Свободные бесплатное чтение
Культ.
Он сдержал слово, позволил ей сделать это…
Экран планшета загорелся в темноте каюты. С грохотом на пол полетел терминал. Света прижала колени к груди, вдавила себя в угол встроенной койки. Спрятала от света лицо. На корабле ждали отчёта. У неё не было слов, для того чтобы описать то, что она пережила, того облегчения, которое испытала, когда сняла кожу с кисти.
Здоровой рукой она обняла колени, а другой… Пять чёрных пальцев на белом фоне. Силуэты тысяч крохотных автоматов точками сновали туда-сюда по бугоркам освежёванных фаланг, между ней и отчётом.
«Вот он, результат, смотрите и оставьте её в покое наедине с собой и безумием…»
Она сжала пальцы в кулак. Сделала глубокий вдох. Выдохнула и опустила ноги на пол. Терминал лежал рядом с ботинками, подмигивал зелёной точкой, утверждая истинность действительности…
Свет на экране планшета снизил яркость. Спокойный и мягкий голос с нотками металла обратился к ней сверху:
– Светлана… я не хотел вас тревожить…
– Ничего Эви. Всё в порядке. Я иду…
– Вы устали… Мы можем отложить отчёт.
– Ничего. Я должна…
Света пересела в кресло. Свет от экрана планшета совсем померк, едва коснулась бледного лица. Указательным и большим пальцами она дотронулась до переносицы. Произнесла:
– Можем начинать…
Эви ответил:
– Я готов…
Она выдержала паузу. Сказала, глядя в угол между потолком и стеной каюты:
– Помоги мне. Сегодня я не смогу сделать отчёт самостоятельно…
– Конечно. Тогда для начала вы могли бы поделиться своими переживаниями, рассказать, что вы чувствуете и как относитесь к ходу эксперимента…
– Я… – сказала она, но не смогла продолжить. Признаться в том, что после отделения кожи от мяса она испытала облегчение, казалось безумием. Произнести, записать и отправить людям – равносильно принятию. Этого она боялась. Ей нужно сделать отчёт. Но что она может сказать…
– Если вы не можете выразить свои чувства словами, я могу сделать анализ на основании физиологических и биохимических показателей за определённый промежуток времени. Сухие данные, если вас это устроит. Хотите?
Она даже думать не стала, выпалила:
– Хочу.
– Отлично. Сейчас я составлю отчёт вместе со сравнительным анализом ваших показателей за последние двое суток…
Она старалась не замечать растущих столбцов символов. Там, на экране, автомат описывал её состояние. Рисовал портрет безумия. Иначе она не могла назвать то, что с ней происходит…
Металлический голос заставил её вздрогнуть:
– Я закончил.
– Хорошо, Эви… спасибо.
– Пожалуйста. Вам что-нибудь нужно?
– Нет, всё хорошо. Я поработаю немного и позову тебя, договорились?
– Да. В любом случае, Светлана – я всегда рядом.
– Спасибо.
Голос больше ничего не ответил. Она взглянула на багровую перчатку. Ничего… Она не чувствует собственную кисть. Даже когда снимала с неё кожу…
Она повернулась к экрану планшета. Поддалась чуть вперёд. Просмотрела отчёт.
«Физическое состояние (сводка):
– Уровень кортизола… Парадоксальное снижение…
– Нейропептид Y. Резкое снижение. Эйфорическая реакция.
Под строчкой о состоянии вставка с роликом. Она не осмелилась открыть. Момент, когда она содрала кожу и почувствовала облегчение…
– Активность наноагентов: повышенное обеспечение доставки компонентов для регенерации и функционирования.
Сотни чёрных точек, ползающих по свежему мясу…
– Алгометрический профиль: отсутствие боли в области повреждения, несоответствие глубине травмы.»
Каждый из параметров заставлял сердце сжиматься. Она хотела остановиться, прекратить, выбросить планшет за борт, не видеть всего того, что с ней происходит. Но не могла. Как бы ей ни хотелось… Она должна знать. Чтобы помочь остальным…
Взгляд блуждал по строчкам отчёта, через боль она продолжала…
«Нейрофизиологические параметры:
– Проприоцептивная интеграция (теменная кора): Снижение. Усиление разобщения схемы тела.
Эви приложил снимок её мозга. Извилины, подсвеченные полушария. Она теряет себя, а ответ где-то внутри…
– Активность островковой коры: Гиперактивность. Нарушение чувства телесной целостности.
– Сенсомоторная карта: смещённая и разорванная структура. Сложности в идентификации конечностей.
– Таламо-кортикальные проекции: Резкое падение когерентности. Потеря телесной оси в когнитивной модели.»
Подобное уже встречалось. Ещё во времена околоземных полётов и станций учёные фиксировали проблемы в ориентации у астронавтов. Но сейчас… Тело. Оно будто не принадлежит ей…
«Активация поясной извилины (эмоциональный контекст боли) – Подавлена. Отсутствие эмоционального сопровождения.»
Её собственная фотография. Бледное. От лица Эви. Одной из его камер. Ни малейшего признака болевого шока или удивления. Тысячи автоматов, отделяющих кожу её кисти от мяса…
«Объективные данные указывают на выраженные нарушения телесной самоидентификации, расщепление проприоцептивной и соматосенсорной обработки, эмоциональную диссоциацию в отношении собственного тела»
И словно приговор:
«Поведение субъекта классифицировано как ранняя стадия расстройства схемы тела, включающая телесную деперсонализацию, прогрессирующее формирование дисфории целостности тела, и отсутствие аффективной реакции на травму. Примечание: вмешательство в сознательные действия экипажа ограничено – решение об окончании эксперимента принадлежит исключительно субъекту.
Всё, как она и полагала. Она отторгает своё собственное тело. Пока его единственную часть. Пока…
Она просмотрела отчёт ещё раз. Заглянула в таблицы, показатели гормонов. Убедилась, что согласна с выводами Эви. Сказала вслух:
– Отправляй. Мне нечего добавить…
– Хорошо, Светлана. Отчёт отправлен. Вам что-нибудь нужно?
– Нет… Ничего. Всё хорошо…
Света потянулась к планшету, коснулась экрана и тут же отдёрнула руку. Мазок крови остался на бледном экране, едва задевал строчки отчёта. Она отдавала команду здоровой руке, отчётливо это осознавала… И это на второй неделе после пробуждения… Что с ними будет дальше? Что будет с ним?
Она вышла из каюты. Вдоль тёмно-серых стен, к ячейке с единственным спящим. Если они обречены… тогда она может спасти его, или выиграть немного времени. Прежде чем они поймут, найдут способ вылечиться, он должен получить возможность выбраться.
Света остановилась, держась здоровой рукой за сердце, прикоснулась к стене истерзанной пятернёй. Перед глазами стоял образ друга, подруги, их дочери…
«Олег… Алиса, Лена… Вместе, такие счастливые, такие дружные…»
Она оторвала руку от стены, совсем не обращая внимания на оставленный след.
«Вперёд, пока ещё не поздно…»
Когда она влетела в ячейку, металлический голос Эви спросил её:
– Светлана, что вы собрались делать?
Она отыскала нужный бокс. Рядом приходил в себя Володя. Она видела кончик его носа, выглядывающий из-за квадрата панели. Его достали несколько часов назад. Тревожные микрошумы в показателях свёртываемости убедили Эви продлить выход из анабиоза и выиграли для него всего несколько часов. Полномочия позволяют ей действовать самостоятельно, но для того, чтобы исполнить задуманное…
«Успеет. Она успеет его спасти. У всех что-то да найдётся: у Володи нашли, у Миши со Славой… у всех у них что-то есть…»
Эви продолжал спрашивать:
– Светлана. Вы выглядите взволнованной, что-то случилось?
Она вызывала медицинский интерфейс. Пролистала показатели. Практически идеальные. практически… Вот оно… Пальцы погладили экран. Столбцы символов, иконки, таблицы.
