– Вы видите мою ауру?
На этот раз Суртаз все-таки требует ответ. Но никто из трепещущей на вновь поднявшемся ветру черно-серо-синей массы не рискует подать голос первым.
– Видим, шаэллаир.
Тихий ответ раздается совсем рядом со мной. Тетушка Сади. Ее ровный голос лишен раболепия или восхищения. Всего лишь ответ на поставленный вопрос, но внутри меня все замирает в ожидании удара…
…которого не последовало. Вместо этого Первый Некромант снова спрашивает:
– Как представители своих семей, вы признаете меня повелителем?
На этот раз и пауза короче, и голосов в ответ раздается гораздо больше. Возможно, отзываются даже все присутствующие.
– Признаем, шаэллаир.
Суртаз снова медленно поворачивает голову, и теперь очевидно, что он окидывает взглядом присутствующих.
– Грядут сложные времена, – в тоне учителя появляются мрачные и зловещие нотки. Точнее, их становится больше, чем было до этого. – Грядет война, по сравнению с которой нынешнее вторжение – всего лишь разведка боем.
Голос Первого Некроманта становится громче, обретает мощность и глубину. А я чувствую, как начинают потрескивать кости ног. Похоже, скоро осыплются. Зато боль притупилась, хоть это, наверное, скорее плохой знак, чем хороший.
А еще я замечаю, как некоторые личи покачивают головами – то ли неверяще, то ли обмениваясь взглядами с соседями. Впрочем, меня саму новость о настолько серьезной войне тоже не особенно радует.
– Поэтому сейчас, как никогда прежде, важно помнить, для чего я дал вам бессмертие.
Снова пауза и тишина – еще более зловещая, чем после первого вопроса.
– И если среди вас есть кто-то, кто забыл об этом так же, как и Совет Древних… – Первый Некромант понижает голос до зловещего шепота, от которого мне стало откровенно не по себе. – То я вам напомню. Ваш долг – помогать живым. Опытом, силой и мудростью, накопленными за годы своего смертного и посмертного существования. Взамен вы получаете право ими руководить.
Суртаз замолкает примерно на минуту. Он что, ожидает возражений и комментариев? Вряд ли среди присутствующих найдется лич, настолько желающий упокоиться на месте.
– Это право, – уже более будничным тоном добавляет Первый Некромант, – основано на доверии живых к вам. И вашем подчинении мне. Безусловном и беспрекословном. Поэтому я повторю свой вопрос. Как представители своих семей, вы признаете меня повелителем?
– Да, шаэллаир.
Теперь хор призрачных голосов личей звучал куда более слаженно.
– Что ж, если это действительно так, я поручаю вам разнести весть о моем возвращении во все уголки этого мира и за его пределы. А еще…
Голос Суртаза становится вкрадчивым. В моей груди вдруг просыпается дурное предчувствие, потому что… Я не знаю, почему. Но возникает ощущение, что грядет очередной воспитательный момент. Вот только для кого?
– Меня интересует следующее: среди присутствующих здесь есть жрецы?
От понимания того, что сейчас скорее всего случится, я сжимаю кулаки и с ужасом слышу, насколько вызывающе громким оказывается похрустывание моих костей. Но никто не обращает на это внимание. Все личи вдруг поворачиваются назад, а затем медленно расступаются перед…
…жрицей, что проводила ритуал на свадьбе Мэба и Линс. Ну или кем-то, очень похожим на нее.
Благочестиво скрестив руки на скелетированной груди, она подлетает к Суртазу и останавливается в изящном полупоклоне перед ним.
– Я рада служить вам, господин.
Точно, она. Ее мелодичный голос звучит почтительно, но без раболепия. Радостно, но не восторженно. И от этого мне становится даже немного жаль эту женщину. Ведь не исключено, что она выбрала свой путь, действительно желая служить Суртазу и нести его слово людям, а не ради банального возвышения за счет преимуществ жреческого ранга.
– Вижу, – холодно отвечает учитель. – Сегодня на закате я жду бессмертных жрецов в Зале Совета. Всех, до единого.
– Только бессмертных, господин?
