У всего есть предел бесплатное чтение

Предисловие

«У всего есть предел: в том числе у печали.

Взгляд застревает в окне, точно лист — в ограде.

Можно налить воды. Позвенеть ключами.

Одиночество есть человек в квадрате»…

(Иосиф Бродский, «К Урании», 1981)

Маша

Всё началось в самый неподходящий, как мне тогда казалось, момент, хотя, возможно, момент был самый что ни на есть подходящий из всех возможных.

«Три года… даже три с половиной года, и всё кончено», — слёзы уже были выплаканы. Как говорят, в какой-то момент ты просто не можешь плакать, хочешь, но не можешь. Вот от чего это зависит? Странные мысли, очень странные — я ловила себя на странных, ускользающих мыслях, словно наблюдая за собой со стороны.

Бытует мнение: для исцеления от былой любви нужно время, соизмеримое с половиной срока, что длилась «сказка».

Прошло уже около двух недель с момента последнего разговора, последней встречи. Что можно было ещё сказать? Наверное, ничего. Что вообще ты можешь сказать человеку, который говорит: «Я тебя не люблю!» Ответ очевиден! Вот и я ничего не сказала: просто заплакала тогда и продолжаю плакать сейчас — только уже без слёз.

Как могло так случиться, что ещё вчера мы были вместе, строили планы на зимние каникулы, на отпуск, а сегодня я сижу одна, гляжу в пустоту, и слово «мы» больше не имеет смысла, не отзывается в сердце? Личные переживания — жестокая игра: для одного всё осталось прежним, а для другого — душа разбита на осколки, в груди незаживающая рана. Теряется вера в то, что это лишь ГЛАВА, а не конец «книги». И кажется, что, перевернув страницу, увидишь не начало новой истории, а просто кожаный переплёт с лаконичным оглавлением.

Считается, что осень — время увядания, завершения природного цикла. Чтобы дать жизнь новому, что-то должно уйти: будь то пожухлая листва, увядшая трава или прежняя ты. Природа никогда не ошибается. Во всём есть свой круговорот, и в отношениях, как видно, тоже: будь они длиной в жизнь, пару лет или мимолётное мгновение. Только конец у всего есть, а вот эмоции… они разные.

Осень бывает разная, как и настроение: ноябрь — голый, холодный; октябрь — мокрый, грустный; сентябрь — яркий и радостный. «Я люблю… нет, обожаю сентябрь. Не знаю, с чем это связано… хотя знаю. Люблю то, как преображается природа, как привычные улицы вспыхивают новыми красками. В сентябре обычно ещё тепло, и уютный шарф согревает не столько тело, сколько душу. Люблю длинные шарфы, есть любимый шарф — красный, крупной вязки; его мне подарил дедушка. Знаю, обычно дарят бабушки, а здесь — вот так, мне подарил дедушка».

По правде сказать, я коллекционирую шарфы. А иначе как можно назвать мой импровизированный склад с мягкими и уютными «друзьями» — шарфами? На самом деле, я никогда в магазине не могу определиться с цветом очередного шарфика. Частенько бывает, что скупаю сразу несколько: дай Бог здоровья тому, кто придумал сезонные распродажи. Честно, я бы скупила всю палитру радуги, да ещё пару десятков оттенков в придачу, ведь хороших шарфов много не бывает! Кто-то сказал: «Тепло шее — тепло душе». Не думаю, что душа обитает в шее, но кто знает… А так, если что, устрою в старости винтажную распродажу!

Сентябрь — месяц-волшебник, я не устану повторять. И вот ещё почему: в ясный сентябрьский день небо кажется самым высоким, бескрайним, захватывающим дух. Воздух чист, прозрачен, непостижим. Кто-то скажет, что летом небо тоже высокое и голубое, но я эмпирическим путём проверила и могу авторитетно заявить: самое высокое небо бывает только в сентябре! Смотришь вверх, и ощущение полёта. Интересно полететь на воздушном шаре в сентябре, чтобы с высоты «птичьего крыла» ощутить всю эту красоту. Это моя заветная мечта, но я про неё никому не говорю. В душе верю: тот самый, мой человек обязательно догадается; и тогда это будет знаком свыше, что «это то самое»… он «тот самый»! И да, это глупо…

Второй, да или какой там уже по счёту, неоспоримый плюс, возводящий сентябрь в ранг любимого месяца, — это запах. Вернее, аромат. Мы, сами того не замечая, идём на поводу у своего носа, хотя порой следовало бы прислушиваться к разуму. Аромат… его неповторимость, причудливое сочетание ноток. Тонких, еле уловимых. Порой яркий, сочный, такой как — запах костров, осенних хризантем, леса, увядающей травы, грибов и, возможно, отголоски папиного одеколона из далёкого детства. Запах неповторимый, каждый год с новыми нотами, но неизменно вызывающий одни и те же чувства душевного взлёта и предвкушения незабываемых приключений, новых событий.

Мне, как птице, в сентябре хочется расправить крылья и полететь в неведомые страны навстречу незабываемым приключениям. И хорошо, что Паша не смог очернить мой любимый месяц своими словами «я тебя не люблю». Хватило ума… или не хватило смелости. Да, именно так: ему всегда не хватало смелости. Поэтому он отравил мне октябрь! Ещё два месяца назад холодок напряжения пронизывал наши разговоры, прикосновения не приносили радости, близость исчезла — остались лишь упрёки и недомолвки. Я предложила расстаться. Глупо, конечно, но я давно вынашивала мысль: лучше уйти само́й, чем быть брошенной. Я заранее представляла разрыв в мельчайших подробностях.

Знакомо ведь это ощущение, когда вынашиваешь какой-то план, прокручиваешь в голове возможные диалоги, плетёшь хитроумные фразы, даже перед зеркалом репетируешь реакцию? А вдруг пригодится! Все ведь так делают, я уверена.

Знала же, мысленно смирилась с концом, но что-то помешало решиться — я обмякла и не смогла поставить точку сама. Ведь всё было понятно ещё тогда… Почему же? Ответ прост: любила, вероятно.

Помню наш разговор.

«Маша, да, у нас действительно проблемы; но, может, не сто́ит рубить с плеча?» — сказал Паша. Знал ведь, гад, что всё уже кончено. Наверное, тоже хотел разрушить первым, просто не был готов. Я-то репетировала этот финал в голове, а он оказался втянут в этот «спектакль» из зрительного зала, без подготовки. Во всяком случае, мне тогда так казалось. Других объяснений у меня и нет. Не хочется думать о нём, как о расчётливом козле, который, недоев капусту, не просто покидает огород, а вытаптывает всё, чтобы никому не досталась. Здесь он преуспел.

Думаю, нескоро заживут раны, нескоро захочется подпускать кого-то ближе, чем на дистанцию простого общения. Виноват, наверное, этот пресловутый сентябрь — месяц надежды и лёгкости. Возможно, поэтому я проявила тогда эту идиотскую мягкосердечность и не сделала первый шаг к разрыву — отступила. Хотя, если честно, три года — это срок, и, положа руку на сердце, замечательный срок!

Однако вот сейчас думаю: а как я вообще могла репетировать расставание, если в реальности совершенно себе его не представляла? Как я буду одна; даже не так: как я буду без Паши? А он без меня…

Девятнадцать лет… Мы были юными, наивными птенцами, совсем не такими, как нынешняя молодёжь. Университет — самые светлые, самые беззаботные годы. Я всегда буду вспоминать их с теплотой: там была свобода, там была молодость во всём её ослепительном блеске. В нашей компании мало у кого были серьёзные отношения, да и просто романы: все ещё стеснялись, робели. Дружба — да: держались за руки, ходили в кино… Может, это только у нас так, у других всё было взрослее.

Что-то меня унесло в размышления о детях… Оставим их в покое. Сегодня мне просто грустно, и мысли от этого совсем не радужные.

Просто хочу сказать, что к двадцати двум годам, в той, прошлой моей жизни, у меня за плечами был красный диплом, пять лет университета, два скоротечных романа, небольшие сбережения, дефицит опыта работы и полное отсутствие опыта самостоятельной жизни.

Где же мой «изюм», когда он мне так нужен? Спросите, что я имею в виду под «изюмом»? Ха! Как говорят мои друзья и те, кто перешёл из статуса друзей в статус «поближе к телу», одно из моих главных достоинств — умение с юмором и иронией относиться ко всему происходящему. Обычно это получается постфактум при рассказе об очередном провальном свидании и событии — это и есть мой «изюм».

Вот, и сейчас сижу у окна, смотрю в осеннюю серость и вспоминаю Бродского.

ГЛАВА 1. «Начало, начал»

Маша

Я Маша. Как говорит моя мама, «такая кудрявая хохотушка с карими чуть с золотинкой глазами. Дикий огонёк». Обожаю поболтать «по душам»; минус — всегда получается очень громко. Говорить шёпотом не умею — есть такой грешок. Зато есть и талант: всё превращать в креативный позитив — своего рода личный «изюм».

Обожаю цветные яркие вещи, но до образа клоуна не доходит, что плюс. Кеды — моё всё, особенно если они красные. Сейчас в моде белые; но красные люблю всей душой.

Живу я в родном городе всю жизнь; очень мечтаю посмотреть мир, но самое далёкое путешествие — в соседний город в двухстах километрах от дома. Так себе достижение, но я стремлюсь расширять горизонты. Наверное, поэтому решила пойти работать в туристическое агентство. Часто бывает так, что я теряю баланс; как именно: запутываюсь в пакетах и балансирую, пытаясь выловить ключи из сумочки; встаю не с той ноги и опаздываю на автобус, хотя опаздывать ненавижу всей душой. Я очень люблю зелёный чай, а ещё картинные галереи и живопись в целом. Сама писать мастерски не умею, но люблю делать поделки, переделки и прочие творческие штуки своими руками. А ещё я влюбляюсь в мудаков; так считаю не я — я-то верю в «единорогов». Шутка — в доброту, искренность и обязательность искренних чувств; но мой брат считает иначе, а он, как назло, часто оказывается прав. Я — Маша, самая обычная девушка, которая живёт с вами в одном городе (в любом городе нашей необъятной страны). Хотя, нет, не в любом — только там, где есть галереи и музеи.

И вот, мне двадцать два с половиной года, даже почти двадцать три; начало лета 2009 года — и это мой первый день на первой работе в жизни. Как это и должно быть — никто не расскажет и не покажет. Как говорят: «Забудьте всё, что вы знали в институте — теперь всё по-новому!» Возникает резонный вопрос: зачем нужно высшее образование, если нужно забыть всё, чему учили пять лет? Парадокс — без высшего образования не возьмут на работу, но знания, полученные трудом и финансовыми затратами, на работе часто окажутся никому не нужны. Ну, да ладно, у меня-то оно есть — высшее образование!

«Мария Сергеевна Баринская, наш новый сотрудник — прошу любить и жаловать», — представил меня Антон Валерьевич, начальник отдела продаж туристической фирмы с симпатичным названием «Фиолетовый слон».

Ещё на стадии собеседования я подумала: «Почему фиолетовый и, собственно, слон?» Возможно, компания специализируется на азиатских направлениях, где слоны являются одной из излюбленных достопримечательностей туристов, но почему он фиолетовый? Ответ оказался далёк от банальности, и, как выяснилось потом, Азия — конечно, интересное направление, но к названию «Фиолетовый слон» отношения не имеет. Слон, и, конечно же, фиолетовый, был любимой плюшевой игрушкой сына директора фирмы, которая была кем-то потеряна и найдена на остановке, где висело красочное объявление о путешествиях. Впоследствии именно эта история и дала начало идее с бизнесом. Кто бы мог подумать! Игрушка была в далёком детстве, а сыну на сегодняшний день двадцать шесть лет; фирме — пятнадцать. Как видно по названию нашей «обители», другие игрушки не оказали такого сильного влияния ни на мальчика, ни на маму — хозяйку компании, и не были увековечены в названии бизнеса.

О владельце фирмы ходят легенды. Вероятно, по документам ей перевалило за четвёртый десяток, но истинный возраст оставался для всех тайной, «погребённой» под слоем ухоженности и лоска. Сотрудники не раз пытались вычислить правду, сопоставляя факты и даты, но тщетно: на вид женщине едва-ли дашь больше сорока.

Очевидно, любовь к себе и регулярные визиты в салоны красоты творят чудеса. Среднего роста, но при этом статная; брюнетка с копной длинных волос и огромными карими глазами, обрамлёнными натуральными густыми ресницами, она являет собой воплощение элегантности. Прямая осанка, подчёркнутая безупречно сидящими нарядами, выдаёт уверенность в себе. Нельзя сказать, что женщина отличается худобой, скорее наоборот — обладает сочными формами, которые, однако, лишь добавляют шарм.

Появляется в офисе обычно около полудня, словно королева, снисходящая до своих подданных; а вот сколько времени проведёт в своих владениях «Её Величество», предугадывать не брался никто. Под стать хозяйке был и её автомобиль — ослепительно белый Ровер с панорамной крышей, словно сошедший со страниц глянцевого журнала. Да, она была роскошна, независима и успешна — настоящая бизнес-леди, живущая по своим правилам.

Моё собеседование, как я упоминала ранее, проводил Антон Валерьевич Корниенко — начальник отдела продаж, по совместительству финансовый, креативный, административный и прочий директор, а главное — правая рука нашей «Шеф» (так мы называли Аллу). Антон Валерьевич — мужчина лет тридцати; холост, высок, светловолос — настоящий Аполлон с искромётным чувством юмора и подвешенным языком.

Волосы у Антона вились, но он длинные причёски не носил; думается, что в детстве парень походил на ангелочка: кудрявый, милый, с голубыми глазами. Сейчас же это был стильный мужчина с лёгкой щетиной, в рубашке поло и джинсах последней модной коллекции. Что в детстве, что сейчас — глаз не оторвать. Собственно, так и происходило по большей части, когда он оказывался в женском обществе. Радовало, что я больше люблю «тёмненьких», и поэтому без особых «ах-ах» выдерживала взгляд этого мужчины на собеседование, в частности. В общении Антон был непринуждён и лёгок, словно мы с ним знакомы целую вечность. После его заразительного смеха и остроумных замечаний оставалось приятное ощущение.

Антон не задавал каверзных вопросов, не пытался подловить на некомпетентности, а просто вёл непринуждённую беседу, попутно выясняя, насколько я подхожу на должность. Это скорее напоминало дружеский разговор за чашкой кофе, а не формальное собеседование. Антон рассказал о компании: её ценностях и о той роли, которую мне предстоит играть, если я пройду отбор. В словах чувствовалась искренняя увлечённость своим делом, вера в команду и в перспективы развития. Это заражало, вызывало желание стать частью этого механизма, приносить пользу и расти вместе с компанией.

Когда время собеседования подошло к концу, Антон Валерьевич пожал мне руку, поблагодарил за уделённое время и пообещал дать ответ в течение недели. Выходя из кабинета, я чувствовала лёгкое волнение и надежду. Мне действительно хотелось получить эту работу.

Главными требованиями, как ни странно, оказались элементарное владение компьютером и коммуникабельность, чего у меня с избытком. Трое предыдущих соискателей, к моему изумлению, не смогли осилить даже азы Word, что уж говорить об остальном офисном пакете. К счастью, мои прочие достоинства были на высоте: доброжелательность, располагающая внешность и умение убедительно говорить; спасибо навыкам, отточенным в университете во время подготовки курсовых и докладов. Кто бы мог подумать, что предостережения о бесполезности самих этих знаний окажутся напрасными! Ну, а за внешность и общий образ, идеально подходящие для вакансии в этой компании, сто́ит благодарить природу и родителей. В общем, меня взяли.

Итак, первый день. Коллектив, в который я пришла, состоял в основном из представительниц прекрасного пола, не считая заместителя директора — Антона Валерьевича, и водителя — Валеры. Моя должность называлась «оператор заказов — менеджер». В наставники мне дали Алину, девушку лет двадцати пяти, приятную блондинку с большими карими глазами и немного детским голосом. По заверениям Антона Алина идеально подходила на должность наставника и должна была непременно обучить меня азам работы в туристическом бизнесе с высокой продуктивностью. По первичному напору, с которым девушка принялась меня учить, я поняла: напористость — её главный конёк.

Наш коллектив был несильно большим. А именно, насчитывалось девять увлечённых своим делом человек — вместе со мной, так как я уже на собеседовании прониклась духом этой работы: Алла Анатольевна, Антон Валерьевич, Алина, Эльвира, Кира, Валера, Марина, Аня и я — Маша. В принципе, особо замудрённого в моей работе ничего не было: главное — быстро ориентироваться в списках отелей, стран, турпакетах и т. п. И, да, внимательность! С детства не хватало её, признаюсь, но упорство сдвинет любые камни, в том числе и «внимательность»! Оставалось главное — начать!

Когда в мыслях устоялось понимание различий между RO, BB, AI, я начала потихоньку изучать премудрости «акул туристического бизнеса». Скажем так, «плаванье» давалось не совсем легко, «внимательность» хромала; но я не самая глупая, я в это верю. Всё запомнить сразу не могла, поэтому сделала несколько удобных памяток и перестала стараться зазубрить всё. Спустя три недели обучения и наставлений Алина объявила Антону Валерьевичу: «Корабль можно отправлять в самостоятельное плаванье». Другими словами, я, возможно (но это не точно), готова принимать заявки сама. Алина, заверив начальника в том, что при необходимости она будет готова меня подстраховать и прийти на помощь тонущему кораблю в случае непредвиденного айсберга, с лёгкой руки Алины и благословения Антона я «поплыла». В тот ответственный день я ещё раз пересмотрела памятки, внесла пару коррективов и дополнительных ссылок (а, может, и лишних подсказок набросала) и встретила своего первого клиента.

Первым посетителем была женщина среднего возраста, очень стройная, аристократической внешности, с аккуратно уложенными в правильный пучок на затылке седыми волосами. Она хотела приобрести тур для себя и внучки, собирающейся переходить в средние классы. В честь такого торжественного события бабушка решила купить путёвку в Париж в Диснейленд. Мне сразу вспомнились те счастливые годы, когда я сама училась в школе. На каникулах я, бабушка, дедушка и младший брат ездили в отпуск на море. Евпатория, конечно, не Париж, но зато есть море, а в Париже, как известно, моря нет. В любом случае, сейчас я понимаю, что в детском возрасте совершенно всё равно, куда ехать в отпуск, главное — ехать! А, может, эта теория действует и во взрослой жизни? Главное — компания? Или настроение? Или всё и сразу! Так, возвращаясь к моему первому клиенту…

— Добрый день, чем могу я вам помочь? — выпалила я скороговоркой заученную фразу точь-в-точь, как учила Алина.

— Добрый день, — ответила женщина с мягкой улыбкой. — Меня интересует поездка в Париж.

— Прекрасный выбор! В это время года в Париже царит восхитительная погода, — с энтузиазмом подхватила я, не подумав, что не знаю, когда хочет совершить поездку мой клиент. Упс, промах… Ничего, нужно исправляться. — В какие даты вы планируете поездку?

— Меня интересует период с середины июля, — уточнила женщина.

— Сколько человек? — спросила я, стараясь держаться профессионально.

— Нас будет двое, — ответила посетительница. — Видите ли, я хочу сделать сюрприз своей внучке. Она заканчивает третий класс, и я мечтаю исполнить её заветное желание — побывать в Париже, во дворце Спящей красавицы, который находится в Диснейленде.

Я невольно улыбнулась. Как это мило! Детская мечта… Кто из нас не мечтал о Париже? Пусть даже не о Золушке — мне, например, больше нравился «Король Лев» и «Мишки Гамми», — но Диснейленд, безусловно, остаётся мечтой многих детей, да и, чего греха таить, взрослых.

