Мастер душ. Том 4 бесплатное чтение

Глава 1

Зал заседаний Имперского Совета был выдержан в мрачных, торжественных тонах. Я сидел рядом с отцом за длинным столом по левую руку от императора Годунова. Михаил с ним ранее встречался часто, но его образ никак не запечатлелся в памяти. Поэтому я с интересом первое время его рассматривал. Это был мужчина лет пятидесяти, с немного заострёнными чертами лица, чёрными, без единого намёка на седину волосы и светлой кожей. Но холодный, пронзительный взгляд серо-голубых глаз привлекал внимание. В радужке то и дело пробегали какие-то непонятные всполохи, говорившие о явной усталости и раздражении. Я не смог увидеть уровень магии, как и каких бы то ни было признаков болезни и надвигающейся кончины. Он словно экранировался от всех, а по собравшимся не было видно, что они в принципе были удостоены чести знать об этом.

С нами рядом расположились князь Пронский, Мстислаславский, Лебедев и несколько других лояльных моему отцу князей. По правую сторону напротив нас расположился род Орловых во главе с князем Олегом и его дочерью Ириной, единственной оставшейся в живых наследницей престола по праву крови. Ну и ещё человек пять из элиты, поддерживающих правящую династию. Остальные члены расположились по периметру на специальных трибунах, участвуя в обсуждении, так сказать, издалека.

Как только мы прибыли в столицу, нас с друзьями сразу же разделили. Их отправили под охраной к нашему родовому особняку, отреставрированному за неполный год моих злоключений после того варварского нападения на всю мою семью. Ну а мы с Пронским и Лебедевым в сопровождении отца направились к Императорскому дворцу, где проходило это нелепое собрание. Я даже не вслушивался в то, что говорят и о чём спорят, стараясь переварить случившееся возле двадцать седьмой колонны и проанализировать своё знакомство с Повелителем демонов.

– Ты не слушаешь, – пробормотал Павел, в отличие от меня вслушивающийся в каждые раздававшиеся со всех сторон реплики.

– Зачем? Всё равно решение принимает император, а это так, дань традиции, – пробормотал я. – Тем более, собрание Совета неполное. Нет трёх Светлейших князей и прямого наследника.

– Ну так они же главному демону чай носят и массаж уставших крыльев делают, – фыркнул Павел. – Опять же у главного демона сейчас такой стресс, его как простую шавку буквально выкинули с территории Империи. Даю на отсечение зуб того упёртого графа Овечкина, что он сейчас собрал вокруг себя всех преданных союзников и вымещает на них всю свою злость.

– Граф Овциевский, – поправил я Павла. – Это всё равно ни о чём не говорит. Официально они всё ещё носят титул и являются такими же наследниками, как и я. – Пожал я плечами и замолчал под пристальным взглядом нашего умирающего со слов моего отца императора. Сам я не заметил в нём никаких признаков надвигающейся кончины, но решил расспросить об этом отца после того, как завершится этот ничего не значащий, по сути, балаган.

– Уважаемые члены Совета, – взял слово князь Орлов. Он поднялся на ноги, обведя взглядом собравшихся в зале заседаний. Его я раньше не встречал, собственно, как и всю не имеющую силы и власти императорскую чету. Это был высокий, худощавый мужчина с острым, надменным лицом и аккуратной седой бородкой. Тёмные, почти чёрные глаза с тяжёлым, пронизывающим взглядом остановились в это время на моём отце. – Вопрос не в личных заслугах. Вопрос в стабильности. Империя переживает демоническую угрозу, раскол, неопределённость. Сейчас нужен символ преемственности, чистоты крови и незыблемости традиций. Княжна Ирина – прямой потомок императорской династии по женской линии. Её право – бесспорно. Её воспитание безупречно. Она – воплощение самого духа империи.

– Как по мне, так это не самый удачный вариант. Во время войны с демонами она, под руководством своего чересчур бойкого отца, вряд ли сможет вытащить на себе целую страну, – подал в очередной раз голос Павел. – Хотя я понял: дочурка так, в качестве символа, а страной хочет рулить этот индюк. А между тем, его даже ты, разумеется, при моей поддержке, раздавишь как блоху. Он же едва наскрёб на пятый уровень, слабак. Но самоуверенный, может быть опасен. Так, запишем в столбец неугодных лиц, – пробормотал артефакт и чем-то зашелестел.

– Князь Орлов прав, – на ноги поднялся князь Голицын, один из сторонников так называемой правящей династии. Он пристально посмотрел на меня и усмехнулся. – Мы не можем рисковать. Заслуги юного Уварова, конечно, велики, но что он из себя представляет, кроме того, что он сын Светлейшего князя, отказавшегося от права наследования? После нападения на дом Уваровых о нём ничего не было слышно целый год, и сомневаюсь, что он занимался обучением экономики и дипломатии.

Я фыркнул и откинулся на спинку стула, сложив на груди руки, искоса глядя на своего отца. Он выглядел задумчивым, но ничего не ответил на эту наглую провокацию. Хотя вот, судя по взгляду Лебедева, тот уже достиг точки кипения.

– Какой унылый сморчок. Даже нападки детские, – прокомментировал Павел. – Его в расстрельный список первым.

– В какой список? – тихо поинтересовался я, уже даже не следя за очередным витком обсуждений, обвинений и криков, воцарившихся вокруг.

– Как это в какой? – удивился артефакт. – Когда ты встанешь во главе Империи вместе со мной, Павлентием Первым Великим, нужна будет очень грамотная чистка и прополка. Вот, я уже набросал с десяток сорняков, ждущих своей очереди попасть под газонокосилку. – Передо мной материализовался листок со списком неугодных для Павла лиц.

Я бегло просмотрел список. Фамилии, титулы, уровень магии и даже краткие пометки: «слишком амбициозен», «потенциальный предатель», «идиот». Павел явно подошёл к вопросу с присущей ему кровожадностью.