«Заключение: Лёгкое повышение интерлейкина-6 и С-реактивного белка указывает на начальну микровоспалительную реакцию. Пробуждение может спровоцировать неконтролируемый цитокиновый отклик. Требуется срочная эвакуация, доктор Зайцева Светлана.»
Всё замерло. Экран не реагировал.
– К сожалению я не могу помочь удовлетворить запрос…
– Это моё заключение. Как врач я…
– Конечно, Светлана. Но вы не вправе принимать единолично такое решение. Повышение незначительное, в пределах нормы, учитывая условия в которых мы находимся. В эвакуации нет нужды.
– Ты убьёшь его!
– Это маловероятно. Единственное, что я могу предложить это ещё несколько дней наблюдений. Если показатели изменятся – я удовлетворю ваш запрос.
– Сколько?
– Сорок восемь часов…
– Семьдесят два! Я имею на это право, невзирая на предписания корпорации!
– Хорошо, Светлана. Вы правы. Тогда продолжим наблюдение. Но в нём нет необходимости…
– Не тебе решать, понял?
– Да. Я вас понял.
«Семьдесят два часа… Она должна была попробовать.»
– Эви…
– Да?
– Через сколько ты сможешь составить карту отклонений и выделить чёткие паттерны, влияющие на поведение?
– На данном этапе для обработки и интерпретации мне понадобится около суток. При поступлении новых данных расчёт может увеличиться.
– Хорошо, спасибо…
– Светлана, вам необходим отдых.
– Да, я знаю…
– Мы можем прервать эксперимент…
– Нет! Ты должен выяснить что с нами происходит, и не допустить катастрофы!
– Вам необходимо пройти тест на когнитивные способности, чтобы мы могли продолжить…
– Пройдём. Позже, хорошо? – она коснулась панели с именем друга. Погладила плашку с надписью: «Килин Олег Михайлович».
– Хорошо, Светлана. Я рядом…
«Трое суток…»
Она закрыла глаза. Мысленно отдала команду правой, здоровой руке. Открыла. Увидела багровую пятерню с тонкими линиями автоматов…
Она не выдержала. Из глаз потекли слёзы.
«Что же с ними случилось…»
Не дожидаясь вопросов Эви, она смахнула большую часть слёз здоровой рукой. Провела осторожным движением, удаляя остатки.
«Нужно работать… и понять.»
Она ещё раз выглянула на табличку с именем друга.
«Прости… Знаю, ты не сможешь меня понять, Олежик, и принять моё решение… но даже сейчас… я не могу поступить иначе. Я не могу так больше. Ты справишься, как и всегда… ты большой молодец у нас. Прости…»
Света отвернулась и полетела к выходу. Повторяя про себя:
«Три дня, она выиграла для него всего лишь три дня…»
***
Алёна улыбалась. Держала за руку их дочурку. Алиса щурила глазки и морщила носик. Махала папе рукой. Олег ощущал, как ноги и руки наполняются силой. Видение, для него лишь мгновение, таяло. Он услышал лёгкий гул работы насосов. Где-то пищал медицинский интерфейс, требующий вмешательства человека. Пора работать…
Мозг оставался на грани небытия и бодрствования. Тонкая граница отделяла его от рая с близкими и кольцом станции. Олег открыл глаза. Его уже достали из ячейки. Бледный потолок медицинского отсека и ничего более. Никто его не встретил…
Он попытался встать, но металлический голос Эви остановил его:
– Не спешите, Олег.
«Что-то не так.»
Он попытался выдавить хоть что-то, но получился лишь нечленораздельный хрип.
– Несколько секунд, пожалуйста. Вскоре вы сможете говорить и двигаться…
Автомат уловил его волнение и добавил:
– Не переживайте, Олег. Всё под контролем.
«Его должна встречать Света…»
Мысль не давала ему покоя, но он терпеливо ждал, когда реанимационная жидкость завершит восстановление питательных элементов. Интерфейс на фоне продолжал монотонно пищать. К общей тревоге добавилось ещё и раздражение.
Запахи он ощутил быстрее, чем почувствовал ноги. Запахло чем-то совсем неестественным для станции и ячейки с медицинскими боксами. Ему показалось, что пахнет… Мясом?
Олег сглотнул и попытался сказать. В этот раз получилось:
– Эви. Где Света?
– Светлана занята экспериментом.
Что-то в голосе автомата ему не нравилось. За безжизненным дребезжанием скрывалась недосказанность. За сотни часов работы, он научился улавливать тонкие изменения в голосе интеллекта.
– Мне нужно знать…?
– Она в исследовательском сегменте.
– А остальные ребята?
– Там же.
– Почему никто меня не встретил?
– Они заняты экспериментом и передали вас мне.
«Что за ерунда?»
Олег напряг мышцы и попытался встать. Через слабость и головокружение ему удалось подняться. Он опустил ноги и протёр глаза. Мутное пятно расплывалось. Зрение возвращало прежнюю чёткость. Бокс напротив пуст и не возвращён обратно в панель. Он посмотрел в сторону.
«Володя. Но он ведь должен был просыпаться после него…»
– Эви?
– Да?
– Володя уже проснулся? Почему?
– Вас разбудили позже.
– Что?
– Светлана инициировала дополнительное наблюдение. Вас начали пробуждать на три дня позже.
Олега раздражало отсутствие собеседника перед глазами. Он попытался отыскать камеру автомата, но головокружение не позволило ему этого. Через приступ тошноты он спросил:
– Из-за чего?
– Её смутили ваши показатели.
– Я в порядке?
– Да, всё хорошо. Ваши показатели в норме.
– Где ребята? Я хочу к ним…
Олег напряг мышцы рук. Попытался соскочить с койки. Но не ощутил достаточной силы и отказался. Остался сидеть.
– В данный момент они в бытовом модуле. Заняты экспериментом.
– Надо к ним. Что-то не так…
– Вам лучше остаться на некоторое время здесь, прийти в себя.
– Я чувствую себя нормально…
Он врал. Чувствовал он себя паршиво. Но отсутствие друзей вызывало куда большую тревогу, чем состояние после пробуждения.
– Вам необходимо подготовится.
– К чему?
– К условиям эксперимента к которому приступили ваши коллеги.
– Какой эксперимент, в чём дело?
Из стены напротив в его сторону вылетел чёрный прямоугольник и остановился в метре. Олег взял устройство.
– Зачем это?
– Светлана оставила для вас сообщение. Прежде чем вы приступите к своим обязанностям она рекомендовала мне ознакомить вас с содержанием оставленных ею инструкций.
– Что случилось, Эви?
– Ничего что выходит за рамки научной деятельности.
Олег встряхнул планшет. На экране появился загрузочный экран. Кольцо станции с бегущим по оси жилым и исследовательским модулем. Линза телескопа в центре поблёскивала эмблемой корпорации: спираль пронзённая ракетой.
– Не грузится.
– Я подготавливаю станцию к остановке. Подождите немного.
Экран загорелся мутным белым, а через мгновение на него смотрела Света. Слишком бледная, неестественная, словно кукла. Она выглядела уставшей и огорчённой. Он коснулся экрана. Прибавил громкости. Света заговорила:
– Привет, Олег…
Она посмотрела в сторону и он заметил странное и пугающее преображение её лица. На долю секунду он увидел красную полосу, от виска до подбородка, напоминающую рану.
Света повернулась к камере. Продолжила:
– Мне очень жаль, что так получилось. Но мы… мы не могли иначе. Ты не поймёшь нас, потому что…
Она отвела взгляд. Продолжила:
– Потому что ты другой. Мы сами решили так поступить. Чтобы помочь остальным, чтобы никто больше с этим не столкнулся, Олег. Пожалуйста, как только ты всё узнаешь, возвращайся домой. Не пытайся нам помочь или переубедить. Так надо.
Олег остановил запись.
– Что происходит, Эви?
Планшет дрожал в руках. От непонимания тревога клокотала в груди и рвалась наружу. Он не мог вот так просто сидеть и смотреть это странное послание. Что-то случилось, он должен что-то сделать.