Я невольно поражаюсь тому, насколько умиротворенным тоном был задан этот вопрос. Из-за этого создавалось впечатление, будто жрица ни капельки его не боится. Впрочем, наверное, так и было. В конце концов, увидеть своего бога во плоти дано не каждому жрецу.
– Да, только бессмертных.
– Будет сделано, великий…
Но Суртаз не дает ей договорить. Он обращается к остальным.
– Возвращайтесь к своим семьям и помните, о чем я вам сказал. Готовьтесь к войне. Готовьтесь к тому, что бессмертные будут участвовать в ней наравне с живыми.
Не добавив более ни слова, Первый Некромант неторопливо делает шаг в сторону своего дома. Личи снова расступаются, позволяя своему повелителю беспрепятственно пересечь улицу. Я следую за учителем и ощущаю на себе их взгляды. И это неприятно. Мягко говоря. Будто сотни шершавых пальцев касаются моих костей, ощупывая, выискивая что-то, известное лишь обладателям этих любопытствующих взглядов…
Наверняка за эти несколько минут меня изучили вдоль и поперек.
Поэтому я испытываю невероятное облегчение, когда за моей спиной закрывается входная дверь дома Суртаза. Судя по тихому шипящему вздоху, Первый Некромант если и не разделяет мое ощущение, то особого удовольствия от своего выступления тоже не получил.
Глядя на то, как он, постукивая древком посоха о деревянный пол, медленно идет по коридору к лестнице, я испытываю запоздалую неловкость. Меня же сюда не звали.
Пожалуй, подожду немного – пока личи разлетятся – и наведаюсь в дом Суар.
Решив пронаблюдать за разбреданием высшего бессмертного общества по домам, я подлетаю к занавешенному окну. Мда, а они явно не торопятся…
– Между прочим, ты обещала мне рассказать о том, что случилось в ночь гибели Альдауара.
Суртаз говорит это уже с лестницы, на полпути наверх. Его голос звучит устало, а я понимаю, что возобновившаяся было боль в костях снова куда-то делась. И следом осознаю причину: аура силы Первого Некроманта ослабла. И виной этому – явно не расстояние между нами.
– И раз ты пошла за мной, а не осталась с главой рода Суар, – добавляет он с шипящим смешком, – поднимайся наверх и рассказывай.
Глава 4. Лицо под маской
Местом для разговора Суртаз выбрал ту же комнату, в которой меня и лорда Тиора ранее принимал Ашиан. И я невольно удивилась тому, насколько быстро ее привели в порядок – будто ничего и не случилось. Правда, шкуры на полу не было, а из четырех изящных кушеток осталось всего две, а столик – и вовсе один. И светлячки под потолком не парили – единственным источником света были заново застекленные окна, через которые проникали бледные солнечные лучи.
И тут меня осенило.
– А сэр Алонт?..
– Ушел по своим делам, – ровно отвечает учитель.
Подойдя к ближайшей к столику кушетке, он неторопливо садится и прислоняет посох к изголовью. Проводит когтями по полированной столешнице, на миг замирает и… Плавным и изящным движением касается маски на своем лице, снимая ее.
Я вижу его профиль, и щелчок моей челюсти звучит одновременно с тихим стуком кости о дерево.
– Что-то не так?
Суртаз поворачивается ко мне. Его глазницы едва мерцают холодной зеленью, а череп кажется… совершенно обычным. Лицевые кости выглядят старыми, пожелтевшими. Кое-где видны мелкие сколы и трещины, отсутствует пара зубов.
Я ловлю себя на мысли, что даже как-то разочарована этим, что ли. Видимо, глубоко внутри мне все же хотелось верить в его божественную суть. А у бога просто не может быть такого… обычного лица. Но в этом я, естественно, не признаюсь в этом, благо, эмоций в моем голосе все так же нет.
– Я думала, вы никогда не снимаете маску.
Первый Некромант то ли хмыкает, то ли издает короткий смешок, после чего небрежно указывает мне на кушетку напротив. Расценив это, как приглашение присесть, я подлетаю к ней и осторожно опускаюсь на краешек.
– Не снимаю. То, что ты сейчас видишь, тоже своего рода маска.