— Могу предложить тур на семь дней с пятнадцатого июля. Вам подойдёт семидневная поездка или вы предпочитаете более длительный тур? Может быть, десять дней? — поинтересовалась я.

— Нет, думаю, семи дней будет вполне достаточно, — ответила клиентка.

— У нас есть специальные туры, ориентированные именно на посещение Диснейленда, а можно выбрать обзорный тур «Париж» и заказать поездку в парк развлечений самостоятельно. Какой вариант вам больше нравится? — спросила я, искоса поглядывая на Алину. Она, словно тень, наблюдала краем глаза и прислушивалась, контролируя каждый мой шаг и слово.

— Вы знаете, я в последний раз была в Париже чуть меньше сорока лет назад; наверное, всё очень изменилось, поэтому я даже не знаю, как мне сто́ит поступить, что выбрать, — немного растерявшись, ответила посетительница. — Понимаете, я была балериной и часто ездила на гастроли, и в Париж в том числе, — женщина задумчиво улыбнулась, как бы вспоминая что-то или кого-то.

Меня тронула такая откровенность посетительницы. Подумалось: как это, наверное, здорово всё время путешествовать по миру, знакомиться с новыми людьми, культурами и странами. Я представила себя на арене цирка — не знаю почему цирка, — но на арене и в костюме гимнастки, как в рассказе «Девочка на шаре» из цикла «Денискины рассказы». Афиши, овации, новые города и почему-то ещё тюлени и большой синий шар — хм, странные ассоциации…

Женщина склонила голову набок, будто собиралась поведать историю о Париже — городе любви, сыгравшем в её судьбе волнующую, незабываемую роль. И это был тот случай, когда благодарный слушатель ждал рассказа с нетерпением и предвкушением.

— Когда мне было семнадцать, наша труппа отправилась в Париж. Девятьсот семьдесят второй год… Весенние гастроли Большого театра. Я, одна из многих балерин, участвовала в кордебалете: постановках «Жизель», «Лебединое озеро». В парижских газетах тогда писали о последнем спектакле Большого во Дворце спорта: «Большой театр забросан цветами во время прощального спектакля с Парижем», «Парижский сезон закончился грандиозным апофеозом во Дворце спорта». И это была правда: толпы поклонников, море цветов, все билеты раскуплены задолго до премьеры, яблоку негде было упасть.

Огромный Дворец спорта был переполнен, но даже он не мог вместить всех желающих прикоснуться к советскому искусству. Для меня это были первые гастроли за границу — до этого никуда не выезжала, — и такой невероятный успех поверг меня в оглушительный восторг. Конечно, я не была примой, даже не входила во второй состав — участвовала в кордебалете. Но восторг от соучастия и причастности к чему-то грандиозному, эпохальному ощущались одинаково остро всеми. Последний спектакль из-за нескончаемых бисов и аплодисментов задержался на сцене на целый час. Основная часть труппы и руководство отправились праздновать окончание сезона в ресторан, а те, кому выпала возможность пройтись по ночному Парижу, несмотря на усталость, отправились на прогулку. Я была в их числе.

В вихре спектаклей и нескончаемых репетиций город ускользал от нас, оставляя лишь мимолётные проблески. Поэтому тот последний вечер, та прощальная парижская ночь были обречены стать незабываемыми.

Мы, человек десять, неспешно брели по Монмартру, утопающему в ночной мгле. В воздухе разливалась свежесть, предвещавшая скорое лето, и эта почти осязаемая романтика опьяняла. Несмотря на поздний час, улицы бурлили жизнью: смех, обрывки разговоров, случайные встречи — пульс ночного Парижа. Несколько человек из нашей компании, словно заворожённые, потянулись к мерцающей вдалеке Эйфелевой башне. Меня же, напротив, манили узкие улочки, призывно светящиеся витрины, уютные огоньки кафе.

Я застыла перед магазином, очарованная. За стеклом, словно диковинные цветы, красовались дамские шляпки: пышные и скромные, яркие и приглушённые, дерзкие и элегантные. Каждая — маленькое произведение искусства. Я настолько увлеклась этим калейдоскопом форм и цветов, что не заметила, как отстала от своих.

Когда поняла, что стою одна посреди улицы без друзей, испугалась, а потом почувствовала на себе чей-то взгляд.

Его звали Жак Луи Перес; высокий молодой человек в синем пиджаке, в широких штанах, с объёмной кучей чёрных кудрявых волос и совершенно невообразимыми глазами. Ему было примерно столько же лет, сколько и мне.

Клиентка мечтательно прикрыла веки и сказала:

— Вы знаете, какие у него были глаза? Они были небесного цвета… цвета прекрасного сентябрьского неба, — добавила она.

Я тоже представила взгляд и мельком для себя отметила, что не одна считаю сентябрьское небо самым прекрасным в году.

— Что же было дальше? — поторопившись, спросила я, своими словами возвращая рассказчицу к нашему разговору из её воспоминаний. На какой-то момент мы забыли о туре и цели визита посетительницы. Алина, на удивление, тоже слушала историю и не пыталась меня вернуть к рабочему процессу, что радовало.

— Ох, деточка, как это было давно, — улыбаясь, добавила женщина и продолжила рассказ. — Мы познакомились, и Жак предложил погулять по ночному Парижу.

Мы разговаривали, совершенно потеряли счёт времени. Как мы находили общий язык, спросите вы? Я вполне сносно говорила по-французски ещё со школы, а Жак немного изучал русский. Жак был художником и, как я поняла, часто рисовал, — хотя, правильнее сказать, — писал на улицах Парижа. Он рассказал о своей прабабушке, которая, как оказалось, была русской из дворянской семьи и бежала из революционной России 1917 года с бабушкой Жака, которой тогда было всего два года. Вот прабабушка и привила правнуку любовь к России и русскому искусству живописи. Родня у неё была знатная, и родной брат прабабушки имел талант художника, но, к сожалению, умер от скарлатины в молодом возрасте. Семья также имела несколько знаменитых картин, в том числе и Айвазовского. Эти полотна удалось сохранить и перевезти в Париж при эмиграции. Возможно, талант к живописи передался Жаку от предка, кто знает; писал юноша очень интересно. Жак показал свои работы, когда мы гуляли; хранил он их в небольшом альбоме — зарисовки Парижа и парижан. Жак даже сделал небольшой набросок моего портрета. Он сказал: «Хочу запечатлеть русскую красоту в огнях ночного Парижа», — и лукаво улыбнулся.

Я с Жаком прогуляла всю ночь: оказалось, у нас столько общего. Складывалось впечатление, что мы знали друг друга уже сто лет; но, как в любой сказке наступает конец, наступило утро, и нужно было возвращаться в гостиницу и готовиться к отъезду. Мы тогда долго стояли и смотрели на воду в Сене — отражались золотистые лучи восходящего солнца.

Помню, Жак тогда сказал: «Tu es belle, mon cher mystère», что переводится как: «Ты прекрасна, моя дорогая тайна».

А потом мы с театром уехали, и я попрощалась с Парижем и с Жаком. Больше мы никогда не виделись; кто знает, как сложилась бы моя судьба, если бы… — задумчиво проговорила моя посетительница.

— А почему вы не пытались его найти? — с негодованием поинтересовалась я.

— Дорогая, тогда был 70-ый год — за границу выезжали только по специальным разрешениям и далеко не всё; а если бы меня заподозрили в общении с иностранцем, смогли бы лишить карьеры и сломать жизнь. Я была молода и тогда думала, что впереди вся жизнь, и эта встреча ничего не значит — лишь один из сюжетов моей будущей жизни. По крайней мере, мне тогда так казалось — мимолётное знакомство, увлечение, одна ночь в Париже — городе любви. Поэтому я не предпринимала попыток поиска Жака, — улыбнувшись, добавила женщина.

— Вы знаете, я думаю, там ничего особо не изменилось: по крайней мере, в плане улиц. — И я улыбнулась, чтобы сменить грустное настроение, летающее в воздухе. Я никогда не была в Париже, но думаю, что так, наверное, и есть. — Хотя, Диснейленд был открыт в 1992 году, — добавила я. — Я думаю, вам сто́ит взять обзорный тур: перелёт, проживание и питание, а экскурсию в Диснейленд взять отдельно, уже по прилёте, — проговорила я.

Передав все необходимые буклеты своей первой посетительнице, оставила ей свой рабочий телефон и почту для дальнейшей связи. Женщина взяла материалы, поблагодарила и откланялась, обещав перезвонить, когда точно решит вопрос с датами и количеством дней.

Алина ободрительно кивнула, когда посетительница ушла, и подняла большой палец в качестве положительной оценки. Я обрадовалась и задумалась: «Интересно, сколько Жаков Луи Пересов в Париже, и вообще, возможно ли найти человека спустя столько лет?» Я о нём почти ничего не знала, но теплилась надежда, что Жак был художником; а, может, он и по сей день пишет. Возможно, художников с подобным именем будет немного… С этой мыслью я набрала в поисковой строке интернета имя Жак Луи Перес и дописала: «художник, Париж».

До конца дня посетителей особо не было, но почему-то только у меня: то ли я не очень справилась с первым клиентом, то ли просто вот так совпало. Я немного помучилась вопросом, а потом начала изучать буклет с турецкими отелями — всё лучше, чем сидеть, — не зря же «ем» свой хлеб!

Рабочий день близился к концу. Лето, красота! Можно прогуляться пешком до дома. Пять кварталов — конечно, не очень близко, но во время летней приятной погоды пару километров несложно пройти. И я прошла.

На следующий день мне пришло пару ответов на запросы о Жаке, что возобновило поиски; и я нашла немного больше информации о Жаке Луи Пересе. Действительно, художник с таким именем был. Сайт говорил, что он по сей день живёт в Париже. Все сайты были на французском языке, поэтому с помощью переводчика, а также включив дедукцию, выяснила буквально следующее: «Жак Луи Перес родился в 1954 году, окончил Парижскую высшую школу искусств и по сей день живёт и творит в Париже». Информации было не особо много, чтобы наверняка увериться, что это именно «тот» Жак Луи Перес — но совпадения определённо были. Самым, на мой взгляд, важным было то, что визитной карточкой именно этого Жака, как художника, точнее — подписью, было ни что иное, как маленькая балерина, которую он схематично дорисовывал в конце росписи. Этот факт я обнаружила, когда изучала одну из картин Жака, переданных на благотворительный аукцион. На сайте был указан адрес галереи, выставляющей работу. Другой дополнительной информации мне найти не удалось.

ГЛАВА 2. «Антон»

Антон

В декабре 1998-го, учась на первом курсе юрфака, мы готовились к празднованию посвящения в первокурсники: вовсю шли разговоры о грядущем Новом годе и Дне студента. Группа состояла из тридцати человек; что было необычно для этой специализации, у нас соблюдался гендерный баланс — 50/50 мальчиков и девочек, и каждый преподаватель считал необходимым отметить данный факт, акцентируя внимание на том, что именно он первым это заметил. К пятой неделе занятий подобные замечания стали изрядно раздражать.

Именно на том празднике я и начал как-то тесно общаться с моим будущим лучшим другом Федей Гридасовым; мы на пару напились и заблудились в женском общежитии, а потом с диким хохотом убежали от вахтёрши. К слову, нас не поймали. Но дружба завязалась именно тогда, когда мы в последнюю минуту выпрыгнули из окна первого этажа и кубарем полетели в сугроб; благо зима была снежная. Отделались испугом и парой синяков на «мягком» месте, зато — впечатления на всю жизнь, как и дружба!

Во время вступительных экзаменов я не сомневался, куда пойду учиться. Династия Корниенко по мужской линии состояла из юристов, или, по крайней мере, из тех, кто стремился отучиться на юриста. Всё началось с моего прадедушки, Василия Кузьмича Корниенко, который первым из семьи окончил Демидовский юридический лицей, теперь носящий название «Ярославский государственный университет имени П. Г. Демидова». Однако он скорее являлся правопреемником того известного образовательного учреждения.

Прадед мой был очень суровым человеком, носил бороду, усы и круглые очки, как немногие мужчины ещё в то время. У него был высокий лоб, светлые пшеничные волосы и голубые глаза — как говорила бабушка, небесно-голубые. Когда прадед злился — как рассказывал дедушка, особых признаков данного состояния не наблюдалось; однако он нервно постукивал указательным пальцем то по бедру, то по столу (если рука лежала на столе), а глаза меняли цвет с голубого на тёмно-синий.

Первая семья прадедушки погибла от тифа, и второй раз он женился, будучи в возрасте тридцати двух лет. Бабушка была моложе прадеда на девять лет — тогда это было обычным делом. Она родила двоих детей: моего дедушку и его сестру, но та умерла в молодом возрасте.

Как часто бабушка говорила: «Василий Кузьмич никогда не повышал голоса, но все в доме знали: его светлость не в духе!»

Телосложения он был крепкого, среднего роста; голос низкий — баритон. Как говорят мои родители, я на него очень похож — видимо, гены передались через поколения.

Иногда дедушка так и говорит: «Валер, посмотри! Антон — точный твой дед!»

Валера (точнее, Валерий Николаевич Корниенко) — это мой отец. Он всегда подчёркивал, что от прадеда ему только цвет волос достался, а вот я — вылитый его двойник. А я — это я, Антон Валерьевич Корниенко.

Меня всегда занимал вопрос: как сложились бы мои отношения с прадедом, если бы он был жив, и мы жили в одну эпоху, да ещё и под одной крышей?

Зная свой непростой характер, унаследованный, вероятно, от прадеда же, представляю — наши разногласия выливались бы в серьёзные конфликты. Порой думаю: к счастью, мой отец не пошёл по его стопам!

Возвращаясь к теме поступления на юрфак. Мой отец, его отец и его отец до него — все получали юридическое образование. Дед был довольно известным и успешным адвокатом в Ярославле, как и его отец, но после войны семья дедушки перебралась сюда, где дед женился, и мой папа уже окончил местный Педагогический университет на юридической специальности. Юристом, правда, так и не стал, получив второе образование по направлению «Экономика на производстве», и, устроившись в строительную компанию, отец решил прожить свою лучшую жизнь без тени предков. Папа оказался тем, кто отучился на юриста, но не стал им, что огорчило деда; поэтому на меня возлагались большие надежды. Ведь я точная копия прадеда.

В выпускном классе перед первыми вступительными испытаниями мама и бабушка выражали сомнения относительно моего выбора, в частности юридического факультета. Но я был непоколебим. С раннего детства мне постоянно рассказывали о прадеде, поэтому я ни секунды не сомневался в своём решении стать выдающимся юристом и продолжить семейную династию Корниенко. Вступительные экзамены сдал превосходно и на удивление легко. Так, я поступил на юридический факультет единственного гуманитарного университета в нашем городе.

Как я уже упоминал, моя группа была подобрана очень удачно, и уже к середине первого семестра у нас сформировались сферы интересов и пары по симпатиям.

Учёба не представляла для меня особых трудностей: память была хорошая, а предметы на первом курсе не отличались особой сложностью, — поэтому первый год я закончил на кураже и с отличием.

В середине второго курса несколько студентов нашего потока сменили специальности, а некоторые и вовсе оставили учёбу или были отчислены. Так, гендерное равновесие пошатнулось в сторону «слабого пола». Второй учебный год подходил к концу — на дворе стоял май, погода была по-летнему тёплой, даже жаркой — некоторые однокурсники уже начали купальный сезон. В то время активно обсуждались летняя практика и предстоящая поездка в «трудовой лагерь».

— В этом году у нас появилась возможность поехать в Краснодарский край, Темрюкский район, — объявил куратор. — Эту честь нам любезно предоставил крупный владелец виноградников — Агрокомплекс «Ростовчанка», — продолжил он, вытирая пот со лба. Куратор был также профессором нашего университета и преподавал нам административное право.

Группа с воодушевлением восприняла новость о поездке в Краснодарский край: ещё бы — на виноградники, к морю! Все оживлённо обсуждали слова куратора, остроумно шутили, предлагали идеи, надеялись расширить багаж знаний на практике, а также совместить приятное с полезным — посетить морское побережье и немного заработать. Поездка обещала быть не слишком долгой, и как раз приходиться на бархатный сезон. Нам оставалось только успешно сдать экзамены и записаться в ряды добровольцев на летние работы.

— Списки необходимо подать до конца следующей недели; пусть староста соберёт их и принесёт мне на кафедру, — подытожил профессор. Все студенты разошлись ещё до часа дня.

Мы с Федькой ждали его девушку Полину с пар; как раз сейчас она должна была к нам присоединиться.

— Ты поедешь на практику? — спросил меня Федя.

— Думаю, да. А ты?

— Да, идея классная, только вот боюсь, Поля это не одобрит, — покачав головой, с сожалением в голосе ответил Федька.

— Ха, — рассмеялся я. — Я тебе всегда говорил: отношения — это тебе не просто так, а ты всё не слушаешь, — добавил, стукнув друга в плечо.

— Нет, я, конечно, ничего против девушек не имею, и общения с ними у меня, нужно отметить, предостаточно, но входить в кабалу — извольте, никакого желания не испытываю.

Ещё в детском саду я дружил с Аней — хорошенькой такой девчушкой с курносым носиком и в веснушках; она была моим лучшим другом и всегда говорила: «Антон, я вот считаю, что любить — так раз и навсегда! Много только влюблённостей бывает, а любовь одна и на всю жизнь!»

С Аней мы дружили лет пять точно — с детского сада. Пока не настал «прекрасный миг», когда она рассказала мне, что родители разводятся и она уезжает в Чехию вместе с папой: тот получил должность учителя при посольстве. Мама осталась в родном городе. Она работала в музыкальном коллективе и часто находилась в командировках, так что и за «папу», и за «маму» в их семье был, по сути, папа. Поэтому особых удивлений от того, что Аня осталась с ним после развода, ни у кого не было. Гораздо сильнее моё сознание перевернуло то обстоятельство, что она уезжала из страны и мы, скорее всего, больше никогда не увидимся. Это было для меня первой серьёзной потерей; вот тогда я и решил: к девочкам больше не привязываться!

В моменте смеялся, поддакивал — а что я мог ей ответить? Нам тогда по десять лет всего было. Мы были детьми, и я не понимал её слов; зато сейчас понимаю. «Всё-таки девочки изначально взрослее нас, независимо от того, сколько им лет», — промелькнула мысль.

Вот и сейчас я также думаю; как Аня говорила: «Если уж выбирать, то одну и навсегда». Я в этом как-то старомоден, что ли; да, точно «дед». Друзья подкалывают — девственником зовут, малахольным, дразнят, а мне что? Пусть ржут: я-то знаю, в чём истина.

— Вот я тебя не понимаю, Тош: на тебя Катя так и таращится весь год, а ты хоть бы хны, — качая ногой, произнёс Федя. — Она же очень даже себе такая, — и Федька многозначительно округлил руки в районе груди и подмигнул мне. — Мне вот она очень даже симпатична, — он мечтательно протянул слово «симпатична».

— У тебя же Поля есть, — удивлённо сказал я.

— О, ну ты сравнил; Поля — это Поля, а то — К-а-а-а-а-тя! — многозначительно протянул друг.

— А я тебя не понимаю, Федь: зачем ты Поле голову морочишь, раз на всех подряд заглядываешься? — покачал я головой.

— О, во-первых, не на всех, а, во-вторых, Поля… ну, ты понимаешь, уже мне как сестра, что ли, — потирая макушку, добавил Федька.