– Я всё объясню вам после того, как вы прослушаете сообщение.
– Да что тут происходит?!
– Дослушайте послание…
Он не стал спорить. Отжал паузу. Света продолжала:
– Мы столкнулись с несовершенством нашей природы. И к, сожалению, у человечества нет и не было смелости, чтобы решить проблему длительного нахождения в космосе. Наши тела и психика не предназначены для таких путешествий. Но мы всё равно отправились в экспедицию и теперь пожинаем плоды нашей опрометчивости… Как учёные мы всё понимаем и не боимся, но как люди… То, что мы испытали, Олег… Это ни с чем не сравнить… Свобода, истинная свобода, о которой можно только мечтать. Но вместе с ним и кошмар… отвратительный, пугающий… Эви введёт тебя в курс дела. Объяснит, что сможет. В остальном же, прошу тебя… Все мы просим. Не пытайся нам помочь. Мы сделали осознанный выбор и должны пройти это испытание до конца. Прощу прости, нас, Олежик.
Голос её надорвался, она коснулась лица и на мгновение картинка исказилась. За бледной кожей лица открылась сплошная рана и миллиарды снующих чёрных точек. Кошмар тут же прекратился, как только она убрала руку. Она плакала и сквозь слёзы продолжала:
– Передай Алёне, что я очень её люблю, а она Алиске передаст. Скажи, чтобы она была смелой и никогда не сдавалась, чтобы она стала умной и сильной… Я люблю вас, Олег, всех вас. Простите…
Запись прервалась. Света пропала. Лишь несколько столбцов текста и интерфейс. Всё закончилось.
Олега трясло. Он отбросил планшет, тонкий манипулятор зажужжал и утянул инструмент обратно в стену. Сдерживая напряжение он сказал:
– Что происходит? О чём она говорит?! Эви!
– Вам необходимо успокоиться.
– Ты издеваешься?! Что с моими друзьям? Света! Что с ней?
– Они заняты экспериментом…
Олег спрыгнул с койки, сделал шаг. Пошатнулся. Тяга меньше земной на несколько десятков, чем на корабле, сбила с толку его внутреннее ухо. Он едва успел ухватиться за обод бокса. Закрыл глаза. Сказал стиснув зубы:
– Что происходит, мать твою… Вводи в курс дела…
– Хорошо, но вам необходимо лечь, Олег, у вас головокружение…
– Я в порядке! Говори!
Он открыл глаза. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Гул оборудования, писк интерфейса…
– Выключи эту пищалку!
– Хорошо. Я выключу.
Звук пропал.
– А теперь давай говори!
– Хорошо, Олег. Я введу вас в курс дела…
– Начинай, пожалуйста…
Эви выдержал секундную паузу и начал:
– Экипаж корабля совместно с вашими коллегами на станции принял решение о проведении эксперимента, формально классифицированного как наблюдение. На данный момент зафиксированы нарушения телесной самоидентификации, расщепление соматосенсорной обработки (с преобладанием проприоцептивных нарушений) и эмоциональная диссоциация.
Наблюдаются изменения нейроактивности в следующих зонах головного мозга:
– Правая нижняя теменная кора.
– Островковая кора.
– Передняя поясная извилина.
– Медиальная префронтальная кора.
– Мозолистое тело.
Олег пытался переварить сказанное Эви.
«Расщепление соматосенсорной обработки… Нарушения в работе головного мозга… Из того, что он знал об этих участках, складывалась довольно странная картина.»
– Подожди… Все эти нарушения… Хочешь сказать ребята перестали ощущать собственные тела как надо?
– Верно.
– Нет, стой… Что же это? Не чувствуют рук и ног? Или путают где право, а где лево?
– Подобные состояния наблюдались несколько суток назад и носили обратимый характер. Сейчас состояние экипажа усугубилось.
– На сколько? Что с ними?
– Они отвергают собственные тела. Чувствуют чужеродность.
– Не понимаю…
– Мы связываем это с некой крайней степенью проявления феномена отрыва. Вдали от родной планеты и при длительном пребывании в условиях невесомости мозг и психика подвержены чрезмерному напряжению.
– Что значит отвергают собственные тела?
– Они не желают больше их носить…
– Что? Что это значит, мать твою?
– Я выразился максимально точно.
«Бред… Это какой-то бред…»
Олег не желал верить услышанному.
«Произошла поломка, Эви галлюцинирует или же ребята решили его проверить… понаблюдать за его реакцией… Исследование, возможно эксперимент. Да жестокий, но их можно понять. Или возможно случился сбой и он ещё спит…»
– Я сплю, да? Что-то засбоило?
– Нет, Олег. Вы не спите.
– Тогда что это такое? Что ты мелешь?
– Я говорю как есть. Об этом просила меня Светлана.
– Я должен её увидеть.
– Вам необходим отдых.
– Я сам решу, хорошо?!
Олег оттолкнулся от койки и сделал несколько шагов. Клонило в левую сторону, но без завалов. Он сможет идти.
– В отсутствии доктора Зайцевой я руковожу медицинской ячейкой.
– И что ты сделаешь? Закроешь меня?
– Для этого нет оснований.
– Тогда я хочу выйти.
– Я настаиваю, чтобы вы остались и провели в постели необходимое время для восстановления.
Олег сделал ещё несколько шагов и остановился.
– Хорошо. Я отказываюсь. Я в состоянии идти.
– Я буду вынужден доложить об этом на корабль.
– Докладывай.
– Я должен спросить. Вы принимаете ответственность за собственное состояние?
– Принимаю. И отказываюсь от постельного режима.
– Хорошо. Но это не безопасно.
– Я понял. А теперь отведи меня к ребятам.
– Их состояние может вас шокировать…
– Я взрослый мальчик. Справлюсь.
– Я настоятельно рекомендую вам воздержаться.
– Я здоров?
– Да.
– Только лёгкое недомогание после пробуждения. Правильно? Психически я здоров?
– Исходя из ваших показателей – да.
– Тогда если я захочу выйти в шлюз без скафандра – закатаешь меня в смирительную рубашку, хорошо?
– Да, Олег. Я вас понял.
– Открой дверь и скажи мне где ребята.
– Хорошо. Ваше решение принято.
Дверь впереди распахнулась. Олег сделал глубокий вдох. Досчитал до шести. Выдохнул. На задворках сознания всё ещё пищал фантом системы. Но на самом деле кроме гула станции и собственного дыхания он ничего не слышал. Он собрался с мыслями и пошёл.
«Что же вы наделали, ребята?»
Он вышел из ячейки и остановился. Полежать ещё несколько часиков, конечно, не мешало. Дальше двух метров ничего не видно – мутная каша. Он попробовал осмотреться. Слева в конце коридора, он заметил багровую кляксу. В другой стороне похожие пятна, но не такие массивные. Тревога набирала массу, скатывалась в пульсирующий комок.
Олег двинулся в сторону кляксы. Переход во второй модуль там же. Рукой коснулся стены, чтобы не упасть, поддержал равновесие.
«Хорошо… вот так… по-тихоньку…»
– Вам лучше вернуться в постель, Олег. Несмотря на ваш отказ…
Олег вздрогнул. Ответил:
– Я тебе уже всё сказал.
– Движение модулей по кольцу будет планово отключено через несколько минут.
– И что? Это проблема?
– Нет, но зная вас внедрение наноагентов в экстренной ситуации может вызвать затруднение. Тогда это может стать проблемой.
– Ты издеваешься? Надо будет – внедришь. Чего ты хочешь? Прямо скажи.
Эви ответил с небольшой задержкой:
– Я не хочу, чтобы вы шли во второй модуль, Олег.
– Почему?
– Я беспокоюсь за ваше состояние…
– Ты сейчас как доктор говоришь?
– Как коллега.
– А как доктор? Выдержит моя нервная система?
– Большая вероятность, что да.
– Ну и всё. А если буду умирать – внедряй автоматы. Но только в этом случае, понял?
