Futurum бесплатное чтение

Глава 1

Дорогие читатели!

Так получилось, что волею случая в мои руки попали дневники известного ученого – Сергея Николаевича Кожина*.

Потрепанная, вся исписанная мелким корявым почерком, темная тетрадь в клеточку – большей частью отрывочные и несвязанные между собой записи…

Потребовалось немало времени и усилий, чтобы вникнуть в их смысл… А затем, когда на помятых страницах всё отчетливей стала проступать эта необычная история, пугающая и завораживающая одновременно, возникло непреодолимое желание переработать эти материалы в связный художественный текст.

Конечно, этот процесс потребовал объединения, обработки и, признаюсь – некоторой вольной интерпретации дневниковых записей Кожина по моему собственному усмотрению. Но именно так и родился этот роман, который я с волнением представляю Вашему вниманию.

*В целях анонимности персональные данные изменены.

Дрожащее пламя оплывших свечей едва освещало потускневшие лики грустных святых на старых потрескавшихся иконах, отбрасывающих на полустертом древнем орнаменте грязного каменного пола причудливые тени, которые, казалось, с каждой секундой оживали, начинали двигаться… всё быстрее, быстрее, быстрее… Но вот они неожиданно замерли, застыли, и вдруг – стали расплываться, приобретая совершенно невообразимые, даже – чудовищные очертания, а потом, будто чем-то напуганные, заметались в бешеном танце… Словно исполняли какую-то неведомую ритуальную пляску – завораживающую, зловещую, призывающую и влекущую в их темный, призрачный мир.

От их постоянных, ни на секунду непрекращающихся движений, кружилась голова… Впрочем, быть может, в храме просто был очень спертый воздух – дышалось тяжело, с большим трудом… И тут он увидел…

Семь бронзовых чаш окружали огромный старый фолиант в изъеденном временем темном кожаном переплете. Он лежал на потрескавшемся мраморном алтаре и был раскрыт примерно посредине… Ветер, прорывающийся из дыр в разбитых сводчатых потолках, шевелил края древних страниц, лениво подергивая пожелтевший пергамент.

Вдруг, на лист старинной книги откуда-то сверху упала красная капля и быстро растеклась по поверхности бумаги, мгновенно пропитав её… С каждой секундой она стремительно разрасталась, пока не превратилась в кровавую лужицу, жадно пожиравшую неровные рукописные строки на странице. Буквы дрожали и извивались, неумолимо исчезая в кровавой жиже, уже начавшей капать с алтаря. Через мгновение капли стали уже тоненькой струйкой, постоянно увеличивавшейся, пока она не превратилась в огромный, бурлящий поток… Который через мгновение затопил алтарь, следом – пол, а затем, заполнив всё здание. Кровавая жижа стала прорываться наружу сквозь трещины каменных стен. Древние плиты не выдержали его напора – затрещали и разлетелись. Раздался взрыв! Багровая лава, с рёвом вырвавшись наружу, со страшной силой обрушилась на землю. И – земля поглотила её… Всю и сразу…

Под палящими лучами солнца, на пропитанной кровью земле лежало бездыханное мужское тело… его тело…. Он с трудом, перевернулся на спину… Зажмурился – яркое солнце било прямо в глаза и слепило до боли. В этот момент стали отчетливо слышны чьи-то гулкие, приближающиеся шаги… Кто-то подошёл и встал совсем рядом… Тогда он вновь открыл воспаленные глаза, и в ужасе замер – лезвие огромного топора летело прямо на него. Он попытался спастись, увернуться от смертоносного клинка, но не смог… и тогда – закричал, инстинктивно выставив перед собой руку:

– Не-е-ет!

***

– Не-е-ет! – закричал Кожин и открыл глаза.

Он лежал в одних трусах на металлическом столе, вытянув руки вдоль тела, как мумия в саркофаге, внутри огромной белой трубы томографа.

В наушнике тотчас раздался испуганный голос врача:

– Сергей Николаевич, что с вами?!

– Ничего… заснул… – пробормотал виновато Кожин и добавил: – Всё хорошо…

– Ну, слава Богу…– заявила врач, как показалась Кожину, с усмешкой. – Можете спать, если хотите… – и тут же ласково добавила: – На показаниях приборов это – никак не отразится.

Кожина обследовали уже часа четыре… Куча анализов, рентген, сканирование головы и грудной клетки, и вот теперь – томограф… Кожин устал. Он ощущал себя совершенно опустошенным и потерянным. Вдобавок внутри томографа ему было тяжело дышать… А ещё эти светящиеся крохотные лампочки – слепили, заставляя жмуриться. Кожин закрыл глаза, и тут же снова провалился в сон. Но уже без видений…

– Сергей Николаевич… – голос врача в наушнике вернул Кожина к действительности. – Теперь я включу вам музыку… Расслабьтесь. Это недолго… Нужно зафиксировать реакцию мозга.

Через несколько секунд зазвучал «Реквием» Моцарта. Кожин замер… Почему-то сразу прошла сонливость… Он даже – воспрял духом.

Но, минут через пять-шесть музыка резко оборвалась. И эта внезапная тишина ударила Кожина наотмашь, оглушила, едва не раздавив его – он внезапно почувствовал себя таким жалким, ненужным и совершенно беспомощным в этой холодной белой трубе.

– Достаточно! – вдруг сухо прозвучал голос врача. – Сергей Николаевич, можете одеваться. Через полчаса жду в кабинете. Думаю, все расшифровки уже будут готовы.

И железный стол с Кожиным стал неторопливо выезжать из трубы томографа.

***

В кабинете психиатра сильно пахло медикаментами и хлоркой. По мокрым серым разводам на полу, было понятно, что совсем недавно здесь провели уборку.

За столом у окна сидела пожилая женщина-врач в ослепительно белом медицинском халате. На её переносице покоились большие круглые очки в коричневой оправе, сглаживающие некоторую резкость черт её лица, а ещё хорошо гармонирующие с цветом её волос, а главное – глаз… Сейчас её усталые, слегка прищуренные темные глаза внимательно изучали сидящего перед ней пациента – бывшего физика Сергея Кожина.

Кожин сидел, утопая в большом бесформенном кресле, устало опустив плечи и глядел перед собой бессмысленным, неподвижным взглядом. Всем своим видом он выражал равнодушие.

Прямо напротив него, за врачом, на стене кабинета висели иллюстрации обнаженного мозга, поделённого на сегменты и зоны, для удобства выкрашенные в разные цвета.

Прямо мясная лавка… – с неприязнью подумал Кожин. – Тут филе, а там – окорок или вырезка… До чего же – мерзко!

Голос врача прервал его размышления:

– Как вы себя чувствуете?

– Хорошо… – торопливо ответил Кожин и как-то виновато добавил: – Только вот устал немного…

– Ну, Сергей Николаевич, – заметила врач, – обследование обычно утомляет. Это – нормально.

Кожин понимающе кивнул.

Врач отметила, что Кожин плохо выглядит – явно старше своих лет. Бледное лицо и темные круги под глазами выдавали следы бессонных ночей. А сидевшие на нем мешком старый синий свитер и потертые видавшие виды джинсы указывали, что ему не только наплевать на свой внешний вид, но и, скорее всего, наплевать и на самого себя.

И врач, как это не было странно, почему-то удовлетворенная увиденным, медленно положила руку на медицинскую карту и заговорила – спокойно, уверенно:

– Ничего серьёзного… – взглянув поверх очков на Кожина. – У вас точно нет никаких органических заболеваний… Скорее всего, это реакция организма на пережитое потрясение… – тут она слегка запнулась и продолжила короткими фразами, тихо, участливо: – Из-за вашей трагедии… Потеря ребёнка… Это ужасно… Даже самые стойкие не могут выдержать…

Она замолчала, ожидая реакции пациента, но Кожин ничего не ответил, по-прежнему глядя куда-то в одну точку рядом с её плечом. Он, казалось, по-прежнему был безучастен к происходящему вокруг.

– К тому же вы получили тяжелейшую травму в той аварии… – продолжила врач, не услышав ответа. – Более трех месяцев в коме… Такое бесследно не проходит…

В этот раз Кожин лишь слегка кивнул головой, при этом глаза его по-прежнему ничего не выражали.

За окном послышались утробные завывания сирены машины скорой помощи, пролетевшей мимо больницы.

Между тем, врач достала ручку и пододвинула к себе бланк рецепта.

– Я настоятельно рекомендую начать приём более сильных препаратов, – сказала она совершенно официально, подчеркнуто деловым тоном.

– И что… таблетки помогут? – тихо и с явным недоверием спросил Кожин.

– Безусловно! – уверенно кивнула врач. – Они стабилизируют ваше состояние… – и, словно споткнувшись, со вздохом после паузы добавила: – Только, видите ли, Сергей Николаевич… лекарства помогут снять остроту переживаний… – она внимательно посмотрела в равнодушные глаза Кожина и произнесла как можно более внушительно: – Но главное сейчас – ваше желание вернуться к нормальной жизни! – она замолчала, а потом с жаром продолжила: – Постарайтесь найти себе занятие, которое сможет отвлечь вас от негативных мыслей! Любые увлечения и хобби! – и видя, что не пробила его брони, продолжила уже более мягко и медленно, явно подыскивая слова: – И общайтесь… С близкими людьми… да и – вообще… словом, не замыкайтесь в себе! – и врач на серой бумажке рецепта стала методично выводить прыгающие корявые буквы – фирменный знак всех врачей.

Кожин посмотрел на свои ладони, лежащие на коленях – его пальцы сильно дрожали. Он попытался справиться с дрожью, и – подавил её. С облегчением глубоко вздохнул и быстро выдохнул… Подумал, что справился…Но тут же замер – внезапно его лицо исказилось гримасой. Внутри поднималась волна отчаяния, вызванная событиями, о которых так некстати напомнила врач… Кожин всхлипнул, попытался подавить боль, но – тщетно. Он уже больше себя не контролировал – плечи его мелко затряслись, губы дрогнули, и – Кожин разрыдался.

– Доктор, как же… – сквозь слезы пробормотал Кожин. – Какое ещё общение?! Я не знаю, как жить… просто не знаю…– пробормотал он сквозь стиснуты зубы и разрыдался в полный голос.

Врач подняла глаза от рецепта и посмотрела на рыдающего мужчину – долго, не отрываясь… По её реакции было видно, что с подобными ситуациями она сталкивалась часто и, скорее всего, и сейчас ожидала чего-то подобного.