— Сестра? — удивлённо вскинул брови я. — Да ты, брат, больной, раз встречаешься с сестрой и спишь с ней.

— Сразу ярлыки вешать, — возмутился Федя. — Я с ней с девятого класса встречаюсь; понимаешь, привык и всё такое.

— Привычка, брат, ни к чему хорошему не приведёт — это я тебе точно говорю, — парировал я.

— Да, я знаю, вот и хочу в этот лагерь поехать. Ну, знаешь, чтобы как бы всё само… ну, это… — промямлил Федя.

Я нахмурился:

— Ты знаешь, как я к такому поведению отношусь, — резко осёк его. — Так мужчина не поступает.

— О, да ладно. Это ты у нас принц в доспехах, а я — обычный, нормальный, — обиженно возмутился друг.

— Нормальный ты или нет — не мне судить, но и ты придержи слова о «принцах» — достали, если честно, — отвернулся я от Феди.

— Ну, а что ты из себя непонятно кого корчишь? Вечно такой благородный, а мы на твоём фоне уродами выглядим постоянно, даже ничего не делая, — встав на ноги, сказал Федька.

— А я что, на коне, что ли, гарцую?

— Нет, но ты выпендриваешься!

— Слушай, отстань от меня, — разозлился я. — Ты своими разговорами всё желание в кино идти отбил.

В этот момент на ступеньках, к счастью, показалась Полина.

— Привет, ребята! Долго ждали? — прозвучал голос девушки.

Полина — девушка маленького роста, рыженькая, немножко полненькая, с большими зелёными глазами; очень улыбчивая и заводная. Она не была красавицей, но вполне милой назвать её можно запросто. Мне Полина нравилась как друг, конечно: с ней очень легко было говорить, порой даже легче, чем с Федькой. Вот, например, как сейчас.

— Привет, Полина, — вставая и протягивая руку, улыбнувшись, сказал я.

Федя просто чмокнул девушку в лоб.

— Вижу, у вас что-то произошло, — насупившись, осторожно спросила она. Поля понимала, что, если ребята разбираются, лучше не лезть, но в такой ситуации вопрос не задать не могла: уж очень яркое недовольство было на лице у Федьки.

— Да так, о рыцарях говорили… — съязвил Федя.

Я ничего не ответил. Полина же, понимая, что ситуация не требует особого разжёвывания, сменила тему, и мы направились в кино.

Прошли все экзамены, наступили летние каникулы; мы с ребятами из группы почти все записались в лагерь на практику. На время отпусков многие разъехались по домам, мучительно ожидая начала нового учебного года и практики на море, как кусочка продления летнего отдыха и свободы (если её таковой можно назвать). Федька тоже записался, но пока ничего Поле не говорил — что я, конечно, не одобрял, но и не вмешивался.

ГЛАВА 3. «Аня, с которой всё и началось»

Маша

Прошло около полугода с начала моей карьеры туристического менеджера. Клиенты, страны, туры — всё завертелось. Так уже и я стала задерживаться после официального окончания рабочего дня. Не ради карьеры (хотя, может, совсем чуть-чуть), а ради удовольствия. Работа мне очень понравилась.

Конечно, в офисе мы все задерживались, но это в основном происходило в пики наплыва клиентов: зимние каникулы и летние отпуска, июль — август, а ещё на майские и новогодние праздники частенько бывали авралы.

Как раз заканчивалась осень, и маячила на горизонте зима, а, значит, и бурные периоды пред бронирования, ажиотажные скидки, горящие туры; с ними и толпы желающих отдохнуть уже «стояли на пороге» офиса. Началась горячая пора.

Клиенты, конечно, встречаются разные, но в большинстве своём это люди, оставляющие приятное впечатление. Кстати, вспоминая свою первую клиентку, — та самая дама всё-таки решилась на Париж. Я тогда, к слову, поделилась с ней «находками» о Жаке Луи Пересе. Женщина была так тронута, что прослезилась. Видимо, я зря терзалась сомнениями о том, что в мой первый самостоятельный день что-то прошло не так. Клиентка оставила благодарственный отзыв о туре и моей работе. Про Переса я не решилась спросить, но почему-то я верила в то, что сказки бывают, и встреча вполне могла состояться. В любом случае так хочется верить, что романтические истории — это не только удел сказок.

Сегодня был первый день так называемого аврала — декабрь, девятое число. Две недели назад у нас появилась новая девочка. Она пришла на декретное место. По стечению обстоятельств или по законам вселенной её звали так же, как ушедшую девочку — Аней. Та ушла в декрет почти сразу после моего прихода, и полгода в офисе мы проработали ввосьмером. С новенькой как-то сразу подружились, как говорят, сразу нашли общий язык. Анной девушку никто не называл ни в компаниях, ни на работе. Ну, кроме нашего Антона Валерьевича — он исправно называл её Анной, иногда — Анной Петровной. Аню этот факт очень расстраивал, потому что полное своё имя она не любила, хотя толком даже не знала почему. Точнее, может, и знала, но не могла нормально сформулировать причину. Блажь — в этом вся Аня. К слову сказать, меня Марией тоже редко называли — в основном Маша или Марик. Это сокращение как-то ещё со школы прилипло. Так до сих пор и повелось: Маря, Марик. Да и сама я так иногда представляюсь новым знакомым. Таким образом, я сроднилась с «Мариком».

Аня была воплощением миловидности. Прямые, как натянутая струна, волосы не завивались даже под проливным дождём, ниспадая гладким платиновым полотном. Среднего роста, но она обладала характером, затмевающим любые физические параметры. Взрыв цвета в облегающей фигуру одежде, каскад украшений, выразительный макияж — Аня создавала свой яркий неповторимый образ, от которого невозможно было отвести взгляд. Но главным оружием девушки, её визитной карточкой, был острый ум и умение подобрать нужные слова в любой ситуации. И, надо сказать, пользовалась она этим даром виртуозно.

Наши столы стояли вплотную, бок о бок: на задворках офисной жизни — участь молодых и неопытных. Анин приход на декретное место не изменил иерархии, и о «хорошем» месте — рядом с большим окном или поближе к кухне — нам оставалось только мечтать. Впрочем, что считать «хорошим»? Наш просторный кабинет, оформленный в модном стиле open office — открытое пространство, поделённое на тематические секторы, — был весьма оригинален.

Идея, как я понимаю, принадлежала нашему «второму шефу» — Антону Валерьевичу. Прежний офис был тесным и располагался не в самом удачном месте, как говорили «старожилы» типа Алины. Хотя откуда она могла знать, если работала всего на два года дольше нас? Но, как водилось, девушка знала все сплетни в компании. Итак, секторы: Азия, Африка, Европа, Россия. Куба, Доминикана, США. «Дешёвые» острова для нищих: Мальдивы, Сейшелы и т. д. довольствовались эпизодическими упоминаниями, их доля в общем объёме заказов была незначительной.

Каждый сектор представлял собой тематический уголок, украшенный диковинными вещицами, привезёнными «шефом» из путешествий, и подарками от благодарных туристов — в общем, собиралось всё с миру по нитке. Кое-что я бы, конечно, переделала, но в целом интерьер выглядел весьма неплохо. Мой сектор — «Африка»: царство Египта, ОАЭ и Туниса. Аню же прочили в «Россию», но лакомый кусок перехватила Эльвира, решив, что полностью справится сама.

Эльвира, — сто́ит сказать пару слов о ней, — пришла в фирму два года назад и всегда хотела работать «по России». Девушку привлекало то, что она сама много путешествовала по России, жила в пяти городах, причём на разных концах страны, много чего читала об интересных традициях и скрытых загадочных местах и уголках необъятной Родины, писала заметки в журналы о путешествиях. Однако ранее в нашей фирме это направление вела Катя — двоюродная или троюродная сестра кого-то там из родственников нашей «шефы». Как следует понимать, сразу привилегированное направление Эльвире не дали, но через некоторое время эта Катя благополучно вышла замуж и ушла из компании. Поэтому вопрос о том, кто займёт свободную нишу, не стоял, а предыдущая Аня была у Эльвиры в качестве помощницы. Но с её уходом Эльвира «всю Россию» взяла на себя, став хозяйкой «Медной горы» — это звание ей идеально подходило. А «новая» Аня попала ко мне в «Африку».

Нельзя сказать, что, когда человек к нам приходил, мы направляли его в сектор офиса в зависимости от того, куда он хотел поехать в отпуск. Это было бы достаточно неудобно и, конечно, не нашло бы положительного отклика у клиентов. Однако указатели, которые стояли при входе, делали своё дело, и в основном посетители шли по знакам. Так случалось, по крайней мере, с новыми клиентами. Конечно, само собой, за время работы у нас у каждого сложилась база из своих постоянных посетителей, которые, несмотря на указатели, шли к конкретному менеджеру — и никто особо против этого не выступал.

Всё сложилось само собой. В качестве наработки новых навыков и освоения неизведанного каждый месяц мы делились практикой, опытом продаж по разным странам на круглых столах в игровой форме — на так называемых стратсессиях. Это нововведение придумал тоже Антон Валерьевич. Надо отметить, креативности в организации нашей работы, на мой взгляд, да и, наверно, любого бизнеса, у него было больше, чем у кого бы то ни было. Он излучал просто природный дар организации и коммуникации.

Самыми дорогими турами, так называемой VIP-группой, занималась сама «Шеф» скорее по душевному порыву, нежели по необходимости. Однако на случай несовпадения «порыва» и реальной загрузки по этим направлениям в группу ответственных лиц входили Антон и иногда Алина. Такие туры обычно разрабатывались индивидуально, с тщательной проработкой всех деталей. Бумажная волокита, связанная с бронированием, уточнением регистраций и составлением договоров (которая, по мнению «Шеф», имела меньшее значение), поручалась Антону Валерьевичу или Алине. Итоговые же документы всегда подписывала сама «Шеф» — Алла Анатольевна Бергман.

Как уже упоминалось, у директора фирмы «Фиолетовый слон» был сын — своего рода «Мини-Шеф», — звали его Игорь. Парня нечасто видели в офисе: то ли он учился за границей, то ли просто проводил там время. Я его видела всего два раза и, то те посещения офиса были очень короткими. Точные подробности были неизвестны; Антон Валерьевич мог знать больше, но распространяться на эту тему не любил.

Так как Алла — женщина высокого статуса, у неё был свой водитель. Валера — личный шофёр «Шеф» и по совместительству водитель белого Ровера — был воплощением жизнерадостности, фанатично преданным спорту и принципам здорового питания. Высокий, под два метра, широкоплечий брюнет с короткой стрижкой и лучезарной подкупающей улыбкой — он обладал внешностью, вполне располагающей к себе. За плечами у мужчины были годы рукопашного боя — сначала в детстве, а затем и в университете. И всё же, несмотря на все достоинства, девушки у него не было, что он объяснял с обезоруживающей простотой: «Мне просто некогда этим заниматься: почти каждый день у меня тренировки и спортзал; девушки же отнимают много времени!»

Несмотря на легенду, каждый в офисе замечал, что Валера Эльвиру вниманием не обделял. Хотя, казалось, девушка воспринимала это внимание ровно в той мере, в какой требовал офисный этикет.

— Эльвира! Привет! Отлично выглядишь! — воскликнул Валера.

— Спасибо, — ответила Эльвира, слегка отвернувшись от кофемашины.

— А мы, значит, здесь все так себе? — не удержалась от сарказма Аня.

По комнате прокатился смешок.

— Да нет, что вы! Все вы прелестны! — смущённо улыбнулся Валера. За глаза его звали Лериком; он, кстати, это знал и не обижался.

— Ань, не мешай: видишь же, наш Валерик только Эльвиру и замечает! — вставила Алина.

— Да хоть голой здесь ходи — всё равно… невидимка, — язвительно заметила Аня.

— Это вряд ли! Такое я замечу обязательно! — парировал Валера. — Хотя, всё может быть, но надо проверить опытным путём! Если «Шеф» не против, устроим пляжный дресс-код! — засмеялся мужчина.

Все поддержали его тихим хихиканьем.

— Да ладно вам, посреди зимы… — пробормотала Алина, которая не очень-то жаловала юмор как таковой и завидовала Эльвириной красоте и популярности.

— Очень даже своевременно! Я здесь Кубу смотрела: там +30 и вода +29 — в самый раз для пляжа! А в Сочи сейчас всего +5… особо не пощеголяешь в купальнике, — парировала Эльвира.

— О, Куба! Эльвира, а когда у тебя отпуск? — загорелся Лерик.

— Лер, наши графики отпусков не совпадают априори, — улыбнулась Эля, уйдя от прямого ответа.

Валера ничего не сказал, но в глазах плеснула обида. Однако он смолчал и, нахмурившись, направился в кабинет к Антону.

— Отпуск? Точно! Маша, а когда у тебя отпуск будет? — заинтересованно затараторила Аня в нетерпении.

— Боюсь, в этом году уже не выйдет, — протянула я, на миг задумавшись. — Разве что в следующем. Хотела в апреле или мае; нужно прикинуть, как там с праздниками…

— Ой, да мне до отпуска ещё как до Луны! — вздохнула Аня. — Мечтаю о Доминикане… или на Мальдивы, а, может, сразу и свадебное путешествие? — она лукаво улыбнулась.

Аня давно грезила о свадьбе в Доминикане, о регистрации на самом берегу Карибского моря или на Мальдивах.

— Чтобы белое платье, только самые близкие друзья и мы вдвоём на этом райском пляже! — с придыханием говорила она.

К вопросам замужества Аня подходила с удивительной прагматичностью, которая совершенно не вязалась с романтичной натурой. Вот уже три месяца девушка встречалась с симпатичным молодым человеком — ровно столько же, сколько и с предыдущим. И хотя в мечтах она уже примеряла белоснежное платье и слышала шум прибоя карибских волн, поющих свадебную серенаду, строить серьёзные планы с парнем, с которым сейчас состояла в отношениях, она явно не спешила.

Как Аня всегда говорила: «Мы с Котиком просто проводим время с пользой и приятностью друг для друга. Для Доминиканы и Мальдив он не подходит», — смеялась она всегда. Но идея о путешествии в Доминикану или другую страну с белоснежными пляжами ей грела душу: даже если без свадьбы, и пусть не сейчас — но однажды обязательно.

Молодой человек Ани работал в магазине скейтбордов — он был совладельцем. Подружка его редко называла по имени: просто — Котик. Насколько я поняла, прошлого «любимого» звали также, и, вероятно, и позапрошлого — удобно: не забудешь и не перепутаешь; но оставим размышления на эту тему: у каждого свои причуды.

Именно судьбоносное знакомство с Аней стало отправной точкой череды событий, повлиявших на мою жизнь. И разве не прав был мудрец, сказавший, что мир — это паутина тончайших нитей судьбы? Зацепишь одну — дрогнет другая, и так до бесконечности…

ГЛАВА 4. «Скейтеры»

Маша

Рабочий день закончился раньше обычного: около четырёх часов вечера, так как в здании, где располагался офис, отключили электричество, и «Шеф» отправила всех домой. Удивительное дело: обычно она заставляла перебирать архив (хотя, надо отдать ей должное, полы мыть не требовала).

Планов на вечер у меня не было, кроме как: купить еды и мороженое (так как мороженое — это не совсем еда), посмотреть очередной сериал для отдыха ума. Поэтому, когда Аня предложила поехать с ней в магазин к её парню и весело провести время (правда, без мороженого, которое, как девушка отметила, откладывается на боках, если есть его после шести), я согласилась, признав аргументы убедительными. Забегая вперёд, скажу: мороженое мы в тот вечер всё же съели вместе с Аней. Не знаю, какой аргумент нашла подруга в его пользу, но факт остаётся фактом.

«Скейтшоп Бубль-гум» — так называлось царство, обитель нынешнего Аниного «Котика». Располагался магазин на другом конце города, и, чтобы до него добраться, нам пришлось трястись в маршрутке около часа; видимо, виной тому был ещё и час пик. История знакомства Ани и этого самого «Котика» — Никиты, так его зовут по паспорту, — кстати, заслуживает отдельного красочного повествования.

Свела их не иначе судьба на «Ярмарке вкуса» — помпезной выставке, посвящённой гастрономическим изыскам и фермерским диковинкам, с мастер-классами от шеф-поваров, щедро делившихся секретами ресторанных блюд, адаптированных для домашней кухни. Не то чтобы Аня была страстной поклонницей кулинарии — скорее, наоборот: я вообще сомневаюсь, что она при своём графике жизни умеет готовить. Аня предпочитала, чтобы готовили для неё, а она, изящно пригубливая вино, снисходительно наблюдала за священнодействием, щедро одаривая повара своими бесценными, абсолютно необходимыми советами.

В этом вся Аня. Испробовать что-нибудь эдакое, экзотическое — это да, это всегда было интересно. Ну, и похвастаться потом, где и что можно «круто прикупить», — тоже добавляло азарта в вылазку на «Ярмарку». К тому же на выставку девушка отправилась ещё и потому, что её бывший (а на тот момент всё ещё действующий, ухажёр, тоже котик, как вы помните) укатил с компанией друзей в крытый роллердром в соседний город.

Аня в тот день работала, и он, недолго думая, умчался без неё. Тащиться одной в такую даль, да ещё и на электричке, энтузиазм у Ани не вызывало. Поэтому девушка предпочла субботнюю «Ярмарку вкуса»; благо проходила она в торговом центре по соседству с её домом.

Вооружившись свежесваренным кофе из кофейни «Миу», примостившейся у входа в ТЦ, преисполненная решимости насладиться днём, Аня направилась на выставку. Грустить — это не про Аню. Даже поход в одиночестве не мог омрачить её настроения. К этим «Котикам» она относилась с той же лёгкостью, с какой и ко всему остальному в жизни. Был тогда ноябрь, его закатная часть. Аня как раз только устроилась на новую работу — к нам в офис.

Вечер обещал поход спортзал, а, значит, небольшая гастрономическая слабость вполне простительна. Вот именно в этот момент и произошла судьбоносная встреча девушки с Никитой — нынешним «Котиком».

Аня рассталась со своим роллером — предыдущим «Котиком» — и уже третий месяц встречалась с Никитой, который, по закону, тоже стал «Котиком».

В завершение этой истории не хватает лишь одной детали: я знаю Никиту только заочно (что, в общем-то, меня устраивает), но Аня уверена, что лучшая подруга не должна оставаться в неведении и обязана познакомиться с её парнем, поскольку он, разумеется, должен познакомить меня со своими друзьями или кем-нибудь ещё.

Для этой собственно цели Аня и потащила меня в этот скейтшоп — чтобы представить своему «Котику», то есть Никите. Коварный план разоблачён, но «стратег» оставался в неведении.

Теперь Аня задумала, как я подозревала, непременно найти мне кавалера из рядов скейтбордистов. Сам по себе скейтбординг меня не привлекал, но вот парни, рассекающие на досках, — совсем другое дело.

Отправляться на смотрины (не люблю я эти темы со сводничеством) в одиночку совсем не хотелось, и я призвала на помощь брата, вскользь обмолвившись по телефону о цели визита — знакомстве с субкультурой скейтбординга и её представителями.

Подъехав к магазину с жизнерадостным названием «Бубль-гум» и набрав номер Андрея (моего младшего брата), с которым мы условились встретиться именно там, я с Аней нырнула внутрь: первый крепкий мороз января хватал за щёки и пронизывал до костей.

Осмотрев этот «шоп», я пришла к выводу, что полноценным магазином это место назвать сложно. Скорее — лавка, закуток, арендованный пятачок в торговом центре — два на два, не больше. По словам Никиты, основной упор делался на интернет-торговлю, а торговля с прилавка — простое дело, поэтому и площади особой не требовалось; свой склад (мечта же) планировали открыть в неопределённом будущем.