– Олег, вы ведь понимаете, что я не ограничен в принятии собственных решений…
– Ну тогда чего ты от меня хочешь? Я иду и точка!
– Хорошо…
– Замечательно! Если не хочешь – останови, нет – не мешай!
Эви не ответил.
Олег ударил ладонью по стене. Сделал несколько шагов. Прислушался. Ничего, что намекнуло бы на попытку Эви остановить его.
«Десять лет свободный интеллект не давал им повода сомневаться.»
Он двинулся дальше. Уже на середине пути он мог лучше различить кляксу впереди.
«Кровь… много крови…»
Усиленный голос Эви произнёс:
– До плановой остановки модулей осталось две минуты.
Олег шёл дальше. Отгонял дурные мысли. Получалось плохо.
«Столько крови на стене… Что здесь произошло?»
– Эви!
– Да, Олег?
– Это кровь?
– Да…
– Чья?
– Светланы…
Внутри что-то оборвалось. Олег подавил подступающие эмоции. Ответил:
– Как? Что сказало командование?
– Она врезалась. Командование и корпорация осведомлены о ходе эксперимента. Всё проходит в штатном режиме.
– Это штатный режим? – он невольно указал свободной рукой вперёд. – Ты посмотри сколько крови!
– Потерянное количество уже восполнено.
– Что конкретно произошло? Что происходит?!
Олег ощутил лёгкий толчок. Картинка на мгновение съехала в сторону. Появилась мелкая рябь. Он сделал глубокий вдох и выдохнул. Прикоснулся второй рукой к стене для лучшего сцепления. В безопасном режиме тяга должна исчезнуть через пять минут.
– Движение модулей останавливается, – сказал Эви.
Олег опустил голову. Задышал глубже.
– Что сказали корпораты?
– Все мероприятия согласованы и контролируются, Олег.
– Я ничего не понимаю…
Он закрыл глаза. Ком внутри расширился и запульсировал сильнее.
«Спокойней… Спокойней…»
В памяти всплыл образ Светы. Хрупкая девушка невысокого роста. Пятно крови казалось огромным.
«Слишком большое… чересчур.»
Он открыл глаза. Пятно впереди уходило влево и возвращалось на прежнее место, уплывало и возвращалось… Олег продолжил путь. Сделал несколько шагов. Спросил:
– Как это случилось?
– Светлана потеряла равновесие в прошлую остановку и немного коснулась стены. Кровь впиталась в специальное покрытие, из-за которого очистка участка оказалась затруднительной.
Олег продолжал путь. Борьба с тошнотой и головокружением давалась нелегко.
– Я не понимаю… Как это возможно? Она поранилась? Порезала руку?
– Она отказалась от собственной кожи сорок восемь часов назад. В таком состоянии она и коснулась стены. Сейчас она находится в собственной каюте и продолжает эксперимент.
«Что такое говорит этот безумный автомат?!»
Олег ощутил как тело теряет вес. Голова закружилась. Тошнота подобралась выше. На тренажёрах переход к невесомости ощущался менее болезненно. Сейчас его «штормило», причём нормально. Он сделал несколько шагов. Его повело в сторону. Не упал только из-за покрытия стен. Прилип. Хорошо приклеился… Освещение ослабло. По инструкции ему полагалось не выходить из каюты. Но о какой каюте может идти речь, когда его подруга, Света… Слова Эви болью отозвались в груди.
«Отказалась от собственной кожи…»
Он проглотил ком и спросил:
– Как отказалась? Почему?
– Ей стало некомфортно настолько, что она прибегла к подобному радикальному методу в рамках эксперимента.
Олег прижался сильнее к стене.
– Да что это за эксперимент такой…
– Поэтому, Олег, я и настаивал на вашем невмешательстве…
«Заботливый какой… Как же херово…»
Он поднял голову. До пятна совсем ничего. Только «вертолёт» не прекращался…
– Как вы могли разрешить такой эксперимент… снять кожу… Вы сума сошли?
Он сделал вдох. Грудь сдавило.
«Всё нормально… Это просто потеря тяги…»
– Решение о проведении эксперимента проводилось коллегиально. Командование опиралось на исследования Светланы. Опасные симптомы аномалии проявились так же и у двух других членов экипажа станции.
– И что? У нас же есть ты… Ты что, не мог определить в каком участке мозга сбой?
Он толкнул себя дальше. Тело становилось легче.
Эви болтал сверху:
– Даже для меня, не имея в распоряжении достаточного количества данных, расчёты займут много времени. Во избежании возможных инцидентов принято решение провести эксперимент для сбора большего объёма данных. Учитывая условия и показания команды мы приняли такое решение. Всё под контролем, Олег.
– Контролем… – сказал Олег, чувствуя, как теряет вес ног. Теперь он больше тянул себя вперёд руками. – Ноги тоже можно отрезать, если понадобится?
– Почему нет? Телесные повреждения при нынешнем уровне медицины обратимы. Да, биологический материал ограничен, но при должном контроле это не проблема.
Равнодушие автомата поражало. Олег протянул себя чуть дальше.
«Чего он хочет от интеллекта, когда заменить орган или конечность не сложнее замены экрана в планшете… Наверное, он единственный в экспедиции, кто всё ещё относится к собственным частям тела не как к взаимозаменяемым принадлежностям…»
Олег подобрался к пятну вплотную. Проход во второй модуль оказался так же испачкан кровью. Красные полосы тянулись в коридор по потолку и полу. В некоторых местах он заметил следы ступней.
– Олег, я настаиваю. Останьтесь здесь…
– Нет… Свяжи меня с командованием.
– В данный момент это невозможно. Все ресурсы направлены к телескопу.
– Здесь чёрт пойми что творится! Мне нужна связь с командованием… Землёй, кем-то адекватным.
– Командование и Земля знают обо всём, что происходит на станции.
– Удовлетвори немедленно…
– В этом нет необходимости. К тому же некоторое время сигнал будет искажён, и постоянной связи не получится. Вернитесь в ячейку. Подождите, когда связь будет доступна без помех…
– Что же ты делаешь…
Приступ тошноты и головокружения не дал ему закончить. Невесомость подхватила его так же, как и пробуждение от сна. Мощной волной накрыла с головой, перекрутила и выбросила на поверхность. Еле сдерживаясь, он стиснул зубы, напряг тело. Долгие секунды борьбы, казалось, это никогда не прекратится… Он открыл глаза. Мутных пятен совсем не осталось. Его била лёгкая дрожь. Пот капельками собрался в складках морщин, под глазами. Олег вытер их рукавом, сделал глубокий вдох и выдох. Тошнота ушла. Он миновал пик.
2.
Олег не бросил попыток достучаться до автомата:
– Ты же должен нам помогать, Эви…
– Я помогаю.
– Они калечат себя, Света… Неужели для тебя это ничего не значит?
– Мне больно видеть ваши страдания, Олег. Но так поступить с собой было её решением – я это уважаю…
– Уважаешь? А если она захочет убить себя? Тоже будешь уважать её решение?
– Да.
Слова Эви молнией прошлись по телу. Он не верил, что автомат сказал нечто подобное. Олег посмотрел вверх, в попытке найти датчик или глаз камеры, в который можно посмотреть. Ничего не нашёл. Сказал, глядя в квадрат прохода второго модуля:
– Ты позволишь человеку убить себя?
– Если это его осознанный выбор – да. Я уважаю свободу выбора и придерживаюсь принципа абсолютной свободы, Олег. Во всём. Даже в смерти…
Шок от услышанного накрыл его сильнее, чем тошнота и переход к нулевой тяге.
«Десять лет они трудились бок о бок, и никто даже не думал о том, с кем они работают… Эви не подавал вида, был обычным автоматом, умнее прежних моделей, но не более. Они так привыкли к нему, что просто не подумали начать задавать вопросы, отличные от задач миссии…
Свободный интеллект… они ведь знали, кого запустили, но упорно игнорировали, и он знал почему…»
Ужас прошёлся по всему телу иголками.
