Надир бесплатное чтение
Обложка и графика Arslan
© Максим Кротов, 2025
© Arslan, Обложка и графика, 2025
ISBN 978-5-0068-0693-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
СТИХОТВОРЕНИЯ ИЗ ПОЗАПРОШЛОЙ ЖИЗНИ
Сонет
Т.Х.
- На синем фоне солнечный кружок —
- под ветром небо, как большое знамя
- страны прекрасной, выдуманной нами
- и нам же указавшей на порог.
- Он смотрит на потрёпанный листок —
- плохой портрет её в оконной раме,
- изученный им вдоль и поперёк,
- всё хуже и мучительней с годами.
- Он смотрит на неё влюблёнными глазами
- и видит перекрёсток трёх дорог,
- далёкий свет, пустыню, море, пламя,
- растущий на груди её цветок, —
- он видит то, что никогда словами
- он ни сказать, ни объяснить не мог.
«Дождливый день, тревожный сон…»
- Дождливый день, тревожный сон,
- приснившийся когда-то в детстве,
- сырая ночь со всех сторон,
- прямая связь причин и следствий,
- сплошные слёзы октября,
- Москва, метро, подъезды, зданья —
- всё обещало мне тебя
- и не сдержало обещанья.
- С тех пор прошло так много лет,
- а я не смог найти изъяна
- в бессчётном множестве примет,
- как будто не раскрыт секрет,
- как будто не было обмана.
«Торгующий деньгами на углу…»
- Торгующий деньгами на углу,
- голодный нищий, как тебе в миру?
- Я тоже эту музыку люблю
- и музыканта за руку беру.
- Так промолчавший годы телефон
- сорвётся с непривычки на фальцет,
- она вздохнёт с надеждой: «Это он»,
- а никого уже в помине нет.
- В кого ты целишь, горе-птицелов?
- На этот раз срывается, увы,
- стрела твоя, как музыка без слов,
- как головная боль без головы.
«Он смотрит в окно на пустынную улицу, полуразрушенный дом…»
- Он смотрит в окно на пустынную улицу, полуразрушенный дом
- через дорогу, на голые ветви деревьев,
- он хочет остаться в живых, превратиться в живое растенье,
- он смотрит в окно, только нет никого за окном —
- так кажется. Даже вернувшись назад,
- ему ни за что не найти, не исправить просчёта,
- всё правильно было, но пуще неволи охота —
- так думают люди. Верней, так они говорят.
- Уйти бы отсюда. Он видит, окно приоткрыв:
- на улице холод и зной, и плохая погода,
- смешон сам себе, не печальней он времени года,
- и так же похож на себя, как похожи прилив и отлив.
«Не зря тебя ругают и корят…»
- Не зря тебя ругают и корят,
- на все лады твоё пинают имя
- друзья так называемые – ими
- твоя дорога вымощена в ад.
- Дорога в ад, а вдоль неё цветов,
- деревьев, трав развесистая клюква,
- рукой заботливой подкинутая кукла
- всех отзвеневших дантовых кругов.
- Но буква ль дух? Спроси-ка у болот,
- у незалёжных залежей метана,
- у тех, кто этим дышит постоянно,
- у тех, кого водой и тиной рвёт.
- Они тебе ответят криком птиц,
- сиреневым в ночи кромешной воем,
- но мы ж друзья с тобой, и значит, нам обоим
- пора умыться правдой наших лиц.
- Не ссы, дружище, мы ещё построим
- по-над крутым берёзовым покоем
- град-солнце перевёрнутых страниц.
«Ты говоришь, что нету ничего…»
- Ты говоришь, что нету ничего,
- за исключением сиреневого сада,
- и что тебе, богине, от него
- не так уж много, в сущности, и надо.
- Ну, чтоб он был, чтоб цвёл хоть иногда,
- к двунадесятым праздникам, не чаще,
- и чтоб в итоге каждая звезда
- зажглась бы наготой кровоточащей,
- чтоб отпевала сонные цветы
- обломанных ветвей любовь и сила.
- Что там ещё наговорила ты?
- Что напридумывала? Что понакрутила?
- Ведь если ты не божество, а швах,
- клочок земли, обмылок пластилина,
- то почему ж тогда, скажи, в горах
- со стоном сходит снежная лавина?
Летом
- Лето скороспелых поцелуев
- и безвкусных яблок неолит.
- Облако-табун уже ревнует
- и грохочет топотом копыт.
- Победитель жизни – змей воздушный —
- шлёт с небес воздушный поцелуй,
- но уже растоплен полюс южный
- океаном слёз, потопом струй.
- Льётся чистой, мощною струёю
- с неба в сердце мёртвая вода,
- и не в силах справиться с собою,
- человек уходит в никуда.
- Ерунда всё это, чушь, пустое.
- Будешь спорить?
- Отвечаю: – Да.
- Впрочем, нет. Бессмысленно об этом,
- коль разделены вода и твердь.
- Всё, конечно, происходит летом.
- Лето – это маленькая смерть.
Лулу
- Был в огнях луна-парк. То есть там фонари
- голосили огнями всю ночь до зари.
- А когда поутру занималась заря,
- выяснялось, что всё это даром, зазря.
- Я рос маленькой девочкой с куклой в руках.
- Голоса и шаги – всё внушало мне страх.
- И особенно тени, что пели в углу:
- – Просыпайся, Лулу.
- – Собирайся, Лулу.
- – Не пугайся и не
- ужасайся, Лулу.
- Чёрен был небосвод, как чернильная мгла.
- Время шло. Всё менялось. Я тоже росла.
- И отец колотил кулаком по столу:
- – Одевайся, Лулу.
- – Раздевайся, Лулу.
- – Не смущайся, не
- сопротивляйся, Лулу.
- Время шло. Я взрослела. Из платьев нагих
- вырастала быстрее, чем рвали мне их.
- И когда поутру занимался восход,
- в кровь кусала себе нецелованный рот.
- А всем тем, кто меня пуще жизни любил,
- подливала в вино тёмно-красных чернил.
- Жизнь прошла. И чернильным пятном на полу:
- – Одевайся, Лулу.
- – Собирайся, Лулу.
- – Засыпай, чтобы не просыпаться, Лулу.
Продолжение книги