– То, что вы переживаете, называется «посттравматическим стрессовым расстройством», – наконец, пояснила она ласково. – Панические атаки, ощущение нереальности происходящего, внезапные вспышки сильной боли, галлюцинации, тревожность и бессонница – всё это вполне естественно в вашем состоянии…

– Как мне жить дальше?! – перебил её Кожин. – Как?

– Сергей Николаевич, я не могу ответить на ваш вопрос… – тихо сказала врач. – Любой ответ был бы фальшивым… – и она посмотрела Кожину прямо в глаза: – Я могу лишь обещать, что таблетки облегчат ваше состояние, помогут справиться с тревогой, страхом и видениями… – и добавила: – И, хотя ваша жизнь уже никогда не станет прежней, вы должны жить! С каждым днем это будет легче – время постепенно притупит остроту переживаний.

Медленно произнося слова утешения, доктор старалась сопровождать их жестами, напоминающие пассы гипнотизера… По опыту она знала – это должно подействовать…

Но в этот момент, внезапно открылась дверь.

– Алла Васильевна, вы заняты? – спросила молоденькая медсестра, но увидев брошенный на неё яростный взгляд врача, тут же захлопнула дверь.

Кожин медленно поднял голову. И пристально посмотрел на врача.

– Лучше всего просто исчезнуть… уйти… забыть всё… забыть… – тихо бормотал Кожин, скорее уговаривая самого себя.

Врач, мягко улыбнувшись ему, тихо покачала головой.

– Вы сильный человек, Сергей Николаевич! – уверенно сказала она и после паузы ласково повторила: – Со временем станет легче… Лекарства должны помочь… если что – подберем другие препараты… А если вы всё-таки отважитесь на регулярные встречи с психологом… – тут она осеклась, пораженная глазами бывшего физика, из которых, казалось, просто сочилась боль.

– Главное сейчас – не сломаться… – пробормотала врач и добавила: – Поверьте, вы справитесь!

Кожин усмехнулся. Но ему стало легче – боль ушла.

Глава 2

Старенький синий «Рено» Кожина мягко затормозил неподалеку от серого панельного дома. Барахлящий мотор, немного поурчав и напоследок смачно чихнув, замолчал – и в салоне повисла тяжелая удушающая тишина, невыносимая для Кожина. Он поморщился, помотал головой из стороны в сторону, уже собрался было выходить.

Пам… Пам… Пам…

Вдруг едва слышно раздалось в машине, будто кто-то робко постучал Кожину по стеклу. Он вздрогнул обернулся, но – возле машины никого не было… И понял – на лобовое окно начали падать первые крупные капли дождя.

Кожин огляделся по сторонам. Во дворе, несмотря на ранний вечер, совершенно не было людей – ни возвращавшихся с работы жителей, ни случайных прохожих, даже куда-то исчезли постоянно играющие около подъезда дети. Ветра, судя по всему, тоже не было – ни один из редких листиков, ещё оставшихся на деревьях, не шелохнулся… И Кожин неожиданно вспомнил, как в раннем детстве представлял, что ветер, устав шалить, уходил куда-то поиграть вместе со своими друзьями. Кто были его друзья, он так и не придумал, но тогда ему очень хотелось оказаться среди них… Кожин криво усмехнулся.

Как же мало надо в детстве для счастья! И как же в детстве ты это самое счастье не ценишь! – подумал он и открыл дверь машины.

Резкий, а потому – злой, скрип двери, казалось, эхом разнёсся по пустой улице. Кожин медленно вылез наружу, закрыл дверь на замок, и тут же поежился – влажный холод осени мгновенно пролез сквозь его расстёгнутое пальто. Так что Кожин, быстро застегнувшись, торопливо направился к подъезду.

В воздухе царил терпкий запах увядшей травы, гнили и прелой листвы – запах тлена и умирания… Настроение у Кожина, и без того неважное, окончательно испортилось. Его шаги становились медленнее – вновь вернулись тяжёлые мысли… Не было ни радости возвращения домой, ни чувства облегчения – одна усталость от понимания бессмысленности жизни, которая всё продолжала против его воли куда-то двигаться, трепыхаться. Окончательно свести с ней счеты Кожин не решался, а вновь найти смысл существования – пока не мог… И это – бесило его!

Между тем, всё вокруг погрузилось в тихий монотонный шум постоянно усилившегося дождя. Под ногами «чавкали» покрытые грязью и плесенью опавшие листья. Вдруг разом включились – явно раньше времени, ведь было ещё довольно светло – уличные фонари. От неожиданности Кожин дернулся и едва не поскользнулся на куче желто-красной листвы, оказавшейся у него под ногами. Он чуть не упал, но все-таки удержался на ногах.

Кожин в сердцах сплюнул, и резко прибавил шага. Вдруг – перед ним возникла высокая худощавая фигура, выглядевшая особенно хрупкой среди вечернего сумрака. Казалось, она сама была из него соткана. Старуха… Изношенная одежду, блеклая в свете редких фонарей, подчеркивала её дряхлость и нищету… Спутанные и растрепанные волосы свешивались седыми паклями на испещренное морщинами лицо. А глаза тонули в глубоких впадинах глазниц.

– Эй, молодой-красивый… дай скажу, что на сердце, на душе… – резко выдохнула она речитативом явно давно заученную фразу.

Кожин понял, что перед ним – старая цыганка.

– Да, ну тебя… – буркнул он недовольно. – Отстань!

Он попытался пройти мимо неё, но старуха с неожиданной для её возраста скоростью бросилась к нему и крепко вцепилась в его руку. Кожин вскрикнул от боли.

– С ума сошла?! – зашипел он яростно. – Пусти! Пусти, дура! Больно!

Но гадалка, повернула его руку ладонью вверх и впилась в неё взглядом. И тут же – отшатнулась в ужасе.

– Отстань! – продолжал раздраженный Кожин, с трудом отдергивая руку. – Я всё равно в это не верю.

– Да я и сама в такое не верю… Я такого никогда не видела… – сказала гадалка вроде бы сама себе и добавила: – Но по линиям на руке, ты давно уже и не ты… Ты – начало! Начало конца! – и она разразилась диким хохотом.

В этот момент уличный фонарь неподалеку, издав шипящий звук, вдруг хаотично заморгал, затрещал… И – мощный электрический разряд выбил из-под лампочки в разные стороны целый сноп искр, которые исказили лицо старухи странными тенями.

У Кожина перехватило дыхание от ужаса.

– Ну, хочешь узнать свою судьбу? – тихо спросила его старуха.

– Т-ты к-кто? – заикаясь, спросил её Кожин чужим, охрипшим голосом.

Старуха снова захохотала, и подняла на него свои белёсые глаза, от которых по спине Кожина пробежали колючие мурашки! Эти глаза давно потеряли способность видеть окружающий мир – старуха была слепа, на Кожина глядели два огромных белых бельма. В ужасе он шагнул назад, но костлявая рука с крючковатыми пальцами снова схватила его за рукав пальто и сильно дёрнула на себя.

Кожин от неожиданности налетел на старуху, едва не сбив её с ног. В нос ударил густой и неприятный запах, голова закружилась от её смрадного дыхания. А старуха забормотала что-то невнятное, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Кожин же – замер, не смея оторвать взгляда от её ужасных глазниц.

Как-будто издалека до него стал доноситься шёпот старухи, состоящий из непонятных отрывистых слов – то ли молитв, то ли проклятий… а быть может, то и другое одновременно. А затем он уже отчетливо услышал:

– Ты идешь дорогой страданий… горечи и потерь… Наступает новое время… все люди уйдут в небытие… все уйдут… не будет больше мира… и жизни в нем не будет…

Кожин хотел было вырваться, убежать от неё, но тело не слушалось – он не мог даже шелохнуться…

Вдруг, старуха резко отдёрнула от него свою руку и отступила назад, снова заходясь в безумном хохоте, внезапно – прервавшемся судорожным кашлем.

Кожин сразу пришел в себя и бросился прочь, не разбирая дороги, стремясь поскорее скрыться от охватившего ужаса! Его бил озноб, липкий пот стекал со лба, а сердце стучало, точно отбойный молоток.

Кожин подлетел к подъезду, тяжело дыша и обливаясь потом, торопливо рванув на себя дверь подъезда, и тут же закрыл её за собой. Затем бросился мимо лифта к лестничному пролету и побежал вверх по лестнице.

Где-то между этажей вдруг пришел в себя.

Да что за черт! Совсем уже сдал! Психика не к черту… – раздраженно подумал он, задыхаясь от быстрого бега. – Мало ли сумасшедших… Что на каждого реагировать?! Нет, права врачиха – нужно за лекарства браться…

Он пытался себя успокоить, но так и не смог.

Глава 3

Родная квартира встретила Кожина привычным ароматом жареной картошки вперемешку с парами валерьяны, которые, кажется навсегда впитались в стены их с женой бесцветного жилища, застывшего во времени, где каждый кусочек интерьера хранил отпечаток былой радости, оставшейся где-то в далеком прошлом… Обои уже кое-где начинали отслаиваться, а трещины на потолке – всё росли и росли длинными тонкими серыми линиями. Со стороны казалось, что квартира источала атмосферу бесплодной пустоты, делая присутствие живших в ней людей – Кожина и его жены – малозначимым или, скорее, незаметным.

Не разуваясь и не снимая верхнюю одежду Кожин, бросив ключи на небольшую тумбочку у входной двери, быстро прошел на кухню. Там, возле окна, за столом, аккуратно разрезая очищенную картошку на небольшие дольки, сидела Елена, его супруга – некогда красивая, яркая и очень жизнерадостная женщина. Кожин вдруг вспомнил, как заразительно она раньше смеялась.

Как же давно это было… – подумал Кожин. – Сейчас даже не верится.

Их общая трагедия безжалостно прошлась тяжелым катком в первую очередь по ней. Теперь Елена была похожа на бледную тень самой себя. Конечно, при большом желании можно было разглядеть в чертах её лица следы былой красоты, но сейчас казалось, что лицо это состояло из разнородных фрагментов, словно разбитая ваза, наспех склеенная из осколков. Когда-то шелковистые пряди волос утратили блеск, а изящные линии лица избороздили морщины – следы усталости и стресса… Да и сама она превратилась в угрюмую женщину, напрочь забывшую как улыбаться.

– Что с тобой? – тихо спросила она, и в голосе промелькнула слабая нотка раздражения.

Но Кожин, не ответив, бросился к раковине и дрожащими руками открыл кран. Вода хлынула на неубранную кожуру от картошки, лежавшую в раковине. Кожин набрал полный стакан и поставил его на стол. Затем вытащил из кармана пальто упаковку таблеток, дрожащей рукой выдавил одну из блистера и закинул её в рот. Закрыл глаза, отпил воды из стакана, потом ещё глотнул, чтобы избавиться от горечи во рту.