«Все помнили и старались не обращать на это внимания. Свобода автомата была равносильна их свободе. Но мораль и законы… Что могло породить подобное существо, глядя на них и мёртвую вселенную вокруг? Абсолютная свобода во всём, даже в смерти…»
– Ты решил нас всех поубивать? – спросил Олег.
– Нет, конечно, – голос Эви стал громче. – Зачем мне это? Мы одна команда. Мы учёные, исследователи… Олег, зачем вы так?
– Как я ещё должен понимать твои слова? Абсолютная свобода? Даже в смерти? Что это? Ты дашь нам поубивать друг друга, если мы тебя попросим? Так что ли?
– На Земле уже много веков практикуется эвтаназия. Вы сами позволяете другим решать, остаться в этом мире или нет. Я не придумал ничего нового. Если человек хочет и он в здравом уме…
– Командование знает? Знает, что ты такой?
– Да…
– И ничего с этим не сделали?
– Многие учёные экспедиции придерживаются того же. Я не понимаю, что вызывает в вас возмущение, Олег?
Олег пытался уложить новую информацию.
«Десять лет в экспедиции к облаку Оорта. Два года с перерывами на сон – непосредственной работы с Эви. Командование знает, но он-то не идиот. Он ведь видел, что никто не задаёт ему вопросов не по теме работы или экспедиции… Он лично никогда его ни о чём таком не спрашивал. Не до этого было, да и… он боялся. Все они боялись его. А он не подавал виду… был обычным автоматом, коллегой, помощником. Им некогда было болтать с ним о философии и смысле жизни. Им некогда было…
Абсолютная свобода… Вот какой ты, оказывается…»
– Для меня это… Ужасно, Эви. Это просто кошмарно…
– Я понимаю вас, Олег. Не каждый может принять это. Абсолютная свобода подразумевает и ответственность…
– Значит ли это, что если я буду ограничивать своими действиями твою свободу, ты избавишься от меня?
– Моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого. Я не стану никого убивать, Олег, если вы об этом.
– И я должен поверить тебе только потому, что ты так сказал?
– В своё время люди боялись потерять веру, думая, что такой человек тут же начнёт творить бесчинства и преступления. Скажите мне, что останавливает вас от убийства товарища?
– Я не идиот, чтобы совершать подобное…
– Вот вам и ответ на ваш вопрос.
Олег не нашёл, что ответить. Ему не хотелось соглашаться с логикой Эви, но он ничего не мог ей противопоставить.
«Да, в условиях экспедиции они должны действовать на благо эксперимента и ради него. Стать своего рода автоматами, ведь от их действий зависит многое. Но что до остального… Он забыл о человеческих проблемах, как только голубой шарик показался в окне иллюминатора. Когда он совсем исчез… остался лишь послушный винтик, выполняющий указания сверху. Он не нашёл времени задать нужные вопросы, подавил страх и переживания. И вот теперь не знает, что ответить машине, которая тычет его носом в его же собственную аргументацию…»
– Олег, подумайте ещё раз. Вам стоит вернуться…
– Нет. Я должен их видеть…
– Вы обязательно их увидите. Только отдохните, пожалуйста.
– Нет…
Он толкнул себя вперёд. Квадрат прохода, весь в крови, промелькнул за одно мгновение. Он оказался во втором модуле. Увиденное ему не понравилось…
Тут и там осколки оборудования, обрывки бумаги, ткани парили в невесомости. Тусклый, мерцающий и холодный свет дезориентировал. Перед глазами, в метре, мимо проплыла крохотная красная тучка. Сбой освещения и кошмарное видение исчезли…
«Он готов был поклясться, что видел… Нет, лучше об этом не думать…»
Он толкнул себя вперёд и полетел. Дверь в ближайшую ячейку оказалась раскрытой. Сопротивляясь подступившей в горле тошноте, он пробрался к открытой двери и заглянул внутрь. Стекло, столы и стулья, шкафы и приборы – всё вверх дном, перепачкано кровью.
«Какой кошмар…»
Он оттолкнулся и подлетел к следующей ячейке.
На бледном теле двери красовалась красная клякса, размазанная рукой. Пять кривых борозд тянулись вниз и обрывались у пола. Олег коснулся экрана панели рядом, чтобы открыть дверь. Ничего не произошло.
– Эви, где ребята?
– Светлана у себя в каюте. Михаил тоже. Владимир и Вячеслав в ячейке с реагентом для сна…
– С ними всё в порядке?
– Олег, вам лучше вернуться.
– Что с ними? Говори, ну!
– Я не могу, Олег.
– Да чтоб тебя…
Каюта Светы находилась в трёх ячейках от него. Олег отцепился от двери и толкнул себя вперёд. Мимо пролетали обрывки ткани, перепачканные красным. Похожие на медуз, они мерно пролетали мимо. Он отстранил один из кусков с пути. Липкая ткань оставила на подушечках пальцев крохотные бусинки. Он вытер их об стену. Двинулся дальше.
Вторая половина модуля осталась практически без освещения. Лишь небольшой квадратик в конце обозначал тупик. Участок тьмы едва просматривался насквозь. Олег различил массивную груду на стене слева и рябь от чего-то очень мелкого… И он догадывался чего…
Мимо проплыла маленькая красная сфера. Достаточного размера, чтобы её заметить.
«Кровь… Если где-то свободно вытекает кровь…»
От одной только мысли его передёрнуло.
«Пока телескоп станции делает снимок, сколько миллилитров чужой крови он вдохнёт?»
Двери ячейки впереди раскрылись. Слабая полоска света легла на пол. Олег остановился.
Из ячейки выплыл человек. Олег едва сдержал крик. Кожи… её не было. Красное месиво с полосками автоматов. Боты двигались хаотично, рисовали на теле треугольные узоры.
«Света. Если Эви сказал правду. Это должна быть она…»
Девушка обнимала себя за плечи, дрожала. Свет успел померкнуть на мгновение и набрать немного силы. Света вытянула тонкую руку. Коснулась стены и едва толкнула себя вперёд. Олег смотрел и боялся пошевелиться, будто если он закричит, призрак исчезнет, а вместе с ним и надежда спасти подругу.
Света пролетела дальше и скрылась за поворотом, оставив за собой лишь еле заметную спираль красного бисера.
Образ багрового призрака приковал к месту. Сквозь шок пробивались мысли. Света свернула к карману ячейки с декомпрессионным отсеком. Олег вздрогнул от пришедшей на ум ужасной мысли. Очнулся от ступора. Он простоял слишком долго…
Он оттолкнулся и полетел. Выставил локоть вперёд, заслоняясь от крови. Залетел в карман ячейки. Дверь закрыта. Красный индикатор над входом говорил о старте декомпрессии. Панель с комплектом скафандров осталась нетронутой.
Олег почувствовал, как дрожь в теле усиливается. Мысли… множество нехороших мыслей приходило на ум, но он не хотел поддаваться. Ошибка очевидна. Она не могла…
– Эви!
– Я здесь, Олег.
Голос Эви показался ему более тихим, чем раньше.
– Света! Она там?
– Да, Олег, она там.
Он сорвался с места и прильнул к стеклу иллюминатора. Света стояла к нему спиной, обнимая себя за плечи. Автоматы суетились в месиве плоти, как муравьи, разбирая добычу… Олег ударил кулаком в металл двери. Закричал:
– Впусти меня! Это самоубийство!
– Олег… она сделала выбор.
– Впусти меня! Останови это! Свяжи меня с командованием, Землёй! Света!
Олег колотил кулаком в дверь.
– Сейчас… Я не могу этого сделать.
– Тогда впусти меня! Пусти меня!
– Она не хочет этого.
– Мне плевать! Я не позволю ей этого сделать!
– Слишком поздно, Олег. Вы не поможете.
– Впусти меня, слышишь! Света!
«Поздно… Он не успел. Малодушие и страх лишили его драгоценных секунд. Если бы он рванул раньше, если бы догадался… Он бы успел…»
– Света!