В голосе Суртаза я снова слышу усталость. А еще не знаю, как понимать его слова – буквально или образно?
Вряд ли буквально. Наверное.
Что ж, самое время проявить сообразительность.
– Вы имеете в виду ваше обожествление? – осторожно интересуюсь я.
– И это – тоже… – рассеянно отвечает учитель, а затем, будто опомнившись, добавляет: – А по поводу маски… Одежды Смерти – слишком могущественные артефакты, чтобы их не требовалось снимать хоть изредка.
– Слишком могущественные – даже для вас?
Видимо, Суртаза забавляет мой вопрос – учитель снова издает смешок. Без маски он звучит скорее шелестящим, чем шипящим.
– Достаточно могущественные, чтобы я выдержал непрерывное их ношение на протяжении почти семиста лет, но не преминул возможностью снять хотя бы часть, оказавшись в достаточно безопасном для этого месте.
Кажется, мой новый наставник – мастер формулировок похлеще предыдущего. У Альда, когда он начинал умничать, хотя бы фразы были короче. Ледяной комок в груди снова выпускает шипы, и я спешно окидываю взглядом комнату в поисках того, на что можно было бы отвлечься.
– Я жду твой рассказ.
Точно, меня же сюда вообще-то для этого позвали. Хотела отвлечься от воспоминаний, но вместо этого придется переживать их чуть ли не заново…
Мой рассказ не занял и часа – при том, что начала я его со свадьбы, а завершила упоминанием появления Суртаза в Зале Совета. Первый Некромант слушал меня молча, лишь изредка уточняя некоторые детали вроде использованных заклинаний и моих ощущений.
Меня же после всего этого разве что только не трясет. Впрочем, я быстро осознаю, что такая реакция вполне может быть результатом морального и магического истощения. Все-таки, слишком много из ряда вон выходящих событий стряслось за последние дни. Первый Некромант, похоже, приходит к тому же выводу.
– В общем, все примерно так, как я и предполагал… – задумчиво говорит он. – И прежде, чем ты вернешься в дом Суар…
Ага, тонкий намек, что мне пора уходить. Ну, ожидаемо. Да и я не против.
– …я правильно понял, что ты не знаешь, куда делась рукоять твоего ножа?
– Понятия не имею.
– А лезвие?
– Наверное, осталось в Ашиане. Хотя мне почему-то кажется, что оно просто рассыпалось.
– Жаль… – в голосе Суртаза снова звучит задумчивость.
– Почему? – тут же спрашиваю я.
– Было бы интересно посмотреть на отпечаток твоей магии на предмете.
Мда, а я уж было обрадовалась, что останки моего ножика помогли бы как-то вернуть Альда. Наверное, пора бы запретить себе об этом думать – просто, чтобы не травить душу.
– Насколько я успел заметить, ты неплохо оперируешь чистой энергией. Пока неуверенно и не слишком эффективно, но это поправимо.
Я щелкаю челюстью, не сумев сходу сообразить, что можно ответить на эту похвалу. А это была определенно она, судя по тону Суртаза, хоть и с указанием недочета. В голову невольно приходит сравнение с похвалами Альда, отравленными его бесконечным сарказмом и издевками. Насколько все-таки различаются ощущения. Хотя я бы многое отдала за то, чтобы снова услышать этого зануду.
Нет, Шиза, так дело не пойдет. Соберись и ответь хоть что-нибудь.
– Ну… – я запинаюсь, подбирая слова, – мне всегда было проще метнуть сгусток энергии, чем выговаривать заклинание.
– Я так и понял, – Суртаз кивает в подтверждение своих слов. – Но раз предмет не сохранился, повторим этот опыт позже – в менее экстремальных условиях.
– Как скажете, учитель. Я могу идти?
– Еще одно… – Первый Некромант медленно поднимается со своей кушетки и за пару шагов пересекает разделяющее нас расстояние. – Дай руку.