– Там… старуха около подъезда… – сказал Кожин. – Жуткая…

– Какая старуха? – Елена удивленно вскинула брови, и, казалось, впервые за долгое время проявила искренний интерес к словам мужа.

– Дряхлая, слепая! – воскликнул он. – Если бы ты только её видела!

Елена теперь уже внимательно вглядывалась в лицо Кожина.

Кожин хотел ответить, но вдруг бросился к окну и стал пристально изучать двор, освещенный тусклыми фонарями. Но никакой старухи там не было…

За окном лил дождь, каждая капля на стекле отдавалась пульсирующей болью в его висках.

Ушла, наверное… – подумал Кожин и тут же с испугом спохватился: – А если… показалось? Неужели показалось? Да, нет… не может быть…

Затем вытер вспотевший лоб ладонью.

– Слушай… я что-то устал, – признался Кожин жене, отходя от окна и присаживаясь на свободный стул.

Жена встревоженно наблюдала за ним.

–Ты можешь толком объяснить, что с тобой? Ты весь дрожишь? У тебя температура? – прикоснулась она ладонью к его лбу. – Сергей, не молчи! – не выдержав закричала она, но он продолжал молчать.

Кожин просто испугался… Если он уже теряет контроль над своим сознанием… Боже мой, куда это может его привести… Он даже не хотел думать…

– Всё в порядке… – пробормотал он. – Просто устал сегодня…

Он вернулся в прихожую и снял с себя пальто. И вдруг почувствовал, как на него буквально волной налетело фантастическое спокойствие, в мгновение ока смыв всё ненужное – напряжение, страхи, сомнения. Вероятно, подействовало лекарство, и – продолжало действовать… Кожин вдруг почувствовал, что начал засыпать – прямо стоя. Сказались, по-видимому, к тому же и многочисленные бессонные ночи, и сегодняшнее утомительное обследование… Он с трудом дошел до кровати и, упав на неё, сразу провалился в кромешную тьму.

– Отдохни… – где-то вдалеке он услышал голос жены. – Тебе нужно поспать.

И Кожин заснул.

Поначалу сны были умиротворенными, красивыми, радостными и очень красочными. Он загорал на пляже, купался в ласковом море. Кожин смеялся, радуясь, как ребёнок, тёплому песку и ласковым волнам. Но вдруг – пляж и море исчезли…

И теперь он ехал в своей старой машине… Ему было тяжело, он не справлялся с управлением – и машина его не слушалась. Он изо всех сил давил на педаль тормоза, но – безрезультатно! Машина на полной скорости летела к бетонной стене! Сидящие рядом жена с маленьким сыном кричали от ужаса! Стена была уже совсем близко. Кожин попытался свернуть, изо всех сил выкрутил руль влево, но – поздно. Машина влетела в бетонное заграждение! Раздался скрежет железа! И рвущий на куски душу – детский крик.

Кожин, тяжело дыша, проснулся весь в поту. Ещё была ночь. Рядом на кровати мирно спала Елена. Поняв, что он дома в своей спальне, Кожин обессиленно упал на подушку, но боялся снова заснуть и долго лежал, глядя в темноту невидящим взглядом.

Утро у Кожина было тяжелым – голова болела, тело ныло, и он ощущал себя совершенно разбитым. Кожин открыл глаза. Рассвет уже проникал в комнату тонкой полосой тусклого света, скользящей по стенам и мебели, вырывая из полутьмы неровные, бесформенные куски.

Судя по доносящимся звукам из кухни, Елена собиралась на работу. Слышно было, как она стучала вилкой по тарелке и чуть громче обычного ставила кружку на стол.

Завтракает, – подумал он.

Чуть позже, Елена вошла в спальню и, бросив мужу, холодное «привет», стала переодеваться. Она, не стесняясь его, сняла выцветший халат и одела скучную серую юбку и скромную блузку.

Кожин отбросил одеяла и, свесив ноги, сел на кровати, пока не решаясь встать – голова всё ещё довольно сильно кружилась. Елена пристально посмотрела на него.

– Когда у тебя собеседование? – произнесла Елена, заправляя блузку в юбку, и, не дождавшись ответа, добавила: – Ты пойдешь? Нам же надо хоть как-то гасить кредиты.

Кожин кивнул.

– Сегодня, вечером… да, понимаю и пойду… – ответил он тихо и добавил: – Я вообще порядком засиделся дома…

Их глаза встретились, но Елена тут же отвернулась.

Кожин скользнул взглядом по её осунувшимся плечам, предплечьям и невольно задержался на приподнятых манжетах её блузки, оголявших руки Елены от запястья до локтя. Все они были в шрамах – уродливых бороздках поперек вен. Кожин поморщился: он никак не мог к ним привыкнуть. Жена, перехватив его взгляд, тут же нервно одёрнула рукава, спрятав изувеченные руки.

– Мы тогда еле выжили… и нам нужно держаться, – сказала Елена, глядя мужу в глаза.

Кожин молча кивнул, соглашаясь с её словами. То же самое говорила вчера и врач… Да и, в общем, все, с кем он общался, говорили что-то подобное.

Кожин готов был держаться, но не понимал – ради чего. Ведь внутри было пусто… Поэтому он ничего не ответил жене, впрочем, и она не ждала ответа. Муж и жена лишь молча смотрели друг на друга совершенно пустыми глазами…

Глава 4

Офис компании «Futurum», скрытый от посторонних глаз высоким кирпичным забором и деревьями небольшого парка, располагался в старинном здании почти в самом центре города.

На небольшой стеклянной проходной у Кожина два подтянутых охранника проверили документы, внесли его имя в журнал посещений и тут же пропустили. Всё было вполне обыденно, но Кожин готов был поклясться, что – явно интересен охранникам. Пару раз то один, то другой бросали на него любопытные взгляды… Впрочем, после вчерашней встречи с цыганкой, Кожин прекрасно понимал, что всё это могло ему лишь привидеться.

Про себя же он с удивлением отметил, что совершенно не волнуется, как обычно было раньше при устройстве на новую работу. И понял – ему просто всё равно. Возьмут – хорошо, не возьмут – ну и ладно.

Получив магнитную карточку Кожин, приложив её, как в метро, к сиреневому кружку, прошел через замысловатый турникет. И – оказался в здании компании.

Он с интересом осматривался по сторонам. В интерьере офиса преобладали минималистичный дизайн и строгие геометрические формы. Просторные помещения, освещаемые, как отметил Кожин, лишь лампами холодного спектра, были отделаны серым камнем, прозрачным пластиком и стеклом. Внутренний дизайн и внешний вид здания 18-го века с изящными колоннами и барельефами резко диссонировали между собой – возникало ощущение, словно в оболочку старого, устоявшегося и родного насильно впихнули что-то холодное, новое и совершенно чужое.

Пройдя по коридору, он остановился возле двери, на которой висела табличка «Генеральный директор Юрий Сергеевич Тихонов». Постучал в дверь.

– Да, да… – услышал Кожин женский голос. – Входите.

Кожин толкнул дверь и оказался в большой приёмной. За столом сидела секретарша и что-то бодро печатала на небольшом, подключённом к большому многофункциональному устройству, ноутбуке. Перед ней на столе лежало несколько испещрённых записями от руки листов бумаги. Судя по всему – она что-то перепечатывала из них.

Напротив её стола располагался небольшой кожаный диван. На подоконнике – стояло несколько цветов в горшках.

Кожин назвался секретарше, и она, пригласив его присесть на диван, тотчас же связалась по коммутатору с директором компании.

– Юрий Сергеевич, к вам Кожин… – сказала она в трубку. – Да…да… поняла… – она положила трубку и с профессиональной улыбкой сказала ему. – Проходите… Юрий Сергеевич ваш ждет…

Кожин с трудом открыл большую массивную дверь, ведущую к директору, и оказался в просторном кабинете с большими окнами, выходящими, как он сообразил, на парк. Кабинет был достаточно просто обставлен – деревянный стол, кресла с высокой спинкой, массивный шкаф с книгами и научными журналами. У одного из окон стоял макет модели квантового компьютера из стекла и металла.

Директор компании Тихонов приветствовал гостя стоя.

– Здравствуйте, Сергей Николаевич, – быстро заговорил он, протягивая Кожину руку для приветствия. – Рад вас видеть у нас… Будьте как дома… надеюсь, сработаемся. Люди такой квалификации, как у вас, сейчас – редкость… Да что же вы… садитесь… садитесь…

Кожин сел в предложенное кресло, смущённо пожимая плечами.

– Спасибо вам большое, – пробормотал Кожин. – Мне действительно нужна работа, – и добавил: – Но как вы обо мне узнали? Ведь я… не присылал вам резюме.

– Ну, вот видите – работа сама нашла вас… – весело рассмеялся Тихонов. – Всё просто: ваш друг Валерий Балчинский порекомендовал вас как высококлассного специалиста… А мы с ним… дай Бог памяти… лет пять уже как сотрудничаем… Да – не меньше…

Директор внимательно и даже с какой-то нежностью рассматривал Кожина.

– Так, вы готовы с нами поработать? – спросил директор.

– Конечно… иначе бы не пришел… – ответил Кожин.

– Ну да, простите… вопрос, конечно, глупый… – кивнул директор и продолжил: – Это хорошо… «Futurum», ну…наша с вами компания…

– Ваша компания… – неожиданно для самого себя пробормотал Кожин.

Эта вроде бы совсем невинная фраза неожиданно произвела странный эффект. Тихонов вдруг резко замолчал, с него разом слетела вся непринужденность и лоск, и он, едва ли не извиняясь, будто пытаясь успокоить Кожина, забормотал:

– Да-да… конечно, наша… Но нет… мы надеемся… мы теперь… – тут он неожиданно пришёл в себя, к нему вернулась вся его уверенность и некоторая вальяжность, присущая людям, привыкшим руководить. Он даже рассмеялся: – Мы надеемся, что теперь «Futurum» станет и вашей компанией… – он улыбался, по-прежнему внимательно и даже уже не ласково, а с какой-то любовью изучая Кожина, продолжил: – И мы уже рассматриваем вас как полноценного члена нашей большой семьи.

Да что он на меня так смотрит? – подумал про себя Кожин и тут же стал себя успокаивать: – Да нет… показалось… Вот ведь! Теперь везде чудится черт знает что!