– Ты планируешь устроить резню? – тихо спросил я. – Здесь же чуть ли не половина членов Совета. Знаешь, это не укрепление власти, а гарантия гражданской войны, – покачал я головой, передавая листочек отцу, когда он повернулся в мою сторону и вопросительно посмотрел на бумагу в моих руках.

– Это не резня, а хирургическая операция, хочу заметить, очень точечная и практически безболезненная, – немного обиженно просопел артефакт, а отец вернул мне листок, выразительно при этом хмыкнув. – Ладно, сохраним черновик. На всякий случай. Вечно ты пренебрегаешь моими неплохими и дельными советами. Где бы ты был, если бы не я? Вряд ли сидел бы сейчас здесь и слушал мерзкие оскорбления в свой адрес. О, этого дегенерата тоже надо внести, слишком негативно он отзывается в сторону твоего отца.

Список исчез. В зале в это время разгорался нешуточный спор. Лебедев всё-таки не выдержал и вскочил на ноги, тыкая пальцем в сторону Голицына.

– …целый год не было ничего про нас слышно? Может, тебе доложить, уважаемый князь, чем именно мы занимались, пока ты здесь, в столице, пиры устраивал и интриги плёл? Мы сражались! А Михаил лично уничтожил не один десяток демонических тварей, в то время как некоторые вели переговоры и искали выгоду, – он пренебрежительно посмотрел в сторону сидевших напротив него Орловых.

– Слабовато для Лебедева, – не удержался Павел. – Устал, бедолага, – громко вздохнул он. Я лишь покосился в сторону Дмитрия Игоревича, отмечая правоту Павла, но никак не прокомментировал реплику скучающего артефакта.

– Сражались? Если мне не изменяет память, война закончилась, а с последствиями может вполне разобраться отряд клириков и Стражей, – тонко, почти насмешливо вставила Ирина Орлова. Она говорила тихо, но её голос, холодный и чёткий заставил всех собравшихся замолчать. Я пригляделся, так и есть, она накинула небольшую сеть убеждения, чтобы все прислушались к её словам. Правда, на высшую знать это никак не распространялось, и отец лишь презрительно хмыкнул, реагируя на такие попытки манипулирования. А Годунов лишь прикрыл глаза и покачал головой.

– Ой, да тебе вообще лучше помолчать. – Поморщился Мстиславский. – И не пренебрегай правилами. Любое проявление магии в стенах этого дворца карается смертной казнью. Или ты думаешь, на тебя это не распространяется? А может, ты настолько наивная идиотка, что держишь всех за дураков, – князь взмахнул рукой, и сеть мягко развеялась. – Иди и дальше своими женскими делами занимайся, пока война не докатилась до твоего дома, а ещё лучше…

– Иван Фёдорович, это уже слишком, – повысил голос Орлов. – Это прямое оскорбление…

– Не смей перебивать Светлейшего князя, – холодно произнёс Мстиславский. В зале заметно похолодало, а стол, за которым мы все сидели, покрылся инеем.

– Ваша Светлость, – вновь подала голос Ирина в воцарившейся тишине, обращаясь непосредственно к Мстиславскому. – То, о чём вы все говорите, безусловно, ценный опыт. Для воина, кем вы и являетесь на службе императора. Но Империи нужен не просто солдат, ей нужен правитель. Стратег. Дипломат. Тот, кто знает, как управлять. Где доказательства, что князь Уваров обладает такими талантами?

Все взгляды как-то синхронно устремились на меня. Даже отец пристально на меня посмотрел с нескрываемым любопытством. Похоже, ему тоже было интересно, что же я отвечу. Мне было всё равно, что обо мне думают. Я уже был правителем. Раньше, в прошлой жизни. Не скажу, что мне это нравилось и мне хотелось повторить этот опыт, но сейчас другого выбора, как я понимал, не было. Все находившиеся здесь Светлейшие князья отказались от наследования в пользу своих потомков, лично возглавляя армию на своих Заставах. Но их дети ещё были слишком малы и даже дар не пробудили, чтобы претендовать на престол.

Я медленно поднялся. Стул отодвинулся с тихим скрипом. Я чувствовал на себе тяжёлые, оценивающие взгляды более ста человек.

– Меня с рождения, так же как и вас, обучали всем премудростям экономики и дипломатии, если вы не забыли о том, что я сын Светлейшего князя Уварова, – я пристально посмотрел на сжавшую губы княжну Орлову. – Но в отличие от вас всех, находившихся в тепле, безопасности и сытости, последний год моей жизни не был посвящён написанию трактатов по экономике или разучиванию придворного этикета. Я изучал то, что необходимо именно сейчас для нашей страны: искусство уничтожать демонов. Я учился не управлять счетами, не вести дипломатические беседы, а чувствовать врага за версту, разгадывать его планы и наносить удар первым.

В зале повисла тишина. Я прямо посмотрел на прищурившегося императора Годунова. Судя по всему, он всерьёз обдумывал то, о чём я говорил.

– Вы говорите о стабильности и традициях, князь Орлов. – Перевёл я на него взгляд. – Но демоны у ворот не будут читать вам учебники по геральдике и сверяться с таблицей престолонаследия. Им нужна сила. Напомнить вам всем, что именно с князем Уваровым было заключено это мнимое перемирие? Булгаков уважает исключительно силу, а вы ей, увы, не наделены.

В зале после моих слов воцарился самый настоящий хаос. Крики возмущения, одобрительные возгласы, гул десятков голосов. Отец кивнул и слегка улыбнулся. Значит, я всё сделал правильно.

– Хм, так себе вышло. Себя не похвалил, меня тоже. Но хоть назвал всех бесхребетными идиотами, – видимо, похвалил меня Павел.

– Я такого не говорил, – прошептал я, встречаясь с холодным, изучающим взглядом княжны Орловой. В её серых глазах не было ни страха, ни злости. Был лишь внезапно проснувшийся интерес. Похоже, она восприняла это как вызов.

– Тишина, – негромко произнёс император Годунов, поднимаясь на ноги. – Я вас услышал. О своём решении я сообщу сегодня вечером на ужине в Академическом саду. Преемник будет назначен, и моё решение не будет больше обсуждаться. Все свободны, – с этими словами в сопровождении четырёх охранников, вооружённых огнестрельным оружием, он покинул зал.

