Ланэт. Книга 1 бесплатное чтение

Глава 1.1 Мия

– Да, мам… – говорю в подушку. Дико хочу спать. И зачем я, вообще, подняла трубку. Сейчас начнётся.

– Мия, ты помнишь, что у тебя сегодня собеседование? Твоя тётя договорилась. Так что не подведи!

Забудешь такое. Шесть утра. Мам, серьезно? Проклинаю ад и его чертей. Кладу телефон под подушку. Вырубаюсь.

Будильник выдирает из мёртвых в восемь. Пытаюсь найти телефон. И где он? Убейте меня...

Изворачиваюсь, тянусь и... лечу на пол. Холодно, больно. Зато проснулась. Нажимаю на кнопку отключения и чешу голову. Потом ещё сижу и туплю, смотрю в одну точку. Минуту? Две? Пять? Смотрю на время. Прошло пятнадцать.

Ненавижу утро.

Плетусь в душ. Кручу краны – то ледяная, то кипяток. Настраиваю что-то среднее, захожу и стою. Кайфую, как вода стекает по спине. Жаль, проблемы так не стекают.

Если честно, эта работа мне не сдалась. Но родители решили проучить. Папины слова врезались в память: «Или работай, или съезжай. Мы больше не платим за съём».

Уговорил, папочка. Но я злопамятная. Учти. Вслух я, конечно, молчу. Пока что.

Графический дизайнер. Зачем я туда пошла? Не знаю. Мечтала о раскопках, древностях, черепках. С детства тянет к тому, что лежит в земле. Мама говорит: «Странная ты, Мия». Наверное, права.

Снимаю полотенце, трясу волосами. Любимое занятие. Чувствую, как демоны выходят. Ладно, шучу. Мы с ними дружим.

Открываю шкаф – и закусываю губу. Джинсы, джинсы, джинсы. Ни одной юбки. Ни одной приличной рубашки. Хорошо, мама не видит. Устроила бы лекцию. Представила её взгляд. Содрогнулась. Б-р-р.

На вешалке сиротливо висит голубое платье. Вычурно? Плевать. Главное – не опоздать. Мама же хотела? Вот я и послушная. Как всегда.

Надеваю платье, под него – чёрные кеды. Волосы не трогаю: я рыжая и кучерявая от природы. Мама говорит: проклятие. Ну и пусть. Мне нравится.

Вылетаю из подъезда, в наушниках играет попса. Слова въелись намертво: «Я тебя не люблю – ты меня любишь».

О, чёрт. Мия, заткнись.

Иду чуть ли не вприпляску. Я точно на собеседование? Не хочу. Я жить хочу, а не вот это всё.

Прохожу мимо фонтана и торможу. Кто-то смотрит. Чувствую спиной, затылком, даже желудком – он урчит. Поворачиваюсь.

Кот.

Чёрный – вестник неприятностей. И очень даже милый.

Подхожу ближе. Шрам над левым глазом. Взгляд: профессорский, с прищуром, будто он уже всё про меня понял и заскучал. И глаза. Фиолетовые. Какого чёрта они фиолетовые?

– Живи, – говорю. И иду дальше.

Мама права: я вечно лезу, куда не надо. До кота уже пристала. А он, может, Учёный, как в сказке Пушкина.

В парке пусто, тихо, уютно. Дворник дядя Миша машет метлой и улыбается. Вечно навеселе, вечно с прибаутками: «Без ста грамм пойду к чертям – они точно нальют». Смеюсь. Эх, мне бы твои проблемы.

– О-о-о, Милая Миюша!

– Чего, дядь Миш?

– Денежку займёшь? Чуть-чуть. Ой, красавица какая!

– Наглеешь, дядь Миш.

– Знаю. Последний раз.

– Последний раз крышку гроба закрывают. Твои слова.

– Ну крайний! Мия, выручай.

Достаю сотку, протягиваю. Он целует руку и уходит. Джентльмен.

Не успеваю шагнуть – удар. Я на земле. На коленях.

– Вам помочь? – сверху нависает чудо. Дала бы в нос, но я же девочка. Мама так говорит.

Молчу.

– Прости, я не хотел.

– Мы на «ты» не переходили.

Встаю, смотрю снизу вверх, как на равного.

– Принято, – протягивает руку. – Адам, приятно познакомиться.

– Вообще, неприятно. Смотри по сторонам. Оке?

Вижу, сжимает руль от велика. А у меня колени горят. Смотрю вниз. Нет. Только не сейчас. Кровь течёт по ногам. Смотрю на неё и почему-то не пугаюсь. Странно. Обычно меня вид крови бесит. А здесь – как будто своя, родная.

Мама скажет: «А я говорила – чёрный кот – плохая примета». Но кот здесь ни при чём.

– Давай провожу? – улыбается. Криво.

Только увидела его, а уже бесит. Нет. Раздражает.

– Давай ты отвалишь?

– Но...

– Без «но». Отвали, а?

Ушёл. Стою, смотрю в небо. Если это не знак – то что?

Губа чувствует соль. Я плачу? Нет. Вытираю щеку, встаю, иду. Грязная, помятая – иду. Вариантов нет. Мама же убьёт, если не дойду.

Вот и офис.

Губа дрожит. Вдох-выдох. Ещё раз. Считаю до десяти и иду на плаху позора. Захожу и сразу же торможу. Меня тормозят.

– Куда пошла?

Я не то что офигела – я охренела. Мысль: «Беги». Но отпустило. Включаю режим «хабалка».

– Туда пошла, – пальцем показываю на коридор.

Молчит. Не въезжает. Мерзкий, однако.

Смягчаю голос до приторности.

– Я на собеседование. К десяти, – улыбаюсь фальшиво. Слишком с натяжкой, что уголки губ заболели.

Смотрит на часы и убивает фразой:

– Без двух минут.

Господи, спасибо, что я вообще пришла. Молись Богу просто.

Откашливаюсь.

– Не люблю опаздывать.

– Ладно. Звоню, – голос хриплый, противный. Надеюсь, в последний раз его слышу. Б-р-р.

Осматриваюсь. Белые диваны, деревянные двери, стены цвета топлёного молока. Скука. Хоть бы картину повесили. А висит одна с надписью. «Работа – второй дом. Не опаздывай». Сдерживаю смех. Ей, Богу.

Мимо плывут две девицы с чашками кофе. У меня сносит крышу. Ещё чуть-чуть – и я пойду за ними на запах. Мия, держи себя.

– Пойдёмте, провожу.

– Вы теперь мой телохранитель?

Не понял. Буркнул что-то себе под нос. И мы пошли.

На двери: «Заместитель главного директора Скороварова Е. А.»

Стучу.

– Да?

Захожу.

Женщина лет тридцати перебирает бумаги, на меня – ноль внимания. На руке часы. Дорогие. Я такие знаю – от ста тысяч. У меня ноут за пятьдесят. Вот и вся разница. Она вся дорогая: ногти, макияж, ключи от «мерса» на углу стола.

Отрывается от бумаг, смотрит на меня оценивающе. Надо спасать положение.

– У меня тяжёлое утро, – выдыхаю.

Гениально, Мия.

– Понимаю. Бывает.

У таких, как ты, не бывает. Улыбаюсь глазами. Внутри – мат. Фу, какая невоспитанная я.

– Итак, резюме.

Замираю. Последний экзамен вспоминаю – дрожь. Чувствую себя школьницей.

– Очень неплохо.

– Что?

– Говорю, резюме неплохое.

Мать моя женщина. Второй раз.

– Муж, дети?

– Нет. И не планирую. Ближайшие лет десять.

Улыбаюсь. Едко.

– Мы вам перезвоним. Если что.

Ели что. Ясно. Не перезвонят. Разворачиваюсь и гордо ухожу. Колени уже разбила, достоинство – не позволю.

Не хотела эту работу. Но почему-то паршиво. Как будто внутри что-то сломалось. Или, наоборот – включилось. Не пойму. В последний раз так паршиво было, когда соседский мальчик сказал: «Рыжих не люблю». Хотела покраситься в чёрный. Чёрт, мне было семь.

Вижу кофейню. Ноги сами несут, ноздри расширяются от запаха. Вдыхаю глубже и плыву ко входу.

– Латте с клубникой.

Бариста улыбается. Я одна пью эту дичь. Но вкусно же. Предлагала ему попробовать. Не хочет.

Пью кофе, вспоминаю утро. Это утро надо удалить из памяти. Навсегда.

Вставляю наушники.

Всё, меня нет.

Звонок. Мама. Зовёт к себе.

Пытаюсь спорить: устала, хочу домой. Но мама – скала. Эверест, о котором я читала в книжках. Вижу её и сразу учебник географии представляю.

Подхожу к дому. Стою перед дверью. Открыть? Убежать?

Зажмуриваюсь и открываю. Медленно и осторожно захожу. В зеркале – мамино лицо. Недовольное. Считаю до десяти. На пяти она:

– Мия, что с тобой?

– Мам, я… упала.

Не вру. Просто умалчиваю.

– Упала? Надеюсь, ты не в таком виде в офис пошла.

– Нет, мам.

Вру.

Врать плохо. Мама так учила. Но за правду она ругает, а ложь почему-то слаще. Так и что из этого зло?

Вздыхает.

– Садись чай пить. Торт есть.

Держу чашку, думаю, какая я плохая дочь, и улыбаюсь. Если не улыбаться – завалит вопросами. А я не хочу.

Шире, Мия, шире. Гы.

На все её слова я соглашалась где нужно, мотала головой, где не нужно. Она вздыхала на каждом слове. Я тоже. Оказывается, это заразно, как зевота.

Ухожу. Получаю миллион напутствий в спину. Киваю. Всегда киваю.

Иду домой, думаю о жизни. Тяжело её строить, когда все знают лучше. Мне двадцать три, а чувствую себя на тринадцать.

Грустная музыка. Сложная жизнь. Простая я как три копейки.

И кот. Сидит на скамейке, смотрит. На меня? Присматриваюсь. Это тот самый. Чёрный. С глазами, в которых плещется фиолетовое бешенство.

– Кис-кис, – тяну руку. Ноль эмоций. Смотрит, как на дуру.

Даже уличный кошак пытается уничтожить остатки моего достоинства.