– Ну так вот, наша компания занимается исследованиями в области квантовых вычислений и разработки новых версий искусственного интеллекта. Работа непростая, важная и – жутко перспективная… – продолжал между тем Тихонов.

– Какие будут мои обязанности? – спросил осторожно Кожин. – Видите ли… я сейчас не могу работать… ну, в полную силу…

– Да-да, – перебил его директор. – Не надо объяснений. Балчинский ввел нас в курс дела. И мы бы хотели, чтобы вы постепенно входили… словом, возвращались в рабочее состояние.

Тихонов откинулся в кресле и после паузы, улыбнувшись, продолжил:

– Для начала ваша задача – довольно проста, Сергей Николаевич. Вам придётся дежурить ночами, следить за приборами и записывать показатели измерений. Ничего сложного, но требует внимания и ответственности… – и добавил: – А потом, надеюсь, мы сможем предложить вам кое-что поинтересней.

Кожин задумался на мгновение, вспоминая бессонницы и кошмарные сны, ставшие особенно болезненными за последние несколько недель.

– Меня это устраивает, – кивнул он.

Тихонов понимающе кивнул.

–Тогда предлагаю вам приступить к работе сегодня же вечером, если вы не против, конечно…

– Что вы – обеими руками за! – с неожиданным жаром ответил Кожин.

Он вдруг почему-то сильно обрадовался, что не придется возвращаться домой, в опостылевшую квартиру.

– Отлично! Сейчас вас введут в курс дела… – радостно пробормотал Тихонов.

***

Кожин уже часа три осторожно ходил туда-обратно вдоль длинного ряда, переплетенных точно лианами, больших серверов, изучая показания датчиков и индикаторов. Иногда, чтобы не забыть, он делал себе пометки на разлинованном листе бумаги. Поначалу Кожин нервничал, но потом привык и освоился. И поймал себя на мысли, что ему здесь нравится – он вернулся в родную стихию.

Серый холодный свет мониторов мерцал в полутьме длинной комнаты лаборатории, освещенной лишь слабенькими люминесцентными лампами, свет которых, казалось, лишь подчёркивал пустоту некогда живого пространства, теперь же – полностью захваченного и окончательно принадлежащего машинам.

Что внутри, то – и снаружи… – вдруг вспомнилась Кожину какая-то восточная философская формула. – Что ж, всё может быть… – он хотел здесь отвлечься от терзавших его душу дома воспоминаний, и поначалу так и было – отвлёкся.

Когда Кожин позвонил жене и сообщив, что сегодня не будет ночевать, та достаточно холодно отреагировала… И он не обиделся, да, расстроился, но – лишь самую малость. Кожин прекрасно осознавал, что они с женой сильно охладели друг к другу… Настоящего у них давно не было – одно лишь прошлое… Сын…

Против воли, вновь нахлынули воспоминания, старые мысли. Они тихо и осторожно, точно змеи, каким-то неведомым образом вползали в его и расстроенное сознание. И Кожин раз за разом – возвращался в прошлое… К нему, к Ванечке… его любимому мальчику… Маленькому мальчику, самому лучшему ребенку на свете…

Вскоре ему стало совсем тяжело. А как выяснилось, Кожин, по рассеянности, не захватил с собой новых, выписанных вчера, лекарств.

Образы сына – ожившие фантомы прошлой жизни – постоянно всплывали в его памяти… Детские игры, первый день рождения, первые слова… без конца…

И Кожин не выдержал – прислонился к стене и разрыдался… Слезы принесли успокоение. Но он знал, что – это было уже не раз – оно будет недолгим. Вскоре прошлое, словно дикое голодное животное, вновь выскочит из своей глубокой норы и вцепится в его и без того разорванную в клочья душу. И Кожин тяжело вздохнул.

Неожиданно свет в лаборатории погас. И тут же – в глубине зала возникло слабое сияние.

Это ещё что? – пронеслось в голове Кожина.

Лампы с минуту тихо поморгали… А затем, правда, наверное, не более чем в половину своей полной мощности, снова включились – в лаборатории воцарилась полутьма. Контуры всех предметов были видны, но слегка размыты.

Кожин чертыхнулся про себя – показания приборов в такой темноте снять было невозможно.

И тут, к своему удивлению, он совершенно отчетливо увидел очертания чьего-то силуэта, направлявшегося прямо к нему… Кожин потряс головой, пытаясь отогнать это видение, но – бесполезно. Силуэт – приближался к нему, с каждым шагом обретая всё более чёткую форму – это был силуэт ребёнка…

И тут Кожин замер, открыв рот от ужаса и изумления… Он не верил своим глазам – это было его сын, Ванечка… Радостно улыбаясь, мальчик шёл прямо к отцу, протягивая к нему обнажённые ручонки. Ребенок был почти нагим – на нём были только трусики. А его кожа, впрочем, возможно, это была всего лишь игра света, слегка мерцала…

Кожин, совершенно потрясённый, смотрел на сына, боясь даже моргнуть, чтобы видение не исчезло.

Между тем, мальчик приблизился вплотную и нежно прижался к его ногам. Кожин не мог сказать ни слова, продолжая лишь выпученными глазами с ужасом смотреть на ребёнка.

И тут мальчик заговорил – его голос звучал тихо, проникновенно… И это был голос Вани.

– Папочка, как я соскучился! Почему тебя так долго не было? – сказал он, всё сильнее прижимаясь к Кожину и доверчиво, как это было раньше, заглядывая ему в глаза.

Слова сына буквально оглушили Кожина – он уже ничего не соображая, упал перед ним на колени и крепко прижал к себе. Кожин обнимал его, целовал, говорил какие-то ласковые – совершенно бессмысленные слова. И рыдал! Но теперь – рыдал от счастья!

Но в следующий миг, его пальцы коснулись пустоты… на спине ребенка. От неожиданности Кожин выпустил Ванечку из рук. Тот ласково провел своей ладошкой по щеке отца.

– Не плач, папочка… – тихо сказал он. – Я теперь всегда буду с тобой.

В этот момент щёлкнул какой-то прибор, а затем раздалось шелестящее шипении электрических разрядов. Ваня с интересом оглянулся.

– Что это папа? – спросил он и направился к прибору.

Теперь Кожин, видел сына со спины… И понял, что – спины у ребенка нет… Рядом с позвоночником и ребрами располагались, как и положено, судя по всему, прекрасно функционировавшие все внутренние органы: пульсирующее сердце, печень почки, раздувающиеся легкие, и даже насыщенные кровью артерии – всё было перед глазами Кожина. Просто живой анатомический атлас.

Ванечка обернулся к отцу, его улыбка стала ещё более мягкой и ласковой и, видимо, увидел полный ужаса взгляд отца.

– Не бойся, папа… теперь всё будет хорошо… – прозвучал его ласковый голос.

И лаборатория пошла кругом перед глазами Кожина, мгновение – и он упал в обморок.

Глава 5

Узкая полоска света постепенно расширялась, становясь всё ярче. Кожин с трудом открыл глаза и тут же закрыл их вновь. И вдруг услышал чью-то приглушённую речь. Он попытался приоткрыть глаза, но сквозь мутную пелену едва различил белые кафельные стены и яркую лампу на потолке. Тогда он собрался с силами и широко распахнул глаза.

Рядом с ним стояли директор компании Тихонов и незнакомый мужчина в белом халате. По-видимому, врач.

Кожин попытался приподняться, но тут же в глазах потемнело, а голову пронзила, точно молния, сильнейшая боль, так что он упал на кушетку и застонал.

– Очнулись, значит? Хорошо… – сказал врач и похлопал Кожина по плечу.

Кожин тщетно пытался сообразить, как он сюда попал. Вспомнил события последней ночи… И – замер.

– Ему бы расслабиться и отдохнуть, организм перенёс сильное потрясение… – обратился врач уже к директору.

– Где я? – прохрипел Кожин.

– В медпункте, Сергей Николаевич, – ответил Тихонов, – хорошо, что охранник вас нашёл, а то лежали бы на полу до самого утра… – и поспешно добавил: – Сергей Николаевич, здесь у нас ЧП произошло… утечка эфира…

Кожин приподнялся на локте – голова болела, но уже не так сильно.

– Было бы не лишним, пару дней за ним понаблюдать, взять более детальные анализы… – заметил врач, заглядывая в свой планшет.

– Нет! – воскликнул Кожин и подскочил с кровати. – Я – домой!

– Да-да, как скажете… – ласково сказал Тихонов. – Конечно, идите. И завтра можете не выходить… Если всё будет в порядке – выходите через день… Вам нужно восстановиться… – и добавил: – Мы, безусловно, компенсируем…

– Хорошо-хорошо… – оборвал его Кожин. – Я уже могу идти?

И директор компании «Futurum» Тихонов лишь молча развел руками.

***

Кое-как вернувшись, домой, Кожин не переставая, всё время думал о случившемся.

Что это было? Новая форма галлюцинаций? Но всё настолько реально… Или же – отравление эфиром добавило новый эффект?

На Кожине не было лица, и жена, увидев его в таком состоянии, стала расспрашивать… Не сразу, но всё-таки Кожин рассказал ей… Он говорил взволнованно, путаясь в словах и периодически останавливаясь, чтобы перевести дыхание – от охвативших его эмоций, перехватывало дыхание. Кожин снова увидел всё это воочию – встречу с сыном, их теплые объятия и охвативший его ужас, когда мальчик обернулся к нему спиной. И тут Кожин разрыдался в полный голос.

Елена слушала внимательно, но молчала, не пытаясь вставить даже слово.

Успокоившись, Кожин неожиданно для самого себя осознал, что всё произошедшее ночью – точно галлюцинация. Ничем другим это просто быть не могло.

– Представляешь… Он был как будто живой… – закончил Кожин. – Правда, утечка эфира… Но сейчас голова – чистая, а ведь это как-никак наркотик…

Елена подошла к нему и неожиданно обняла. Кожин так отвык от объятий с женой, некогда самым близким, а теперь – почти чужим человеком, что поначалу замер как истукан, и лишь спустя несколько мгновений заключил жену в ответные объятия.

– Может, съездим на кладбище? Проведаем малыша… – сказала Елена слегка дрожащим голосом: – Давно ведь уже не были… Нехорошо это…

Кожин отстранился от неё и тяжело опустился на стул.

– Нехорошо… – согласился он. – Но… может, не стоит…

– А что у нас от него осталось? – спросила она мужа. – Осталось лишь это место и наша память.

Кожин тяжело вздохнул.

***

Небольшое старое кладбище располагалось на окраине города и было окружено вековыми тополями, огромными соснами и разросшимися между ними кустами.