Не зная, чего ожидать, я поднимаюсь в воздух. Секунду поколебавшись, протягиваю правую руку. Суртаз запускает когтистые пальцы за пазуху своей мантии, а затем достает что-то на длинной серебристой цепочке. Спустя секунду я вижу подвеску – вопреки моим ожиданиям, ею оказывается не глаз в маленькой клетке, а гладкая металлическая пластина – прямоугольная, со скругленными краями. Покачиваясь на цепочке, она поворачивается другой стороной, и я вижу высеченную на ней руну Суртаза и пару маленьких зеленых самоцветов, вставленных в точках пересечения знакомых линий.
Первый Некромант опускает эту подвеску на мою ладонь. Цепочка, будто живая, тут же пытается утащить пластинку за собой вниз, соскальзывая по пястным костям, но я успеваю сжать руку в кулак.
Или мне кажется, или пальцы начинает покалывать?
– Будь осторожна, ученица.
– Вы о чем? – отвлекшись на странные ощущения, я не сразу понимаю, что он имеет в виду. Но догадываюсь, все же, почти сразу же: – Думаете, личи попытаются мне навредить?
– Я надеюсь, им хватит ума этого не делать, – мрачно отвечает Первый Некромант. – Но вполне допускаю, что не всем. Так что всегда держи эту подвеску при себе.
– Это какой-то артефакт? – я раскрываю ладонь и рассматриваю изящное в своей лаконичности украшение.
– Да. Благодаря ему я буду знать, где ты находишься, и почувствую, если с тобой что-то случится.
– Ой… спасибо, учитель, – мне становится одновременно и приятно, и неловко. Хоть умом и понимаю, что такие меры приняты скорее для удобства Суртаза, чем для моей безопасности.
– Иди, – ровно отвечает Первый Некромант. – На закате жду тебя в Зале Совета.
Я замираю с руками за головой в неловкой попытке застегнуть непослушный замочек цепочки.
– Вы хотите, чтобы я тоже присутствовала на встрече со жрецами?
А можно не надо? Ну пожалуйста… Вслух я это, конечно же, не говорю.
– Да. Можно сказать, для тебя это отчасти и затевается.
Замочек наконец-то поддается, и я застегиваю цепочку, но зловещая нотка в голосе Суртаза отвлекает мое внимание от прокатившейся по моему телу покалывающей волны.
– Для меня?
– Увидишь. Не опаздывай.
Спорить было очевидно бесполезной идеей. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как почтительно кивнуть и отправиться к выходу.
По пути я испытываю странное чувство. Будто подвеска, повиснув на цепочке в клетке из моих ребер, каким-то чудесным образом притупляет ощущение холода внутри.
Глава 5. Привилегии нового статуса
Я медленно продвигалась по столичным улицам и наконец-то видела их такими, каким представляла себе при жизни. Оживленными, людными, шумными.
Смертные сновали туда-сюда и громко переговаривались. Но стоило им заметить меня – неизменно останавливались на несколько секунд в почтительном полупоклоне. А затем снова отправлялись по своим делам.
Дрейфующими островками молчаливого спокойствия в этом бурлящем море жизни были личи. Паря над головами живых и видя меня издалека, они ограничивались коротким приветственным кивком.
Я отвечала им тем же.
Интересно, это из-за возвращения Суртаза меня начали так привечать? Или подобное обращение – норма для моей формы, просто я для этого слишком редко виделась с сородичами по бессмертию?
Как бы то ни было, мне в кои-то веки нравилось то, что происходило вокруг. Ясный солнечный день, оживленное настроение и… надежда. Да, пожалуй, именно это отличало сегодняшний день от большинства предыдущих. Не было гнетущего ощущения обреченности. Да, ситуация была все еще отчаянной, но возвращение Суртаза давало повод надеяться на то, что из нее удастся выкарабкаться.
Не говоря уже о моем личном поводе для радости – избежала казни, как-никак. Еще и обзавелась не абы каким наставником. Во что это выльется в дальнейшем, конечно, тот еще вопрос, но сейчас…
Сейчас все даже почти хорошо. Жаль только, что…
Нет.
Не думай об этом, Шиза. Нельзя.
Сделав над собой усилие, я пытаюсь сосредоточиться на окружающем вокруг. Это оказывается не такой уж и сложной задачей: городская улица ведет меня к воротам в крепостной стене. Я резко останавливаюсь, и металлическая пластинка с тихим стуком ударяется о внутреннюю сторону моей грудной клетки.