Вскоре подоспел Андрей. С Ником они нашли общий язык мгновенно, сойдясь на увлечении спортом.

Оставшись наедине с Аней, пока парни куда-то отлучились — то ли в «недра магазина», то ли просто в туалет, — я поинтересовалась планами подруги относительно Никиты.

— Думаю, это не совсем моё, — вздохнула Аня. — Он милый, весёлый, даже нагловатый, — она закатила глаза. — Но нет вот этого ощущения: «Вот он — моя судьба!» Знаешь, бывает же такое? А здесь — пусто, — развела руками Аня.

«Удивительно, — подумала я, — возможно ли вообще понять «твоё или не твоё» после трёх месяцев общения, особенно если нет очевидных минусов вроде алкоголизма, наркомании или судимости?». Я не понимала, как Аня делала такие скоропалительные выводы, когда вроде бы всё так замечательно.

***

Фестиваль гремел в огромном спортивном комплексе, собирая внушительную толпу — пёструю смесь зрителей и участников. Казалось, шли командные соревнования: Никита представлял команду, чьё название эхом отзывалось вывеске его магазина — «Бубль-гум». Логично, впрочем. «Что первично: вывеска или команда? Скорее команда…» — думала я. Ребята особо не показывали класса ни в одиночных выступлениях, ни в групповых. Выступали по четыре человека в связке.

Мы с Аней обосновались у самой рампы, где вид на площадку был как на ладони, и можно было вволю поболеть за любимчиков, но при этом не пострадать от падения участников или скейтов. Андрей с Ником отправились в гущу спортсменов: «Посмотреть, «что к чему», как выразился брат, а мы остались наблюдать.

Возможно, кому-то покажется странным таскать за собой младшего брата, но он всегда был моей правой рукой, левым ботинком, вторым глазом — ну, вы поняли. Легко вливался в любую компанию — этакая палочка-выручалочка. По сути — мой лучший друг.

Ещё до начала соревнований, пока парни растворялись в толпе спортсменов, чьи разноцветные футболки напоминали россыпь M&M's или Skittles, мой взгляд зацепился за симпатичного скейтера. Он как раз демонстрировал какой-то замысловатый трюк на равновесие.

— Ань, как тебе вон тот парень? — я кивнула в сторону «отшельника» в бирюзовой футболке.

— О, это Гриша, Ник его знает. Понравился? — Аня лукаво улыбнулась. — Я втайне надеялась, что тебе кто-нибудь приглянется, и мы сможем устроить свидание на четверых.

Подруга бредила идеей парного свидания. Однажды она даже пыталась сосватать мне нашего водителя Валеру на свидании со мной, ею и её «Котиком»! Но сердце Лерика было отдано спорту и Эльвире, и затея провалилась.

Теперь пазл сложился: вот зачем Аня потащила меня в магазин к Нику — на смотрины, как я и думала, впрочем! И я сильно сомневаюсь, что она просто «надеялась» в глубине души, а не строила планы, как познакомить меня с очередной «жертвой». Только вот… что-то подсказывало, что «Бирюзовый M&M» в мои планы не входил, да и я, наверное, в его.

— Я бы не сказала, что прямо «приглянулся», но, да, симпатичный, — съехидничала я.

— Нужно обязательно вас познакомить! — засуетилась Аня, но я прервала её.

— Не сейчас. Пусть хоть откатается сначала. Он же так увлечён — даже лица моего не запомнит!

Эти слова возымели действие, и мы остались наблюдать за соревнованиями. Зрелище, надо сказать, было захватывающее.

***

После соревнований Ник и его команда собирались в бар и позвали нас. Андрей к тому моменту уже влился в их компанию и вовсю допытывался, когда можно будет посещать тренировки. Всего собралось около шести человек, но в бар поехали не все. Гриша — тот самый «в бирюзовом», сказал, что подъедет позже. В итоге мы отправились в любимое заведение компании Никиты в составе: Ник, Андрей, Аня, я, Паша и Саша.

С ребятами меня познакомили ещё на стадионе, но пообщаться толком не удалось: все были в движении, готовились к выступлениям. Уже на соревнованиях стало ясно, что команда Ника на призовые места не претендует: она существует всего три года, и опыта для серьёзной конкуренции парням пока не хватало. Единственный, кто мог побороться хотя бы в индивидуальном зачёте — Гриша. Недавно он ушёл из более успешной команды (как я поняла, из-за девушки) и присоединился к «Бубль-гуму». Не то чтобы это было престижно, зато комфортно для тренировок и поддержания формы. О командных достижениях пришлось забыть, но в «индивидуалке» парень по-прежнему занимал хорошие позиции.

К сожалению, Гриша так и не появился, и «рандеву» не состоялось. Ник сказал, что Гриша вообще не особо общителен и дружбу заводит с трудом, поэтому никто не настаивал на его участии в неформальных встречах. Но в качестве партнёра и даже наставника ему не было равных в команде Ника. Мечты о «звезде» команды «Бубль-гум» разбились о скалу отсутствия «звёзды». Печально, но что поделать — не судьба, а ей, как известно, виднее. Впрочем, повышенное внимание со стороны Паши (одного из команды) с лихвой компенсировало разбитые мечты об идеальном «бирюзовом M&M». Так как я вообще не особо была заинтересована, то свободно переключила своё внимание на Пашу.

После приятного вечера в компании не менее приятных ребят, мы с Пашей невзначай обменялись телефонами. И вечер перестал быть томным…

Честно говоря, поначалу я не рассматривала Пашу, как потенциального ухажёра; да что там — даже мыслей о возможном свидании с Пашей не было. Не видела перспектив — ну не запал он мне в душу с первого взгляда, а я же жду, как в фильмах: «Ах!», и понеслось. К тому же мне же понравился Гриша, и идея знакомства с ним ещё не была похоронена окончательно. Поэтому, когда Паша пригласил меня в клуб на следующий день на свидание, это, признаться, удивило. Не то чтобы, но я удивилась самому приглашению — я вполне себе хорошенькая, да и, в общем-то, я очень даже ничего: не забываем про «изюм». Но это было странно, потому что я не строила на счёт Паши никаких планов. Подумала, может, и он не строит и от нечего делать позвал меня… но ошиблась.

Обмениваясь телефонами в баре, я и не подозревала, что попала в хитроумно спланированную ловушку. Мой телефон уже был у него! Оставалось лишь получить моё согласие, «одобрение» на использование номера. Видимо, Никита с Аней задумывали именно этот финт со знакомством, где в главной роли выступал не Гриша, а Паша.

И вот, получив мой телефон, он не стал медлить. Как впоследствии признался Паша…

«Если бы ты не дала свой номер в тот вечер, я бы всё равно попытался с тобой познакомиться поближе», — говорил он. И на случай непредвиденных событий у него было разработано сразу несколько планов Б, В, Г…, которые, так или иначе, привели бы к нашему с ним походу в клуб и, естественно, личной встрече вдвоём.

Если говорить о Паше, то можно сказать следующее: описать, так сказать, героя на тот момент «не моего романа». Итак: у Паши были взъерошенные светло-каштановые волосы, слегка отросшие, кажущиеся немного неухоженными, как будто он забывал хотя бы расчесаться. Некоторые локоны небрежно падали на лоб, придавая лицу задумчивость. В волосах часто можно было заметить пыльцу или листья, как будто он часто гуляет в парках, размышляя о жизни (что, в сущности, не было далеко от правды). Стройный, даже немного худощавый. Открытое с мягкими чертами лицо. Глаза большие, зелено-карие, полные любопытства и вдохновения — в этом и был его шарм. Паша любит практичную, но стильную одежду: джинсы, футболки, рубашки с закатанными рукавами. Любит кожаные аксессуары: ремень, браслет, кошелёк. Одежда часто говорила о его увлечениях: походные ботинки — он любит природу, или кеды — так как любит скейтборд. Самое запоминающееся — всегда улыбающееся лицо, такое: чуть детское, трогательное, наивное — это и подкупило меня. И главный момент — у Паши отличное чувство юмора, а это главный «проходной билет» ко мне в друзья.

Начав общаться, мы сразу нашли общий язык — ещё в баре, а поход в клуб стал отправной точкой наших дальнейших отношений. В клубе для храбрости Паша, наверное, выпил что-то с градусами, и, с одной стороны, это было даже мило, но с другой — немного странно. Словно пьют обычно, если девушка «не фонтан», и нужно как-то скрасить её в своих глазах. А здесь такой поворот событий относительно моей персоны заставил меня поволноваться; «не фонтаном» я себя не ощущала.

В клубе всё прошло замечательно: мы много шутили, танцевали и даже поцеловались, но первый поцелуй был не таким уж «Ах» — на троечку, но не безнадёжный. Странно, как быстро я перевела Пашу из разряда «герой не моего романа» в «потенциального ухажёра», да ещё и без особого восторга от поцелуя. Интересно, что про Гришу я как-то быстро и забыла. Впоследствии мы часто тусовались в общей компании, где присутствовал Гриша, и я с ним всё-таки познакомилась. Для протокола скажу, что Гриша мне разонравился, не успев понравиться — совсем «герой не моего романа».

Роман с Пашей закрутился очень стремительно: мы были не разлей вода на всех соревнованиях и общих сборах — везде. О нас говорили: «Вы как пазлы одной картинки». Приятно такое слышать, не правда ли? А когда ещё и сам так думаешь, так вдвойне!

Именно тогда мы с Аней стали ещё ближе, больше общались и практически не расставались. После моего, так сказать, официального представления в качестве девушки Паши, его статус в команде изменился. Если задуматься, почему — наверное, это часто бывает: у ребят как будто достигнута ещё одна вершина — появилась симпатичная девушка; этот факт положительно сказался на успехах парня в соревнованиях. В команде Ника он сначала стал третьим, а потом и вовсе сравнялся с Никитой. В тот момент партнёр Ника как раз покинул общее дело — магазин — из-за переезда в другой город, и Никита предложил Паше стать своим новым партнёром. Эта идея приглянулась Паше; мы не раз об этом говорили.

«Думаю, тебе сто́ит согласиться, — как-то сказала я. — Почему нет? Да, потребуются определённые вложения, но это хороший задел на будущее; тем более Ник говорит, что особых убытков нет: уже год они находятся в небольшой прибыли.

К слову сказать, Паша работал программистом в небольшой фирме и думал о смене работы из-за маленького заработка и отсутствия карьерного роста. Но здесь — удачное предложение! В общем, Паша согласился.

ГЛАВА 5. «Сейшелы? Нет, не слышала…»

Маша

Следующие новогодние праздники мы провели не очень запоминающимися, так как я с Аней вышли на работу уже четвёртого и пятого числа. Как оказалось, люди после новогоднего застолья ринулись отдыхать, преимущественно по горнолыжным курортам, а значит, работы у нас оказалось навалом. С нами на работу вышли почти все наши сотрудники — все, кроме Эльвиры: она укатила с каким-то своим ухажёром как раз в Сочи на горнолыжный курорт.

— Ну, ты посмотри, какие у неё фотографии! — говорила Аня, разглядывая уже который час страницу Эльвиры. — Мы здесь работаем, а она отдыхает — вот же повезло!

— У неё отпуск по графику; всегда в январе катается на лыжах — и это который год подряд! — заметила Алина, подойдя к столу и заглянув через плечо Ани в монитор. — И костюм новый: прошлогодний был синий, а сейчас белый.

Анна продолжила листать фотографии. На двадцать пятой остановилась.

— Кто-нибудь видел её ухажёра?

— Нет, — ответила Алина и хихикнула. — У неё они всё время разные!

— А что плохого, когда есть такой выбор? — спросила я.

— Да нет ничего! Просто… ей уже под тридцать, — можно было бы определиться с такой фигурой, — возразила Алина.

— С её-то данными ещё лет десять не сто́ит спешить. Не все стремятся сразу замуж, — фыркнула я. Анна кивнула.

Алина восприняла мои слова как укол:

— Мне уже двадцать семь! И фигура… — начала она, но тут же добавила. — Хотя, если честно, с Эльвирой и сравниться сложно. У всех разные формы!

Конечно, объективно говоря, Эльвира — самая красивая среди нас. Анна с этим не соглашалась: для неё «лучше Ани никого нет». Но, если описать Эльвиру, то выйдет примерно так: высокая брюнетка с изумительными миндалевидными глазами и ослепительной улыбкой — настоящая красотка!

Даже неудивительно, что все «западали» на девушку; девочки ей завидовали, да и я не была исключением из правил. Все работают, а она отдыхает! Недовольство Ани можно понять, ведь устроилась она к нам относительно недавно — пока ещё привыкла к заведённым порядкам среди этих «привилегированных» особ. Хотя и я тоже всего на полгода работала больше, но привыкла быстро, особой проблемы у меня это не вызывало.

К слову, о поездках Эльвиры. Она ездила отдыхать больше всех, не считая шефа. Соцсети пестрели шикарными фотографиями. Самое интересное: в большинстве случаев девушка предпочитала путешествия по России, о чём я уже упоминала раньше. Огромная любовь к Родине — это классно. Вот, смотришь фотографии, а там: Алтай, Сочи, Байкал, Калининград, Казань — список можно продолжать бесконечно! Глаза радуются, тоже хочется посетить эти места, подышать этим воздухом. Наша страна огромная, и красивее её нет точно!

В момент обсуждений Эльвиры мы не заметили, как к нам подошёл Лерик.

— О, вот, смотрите! Похоже, это её новый ухажёр или старый, — перелистнув страницу, сказала Аня, показывая пальцем на парня в костюме для сноуборда и в защитных очках. На фотографии было не разобрать, кто именно там изображён: эти проклятые очки скрывали лицо. Вот только наличия мужчины рядом с Элей было достаточно Лерику для расстройства: он понимал, что на фото точно не он, не Валера.

В этот момент Алина и я увидели мужчину, но было уже поздно. Он также внимательно рассматривал фотографию улыбающейся Эли рядом с каким-то парнем, как и мы минуту назад. Без единого слова Валера вышел, почти так же незаметно, как появился. Мы с Алиной переглянулись.

— Косяк, — сказала девушка. Я в знак подтверждения кивнула.

В новогодние дни всегда проще было работать: главная начальница обычно не выходила даже ради VIP-клиентов, всеми важными делами занимался наш непосредственный начальник — Антон.

Незаметно для меня пролетел январь, а за ним незаметно подкрался февраль. Весь январь мы работали в диком аврале и только к десятым числам февраля опомнились: наконец-то работа вошла в привычный ритм.

— Доброе утро, девочки, — зайдя в кабинет, сказал Антон. Сегодня он прибывал в особо хорошем и приподнятом настроении. — Я купил по дороге кофе для всех нас, — сказал мужчина.

— Доброе утро, — почти хором ответили мы.

— Как думаете, будет много клиентов сегодня? Или все желающие отдохнуть уже улетели? — и Антон подмигнул в сторону стола, где обычно сидела Эльвира.

— Хотелось бы поменьше, — улыбнувшись, ответила я, забирая с подложки свою порцию вкусного кофе. Честно говоря, я кофе не люблю — какао мне больше по вкусу, но, когда его приносят, да ещё и в холодный день, в псевдовыходной, любовь к кофе сама собой просыпается. Для тех, кто без кофе и утро начать не может — а таких у нас было предостаточно, в их числе и Аня — в период ремонта кофемашины такой щедрый подарок не остался незамеченным. Все расплывались в улыбке и тихой благодарности к Антону.

Обычно, если не было шефа, всеми важными сделками занимался Антон или Алина, но гораздо реже. Но сегодняшний день стал сюрпризом, и всё пошло как-то совсем не так, как обычно, и не по той колее.

В двенадцать часов дня Алина и Антон ушли на обед раньше, чем обычно, сославшись на то, что до двух часов клиентов обычно не бывает: кто же встанет в такую рань после бурных выходных? Мы тоже пошли на обед с Аней чуть раньше, но я оказалась в офисе до её прихода, поскольку подруга зашла по дороге в магазин, чтобы купить сапоги со скидкой, о которой она узнала из интернета на сайте продавца. По её словам, «суперскидки» пропускать нельзя!

По этим причинам я находилась в офисе одна в тот момент, когда к нам зашёл мужчина лет примерно сорока пяти в дорогом кашемировом пальто. Я обычно так точно не запоминаю, в чём ходят наши клиенты, но пальто было просто изумительным. По виду посетителя стало понятно, что его статус соответствует дорогому пальто, и, скорее всего, если он не пришёл случайно, то относится к категории VIP, частных клиентов шефа. Поскольку в офисе больше никого не было, мужчина подошёл к моему столу.

— Добрый день, где я могу найти Аллу Анатольевну? — спросил он.

«Ага, значит, VIP, — подумала я. — Это плохо. А.А. не любит, когда её личными клиентами кто-то другой занимается, да ещё и без её ведома, а если это ещё и не Антон, то я пропала».

— Добрый день, Аллы Анатольевны сегодня не будет; вы с ней договаривались о встрече? — спросила я, а про себя подумала: «Её не будет ни сегодня, ни завтра, и даже ни послезавтра, а может, ещё дней десять».

— Странно, мы с ней вроде как договаривались, правда, месяц назад, — задумчиво произнёс посетитель. — Наверное, стоило предупредить, — добавил он.

По идее, мне следовало кивнуть и записать контактный телефон клиента, но почему-то я решила сказать:

— Может, я смогу вам чем-то помочь? — проговорила я, сама себе не веря.

— О! — мужчина удивился, но заинтересовался и продолжил. — Да, пожалуй, возможно, вы сможете мне помочь.

— Замечательно! — вслух сказала я, а про себя подумала: «О, ужас! Что ты делаешь, Маша?»

В процессе разговора выяснилось, что посетитель желает провести весенние каникулы на Сейшелах. Очень крутой выбор, только я понятия не имею, что там и как. В Доминиканскую Республику оформляла туры неоднократно, но это совсем другое дело. Несмотря на собственное незнание местных особенностей, нужно же не упасть лицом перед клиентом, раз уж заикнулась про помощь… «Вот кто меня за язык тянул!» — думала я, судорожно открывая каталог.

Появившаяся на горизонте сознания мысль о кофе как-то сама скомандовала моим языком, и, повинуясь сигналу, я предложила гостю чашку чая. Чуть было не сказала «кофе», но, успев вспомнить о поломанной кофемашине, решила предложить чай. Клиент согласился, и я пошла на импровизированную кухню, вручив мужчине каталог с отелями на Сейшелах для ознакомления с вариантами.

Мне кажется, я минут десять, а то и пятнадцать, заваривала чай. С одной стороны понимала что это некрасиво, но, с другой стороны, ударить в грязь лицом из-за своего незнания я тоже не хотела. А здесь ещё представила, как будет орать А. А… «Так что премии не видать», — промелькнуло в голове. На деле же оказалось, я отсутствовала не так долго — не более семи минут, в чём убедилась, взглянув на маленькие часы на мониторе. Фух!

— Ну, что же, посмотрим, что интересного есть на ваши даты, — достаточно уверенно, даже удивив саму себя, сказала я. В голове проносились идеи, я пыталась припомнить наши тренинги, посвящённые этим злосчастным Сейшелам. — Кстати, на какие даты и на сколько персон вам нужен тур? — спросила, продолжая удивляться само́й себе: как при таком хаосе в голове я смогла говорить вполне вменяемые вещи?

— Интересует тур на десять дней на двоих с утренним вылетом, — ответил клиент.