Злюсь. На кота. На жизнь. На всё.

Достали.

Хватаю в охапку и несу домой. Внутри что-то горячее толкается. Как будто я не кота нашла, а себя. Бред. Но думать об этом буду потом.

Я хозяйка своей жизни.

И этого кота.

Точка.

Глава 1.2. Марк

Утро. Снова. Пятый год.

Днём я – кот. Чёрный, пушистый, неласковый. Из тех, что ненавидят, когда их трогают. Кусаются.

Я не кусаюсь. Могу просто убить случайно. Но это потом.

Ночью я – Марк, принц Торвила. Маг первого уровня.

Вру. Когда-то им был. В той, другой жизни, до того, как встретил эту чёртову ведьму. Ненавижу ведьм. Ненавижу Торвил. И себя.

Почему я такой? Из-за него. Из-за того, кто дал мне жизнь, а потом её обесценил. Кто отказался от меня, как от сына. Кто убил навсегда того Марка, который верил в хорошее. Например – в то, что отец обернётся на прощание. Он не обернулся. Я считал шаги. Двадцать три. Потом он свернул за угол. Я стоял и считал дальше. До ста. На всякий случай.

Ненавижу Торвил. Место, где меня учили, что магия – это контроль. А я теперь даже миску молока контролировать не могу. Дожился.

Больше не злюсь, не кричу. Просто существую в этой шкуре, как в новой одежде. Говорят, мода быстро проходит. А на это тоже пройдёт?

Кот. Звучит как приговор. Мой личный. Пять лет я уже отбыл. Может, пора по УДО за хорошее поведение?

Я не знаю, как это исправить. Тёмная магия – не то, с чем я сталкивался раньше. Обида? Боль? Было. Сгорело. Осталась только усталость. Может, и её нет уже.

Ланэт мне пришёлся по душе. Такой же мрачный и серый, как я. Обычный людской мегаполис. Людям здесь плевать на всё. Мне – тоже. Почти.

Бесят только их взгляды. Жалостливые, умилённые. Сверху вниз. Ненавижу смотреть снизу вверх. Не приучен. Пять лет – не привык. И не привыкну. Ясно?

Сажусь на кромку фонтана. Лапы сами подбираются под тело – кошачья привычка. Бесит.

Сижу. Смотрю. Урчу. Чёртовы инстинкты. Ещё и запах этот кошачий. Фу.

Люди спешат. А мне некуда? Только жить. Но маги живут дольше раза в три. Я уже прожил всю их жизнь. Осталось примерно три таких же.

Мне семьдесят пять. Молодой, между прочим. Даже несовершеннолетний. Если перевести на человеческие – лет двадцать восемь, не больше.

Смотрю. Вдалеке мужчина в деловом костюме орёт в телефон. Руки трясутся. Ненавидит свою жизнь – видно за версту. Понимаю. Очень. И даже поддерживаю.

Вон тот, в синей куртке, бежит к метро – у него шнурок развязался. Даже не замечает. Я замечаю. Пять лет только и делаю, что замечаю. Надоело, но продолжаю.

Девчонка в школьной форме проносится мимо. Опаздывает, но улыбается. Ей плевать. Я завидую. Молча.

Дыхание останавливается. Грудная клетка жжёт. Запах пепла и крови. Чувствую – тяжело глотать. Что за…

Энергия: чужая, нечеловеческая. Здесь такого быть не может. Или может?

Вижу девушку. Она приближается, смотрит на меня. Берет на руки. Я задыхаюсь от этого запаха.

Так низко я ещё себя не чувствовал. О, сударь, вы пали без боя.

Голова раскалывается, как хрустальная ваза под молотком. Когти сами впиваются ей в руку – разжимаю с усилием. Нельзя. Она не виновата. И даже не знает, что в руках у неё – маг, который мог бы испепелить этот город. Если бы не проклятие.

Пытаюсь сосредоточиться на лице, но оно плывёт. Только рыжие волосы – пятно цвета жизни в этом сером городе. И запах.

Она отпускает меня и уходит.

А я сижу, смотрю в одну точку. Мимо проходит тот же мужчина в синей куртке – уже обратно. Шнурок так и болтается. Сколько я здесь просидел?

Да, кто она, чёрт возьми?

Боль отпустила. Но внутри – холод. Нет, не холод. Мрак. Как будто из меня вынули что-то важное. То, о чём я даже не знал. А потом засунули обратно, но уже что-то другое.

Мне нужно её найти.

Собираю остатки сил. Отслеживаю.

Ушла недалеко. Крадусь за ней, как пантера.

Зачем? Не знаю. Вру. Знаю зачем. Она – единственное, что произошло со мной за пять лет. Всё остальное – просто существование.

Я почувствовал боль, это уже что-то.

Выглядит потрепано: платье помято, колени в крови. Это её проблемы. Меня волнует другое. Иду на запах – чуйка не подводит.

Заходит в офис, спотыкается на ступенях. Падает. Прикрываю глаза лапой. Не разбилась.

Жду час. Считаю трещины на асфальте. Два раза сбиваюсь. Подходит какая-то бабка – пытается погладить. Шиплю. Отстала, но отматюкала. Невежа.

Выходит.

Крадусь за ней тихо, как учили – в прошлой жизни. Кофейня. Потом – дом. Наконец-то. Неугомонная особа.

Пытаюсь воспользоваться магией. Не могу. То есть могу, но не на ней. Мои силы её не видят.

Почему?

Кажется, нашёл квартиру. Слышу голос – женщина отчитывает:

– Мия, тебе двадцать три. А выглядишь как оборванка.

Мия.

Ответа не слышу. Но это она. Точно она.

Десять минут – вылетает. Нервная, глаза горят, ругается сквозь зубы. Странная, как и я, потому что снова иду за ней. Хочу развернуться – лапы не слушаются. Их тоже можно понять.

Забыл про дистанцию. Эта энергия... она тянет. Как магнит. Слишком сильно. Как валерьянка.

Она подходит к двери и оборачивается.

О, чёрт. Заметила.

– Кис-кис.

Оборачиваюсь. Понимаю: кот – это я.

Низко пал, Марк. Очень низко.

Сижу, смотрю на неё, не двигаюсь.

Она хватает меня – и мы летим вверх по лестнице. Пару раз зацепился за перила рёбрами. Не шиплю, не кусаю. Принимаю свою кару с достоинством, как маг первого уровня.

Тело кричит, боль сковала мышцы. Не пошевелиться. Не видеть. Всё плывёт.

Наконец, отпускает. Стало легче, но ненамного.

***

Квартира маленькая. Ищу место, где спрятаться двухметровому магу. Такого нет. Надо бежать – головой понимаю. Но я стою, как идиот, и смотрю на неё.

Я не собирался здесь оставаться. Правда. Просто хотел понять, кто она. А теперь сижу на чужом ковре, смотрю на дурацкую миску и думаю: «А если уйду – она же даже не узнает». И не могу встать.

Весь вечер она просидела за компьютером. Перед сном налила молоко, в ту самую миску.

Я смотрю на него, как на проклятие. Когти впиваются в ковёр. Мягко. А на душе – больно.

Солнце садится.

Она уже спит в своей комнате. Только слышно, как тикают часы на кухне. И её дыхание. Ровное, спокойное. Сопит слегка. Пять лет я не слышал чужого дыхания рядом. Оказывается, это громче любых слов.

А я жду. И впервые за пять лет – не ненавижу этот миг между. Потому что знаю: она там, за стеной. Дышит. И это почему-то важно.

Я боюсь не проклятия. Боюсь, что она – просто случайность. Что завтра магия снова ослепнет, и я пойму: она обычная. И тогда останется только снова сидеть у фонтана и считать чужие развязанные шнурки.

И ждать, когда снова смогу стать собой.

Волшебником первого уровня.

Марком.

Глава 2.1. Мия

Просыпаюсь. Первая мысль: «Кот!»

Он ещё живой? Не выпрыгнул с третьего этажа? У меня даже кактус сдох. А ему вроде ничего не надо было. Просто стоял и молчал. Потом взял и пожелтел. Я его закопала в горшок с другим цветком. Тот тоже сдох. Животных ещё не держала.

Забываю о коте и вспоминаю о работе. Боже, какой позор. Я реально пошла в офис с разбитыми коленями? Идиотка. Возраст всё прощает. Наверное.

Встаю. Один глаз открылся, второй даже не пытается. Нащупываю тапки. Розовые, плюшевые. Топаю в ванну.

Шлёп-шлёп. Раздражает.

На полпути останавливаюсь. Слышу шаги. Мужские. Тяжёлые.

Мужские?

Глаза открываются моментально, и я оборачиваюсь.

О Боже.

Не знаю: бежать или открыть рот. Красивый, чёрт возьми. Слишком красивый. Для моего утра точно. И для моей жизни вообще. Такие в инстаграме сидят, а не в чужих квартирах появляются. Кто ты, бог мой?

Чешу голову. Смотрю на него и думаю.

Успеваю облизнуть губу. Фу, Мия.

– Ты кто?

– Кот.

– Кот?

Кот? Кто?

Стою, смотрю. В голове одна мысль: «Либо я сплю, либо он псих, либо у меня крыша поехала». Проверяю: щипаю себя за руку. Больно. Значит, не сплю. На психа – непохож. Остаётся последнее.

Протираю глаза, подхожу ближе, смотрю в глаза.

Фиолетовые.

Я села на жопу. Реально. Больно, чёрт. Копчик.

Сижу на полу. Смотрю на него снизу вверх. И до меня доходит: это тот самый кот из парка с фиолетовыми глазами. Который смотрел на меня, как профессор на двоечницу. Он тогда уже знал?

Мысль слишком абсурдна. В привороты и ведьм я не верю. Раньше не верила. До этого момента.

Снизу он стал казаться ещё выше. Похож на манекен. Представила, как на нём прекрасно сел бы дорогой костюм. Под шеей висел бы ценник. Купили бы первым. Без одежды. Его.

Откашливаюсь от своих мыслей.

Извращенка.

Понимаю, что зависла.

О, чёрт.

Его окутал туман. Пахнет ванилью и опасностью. Люблю ваниль.

Я больше не вижу этого красавчика.