Что-то происходит.
Я вижу, как встревоженные люди устремляются к воротам. И у меня нет никакого желания пробираться через стремительно формирующееся полукольцо зевак, хоть и понимаю, что меня наверняка пропустят без проблем.
Нет, просто не хочу.
Хорошо все-таки уметь летать. Поднимаешься повыше и перелетаешь через стену, где хочешь…
– Простите ее, милорд…
Пробившийся сквозь людской гомон голос кажется мне знакомым. Настолько неожиданно знакомым, что я даже отказываюсь от идеи перелететь через стену. И вместе с тем я ощущаю вспышку искренней радости: голос принадлежит Ваану, а это значит, что он жив.
– …ее разум… контролировать…
Чернокнижник говорит быстро и приглушенно, и голоса зевак не дают мне расслышать, что вообще происходит. Делать нечего – придется подлететь поближе.
Я направляюсь к толпе и среди многоголосого гомона разбираю еще один знакомый звук. Отчаянное сдавленное мычание.
Кости Суртаза! Неужели…
Ощущая, как мои отсутствующие внутренности сворачиваются в тугой комок, я ускоряюсь. То ли услышав, то ли увидев, то ли почувствовав мое приближение, задние ряды зевак чуть ли не бросаются в разные стороны, уступая мне дорогу. Я отстраненно замечаю, что в попытке убраться с моего пути один щуплый старичок падает на мостовую. Будь мои ноги полностью укомплектованы костями, я бы наверняка зацепила его стопами или хотя бы пальцами, а так… Лишь мазнула краем мантии по спине и боку испуганно сжавшегося в комок человека.
Где-то в глубине души мне становится противно от того, что такая реакция вызвана моим появлением. Но мычание усиливается, в нем я слышу хрипы, дополненные раздраженным шипением…
И вдруг обнаруживаю, что пролетела через толпу и сама оказалась в центре внимания собравшихся. Как и Ваан, Кит и какой-то лич. Мимоходом отмечаю, что одежда последнего похожа на жреческую. Лица не вижу – на голову накинут обильно расшитый серебром капюшон.
Ваан стоит ко мне спиной. Склоненная голова и сжатые кулаки. Ох, только бы не полез в драку… Перевожу взгляд. Внучка Милеха отчаянно бьется в воздухе и смотрит на меня безумными глазами. А лич… вытянув иссохшую, частично скелетированную руку в сторону девушки, он медленно поворачивает ладонь к земле, не обращая на меня никакого внимания.
Всего за несколько секунд хрипы Кит усиливаются. Ее лицо краснеет, глаза начинают закатываться. А я понимаю, что лучше не дожидаться момента, когда рука лича окажется ладонью вниз. Потому что он просто задушит Кит.
И чего же ты ждешь тогда, Шиза? Неужели струсила? Или у тебя так много друзей, что нет разницы – одним больше, одним меньше?..
Мой внутренний голос почему-то звучит с издевательской интонацией Альда, и это подстегивает меня к действию.
– Прекратите.
Не то чтобы я собиралась говорить громко и властно, но прозвучало это одно-единственное слово именно так. Внимание присутствующих ощущается легкой щекоткой. Ваан быстро оборачивается, и я вижу на его лице тень удивления, быстро сменившуюся надеждой. Лич же, продолжая медленно поворачивать ладонь, наконец-то замечает мое присутствие. Глубокий капюшон колышется, когда он поворачивает ко мне голову.
– Прекратить? – удивленно переспрашивает жрец.
Вопреки ожиданиям, его голос оказывается вполне обычным, хоть и довольно глубоким. Но до Килира вообще не дотягивает. Как ни крути, а голос у того был красивым, хоть и вызывал у меня отвращение вплетенными в него чарами.
– Эта смертная оскорбила меня попыткой… – лич издает презрительный смешок, – не поверите, попыткой подчинения.
О да, знакомая история. Помнится, мое знакомство с Кит с этого и началось.