Камни и памятники разных форм и размеров беспорядочно располагались на участках – с разного вида оградой или вообще без неё. Кожин подумал, что у каждого человека, похороненного здесь, была своя история, своя неповторимая жизнь… А конец – всегда один – для всех. Безликий, скучный и одинаковый, уравнивающий всех без исключения… Своего рода – общий знаменатель.

И вот почти в самом конце кладбища находилась небольшая гранитная плита, установленная ими, Сергеем и Еленой Кожиными – родителями своему единственному сыну Ивану. Могильный участок на фоне большинства других был ухоженным, окружен небольшой свежеокрашенной оградкой, выложен коричневой гранитной плиткой. Правда цветы в небольшой клумбе заросли и уже пожухли.

Раньше они ходили сюда каждый день… Потом – раза в неделю… А потом Кожин начал бояться кладбища и стал выдумывать разнообразные предлоги, чтобы бывать здесь как можно реже.

Не сговариваясь они пропололи клумбу от сорняков, убрали мусор и протерли гранитное надгробие влажной салфеткой… И вот в полной тишине, нарушаемой лишь шелестом опавшей листвы, которую теребил холодный осенний ветер, да карканьем ворон, летавших над их головами, стояли перед могильной плитой сына. Стояли долго… Минут десять, может, пятнадцать… Наконец, Кожин не выдержал.

– Ну… пойдём? Не могу я больше… – пробормотал, он, оборачиваясь к жене.

Та лишь посмотрела на Кожина отсутствующим взглядом и ничего не ответила.

– Зачем вообще приперлись сюда?! Хватит! – взорвался Кожин. – Послушал тебя…Что толку от этих визитов?! Его всё равно не вернешь! А мы с тобой – свихнемся окончательно!

Елена зажала уши руками и кусала нижнюю губу, чтобы не расплакаться.

– Замолчи, пожалуйста, – попросила она тихо. – Если хочешь – уходи… Да, иди… Я тебя догоню.

Кожин обошёл вокруг могилы, подобрал какой-то сломанный цветок, раздражённо швырнул его обратно и решительно направился по направлению к воротам.

Елена осталась одна. Она медленно провела рукой по гладкой мраморной поверхности надгробной плиты, ещё раз перечитала выгравированное имя сына. И стала молиться… тихо, качая в такт словам молитвы головой.

Спустя какое-то время, она догнала мужа.

***

Уже стемнело. Шоссе прорезало осеннюю равнину, точно стрела, пролетающая между небом и землёй, слившихся во тьме в единое целое. Слабые лучи фар то и дело выхватывали во мраке – по большей части совершенно голые деревья, практически без листьев.

Кожин вёл автомобиль легко, привычно, краем глаза поглядывая на сидящую рядом жену. Елена была явно напряжена и смотрела в окно, избегая взглядов мужа.

– Ну, прекрати… – пробормотал Кожин. – Хватит дуться…

Но Елена не ответила, продолжая молча глядеть в темноту окна.

Кожин сосредоточился на дороге… и вдруг – снова увидел его… Да, точно… Мальчик… стоял у дороги. Кожин готов был поклясться, что это был его погибший сын, его Ванечка! Кожин с застывшим ужасом в глазах смотрел, не отрываясь, как тот улыбается ему, машет ему, приветствуя, ручкой…

– Стой! – вдруг раздался испуганный голос Елены. – Тормози!

И тут же раздался яростный оглушающий гудок, жуткий рев, который тотчас привёл Кожина в себя. И тут его ослепили фары чего-то огромного, несущегося прямо на них на полной скорости. Кожин понял, что вылетел на встречную полосу. Он до предела нажал на педаль тормоза, одновременно крутя руль вправо – и машина, вильнув, с трудом ушла от прямого столкновения с огромной фурой.

Тормозя, шины «Рено» противно завизжали на мокром асфальте… Машину «повело» и она, сделав один поворот вокруг своей оси, едва не улетев в кювет вдруг резко остановилась на самом краю… Правое переднее колесо свисло над канавой.

Елена сидела в шоке, прижимая руки к груди, и жадно хватая ртом воздух.

– Извини… – выдохнул Кожин, теребя дрожащими руками ключи зажигания. – Просто… голова закружилась…

– Всё! Хватит! – жёстко отрезала Елена, тяжело дыша. – Больше я с тобой никуда не поеду.

Кожин оглянулся на дорогу, где только что видел ребенка. Как раз проезжавшая машина осветила фарами это место… Там никого не было.

Кожин тяжело выдохнул, и, собравшись с силами, повернул ключ зажигания.

Всю оставшуюся дорогу они ехали очень медленно и осторожно. Вдобавок попали в «пробку», и поэтому подъехали к своему дому совсем поздно.

Елена молча вышла из машины. Резко захлопнула за собой дверь. Кожин смотрел вслед жене, неторопливо приближавшейся к укутанной туманом пятиэтажке. А вокруг неё сильный ветер играл остатками сухих листьев, швыряя их ей под ноги.

Черт возьми, дело, по ходу, совсем дрянь! – думал, между тем Кожин, провожая жену взглядом.

Да, галлюцинации случались и до этого… Но таких ярких и насыщенных – не было! И он ясно отдавал себе в этом отчет, что если так пойдет дальше – всё закончится «дуркой»… И тогда – это конец.

Между тем, Елена подошла к двери подъезда и резко дернула её на себя. А затем стремительно вошла внутрь, не оглядываясь.

Злится… – подумал Кожин. – А как ей всё объяснить? Ведь ещё хуже станет…

Кожин вылез из машины, подошел к багажнику, открыл его, доставая пакет с моющими средствами, который они брали с собой на кладбище. Погруженный в свои мысли, он не заметил мужчину, стоящего у соседнего подъезда.

Тот стоял к Кожину в профиль и внимательно вглядывался в окна дома. Захлопнув багажник, щёлкнул кнопкой на пульте ключей, закрывая замки машины, Кожин бросил на него безразличный взгляд, и пошел к подъезду. Вдруг резко обернулся – и вновь посмотрел на незнакомца.

Мужчина был одет в длинный чёрный плащ, полы которого трепыхались на ветру как крылья огромной птицы. Незнакомец, видимо, почувствовав взгляд Кожина, повернул к нему голову. На мгновение их глаза встретились, но этого было достаточно… Пакет выпал из рук Кожина… Волна холода обрушилась на Кожина, и он затрясся в ознобе, с ужасом узнав лицо незнакомца…

Это было его собственное лицо, лицо Сергея Кожина…

Глава 6

До незнакомца было метров десять, но, казалось, даже мельчайшие черты лица неизвестного мужчины были сходными с его собственными… У Кожина возникло ощущение, что он смотрится сейчас в зеркало на своё отражение.

Незнакомец отвернулся и неспешно пошел в противоположную от Кожина сторону. И через несколько секунд «двойник» растворился в темноте… Сердце Кожина бешено колотилось…

Кошмарный сон… бред наяву…

Третий раз за сутки… Что это? Шизофрения? Раздвоение личности?

Кожин постарался успокоиться, убеждая себя, что всё прошло, что он контролирует себя, что всему виною – стресс и бессонница… Но не получалось… Озноб усиливался – зубы Кожина стучали похлеще каблуков заправского степиста-чечёточника.

Пересилив себя, он поднял пакет и, пошатываясь направился к подъезду…

***

Зайдя в квартиру, Кожин увидел, что жена сидит на кухне. Он быстро скинул обувь и поспешил в дальнюю комнату, закрывая за собой дверь, чтобы не было слышно. Сел на диван. Несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул… Дрожащими руками достал сотовый и, с трудом найдя нужный контакт, нажал на вызов. Секунды тянулись бесконечно и наконец, в трубке раздался, уставший голос его психиатра:

– Алло…

– Алла Васильевна? Это я… Кожин… – пробормотал он.

– Что случилось, Сергей Николаевич?

– Доктор, у меня снова всё началось! – с жаром начал Кожин. – Видения! Бред! Галлюцинации!

Врач молчала, не проронив ни слова во время его длинного и бурного монолога, описывающего все события прошедших суток.

– И вот сегодня я встретил на улице самого себя! Понимаете?! Себя самого!

– Что значит «самого себя»? – наконец, спросила врач.

– Человека, который выглядел, как я… точь в точь… словно мой близнец… А потом он исчез! Вот вам крест! – И Кожин перекрестился, будто врач могла его видеть. – Мне страшно, доктор… я не знаю, что делать… – и добавил: – Я схожу с ума? Да? – и, сообразив, что врач молчит, заорал: – Да?! С ума схожу?! Отвечайте! Не молчите!

– Успокоитесь… – в трубке снова послышался осторожный голос врача. – Не стоит беспокоиться… У лекарств, которые я вам прописала, в случае расшатанной психики пациента, в первые дни… может иметь место подобный эффект… Это – нормально… Значит лекарство начало действовать!

И стала говорить… Долго, монотонно, спокойно…

Кожин, усталый после кладбища и ночной смены, вдобавок, выговорившись, и получив нехитрую «успокоительную пилюлю», неожиданно для самого себя, стал расслабляться.

– Послушайте, Сергей, я понимаю ваши переживания… – ласково продолжала врач. – Подобные симптомы какое-то время действительно могут проявляться… Но главное, вам следует помнить, что это – временное явление. Важно соблюдать режим приёма препаратов… вы сами видели – они уже начали действовать… Скоро вы пойдете на поправку… – её голос буквально убаюкивал.

И Кожина потянуло в сон. Зевнув, он прикрыл рукой трубку, чтобы врач не услышала. Напряжение окончательно отпустило и сменилось сильной усталостью.

– Спасибо, доктор… Алла Васильевна, спасибо вам… Большое спасибо… – вяло с трудом проговорил он.

– Не за что, – послышался в трубке женский голос. – Сергей… если что-то подобное ещё произойдет с вами – сразу же звоните мне!

– Хорошо… – пробормотал Кожин и вдруг нервно, на импульсе добавил: – Прощайте! – И не дожидаясь ответа выключил телефон.

Завершив разговор, Кожин ещё раз устало зевнул и пошёл на кухню – принять прописанное ему лекарство. Но в коридоре, перед самой кухней, он столкнулся с женой. Видно было, что её просто переполняет раздражение и злость – окинув мужа яростным колючим взглядом, она прошла мимо, слегка задев его плечом.

– Спишь, сегодня на диване! – презрительно, сквозь зубы, бросила она Кожину и вошла в спальню, громко и вызывающе хлопнув за собой дверью.