Туман рассеивается. Мужская одежда одиноко валяется на полу и шевелится. Из-под неё вылезает кот.

Мои глаза как луна. Почему? Росли. Зрачки, наверное, исчезли.

Смотрю на бедную животинку, которую вчера принесла домой. Сейчас мы на уровне. Я всё ещё сижу. Хорошо, что не встала.

– Мяукни, что ли.

Смотрит неодобрительно.

– М-я-а-а-а-а.

– Ты меня понимаешь?

– А ты, что думала.

– Он ещё и говорит. Мама…

– Мама сказала, что ты оборванка.

– Так. Молчи. Ты в моём доме, – хлопаю ладошкой по полу.

Он замолкает, но всё ещё смотрит на меня.

– Откуда ты…?

Показывает лапой на закрытый рот.

Повинуется. Знает, кто здесь главный. Улыбаюсь этой мысли.

Иду на кухню. Бурчу себе под нос, а этот молчит. Сидит, смотрит, как я колбасу режу. Вспоминаю, как вчера налила ему молоко в миску. Ой, стыдно-то как. Господи, прости.

А как кормить его? Бутерброд будет?

– Эй!

Не откликается. Обиделся. Ты гляди, принцесса.

– Есть хочешь?

Запрыгивает на стол и смотрит фиалковыми глазами.

Чувствую, как левая икра пульсирует. Судорога, наверное.

Протягиваю бутерброд. Он берёт, как аристократ. Дикое желание снять это на телефон. Но не сейчас. Выжду. Котов не боюсь, но конкретно этот кот меня пугает.

Божечки. Мне пора вести блог. Мы бы с ним миллионы просмотров имели. А на двух лапах ходит интересно? Хотя после бутерброда это уже скучно.

Открываю рот, хочу сказать, но молчу. Смотрю, как он жуёт. Из транса выводит телефон. Незнакомый номер. Беру.

– Слушаю.

Пока разговариваю, кот неодобрительно смотрит и смачно откусывает новый кусок. Монотонно говорю «да». Кладу трубку. Только потом понимаю: взяли.

Улыбаюсь и смотрю на кота.

– Врут. Чёрные котики – талисманы. Теперь ты – мой.

Он подавился.

Бедный.

Оборачиваюсь в дверях. Сидит, откашливается, а глаза обиженные. Как у ребёнка, которому игрушку не купили. Чувствую себя виноватой. Хотя в чём я виновата? Сами виноваты, что талисманами называться не хотят.

– Кушай, кушай, – машу рукой и ухожу в комнату.

Возвращаюсь через час. Тишина. Думала, ушёл, а он лежит на диване, свернулся клубочком, лапы поджал. Глаза открыты, смотрит на меня. Не шипит, не бесится. Просто лежит.

Я сажусь рядом. Не знаю зачем. Просто ноги устали, а диван мягкий. Он не двигается, только дышит. И я слышу это дыхание: ровное, спокойное. Не знаю, почему, но меня это успокаивает.

Проходит минута, может, две. Я не считаю.

Потом он кладёт голову мне на колени. Тяжело так, уверенно. Как будто всегда так делал. Я замираю. Руки висят вдоль тела. Не знаю, что делать.

А он ждёт.

Осторожно кладу ладонь ему на спину. Шерсть мягкая, тёплая. Он выгибается под рукой, но не убегает. И мы сидим так. Я держу руку, он лежит. И это странное, ни на что не похожее чувство разливается в груди. Тёплое, непривычное.

Он не сказал ни слова. Я – тоже. Но, мне кажется, мы договорились. Не знаю даже о чём.

Снова иду к себе. Открываю шкаф. Что одеть? Голубое платье в стирке. Джинсы? Нет. Может, юбку джинсовую? О! Оно.

Моё школьное платье. Чёрное, обтягивающее. Пойдёт. Мама тогда ругалась: «В чём ты пошла?» А я пошла и ничего. Выжила. С тех пор оно висит как память. О том, что маму можно не слушать.

Смотрю в зеркало, вспоминаю вчерашнее утро. Грязная, помятая, в крови. Сегодня – школьное платье, чистые коленки, и в соседней комнате говорящий кот. Прогресс.

Пока одеваюсь, думаю о жильце. Его превращение. Кто он такой. Как это работает. Он молчит, засранец. Игнорирует.

А я что? А я девочка. Мы не навязываемся мальчикам.

– Тебе идёт, – голос из-за спины. От такого тембра я сама готова помурлыкать.

Поворачиваюсь. Смотрю. С осуждением. Обидой.

Показываю язык и отворачиваюсь.

Как ребёнок. Почему я себя так веду? Вспоминаю его нереальную внешность и мотаю головой. Уйди, чёрт побери. Будь котиком. Не нервируй Миюшу.

Вижу в зеркале его отражение. Особенно глаза. Смотрит. Взгляд не отводит.

Психую и поворачиваюсь.

– Спасибо.

– Я – Марк.

Ого. Имя. Для этого товарища – слишком в квадрате.

– Я – Мия.

– Знаю.

«Знаю».

И всё? Ни «приятно познакомиться», ни «рад встрече». Просто «знаю». Сидит, смотрит своими фиалковыми глазищами и знает. А я даже не знаю, кот он или кто. Нечестно.

Кривлю губы. Зануда. Всё знает.

– Мне нужно уйти. Вернусь позже. Нам нужно будет поговорить.

Марк показывает лапой на рот.

– Приду и прибью. Не знаю, кто ты. Но мама котов гоняет тапочком.

– Поговорим. Без тапочка.

Киваю. Беру сумку. Вылетаю.

Подальше от этого котёныша.

Закрываю на ключ. Чтоб не сбежал.

***

В этот раз охранник молчал. Наверное, обижается. Сам виноват. Я паинька, между прочим.

Открывается дверь, входит брюнетка. Стрижка каре – ей идёт. Модная, деловая. Наверное, все здесь такие. Одна я – ни пришей рукав.

– Ларина Мия Станиславовна?

Киваю. По-деловому.

Садится за компьютер. Печатает. Как ей ногти не мешают? Смотрю на свои. Почти под корень. Зато не царапаюсь. Поднимаю брови от гордости.

Потом даёт документы на подпись.

– Завтра к девяти. Желательно без опозданий.

Это выделила. У меня что на лбу написано: «Я – Мия-опоздашка»?

Киваю, забираю документы. Выхожу.

Иду по коридору. Мимо тех же белых диванов, мимо той же дурацкой картины «Работа – второй дом». Думаю: если работа – второй дом, то почему я хочу оттуда сбежать? И почему дома меня ждёт кот, который утром был мужиком?

Подальше от этого пафоса.

Как работать в этом месте – не представляю. Только документы подписала, а петля на шее уже давит.

Стою на ступенях. Свежий воздух. Свобода.

А дома котик. Ждёт, наверное.

Иду и думаю: а вдруг он правда сбежит? Вдруг откроет дверь магией и уйдёт? А вдруг я приду, а там пусто? И бутерброд, недоеденный на столе.

Нет. Закрыла. На ключ. Не сбежит.

Жди, котёныш.

Глава 2.2. Марк

Ушла бестия. Я выдохнул. Как никогда за пять лет.

Бутерброд одиноко валяется на столе, а я впервые не знаю, что делать. Думать, как всегда? Анализировать? Я устал. Хочу жить не как маг или принц, а как человек. Здесь и сейчас. Как эта шебушная.

Шебушная. Не знаю, откуда взялось это слово, но точно не из Торвила. Оно местное, и ей подходит лучше всего. Наверное, специально для неё придумали.

Иду к двери, которую она замкнула. Наивная девочка, я прохожу сквозь. Замок – для людей. Не для таких, как я.

Помню, как-то раз отец посадил в камеру заключения, когда я ослушался его. Там совсем другие замки, и то я неплохо их взламывал. Наверное, с того момента всё и пошло не так. Может, он искал во мне то, чего не было. А может, не хотел видеть то, что было. Какая теперь разница.

Спускаюсь по ступеням, выхожу на улицу. На всех скалюсь. Это уже привычка.

Я – кот.

М-я-я-а.

Думаю о ней. Теперь я уверен, девчонка ничего не знает о магии. Не знает, кто она. Я чувствую, что она не человек, но и не белый маг. Белая магия так не пахнет. Белая магия не причинит боль другому белому магу. А мне было больно. Она – тёмная.

Отец рассказывал мне о тёмных вкратце. Но суть я понял. Они остались на Земле. Но до этого я их не чувствовал. Она первая. Откуда взялась эта шельма?

Смотрю на фонтан: тот самый, где её увидел. Шерсть встала дыбом от ощущения.

Бр-р-р.

Вспоминаю Сирену. Чёрт её побери. Это было похоже – тот же холод в груди, та же чужая, опасная сила. Но с Мией по-другому. Сирена тянула, высасывала. Мия – просто была рядом, и от этого хотелось быть ближе. Даже когда больно.

Чары «кота-оборотня» тоже сделаны с тёмной магией. Иначе я давно бы их снял. Не совсем-то, но близко. Словно не идентичные двойняшки, а просто двойняшки. Но в Торвиле тёмная магия – искусственно созданная, настоящая осталась только здесь. В мире людей.

Снова вспоминаю слова отца. Он что-то говорил про книги. Волшебные древние книги, которые писали первые белые маги. Здесь, в Ланэте, и не только. Отец говорил, что они разбросаны по миру, как семена. Никто не знал зачем. Теперь, кажется, начинаю понимать. Может, ошибаюсь, но хочу верить в это.

Почему я ни разу не вспомнил об этом? Какой же я идиот-склерозник.

Где?

Библиотека? Нет. Слишком просто. Слишком глупо. Но где?

Пытаюсь просканировать город магией, но не выходит. В шкуре кота – я слаб. Нужно дождаться заката. В библиотеку тоже не пойду в таком виде. Даже если она там. Лучше ночью. Как вор. Но с честью.

Сижу, смотрю на прохожих. И ни одной рыжей не вижу. Блондинки, брюнетки. Всех оттенков. А рыжих нет. И ни одной за пять лет. Только эта, как пожар в пустыне.