– Милорд, она травмирована и не всегда может…
Ваан снова пытается оправдаться, но жрец не дает ему договорить:
– Молчать, – его голос понижается до яростного шипения. – Оскорбление бессмертного карается смертью. Еще слово, и ты присоединишься к ней. Я, как бессмертный жрец Суртаза…
– Сегодня на закате обязаны явиться в Зал Совета.
Теперь уже вклиниваюсь я, запоздало понимая, насколько же мне все-таки страшно. Но ощущение страха тут же сменяется злостью, а следом припоминаются слова Альда во время свадьбы. Хоть его тогдашний рассказ и не связан с нынешней ситуацией, он подсказывает мне формулировку, которая может сработать.
– Именем Суртаза, отпустите девушку.
Рука жреца замирает, а затем издевательски медленно опускается вдоль тела. Кит падает на землю, и я вижу, как дергается Ваан, явно желая подойти к ней, но не решаясь. Лич же смотрит на меня, и ощущения от этого – не из приятных.
– Я могу узнать ваше имя, бессмертная сестра? – вкрадчиво спрашивает он.
– Можете, – холодно отвечаю я. – Шиз Асшен Несхат. Ученица Суртаза.
Будто отсеченный невидимым лезвием, гомон зевак резко обрывается. В воцарившейся вязкой тишине я слышу тяжелое и хриплое дыхание Кит и вижу, как поникают плечи Ваана, а лич склоняет к плечу покрытую капюшоном голову.
– Ученица Суртаза, вот как… – вкрадчиво говорит жрец. – Я понимаю тебя, бессмертная сестра.
Понимает? К чему это он?
– Возвышение до священной формы – нелегкое испытание, – тут же добавляет лич, – и обретение священной посмертной формы не проходит бесследно для разума, не подготовленного к прикосновению к божественности Суртаза…
Жрец говорит это таким успокаивающим и примирительным тоном, что я начинаю понимать, к чему он клонит. И мне это совершенно не нравится.
– С моим разумом все в порядке, – холодно отвечаю я. – Иначе Суртаз не назвал бы меня своей ученицей. А своим драгоценным мнением об этом вы можете поделиться с ним сегодня вечером… Если посмеете.
И тут мне приходит в голову одно очень рискованное, но похожее на правду допущение.
– Или вы не верите в его возвращение?
Очень хотелось бы, чтобы этот провокационный вопрос прозвучал вкрадчиво, злорадно или хотя бы ехидно, но… Не судьба. Впрочем, отсутствие эмоций, при желании, всегда можно списать на презрение.
– Я хочу в это верить, – жрец явно осторожничает. – Но мы столько лет надеялись на это, что очередное разочарование может стать смертельно опасным ядом…
– В любом случае, раз уж вам не посчастливилось быть среди тех, кто уже увидел его лично, – я безразлично пожимаю плечами, – придется пока что верить на слово.
Мне стоит немалых усилий заставить себя перевести взгляд на Кит. Интуиция кричит об опасности, но раз уж я вся такая из себя могущественная и величественная – остается лишь отыгрывать свою роль. Девушка же все еще лежит на земле, видимо, потеряла сознание. Ее золотистая аура бледнее и тусклее той, какой я запомнила ее на заставе. Но стабильная – и то хорошо. Продолжая игнорировать жреца, я неторопливо подлетаю к Кит, явственно ощущая на себе изучающий взгляд лича. Зеваки за моей спиной начинают тихо переговариваться.
Интересно, не испортила ли я какой-нибудь план своим публичным заявлением о возвращении Суртаза? Впрочем, он же ничего не говорил о том, что это стоит хранить в тайне. Мало того, еще и личам приказал распространить новость о возвращении. Вот только, похоже, поверили этому далеко не все – даже среди тех, кто должен вроде как самым первым подхватывать малейший намек на благую весть.
Впрочем, не исключено, что жрецы просто догадываются о том, насколько Суртаз их недолюбливает. Все-таки, одно дело – восхвалять безмолвного и неясно где шатающегося бога, а совсем другое – служить ему, рискуя в любой момент упокоиться от его же руки.
Подзатихшее было дурное предчувствие снова шевелится в моей груди. Но стоило мне коснуться остатками коленей мостовой, как медальон тихо ударяется о ребра, и неприятное ощущение затихает.