К слову, Сейшелы, точнее, Сейшельские острова, — это островное государство в Восточной Африке. Так, между прочим, моё направление — «Африка». Сейшелы находятся на берегу Индийского океана, площадь государства около пятисот квадратных километров. Температура не опускается ниже двадцати градусов по Цельсию — лето круглый год; бирюзовый океан, белоснежный песок и пальмы — райское местечко. Стоимость туров туда просто запредельная.

Цена за туры в этот раз была такой же высокой, как и всегда. Ночь в отеле, работающем по системе «всё включено», начиналась с чисел с пятью нулями. Следовательно, стоимость с проездом и питанием (а посетитель хотел, чтобы было «всё включено») выходила в неприлично круглую сумму. По итогам мониторинга отелей мы выбрали необходимый клиенту тур.

Посчитав все необходимые расходы, я огласила мужчине стоимость желаемого тура — число на калькуляторе составляло шесть нулей; от этого меня немного подташнивало. В какой-то момент я подумала, что клиент, несмотря на своё дорогое кашемировое пальто, всё равно такой тур не купит — эта мысль как-то успокоила и снизила тошноту.

Реакция же посетителя на сумму оставалась спокойной.

— Этот тур меня вполне устраивает, — сказал он. — Детали, оплату и документы для оформления договора подготовлю в своём офисе и отправлю к вам курьером. Благодарю вас за помощь, — с этими словами клиент вышел из офиса.

Ещё некоторое время сидела молча, глядя на экран монитора со стоимостью тура на рабочей странице договора.

А потом я начала танцевать танец радостного пингвина или утенка — не знаю, может, и того, и другого. Хотелось залезть на стол и заорать. И когда я уже почти собиралась кричать от радости, обдумывая, как не упасть со стола, дверь в офис открылась и вошли мои коллеги.

— Маша! — произнесла Аня. — Что случилось?

Я повернулась, сияя, как начищенная кастрюля, а потом медленно повернула к подруге монитор, не проронив ни слова, но продолжая улыбаться во все тридцать два зуба.

— Ого… Ну, да, «офигеть», сколько стоят сейчас такие туры, что даже смотреть не хочется — хочу срочно это развидеть! С нашими-то зарплатами такой тур и вовек не купишь! — произнесла Аня презрительно. — Даже если не есть, не пить и ничего себе не покупать пару лет… Чего ты так сияешь: в лотерею выиграла тур?

— Да, — ответила я медленно.

— Что, «да»?

— Я только что продала этот тур! А-а! — не удержав свою радость, всё же завопила я.

В этот момент Аню охватило шок:

— Что?! Что ты сделала? — переспросила она, не отрывая от меня взгляд.

Наш оживлённый разговор привлёк Алину. Она подошла к нам, снимая пальто (не кашемировое, конечно).

— Что там за тур такой? Что Маря светится, хоть телефон заряжай? Будто рейс в Антарктиду продала!

Антон тоже вышел из кабинета, куда успел зайти после обеда, подошёл к моему столу, заглянул в монитор.

Спустя полчаса эпичного обсуждения на повышенных тонах с воспоминаниями и упоминаниями о том, что можно, а что лучше не делать, уточнив все детали предложенного мной варианта размещения, проверив стоимость тура, возразив о самостоятельности сделок без согласования с «Шефом», Антон заключил:

— Если эта сделка состоится, — а пока это не точно, — тебя можно будет поздравить! Это новая вершина и выполнение месячного плана. И комиссионные будут высокими, — он крепко пожал мне руку, а потом неожиданно для всех нас, включая меня, потряс меня за плечи и добавил. — Молодец, Маша! Так держать! Но пока работаем: тур не оплачен и не подтверждён! С Аллой сам поговорю.

— Ура-а! — опять завопила я.

Через несколько дней курьер принёс подписанный договор и квитанцию о перечислении денег. После этого «Шеф» перед всеми меня похвалила:

— Теперь ты официально опытный турагент! Сфера ответственности по Африке расширяется.

И все зааплодировали!

Радость от повышения, премиальных и внепланового отпуска, который мне разрешили взять раньше за удачный тур, была неописуема!

Вечером того же дня мы с Аней, Никитой и Пашей отправились в кубинский бар отмечать мой успех.

— Ой, тебе просто повезло, — говорила Аня, — вот, нужны были мне эти сапоги? И скидки толком не было — всё равно я их не купила, а возможность века «профукала». А, окажись я на твоём месте, могла бы себе и сапоги купить — и не на распродаже, и даже не одну пару! — надувшись, протараторила подруга.

— Ань, не завидуй. Маре сегодня повезло, — вступился за меня Никита.

— Да ладно; могла быть и ты, но там была я, — и я показала Ане язык. — И сапоги пойду покупать я. — И все рассмеялись.

— Ну и ладно, — состроив гримасу, сказала Аня. — Раз ты теперь у нас богатая женщина, — она подчеркнула мой возраст, а я была старше всех в нашей скромной компании, — ты и платишь за ужин. — Её идею поддержали все, я не стала возражать.

Кубинский клуб, в котором мы сидели, был новым модным местом.

Но самым ярким впечатлением в этом заведении была не еда, а музыкальная атмосфера! Живая музыка, словно в фильме «Грязные танцы 2», звучала как в кубинском клубе для местных «ла Роса Негра». Хотя кубинцев на танцполе было немного — всё-таки это Россия, — дух Кубы поддерживался на высоте. Ближе к полуночи перед сценой собралась развесёлая, слегка захмелевшая публика, воображающая себя в жаркой кубинской ночи: в том самом клубе, где отдыхают только местные жители — загорелые красавцы и красавицы.

Некоторые, возможно, представляли себя мексиканцами, щедро приправив вечер текилой, но, стоит отметить, что текила в Мексике и в России — это совершенно разные вещи. Мы не стали исключением в желании сплясать и, поддавшись ритмам бачаты, вышли на небольшой танцпол. Конечно, профессиональных танцоров среди нас не было, но когда в тебе плещется столько рома, ноги сами начинают двигаться в такт музыке — музыке страны, подарившей миру этот прекрасный напиток. Возможно, со стороны наши движения смотрелись не очень умелыми, но в общей атмосфере это не имело значения.

В отличие от других клубов, где девочки в стиле «гоу-гоу» танцуют на шестах и барных стойках, здесь девушки танцуют с посетителями на танцполе, в одежде, а не в трусах и лифчиках. Надеюсь, под одеждой у них всё необходимое есть, ведь зима на дворе. Парни тоже танцуют в стиле «гоу-гоу» на кубинский манер — не только танцуют, но и учат танцевать, создавая нечто вроде импровизированного шоу латиноамериканских танцев.

Танец бачата уносил нас с Пашей волной мягкой чувственности и тонкой игровой интриги. Паша нежно обнял меня за талию, моя рука лежала у него на плече. Наши тела двигались очень близко — почти вплотную, сохраняя лёгкий, интимный контакт.

Паша вёл уверенно и плавно: небольшой шаг в сторону, волна бёдрами, наклон корпуса. Я отвечала гибкими, округлыми движениями — уходя за его рукой. Наши взгляды встречаются, в них отражается лёгкий флирт и удовольствие от танца… Тепло, но ещё пока не горячо.

К двум часам ночи мы вконец устали и решили расходиться по домам. Аня с Ником вызвали такси и поехали к Никите, а я с Пашей решили прогуляться: погода была чудесная.

— Замечательно посидели, — сказала я.

— Да, просто здорово, нужно чаще выбираться, — ответил парень.

— Не хочу идти домой, давай ещё погуляем, — предложила я.

С Пашей мне нравилось гулять — много, неважно где, как и в какую погоду. Он всегда прикольно шутил — не злобно, а по-доброму, но при этом очень смешно.

Как-то мы сидели в кафе, и Паша говорил:

— Вчера начал слушать аудиокнигу по саморазвитию и… заснул на пятой минуте. Представляешь! Видимо, подсознание решило, что сначала нужно выспаться, а уже потом развиваться! — И мы расхохотались.

Ночь окутала город, и лишь редкие силуэты прохожих скользили в сумраке, словно тени. Эта тишина, эта почти полная изоляция создавала атмосферу интимности, превращая обычный вечер в волшебную ночь — ночь для нас двоих.

Наше дыхание слилось в морозном ночном воздухе, пульсируя одним ритмом. Лёгкая улыбка на моих губах говорила о предвкушении, а тёплая рука Паши скользнула к моей щеке, вызывая дрожь от едва уловимого прикосновения. Наши взгляды пересеклись и застыли — в эту секунду весь мир исчез, остались только мы, окутанные желанием.

Он медленно притянул меня ближе, и вот губы встретились в поцелуе — не застенчивом, не робком, а жадном, по-настоящему собственническом. Ты словно тонешь в этом чувстве, смывающем мысли с головы. Кожа вспыхивает миллионом искр, мурашки пробегают по всему телу, дыхание перехватывает в груди. В этот миг всё ясно: «Я вся, твоя, а ты — мой. Навсегда».

Снег кружился и падал, а мы стояли вдвоём под фонарём, целовались, и нам было совершенно не холодно. Ночь выдалась тихая, снежная, безветренная — самая романтичная ночь в моей жизни.

ГЛАВА 6. «Алиса»

Антон

Наступила середина августа 1999 года; мы с ребятами из группы собрались на кафедре для детального обсуждения поездки в Краснодар. Стоял очень жаркий день: хоть аудитория была достаточно большая (самая большая в вузе) даже в ней становилось невозможно дышать.

Мы с Федей договорились встретиться ещё полчаса назад, но его всё ещё не было; на телефонные звонки друг не отвечал. Я уже начал беспокоиться: «Не случилось ли чего?»

— Ребята, нам необходимо разделиться на две группы! — сказала одна из старост.

Народа собралось действительно много — здесь были юристы и экономисты, в основном же «сельхозники». Все бурно что-то обсуждали: кто о футболе, кто о рыбалке, а некоторые громко говорили про поездку. Шум стоял невообразимый! В аудитории находилось около ста пятидесяти — двухсот человек, остальные толпились у кабинета.

Общий гам прекратился лишь тогда, когда в аудиторию торопливо забежали ребята снаружи — стало ясно: сейчас войдут важные персоны. Некоторые разговоры ещё продолжались, но большинство студентов расселось по местам. В аудиторию зашёл ректор вуза с четырьмя сопровождающими; двое из них были наши преподаватели, включая куратора — Сергея Леонидовича.

У меня вырвался смешок, когда сразу после их появления в дверях возник Федька, который отличался завидным постоянством в опозданиях.

— Гридасов, заходите, что вы там замерли в дверях? — серьёзно сказал Сергей Леонидович, бросив неодобрительный взгляд на Федю. Ректор, между тем, оживлённо вполголоса беседовал с женщиной — одной из четырёх вошедших с ним персон.

— Уважаемые студенты, — заговорил ректор, — как вы все понимаете, сегодня мы собрались для обсуждения предстоящей производственной практики, местом проведения которой выбран город Темрюк, Краснодарский край. Думаю, вы уже догадались, что на нашей встрече будут присутствовать представители встречающей стороны — наши партнёры и коллеги из агрокомплекса «Ростовчанка». К слову, многие из наших студентов уже работают в этом объединении, — ректор улыбнулся, подумав о своей мысли. — Думаю, вам всем будет очень интересно узнать, чем именно вы будете заниматься на практике, — медленно произнёс он. — Так вот, многие из вас, возможно, считают, для юристов или экономистов такая практика необязательна, но я убеждён, подобные мероприятия необходимы всем. Во-первых, вы сможете много нового узнать; во-вторых, после окончания вам предстоит выбирать дальнейший путь в жизни, и не исключено, что кто-то из вас выберет сельскохозяйственное направление; а опыт работы, даже не по специальности, всегда пригодится. В-третьих, я уверен, что для каждого из вас на первом месте стоит возможность дополнительного отдыха на море без больших затрат, — аудитория весело загудела в знак согласия. — И, наконец, в-четвёртых, те, кто успешно пройдут практику и получат положительный отзыв от наших коллег, автоматически получат зачёт по производственной практике, — зал разразился аплодисментами, радостными возгласами и свистом.

— Тише, тише! — заволновался ректор. — Для начала стоит хорошенько поработать!

Закончив свою речь, он попрощался со всеми и с чувством выполненного долга направился к выходу, оставив нас с куратором и гостями из Краснодарского края.

Через три-четыре часа все вопросы по группам и направлениям деятельности были решены. День выезда назначили на 28 августа, что через полторы недели. Нам предоставили рекомендательный список необходимого для поездки, провели перекличку, познакомили с одним из кураторов поездки, который будет руководить одной из групп, и отпустили по домам.

***

Наступил день отъезда.

Дорога нам предстояла на автобусе, что, конечно, не очень удобно, хотя вполне весело. Путь промчался очень быстро — мы даже этого не заметили.

Как оказалось, жить мы будем не в самом Темрюке, а в посёлке недалеко от города. Нас с Федей и ещё с пятью товарищами поселили в комнату в общежитии. Нам предстояла работа по уборке винограда. Разобрав вещи, я прилёг на кровать и уже оттуда спросил Федьку, зевая:

— Что сказала Поля о нашей поездке?

— Ничего, — быстро ответил мне Федя, не переставая перекладывать вещи в шкаф.

— Как странно, не думал, что она одобрит ваше расставание на столь долгий срок, — улыбнулся я.

— Она и не одобрила, — замешкавшись, ответил друг, — мы просто это не обсуждали!

— Что?! — удивился я, поднявшись и свесив с кровати ноги.

— Мы с ней расстались, понимаешь, ещё до того, как… — он помедлил, — как поехали сюда.

Сказать, что я удивился, — ничего не сказать. Конечно, я предполагал, что их отношения продлятся недолго после того памятного разговора, но, чтобы расстаться — это на него не похоже.

— Ты это сам решил? — выпалил я.

— Нет, — честно признался Федя, — Полина сказала, что у нас с ней разные интересы, — грустно добавил он.

— О, — ещё больше я удивился. Значит, эта Полина оказалась сообразительнее, чем я ожидал. Нет, не то чтобы она мне казалась глупой, но мне не виделось, что она решит бросить Федю сама. — Что думаешь делать? — спросил я.

Друг молчал, а потом посмотрел на меня и добавил:

— Ничего, абсолютно ничего я делать не буду, — хлопнув крышкой чемодана, сказал он.

Решив его как-то отвлечь, я сменил тему:

— Я слышал, завтра уже в поля, так что особо не тусуемся сегодня: рано вставать.

— Блин, не люблю рано вставать, — сказал Федя.

По правде сказать, я и сам не люблю, но иногда мне нравится — когда собираешься в дорогу, например. Такое странное волнение и ранний утренний подъём, особенно летом, поднимает настроение. Видимо, всё-таки что-то есть в идее вставать вместе с первыми лучами солнца, просыпаться с природой. Всегда мечтал поспать на сеновале; бабушка моя по папиной линии живёт в городе, а по маминой линии бабушка и дедушка умерли, поэтому в деревне я был толком раза два с друзьями и то недолго, так что для меня здесь пожить — в диковинку.

Вечером этого дня мы направились в столовую — здание, которое в лучшие свои годы, вероятно, выполняло функцию деревенского клуба, — для ужина и обсуждения предстоящей практики. Руководителем нашего отряда назначили Никиту — старосту нашей группы. Староста должен был напрямую подчиняться бригадиру.

Нам раздали брошюрки для ознакомления с предстоящей работой. Все осторожно стали рассматривать их — несколько небрежно распечатанных на старом принтере страниц. Что принтер старый, выдавала горизонтальная испачканная полоска текста. В тот самый момент я заметил девушку, стоя́щую около стены.

Я был уверен, что она не из нашего университета: она выглядела моложе нас, а лицо её мне казалось знакомым. Хотя такое лицо я точно бы запомнил, если б видел раньше — может, дежавю?

Чёрные, как смоль, волосы убраны в высокий хвост. Кончики слегка вились и падали на плечо. Кожа кремового цвета, несмотря на конец лета, была всего слегка загорелой, отливала нежным персиковым оттенком. Худенькая. В белой футболочке и широких джинсах с карманами. Она казалась миниатюрной куколкой из детского набора. Стоя около стены, девушка, так же, как и многие из нас, внимательно изучала представленную брошюру о сборе винограда и машинально накручивала прядь волос на пальчик. Она очень смешно морщила нос.

Я смотрел, как заворожённый, не мог оторвать взгляд. Из мыслей меня выдернул голос Феди:

— Тоха, ты что, заснул? И вообще, на что ты так смотришь? — прослеживая мой мечтательный взгляд, подняв бровь, спросил Федька. — О, как, на кого, значит! — удивился он, поняв, куда я смотрю. Добавил, — Интересная барышня, а кто она? Не помню её на курсе. Ты её знаешь? — поинтересовался он с нескрываемым интересом.

Я засуетился, заёрзал на стуле, застигнутый врасплох. Меня пронзил укол ревности к его последним словам, произнесёнными с похотливым интересом, как мне показалось.

— Нет, не знаю, — резко ответил я.

— Ты же так на неё засмотрелся! — ухмыльнулся Федя.

— Нет, — ещё более резко соврал я. — Она напоминает мою соседку, — снова соврал. — Просто очень похожа и напоминает её.

— О, ты мне не рассказывал ни о каких таких соседках! Тем более премиленьких, как эта, — ткнул меня вбок Федька. Я пошатнулся и чуть не свалился со стула.

Меня это ещё больше разозлило, и я постарался перевести разговор в другое русло, изредка посматривая в сторону девушки так, чтобы Федя не заметил этого.

Наши тревожные мысли о раннем подъёме каждый день оказались напрасными: сбор урожая осуществляется ближе к обеденным часам. Это обусловлено тем, что на виноградных кистях полностью исчезает роса к двенадцати часам и усиливается запах. Этот факт нас не оставил равнодушными; появилось время для сна и прогулок до позднего вечера; единственным минусом было всё ещё очень яркое полуденное солнце, которое просто испепеляло нас.

Во время сбора виноградные кисти невероятно пахли — мы, конечно, не могли не попробовать их. Сразу же нас предупредили, что невымытый виноград лучше не употреблять, чтобы не было дальнейших последствий. Однако многие не смогли устоять перед искушением, и всё равно ели ягоды. Это занятие длилось недолго — всего первые три дня. После этого наш лагерь разделился: одни уже наелись винограда, вторые перестали есть совсем, так как страдали от расстройства желудка. Среди тех, кто валялся с больным животом, был и Федька, что меня не удивило, ведь он ещё вчера уплетал сочный виноград как не в себя.

Воспользовавшись моментом одиночества, решился понаблюдать за объектом, который не выходил у меня из головы с момента того, как я её заметил.

День выдался несолнечный — с одной стороны, это, конечно же, радовало, но с другой — обжигающие лучи через облака были скрыты и приносили вреда не меньше. Учитывая наш режим работы, мы делали частые перерывы на отдых, которыми я и решил воспользоваться. Мне удалось выяснить (под бдительным наблюдением Федьки, который оказался наблюдательнее, чем я ожидал), в какой части плантации работает эта таинственная незнакомка.

Кто она такая, мне особых справок навести толком не удалось: рисковал себя выдать. Да ещё и Федька мог начать расспросы или даже сам попытаться познакомиться с девушкой — этого допустить было нельзя. Отсутствие Феди рядом со мной дало некоторую свободу, пусть кратковременную.

Оказалось, что той девушкой была дочь нашего куратора. Этот факт меня несказанно удивил: я надеялся, что она из нашего вуза; но всё оказалось не так. Звали её Алиса. Я как раз собирался выяснять у «распределителя работ», куда направили Алису сегодня, дабы попроситься в ту же бригаду, когда случайно столкнулся с девушкой на пороге бывшего клуба-столовой.