Ланэт назвали в честь реки. Быстрая, бурная, глубокая. Горная река — но в ней есть что-то ещё. Может, магия? Что-то из прошлого?

Сейчас туда никто не приходит. Ходили слухи, что с побережья пропадают люди. Берег опустел давно, но раньше я не придавал этому значения. А теперь. Теперь не могу убрать это из головы.

Магия. Она здесь. В этом мрачном городишке. В ней. В бестолковой девчонке. Она даже не представляет, какая в ней мощь.

Я не хочу, но лапы ведут меня к побережью. Не сопротивляюсь. Волочусь. Потом бегу.

Запах влаги и страха. Но не чувствую ничего. Не слышу ничего. Даже птицы молчат. Похоже на мёртвую зону, не хватает только красного креста при входе: «Опасная зона». Воздух здесь не пахнет ничем – ни магией, ни страхом, ни жизнью. Только вода, которая зовёт. И не поймёшь – туда или обратно. В пустоту.

Смотрю на воду. Она не успокаивает. Бурлит, зовёт с собой. Наверное, туда, где тонут все реки. В Эйфор. Местные говорят, что в нём кроется магия. Глупые. Они ничего о ней не знают.

Вспоминаю последний переход. Портал, неоновый цвет. Мир в тумане и ванили. И я, как изгой смотрю на отца. Он выгнал меня, сказал: не приходи. Я не прихожу. Я кот. Они идут туда, где их ждут, либо кормят.

Не знаю, сколько я там пробыл. Наверное, долго. У котов нет наручных часов или телефонов. Только ощущение. Только здесь и сейчас. Я петляю обратно в город. Потом брожу по переулкам и улицам. Иду к фонтану. И домой.

Домой – смешно звучит. У меня нет дома с тех пор, как отец закрыл передо мной дверь. Но теперь есть место, куда я возвращаюсь. Где меня ждёт рыжая, наглая девчонка, которая даже не знает, кого приютила. И которая, кажется, не боится меня. Ни кота, ни мага. Ни того, кто я есть. Это пугает больше, чем любое проклятие.

Вспоминаю её слова. Её «мой». Волшебник первого уровня остался только в воспоминаниях. Сейчас я просто ручной кот.

Да, что я несу, чёрт возьми. Дожился, называется. Но если честно – мне это нравится. Впервые за пять лет нравится быть не тем, кем был. А тем, кто есть. Может, в этом и есть смысл – не вернуть прошлое, а найти себя заново.

С той, что не боится.

С той, что ждёт.

Глава 3.1. Мия

Иду домой и думаю о коте. Точнее, не о коте. А о том черноволосом красавчике. О, Святая богиня. А я ведь сама его домой притащила. Горжусь своей беспечностью и наглостью, как маленькая.

Дядя Миша уже машет мне рукой.

Можешь не стараться. Денег нет.

Я ему тоже машу, но сворачиваю на другую тропу. На всякий случай. Он уже пританцовывает. Видно, кто-то добрый уже дал ему сотку. И на этот раз не я.

Классная у него жизнь. Лайтовая. Я не одобряю, но и не осуждаю. У каждого свой путь. У меня кошак дома волшебный. И ничего. Нормально.

Надеюсь, не сбежал. Обещал дождаться.

Иду, музыку слушаю. Опять попса, но другая. Не менее прилипчивая, чем вчера. Беру телефон, переключаюсь на другой плейлист. Хватит песнопений про любовь. Следующая про секс. Вселенная, ты издеваешься?

Фонтан. Смотрю и не верю. Опять этот сидит. Какого Барсика он здесь делает?

– Эй, – машу рукой.

Молчит. Даже не мяукает.

– Эй, кому говорю.

Шипит, зараза. Ну я тебе устрою. Хватаю в охапку, несу домой и плевать мне на его красоту. Мой кот.

Чувствую, как этот поганец кусает меня за палец. Нежно. Делаю вид, что ничего не чувствую, но шаг ускоряю.

Взлетаю по лестнице. Кидаю его в коридор. Да, именно кидаю. А он шипит на меня, глаза светятся. Жутко стало. Переборщила, наверное. Да пофиг.

– Ты чего злой такой, а?

Молчит. Сидит, словно в трансе каком-то.

– Эй! Кому говорю!

– Дура!

– Чего обзываешься? – складываю руки на груди.

Слышу, как он дышит. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

– Не бери меня на руки.

Неженка какая. Ну ты меня разозлил. Так просто теперь не отделаешься.

– Буду.

– Не будешь.

– Буду.

– Нет.

– Буду.

Его глаза светятся малиновым светом. Снова запах ванили. Снова густой туман.

Так, тормози. Я не готова встретится с твоим вторым «я».

О, мать моя женщина!

Я зажмурилась. Не верю. Не могу верить.

Но сердце стучит где-то в горле, и я открываю глаза.

Твою же мать. Он голый.

Стоит посреди комнаты, смотрит на меня своими фиалковыми глазищами. А я смотрю на него. Ниже не могу – женская честь бунтует. Но и выше – тоже не могу.

Чёрт, куда смотреть-то. В глаза. Смотрю в глаза.

Воздух в комнате стал какой-то… другой. Плотный. И ещё горячий. Жарко стало сильно.

– Так, секс-символ. А ну-ка, одевайся.

Голос сел, пришлось откашляться.

– Нечего… вот это вот.

Он не одевается.

Я всё ещё не могу выдохнуть.

Передо мной снова кот.

А у меня стресс, между прочим. Но на пятую точку больше не сажусь. Копчик всё ещё болит.

– Ита-а-ак…

– Ещё будешь со мной спорить? – мурлычет почти.

– Пф. Думаешь, голого мужика испугалась?

– А что тогда глаза закрыла?

– Ладно. Поняла.

Разворачиваюсь и ухожу. Теперь реально обиделась.

Идиот.

Сижу на кухне. Рука – на холодном радиаторе, взгляд на детской площадке. А мысли в том самом моменте. Чёрная. Наглая. Морда.

Слышу сзади голос.

– Пойдём в библиотеку?

Мои губы улыбаются. Не знаю, как их остановить. Честно, пытаюсь. Но вместо этого вырывается дикий смех. Библиотека. Кот Учёный. Не могу.

– Что смеёшься?

– Решил про манеры почитать?

– Про тебя.

Я замолкаю и больше не смеюсь. Что значит «про тебя»? Кот-маньяк-извращенец? Стою, смотрю на него, как дура.

– Про меня?

– Ты тёмная.

Приехали. Черти, бесы, танцы с бубном. И кот. Голый. А-а-а-а. Уйди, чёрт возьми, из моей головы. Как теперь спать спокойно-то?

– Твои касания… причиняют мне боль.

– Боль?

– Да. Не совсем физическую. Это ментальная боль. Она может быть в одном случае. Тёмная магия. Я раньше никогда не встречал тёмных.

– Кто ты такой?

– Я – Марк. Принц Торвила и волшебник первого уровня. На мне заклятье, наложенное тёмной магией. С заходом солнца я стану обратно человеком.

– А-а-а-а…

Слова закончились. Точнее, их было так много, что я просто заткнулась.

– Днём я могу превращаться не больше, чем на пару-тройку минут.

– Больше так не делай.

Наглая морда ехидно улыбается и трогает свои усы.

– Подумаю.

– Зачем тебе библиотека?

Он говорит что-то про Волшебные книги и Древних волшебников. А я ни черта не понимаю. Но киваю. Не хочу, чтобы кот считал меня тупой.

Соглашаюсь, и мы идём в библиотеку.

Руки держу при себе. Он идёт рядом.

***

Мы стоим перед зданием с табличкой:

«Центральная городская библиотека города Ланэта».

Последний раз я здесь была очень давно. В первом классе, если не ошибаюсь. Осторожно открываю дверь. Она старая, дубовая. Всё та же из детства.

Иду мимо стеллажей, провожу рукой по корешкам книг. Старые, новые – всё вперемешку. Объединяет их только пыль. Она одного возраста почти на всех книгах.

Эпоха бумажных книг почти закончилась. Сейчас читают в телефонах и планшетах. А эти книжки, как раритет в музее. Только пару заучек сидят, читают «Историю Ланэта».

– Где? – спрашиваю.

Молчит, но идёт куда-то. Я за ним. Как тень.

Останавливается и смотрит на меня. Показывает лапой наверх.

– Пустой корешок.

Ищу книгу с пустым корешком.

О, чёрт. Слишком высоко. Оглядываюсь по сторонам – ни одного стула или чего-то подобного. А я всего-то метр с кепкой. Ладно, полтора. Но сейчас вряд ли мне это поможет.

Прыгаю. Раз. Второй. Третий. Четвёртый – бьюсь головой об чью-то руку. В руке эта книга.

Кот мой. Книга тоже.

Оборачиваюсь.

– Ты?

– Я.

– Отдай книгу, – нагло протягиваю руку.

– Нет. Она моя.

Я зла. Про коленки ещё не успела забыть. А теперь дабл кил1. Ну нет, это мы ещё посмотрим.

– Ты меня преследуешь?

– Разве? – пожимает плечами. – Может, ты?

– Я? Да ты обнаглел!

Его лицо слишком спокойно. Сказала бы даже умиротворённо.

– Мы же на «ты» не переходили?!

– Книга!

– Кофе.

– Что?

– Выпьешь со мной кофе?

От слова кофе у меня потекла слюна. На какое-то время я была не с ними, а в той самой кофейне и пила клубничный латте. Мои мечтания прервал кот, впившись когтями в мою ногу.

– А-а-а! Ты что делаешь?!

– М-я-а-а-а.

– Не мякай. Я за тапочек не забыла.

Делает виноватый вид. Адам смотрит на нас, а вопрос о кофе висит между книжных стеллажей.

Я вздыхаю. Не люблю проигрывать.

– Согласна, – протягиваю руку, а Адам её пожимает.

Улыбается. Слишком правильно. Словно в учебнике написали «улыбка для знакомства», и он вызубрил, но не понял зачем.

Его взгляд задерживается на моей ладони на секунду дольше, чем нужно. Словно что-то ищет, проверяет. Моргнул – и взгляд стал обычным. Мне показалось, или он действительно что-то искал?

– Теперь книгу.