Только теперь я замечаю, что у Кит сломаны ноги. Ну или очень сильно вывернуты в щиколотках. Ну хоть ран нет. Интересно – при падении или?..
Жрец все еще парит рядом. Он что, ждет, пока я уйду, чтобы завершить начатое?
Ну уж нет.
– Она останется под моим присмотром, – не глядя на лича, сообщаю я. Звучит все так же холодно и безразлично, но на этот раз – меня полностью устраивает такой тон. – Так что не смею вас задерживать… бессмертный брат.
Несколько секунд жрец ничего не отвечает. А затем толпа снова затихает, и быстрый взгляд через плечо позволяет мне увидеть, как лич величественно пролетает через расступившееся полукольцо зевак.
И только после этого к Кит подходит Ваан и опускается на колени рядом с ее головой.
– Спасибо, Шиз, – тихо говорит он, даже не взглянув на меня. – Я уж думал, что нам обоим конец. Жрецы с утра прям взбесились.
– О чем ты? – так же тихо спрашиваю я.
– Спорят, ругаются. Что между собой, что с обычными личами. А огребают, как обычно…
Чернокнижник морщится и замолкает. Он поднимает веко Кит и что-то высматривает в глазу. Хмурится, скользит взглядом по ее телу и останавливается на ногах. Раздраженно цыкает.
– Ладно, нам пора, – торопливо говорит он, поднимаясь на ноги. – Кит сейчас не стабильна и…
– У нее сломаны ноги, – я взлетаю следом и решаю озвучить очевидный вывод. – Ну или вывихнуты… В любом случае, даже когда придет в себя, далеко не уйдет.
– Возьму на ручки, – чернокнижник криво усмехается и наконец-то смотрит на меня. Устало, измученно… Безнадежно. – Тут недалеко. Нужно унести Кит подальше от толпы прежде, чем она очнется.
Глядя на него и на лежащую без сознания Кит, я начинаю сомневаться. В голове всплывает поговорка – одна из многих, которые так любила моя матушка. О маленьких вольностях, которыми вымощен путь к вседозволенности.
Со жрецом я уже поспорила, задавив его авторитетом и даже выжила при этом. Теперь можно потребовать у тетушки Сади приюта для этих двоих хотя бы на несколько часов, чтобы привести в чувство Кит и попытаться ее вылечить. Тем более, Мэб и Линс должны принять мою сторону.
Правда, стоило бы сначала убедиться, как примут меня саму…
Но будем решать проблемы по мере их поступления. Кажется, так же говорил Суртаз?
Мысль вызывает у меня шипящий смешок, причем довольно несвоевременно – именно в этот момент Ваан действительно пытается взять Кит на руки. К счастью, зеваки уже разбрелись по своим делам, и единственными, кто изредка поглядывал в нашу сторону, были часовые на стене.
Интересно, чернокнижник не знает заклинание левитации или… настолько истощен, что не может его использовать?
Снова перенастроив свое зрение на просмотр ауры убеждаюсь во втором. Фиолетовая аура парня – совсем бледная и чуть мерцает. И если до этого я еще сомневалась в том, стоит ли вести их в дом Суар, то теперь все сомнения отпали. Хоть мое состояние тоже оставляло желать лучшего, Ваану сейчас было гораздо хуже.
Я подлетаю поближе и легонько касаюсь руки Кит, направляя часть проходящей через мои кости магической энергии так, чтобы та поддерживала тело девушки в воздухе. Достигнув нужного эффекта, разрываю касание, но внучка Милеха продолжает парить в воздухе и при этом все выглядит так, будто чернокнижник несет ее на руках.
– Спасибо, – он вымученно улыбается. – Но не стоило, я бы донес.
– Туда, куда мы сейчас пойдем – вряд ли. Пешком далековато.
Ваан бросает на меня настороженный взгляд.
– Куда это?
– В гости к Мэбу.
– Не думаю, что это хорошая идея.
Чернокнижник поджимает губы. На его лицо падает тень – мы как раз проходим через ворота.
– Почему?
– Не хотелось бы ухудшать его отношения с родней.