– Почему только охрана в столице владеет таким видом оружия? Ни у одного клирика или Стража я не видел подобного, – задал я давно мучающий меня вопрос. С тех самых пор, когда я очутился в этом мире в своей комнате.

– Потому что охрана в столице защищает людей от людей, – пожал плечами отец, провожая взглядом каждого, спешившего на выход человека. – А клирики и Стражи сражаются с нечистью и демонами, против которых обычное оружие малоэффективно.

– Да, сомневаюсь, что в битве с тем же Вапулой мне помог бы автомат, – пробормотал я. – Хотя, смотря какими пулями его зарядить. Но пока в битве с высшими демонами я могу полагаться только на свой кинжал.

– Ладно, пойдём ко мне в кабинет, нам нужно уже нормально поговорить, – проговорил отец и первым поднялся на ноги. Подождав, когда я встану, он направился в сторону выхода.

По длинным коридорам Императорского дворца мы достаточно быстро добрались до кабинета. Как только мы зашли внутрь и за нами закрылась дверь, отец резко повернулся ко мне и заключил меня в крепкие объятья.

– Миша, ну сколько можно влипать в неприятности? – прошептал он и отстранился, глядя мне пристально в глаза. – Я не могу заниматься своими делами, постоянно думая над тем, в какую передрягу ты снова влип вместе со своими друзьями.

– Ты меня сам так воспитал, – усмехнулся я и отошёл в сторону, садясь в кресло за столом.

– Мы с твоей матерью хотели не такой для тебя жизни, – выпалил он и, проведя рукой по волосам, сел напротив меня, всё так же внимательно разглядывая меня уставшим взглядом.

– Ты ничего мне так и не объяснил, – вздохнув, нарушил я тишину. – Что за цирк вы устроили в Зале Заседаний?

– И да, спроси про императора, – шёпотом проговорил Павел. – Этот старикан явно далёк от материала для работы твоего ручного бобра-некроманта.

– Это было… необходимо, – немного уклончиво ответил отец, приложив руку ко лбу. – Здесь, в столице, идёт своя война. И она идёт всегда, независимо от того, что переживает страна сейчас.

– Проверка? – мягко уточнил я.

– Практически. Император умирает, и сейчас назревает раскол на самых верхах. – Проговорил князь Уваров, отводя взгляд от меня и что-то рассматривая на своём пустом столе. – Миша, твоё выступление было правильным, но рискованным. Ты бросил перчатку не только Орловым, указав на их слабость.

– А что вы все от меня хотели? Чтобы я промолчал? – удивился я.

– Нет, ты всё сделал правильно, – он откинулся на спинку кресла, начиная постукивать пальцами по столешнице. – Стране именно сейчас не нужен дипломат, ей нужен сильный лидер, а княжна Ирина под покровительством своего отца им не является.

– Но я не хочу быть императором, – простонал я, закрывая глаза. – В такой переломный момент садиться на трон равняется самоубийству.

– Да, я тоже, – в его голосе послышалась усмешка. Я открыл глаза и прямо посмотрел на отца. – Но и Орловым давать власть нельзя. Война слишком быстро в этом случае закончится.

– Но у тебя не будет выбора, ведь так? Мне ещё нет восемнадцати, и если Годунов спятит и объявит меня своим наследником, мне нужен будет регент, и им будешь ты. Что бы ты ни говорил ранее, – обратил я его внимание на этот немаловажный факт.

– Да, это будет проблемой, – протянул он слегка насмешливо. – И что ты предлагаешь?

– Чем болен Годунов? – прямо спросил я его. – Может, его можно будет вылечить, и тогда никаких проблем с престолонаследием перед нами не будет стоять. Я не увидел никаких проявлений болезни.

– Он был отравлен, – стал предельно серьёзен отец. – Тогда, когда его сын и ближайшее окружение, перешедшее на сторону Булгакова, исчезли – на дворец напали. Были убиты советники императора, придворные лекари и практически вся стража. Это было сделано тихо, а Годунов не придал этому огласки. Демонический яд, о котором никто из нас не слышал ранее, отравляет его. И мы ничего не можем сделать. Ему осталось несколько недель, может, месяц, пока яд не доберётся до его магического ядра. Об этом мы и сами узнали несколько дней назад. Круг посвящённых очень мал. Нам не нужен бунт и открытая конфронтация, пока император всё ещё жив.

– И что, сделать ничего нельзя? – покачал я головой, начиная вспоминать всё то, что мне было известно о демонических ядах. Оказалось, что практически ничего. Демоны никогда не нападали скрытно, предпочитая атаковать напрямую. – Вы уверены, что это именно рук демонов? Как-то это…

– Не похоже на демонов? Согласен, именно поэтому сегодня и состоялась это фиктивное заседание. Нужно было собрать всю элиту в одном месте. И во время сегодняшнего ужина мы с Мстиславским и Пронским должны будем проверить каждого на демонические знаки, ауру или наличие у них демонических артефактов, – немного подумав, ответил он.

– Вы знаете, как это сделать? – прямо спросил я.

– Да. И если я правильно понял из объяснений Пронского, ты задействовал какие-то скрытые демонические техники во время сражения около колонны. Не пей ничего на сегодняшнем приёме, – проговорил он, глядя мне в глаза. Я сосредоточенно кивнул. Хотя никакой демонической энергии в моём теле после того эксперимента не осталось, но отец прав, лучше не рисковать.

– Ты даже не спросишь, откуда у меня подобные знания? – тихо спросил я.

– У тебя есть очень интересный артефакт, мне о нём Рубцов рассказал, – улыбнулся он. – У меня есть нечто подобное, но он, в отличие от твоего, молчит.

– Ну вот не нужно мне приписывать эти сомнительные заслуги! – взвился Павел, буквально меня оглушая. – Я не забыл про свою угрозу начать тебя пытать…

– И он хорошо справляется. Тебе повезло с ним, – закончил отец.