Мы обмениваемся номерами. Я даю обещание, которое не собираюсь выполнять. А кот палит на нас. Ощущение, что он мой муж – а я гулящая жена. Неловко даже. Но на всякий случай взглянула на безымянный палец. Мало ли. Я с магами раньше не общалась.

– Сдай кота в питомник. Странный он у тебя, – говорит Адам на прощание.

Марк шипит на него и трётся о мою ногу. Зачем? Отшвыриваю его, но интеллигентно – ножкой.

Мы уходим с книгой. С голой обложкой и пустыми страницами.

И для этого я жертвовала своим номером?

Кажется, мир несправедлив.

Особенно со мной.

Домой идём молча. Я не знаю, что сказать, он тоже молчит. Наверное, не знает, как и я.

Захожу в квартиру, скидываю туфли, плетусь на кухню. Ставлю чайник и достаю две кружки. Его – ту, что сам выбрал, и свою – с облупившейся надписью «Лучшая дочь».

Он запрыгивает на стол, смотрит, как я завариваю чай. Я делаю вид, что не замечаю.

– Странный он, этот Адам, – говорю в спину. – Улыбается слишком правильно. Словно в учебнике вычитал.

Марк молчит. Я оборачиваюсь и вижу, как он смотрит в окно. Но не на город, а на моё отражение.

– Не нравится он мне, – выдаёт, наконец.

Я усмехаюсь.

– Ревнуешь?

Он отворачивается. Шерсть встала дыбом, но молчит.

Я наливаю чай. Ставлю перед ним кружку – пустую, просто чтобы было. Он смотрит на неё, потом на меня.

– Скажешь что-нибудь? – спрашиваю.

– Нет.

– Ну и ладно.

Я сажусь напротив, обхватываю кружку руками. Он лежит, положив голову на лапы, и смотрит на меня. И мне вдруг становится спокойно. Неловко, но спокойно.

Будто ничего больше не нужно.

Ни книг, ни магии.

Просто сидеть вот так и знать, что он рядом.

Глава 3.2. Марк

Книга. Та самая. И просто в библиотеке?

Удивлён, что её не выбросили.

Волшебники наложили чары на книгу. Сейчас она пустая, как чистая тетрадь. Кто-то принёс её туда. Кто-то поставил. Библиотека существует не так долго, как эта книга. Ей порядка тысячи лет, и она жива.

До заката два часа. Скоро я стану магом. Скоро я узнаю, что в ней.

– Эй, аристократ! Есть хочешь?

– Я кот, а не робот.

– Макарошки?

– С сыром пармезан и помидорами.

Знаю, что этого не будет. Но желание побесить от этого не прошло.

– С курицей или свининой? – выходит из кухни с двумя пачками анакома.

Я ожидал похожее. Но смех еле сдержал. Надеваю маску серьёзного кота и отвечаю:

– Курица. Не ем свинину.

Кривит губы и уходит.

Ну и заноза.

Провожу лапой по книге. Обложка сверкает, начинают появляться буквы, но сразу же исчезают. Магии недостаточно. Нужно дождаться заката.

Вспоминаю этого блондина. Шерсть дыбом становится. Он похож на неё. Тоже не могу его прочитать. Ни мыслей, ни ауры, ни энергии. Пустой. Настораживает это.

Я не знаю, кто он. А она? Говорила с ним напряжённо и даже грубо. Со мной тоже так. Грубиянка.

Слышу её голос с кухни.

– Ваше котейшество. Кушать подано.

Сучка. Мало того, хренью меня кормит, так ещё и издевается.

Послушно плетусь на кухню. И когда я успел таким стать? Ручным питомцем этой особы? Спасибо, папочка. Ты бы мной гордился.

Пахнет вполне себе. Что-то между хорошо и хреново. Но выглядит съедобно.

Запрыгиваю на стол. Смотрю на эту отраву, потом на неё. Детка, тебе ещё рано жить самостоятельно. Очень рано. Но молчу. Не хочу убегать от тапочка, как настоящий кот.

Мия протягивает мне вилку и ложку. Улыбается. Красивая. Хоть и дурная. Но в этом весь её шарм. Юность. Молодость. Беспечность. Вспоминаю, что я прожил уже семьдесят пять лет и молча вилкой накручиваю вермишель.

– Ну и что это за книга такая волшебная? Пустая же. А мне пришлось пожертвовать своим номером и согласиться на кофе, между прочим.

Жуёт и ворчит. Какая же она шумная.

– Ты же не пойдёшь?

Она продолжает закручивать вермишель на вилку.

– А почему нет? Может, он моя судьба?

Ха. Судьба. Конечно.

– Какой-то он…

– Ревнуешь?

Раздражает её прямолинейность и самоуверенность. Это что юношеский максимализм? Не помню, чтобы я таким был. Наглая просто и всё.

– Нет. Ты мне не нравишься.

Она надула губы и ела молча. Перегнул, признаю. Но извиняться не буду. Пусть подумает. Ведёт себя отвратительно.

Бросила тарелку в раковину. Та со звоном ударилась, но не разбилась. Ушла в свою комнату, не сказав ни слова. Ожидаемо.

Солнце почти село.

Ваниль. Ненавижу этот запах. Напоминает о доме.

В момент превращения ощущаю дикую боль. Кости выламывает, мышцы горят. Я не принадлежу себе. Магия. Только она имеет власть. Над телом. Над разумом. Надо мной.

Серое худи и джинсы. Как всегда. Не изменяю привычкам.

Сажусь за стол, где лежит книга.

– Ну привет.

Кладу руку на обложку. Светится. Появляются буквы. Сначала просто прыгают в хаотичном порядке, а потом складываются в название. «Волшебная книга белых магов». И ниже: «Ланэт».

Здесь страниц пятьсот, может, больше.

Справлюсь за пару дней.

Может, меньше.

Читаю.

Половина заклинаний не несут никакой ценности. Бытовые. «Как убраться в доме», или «Как быстро взрастить огород». Боже мой. Великая книга. Мне бы про тёмную магию, что-нибудь. Например, как чары снять. Вспомнил, как назвала «котейшество», и прикусил губу. Шельма.

Слышу шаги. Тихие, осторожные. Крадётся тихо. Почему-то улыбаюсь.

– Заходи, я не кусаюсь.

Рыжие волосы показались первыми. Потом её лицо. Заинтересованное.

– Ну как сказать. Сегодня кусал.

– Прости.

– Ладно. Можно я рядом посижу?

Лицо такое милое. Думал, она только бурчать умеет.

– Садись. Это я здесь гость.

– Спасибо.

Садится и смотрит подозрительно.

– Она же пустая?

Смеюсь.

– Для тебя – да. Для меня нет.

– Как нет?! – возмущается и касается страницы.

Между листом и её ладонью вспыхивает красная искра. Она резко убирает руку. Смотрит на неё. Глаза широкие, зелёные. На руке след – будто клеймо. Неровный, пульсирующий.

Напугалась очень.

Я аккуратно беру её руку в свою и смотрю. Ожог сильный. Книга чувствует в ней врага. Она темная, и это факт.

– Тебе лучше не трогать книгу. Ты для неё враг.

Выдыхает тяжело. Губы сложила в тире. Представляю, что она чувствует. Ей страшно, и это нормально. Я бы тоже испугался.

– Расскажи хотя бы, что написано?

На душе тяжело. Вижу, что ей больно. Снова беру её ладонь в свою и накрываю левой рукой. Книга считает её врагом, я – нет. Белая магия – сила созидания. Она была создана, чтобы лечить и создавать. Но за всё есть плата.

Она смотрит на свою ладонь. Ожога больше нет. Улыбается, как ребёнок, благодарит меня. А я судорожно сжимаю кулак. Теперь этот ожог на моей ладони. Как она терпела? Жжёт. Но я не жалею. Это мой выбор.

– Ты в порядке?

– Да, – стараюсь улыбнуться.

– Магия – это круто.

Наивная.

Но я не хочу разочаровать. Соглашаюсь с ней и продолжаю читать. «Заклинание перемещения», «Заклинание подмены», «Заклинание отличника». Молча злюсь. Это я ещё в школе проходил. Складывается впечатление, что кто-то просто вёл личный дневник.

Я надеялся на что-то большее.

На что-то действительно важное.

Кажется, ошибался.

Посмотрим.

Время уже за полночь. Мия ушла спать ещё час назад. Держусь из последних сил. Веки слипаются, голова тяжелеет, а мысли куда-то сбегают.

Я не помню, как заснул.

Но помню, что мне снилось.

Торвил. Отец. Изгнание.

– Ты мне больше не сын, – это были не просто слова. Для меня они имели вес.

Я проснулся.

Но легче не стало.

Только хуже.

Гораздо.

Глава 4.1. Мия

Проснулась.

Без будильника.

На меня не похоже. Лежу, в потолок смотрю, потом в окно. И, наконец, встаю. Сначала захожу в комнату. Ту, где мы читали. Мне нравится, как звучит это «мы».

Восход солнца уже был. Мой котёнок лежит рядом с книжкой, накрыв её лапой. Какой же милый, когда спит. А то, ворчит постоянно, так и дала бы ему тапкой.

В ванну иду на цыпочках, чтобы не разбудить. Умываюсь. Одеваюсь. Причёсываюсь. Выбираю то же чёрное платье. Вместо кед решаюсь на балетки. Вариантов нет. Сегодня нужен шопинг.

Иду по парку. Времени в запасе сегодня много. В планах забежать за кофе. Вот какая я пунктуальная. Восемь утра, а я уже в пути. Мама всегда говорила: «Первое впечатление очень важно». Я не опаздываю – плюсик в карму. Понимаю, что это не первое впечатление. Оно было тогда. С разбитыми коленями. О чёрт.

Навстречу приплясывает дядя Миша. Улыбается. Пританцовывает.

– О, моя Миюша. Красавица!

– Дядь Миш, денег нет.

– Да, что ты вечно за деньги, – скрещивает руки на груди. Показывает обиду. – Я поздороваться подошёл.

– А. Ну привет, дядь Миш.

– Привет.

И уходит. Ну, конечно, не за деньгами.

Выдыхаю и иду в кофейню.

– Привет. Мне, как обычно, – улыбаюсь вежливо.