— Ой, — пискнула она, когда я на неё налетел. От неожиданности я весь дёрнулся, покраснел и чуть не упал со ступенек, но Алиса успела среагировать и поймать меня за руку.

— Осторожнее, — поймав меня, улыбаясь, сказала она.

В этот момент у меня совершенно пропал дар речи; я заглянул ей в глаза — какие они были прекрасные! Светло-голубые с нежной обводкой чёрных загнутых ресниц. Она была ещё прекраснее, чем тогда, когда я наблюдал её впервые…

— Спасибо… — всё, что смог произнести я, полностью опешив.

Небесно-голубые глаза такого же цвета, как и мои собственные; в голове всплыли дедушкины слова о сходстве с прадедом, у которого были такие же пронзительные глаза.

Секунду спустя Алиса отпустила мою руку и направилась к деревенскому магазину, словно ничего не произошло — ровным счётом ничего.

Я моргнул, очнулся от ступора. Поспешил было за ней, но потом решился сначала что-нибудь спросить:

— А всегда ли вы так легко спасаете людей? — Что за бред я сказал! Но больше в голову ничего не пришло.

Алиса не остановилась, лишь обернулась и, улыбнувшись, ответила:

— Хм, нет, только симпатичных, — и она продолжила свой путь.

«Только симпатичных», — кружилось в голове; она считает меня симпатичным. От радости даже дыхание перехватило, и лишь спустя минуту я понял, что перестал дышать. Глубоко вздохнув, решил: непременно завтра с ней познакомлюсь, лишь бы Федька не потащился со мной. Тем более завтра выходной и выезд на море.

Придя в комнату, я обнаружил Федьку спящим. Выяснить, насколько он болен в данный момент, не представлялось возможным. Поэтому я решил сегодня перевестись в другую бригаду, не говоря другу об этом, а потом сказать, что так сложилось. С твёрдым намерением я отправился улаживать вопрос о переводе.

На следующий день по плану было море. Федька чувствовал себя лучше, но мы уговорили его ещё один день полежать, и он не стал особо сопротивляться. Погода стояла тёплая, море двадцать семь градусов по прогнозу, дождя не ожидалось, настроение располагало к общению, купанию и наслаждению…

Я заметил Алису, когда мы только подошли. Её бригада уже купалась, а девушка сидела одна, читая книгу, наслаждаясь вечерними лучами солнца. Решил подойти к ней.

— Что читаете? — спросил я.

Не поднимая глаз от книги, она ответила:

— Диану Гэблдон.

Конечно, имя автора или это название книги мне совершенно ни о чём не сказало, я попробовал заговорить снова.

— Думается мне, книга интересная, раз вы так усердно читаете, не отвлекаясь ни на что и ни на кого вокруг, в том числе и на меня.

— Хм, смотря для кого, — оторвавшись от страниц, она посмотрела мне прямо в глаза, пропустив мимо ушей упоминание про «меня». — Не думаю, что книга вас заинтересует.

— Почему вы так думаете? Я много чего читал и читаю, поэтому, не зная меня, вы не можете наверняка сделать подобного вывода. И, да, позвольте представиться: так сдаётся мне, мы не знакомы. Антон, — протягивая руку, наигранно сделав поклон, произнёс я.

— Алиса, — девушка также наклонила слегка набок голову, с интересом рассматривая меня.

— Вот и чудесно, что познакомились, — протараторил я. — Так всё-таки чем вам так интересна эта книга?

— Эм, — ещё с минуту раздумывала над ответом Алиса, — наверное, стилем и описанием образов, не говоря уже о самой идее книги — она очень увлекательная.

— Так о чём она? — с интересом спросил я. — Вы не возражаете, если я присяду рядом с вами? А то стоять как-то неудобно.

— Конечно, присаживайтесь, — сказала Алиса и убрала с соседнего лежака рюкзак.

Я было присел на шезлонг, но не рассчитал угол: лежак перекосился, и я упал на песок.

— Почему вы всё время падаете? — засмеялась Алиса, протягивая мне руку помощи.

— Сам не знаю, — засмеялся я в ответ, вставая с песка и поднимая лежак.

— Книга о приключениях и путешествиях сквозь время, о национальных традициях — в частности, шотландских, а также, конечно, о любви, — закончила фразу Алиса и испытующе посмотрела на меня.

— О, о путешествиях сквозь время... — нарочито сконцентрировал внимание я на той части рассказа, которая показалась мне небанальной.

Алиса как раз этого не ожидала: она думала, что я — новый знакомый — посмеюсь над словами «о любви» и решу, что она помешанная на любовных романах малолетка. Поэтому мой вопрос пришёлся девушке по вкусу.

— В какое именно время герои совершают путешествия? — продолжил я, решив закрепить удачу.

— О, не герои, а героиня, — улыбнувшись, уточнила Алиса. — Вроде бы в 1747 год.

Её улыбка была ослепительная, трогательная. Сердце моё сжалось.

— О, расскажите ещё что-нибудь. — Немного помолчав, я добавил, — О книге. Честное слово, мне интересно!

На самом деле мне в тот момент было совершенно всё равно, о чём Алиса начнёт рассказывать: мне хотелось её слушать бесконечно, смотреть на неё, реагировать на её улыбку — просто находиться рядом. Алиса оказалась талантливым рассказчиком, поэтому, несмотря на сложности восприятия и моё честное признание своей расфокусировки, рассказ получился весьма увлекательным.

— Я вот вам рассказала про свою любимую книгу, а вы мне — нет, — учтиво заметила Алиса.

— Да, — согласился я, но порядком растерялся. Так, с ходу сложно что-то вспомнить. — Возможно, что-то по юриспруденции, — неуверенно сказал я.

— Это вы по учёбе читаете! Вы, наверное, на юриста учитесь? Расскажите о книге, которая вызывает у вас эмоции, — настаивала девушка.

— Давай перейдём на «ты», если ты не против? — предложил я.

Алиса улыбнулась и в знак одобрения кивнула.

— Да, я собираюсь стать юристом. У нас в семье все мужчины по папиной линии были юристами или адвокатами, правда, кроме папы, — заметил я.

Алиса заинтересовалась новой темой, и как-то незаметно с истории о моей любимой книге (которую я так и не вспомнил) мы ушли.

— О, как так? У вас действительно семейная династия?

— Можно и так сказать: начиная с прадедушки и заканчивая мной.

— А у нас династии нет. Мой папа наукой занимается. Наверное, вы его знаете, — неуверенно сказала она. — Сергей Леонидович.

Конечно, я знал, кто её папа. Но в этой ситуации мне нужно было сыграть удивление, что я и сделал.

— О, как замечательно! Ваш папа — наш профессор, да ещё и наш куратор, то есть нашей группы. Я, правда, не знал, что у него есть дочь, — как будто засмущавшись, произнёс я.

— У всех есть или дочь, или сын, — усмехнулась Алиса. — А у некоторых даже несколько. У вас есть братья или сёстры? — поинтересовалась девушка, привычно накручивая прядь волос на пальчик.

— Нет, в нашей семье я один. Мне, кстати, всегда хотелось иметь сестру, — добавил я.

— А вот у меня есть сестра. Правда, мы с ней не особо ладим, — заметила Алиса, и на её лице промелькнула грусть.

Спрашивать почему я не стал — мне показалось, что в этой ситуации это было бы не очень уместно. Наше общение пролетело стремительно, мы не заметили, как наступили сумерки. Следовало возвращаться на базу вовремя, а значит, нужно было торопиться, чтобы успеть на последний автобус. В принципе, от моря мы жили не так уж и далеко, однако я не был уверен на сто процентов, что Алиса проявит желание пройтись — пусть и недалеко — со мной почти ночью и ещё пешком наедине.

Собрав все вещи, я помог девушке с рюкзаком, и мы, не спеша, направились к автобусной остановке в надежде успеть, а в моих мечтах — опоздать на автобус.

— Я вот в лагерь поехала… кстати, не совсем законно, — слегка засмеявшись, начала Алиса.

— Даже так? А я надеялся, что ты тоже учишься у нас, — вырвалось у меня.

Девушка с подозрением посмотрела на меня. Я нервно сглотнул.

— Нет, я ещё в школе учусь, — неуверенно добавила она, искоса взглянув на меня из-под длинных ресниц.

Я ещё больше напрягся. «Нужно торопиться, чтобы успеть на автобус, а то не сносить мне головы за такие прогулки с дочерью куратора, да ещё и несовершеннолетней», — подумал я.

— Думаю, нам стоит ускорить шаг, — с грустью и разочарованием произнёс я.

Алиса посмотрела на меня чуть удивлённо, но спустя секунду на её лице появилась маска безразличия с небольшой ноткой разочарования.

— Конечно, давай пойдём быстрее.

Дорога до автобусной остановки составляла не более 800 метров, но мне она показалась нескончаемо долгой. Хотя, если подумать, я должен был бы радоваться. Но с момента моего последнего замечания Алиса просто молча шла рядом. Я тоже молчал: ничего в голову не шло.

Подойдя к остановке, Алиса начала теребить жёлтые браслетики на запястье — верный знак раздражения, а может быть, уже и разочарования. Я попытался разрядить накалившуюся обстановку.

— А ты знаешь, что у каждого дня есть свой цвет и своё значение? Вот, например, жёлтый цвет? — вдруг спросил я.

Алиса удивилась, но с интересом посмотрела на меня и сказала:

— Нет. И что?

— В Таиланде каждый день недели имеет свой цвет. Вот в какой день ты родилась — такой у тебя и будет цвет. Жёлтый, кстати, цвет понедельника — цвет примирения! — выпалил я.

Лицо Алисы смягчилось, появилась улыбка.

— Интересно, а какой цвет у субботы? — спросила девушка.

— Фиолетовый. Он ассоциируется с мистикой и духовностью, — немного задумавшись, ответил я.

— Значит, мой цвет — фиолетовый. «Как раз он мне всегда нравился», — сказала Алиса. — Ты предложил пойти быстрее, потому что я маленькая, да? — вдруг резко, глядя мне в глаза, спросила девушка.

Честно говоря, этот вопрос застал меня врасплох: точнее, не то чтобы я не знал ответа — просто не понимал, как ей объяснить. Во мне разыгралась внутренняя борьба: с одной стороны, было желание задержаться с девушкой наедине — это, вероятно, привело бы к пропуску автобуса; с другой стороны, ей ещё не исполнилось восемнадцати, и это могло создать нежелательные проблемы в будущем. Однако, если предположить, что Алиса уже «опоздала» на свой автобус (условно говоря), я, как порядочный человек, должен сопроводить её до дома. Тем более, учитывая юный возраст спутницы, такой расклад…

Додумать мысль я не успел. Не дожидаясь моего ответа и не узнав, между какими вариантами мне приходится выбирать, Алиса выбрала свой путь, который никак не соотносился с реальностью — даже отдалённо.

— Можешь не отвечать, я и так всё поняла. Ты, видимо, разочарован моими глупостями про книги и вообще!

От неожиданности и такого нелепого предположения у меня глаза округлились.

— Алиса, ты всё не так поняла! — возмутился я. — Я не то чтобы… То есть, в общем, не в тебе дело.

— О, как это заезжено! — фыркнула она. — Зачем ты вообще решил со мной заговорить, познакомиться?

— Алиса, я хотел с тобой познакомиться с первой минуты, как увидел тебя, — мялся я в своих словах. Все нужные слова как-то пропали. Я не знал, что ещё сказать.

— Хотя чему я удивляюсь… В принципе, ожидаемо. Всё ожидаемо, — отвернулась от меня Алиса, и на её глазах выступили слёзы.

Я топтался на месте, и не знал, что сказать, что делать. И не нашёл ничего лучше, чем сказать правду, как есть.

— Алиса, я тебя увидел ещё в общем зале в первый день. Я тогда не мог оторвать от тебя глаз: ты была такой милой, нежной, хрупкой. Смотреть на тебя открыто мне даже страшно было, не то что заговорить. В тот же день, когда появилась возможность узнать о тебе больше, я пошёл в столовую. И, как ты помнишь, мы столкнулись у входа.

Пока говорил всё это, смотрел не на неё: ходил взад-вперёд, жестикулировал. Она слушала внимательно и ни разу меня не перебила.

— Так вот, столкнувшись с тобой, я потерял дар речи. Ничего вразумительного тогда сказать не смог! Потом придумал план знакомства: здесь стою, разговариваю, делаю вид, что не знаю, кто твой отец. Правда, осёкся. Не думал, что ты ещё в школе учишься! — я на минуту запнулся. — Но сейчас, когда ты говоришь «поняла», я сам понятия не имею, что именно ты поняла! Это пугает меня больше всего. Конечно же, я хочу... чтобы этот проклятый автобус никогда не приезжал. Тогда бы нам пришлось остаться здесь вдвоём, и шли бы мы, просто разговаривая о книгах или о чём угодно, вместе нескончаемо долго. Но, конечно, я понимаю, что старше тебя, и, возможно, это совсем неправильно. Что… — я замолчал. Алиса стояла неподвижно и просто смотрела на меня.

Здесь до меня вдруг дошло: а где, собственно, этот проклятый автобус? Мы стояли не меньше получаса, а его так и не было… или он всё же был?

— Я тоже хотела с тобой познакомиться. И я рада, что мы познакомились, — сказала Алиса, подойдя ко мне и взяла меня за руку.

От неожиданности я опешил, но руку не убрал.

— Ну и чёрт с ним, с этим автобусом, чёрт с ними со всеми! Я счастлив, а что может быть важнее…

ГЛАВА 7. «Свадьба и кое-что еще»

Маша

Рабочие недели тянулись одна за другой. Мы с Пашей планировали наш второй совместный отпуск. На улице стоял конец мая, в воздухе пахло свежестью, пели птицы.

Моя Аня, с которой мы когда-то работали вместе, познакомилась со своим нынешним парнем на курорте — через пару месяцев после расставания с Никитой. Уже в апреле, через месяц после знакомства с возлюбленным, Аня уволилась и уехала к любимому в Петербург на ПМЖ. Вот уже год, как мы только созваниваемся.

Аня с Никитой расстались спустя чуть больше двух с половиной лет отношений. Аня всегда была лёгкой — как в общении, так и в отношениях: быстро сходилась и расставалась с парнями. С Никитой отношения продлились дольше, чем она ожидала, но всё равно закончились; иногда я задумывалась, а сможет ли подруга вообще когда-нибудь удачно выйти замуж — и если да, то сколько раз?

«Интересно, как долго Аня проживёт в Питере, — подумала я. — Давно мы не созванивались. Надо бы ей позвонить».

Вечером Паша сказал, что задержится на каком-то корпоративе. «Вот, как раз позвоню Ане по скайпу», — решила я. Но звонить не пришлось: она приехала сама.

— Алло, Маря, привет! Ты дома? — спросила меня Аня, когда я сняла трубку.

— О, привет, Ань! Да. А ты хотела со мной поговорить по скайпу? Я как раз сегодня тоже о тебе думала! — удивлённо воскликнула я. — Мысли, видимо, сами знаешь, у кого сходятся.

— О нет, я у родителей до субботы. Хотела к вам сегодня заскочить. Ты же не против? — быстро проговорила Аня.

— Ого! Чего раньше не сказала, что ты здесь? — радостно ответила я. — Конечно, заезжай, пиццу закажем, посидим. Тем более Паши дома не будет, а у меня сегодня выходной, сможем всё обсудить. Расскажешь, как там в Питере, — засмеялась я в трубку.

— Замечательно. Тогда я через часик буду у тебя. Всё, побежала, дел много. До скорого!

Аня повесила трубку. «Как неожиданно! — подумала я. — Аня и здесь!» Вечер обещает быть насыщенным.

Примерно через час подруга уже была у меня в гостях и восседала на барном стуле.

— Ну-с, рассказывай, — начала Аня, — как вы живёте? Что нового? Твой тебе предложение ещё не сделал? — подмигнула она.

— О, что здесь рассказывать… Как видишь, квартиру обживаем. Смотри, какой я торшер сама сделала. Представляешь? Ручная работа! — похвасталась я своим экспонатом.

— О, ты всё про свой хендмейд! А я вот рисовать начала, сама в шоке! Натюрморты, всякие штуки… Думаю записаться на курсы рисования маслом. Всегда мечтала, — добавила Аня.

— Какие новости на работе? — не унималась она.

— Это отдельная история, — ответила я. — От нас ушёл Антон. Открыл собственное туристическое бюро. Представляешь?!

— Не может быть! Видимо, ему надоела, А… А! — Аня скривила лицо. — Птенчик улетел в самостоятельный полёт! — подытожила она и отхлебнула вино из бокала.

— О да! Здесь ещё на днях такой скандал произошёл: оказалось, Кира тайком работала ещё и на другую фирму. Ты представляешь? — удивлённо сказала я. — Столько лет проработала, а здесь такое!

— «Мы её на помойке нашли, отмыли, очистили от очисток», — продекламировала голосом Матроскина Аня. Мы вместе расхохотались.

— Как «Шеф» отреагировала на уход Антона? — спросила подруга.

— Да никак. Я так понимаю, Игорь не последнюю роль в этом сыграл, — ответила я.

— А узнать, что у них за конфликт был, так и не удалось? — поинтересовалась Аня.

— Нет, тайна за семью печатями, — сказала я, подливая нам вина.

Когда мы ещё вместе работали в фирме, примерно год или полтора назад до её переезда в Питер, мы с Аней стали свидетелями одного очень странного момента…

***

Конец октября ещё не принёс с собой предновогодней лихорадки, обычной для этого времени года. Погода стояла мягкая — мороза ещё не было, а дожди в этом году нас практически не расстраивали. Поэтому можно сказать, что осень была прекрасной, хотя, как известно, для меня она всегда прекрасна.

Все знали, что у Аллы Анатольевны есть сын, но за время моей работы в фирме до этого дня его никто ни разу не видел. Игоря, а именно так звали сына хозяйки «Фиолетового слова», мы ни разу не встречали в офисе. Ходили слухи, что бывший муж «Шеф» — дипломат, живёт в Европе или Америке (точной информации ни у кого из нас не было), и вместе с ним живёт их общий сын. Периодически Игорь приезжал в Россию, но в офис, насколько мы знали, не заходил — а зачем ему? Как раз на деньги, полученные при разводе, Алла и открыла нашу туристическую фирму, а сын остался с отцом — на момент развода Игорю было около семнадцати лет. В это вполне можно было поверить, поскольку Алина рассказывала, что сын А. А., учится за границей и мало, да и не очень хорошо, общается с матерью. Как утверждала Алина, она это слышала от само́й Аллы.

Антон был не в восторге от сына начальницы, прозванного «мини-боссом». Антон считал его высокомерным и глупым человеком, который прожигает жизнь и деньги родителей.

Возможно, сын «Шеф» действительно редко приезжал в Россию из-за учёбы за границей, как я уже упоминала. И вот, в первый его визит на нашей памяти, Антон столкнулся с «мини-боссом» у самого входа: Антон только вошёл, а Игорь стоял недалеко от его кабинета. В офисе ещё царила утренняя ленца, многие только собирались приступать к работе. Мы с Аней, как обычно по утрам, просматривали выгодные предложения для отпуска. Привычную атмосферу вдруг разбавил Игорь, и вот как это выглядело.

В офисе появился очень привлекательный мужчина и, зайдя, сразу привлёк внимание всех девушек: поприветствовал каждого и тут же раздал комплименты, не забыв представиться:

— Прошу любить и жаловать, меня зовут Игорь!