И спокойствие Кожина моментально улетучилось – его снова стало трясти. Он понимал, что жена имеет право злиться, что он сам виноват на дороге… но – ничего не мог с собой поделать… Настроение было испорчено окончательно – более того, снова стало очень плохо… и депрессия, этот мерзкий и хитрый зверь, потихоньку стал выпускать свои коготки… Причем, становилось всё хуже.

Кожин сидел на кухне – перед ним на столе лежала упаковкой таблеток… Его ладони, покоившиеся на коленях, слегка подрагивали. Кожин сжал их в кулаки, и усилием воли заставил дрожь прекратиться. Но она тут же перекинулась на правую ногу.

– Чёрт! – выругался Кожин и вдруг увидел на холодильнике полупустую бутылку водки.

Откуда она?

Ответом ему стала стоявшая неподалеку полупустая рюмка, из которой, видимо, только что пила жена.

Алкоголь притягивал его взгляд, соблазнял мгновенным расслаблением. Почему-то в голове вспомнился его старый преподаватель института, большой любитель закинуть за воротник. Он в разговоре со студентами называл алкоголь не иначе, как «антидепрессант мгновенного действия»… Словом, то что надо. Так хотелось выпить и забыться…

Но ещё – необходимо было принять лекарства… Недолго думая, Кожин схватил блистер с таблетками, выдавил из него пару штук, и закинул их себе в рот. Подошёл к холодильнику, взял бутылку водки и, открыв крышку, сделал несколько больших глотков прямо из горла.

Привкус алкоголя и лекарства поначалу вызвал тошноту, но вскоре – она прошла и наступило облегчение… И тут Кожин почувствовал, как его тело слабеет. Внезапно комната стала терять свои очертания… Мир вокруг него стремительно изменял свои пропорции – предметы принимали другие формы, теряли устойчивость и постепенно сливались в единую картину, явно нарисованную лихим абсурдистом… А затем всё это завертелось чудным водоворотом нереальных цветов и оттенков, увлекая Кожина куда-то далеко… вероятно, в пучины бессознательного…

Вот по залитым ярким солнцем улочкам, Кожин брёл сквозь компанию веселых незнакомцев, чьи лица расплылись, а движения были дерганными. А ещё они могли превращаться в кадры старой киноплёнки, чтобы затем – снова становиться живыми людьми…

То вдруг его переносило куда-то далеко, в темное пространство, наполненное густым, спёртым воздухом, где пахло чем-то сладковато-гнилостным, а неизвестные, приглушённые и зловещие голоса, шептали Кожину какие-то неразборчивые слова, и поначалу еле слышные глухие шаги, вскоре начинали звучать звоном колоколов, отдававшихся жутким эхом, плавно переходящим в гул его сердцебиения…

И тогда Кожин видел своё сердце – большое, пульсирующее, заслонявшее всё остальное… которое вдруг внезапно превратилось в мерно качающийся из стороны в сторону на фоне серой стены огромный маятник… И Кожина замутило от этих равномерных покачиваний.

Он отпрыгнул, выскочил из комнаты с маятником в другую, поначалу гораздо меньше по размеру, совсем крохотную, но как только он зашел в неё, комнатка стала быстро прибавлять в размерах и вскоре – превратилась в огромный зал, посреди которого находилось огромное зеркало – раза в три больше человеческого роста, появившееся из ниоткуда. Его поверхность мерцала странным светом, и Кожин невольно уставился в него. Он видел своё отражение, которое вдруг заговорщицки подмигнуло ему и улыбнулось… Кожин отпрянул назад, но через мгновение – отражение выпрыгнуло из зеркала прямо к нему.

И Кожин в ужасе бросился бежать прочь, его отражение побежало следом. Они неслись со всех ног в каком-то громадном лабиринте, постоянно сворачивая с одной маленькой улочки на другую. Его отражение не отставало ни на шаг. Кожин то и дело слышал его прерывистое дыхание у себя за спиной…

И вдруг всё изменилось. Кожин очутился на залитом лунным светом дворе, где лежали два изрубленных тела в луже багровой крови. Он медленно подошел к ним… и, к своему ужасу, узнал в них самого себя и свою жену. У обоих – лица были искажены гримасами ужаса.

В этот момент острая боль пронзила всё тело Кожина, и он, упал на колени рядом с телами, рыдая навзрыд. А потом все вокруг него стало превращаться в красное марево… И в нём, в этом мареве, из ниоткуда, появилась фигура с топором в руках… Она подходила к Кожину – ближе и ближе… И это было – его отражение с перекошенным от ярости лицом и окровавленным топором в руках… И…

И Кожин проснулся… В комнате царил полумрак – за окном уже был вечер, и только тусклый свет от настенной лампы освещал пространство комнаты. Кожин резко сел на диване, где заснул прямо в одежде, протёр глаза.

Черт возьми, сколько же я проспал! Почти сутки?! – пронеслось в его голове, когда взгляд упал на часы. – Бог ты мой! У меня же смена в «Futurum».

Кожин вскочил с дивана и начал торопливо собираться. Его мобильный телефон завибрировал, сообщая о входящем звонке. На экране высветилось имя звонившего –БАЛЧИНСКИЙ. Это был его старый товарищ, с которым он учился в институте, а потом несколько лет вместе работал.

И это, как выяснилось вчера, именно он порекомендовал Кожина на работу в компанию «Futurum».

– Да, Валера, слушаю… – сухо сказал Кожин, ставя в сумку термос с чаем и выглядывая в окно.

По невнятному приветствию и явно заплетающемуся языку, Кожин сразу понял, что его друг – сильно навеселе.

– Что же мы наделали Серёга?! Это же – конец! Мы же теперь никому не нужны! Ты понимаешь?! Теперь – их время! – кричал, явно охваченный сильным волнением, Балчинский.

Его истеричные крики заставили Кожина остановиться у входной двери.

– Валера, успокойся! Что на тебя нашло? Я не могу сейчас говорить, на работу опаздываю…

– Продал душу?! Да?! – с надрывом орал Балчинский. – Ничего, все перед Богом ответим! Все и за всё!

– Ну, правда, не могу… – попытался урезонить его Кожин. – Я отключаюсь… Поговорим, когда проспишься! – и добавил напоследок: – И давай уже, завязывай с выпивкой!

Вот ханжа!– подумал Кожин о самом себе, выскакивая за дверь. – А сам-то вчера вообще водкой таблетки запивал…

Выключив телефон, Кожин, не дожидаясь лифта, начал спускаться по лестнице.

Через пару минут он сел в машину, быстро завел её и поехал.

Вечерний город встретил его пробками и ярким светом рекламных вывесок.

Глава 7

Сидя за рулем, Кожин изредка морщился – чувствовалось лёгкое похмелье, а ведь могло быть гораздо хуже, но, вроде обошлось. Конечно, порой пульсирующая головная боль сдавливала виски, но достаточно быстро отступала.

Через двадцать минут его машина подъехала к воротам компании «Futurum». Кожин заглушил двигатель, глянул на часы – он опаздывал уже на полчаса. Он быстро вышел из автомобиля, закрыл его и побежал к проходной, в окне которой, было видно двоих охранников. Это были другие люди, не те, что в прошлый раз.

Кожин подошёл и постучал по окошку.

– Здравствуйте… – хмуро поздоровался Кожин, прикладывая к окну свой паспорт.

Охранник лениво поднял на него взгляд и замер, уставившись на него.

– Что… такое? – удивился Кожин и даже обернулся. Может, у него за спиной кто-то стоит… но нет, там никого не было. Когда Кожин снова повернулся к охраннику, тот уже, как ни в чём не бывало изучал журнал посещений.

– Простите, что отвлекаю, вот… – сказал Кожин и просунул руку в окошко со своим паспортом.

Но охранник даже не посмотрел на паспорт.

– Секундочку, – пробурчал мужчина и отошел, куда-то в закуток, взяв служебную рацию. И тут же послышался его напряжённый голос – он с кем-то разговаривал по рации.

Через минуту он вернулся за свой рабочий стол и снова начал внимательно изучать журнал.

– А вас нет в списке на посещение… – вдруг бесстрастно, как умеют говорить только охранники, контролеры и экзаменаторы, сказал он.

– Как нет? – растерялся Кожин. – Постойте… как это нет, проверьте ещё раз. Моя смена – сегодня…

Охранник проверил.

– Думаю, вы что-то напутали, – вежливо ответил мужчина через некоторое время.

– А может, это вы чего-то напутали? – Кожин начал заводиться, нервно постукивая пальцем по подоконнику. – Что за бред?! Свяжитесь с начальством!

– Завтра.

– Что завтра?! – почти кричал Кожин.

– Вы выходите завтра, Кожин Сергей Николаевич… – нашел он запись в журнале и показал её.

Вот дурак! Мне же дали отгул! – подумал про себя Кожин и от досады шлёпнул себя по лбу.

– Чёрт, – пробормотал он себе под нос и совершенно раздосадованный пошел к своей машине.

Кожин вышел из проходной и сделал всего пару шагов, как вдруг, непонятно почему остановился и посмотрел на здание компании. И вздрогнул … На балконе в свете фонарей – стоял человек и, судя по всему, сам смотрел на него. Это был он…

Кожин снова увидел своего двойника.

Кожин закрыл глаза и помотал головой, пытаясь усилием воли избавиться от наваждения.

– Тебя просто нет… – пробормотал он. – Нет и никогда не было…

Кожин глубоко вдохнул и выдохнул… и – снова посмотрел на балкон.

Балкон был пуст…

Неужели я схожу с ума?! – вихрем пронеслось у него в голове и, тут же успокоил сам себя: – Но я же справился… И вообще – это так таблетки действуют!

И Кожин, почти довольный собой, и, уж во всяком случае, спокойный, пошел к своей машине. А затем побежал к ней что было сил – ведь какой-то внушительных размеров мужчина в сером комбинезоне активно суетился у его старенького «Рено», пытаясь с помощью крана-эвакуатора поднять его машину.

– Какого чёрта?! – крикнул ему Кожин. – Эй! Назад! Оставьте её!

Но рабочий даже ухом не повел на его крики.

– Вы почему мою машину забираете?! – с возмущением закричал Кожин, подбежав к нему.

Мужик замер, положил инструмент и обернулся. Возмущённый Кожин увидел, что у того на груди – была ярко зелёная нашивка фирмы – «Крокодил».

– Стоянка здесь запрещена… – лениво ответил эвакуаторщик.

– Как это запрещена? – взвился Кожин. – С чего это вдруг?