– И я буду тебя пытать, чтобы ты и дальше изучал всё, что мне известно, включая эту мерзкую демоническую гадость, – протараторил Паша, резко меняя курс своих угроз. Он был явно польщён такому к себе отношению от Светлейшего князя Уварова.

– Так вы действительно уверены, что это демонический яд? – вновь задал я самый важный для себя вопрос.

– Да, я почувствовал отравляющую ауру, когда император передо мной раскрылся. И мы не знаем, чем ему можно помочь, – развёл в стороны руки князь Уваров.

– Ну если это демоническая отрава, так давай мы его напоим кровью твоей подружки и подожжём. С Курьяновым это тогда сработало, – предложил Павел. – О, а ещё лучше добавим в неё какую-нибудь часть тела бобра, они же к ядам устойчивы, и от гиены чего-нибудь откромсаем…

– Я сомневаюсь, что императору Российской Империи нужно найти клад, – отмахнулся я от артефакта. – А так идея здравая. Отец, вы не пробовали воздействовать на яд кровью феникса?

– Фениксов официально уже не существует, – резко произнёс отец и поднялся на ноги. – И мне бы хотелось, чтобы это так и оставалось.

– Но о них знают, мне кажется, уже все, кому не лень, – выдохнул я, следя за отцом, подошедшему к стеллажу с книгами и начинающему что-то внимательно там изучать. – Тем более у меня есть просто кровь в банке, доставшаяся от демонов вместе с моим кинжалом. И зачем всем знать, из чего мы сделаем противоядие? Скажем, что из бобра и парочки редких травок.

– Это вряд ли поможет, – покачал он головой. – Но процесс распространения сможет замедлить.

– Кстати, я сейчас открыл справочник, составленный моим прапрахозяином с контактами хороших и полезных людей, – заговорщицки прошептал артефакт. – Так и знал, что видел что-то подобное. Это, конечно, в корне разнится с моим планом стоять рядом с престолом в качестве первого артефакта-советника, но вполне может помочь тебе разрулить эту проблему. Только мне интересно, почему великий князь Уваров сам не подумал об этом. Сомневаюсь, что он не знает об этом человеке…

– Да говори уже, – процедил я, кивая на перстень.

– За восточной границей на небольшой территории собственных земель, не относящихся ни к одному из государств, живёт мастер ядов. Я с ним виделся один раз. Страшный тип, конечно, но он может яд сварить даже из лапы гиены и волоса бобра, ну и сразу приготовить противоядие из валяющихся на земле трав. Я думаю, он в состоянии справиться с такой ерундой, как демонический яд, – быстро проговорил Павел.

– Павел говорит, что на востоке живёт мастер ядов…

– Нет, – перебил меня отец, поднимая руку. – Я знаю, но он не согласится нам помогать.

– Эм, почему ты так уверен, – осторожно поинтересовался я, поднимая со стола записку, оставленную Павлом с координатами этого таинственного мастера.

– Потому что этот мастер ядов – твой дед. И когда он уходил из столицы, клятвенно заверил, что не хочет знать ни меня, ни твою мать, ни Годунова. Мы расстались не очень, хм, хорошо, – осторожно проговорил он, опустив глаза.

– Но я думал, что он умер. Ты сам так говорил, – ошарашенно ответил я, вспоминая всё, что знал о своём деде – князе Уварове.

– Так было проще, – усмехнулся отец. – Так что, сомневаюсь, что он нам сможет помочь. Ладно, я подумаю над тем, что сделать с кровью феникса, и свяжусь с матерью Милы. А ты собирайся на ужин вместе со своими друзьями. Ты себе сейчас нарисовал очень яркую и красивую мишень, не думаю, что заговорщики, кем бы они ни были, смогут пройти мимо.

– Да, отличный план, – протянул я, поднимаясь на ноги и выходя из кабинета. – Паша, узнай там в своих многочисленных архивах про мастера ядов. Почему-то мне кажется, что нам придётся к нему обратиться за помощью.

Глава 2

У входа в поместье меня встретил наш дворецкий Андрей. Он единственный, кто выжил после той бойни. Как я понял из короткого рассказа, его нашёл мой отец и передал в руки столичным лекарям. Его удалось тогда выходить, но раны оказались очень серьёзными и до сих пор давали о себе знать. Его правая рука практически не двигалась, и сам уже не молодой мужчина прихрамывал на левую ногу. Но отец оставил его в поместье, а сам Андрей не спешил покидать это место, ведь когда-то клялся служить роду Уваровых во что бы то ни стало.

– Ну, чем занимались, пока меня не было? – жизнерадостно спросил я, как только вошёл в гостиную. Все мои друзья находились здесь и хмуро переглядывались между собой в абсолютной тишине. – Что не так? – выдохнул я и прошёл внутрь, садясь на диван рядом с Милой и обводя взглядом просторное помещение.

Поместье отреставрировали. Теперь ничто не напоминало о том, что здесь произошла самая настоящая трагедия, унёсшая с собой множество жизней. Да и то, что дом горел, было незаметно. Единственное, что теперь всё было словно чужим и безжизненным. Это точно был уже не тот особняк, где провёл своё детство Михаил Уваров.

– Ну? – я уставился на Романа, расположившегося напротив меня. Он покачал головой и слегка наклонился в мою сторону.

– Миша, мы, конечно, знали, что ты не обычный смертный, как я или Сергей. Но мы, кажется, забыли, что ты сын Светлейшего князя, приближённого к престолу, когда согласились составить тебе компанию в столице, – подбирая каждое слово, проговорил он, косясь на Милу, безмолвно прося помощи.

– И мы чувствуем себя чужими, – тихо пролепетала девушка. – Ты пойми, нам здесь не место. Роман и Сергей из обычных семей, живущих в глуши Империи, а я долгое время воспитывалась в деревне у своей бабушки. Да и до этого не сказать, чтобы родители стремились проводить время в высшем свете. Мы… Не знаем, как себя вести, – покачала она головой и откинулась на спинку дивана, закрывая лицо руками.