Смотрю, как взбивается пена. Как кофемолка насыпает в рожок кофе. Как бариста трамбует кофейную пыль и варит. Потом вливает молоко и накрывает крышкой. А я всё ещё смотрю на этот стакан, на котором написано «Мия» и улыбающийся смайлик. Он всегда мне подписывает стакан. Чтобы не забыть, как меня зовут? Не знаю. Вряд ли можно забыть человека, пьющего кофе с клубничным сиропом.

Издалека вижу серое, уныло здание. Офис. Как бы мой. В котором я теперь работаю. Я и работа – слова из разных учебников. И как они пересеклись вообще? Хреновый, видимо, был редактор.

Не то чтобы я не хочу работать, просто не готова к этому. Конкретно сейчас. Только диплом получила месяц назад. И вот она – взрослая жизнь кочергой по голове.

Чувствую мурашки по всему телу. Кажется, даже в трусы заползли. Делаю глоток кофе, смотрю в телефон, словно это что-то изменит, и подхожу к светофору. Красный. Даже он против моей работы.

Прохожу мимо охранника. Он не здоровается. Я тоже. Пошёл к чёрту, козёл.

Поднимаюсь по ступеням, подхожу к кабинету Скороваровой. Я не знаю, куда идти, поэтому стою и жду. Чего только? Явно не начала рабочего дня. Может, апокалипсиса?

Вспоминаю о коте. Как там это чудо интересно? Проснулся или спит ещё? Прикусываю губу от его слов в голове: «Ты тёмная». Да, я очень тёмная личность. Ларина Мия Станиславовна. Тёмный стажёр. Да, котик, это не твои Торвилы-Морвилы. Это Ланэт, детка. Здесь все работают.

– Ты уже здесь.

Оборачиваюсь на приторно-властный женский голос.

Она. Скороварова Е. А. Боже, я даже не знаю, как расшифровываются её инициалы. Улыбаюсь, как мама учила, когда пальцами растягивала мои губы. Во все тридцать два теперь умею. Гы.

Смотрит на меня и вздыхает.

– Пошли.

Иду за ней. Шпильки цок – цок. А я шлёп-шлёп. Как будто в галошах на огород. Надо купить нормальную обувь.

Она заводит меня в кабинет «Отдел 3». Что за отдел три? Как агент 007? Ненавижу цифру три. Мама за тройки ругалась больше, чем за двойки. Почему? Двойка, это когда ты ленишься и ничего не делаешь. Тройка – ты просто тупой.

Я уже не думаю о тройках, потому что передо мной – пятнадцать человек. И все они работают в этом «Отделе 3». Хочу пить. Во рту – пустыня.

– Это Адель. Выполняй все её поручения.

– Я Мия, – протягиваю руку для знакомства.

Адель проводила взглядом мадам Скороварову и повернулась ко мне.

– Адель, – но руку не пожала. Сучка.

Никто не обратил на меня внимание. Это бесило и радовало. Никогда не чувствовала себя так мерзко. Я – никто. Если выйду, не заметят. Да, Мия – это она – взрослая жизнь. Всем плевать.

Спрашиваю, что мне делать. Она пожимает плечами и садится за компьютер. Ладно. Хрен с тобой. Беру стул и сажусь рядом. Смотрю в её монитор. Вижу, как её это бесит. Меня тоже бесит, но я же терплю. И ты терпи, Адель.

– Принеси мне бумагу. Там в кладовке пару пачек.

– Там, – показываю пальцем на деревянную дверь в углу.

Она кивает.

Я иду, размышляю. Вот, оказывается, для чего нужно было высшее образование – приносить бумагу. Беру. Тяжёлая, чёрт возьми. Углы впиваются в кожу. Чувствую, как она горит. Кожа, конечно. Не бумага.

Адель немного старше меня. Может, лет на пять или семь. Блондинка на мурмулях. Ресницы, ноготочки, скулы нарисованные, губы накаченные. На куклу похожа. Обычно куклам я выдёргивала волосы.

На среднем пальце правой руки – кольцо. Безымянный – пустой. Значит, не замужем. Зачем я вообще об этом думаю? Какое мне дело до её личной жизни.

Она работает в какой-то программе. Рисует дизайн на креме для рук. Тётя Элис как-то дарила мне косметику их фирмы. Очень кайфовая. Но чертовски дорогая. Больше я ей не пользовалась.

– Слушай, Мия.

Адель протягивает мне папку документов.

– Это черновики с правками. Документация. Нужно набрать вручную. Со всеми исправлениями. Справишься?

– В Ворде?

– Ну, конечно. Там компьютерный свободный. Садись и работай.

Сажусь и работаю.

Заодно изучаю документацию.

Со второго абзаца перестала вникать. Бездумно набираю текст и жду конца этого ада. Стрелка часов так медленно движется, что хочет взять её и покрутить самой.

Время – обед. Адель вышла, остальные тоже. А я сижу, как наказанная. Плюнула на всё и пошла в ближайшее кафе. Есть хочу. Пошли они всё. Вместе со своими бумажками.

Заказала себе морс и пюре с котлетой. Боже, как вкусно-то. Вспоминаю вчерашний анаком и смеюсь. Вот так, товарищ принц, поешьте еды плебеев. Не ест он свинину. Запомню, Ваше Величество.

Вечером иду домой и дышу спокойно. Впервые за целый день.

Дома хорошо. Тепло. Уютно.

Там нет начальников.

Там есть котик.

Глава 4.2. Марк

Тело затекло. Открываю глаза. Лежу на столе, где читал. О чёрт. Всё болит. Протягиваю лапы, выгибаю спину и зеваю.

В доме тихо, как в гробу. Ищу её. Нигде нет. Зато кровать не заправленная. На полу подушка и вещи вчерашние. На тумбочке косметика вразброс. Обитель тёмного мага. Да уж.

Ушла, пока я спал.

Время – полдень.

Ещё некоторое время брожу по комнатам. Потом сажусь снова за книгу. «Заклинание перемещения душ». Это интересно. А я уже расстроился, что это книжка заклинаний домохозяйки.

Ни слова о тёмной магии. Ни намёка. Пытаюсь вспомнить лекции по истории профессора Триндана. Он говорил, что магия, как день и ночь. Белая – солнце, тёмная – луна. Поэтому они не могут находиться в одном месте. На одном небе. Поэтому мы, белые маги, ушли в Торвил, а тёмные остались на Земле.

Но почему об этом ни пишут?

Кто такие тёмные маги?

Я ничего о них не знаю.

Неудобно читать в шкуре кота. Страницы цепляются к когтям. Я злюсь и шиплю. Нервно жду заката и её. Есть хочу, вообще-то. Завела кота и не кормит. Ведьма.

Часы тянулись как резинка, прилипшая к тапке.

Иду к холодильнику. Как этот демон открывается? Пытаюсь поддеть когтями – не получается. Прилип, видимо. Взгляд падает на нож. Беру в лапы нож и поддеваю эту резинку. Сошло сто потов, но я открыл.

Бросила голодного кота дома. Хотя кому я жалуюсь? Сдохшим кактусам, стоявшим на подоконнике.

Ищу, что поесть. Пустой. Бесполезный. Как и я. Сажусь на диван и выпускаю когти. Ткань мягкая. Приятно. Впустил-выпустил. Потом ещё раз. Сделал дырку. Чёрт.

Впервые за пять лет я кого-то жду. Дурную, взбалмошную девчонку, но жду. Когти снова в диване, а мысли где-то далеко. Наверное, ушла и собой забрала их.

И почему-то не ухожу. Наверное, верю в то, что она поможет мне. Спасёт меня от этого проклятья. Она – тёмная. Она сильнее. Ни один белый маг не сможет совладать с тёмной силой. Ходили слухи, что именно поэтому все светлые и сбежали. Позорно. Как трусы. Никто не подтверждал эту теорию. Но никто и не отрицал её.

Слышу, как в двери поворачивается ключ. Щёлк. Дверь открылась.

– Кис-кис, – зовёт с порога. – Ваше котейшество. Раба Мия прибыла на службу.

Я её убью. Ещё никто так низко меня не опускал. Одна реплика. Три удара ниже пояса. Бесстыжая. В Торвиле не было таких наглых. И котом я там не был. Выгнали с позором сразу же. Ладно, преувеличил. Никто не видел, когда уходил чёрный кот. Только король, который не обернулся.

– Пришла ведьма.

– Чего обзываешься, а? – щурится на меня. А я улыбаюсь.

– Ещё одно котейшество и будешь глазки закрывать.

Смотрит на меня ехидно. Руки в бока. И говорит нагло.

– Тапок ещё никто не отменял. Розовый, плюшевый, но подошва твёрдая.

– Откуда ты взялась такая?

Ответа не жду, разворачиваюсь и ухожу в комнату. Недовольно виляю хвостом. Он сам по себе живёт. Не слушается. Кошачьи рефлексы.

– Эй, – шёпотом.

Молчу, не отзываюсь. Смотрю в книгу и делаю вид, что не слышу. Она снова зовёт, потом подходит и садится рядом.

Выдыхает. Громко так.

– Прости. Не буду больше так шутить.

Медленно поворачиваю голову. Выглядит виновато.

– Хорошо.

– Давай вечером погуляем? Ну… когда ты человеком станешь…

– Что?

Погуляем? Я с ней? Не верю в то, что слышу. Это похоже на абсурд. Издевается как хочет, потом гулять зовёт.

– Ну погуляем. В парк сходим. Или ещё куда-нибудь. В кино?

– Издеваешься?

– Ну, пожалуйста. Как плата за аренду.

– На побережье. После заката.

Смотрит на меня недоверчиво.

– Ты серьёзно?

– Передумала?

– Не надейся, – ухмыляется.

Согласилась. Честно, думал, откажется. Но нет, настырная, однако.

Листаю заклинания. Жду заката. А может – чуда.

Вру. Чуда больше не жду. Ещё четыре года назад, перегорел, как уголёк в костре. Сложно, жить и надеяться на чудо. Проще просто жить и не на что надеяться. Только с момента её появления – всё изменилось.

Солнце уже садилось, и я ушёл в ванную комнату, чтобы не смущать бедолагу. Ещё один повод надо мной подшутить. Но почему-то на эту тему она не шутит.