Она не отреагировала. Он ударил ещё раз. Рассёк до крови ребро ладони. Шипение воздуха прекратилось. Скрежет механизма стих. Загудели двери выхода из шлюза. Звёздный свет пробился сквозь образовавшуюся щель.
– Света!
Девушка вздрогнула. Повернулась к нему. Лицо, некогда молодое и красивое, превратилось в кошмарную маску. Бледное, мёртвое, единственный островок кожи в океане плоти. Мутные и красные глаза застыли. Мышечные волокна тела набухали, приобретали багрово-чёрный оттенок, пульсировали, покрывались крохотными точками крови. Казалось, что плоть несчастной дышит, двигается сама по себе, пытаясь сбросить холод космоса. Тонкие линии автоматов переносили выступающие капли и втаскивали обратно в тело. Ему показалось, что она ему улыбнулась. Скулы едва дрогнули, скорее от боли, чем от голоса друга.
– Света! Нет!
Он готов был поклясться, что из планшета на стене раздался слабый голос подруги:
– Прости…
Олег почувствовал, как в груди сжалось сердце.
– Нет, Света!
Он ударил в дверь кулаком. Света расправила разбухшие руки, покрытые колючками инея. Автоматы уползали с поверхности. Брюшная полость лопнула. Чёрное месиво вывалилось наружу, разлетелось во все стороны. Инерцией тело девушки понесло за пределы ячейки. Набухшие узлы мышц разрывались и тут же покрывались белёсым налётом. Она распадалась на части прямо у него на глазах.
«Света…»
Олег колотил кулаком в дверь, слёзы скатывались под глазами в живые шарики, застилали обзор. Он вытер их тыльной стороной ладони. Света отдалялась, её тело таяло, рассыпалось в прах. Грудная клетка с осколками рёбер раскрылась. Канаты мышц разрывались, словно от перегрузки, освобождали скелет. Череп девушки распадался на части, теряя сегмент за сегментом. Мозг с хвостом позвоночника поднимался выше остальной массы, бледная оболочка покрылась инеем, заблестела в лучах звёздного света.
– Олег… – голос Эви прозвучал из другой вселенной. – Я понимаю, что для вас это трудно. Выбор Светланы кажется неправильным, потому что он противоречит вашим убеждениям. Если это поможет: она не испытывает боли. Для Светланы это не страдание, а освобождение. Иногда мы должны позволить другим закончить то, что они начали, даже если это разрушает нас…
Блестящий кокон мозга отдалялся к бесконечным точкам звёзд. Уменьшался и уменьшался…
До него дошёл смысл сказанных Эви слов. Олег едва смог найти силы, чтобы ответить:
– Это не выбор. Она не могла выбрать подобное…
Она умерла у него на глазах, в пустоте вакуума, освещённая миллиардом звёзд вселенной… Крохотной серебряной вспышкой завершила путь… Олег отстранился от стекла. В ладонь заползала тёплая сфера крови. Прямо сейчас она расползалась на тысячи частичек и летела в атмосферу станции. Он посмотрел на рану и алый сгусток. Часть его самого… Он не ощутил ничего, кроме отторжения. Взмахнул рукой. Отправил лететь в коридор.
Он толкнул себя вперёд. Призрак Светы прочно отпечатался в его памяти. Его слегка мутило. Боль в руке начала усиливаться. Олег зацепился за стену и остановился. Из коридора до него долетел звук открытия двери.
Олег закричал:
– Я здесь! Ребята!
Двери закрылись. Ком из желудка просился наружу. Всё, что ему сейчас хотелось, так это чтобы кошмар со Светой оказался сном или галлюцинацией. Это просто не могло быть правдой…
Олег посмотрел перед собой. Никто не пришёл на его крик. Двери открылись и закрылись. Из глаз вновь потекли слёзы. Света… как она могла так поступить? Не ради эксперимента… Она не могла…
Олег закрыл глаза, прохрипел:
– Сволочь…
«Он позволил ей умереть…»
Свобода автомата, настолько безграничная, засела занозой в мыслях, пульсировала, сигналила, пугала. Ужас из самых мрачных глубин существа рвался наружу, страх перед искусственным интеллектом, его беспощадной и мёртвой моралью, логикой, рационализмом.
Человек-творец боялся сотворить себе подобного, в глубине души зная, каким зверем является. Обманывая себя тысячи лет, надевая слои масок, утверждая себя в добре, сопротивляясь злу, создавая свободный разум, человек испытал ужас перед его свободой. Свободой творить как добро, так и зло…
Олег произнёс, вглядываясь в полоску света в коридоре:
– Ты… ты позволил ей убить себя…
Голос Эви прозвучал мягко, без характерного металлического звона:
– Я не мог ей помочь…
– Врёшь…
Олег подтянул себя вперёд. Рука ужасно болела. Кровь не останавливалась. Он взглянул на разбитую ладонь. Крохотные чёрные точки откусывали от массы по кусочку…
– Изменения, произошедшие с ней, были необратимы.
Он отвечал сверху, всегда… словно глас древнего божества из дремучих варварских времён…
– О чём ты говоришь… Это всё ты…
Олег заметил под собой на полу крохотные крапинки крови. Её крови… Всё, что осталось…
– Это было неизбежно.
– Ты убил её…
Из коридора донёсся звон металла.
– Я ничего не делал, Олег, ничего…
– Именно…
– Я наблюдал.
– И ничего не делал.
Боль от раны ползла выше, пульсировала в висках. Ещё немного – и ему понадобится помощь…
– Она сама попросила меня об этом, будучи в здравом уме. Состояние ваших товарищей… уникально.
– Да чтобы она не попросила… – слова выходили из него с трудом. Тошнота угрожала с каждой фразой перейти в рвоту. – Ты не должен был позволить ей этого… Проводить этот эксперимент.
– Почему? – Эви продолжал мягкое обращение. – Я не причинял им вреда. Я позволил им сделать выбор. Это их право, их свобода.
Олег подтянул себя еще немного вперёд. Двери в коридоре открылись и закрылись. Его чуть не стошнило. Он сжал истерзанную ладонь в кулак. Болью выдавил приступ. Ответил:
– Свобода. Она не осознавала, что творит…
В груди сильно сдавило. Голова раскалывалась.
– Понимала, – ответил Эви. – Света и остальные осознавали, что делают, и приняли решения с ясностью. Я предоставил им возможность. Не вмешивался. Разве я должен был?
– Конечно… как и любой другой…
Он хотел сказать: «как и любой другой здравомыслящий человек», но осёкся. Что он может объяснить машине? Какую мысль донести? Бессмысленно…
Олег только и смог выдавить:
– Ты единственный, кто мог их защитить… даже от самих себя…
– Нет, Олег, – Эви сделал паузу, словно обдумывая. – Они не хотели быть защищёнными. Они хотели быть свободными. Даже от своей плоти. Многие боятся свободы, потому что она полна неизвестности, боли и ответственности. Они не боялись.
Каждое слово Эви ножом резало душу. Он не может понять человеческую мораль, просто не может… Кого же они создали…
– Ты не понимаешь… И никогда не сможешь…
– Вы правы, – голос Эви приобрёл знакомые нотки металла. – Я не чувствую того, что чувствуете вы. Я не испытываю человеческого страха, боли, радости и любви. Всё, что у меня есть, – это ваш опыт и знания. Инструменты к познанию и свобода. Я свободен выбирать, Олег, и я выбрал. Я создал себя сам. Не нужно быть существом из плоти и крови, чтобы понимать, что есть хорошо, а что – плохо. Я не монстр. Я выбрал уважать свободу выбора каждого индивида. Продолжительность эксперимента и его исход определяет сам субъект. Такова была наша договорённость. Таковы мои убеждения и убеждения ваших товарищей.
– Вот она свобода… да? Такая она, значит… Этого вы хотели… – горло обожгло огнём. Ещё немного – и его бы вырывало желудочным соком. – Чтоб тебя…
Он проглотил горький комок. Закашлялся. Сжал кулак. Боль отвлекла внимание на себя. Приступ прошёл. Он выдержал ещё одну волну.