– А как ведут себя в бассейне с пираньями? – усмехнулся я. – Здесь такое же поле боя, только с демонами слегка проще, они не улыбаются тебе в лицо, подливая в твой бокал яд, пока ты этого не видишь.

– Мы не об этом, – сжал губы Сергей. – Вокруг нас постоянная охрана. Я даже за ворота не могу выйти, чтобы прогуляться в одиночестве. Но не в этом дело. Я не знал, за какую ложку хвататься, чтобы позавтракать чудесным омлетом, – вспылил он.

– Омлет едят вилкой, – прикрыл я на секунду глаза. Я знал, что у них будут проблемы, но не думал, что они начнутся сразу же после появления здесь.

– А ко мне приставили фрейлину, или как это называется, – простонала Мила. – И у неё в голове одни только тряпки и укладки, а я хочу просто отдохнуть! Зачем она вообще мне нужна?

– Потому что ты незамужняя девушка, живущая в доме с неженатыми мужчинами. Нас с Сергеем не нужно брать в расчёт, мы ещё не вступили в возраст совершеннолетия. А вот Роман и мой отец могут вызвать огромную кучу сплетен и слухов, находясь рядом с тобой в одном поместье, если за тобой никто не станет приглядывать, – терпеливо пояснил я. – Послушайте, это всё неважно. – мягко произнёс я, видя их растерянность и расстройство, и теперь не знал, что нужно сделать, чтобы привести их в нормальное состояние. – Вы думаете, я с детства знаю, какой вилкой есть омара? Меня этому учили. И да, за мной тоже ходила куча скучных гувернанток, от которых я прятался в большом зале на тренировках. Это – неотъемлемая часть воспитания и этикета. Поэтому тебе придётся немного потерпеть ту девушку, приставленную к тебе моим отцом, – слегка приобнял я Милу, заставляя её открыть лицо и посмотреть на меня.

– А он неплохо подготовился и всё продумал, прежде чем тащить тебя домой, – проговорил Сергей и вздрогнул, когда на его коленях материализовался Иннокентий, осматривающий бездумным взглядом гостиную.

– Скорее отдал некоторые распоряжения. Ребята, охрана здесь не для того, чтобы вас ограничивать. После того, что здесь случилось меньше года назад, отец не потерпит даже малейшего риска для гостей, кем бы они ни являлись. Не говоря уже о близких друзьях и членах семьи. Вы не чужие. Вы больше чем друзья, и мой отец это понимает, как никто другой.

В комнате повисла тишина. Роман первым нарушил её, тяжело вздохнув.

– Ладно. Ты прав. Просто… всё это как-то непривычно. Ощущение, что на тебя все смотрят и оценивают каждый твой шаг.

– Так оно и есть, – пожал я плечами. – И будут смотреть ещё более тщательно, пытаясь узнать всю вашу подноготную и происхождение. А после того, что произошло на этом Совете, так и подавно. Многие захотят узнать о моих слабых местах и разумно сделают вывод, что одна из них – это вы. – Невесело усмехнулся я. – Но и прятать вас, заперев в поместье, в мои планы не входит. Мне нужна ваша помощь, если вы, конечно, не против её оказать.

– А что произошло на Совете? – оживилась Мила, посмотрев мне в глаза. – Что-то решили? Ты станешь наследником?

– Император объявит решение на ужине. А в Совете я, кажется, нажил себе кучу врагов. Кстати, ужин пройдёт сегодня, и вы все будете меня сопровождать. – Серьёзно проговорил я, обводя вновь притихших друзей сосредоточенным взглядом. Они, как никто, знают и могут определить демоническую сущность в человеке. И эта их способность может не просто помочь, но и сохранить не только мою жизнь.

– Миша, нет. Мы же опозоримся! Я в жизни не была на императорских приёмах! – воскликнула Мила и замахала руками. – Я даже под пристальным взглядом твоего дворецкого себя неуверенно чувствую, и мне постоянно кажется, что я всё делаю не так.

– И я тоже, – поддержал её Сергей. – Я там, наверное, буду есть суп вилкой, когда не смогу определиться с той ложкой, необходимой для этого таинства поглощения пищи.

– Не будете, – я встал на ноги, потягиваясь и разминая затёкшие мышцы. Мне бы хотелось бросить всё и просто завалиться спать, потому что после приключений на Северной Заставе, я всё-таки как следует не смог отдохнуть. Но пока времени для этого не было. Отец постарался наказать меня за самонадеянность в спасении Лебедева и бросил в самый центр пруда с крокодилами. – Паша, у тебя ничего не завалялось, что могло бы нам помочь.

– Я тебе барахолка на центральном рынке или уважающий себя артефакт? – отозвался он немного ворчливо. – Конечно, есть. Между прочим, самая настоящая реликвия. Целый трактат: «Как не быть съеденным на званом ужине, или искусство выживания при дворе для чайников». Со всеми актуальными дополнениями, разумеется. Специально составлял для одного хозяина, когда тот решил кое-что украсть из императорского дворца во Франции несколько десятков лет назад.

Перед моими друзьями в воздухе материализовались три изящные, тонкие книжицы в кожаном переплёте.

– Надеюсь, это обычная кожа, – протянул я, беря в руки одну из них.

– Да, надейся, – хихикнул Павел, но ничего пояснять не стал.

– Это что? – осторожно взял тетрадь в руки Роман, начиная сразу же листать старые, пожелтевшие от времени страницы.

– Краткий, иллюстрированный и максимально ёмкий курс выживания. – Пояснил я, ознакомившись с одной из частей составленного Павлом справочника. – Основные правила этикета, список главных запретных тем и несколько изящных фраз для поддержания беседы. В принципе, должно хватить, чтобы не привлечь лишнего внимания, – подытожил я, протягивая книгу насупившемуся некроманту.

– А это зачем? – Мила закрыла тетрадь и прочитала название на обложке: – «Яды: как распознать и что делать, если вас всё-таки упорно пытаются отравить». Серьёзно? Яды? – уточнила девушка, изумлённо глядя на меня.