Всем стало понятно, что это сын Аллы Анатольевны. Игорь со всеми познакомился, а коллектив был преимущественно женский, но больше всего ему понравилась Эльвира: с ней он минут пятнадцать мило беседовал, пытаясь обменяться телефонами, но безуспешно. Уже собравшись переключиться на Аню и на меня, Игорь заметил появившегося в дверях Антона.

Антон Валерьевич был явно не в духе, что для него было крайне необычно. Было видно, что он весь мокрый и грязный, что и объясняло его настроение. Со всеми он поздоровался, но, когда их взгляды с Игорем пересеклись, лицо Антона резко изменилось, он тут же замолчал. Это заставило всех сотрудников невольно напрячься, в ожидании чего-то непонятного. Наступила тишина, мы с Аней переглянулись. Антон без слов прошёл к себе в кабинет, не протянув Игорю руку, что обычно принято у мужчин.

***

— Интересно, почему он его так невзлюбил с первого взгляда? — спросила Аня, оценивая странную встречу у входа.

— Даже не знаю, — ответила я, не отрываясь от экрана.

— Игорь вроде ничего, милый, не грубит. Вполне приличный. «Что думаешь?» —спросила Аня. — Ты вообще слушаешь? — переспросила она, заметив мою рассеянность.

— Возможно, у них личные счёты. Может, из-за девушки, или ревнует к «боссу» — всё-таки сынок, — предположила я.

— Ого! К «боссу»? У них с Антоном роман, точно роман, — усмехнулась Аня.

— Не думаю. Она с ним держит дистанцию, — ответила я.

— Может, это только видимость? Я вполне допускаю такую мысль. Почему нет? «Босс» — красивая, ухоженная женщина, а Антон вполне привлекательный и успешный. Да, подчинённый и явно моложе, но кого это останавливает... С его талантами он вполне мог бы стать её кавалером, — подытожила подруга.

— У тебя-то как дела, Ань? Ты так внезапно приехала! — поинтересовалась я.

Аня выпрямилась, глаза засверкали, и протянула мне руку:

— Смотри, — сказала она.

На её правой руке сверкало кольцо.

— Ого! — удивилась я. — Это то, что я думаю? — нерешительно спросила, трогая приличный камень на кольце.

— Если ты думаешь, что я выхожу замуж, то да, Эдик мне предложение сделал, представляешь? — улыбаясь, проговорила Аня.

Я была в шоке: они с Эдиком всего год вместе (как мне казалось «всего»), а здесь уже предложение. И что ещё более удивительно — она, похоже, ни капли не сомневалась в правильности решения и выборе, раз приняла кольцо. Это было, мягко говоря, странно. С Никитой она встречалась больше двух лет, почти три года, но о свадьбе я даже не слышала. Я и Пашу спрашивала: «А что там Никита, не собирается ли предложение Ане делать?» — Паша качал головой и ничего мне не рассказывал.

— Я удивлена — это мягко сказано. Я в шоке, Ань, если честно! — в итоге выпалила я.

— О, ты знаешь, мне даже обидно, — надулась Аня. — Думала, ты моя подруга, порадуешься за меня.

— Нет, если отбросить то, что вы знакомы меньше года, и ты всегда говорила: «Это должен быть тот самый», конечно, я за тебя рада! — скрестив руки на груди, добавила я скептически.

— Но он и есть тот самый! — с жаром возразила Аня.

— Ты уверена? — с недоверием спросила я.

— Да! — не раздумывая, ответила подруга. — Ты же меня знаешь, я это всегда чувствую. Помнишь, про Ника я сразу сказала: «Не то»! — вскинула брови Аня.

— Да, помню... Но с Ником ты встречалась два года, а тут...

Когда Аня переехала в Питер за новым кавалером, я думала, это будет что-то вроде очередного эксперимента — новый «Котик», максимум на месяц-два, потом вернётся уже с другим «Котиком». Но она не вернулась ни через месяц, ни даже через два.

«В Питере совсем другая жизнь, — часто по телефону говорила мне Аня. — Бросай своего Пашу и айда ко мне! Я тебе таких Паш — вагон покажу, устанешь выбирать».

— Маря, при чём здесь даты? Сколько до, сколько после? Ты в самом деле думаешь, что важно время? Я вот считаю, чувства гораздо важнее. Твой человек это или нет, становится понятно сразу, уверяю тебя, — сказала Аня. — И потом вот вы с Пашей уже сколько? Два, три года вместе? Только вот предложение он тебе почему-то не делает, — возмущённо добавила она, но быстро поняла, что ляпнула либо невпопад, либо, наоборот, в самую точку.

Моё лицо заметно погрустнело.

— Да, он и правда мне не делает предложение. Мы, по правде говоря, никогда это всерьёз и не обсуждали. Так, смеялись иногда, но в последнее время он всё время огрызается! — пожав плечами, добавила я. — Больше обсуждали это в первый год отношений.

«А сейчас мы вообще мало о чём говорим — не говоря уже о свадьбе», — мысленно дополнила я.

— Да, не делает, ты права, — тихо повторила я.

— Маш, у вас всё в порядке? Ну, я имею в виду с Пашей, — осторожно спросила Аня, понимая, что могла сказать лишнее.

— Внешне вроде бы да. Но, понимаешь, я чувствую, что что-то изменилось между нами. Знаешь, ощущение, будто та нить, что связывала нас, не порвалась, а скорее растянулась. Мы перестали общаться друг с другом, как раньше... Я вот часто думаю: может, нам не стоило съезжаться, — вопросительно посмотрела я на подругу.

— Да ладно тебе, нужно, конечно, нужно! Как ты поймёшь, какой это человек, если при малейших трудностях совместной жизни возникают такие мысли? — возмутилась Аня и продолжила. — Ты его в чём-то подозреваешь? Или думаешь, у него кто-то есть?

— Нет, не думаю... Не знаю. Может... — неуверенно ответила я.

— Ладно тебе переживать! Всё уладится, я думаю, у вас всё наладится. А если нет — тоже к лучшему. Я тебе, как опытный человек, скажу: нужно легче расставаться с «не твоими» людьми. Ко мне в Питер переедешь! — ободряюще произнесла Аня. — Я, собственно, к тебе непросто поболтать пришла, — хитро улыбаясь, добавила девушка. — И не просто кольцом похвастаться! Я приглашаю тебя на свою свадьбу — в конце июля, двадцать четвёртого числа. Кстати, раз такая ситуация, предлагаю пойти одной. Развеяться, повеселиться, пофлиртовать — благо будет с кем! — Аня лукаво улыбнулась. — Пригласительный, конечно, на двоих, но ты можешь сказать Паше, если захочешь, что приглашение только для тебя одной, — и подруга протянула мне розовый конверт с приглашением.

Мы посидели ещё пару часов, а около часа ночи Аня вызвала такси и уехала.

Паши всё ещё не было дома. У меня было время подумать: а может, и правда стоит поехать одной, отвлечься, отдохнуть друг от друга? Возможно, это нам обоим пойдёт на пользу.

Паша пришёл домой около трёх ночи. Я ещё не спала и, когда увидела его, вдруг все мысли о том, чтобы ехать одной на свадьбу Ани куда-то пропали, и я сказала:

— Аня приходила — представляешь, выходит замуж и пригласила нас на свадьбу в конце июля, — радостно, но уже сонно проговорила я.

— О! — сказал Паша. — Ты хочешь поехать? — спросил он меня неожиданно, каким-то странным тоном.

— Конечно! — удивлённо ответила я. — Она моя подруга. Считай, единственная, — высказала я своё недовольство по поводу его вопроса. — А ты не хочешь ехать, судя по всему? Если ты не хочешь ехать со мной, я поеду одна — настаивать не буду, — зло добавила и отвернулась к стене.

В тот вечер мы больше не разговаривали.

ГЛАВА 8. «Что-то пошло не так или…»

Маша

Наступил конец июля, близилась дата свадьбы Ани. Я ходила по магазинам в поисках чего-то особенного для своего наряда. Подарки, как известно, сейчас дарят в виде купюр, поэтому с этим проще, не нужно ничего выбирать. Уже битый час блуждаю по торговому центру, а толку нет: то размер не подходит, то цвет; я в полном раздрае. Уже через два дня ехать, а я ещё не готова. Вот мужчинам в этом плане проще: купил один костюм и ходи куда угодно, только рубашки да галстуки меняй. Дешевле и, главное, доступнее.

Паша сегодня опять задерживается на работе, так что у меня ещё куча времени.

«Что-то он за последний месяц уже раз десятый так задерживается, плюс ещё эти его дурацкие курсы... — раздражённо подумала я. — Хотя, Маш, и тебе следовало бы чем-нибудь полезным для собственного развития заняться, — сказала себе я, укоризненно глядя в очередное зеркало торгового центра. — Сама дома сидишь, а другому человеку не даёшь развиваться, если он этого хочет».

— Да уж, — вырвалось у меня вслух, — хочется ему... Хочется, да перехочется, — буркнула я и оглянулась: не слишком ли громко сказала?

«Фух, вроде никто не смотрит. Уже сто пятый магазин обхожу, а толку нет. Ладно, зайду сюда», — решила я, входя в очередной бутик.

Торговый центр, который я выбрала на этот раз, находился недалеко от работы Паши.

Почему я поехала именно сюда, сейчас уже и не вспомню — видимо, так было нужно вселенной.

Я не поверила своим глазам в примерочной: кофейное платье село как влитое, молочно-сливочное кружево на подоле идеально гармонировало с цветом моих каштановых волос и оттеняло карие с золотинкой глаза. Несмотря на мой невысокий рост, покрой платья придавал мне стройность и особую лёгкость, а силуэт казался даже немного выше.

Я подумала: «Вот оно! Я тебя нашла! Ура!»

Выйдя из магазина, довольно помахивая пакетом с надписью Lili, я направилась к выходу через холл торгового центра, мимо кофейни «Шоко-шоко». На лице сияла радость: я взяла на работе пару дней отгула, чтобы в полной мере насладиться свадьбой Ани и поездкой в Питер. Проходя мимо витрин шоколадницы, я сначала засмотрелась на своё отражение — оно смотрело с весёлым озорством. Потом взгляд упал на парня с пышной шевелюрой за столиком; мелькнула мысль, что надо бы купить Паше галстук в цвет моего платья. В этот момент я осеклась и остановилась.

В кофейне сидел никто иной, как мой Паша, который жадно что-то рассказывал девушке в дешёвом красном платье.

От удивления я моргнула, не сразу поняв, что происходит. Посмотрела на часы — был уже обеденный час, но не для Паши, ведь я знала его график. На мгновение подумала: может, ничего особенного, но тут же на меня накатила волна ревности и гнева. До этого момента я никогда не видела Пашу с другой девушкой так близко и без меня.

Дрожащей рукой набрала номер Паши, слушала гудки. Отошла от витрины, чтобы он случайно меня не заметил, и продолжила ждать. Ответа не последовало; я слушала, пока гудки не прекратились сами по себе. Волна ярости захлестнула сильнее, мысли в голове метались одна за другой: «Как он мог?! Кто она? Может, коллега? А может, любовница?..»

Набрала номер снова и продолжила ждать, но ответа так и не было. Оказавшись посреди торгового центра, я, устав стоять без дела, пыталась решить,что же теперь делать?

Вариантов было масса:

1. Зайти в кофейню и задать прямой вопрос: «Кто эта мымра?»

2. Зайти в кофейню и просто поздороваться, посмотреть на реакцию.

3. Не заходить, а ждать здесь, пока они выйдут, и потом проследить?

4. Зайти в кофейню и попытаться незаметно подслушать разговор.

5. Зайти в кофейню, вылить этой курице её недопитый кофе на голову и устроить скандал.

6. Уйти, не заходя в кофейню, и разобраться с ним дома.

7. И ещё сотня разных вариантов, в основном за «зайти».

Немного поразмыслив, я решила, что устраивать сцену здесь неуместно; поколебавшись, пошла в обратном направлении из этого дурацкого торгового центра — улыбки на лице уже не было. А платье в красивом пакете висело на моей руке, словно пятитонная гиря.

Выяснение отношений вечером ни к чему не привело: мы долго спорили, я кричала, но толку от этого не было. По словам Паши:

«Я раздуваю из мухи слона!»

«И что?»

«Это коллега!»

Ему уже в сотый раз надоедает говорить мне об этом и упоминать пресловутую фразу: «Я свободный человек!»

Конечно, никто не говорит, будто мы обменялись клятвами или нас связали узами брака, но ведь вместе три года — это что-то должно значить, правда? Думаю, увидел бы он меня в такой же ситуации, вылил бы мне кофе на голову! А здесь — задели его чувства и свободу... В общем, той ночью мы спали отдельно; я всю ночь проплакала.

В голове крутилась мысль: «А может, и не вылил бы?..»

Добрались мы до отеля, который нам забронировала Аня, довольно быстро; между нами, ещё оставались отголоски холода после ссоры, но злоба моя уже улеглась. Паша всеми силами старался исправить ситуацию и «разрядить» тот топор, что повис в наших отношениях.

Аня с Эдуардом жили в девятиэтажке на улице Черкасова. В ночь перед свадьбой подруга сняла номер в гостинице, там же были забронированы номера для гостей — и для нас с Пашей тоже. Эдуард ночевал у себя дома на Черкасова; ЗАГС находился примерно в десяти минутах езды, как и гостиница.

К счастью, Аня не собиралась устраивать выкуп со всеми этими конкурсами и плясками, да и сама гостиница для такого мероприятия была непригодна. Поэтому я приехала к ней, как подруга невесты — просто чтобы поддержать моральный дух, что меня действительно радовало. Настроение после ночи в поезде, свежей ссоры с Пашей и кучи негативных мыслей было далеко от веселья.

Номер Ани находился на пятом этаже гостиницы, наш — на третьем. Отправив Пашу за букетом, я поднялась к подружке.

— Привет-привет, — сказала, заходя в номер.

Аня сидела в розовом пеньюаре и мягких тапочках с помпончиками, терпеливо снося все действия визажиста, который уже почти час колдовал над её лицом. Подруга всегда считала, что лучше неё никто не накрасит, но на этот раз сдалась под напором кучи забот, которые нужно было решать невесте.

— Как спалось, Ань?

— Не спалось, — поправила она меня. — Совсем не спалось. На меня это не похоже, но, похоже, я нервничаю, — пролепетала девушка.

— Само собой, — подтвердила я, — как без этого? В такой день все девушки нервничают, это нормально. Свадьба всё-таки! — улыбнулась я. — Наверное...

— Да, наверное, — откликнулась Аня, в этот момент мастер старательно выводила стрелку на её левом глазу.

— Ш-ш-ш! — сказала мастер, повернувшись ко мне, — девушка лет тридцати. — Вы отвлекаете невесту!

Я заулыбалась, состроив рожицу за спиной мастера, и прошептала:

— Молчу, молчу!

Платье Ани висело на открытой дверце шкафа. Оно красовалось своей безупречной белизной. Признаюсь, я не люблю белый цвет на свадебных платьях. Точнее, именно чисто белый. Другое дело — кремовый, крем-брюле: они смотрятся мягче и, на мой взгляд, придают куда больше нежности. Но это не моя свадьба и не моё платье, так что оставлю своё мнение при себе.

Аннино платье было с лёгкими кружевами поверх плотной атласной ткани. Рукавов не было, но поверх надевалась маленькая милая белая накидка из кружева. Хоть и июль, но на улице (а уж тем более в Санкт-Петербурге) может быть далеко не жарко.

Примерно через час, облачённая в свой сверкающий наряд, Аня стояла у зеркала и перебирала складки платья, постоянно их поправляя. Это выдавало усиливающееся и накатывающее на неё волнение и мандраж.

— Аня, ты выглядишь идеально! Что ты так переживаешь? Платье сидит замечательно, цвет потрясающий, макияж и причёска полностью вписываются в общий образ, — обвела её взглядом я, — ты выглядишь шикарно!

Подруга повернулась и неуверенно, каким-то не своим голосом спросила:

— Ты уверена? Точно?

— Да точно, сама посмотри! — сказала я, подойдя к подруге и взглянув на неё в отражении.

Чтобы сменить тему и хоть как-то отвлечь Аню, я решила рассказать ей о ссоре с Пашей.

— Я всё-таки приехала с Пашей, хотя, признаю, до последнего сомневалась. Да и сейчас сомнения остаются, — начала я.

— О, как! — удивилась Аня, на секунду забыв про своё волнение. — То, что ты приехала с ним, не вызывает сомнений, но вот то, что ты в этом сомневаешься... Это меня немного озадачивает.

— Да, сама в шоке от своих мыслей. Раньше даже представить себе не могла, что мы можем быть не вместе — особенно в последнее время. Но вот недавно, перед самым отъездом... Прямо подумала об этом, — добавила я, слегка смутившись.

Подруга слушала молча; мой фокус удался: она действительно перестала волноваться и теперь просто спокойно смотрела на меня.

— Я его как бы застукала с другой...

— Что?! — брови Ани взлетели вверх. — Как это «с другой»? Паша? Вот так номер! От него такого не ожидала... Всегда казался ангелом!

— В тихом омуте черти водятся, — покачала я головой.

— Прямо с другой... И что же они делали? Надеюсь, не в кровати ты их застала? Тогда вообще зачем он здесь с тобой на моей свадьбе?! — удивлённо и немного раздражённо сказала подруга.

— Нет, до кровати дело, надеюсь, не дошло. Если бы дошло, думаю, он давно куда подальше пошёл. Я увидела его в кафе торгового центра с бабой в мерзком красном платье, прямо рядом с его работой.

— Хм... Ну и что, что ты видела?

— В сущности, ничего особенного, — помялась я. — Он сидел с ней, пил кофе, мило беседовал.

— Ой, да это ерунда! Мало ли кто где обедает... — засомневалась Аня.

— Нет, Ань, здесь другое дело. Раньше я его ни с кем так не видела. Обычно, если он и общается с женщинами, то только в моём присутствии или это наши общие знакомые. А здесь — сидел с расфуфыренной тётей, мило болтал... Думаю, если бы я не устроила скандал, о встрече бы точно умолчал.

— Ну да... И что теперь делать будешь? Он на всё это что сказал?

— В том-то и дело! То, что он говорил, никакой особой уверенности в случайной встрече или ланче двух коллег мне не придало. Конечно, он утверждал, что это был обед с коллегой, но фраза типа «Я свободный человек»... Согласись, звучит подозрительно.

— Да, ты права, Маша; вообще неожиданно от твоего Паши. Я думала, он такой мягкий, прямо игрушечный, а здесь — на тебе, агрессор вдруг! Да уж! Что теперь думаешь делать?

— Ничего пока не буду; не знаю я, что с этим делать, — честно пожаловалась я.

— Ну да ладно, — произнесла Аня. — Думаю, всё само собой разрешится — так всегда бывает! Меньше мыслей, Маша! И потом... В ресторане будет полно свободных мужчин, друзья моего жениха; один из них даже очень ничего — я его «братцем» называю. Он из Москвы. Помнишь, я рассказывала — Костик?

— А почему «братцем» называешь? Да, вроде помню... Ты, кажется, говорила про кого-то Костика или Сашку, но не уверена.

— Так вот! Надоест твой Паша — пообщаешься с ним, — хитро подмигнула подруга и ушла в туалет, игнорируя мой вопрос.

— Так что там с «братом»? Или не брат всё же? — крикнула я ей вслед.

Дальше расспрашивать как-то не хотелось, и я просто улыбнулась. За окном послышались гудки свадебного кортежа, и у нас с Аней перехватило дыхание.