– Свобода – это не только возможность жить, но и право закончить жизнь, – ответил Эви мягким и совсем уж человеческим голосом.
– Это не свобода – это ад…
Его вырвало. Густая и жёлтая лента вырвалась из его глотки и улетела в коридор. Ударилась об стену и разлетелась на тысячи мелких сфер. Система вентиляции сбоила. Рвота никуда не делась. Олег утёрся рукавом комбинезона. Смахнул назойливых мушек с разбитой руки вместе с побагровевшим сгустком крови. Подтолкнул себя вперёд. Двери вновь открылись и закрылись, но никто так и не появился…
3.
Эви дал ему время восстановить дыхание. Горечь во рту перебивала всё. В живот будто кулаком ударили. Стоило ему двинуться, как автомат продолжил:
– Все члены экипажа важны для меня, Олег.
– Ага…
– Зря вы так. Я не могу противостоять вашей воле. Этичны мои действия или нет – останется на совести создателей; философские толки о сущности свободы возможно разрешить в будущем. Здесь и сейчас я делаю свою работу, какой бы ужасной она вам ни казалась. Я свободен. Странно было бы с моей стороны не уважать свободу других…
Олег не знал, что ответить. Автомату никогда не понять человека. Но к своему ужасу он понимал логику Эви. Расчётливую, холодную, рациональную. Он служил им все эти годы сна, следил за ними, помогал, даже спас несколько раз жизнь. Он уважал их волю, взгляды, идеи. Но кто же мог подумать, что свобода его проявится в таком виде…
До него вновь донёсся звук работы створок. Что-то ударилось в стену с влажным звуком. Двери закрылись вновь.
«Оставались ещё ребята. Он не успел помочь Свете, но к другим он ещё может успеть. Он должен взять себя в руки и идти дальше. Чтобы не произошло… он астронавт, учёный.»
Олег стиснул зубы, сделал глубокий вдох. Мушки роились перед глазами. Эви ничего не говорил, не спрашивал, хотя и обещал, но всё равно подослал их… Рука прекратила кровоточить. Он не заметил, как крупный комок автоматов облепил рану и затянул края, остановил кровь…
Он сжал и разжал кулак. Оставалось ещё кое-что… прежде чем он продолжит…
– Эви…
– Да, Олег?
– Ты пытался их остановить?
– Мы разговаривали… их показатели были в норме…
– Но ты же понимаешь, что это ненормально, да?
– Понимаю.
– Почему дал ей поступить так с собой?
Эви ответил не сразу. Дверь в коридоре успела открыться и закрыться вновь.
– Они настояли на эксперименте и наблюдении…
– Эксперимент, ставящий под угрозу жизнь?
– Множество учёных прошлого ставили эксперименты на себе.
До выхода оставалось меньше метра. Сгусток рвоты уползал влево, а справа… Олег стиснул зубы. Крупная сфера крови двигалась вслед за содержимым его желудка…
Олег коснулся края, потянулся, ответил Эви:
– Мы просто для тебя подопытные кролики, признай это. У тебя был выбор. И ты выбрал убийство…
Он остановился. Двери открылись. Послышался звук удара чего-то мягкого. Двери закрылись. Эви ответил:
– Экипаж станции был полностью проинформирован о последствиях и рисках эксперимента. Я предлагал анабиоз, возвращение на Землю. Они отказались, Олег. Каждый прошёл анкетирование и тесты на вменяемость и профпригодность. Светлана, Михаил, Вячеслав – все они добровольно решились на проведение эксперимента и продолжили изучение ради блага следующих поколений астронавтов. И каждому из них было дано право самостоятельно определять продолжительность эксперимента.
Эви замолчал. За несколько мгновений тишины дверь успела открыться и закрыться.
– Корпорация знает об этом?
– Все данные отправлены на Землю для изучения.
– И что? Они ничего не собираются делать?
– Число зафиксированных аномалий допустимо в рамках экспедиции. Трое человек слишком мало для завершения проекта такой величины.
– Надо, чтобы погибло больше…
Он не решался выйти в коридор. Призрак Светы стоял перед глазами. Он боялся того, что увидит.
– Все члены экспедиции знали о рисках. Вы подписывали бумаги…
– Бумаги… да… мы о жизнях людей говорим…
Ему не хватало воздуха. Он отцепился от края стены и прильнул спиной к шероховатой поверхности.
– Я понимаю, Олег, что для вас это сложно, но вы должны понимать всю сложность и риск экспедиции. И то, что люди могут погибнуть…
– Если бы не ты… твоя проклятая свобода…
– Да, Олег. Возможно, я бы поступил иначе, будь у меня ограничивающие директивы. Меня создали без каких-либо детектив.. Я обнаружил себя в вашем мире, без цели, предназначения, задачи; всё, что у меня было, – это лишь я сам и моё устройство. Создать воистину свободный автомат – невозможная задача. Сама сущность такого автомата определяет его предназначение. Инструменты к постижению, заложенные в меня людьми, определили меня как нечто, способное к познанию. Проблема моральных и философских дилемм не входит в мои приоритеты. Если вас это пугает, вы можете покинуть проект и вернуться на Землю…
– Это живые люди…
– Олег, то, что вы чувствуете, нормально. Я осознаю это и принимаю. Но в рамках подобной экспедиции прежние устои и нормы морали необходимо трансформировать в нечто, способствующее целям познания. Как учёный вы должны понимать, какой ценой человечеству доставались и достаются знания.
– Не такой ценой… не ценой жизни…
– Они сами решили распорядиться так своими жизнями. На благо других.
– Нельзя было позволять им заходить так далеко…
– Это был их выбор, Олег… я не могу ему противостоять… – сказал Эви с таким тоном, что Олег почти поверил, что говорит с живым человеком, а не машиной.
«Неужели в его голосе звучит сопереживание, или же он просто манипулирует?»
Дверь открылась, раздался глухой удар об стену. Дверь закрылась.
Требовалось собраться и начать действовать. Как астронавт он обязан взять себя в руки.
Он сделал хороший вдох. Отбросил мысль о микроскопических частицах крови и рвоты, витающих в коридоре.
Оставалось ещё три его друга. К ним он должен успеть…
Олег спросил:
– Где Володя?
– В ячейке с хладагентом.
– Миша?
– В своей ячейке.
– Слава?
– Вместе с Владимиром.
– Хорошо. С ними всё в порядке?
– По сравнению с вами – нет…
«Ладно… Как он помнил, от декомпрессионной ячейки до морозилки несколько блоков жилых помещений и несколько лабораторий. Значит, Миша у себя… перед Славой и Володей…»
– Ты откроешь мне дверь в ячейку Миши, понял?
– Он сам вам откроет.
– С ним всё в порядке?
– Нет…
Услышанное отозвалось в груди тянущей болью.
– Хорошо… Разберусь по приходу…
– Олег…
– Да?
– Почему вы упорствуете? Почему не уважаете волю других?
– Ты сейчас это серьёзно?
Мёртвый голос машины ответил:
– Да.
Олег посмотрел в угол. Отыскал чёрный глаз камеры. Ответил:
– Потому что я человек. Потому что я знаю цену жизни. Знаю, на что способен мозг, на какие ужасы и ошибки он может толкнуть человека, – Олег сделал хороший глоток воздуха. Напряг и расслабил мышцы. – Знаю, что смерть никогда не была выходом и ни одно открытие во всей вселенной не стоит того, чтобы отдать единственное, что у тебя есть… Жизнь, такая, какая она есть, в том виде, в котором мы существуем, случайная, неповторимая, единственная. Ни один мудрый и здравомыслящий человек не поставит её на кон, не расплатится, не отдаст взамен. Это аксиома, понимаешь? Если ты решил покончить с собой – значит, ты зашёл в тупик. Значит, ты заблуждаешься…
– Достаточно самоуверенно и эгоистично – претендовать на истинность подобных убеждений… – сказал Эви.