Я снова маг.

Смотрю в зеркало. Уже отвык от себя такого: настоящего, человеческого. Только глаза выдают дикую усталость и напряжение.

***

– Ты нашёл, что искал? – спрашивает она и смотрит на Ланэт.

– Нет. Никаких упоминаний о тёмных.

– Расскажи мне о Торвиле.

Я рассказал ей всё. Об иерархии, принципах, и даже о проклятой Сирене. Она о ней не спрашивала, но почему-то рассказал. Может, потому, что она первая, кто за пять лет, поинтересовался мной. Странное, забытое чувство. Но мне нравится.

– Значит, всё из-за земель?

– Она хотела договориться по-хорошему. Изначально эти земли были её. Но мой отец решил отобрать их силой закона. В итоге крайним оказался я.

– Но ты же говорил, у вас нет тёмных магов.

– Ты права, Мия. Тёмных по праву рождения у нас нет. У нас другая тёмная магия – искусственно созданная.

– Ничего не понимаю. А как снять? Ну…это заклятие.

– Тот, кто наложил, может снять такие чары. Либо другой маг, но с большей силой.

Встаёт с песка и начинает расхаживать по берегу. Что-то рассказывать о несправедливости, доказывать мне. А я сижу и не могу не улыбаться. Улыбка сама лезет на губы. Странная. И красивая. Не так, как люди любят. По-другому. В ней нет этой… грязи. Я такого раньше не видел.

– Марк, ты вообще меня слышишь?

Встаю и подхожу к ней слишком близко. Кажется, слышу, как она дышит. И чем ближе я, тем больше начинает болеть моё тело. Но я не отступаю. Принимаю эту боль и стою рядом.

Ощущение, что я сейчас на самом шумном заводе. Гул в ушах, звон в каждой мышце тела, мир плывёт в моих глазах. Мия отступает буквально на шаг и мне становится легче. Физически, но не морально.

– Я помню. Моё присутствие …– она запинается.

– Всё хорошо. Пошли домой? Мне ещё нужно дочитать. А тебе на работу.

– Может, ну её эту работу?

Она ждёт ответа. Ждёт, что я за неё решу. Я не даю его. Хреновый из меня советчик.

Ухожу с побережья. Чувствую, как она идёт следом.

Жизнь всегда несправедлива.

Особенно со мной.

Глава 5.1. Мия

Дура. Дура. Дура. Какая же я дура.

Зачем я вчера позвала его гулять? Вот говорила мне мама, я слишком импульсивная. Стучу по клавиатуре и половина букв мимо. Стираю. Заново. Мысленно кричу.

Адель странно смотрит на меня. Ну и чёрт с ней. Тоже мне принцесса, возомнила в себе не пойми что.

Вспоминаю Марка, вчерашний день. Почему он так близко подошёл? В последний момент в руки взяла себя, ещё бы немного и поцеловала. Глупая. Мурашки от одной мысли. Вот так влюбляются? Нет. Он зануда. В кого угодно, только не в него. Даже в дворника дядю Мишу. Ладно, это уже слишком.

Ещё этот документ тупой. Правки, правки, правки.

– Как закончишь, подойди ко мне, – это Адель.

И зачем я согласилась на эту работу? Вспомнила. Квартира сама за себя не заплатит, а отец зануда. Такой же, как и этот. Сговорились, да?

Заканчиваю спустя час и подхожу к Адель.

– Елена говорит, пора вводить тебя в курс дела. Ты работала с этой программой?

– Нет.

– Садись.

Она уступает мне своё кресло, а сама становится рядом.

– Смотри. Это программа для создания визуалов. Если коротко. Так как наша основная задача – это упаковка продукта. То в первую очередь ты должна научиться здесь работать. Ничего сложного нет. Рисуешь хорошо?

Киваю.

– Наброски мы делаем на графических планшетах. Потом переносим их на компьютер в эту программу, и уже здесь идёт процесс редактирования.

Она показывает, как всё это происходит с уже готовыми набросками. Я внимательно смотрю и слушаю. Даже в школе так не слушала, как сейчас. Уши, как локаторы.

– Теперь пробуй. Добавь каких-нибудь штрихов.

– Каких-нибудь?

– Ну, ты сама должна понимать, куда и что добавлять. В первое время я буду помогать, но потом сама. Попробуй пока, а я отойду ненадолго.

Она уже уходит, но оборачивается и говорит:

– Прости за вчерашнее. У меня личные проблемы. Ты не виновата.

Я складываю пальцы в знак «окей» и дружелюбно улыбаюсь.

От её слов мне стало легче, словно это меня оправдало. Может, она права? Первое мнение не всегда правдивое, не стоит ему доверять на слово. А раз я здесь, значит у Скороваровой такая же позиция? Не подходит ей эта фамилия. В дрожь от этой женщины бросает. Ей бы Кочерга или Сталь. Или Кочерга-Сталь. Идеально.

Дальше работать стало проще, по крайней мере, морально. Остаток дня провела в этой программе. Так и не запомнила, как она называется. Делала упаковку на мицеллярную воду, потом просто стала баловаться, загоняя левые картинки из интернета. Даже мужика голого. Потом вспомнила своего кота и закрыла к чёрту программу.

Домой я пришла уставшая, но довольная.

Хотела пошутить прям с порога, но вспомнила вчерашний разговор и передумала. Скидываю балетки, запрыгиваю в тапки и иду в комнату.

Мой котик сидит, книжку читает. А я стою в пороге и не понимаю. Как я вообще во всё это ввязалась? Кот. Волшебные книги. Магия. Какого чёрта, Мия?

– Знаешь, для чего люди заводят котов?

– Нет.

– Чтобы тискать их вечерами, когда на душе плохо.

– Ты хочешь меня потискать?

– Хочу. Но ты не настоящий кот.

– М-я-а-а-а.

– Ну тебя.

Плюхаюсь на диван, скидываю тапки и смотрю на люстру. Красивая, пыльная, а вокруг паутинка. Хочется зарыться с головой в плед и заплакать. Кажется, это усталость.

Марку я не мешаю, пусть читает свою книжку. Иду на кухню в поисках еды. Открываю холодильник, а он – полный. Это что за праздник Богов? Зову Марка.

– Эй, господин профессор. Кто-то заделался в ночные грабители?

– Ну ты же не хочешь, чтобы твой кот умер от голода.

Твой кот. Мне нравится, как это звучит.

Мой кот.

– Ты, вообще, как жила, до меня?

– Как видишь, не умерла. Но откуда это всё?

– С магазина. Нам нужнее. Ты, кстати, готовить умеешь?

– Ну, конечно. За кого-то ты меня принимаешь?

– Отлично. Тогда приготовь что-нибудь.

– Ну ты и наглец. Мало того что за аренду не платишь. Так ещё и обслуживай его.

– Тогда жди, когда я стану человеком, и ходи голодная.

Разворачивается и виляет хвостом.

Засранец чёртов.

Дома работай – на работе работай, а этот книжки читает и не парится. Хрущу пальцами на руке зачем-то. Привычка дурацкая. А продуктов здесь на мою месячную зарплату, которую я ещё не получила. С одной стороны, это справедливо. С него продукты, с меня готовка. А с другой стороны, я не умею готовить.

Ладно. Гугл ещё ни разу не подводил.

Переодеваюсь, мою руки и надеваю фартук. Волосы в хвост, иначе будем есть вместе с ними. Вбиваю в поиск: «Красиво, быстро, вкусно приготовить».

Амлет с пармезаном и помидорами. О, чёртов гурман. Обойдётся. Следующее: запечённая курица в сырном соусе. То, что нужно.

Ну с Богом, Мия. Пусть удача будет на моей стороне.

Включила музыку и за дело. Курицу замариновала, но ждать долго не стала. Пятнадцать минут – и в духовку. Салат: помидоры, огурцы, зелень – нарезала. На гарнир – макароны. Уже не анаком, пусть спасибо скажет. Раскладываю красиво по тарелкам фрукты. Достала красивую салатницу, которую мне мама дарила. И бокалы.

Готово почти.

Дико хочу шампанского. Накидываю ветровку, запрыгиваю в кроссовки и иду в магазин. Беру самое дорогое. Гуляем сегодня. Уже на кассе вспоминаю, что курица в духовке. Но поздно – я здесь, а она там. Беру вторую бутылку. Надо её помянуть как следует.

Домой не бегу. Стекло в пакете звякает, мало ли, разобьётся ещё. А я эти деньги от сердца оторвала.

Заплываю в подъезд и чувствую запах горелого – пациента не спасти. Открываю дверь, в квартире кумар, а этот сидит, духовку гипнотизирует.

Зараза. И ничего не сделал. Смотрел, как курица умирает.

– Готовить не твоё. Я понял.

– Язва.

Подхожу и демонстративно выключаю.

– Нет. Просто факт.

Маму мне напомнил.

«Нет. Просто факт», – мысленно дразню.

– Всё нормально. Но готовить теперь буду я.

Прозвучало, как угроза. Но я согласна.

Если угрожать.

То так.

Глава 5.2 Марк

Земные все такие? Двадцать три, а навык готовки на нуле. В Торвиле в её возрасте уже…Впрочем, в Торвиле я и сам был другим.

Стою у плиты, готовлю и чувствую, как она смотрит. Футболку мне уже прожгла своим взглядом.

– Котик, я кушать хочу.

Поворачиваюсь с лопаткой в руке и говорю.

– Может, хватит меня котиком называть? Люди со стороны неправильно поймут.

– Это мой дом, и здесь никого нет. Только я и ты, – она отпивает глоток из бокала. – И почему неправильно?

Смотрю в глаза – пьяненькие, шальные, как и всегда, впрочем. Отворачиваюсь и продолжаю помешивать грибы.

– Потому что это почти лобзания.

– Чего? Ты где нахватался такого? В прошлом веке?

Кажется, у неё истерика. Слышу, как она с грохотом ставит бокал на стол и из него выплёскивается шампанское.

Выключаю плиту, накладываю на тарелки и ставлю на стол. Сажусь напротив и смотрю на неё. Сидит, улыбается, глазки строит. Я в её годы изучал магию от зари до зари. Почувствовал себя старым. Но молчу.