– Возможно, именно это будет лишним, всё равно без практики трудно будет опознать. Но у нас есть Сергей на этот случай, – кивнул я, бросая тетрадь на кофейный столик рядом с тем местом, где я стоял. – Да, наверное, всё же нужно будет сегодня соблюдать несколько правил: не есть и не пить ничего, что не буду есть и пить я. Никаких угощений от незнакомцев. Никаких прогулок в одиночестве по саду. Мы держимся вместе.

– Будто детей в детский сад собираешь, – рассмеялся артефакт, но мои друзья растерянно кивнули и расположились поудобнее на своих местах, вчитываясь в написанное мелким красивым почерком.

– Хорошо, – сказал Роман. – Это всё логично. И что могу сказать, будем учиться. А практика будет?

– Будет, – я кивнул, глядя на часы и вспоминая распорядок дня, утверждённый в нашем поместье. – Обед через час. Я попрошу Андрея Владимировича, нашего дворецкого, составить нам компанию. Он сыграет роль герцога, который будет придираться к каждой мелочи. А вы будете тренироваться.

– Да лучше бы я с демонами сразился, – простонал Сергей и отмахнулся от лезущего к его лицу Иннокентия, притянув книгу по ядам к себе. Кому, как не оборотню-некроманту первым проштудировать эту памятку. Он и так может по запаху распознать некоторые из них.

Я оставил их обогащаться знаниями дворцового этикета и подошёл к окну. За пределами особняка кованые ворота охранялись людьми нашей личной гвардии. Именно их я видел в тот день, когда очнулся в этом месте. Все были сосредоточены. Оно и понятно, сомневаюсь, что отец часто находился в родовом поместье. Поэтому можно сказать, что здесь впервые находится кто-то кроме слуг.

– Ты что-нибудь нашёл про моего деда? – тихо спросил я у Павла.

– Ничего, вообще. У меня есть только та информация, которой я поделился с вами. И ничего больше. Человек-загадка. Я впервые ощущаю себя бесполезным. И как информация о таком человеке, как твой дед, могла пройти мимо меня? – сокрушённо выдохнул артефакт и замолчал.

– Да ладно тебе, даже я не знал, что он жив, – отмахнулся я от стенаний перстня и пошёл к выходу из гостиной, где сразу же наткнулся на Андрея, ожидающего моих указаний.

– Ваша Светлость, – он слегка склонил голову и выжидательно посмотрел на меня. – Я слышал то, что вы говорили, и с радостью помогу вам обучить ваших друзей.

– Спасибо. Я хочу кое-что у вас спросить, – указал я рукой в сторону малой гостиной. Мы молча прошли внутрь, и я кивком головы показал, чтобы мужчина садился. Я видел, что ему было тяжело долгое время проводить на ногах, но он всячески старался делать вид, что его ничего не беспокоит.

– Сколько лет вы здесь работаете? – мягко поинтересовался я.

– Двадцать четыре года. Я начал работать на род Уваровых, когда мне только исполнилось шестнадцать, как и вашему отцу, – сдержанно ответил он. – Почему вы интересуетесь?

– Вы помните моего деда Владимира Уварова? – осторожно спросил я. – Мне больше не у кого узнать о нём, вся информация сгорела, а люди, которые его знали – мертвы. Сегодня я узнал, что он жив, но отец не хочет ничего о нём говорить.

– Я застал князя Владимира, – кивнул он. – Мне не было дано указаний не говорить о нём, да и всё, что с ним связано не секрет для большинства представителей высшей знати. Поэтому хочу уточнить, что именно вас интересует?

– Всё, – тихо ответил я. – Всё, что вы знаете и считаете важным. Но больше всего меня интересует, почему он ушёл?

– Ваш дед, князь Владимир Уваров, был очень сильным магом, а также хорошим алхимиком. Тогда только начали появляться первые слухи о первых появлениях демонов в нашем мире, – тихо начал Андрей. – Он искал способы противостоять демонической угрозе более щадящим, так сказать, методом, не причиняя вреда людям, в чьи тела вселялись эти монстры. Разрабатывал эликсиры, усиливающие магию, защитные составы для укрепления духа и способностей противостоять демонам.

– И как это относится к его уходу? – нахмурившись, спросил я.

– Мне неизвестно. Знаю только, что случился конфликт между только что вставшим на престол Василием Годуновым и вашим дедом, который закончился грандиозным скандалом. Владимир Уваров тогда отрёкся от титула и покинул Империю. Я мало чем могу помочь, – пожал плечами Андрей и поднялся на ноги, глядя в сторону выхода, склонив голову. Я обернулся, встречаясь взглядом со своим отцом.

– Андрей, оставь нас, – коротко приказал князь Уваров и зашёл внутрь помещения, вставая рядом с небольшим баром. Открыв его, отец внимательно посмотрел на расставленные бутылки и молча захлопнул дверцу. – Отец в то время работал над «Эликсиром Зари», как он его тогда назвал. Он был способен очищать разум и душу от демонической ауры. Так, по крайней мере, планировалось. – Немного отрешённо проговорил он, всё ещё не поворачиваясь в мою сторону.

– Что случилось? – не удержался я.

– Проектом заинтересовался Совет. Они увидели в нём инструмент контроля. Помимо тех свойств, что пытался извлечь из эликсира отец, он обладал и другими свойствами. На время он лишал воли, подавлял личность и усиливал магию, – повернувшись, наконец, ко мне, ответил отец.

– В общем, это было практически идеальным оружием, – покачал я головой.

– Да, наверное. Князю Орлову, тогда ещё молодому и амбициозному дальнему родственнику императора, было поручено убедить твоего деда передать разработки Совету.

– И он отказался. – Подытожил я.

– Естественно. И тогда они просто попытались выкрасть образцы и черновики из лаборатории. Те недоумки что-то задели, и произошёл пожар. В общем, отец очень обиделся и пошёл на конфронтацию с императором, – он сел в кресло и провёл рукой по лицу.

– Как-то мелко для грандиозного скандала, о котором ты говорил, – нахмурился я, сложив на груди руки.