– Ну, с учетом того, что там теперь и Линс… – я снова издаю шипящий смешок и вижу ответную тень улыбки на лице Ваана. – Вряд ли тетушка Сади откажет Кит в помощи, а тебе – хотя бы в паре часов отдыха.
Бережно держа Кит на руках, Ваан сосредоточенно смотрит вперед и ничего не отвечает. В молчании мы проходим мимо пары особняков.
– Так это правда, что Суртаз вернулся?
Чернокнижник говорит очень тихо, настолько, что я слышу его только благодаря магической природе своего слуха.
– Правда. Как и то, что я – действительно его ученица.
– И каково оно?
– Что именно?
– Ну… – Ваан невесело усмехается. – Увидеть бога?
– Больно.
– Не страшно?
– Учитывая то, что он по сути спас меня от казни – нет, не страшно.
Снова взгляд искоса, но на этот раз в карих глазах чернокнижника я замечаю любопытство.
– Расскажешь?
Пару секунд я колеблюсь. Очередной раз пересказывать события, о которых хотелось бы забыть, как о страшном сне… Такое себе удовольствие. С другой стороны, в подробности можно и не вдаваться. Да и о существовании подселенца Ваан знает. Точнее, о том, что он был.
Удивительно, но мысль об Альде уже не отзывается настолько всепоглощающей ледяной пустотой одиночества. Похоже, начинаю привыкать. Наверное, это к лучшему. Хотя, почему – наверное? Определенно к лучшему.
– Расскажу, – с шелестящим вздохом отвечаю я. – Помнишь, по осени я пропала на пару недель и вернулась уже под зиму?..
Глава 6. Старый дом и новые порядки
Удивительно, но я окончила вещать еще до того, как в прямой видимости замаячила зеленая крыша дома Суар. То ли наловчилась излагать эту историю без лишних подробностей, то ли сказывалось молчаливое внимание Ваана, за все время ни разу меня не перебившего… Впрочем, с таким же успехом на это могло повлиять банальное замедление чернокнижником шага, которое я запоздало отметила лишь по окончанию своего рассказа.
Ваан шел, глядя перед собой, и не сказал ни слова даже после того, как я замолчала.
– Ну, в общем-то и все.
Мне показалось не лишним добавить это, чтобы уж точно дать понять, что больше рассказывать нечего. Ну, по крайней мере из того, чем я хотела бы поделиться посреди улицы, по которой то и дело мимо нас проходили и пролетали незнакомые живые и бессмертные. Первые традиционно отвешивали мне полупоклон, вторые не обращали на нас внимание, но Ваан не реагировал ни на кого, продолжая мерно переставлять ноги и явно задумавшись о чем-то своем.
– Мда, – наконец, говорит он, когда я уже почти теряю надежду на хоть какой-то ответ. – Казалось бы, меня уже достаточно давно преследует этот… дар предвидения. Но не перестаю удивляться, когда моя болтовня берет – и сбывается.
– Ну, наверное, это к лучшему…
Не то чтобы я была уверена в этом, но нужно же хоть что-то ответить?
– Как тебе сказать…
Ваан невесело усмехается уголком рта. Я замечаю это только потому, что ускоряюсь и немного опережаю его, вынужденная облетать очередного склонившегося передо мной человека.
– Чем дальше, тем страшнее от того, что я могу увидеть в следующий раз, – тихо добавляет чернокнижник.
– Думаешь, все будет совсем плохо?
– Не знаю, – отвечает он.
А я почему-то отчетливо понимаю: Ваан врет. И колеблюсь – настоять на правде или оставить предсказателя наедине с тем, что он увидел. Но следом в голову приходит куда более удачная мысль.
– В Последнюю Ночь, когда через тебя с нами говорил Суртаз, помню, он отозвался о тебе достаточно… положительно. По крайней мере, в плане прорицания и его расшифровки. Может, попробуешь рассказать ему о том, что увидел?
Чернокнижник одаривает меня долгим сомневающимся взглядом.
– Не уверен, что ему это нужно.
– Почему?
– Мне всегда казалось, что эти пророчества – как раз от него и идут. Мол, находясь где-то там, он шлет предупреждения об опасности, чтобы мы были к ним хоть как-то готовы.