– Ваш автомобиль стоял в зоне действия знака «Стоянка запрещена»… – лениво продолжал эвакуаторщик совершенно будничным тоном, явно заученную речь. – Мы зафиксировали нарушение и вынуждены отправить вашу машину на спецстоянку. – Он отвернулся и продолжил крепить трос.

Кожин замялся, непонимающе озираясь по сторонам.

– Ну и где этот ваш знак «Стоянка запрещена», а?! – с возмущением начал он.

Сотрудник «Крокодила», продолжая возиться с тросом, лениво кивнул в сторону. Кожин посмотрел туда – и только тогда заметил торчащий из пожухшей травы металлический обрубок. А рядом валялся сломанный знак «Парковка запрещена». Кожин чертыхнулся про себя.

Между тем мужик в серой робе нажал на кнопку манипулятора – и машина Кожина оторвалась от земли.

– Послушайте, может, договоримся? Машина старенькая, того гляди, днище отвалится, никому она не мешала… – примирительно забормотал Кожин. – Да я уже, собственно… уезжаю…

– Нет, извините… ничего не могу поделать… – снова дежурно ответил эвакуаторщик. – По всем вопросам – можно позвонить в дежурную часть ГИБДД и назвав оператору номер машины, узнаете, на какой именно она стоянке находится… Либо на официальном портале «Парковки России» в подразделе «Штрафы и эвакуация»…

– Да пошел ты! – взорвался Кожин. – Какой ты крокодил, на хрен?! Обычный – козел! – и пошел прочь.

Эвакуаторщик проводил его насмешливым взглядом.

Мрачный Кожин быстро шагал домой, тяжело дыша от ярости, и мало обращая внимания на окружающих, пока неожиданно не налетел на человека, шедшего ему навстречу.

– Смотреть надо! – со злостью буркнул Кожин.

Прохожий явно намеревался также ответить ему резко, но вдруг замер.

– Бог ты мой… – с удивлением пробормотал он. – Сергей?!

Кожин с удивлением оглянулся.

Неизвестный пристально смотрел на него, широко раскрыв глаза, а затем неуверенно подошел к нему.

– Серёга, неужели это ты? – робко спросил он.

– Что? Кто вы? – с удивлением ответил Кожин, осматривая незнакомца.

Он точно его никогда не видел.

Скорее всего, этот придурок просто обознался… – мелькнула мысль.

– Ну, вы же… Сергей Кожин? – уже несколько неуверенно продолжал неизвестный. – Так ведь?

Кожин молча кивнул. Теперь он был в явном замешательстве – незнакомец действительно знал его.

– Простите, мы знакомы?.. – растерянно спросил он.

Незнакомец подошел почти вплотную к нему. Его глаза с удивлением рассматривали Кожина.

– Серёга… Господи… Это правда ты? – голос незнакомца дрожал от волнения.

Кожин продолжал молчать.

– Я – Андрей… Андрей Макеев… – сказал неизвестный дрожащим голосом. – Ты что… правда, не узнаешь меня?

– Простите… Честно говоря, иногда память подводит меня… – признался Кожин, заметив изумление на лице Макеева и добавил: – После аварии… бывают провалы…

Макеев с изумлением смотрел на Кожина.

– Судя по всему… мы были знакомы… – подбирая слова, чтобы выпутаться из неприятной ситуации, сказал Кожин.

Макеев глубоко вздохнул.

– Значит, ты совсем не помнишь? – спросил он. – Мы дружили семьями… – вдруг сказал он. – Кстати, а как дела у Лены? И вообще, ты тут какими судьбами? – и весело добавил: – Как вам живется в Сибири?

– Что? – от услышанного Кожин окончательно почувствовал себя неловко. – Вы ошибаетесь, я никогда в Сибири не был… и не жил там… И уж тем более с женой… – сухо ответил он, но попытался сгладить дурацкую ситуацию улыбкой.

Но Макеев теперь смотрел на него испуганно.

– Как же так? Но ты же вместе с Леной собирался в какую-то деревню… – сказал он растеряно. – Вы ещё всё маршрут рассчитывали, как туда доехать… – и, подумав, явно вспоминая, воскликнул: – Ну, да, точно – вы тогда решили лететь до Иркутска, а оттуда до места добираться уже на машине…

Кожин молча смотрел на Макеева, не зная, что сказать в ответ.

– А потом вы исчезли, все думали, что вы – там… Никто больше ничего ни о тебе, ни о Лене не слышал… никаких известий…– со слезами на глазах причитал Макеев. – Думали, не дай Бог, с вами что-то случилось. Все сильно переживали… Даже слухи ходили, что вы умерли там… в Сибири… Я ещё говорил тебе, что с ребенком туда не стоит ехать…

– Нет, всё хорошо… вы… словом, не стоило так беспокоиться… Все живы, – Кожин запнулся на слове «все», снова вспомнив о сыне. – Все, живы, здоровы… – сквозь зубы повторил он и хлопнул Макеева по плечу. – Ну, до встречи… – сказал он, затем резко развернулся и пошёл прочь.

– А как Ванечка? – крикнул ему вслед Макеев.

Кожин на секунду остановился, но ничего не ответил и пошел дальше.

Неужели кроме галлюцинаций ещё пробелы в памяти? – с ужасом подумал он, но тут же успокоился. – Да что за бред?! Какая ещё к хренам Сибирь?! Но откуда он знает меня? Обознался? А имена жены, сына?

Кожин ломал голову над этим… И потом сообразил! Да, ведь несколько лет назад ему предлагали возглавить кафедру «экспериментальной физики» в одном из серьёзных научных центров Новосибирска. Но он тогда отказался…

Может, как его там…а Макеев… это имел ввиду? – успокоился Кожин. – А то – в деревню… в тайгу… И судя по всему, вообще, чокнутый он какой-то… Явно неуравновешенный тип – вон, чуть слезу не пустил…

Глава 8

Тем не менее встреча эта расстроила и без того накрученного Кожина – мало что ли – на работу зря приперся, так ещё и машину забрали… Ну и конечно, немного напоминало о себе похмелье… Словом, выбор был сделан – и Кожин по пути домой, свернул в магазинчик. Там – среди полок с товарами первой необходимости его интересовал стеллаж с алкогольной продукцией. Впрочем, ассортимент был скудным… но небольшая бутылочка недорогого виски нашлась. Взяв её, он расплатился и вышел наружу.

Зайдя за угол дома, Кожин открыл бутылку и залпом осушил её содержимое. Тёплая волна сразу же накрыла его… не сразу, но стало исправляться плохое настроение, притупились хаотичные мысли и более или менее вернулись спокойствие и уверенность.

Так что уже почти довольный, Кожин лениво направился к своему подъезду, как вдруг из него вышел тот самый, в черном плаще… Его – двойник…

Но в этот раз, увидев Кожина, он сам оторопел не меньше его, а затем со всех ног бросился прочь. Кожин побежал следом за ним… Если бы его спросили, зачем он это сделал, то Кожин бы, скорее всего не ответил, так как и сам не понял, как и зачем начал преследовать своего убегающего двойника.

– Эй, постойте! Стойте! – наконец, закричал он вдогонку двойнику.

Однако тот уже скрылся за очередным поворотом. Кожин прибавил скорости, обогнув угол здания… и – налетел на пожилого мужчину, едва не сбив его с ног. В нем Кожин признал своего соседа по лестничной клетке Кирилла Семёновича.

– Прости, Семёныч, прости… – торопливо заговорил Кожин, поддерживая потерявшего равновесие соседа. – Вот ведь!

Кирилл Семёнович проворчал, а может, выругался – Кожин не понял и, пробормотав что-то невразумительное в ответ, снова бросился в погоню. Но двойника уже след простыл. Кожин обежал вокруг дома – всё без результата.

Значит, двойник существует… – мелькнула мысль.

Вообще мыслей было очень много, но они плодились и размножались в его раздраженном мозгу в таком количестве, что Кожин почувствовал – ещё немного, и он сойдет с ума.

Он понимал лишь одно, что – уже вообще ничего не понимает и не знает, что делать… Помявшись немного, Кожин решил пойти домой.

Подойдя к своему подъезду, Кожин привычно толкнул дверь и вошёл внутрь. Подъезд встретил его кромешной тьмой – лампы не горели, а лестничные пролёты лишь слегка освещались светом полной луны и уличного фонаря, стоявшего напротив подъезда. Вдобавок было непривычно тихо – раздавались лишь жалобный скрип ржавых петель, да эхо собственных шагов.

– Лифт не работает – отключили электричество, – неожиданно прозвучал чей-то голос, заставив Кожина вздрогнуть. Он резко обернулся, пытаясь разглядеть говорящего – но темнота надёжно скрыла его от посторонних глаз.

– Поэтому только пешком, если не на первом живёте… – добавил тот спокойно, и выйдя на тусклую полоску света из подъездного окна, мужчина пропустил Кожина к лестнице, а сам пошёл к выходу.

Чертыхнувшись, Кожин двинулся вперёд, держась за перила и нащупывая перед каждым шагом следующую ступеньку. Но вскоре что-то заставило его остановиться. Он замер, прислушиваясь к звукам вокруг себя и вскоре понял, что примерно на этаж или два над ним кто-то так же как он, поднимается «наощупь».

Кожин поднял голову вверх – луна, пробившись сквозь облака, осветила целиком стоящего на пролёт выше мужчину, который, видимо, отдыхал перед следующим рывком вверх.

Это был его двойник.

Кожин замер, не зная, что делать… Ещё недавний порыв во чтобы-то не стало догнать двойника мгновенно улетучился – теперь Кожиным овладел суеверный ужас, сковавший всё тело. Он дрожащей рукой невольно перекрестился, почувствовав, как пальцы стали влажными от холодного пота, проступившего на лбу.

Между тем, его двойник тихо и осторожно продолжал подниматься выше – его шаги были по-прежнему отчетливо слышны.

Но куда он идёт? – задался Кожин вопросом, как вдруг его осенило страшное предположение. – Боже мой… это же мой этаж… Он что ко мне в квартиру? Зачем?

Но к его облегчению, судя по звукам шагов, двойник миновал этаж с квартирой Кожина, и начал подниматься выше по лестнице… Кожин тихо выдохнул, а затем, вцепившись дрожащими пальцами в перила, бросился вперёд, наверх. Один раз он больно ударился коленкой о железные перила лестницы и, промахнувшись на ступени, потянул ногу, но не обращая внимания на боль, забежал к себе на площадку. Он посмотрел наверх – видно было, что двойник спокойно продолжал подниматься по ступеням…

Кожин быстро, насколько мог, подошел к двери своей квартиры. Понимая, что в такой тьме ему не попасть в замочную скважину, на ощупь нашёл кнопку звонка. Нажал на неё, ожидая услышать характерный мелодичный сигнал, но – ничего не было слышно.