Паши всё не было и не было, и я решила спуститься одна, думая про себя: «Вот же ужас! Пошлёшь его за цветами — он через Китай пойдёт их искать. Вечно он где-то пропадает». Здесь же вспомнился момент: когда мы были вчетвером — я, Паша, Андрей и Саша — и отдыхали на юге, Паша и там учудил.

В последний день, прямо перед отъездом, ему вдруг захотелось «порелаксировать» — и он исчез. Весь автобус минут тридцать ждал; мы с Сашей бегали искать Пашу, а потом выяснилось, что он сидел во внутреннем дворике отеля, любовался небом и напрочь забыл о времени и вообще обо всём на свете. В этом весь Паша!

Спустившись по ступенькам к выходу, у дверей я столкнулась с молодым человеком. Мы любезно обошли друг друга и разошлись в дверях.

«Симпатичный», — подумала я, оборачиваясь.

Интересный факт: моё «дверное препятствие» тоже повернулось и улыбнулось в ответ.

ГЛАВА 9. «Костик»

Маша

Через час сборов я снова спустилась в холл отеля, чтобы уже готовиться к выходу. Все собирались ехать в ЗАГЗ. Паша ушёл в туалет, я стояла у вазы с искусственными цветами почти в мой рост и разглядывала картины на стене, а потом взгляд скользнул в сторону, и я увидела «моё дверное препятствие». Парень, поймав мой взгляд, решительно направился в мою сторону; нас разделяли какие-то пять-шесть шагов. Я инстинктивно поправила бретельку на платье в приступе нервного предвкушения.

— Костик, — сказал симпатичный парень, подойдя ко мне.

— Что-то я не припомню, чтобы мы собирались знакомиться, — уточнила я.

— А кто нам мешает начать прямо сейчас и запомнить этот момент?

— Возможно, никто, — приятно улыбнулась я в ответ, мысленно обрадовавшись отсутствию Паши рядом.

— Маша, — ответила я.

— Значит, Костик!

— Значит, Маша. — Мы обменялись многозначительными взглядами с парнем, которым ещё полчаса назад столкнулись на входе в гостиницу.

— Я могу расценить ваш ответ как положительный? Вы не против познакомиться? — почти утвердительно, а не вопросительно, проговорил новый знакомый. — К вашим услугам, — и Костик поклонился в игривом стиле.

Я снова улыбнулась и слегка склонила голову в знак одобрения.

— Маша, вот ты где! Я тебя везде ищу! — к нам подбежала невеста. — Куда ты пропала? — забеспокоилась Аня.

— Я не пропала, я послала Па… — я осеклась. — В общем, за цветами спустилась.

— Какие цветы? — затараторила Аня. — Я хочу тебе кое-что сказать, — и потащила меня за локоть к лифту.

Взаимный интерес между мной и Костиком был настолько очевиден, что даже подруга, несмотря на свадебную суету, заметила, что она сейчас явно не вовремя, хотя и была гвоздём программы — всё-таки невеста, а я её подружка. Деликатно кивнув Костику, она поспешила увести меня к лифту.

— До скорой встречи! — послышалось нам вслед.

Я обернулась, Аня тоже.

— Не думаю, — иронично ответила я.

***

Мы стояли у входа в парк. Вокруг было много незнакомых мне людей — если уж быть честной, я не знала никого, кроме невесты.

— Ну, привет! — раздалось совсем рядом, почти у самого моего правого уха. Я даже вздрогнула от неожиданности. Обернувшись, увидела Костика.

На лице появилось дикое удивление.

— Откуда ты здесь? — прошипела я.

— Может, я жених? — пошутил Костик.

— Очень остроумно, только жениха я уже видела в загсе. А вот тебя — нет, — съязвила я.

— Может, я твой жених? — не унимался Костик.

— А может, я замужем? — игриво подняла бровь я.

— Кольца не видно. Или ты из тех эмансипированных, что не носят кольца, или оно спрятано? — Костик многозначительно посмотрел в район моего декольте.

Машинально прикрыла вырез рукой, будто поправляя платье.

— Ты так и не ответил — что ты делаешь на свадьбе моей подруги? — сменила тему я.

— Я тоже гость. Иногда работаю с женихом, а иногда даже дружу, — загадочно ответил Костик.

Только через некоторое время я заметила, что мы с Костиком стоим вдвоём, а Паши, как обычно, нигде рядом нет — и, честно говоря, это было очень кстати.

Гости и новобрачные направились фотографироваться, а мы остались у входа в парк. Где-то сзади, из одной машины кортежа, заиграла Maybe группы Brainstorm. Костик с любопытством посмотрел на мой наряд, не скрывая интереса в своем взгляде: когда его глаза спускались от моего лица к декольте, опять, а потом...

— Интересный наряд, интригующий, — заметил он.

Я сдержанно тронула уголки губ в улыбке.

— Давно вы с Аней дружите?

— Давно, хотя на самом деле всего пару лет, — но я не стала вдаваться в подробности.

— Позволю себе предложить перейти на «ты»? — продолжил Костик.

— Позволь, — улыбнулась я.

Я начала ловить себя на мысли, что он со мной флиртует, а я, как ни странно, отвечаю. Факт: он мне понравился!

Но здесь подошёл Паша. Как ни удивительно, он не заметил моего нескрываемого интереса к этому незнакомому парню. «Значит, всё-таки кофе на голову бы не вылил», — вспомнила я ту сцену и свои мысли о том инциденте.

— Павел, — представила я Пашу.

— Константин, — протянул руку мой собеседник.

— Мы с Марией как раз обсуждали бесконечность Вселенной, — переведя взгляд на меня, произнёс Костик.

— О, как? Не знал, Марь, что ты звёздами интересуешься, — недоумённо посмотрел на меня Паша.

— Паша, Константин шутит, — парировала я. — Мы обсуждали отличия Москвы и Питера. Константин живёт в Москве.

Костик бросил на меня слегка удивлённый взгляд — откуда я знаю то, чего он ещё не успел рассказать? Но замешательство быстро исчезло с его лица. А я всего лишь сложила два и два: его зовут Константин, он друг жениха, и, вероятно, это тот самый симпатичный гость, про которого упоминала Аня.

Ситуацию спасла подруга, позвав меня именно в тот момент, когда в воздухе повисла неловкая пауза. Я с облегчением покинула странную площадку двусмысленных разговоров и впоследствии стала искоса наблюдать за Костиком, пока Паша не видел; хотя, возможно, ему было бы всё равно.

Судя по всему, Костик на свадебном торжестве был без пары. Я допустила, что его спутница ждёт в гостинице и появится позже, в ресторане, но это оказалось не так.

«Какая мне, в сущности, разница?» — подумала я и сама поразилась этому вопросу.

Оказавшись в ресторане, я убедилась: мои опасения не подтвердились — он был один и, как мне казалось, довольно часто смотрел в мою сторону. Меня это радовало.

— Мария, не хотите ли потанцевать? — раздался за моей спиной голос в тот момент, когда я этого не ожидала.

Обернулась и увидела Константина, смотрящего на меня своими карими глазами, в которых явно читался неподдельный интерес. Паши, как обычно, рядом не было: он имел обыкновение исчезать. Я знала, что Паша не в восторге от подобных мероприятий, однако это не отменяло того факта, что он мой спутник. Но эта роль явно была ему в тягость — особенно сегодня.

«Почему нет», — подумала я, вспоминая про месть за кофейню. Но вслух ответила:

— Да!

— Маша, меня удивляет настойчивое отсутствие вашего кавалера, — произнёс Костик.

— Твоего кавалера, — поправила я, многозначительно посмотрев на парня, — мы же вроде перешли на «ты».

— Ах да, твоего друга, пардон, — он улыбнулся в ответ.

— Видимо, у Паши появились дела поважнее или поинтереснее, чем танцевать со мной, — с раздражением ответила я. Мысленно удивилась, как легко вываливала всё это совершенно незнакомому человеку, да ещё и мужчине.

— Хм, непростительная оплошность, — добавил Костик. — Я бы тебя так здесь не оставлял, — и добавил, — без присмотра, — чуть отстранившись в танце и многозначительно окинув меня восхищённым взглядом.

— Если бы я не надеялась на твоё благоразумие по поводу наличия второй приглашённой персоны в моём пригласительном, я бы решила, что ты со мной флиртуешь! — мягко бросила я ему вызов.

Музыка играла настойчивей, унося кружащиеся пары в такт мелодии.

— Я предположил, что отсутствие фактически второго приглашённого, как ты его сама назвала, открывает возможности для общения с очень интересной, должен заверить, а вдобавок красивой девушкой, — с тактичной расстановкой каждого слова парировал Костя.

— Лестно слышать, но боюсь, игра в комплименты приводит к противоположным результатам — отсутствию заинтересованности у симпатичных девушек, — ответила я, заменив слово «красивой» на «симпатичную».

— Лесть — да. Правда — нет! Уверен!

«Ох, да ладно, — подумала я. — Какая я по счёту? Сто тридцать девятая?» Но вслух сказала:

— Не верю, но спорить не стану.

— Однако, что такого я сказал? — не унимался Константин.

— Ничего, кроме банального словосочетания, — усмехнулась я.

— Мария, ты очень умная и при этом очень красивая, пусть ты и считаешь это банальностью, — улыбнулся Костик.

— Ничуть, — вздёрнув бровь, отозвалась я. Не подумав, сморозила чушь!

Мы оба рассмеялись. С чувством юмора у Костика был полный порядок — даже общаясь с ним недолго, я постоянно улыбалась.

— Долго ты пробудешь в Питере? — спросила я, меняя тему. В голове пронеслась мысль: «А тебе какая разница, Маша?»

— Дня два. Думаю прогуляться. Давно здесь не был. А ты, то есть вы с Пашей?

— Мы тоже на два дня. Правда, раньше здесь не были, — смущённо улыбнулась я. Мелодия закончилась, как и диалог, прерванный на полуслове. — Жаль, интересно было бы ещё поболтать, — выпалила я, тут же покраснев от собственных неуместных слов.

— Согласен, — ответил Костик. Он было что-то ещё хотел сказать, но к нам подошёл Паша, и общение сошло на нет.

Остальная часть вечера прошла в праздных разговорах и танцах, но с Костей мы наедине не оставались. Я участвовала в нескольких конкурсах, произнесла тост. Паша всё-таки появился, удивительно. Видимо, желудок взял верх над разумом — еда приманила; поесть он любил, это точно. До конца вечера Паша не переставал меня раздражать. Не поссорились мы только благодаря моему спокойствию и наличию альтернатив для общения (даже не беря в расчёт Костика). Радости добавляли, признаюсь честно, взгляды Константина, которые я ловила на себе, и ещё несколько бокалов шампанского, выпитых мной.

В конце вечера Костик прошёл мимо меня — я сидела за столом — и невзначай положил салфетку на край стола. Паша ничего не видел, так как, отвернувшись, болтал с одним из гостей. Я тайком развернула салфетку: на ней был написан сбивчивым почерком номер телефона — его номер. Я улыбнулась сама себе, а салфетку с телефоном спрятала в сумочку.

Лёжа вечером в номере, я погрузилась в размышления и реконструкцию проведённого вечера и дня. Меня так заинтересовал Костик. Но почему? Я же вроде с Пашей помирилась. Может быть, дело в его харизме, или в чём-то ещё, неуловимом? Никогда прежде я не испытывала такого шквала эмоций от одного взгляда на мужчину. И осознание того, что он понравился мне с первого взгляда, ещё до того, как я поняла, кто он такой, поражало меня. Как обухом по голове, честное слово! Какая банальность! Не верю я в любовь с первого взгляда! Да и какая там любовь — я же его совсем не знаю, что за глупости! Но в страсть с первого взгляда я вполне могу поверить, даже очень!

Ладно, это было мимолётно, больше мы явно не пересечёмся, так что спишем это состояние на шампанское. С этими мыслями я уснула сладким сном.

ГЛАВА 10. «Первая любовь»

Антон

Вернувшись домой, мы с Алисой почти не расставались, виделись каждый день, а если не могли увидеться, постоянно созванивались.

Я был счастлив, просто летал! Алиса постоянно что-то рассказывала о художниках и скульпторах, таскала меня по галереям и музеям, мы побывали как минимум на десяти выставках фотографов. Не сказал бы про себя, что я заядлый ценитель искусства. До знакомства с девушкой я на выставках был раза два, и то одна из них была в институте, куда обязали пройти всех. А теперь я даже мог отличить техники художников, с уверенностью назвать по паре импрессионистов, авангардистов, отличить стили ар-деко от барокко. В общем, стал просветлённым в этой сфере, насколько хватало моего альтруизма и любви к Алисе. С Алисой мне всё было интересно, даже то, что неинтересно в принципе. Я влюбился окончательно.

Друзья, а особенно Федька, говорили, что я пропал, нужно притормозить, и жениться в двадцать ещё рано, и что, конечно, Алиса — само совершенство, но в розовых очках даже чёрный квадрат Малевича розовый.

Я и слушать не хотел, всё время и мысли отдавал Алисе. Она была легка, беззаботна и молода, а ещё чертовски хороша собой. У нас на курсе даже близко никто не мог с ней сравниться — что уж на курсе, мне казалось, во всём институте, а то и мире... Ну, ладно, с миром перебор, но так я был влюблён.

Ей было всего шестнадцать лет, впереди у неё был год учёбы в одиннадцатом классе и выпускной, а потом поступление в Академию художеств в Санкт-Петербурге.

Мы никогда не обсуждали будущее; по крайней мере, с Алисой в моей голове уже зрел план: я сказал родителям, что продолжу нашу семейную юридическую практику в Питере. К слову сказать, родители были в шоке: они никогда меня таким не видели, мама и бабушка частенько перешёптывались за спиной:

— А вдруг он женится? — с ужасом говорила мама. — Ему двадцать лет.

— Ну не десять же, — говорила бабушка.

— Как вы не понимаете, он себе жизнь сломает, как они жить будут, без работы и образования?

Тогда мама ещё не знала, что Алисе шестнадцать лет, я их не знакомил и особо никому не говорил про её возраст.

Как-то вечером Алиса не могла пойти со мной на свидание, так как уехала с родителями на дачу, и я пошёл с Федькой на студенческую вечеринку в общежитие.

— Слушай, Тош, а где учится Алиса? В каком-то художественном вузе?

Я молчал.

— Что молчишь, это тайна? — удивился Федя. — Не, я не понял, ты серьёзно не собираешься мне говорить? — уже с раздражением переспросил он.

— Нет, — отрезал я.

— Что за хрень? Антон, ты прикалываешься? Или что, ты думаешь, подкараулю её у универа и украду? Ты что, серьёзно? Она, конечно, симпатичная, но я не серийный маньяк!

— Не в этом дело, — отозвался я. И здесь я подумал: мы с Алисой встречались почти три месяца, а я никому про неё ничего толком не говорил. Федя про любовь к искусству и то случайно узнал, мы как-то с ним встретились прогуляться, а здесь позвонила Алиса и сказала, что у неё нереально крутая идея, как нам провести вечер, и присутствие Федьки никак её не расстроило, а, наоборот, воодушевило. Сначала Федя радовался, что ему дозволили познакомиться с Алисой, хотя я был против, а потом понял: три картинные галереи и три мастерские художников подряд он не выдержит. На второй друг поехал домой, со словами: «Совсем забыл про собаку», которой, кстати, у него не было, и вообще он аллергик с некоторых пор. Нет, не то чтобы он соврал — собаки у него самого не имелось, она жила у родителей. Федя же не жил с родителями, так что гулять с ней не было необходимости.

— Так в чём же дело? — не унимался Федька, — скажи другу, если он у тебя ещё есть?! — зло бросил Федя.

К моменту нашего разговора мы уже прилично выпили пива, и я решил рассказать; как никак он мой друг, должен же меня понять. Но он не понял!

— Как шестнадцать? Ты что, спятил? Тебя же привлечь могут, ну там за совращение и т. п., — Федька смотрел на меня округлившимися глазами. — Брат, ты что? — не унимался Федя.

Что я мог сказать? Ничего! Вот я и молчал.

— Федя, я сам в шоке был, — соврал я. Не был я в шоке, мне было всё равно, сколько ей лет.

— Хорошо, уже лучше, — сказал друг, — думаю, с этим нужно кончать.

Здесь я не выдержал:

— Что ты заладил! Я, между прочим, тоже не маньяк!

— Это ты не мне будешь говорить; кстати, её папа в курсе твоих идей?

Я отвернулся, захотелось курить, хотя я не курю, но в такие моменты хочется...

— У тебя сигареты нет? — спросил я Федю.

— Есть, а ты что, куришь?

— Нет, но сейчас хочу. Федя, я понимаю, что ты думаешь, сам об этом думаю, ну, как думаю, когда её не вижу, тогда думаю, а как вижу, мне всё равно.

— Родители в курсе?

Затягивая густой дым сигареты, я удивился, что не стал задыхаться: я уже давно не курил; видимо, тяжесть момента сильно на меня давила.

— Нет, не в курсе, что я им скажу? Что я встречаюсь с малолеткой и хочу на ней жениться? Представляю их лица, — закатив глаза, произнёс я.

— Ну а Алиса что думает?

— Она ничего не думает. Ты не думай, мы ничего такого не делаем! Я пока с головой дружу, хотя, когда я с ней, это становится делать всё труднее.

— Понятное дело, с её фигурой… Блин, чувак, сочувствую! Что намерен делать? — уже более смягчившись, спросил Федька.

— Ничего я не намерен делать. Я её люблю, понимаешь, не смогу с ней расстаться…

Больше в тот вечер мы с другом эту тему не обсуждали.

— Я такие фотографии сделала на даче, — вся такая одушевлённая говорила Алиса. — Тебе нужно ко мне зайти, я тебе покажу, я их на ноутбук скинула.

Я молчал — впервые со дня нашего знакомства. Нельзя сказать, что я не думал о нашей проблеме — думал, но не так; это когда ты пока вслух не скажешь, как бы и не признаешь, что эта проблема материальна. А теперь, мы с Федей поговорили, мне хотелось услышать мнение Алисы.

***

— Что ты молчишь? Ты какой-то странный сегодня? Что-то случилось?

Я молчал, не знал, как начать разговор.

— Антон, посмотри на меня, — требовательно сказала Алиса.

А как посмотреть? Если я посмотрю, то сразу забуду, о чём хотел сказать!

— Алиса, тебе шестнадцать лет, — резко сказал я.

— И что? — с нескрываемым любопытством сказала она. — Ты прям сенсацию какую-то сказал?

— Нет, ты не понимаешь, тебе шестнадцать! — вставая, отходя от Алисы, повторил я. — Даже не восемнадцать, а шестнадцать?! Ты понимаешь, что это значит? — повысив голос, сказал я, а потом уже более спокойно добавил. — А мне двадцать.

— Блин, ты это так сказал, как будто тебе сорок, — невозмутимо сказала девушка, скрестив на груди руки.

— Алиса, ты не понимаешь, — не унимался я.

— Да, я не понимаю; ты ходишь, кричишь, размахиваешь руками в панике, «тебе шестнадцать»! И, кстати, почти семнадцать — если ты не забыл, через неделю у меня день рождения! И вообще, с каких пор тебе так важно, что мне шестнадцать? Не переживай, я тебя старым не считаю, — Алиса подошла и приобняла меня.

Я попытался было отстраниться, но потом не смог и принял её объятия; она казалась маленькой и такой взрослой одновременно.

— Алиса, что скажут твои родители про наши отношения? — более мягко сказал я.

— Ничего они не скажут, — резко отстранившись ответила Алиса, — что они могут сказать, про то, что они не знают? Я им ничего говорить не буду!