– Я просто продолжил ту историю, что рассказывал тебе Андрей. И это официальная версия того, что произошло, и почему Светлейший князь Уваров отказался от титула, семьи, назвав всех бесхребетными никчёмными дегенератами. Ну и покинул пределы Империи, заявив громогласно, что вернётся только тогда, когда Годунов помрёт, как он надеется, жуткой и мучительной смертью, – усмехнулся отец, принимая чашку с горячим чаем с подноса, принесённого одной из служанок.

– Что, так и сказал? – удивился я, недоверчиво глядя на отца.

– Дословно, – хмыкнул он.

– Так что на самом деле произошло? – упрямо повторил я.

– Твой дед возглавлял особый отдел при дворе. Занимался, мягко скажем, деликатными вопросами устранения некоторых проблем. – Немного подумав, всё же ответил отец. – Однажды произошёл несчастный случай, и погибло много людей. Не по вине моего отца. Просто так совпало. Там вообще случилась череда неудач и мелких предательств. Исчез сильный артефакт «Слеза Дракона». Годунов едва не лишился трона. Мне пришлось тогда сделать очень непростой выбор, и я публично осудил методы отца и встал на сторону императора. Это был скандал, но его замяли. Но твоему деду это всё не слишком понравилось. Ему вообще Василий Годунов как кость в горле стоял. Он считал его несмышлёным мальчишкой, недостойным управлять великой страной.

– Да уж, теперь твои слова про то, что вы расстались не очень хорошо, достаточно ёмко отражают всю суть проблемы, – я закрыл глаза, разваливаясь в кресле.

– Я же говорил тебе, что он нам не поможет, – услышал я голос отца. – Да он, когда узнает, что Годунов при смерти, то лично закажет самый красивый венок и отправит первым же стационарным телепортом.

– Знаешь, – задумчиво протянул я. – После того, что ты мне сказал, я понял, что дед действительно единственный, кто может нам помочь. Этот его эликсир можно неплохо модифицировать и спасти жизнь нашему императору. Жаль только, что он, скорее всего, прибьёт нас гвоздём к полу при первой же встрече.

– Ты действительно хочешь с ним встретиться? – напряжённо спросил отец. – Это опасно.

– Да, для тебя. Но лично я ему ничего не сделал, и я являюсь не только твоим сыном, но ещё и его внуком. Поэтому у меня есть больше шансов найти с ним точки соприкосновения, – я хлопнул ладонями по ручкам кресла и резко поднялся на ноги, глядя на часы. – Уже обед. Пойду посмотрю, что происходит в обеденном зале. Ты со мной?

– Нет, мне нужно идти. Я просто забежал проверить, что с тобой всё в порядке, – мягко улыбнулся он, продолжая сидеть на своём месте, когда я вышел из малой гостиной, направляясь в столовую.

– Ужин при дворе всегда начинается с рыбы, даже если суп подают первым, – раздался голос моего дворецкого, когда я вошёл. В это время Роман как раз отодвинул от себя тарелку и вопросительно посмотрел на Андрея. – Это неоспоримое правило. Можно сказать, что так демонстративно отказавшись от блюда, вы лично нанесли оскорбление всему императорскому дому.

– Но почему? – тихо спросил наш оборотень, владеющий магией разрушения, и перевёл взгляд на тарелку.

– Потому что прадед нашего императора утонул в супе, – без тени улыбки парировал дворецкий. – При дворе не задают вопросов «почему», молодой человек, а просто запоминают все тонкости и нюансы. Но вы правы, ужин в Академическом саду не является обычным званым ужином. Там будет фуршет. Так что, пройдёмте в большую гостиную.

– А мне он нравится, – восторженно прокомментировал Павел увиденное. – Это самое настоящее искусство так изысканно кого-либо унизить.

– Я не голоден, – тихо проговорил я и практически выбежал из столовой под злобными и возмущёнными взглядами моих товарищей. Надеюсь, к ужину они остынут и не решатся пойти на преступление, утопив и меня в этом пресловутом супе.

Глава 3

Академический сад был залит мягким светом магических шаров, освещая искусно подстриженные кусты, фонтаны и собравшуюся в стайки знать нашей многострадальной империи. Столы с угощениями были расставлены по периметру, а в центре, на небольшом возвышении стоял трон императора. Сам Годунов ещё не появился.

– Знаешь, у меня сейчас есть странное желание поджечь пару кустов, чтобы разбавить эту атмосферу фальшивого благополучия, – негромко обратился я к отцу, шедшему рядом со мной.

– Странные мысли для наследника престола, – негромко рассмеялся он, покосившись на меня.

– Официально я ещё пока всего лишь твой наследник. Надеюсь, что так оно и останется, – пробурчал я, заходя за огороженный периметр. – Или это уже свершившийся и достоверный факт? – я вопросительно посмотрел на отца, но тот только неопределённо повёл плечами. – Ясно. Ты говорил с Годуновым по поводу чудодейственной пилюли из крови феникса?

– Да, мы потом это обсудим с тобой и Милославой, – тихо проговорил он и замолчал, показывая, что разговор на этом пока окончен.

Мы с отцом прибыли одними из последних, как и полагается по протоколу. Друзья в сопровождении Лебедева, примкнувшего как-то незаметно к их обучению, вызывая самую настоящую панику у Сергея, были уже здесь.

Как только мы вошли, десятки взглядов устремились на нас. Отец шёл спокойно и невозмутимо, кивая редким знакомым, но я видел, как он при этом осматривает цепким взглядом каждого, кто попадался ему на пути.

Я заметил друзей возле одного из многочисленных столиков и сразу же направился в их сторону. Роман всё-таки не просто так был самым старшим в нашем импровизированном отряде. Он стоял поодаль от Милы и Сергея, с которых не сводил пристального взгляда Дмитрий Лебедев, и вёл с каким-то графом непринуждённую беседу, периодически бросая настороженный взгляд на товарищей, хотя внешне он казался вполне расслабленным.

– Милослава, – я услышал немного раздражённый голос Лебедева. – Ты сегодня очаровательно выглядишь, никто даже не подумает, что ты полжизни провела в деревне. Расслабься и улыбайся. Тебе сегодня ничего не нужно будет делать, кроме как улыбаться и слушать собеседников, только иногда отвечая им что-то односложное.