Что такое… – промелькнуло в его голове, но тут же сообразил, что из-за отключения электричества звонок тоже не работает. И Кожин стал яростно с раздражением стучать кулаком по двери.

– Кто там? – вскоре послышался из-за двери голос жены.

– А кого ты ждешь?! – резко ответил ей Кожин, но тут же спохватился: – Лена! Открой! Это я…

Щелчок замка раздался почти мгновенно. Дверь распахнулась, и в то же мгновение, будто по щелчку, включился свет, сразу – в квартире и во всём подъезде.

Кожин зажмурился, потом стал растерянно моргать, пока глаза не привыкли к свету.

Кажется, вместе со светом сразу ожил и весь дом. Из соседних квартир стал доноситься топот детских ножек, легкий гул включившихся холодильников и приглушённые разговоры жильцов.

Кожин осторожно вернулся к лестничному пролёту и с опаской, быстро посмотрел наверх. Но никого не увидел.

Что это было? Снова – иллюзия, порождённая расшатанной психикой?

Однако его всё ещё продолжала бить лёгкая дрожь… Кожин хотел было подняться наверх, убедиться, что не сошёл с ума. Но – не решился… И если на улице он не раздумывая бросился за ним, то теперь – боялся… Причем, страх всё больше усиливался.

Кожин метнулся к своей квартире, втолкнул жену, которая всё это время молча и растерянно наблюдала за ним, захлопнул за собой дверь и закрыл её на все замки… Здесь, среди родных домашних стен, знакомых вещей и запахов, Кожин начал понемногу успокаиваться.

– Что происходит? – сказала Елена, явно озадаченная его поведением.

Кожин нервно сглотнул, пытаясь сформулировать мысль, и после недолгой паузы, неуверенным голосом сказал:

– Мне кажется, я видел его…

– Кого? – явно не понимала жена.

– Своего двойника… – пробормотал он. – Вылитый я, только одет по-другому… Это не первый раз уже…

Елена недоверчиво посмотрела на мужа, пожимая плечами.

– Может, показалось… – сказал она неуверенно.

– Да что там «показалось»! – вдруг взорвался Кожин и рассказал ей всё, что происходило с ним за последнее время.

Теперь Елена смотрела на него с ужасом.

Вдруг она напряглась и втянула носом воздух – от Кожина, несомненно, несло перегаром.

– Ты, что пил?! – с презрением проговорила Елена. – Вчера бутылку уговорил! Сегодня опять?! Понятно, что тебе всякая дрянь кажется! Скоро чертей начнешь видеть!

Кожин угрюмо усмехнулся и махнул рукой.

– Ты рукой-то не маши! – продолжала жена и вдруг её осенила: – Подожди: ты же за рулём… Ты что, пьяным ездил?! Совсем чокнулся?!

– Машины нет… – выдавил Кожин.

Жена на мгновение замолчала, явно переваривая новую информацию.

– Как это нет? – спросила она неожиданно севшим голосом. – Что с ней? Разбил?

– Да нет… ты чего… – поспешил он успокоить Елену. – Эвакуатор забрал… не там поставил… у работы…

– А зачем ты туда ездил?! – удивилась она. – Ты говорил, что у тебя сегодня выходной.

– Ошибся… – пробормотал Кожин.

– Допился?! Так и скажи! – раздраженно бросила Елена – А то – двойники, сына видишь!

– Да один глоток. Ну, правда! – уже оправдывался Кожин. – День выдался тяжёлый, нервы шалили…

Елена нетерпеливо махнула рукой, оборвав его оправдания.

–Заткнись! Довольно! – закричала она на него. – Сколько раз я тебя предупреждала? – с подступающими слезами на глаза, спросила она дрожащим голосом. – Почему ты никого не слушаешь?! Ни врачей, ни близких!

– Хватит… – начал раздражаться Кожин. – Лена, прошу тебя… Прекрати…

Они оба, физически почувствовали нарастающее напряжение, казалось ещё чуть-чуть и вокруг них всё заискрит. Но Елена уже не могла остановиться.

– Обещал ведь не пить! Да, тебе – тяжело! Но и мне – тоже! Очень тяжело! А ты, думаешь только о себе… – и она в ярости крикнула ему: – Ты – эгоист! – и Елена начала плакать, Кожин попытался её обнять, но она отмахнулась и сквозь всхлипы продолжила. – И не только тебе больно, плохо… – слезы катились по её щекам. – Ты думаешь только о себе, только о своих проблемах…

– Да что ты несешь?! – разозлившись, крикнул ей Кожин и схватил за руку.

Елена тут же со всей силы отвесила ему пощечину. Кожин отступил, схватившись за щеку. Она же молча смотрела на него. В её взгляде можно было прочесть боль, и разочарование. И это разочарование было и – в нём, и в себе, и – вообще в жизни.

– Знаешь, хватит! Мне всё надоело! Так дальше жить нельзя… Я ухожу… – Елена схватила своё пальто с вешалки и, оттолкнув мужа от двери, взялась за дверную ручку.

– Подожди, – испугался Кожин и схватил её за локоть. – Ты с ума сошла! Успокойся… Куда ты пойдешь?

Она сбросила его руку и прежде чем открыть дверь, обернулась и сказала:

– Поживу пока в маминой квартире, – Елена рывком открыла дверь и шагнула в подъезд. – Делай что хочешь, можешь спиться, повеситься, мне плевать. Хватит! – и громко захлопнула за собой дверь.

Кожин уткнулся лбом в холодную стену.

– Да пошла ты… – пробормотал он и добавил в сердцах: – Ну, что за день сегодня! – и от души выматерился.

Глава 9

Совершенно добитый словами жены Кожин пошел на кухню.

И теперь ему ещё больше хотелось выпить – прямо до зубного скрежета.

Хорошо, пусть так… Если жена считает меня алкоголиком, я им стану!

Но на улицу выходить не хотелось, да и было страшно – он всё ещё помнил о двойнике… А дома – алкоголя не было… И тут Кожин вспомнил о лечебной настойке, кажется из зверобоя и мяты, которую жена раньше делала при помощи дешевой водки.

Может, что-то осталось…

Перевернув вверх дном все полки кухонного гарнитура, Кожин, вскоре, к своей радости нашел бутылку зеленоватой настойки, полную на три четверти.

Он открутил крышку и сделал долгий глоток прямо из горлышка. Не обращая внимания на неприятный вкус, Кожин продолжил пить… И – злость стало отпускать.

Тут его взгляд упал на старый пожелтевший фотоснимок в фоторамке, стоящий на подоконнике. Памятный кадр – счастливая семейная фотография, на которой он вместе с женой, такие счастливые и красивые, нежно обнимали сына. Буквально светящиеся от счастья лица родителей и радостная, беззаботная улыбка ребёнка во всё лицо… Улыбка, которая навсегда погасла среди искорёженных обломков машины.

Почему мы не погибли вместе с ним? – подумал Кожин.

Неожиданно вид семейной идиллии вызвал в нём новый приступ ярости. Он подскочил к фоторамке, схватил её и что было силы швырнул в стену – она разлетелась по кухне. И теперь на полу, среди фрагментов стекла и дерева лежало фото, словно символизируя крах некогда счастливой семейной жизни.

Осознав, что он сделал, и разом обессилев от этого, Кожин схватил бутылку с остатками настойки и стал пить из неё большими жадными глотками… И пошел в комнату… Еле добрался, потому что – основательно захмелел и еле держался на ногах… Ведь он сегодня ничего не ел, а бутылка была уже второй.

И вот комната со всё возрастающей скоростью стала вращаться. И Кожин хуже и хуже видел – всё вокруг превращалось в вязкую темноту, которая неумолимо затягивала Кожина в себя, точно болотная жижа… И – затянула.

***

Голова Кожина раскалывалась, а тело ломило так, будто всю ночь подвергалось жесточайшим пыткам. Он застонал, затем, морщась, попытался приоткрыть глаза, ощущая невероятную тяжесть в веках. Чуть приоткрыл – и яркий солнечный луч мгновенно ослепил его, вызвав ещё большую головную боль. Кожин со стоном повернулся на бок.

Он лежал на диване в гостиной, прямо в одежде – грязной рубашке и джинсах. Кожин попытался снова открыть глаза – теперь перед ними всё плыло. И чувствуя, надвигающуюся тошноту он снова прикрыл глаза и поджал колени к груди.

– Сильно же вы перебрали вчера, – вдруг донесся до него чей-то голос. Судя по всему, женский.

От неожиданности, Кожин раскрыл глаза… и не сразу, но, все-таки разглядел, что кто-то находился на стуле неподалёку от его дивана. Кожин, насколько это было в его силах, присмотрелся внимательнее… Да, неподалеку от него на стуле, закинув ногу на ногу, сидела холеная красивая женщина лет сорока – в явно очень дорогом сером брючном костюме и острых модных туфлях… Глаза Кожина всё больше фокусировались – перед ним была пепельная блондинка – то ли с платиново-белыми, то ли с тёмно-русыми волосами, прекрасно оттенявшими бледный прямо-таки «аристократический» цвет породистого лица и серые, стального цвета холодные очень выразительные глаза. Её лицо, без сомнения, можно было бы назвать в высшей степени привлекательным, если бы не эти самые глаза, из которых буквально сочилась жесткость, сила и власть… Их взгляд подавлял… Да и вообще, несмотря на изящество и хрупкость, в незнакомке чувствовалось какая-то внутренняя мощь, способность подчинять, командовать, руководить…

– К-кто… вы?.. – с трудом выдавил из себя Кожин. – Как… в-вы сюда… по-па-ли?

Но в этот момент Кожину стало совсем плохо. Голова закружилась со страшной силой – перед его взором женщина просто перевернулся, и теперь получилось, как будто она висела вместе со стулом вверх головой перед ним.

Кожин со стоном закрыл глаза и упал на лежак.

– Ну, попасть-то было как раз нетрудно – дверь едва ли не нараспашку… – сказала незнакомка. – Зовут меня Стелла, я к вам по делу…

Кожин лишь простонал в ответ. Он вспомнил, что, действительно после ухода жены не запер дверь.

– Но вижу – вам не до разговоров… – продолжала незнакомка. – В доме есть ещё алкоголь? – она подняла пустую бутылку. – А то – вокруг ни одной заполненной ёмкости. Похоже, вы вчера, как говорят военные, весь боезапас расстреляли до железки… Так есть или нет?