Мой бокал всё ещё полный, но бутылка уже опустела. Нет, моя хорошая, с тебя хватит, иначе утро – не переживёшь.

– Марк, какого чёрта? Куда делся мой стакан?

– Какой стакан?

Делаю вид, что не понимаю, о чём она.

– Ой, ладно.

Берёт в руки бутылку и пытается её открыть. Я отправляю её к бокалу.

– Ты что издеваешься? Ты смотри, разошёлся, – кривит лицо. Недовольная, злая. – Верни мои вещи.

– Детям нельзя столько пить.

Она встаёт и подходит ко мне. Стоит настолько близко, что я чувствую запах алкоголя, её неритмичное дыхание и нехватку кислорода.

– Ты… – её палец ложится мне на грудь. В этом месте начинает жечь.

Я замер. Не могу сфокусировать взгляд. Всё двоится. Она смотрит туда, куда поставила палец, потом поднимает глаза. Встаю рядом с ней и смотрю ей в глаза. Пытаюсь смотреть.

Есть уже не хочу. Мне интересно, чем всё это кончится, и я даю ей поиграть.

Вдыхаю глубоко, загоняю боль внутрь.

Беру её за подбородок и поднимаю голову, чтобы она посмотрела в мои глаза.

– Я? – усмехаюсь. Она смотрит на меня, и я вижу, как борется с собой. Сказать или не сказать.

«Говори, ты же не пасуешь, Мия.»

– Ты чего такой красивый, но…

– Но?

– Но такой зануда.

Я не отхожу ни на шаг. Всё ещё чувствую палец на своём теле – она его не убрала. Жжение только усилилось.

– Может, потому, что я втрое тебя старше?

Убираю её руку и отворачиваюсь. Сажусь обратно на стул. Руку приложил на секунду к тому месту, пока она не видит. Кожа горит.

Она зависла. Молчит, но рот слегка открылся, от удивления, вероятно. Выдыхает тяжело так.

– Ты что, как мой дедушка.

Снова вздыхает и садится рядом. Обиделась, словно я в этом виноват.

– Если переводить на ваши годы, мне примерно двадцать восемь. Мы живём раза в четыре дольше, чем вы.

– Хочешь сказать, я умру раньше?

Если она действительно тёмная, то нет. Но я об этом молчу. Её так зацепил мой возраст. Поэтому я не даю ей ответ.

– Тебя пугает, что ты умрёшь раньше, чем я? Или пугает, что ты вообще умрёшь.

Облокотилась на ладонь, а глаза закрываются. Я могу ей помочь и вывести весь алкоголь из её крови, но не делаю этого. Думаю, она хотела поймать именно это состояние, так что мешать не буду.

– Пугает, что ты…

Она недоговорила и уснула. Рука стала соскальзывать. Я успел подложить свою ладонь, чтоб она не расшибла голову. Кидаю взгляд на часы – бутылка шампанского за час. Кажется, тёмного мага победил простой алкоголь.

Беру её на руки и несу в кровать. Аккуратно кладу, поправляю голову и расправляю под ней подушку. Затем бережно укрываю покрывалом и сажусь на краю кровати, смотрю на неё.

Первый раз было невыносимо больно её касаться, второй – слегка легче. Третий уже терпимо. Боль заставляет чувствовать себя живым. Помнить, что ты ещё дышишь. И ради чего живёшь. У меня всё просто. Я всё ещё ищу смысл, ради чего жить. Глупо умирать, если не знал, ради чего жил.

Я не хотел вмешиваться в её состояние, но на этот раз не смог. Кладу руку ей на лоб. Чувствую тепло её тела и ускоренное движение крови по организму. Забираю всё. Теперь только сладкие сны и бодрое утро.

Говорят, белая магия лечит. Только никто не знает плату за это. Она не лечит, она забирает. Как тогда с ожогом, как сейчас с алкоголем.

Спустя полчаса действие закончилось. Маги невосприимчивы к таким вещам. Мы, вообще, много к чему невосприимчивы. Например, чувства. Торвил в переводе с языка древних магов означает «камень». Помню легенду про появление тёмной магии: интересная и старая сказка про любовь. Думаю, именно она сыграла роль в главном: любовь запрещена, чувства запрещены. Только расчёт и статус.

Торвил в переводе с древнего – «камень». Как символ бесчувственности. Название связано с легендой о тёмной магии. Старая сказка про любовь, в которую многие не верят. Я верил почему-то.

Тодиус любил рассказывать эту легенду. Смотрю на Мию и вижу ту самую Илаин, что пробудила тёмную магию из-за любви к магу. С тех пор любовь под запретом.

Я никогда не задумывался о любви. Знаю только, что она заставляет страдать. А мне не хочется ни того ни другого.

До рассвета осталось пять часов. Я должен закончить читать. Кое-что интересное, мне удалось узнать, и, возможно, это ключ к разгадке. В одном из пояснений к заклинанию было сказано:

«Это первая из четырёх книг древних волшебников. Эти книги нельзя хранить в одном месте, потому что они имеют огромную силу. Во избежание того, чтобы они не попали в плохие руки, мы раскидали их по земным городам.»

По каким городам? Где искать дальше? И какую огромную силу они содержат? Не знаю. По-настоящему стоящих заклинаний я не нашёл. Но, может дело не в содержании, а в самой книге? Что, если поэтому их нельзя держать вместе?

На уроках магии нам никогда особо не рассказывали об этих книгах. Только упоминания вскользь и поверхностно. Если книги такие важные, то почему их не забрали с собой в Торвил?

Прошло целое тысячелетие: спросить не у кого.

Провожу рукой по её волосам, слегка касаясь щёки, и встаю. Она улыбнулась и поджала под себя одеяло. На секунду останавливаюсь в дверном проёме и спешно ухожу к книге.

Я должен найти ответы.

Пусть не сегодня.

Но вообще.

Глава 6.1. Мия

Встаю без будильника. Шесть утра. Сажусь на кровати и смотрю в одну точку. Так хорошо себя не чувствовала никогда. Что за лечебное шампанское я вчера пила?

Вспоминаю вчерашний вечер и не верю, что это была я. Приставала к нему? О, боже мой, как стыдно-то, но на лице улыбка. Сон снился классный: я и Марк гуляли по парку и держались за руки. Чёртов маг. Это он виноват.

Выхожу из комнаты босиком, на цыпочках. Он не спит. Лучше бы спал. Сидит и смотрит на меня, а я на него не смотрю. Лучше в окно, чем в его глаза. Секунда. Три. Пять. Уже и не стыдно, когда на тебя таращится кот.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо.

– Я рад. Голова не болит?

– Нет.

Молчит. Когти гуляют по ткани. Впускает-выпускает.

Я не знаю, что сказать. Извинится? Сказать, что я вчера переборщила?

– Сегодня после заката я ухожу.

– Как? Куда...Почему?

Хотелось провалиться сквозь все три этажа. Это из-за вчерашнего, я уверена. Чувствую, как снова щёки горят, и голос проседает, как праздничный несъеденный торт.

– Мне нужно найти остальные книги. Но я пробуду здесь до вечера…если ты не против.

– Против, – выкрикиваю я, а в горле уже ком. Нужно откашляться, но не сейчас. – Против.

– Хорошо, я уйду сейчас.

Схватилась за край своей футболки. Нужно что-то придумать. Как-то задержать его.

– Это из-за вчерашнего? Знаю... прости. Перегнула. Дура.

– Не извиняйся. Ты ни при чём.

Я сажусь рядом с ним на диван и протягиваю к нему руку, но не касаюсь. Помню, кто я, и кто он. Нельзя касаться.

– Тебе со мной плохо? – спрашиваю.

– Дело не в тебе. Я волшебник первого уровня и наследный принц Торвила. Посмотри на меня, – впивается когтями в диван, и в том месте появляется дырка. Убью его попозже. Пока молчу.

Я не смотрю на него, а ищу взглядом опору. Нахожу глазами цветок, который почти умер, но ещё живой.

– Даже с собой не позовёшь? – пытаюсь перевести в шутку. Но я не шучу.

Гад. Единоличник.

Тишина стала другом или врагом. Не могла понять. Мне было спокойно и тревожно. А, может, дело вовсе не в тишине. В нём. Он это тоже понял.

– Ты хочешь со мной?

Киваю.

– Я собираюсь отправиться в Пирсу. Это далеко. А у тебя жизнь. Работа. Родители. Зачем тебе мои проблемы?

– Я вчера последний день отработала. Меня уволили. То есть не взяли.

– Мама. Она будет волноваться.

– Скажу, что к подруге уехала на время.

– А жизнь?

– Ты так хочешь, чтобы я отстала?

– Я хочу, чтобы у тебя не было проблем.

– Когда выезжаем?

Веду себя, как навязчивая дура, но понимаю, если не сейчас, то он просто свалит. Забудет меня и больше никогда не вспомнит. А я? Что будет со мной? Он говорит, я – тёмная, и мне непонятно, что с этим делать.

Я не могу его отпустить. Не сейчас.

– Сейчас.

Он смотрит на меня. Я знаю, что сейчас скажет что-то про «подумай», про «риск». Но он молчит.

– Ты уверена, Мия?

– Как никогда, Марк.

– Тогда собирайся. Это всё усложняет.

Усложняет, ну, конечно. Я всегда всё и всем усложняю, словно сыворотка сложности. Интересно, существует ли такая? Наверное, существует, раз я здесь.

Он видит мой растерянный взгляд и поправляется.

– Я бы мог телепортироваться. Наверное, мог бы. Но на двоих магии не хватит. Всё же, силы ограничены, пока я такой.

Прозвучало, как жалкое утешение, но мне стало легче. Это не я сложная, а магия и мир в целом.

– До Пирсы можно добраться только самолётом, – внезапно говорю это зачем-то, словно это что-то меняет. Ничего не меняет.

– И?

– Как…

– Всё будет хорошо, не думай об этом.

Я не могу не думать. В последнее время, вообще, не могу о нём не думать. Засел, как заноза, и сидит там, улыбается. А я и рада, прошу ещё и бегу за ним, чёрт пойми куда. Пирса в тысячах километров от Ланэта, и меня это не останавливает.