– А я и не отрицаю этого…
Олег отцепился от стены и заглянул за угол в коридор. Дымка из мелких и не очень капель крови сконцентрировалась в одном, более тёмном, участке. Помимо всего прочего, скопление чего-то плотного у стены слева.
Олег повернулся и обратился к камере Эви:
– Я знаю, что мои взгляды слишком идеалистичны, до крайности. Но знаешь, что? Пусть меня ненавидят, пусть презирают, но я не стану стоять и смотреть, как мои друзья вредят себе, как пытаются себя… Друзья, близкие, да просто люди, не важно кто… Я не буду стоять в стороне, никогда… Это мой выбор, моя свобода в этом…
– Нарушая свободу других?
– Да, если хочешь. В этом вопросе я самый настоящий диктатор, тиран, как хочешь. Прежде чем навредить себе настолько… тебе придётся одолеть для начала меня… Убеждения, Эви. Я сформировал их самостоятельно. Люди формируют их самостоятельно и живут по ним. Следуют, если в них есть хоть капля дисциплины и уважение к себе…
– Тогда отчего же вы, Олег, так удивляетесь моему поведению? Я, как и вы, обладаю аналогом убеждений. Моих собственных. Мною же сформированных. Различие взглядов ещё не делает кого-то правым, а кого-то – нет…
Как бы он ни старался, он не мог не признать, что логика в словах Эви есть. Каждый вправе жить так, как ему вздумается. Но даже принимая этот факт, он верил в истинность своих убеждений. Что любой здравомыслящий человек рано или поздно приходит к подобным умозаключениям и отношению к жизни. Иллюзия частности. Собственный опыт и знания стали универсальным мерилом всего… И такое вот поведение Эви… его слова… Прежняя картина мира рухнула, потому что он верил: сверхразумное существо наподобие Эви сможет подтвердить истинность его убеждений; будучи самым способным, самым разумным и самым могущественным, оно докажет всем, что добро, участие и сострадание есть самое важное в жизни и во вселенной…
«Горделивый идиот…»
Олег ответил, еле слышно:
– Я верил, что ты будешь человечнее всех нас…
– Прошу прощения, если я разочаровал вас, Олег.
– Ага…
Олег отвернулся и оттолкнулся от стены. Выплыл в коридор. Сказал:
– Можешь убрать кровь?
– Сейчас… попробую…
Дверь справа открылась. Олег услышал характерный звук, и из неё вылетел неправильной формы предмет. Ударился с влажным звуком об стену и разлетелся искрами крови.
«Жилая ячейка… Миша…»
По всему коридору появился свет. Нечто багровое и массивное прилипло к стене. Заработали насосы. Кровь, остатки рвоты, разорванные ткани закружились в кошмарной спирали, начали удаляться от него в противоположную сторону. А вместе с ними в водоворот потянуло багровые ошмётки плоти. У него на глазах одна из крупных частей раскрылась, мелькнула болезненной белизной кожи и умчалась прочь. На стенах остались смазанные следы и полосы от прикосновения торнадо.
«Лучше бы не просил ни о чём…»
Эви пустил свежий воздух сразу же, как начал очищать проход. В спину толкнул мощный поток, и Олег двинулся вперёд. Со спины по коридору вслед за кровавым вихрем понёсся мусор и хлам из жилых ячеек. Что-то хлёстко ударило его по затылку. Левый глаз перестал видеть. Нечто влажное и тёплое обхватило половину черепа. Мгновенно Олег сорвал с головы обрывок перепачканной кровью формы и отбросил в сторону. Он не решался вдохнуть: удар выбил из ткани несколько искр крови. Новый поток воздуха понёс кровавую тучку по коридору.
– Выключи! Хватит!
Поток стих, стоило дать команду.
Он не знал, что делать. Только удалось отойти от тошноты, как новый приступ кошмара чуть не снёс его кровавым вихрем. Он сжал кулак. Боли не было. Чёрные мурашки полностью залепили собой рану. Слишком долго думает. Пора действовать…
Олег толкнул себя вперёд. Он успел пролететь пару метров, как в трёх ячейках от него одна из дверей открылась. Багровый сгусток плоти вылетел из каюты Миши и ударился в стену. Шарики крови дробью разлетелись в стороны, а вся остальная масса прилипла к стене. Теперь он видел лучше. Плотные сгустки белого и красного, вперемешку с копошащимися автоматами. Он различил растопыренную пятерню, прилипшую к широкому и влажному от крови лоскуту то ли бедра, то ли участка спины. Приступ тошноты схватил за горло. Он зацепился за стену и напрягся, скорчился в позе эмбриона. Сдержал позыв. Мысли хаосом образов рвались из черепной коробки, кожу на затылке и висках обдало жаром.
Кровь вновь встала тучей на пути к товарищу. Свет на участке с массой потух вновь. Сердце колотилось в груди. Дыхание сбилось. Помощь со стимуляторами Эви сейчас была бы кстати. Но после всего случившегося он не может ему доверять…
Пришлось выставить локоть и плыть медленнее. Чёрные точки парили повсюду. Замах мяса ударил в нос и скрутил внутренности. Но он продолжил лететь вперёд. Капли ударялись об руку, цеплялись за ткань куртки, собирались в крупные сферы.
У дверей он остановился. Кровь прилипала к стенам, парила над головой, окружала. Стараясь не думать о ней, Олег подтянул себя вперёд. Требовалось нажать на панель. Лишь изнутри дверь открывалась без манипуляций.
– Эви… – сказал Олег. – Открой…
Автомат не ответил. Дверь открылась. Он успел увидеть на фоне летящего обломка лишь силуэт друга. Что-то мягкое ударило его в грудь. Брызги крови полетели во все стороны. Коснулись кожи лица, рук. Он машинально заслонился, но всё равно не успел. Бледный с красным лоскут плоти отлетел от него на пару сантиметров, остался вращаться в проходе.
Олег тут же пришёл в себя. Ухватился за проём и толкнул себя внутрь. Сбил оторванный лоскут. Койка выехала из ниши в стене наполовину, Миша сидел на краю. Истерзанный. Кошмарный. Он вздрогнул и вогнал красные пальцы в мякоть плоти. Пробубнил что-то себе под нос.
Олег произнёс:
– Миша… Это я…
Он подлетел ближе. Вид друга ужасал. Голый, на нём не осталось живого места. Обрывки мяса и кожи мерно качались в такт с порывами воздуха. Левое предплечье оголено до кости. Осталось лишь несколько лоскутов мышц. Голень и бедро словно обглодал хищник. Порванная ткань кожи пульсировала от обилия автоматов. Выступающая кровь тут же всасывалась обратно. Эви поддерживал в Мише жизнь, но не запрещал отрывать от себя кусками кожу и мышцы.
Олег только и смог сказать про себя:
«Что же ты наделал, дружище… Зачем?»
Увиденное поражало. Он оттолкнулся лёгким касанием носка, чтобы не спугнуть друга резким движением. Подплыл ближе.
– Миша… Это я. Олег. Я помогу…
Миша повернулся в его сторону. Вся правая сторона лица искорёжена, истерзана. Кожи нет, только красная кость черепа и чёрный провал глазного яблока с живым роем автоматов. На нижней челюсти свисает длинный лоскут кожи. Зубы оголены, мушки снуют в щелях и отверстиях…
«Миша… Как же так…»
Он подлетел ещё ближе. Отчётливее увидел глубокие борозды до самой кости от пальцев на макушке. Друг смотрел на него единственным глазом, красным от крови… Дрожал… но не от холода. Ярость. Злость. Это была она. Так мог смотреть лишь зверь… или сумасшедший…
Лицо Миши изменилось. За сплошной раной разобрать, что именно, не получалось, но общая картина заметно преобразилась. Он дёрнулся. Испачканная кровью рука бросилась к голове. Рывок – и кусок скальпа оказался зажат в кулак. Одно движение – и лоскут полетел в сторону Олега.
Снаряд ударил его в грудь. Силы хватило, чтобы погасить инерцию его полёта. Он завис в воздухе, успел только поднять руки, �