Она перевела испуганный взгляд с нашего наставника на меня и неуверенно улыбнулась.

– Как вы? – тихо спросил я у немного расслабившихся при виде меня друзей.

– Это не улыбка, а… что-то совсем не то, – простонал Лебедев, приложив ко лбу руку и покачав головой. – Мила, верни всё как было, а то у тебя сейчас такой вид, будто ты либо расплачешься, либо кого-нибудь придушишь.

– Дима, не нужно так наседать, – улыбнулся отец. – Это первый выход в свет графини Пановой. Сделай поблажку.

– И мне, как её наставнику, поручено сопровождать юную графиню на это важное мероприятие, если рядом с ней нет её отца, – укоризненно посмотрел он на князя Уварова, едва сдерживая раздражение. – Я стараюсь сделать так, чтобы они просто все не опозорились. Хорошо, хоть, с Романом никаких проблем нет.

– Графиню? – удивлённо вскинулся стоявший рядом с ней Сергей, сжимая в руке вилку.

– Если её отец является графом, то сама она графиня, – хмыкнул Лебедев. – Сергей, ты уверен, что твоя вилка предназначена для рыбы, тарелку с которой ты держишь в руках, а не в качестве смертоносного оружия для вскрытия какого-нибудь слишком наглого дворянина?

– Ты не говорила, что принадлежишь дворянскому сословию, – обратился я к покрасневшей девушке, стараясь не рассмеяться при виде растерявшегося некроманта.

– А какой в этом смысл? Я никогда не была в столице и не вела великосветские беседы, – пожала она плечами. – Тем более, насколько мне известно, этот титул практически ничего не значит в современных реалиях, когда я не могу даже одну вилку от другой отличить.

– Не горячись, я просто поинтересовался, – поднял я руки в примирительном жесте.

Сергей медленно, с подчёркнутой аккуратностью, положил вилку на край тарелки, а потом и вовсе поставил её на край стола.

– Я, наверное, просто постою, – мрачно проворчал он.

– Мудрое решение, – кивнул Лебедев, и в его голосе впервые за вечер прозвучали нотки одобрения. – Так будет безопаснее для всех вокруг.

Отец жестом подозвал официанта с подносом, но, прежде чем взять бокал, незаметно коснулся его пальцем. Бокал окутал приятный зеленоватый свет. Простенькая проверка на стандартные яды. Нужно самому взять на вооружение подобный метод. Убедившись в безопасности, он взял два бокала и протянул один мне.

– Не пей. Просто держи в руках, – тихо сказал он, поворачиваясь в сторону Мстиславского, незаметно подошедшего к нам со спины.

– В принципе всё готово, – проговорил Иван Фёдорович. – Прогуляемся?

– Да, Дима, ты с нами. Оставь молодёжь саму вариться в этом котле, ты нам будешь нужен, – обратился к Лебедеву отец. Тот кивнул, и они отошли в сторону, о чём-то негромко переговариваясь.

– Вы что-нибудь заметили? – спросил я у друзей, зрением душ осматривая каждого, кто попадался мне на глаза. Но как бы ни старался, ничего странного и подозрительного я не увидел. Кроме того, что все собравшиеся были не слишком сильны в магическом плане. Максимум пятого уровня. И это несколько сбивало с толку и вызывало много вопросов.

– Нет, – покачала головой Мила. – Я не смогла почувствовать демонической ауры ни от кого из ближайших ко мне гостей.

– А вот меня смущает запах, – серьёзно проговорил Роман, подошедший к нам, когда сопровождающие нас князья ушли.

– Запах? – переспросил я.

– Да. Едва уловимый запах тлена и разложения. Он витает вокруг и постоянно забивается другими резкими запахами духов и расставленных повсюду цветов. Из-за них я не могу найти источника. – Выдохнул он. – В своей второй ипостаси я бы справился с этой задачей, но сомневаюсь, что это приведёт в восторг собравшуюся публику.

– Замри, – впервые подал голос Павел. – А теперь нацепи свою приторную, мерзкую улыбку княжича и медленно повернись, чтобы поприветствовать гостью.

Я медленно повернулся, разглядывая подошедшую к нам Ирину Орлову в сопровождении двух молодых девушек из её свиты.

– Ваша Светлость, – поприветствовала она меня, слегка улыбнувшись. Девушки сделали какое-то упрощённое подобие книксена. – Мне приятно видеть вас снова. Но не ожидала увидеть вас в такой разнородной компании, – она окинула быстрым неодобрительным взглядом моих друзей.

– Ваша Светлость, – кивнул я, даже не стараясь показывать, что мне приятна её компания. – Я, вот, наоборот, не ожидал такого повышенного внимания к моей персоне с вашей стороны.

– Я слышала, что вы прибыли с Северной Заставы, – задержала она пронзительный взгляд на Миле, едва заметно скривив губы. – Должно быть, нравы там куда проще, чем при дворе. Надеюсь, ваши друзья смогут адаптироваться к нашим более сложным правилам.

– Даже не сомневайтесь, – искренне улыбнулся я, переводя взгляд на князя Орлова, уже практически подошедшего к нашей группе.

– Какая стерва, – протянул Павел, начиная нагреваться у меня на пальце. Как жаль, что в этих условиях я даже не мог поинтересоваться, что артефакт задумал.

Орлов подошёл к нам и скользнул взглядом по моим друзьям. Задержавшись на Миле на мгновение дольше, чем на всех остальных, прежде чем остановиться на мне.

– Михаил, – произнёс он, слегка наклонив голову в почтительном поклоне, который, однако, не скрывал его превосходства.

– Отец, – мягко проворковала Ирина, положив ему руку на локоть. – Я как раз говорила Михаилу, как приятно его видеть в нашем обществе после суровых будней Заставы.

– Конечно, – князь Орлов улыбнулся, продолжая пристально смотреть мне в глаза. – Я могу ненадолго отвлечь вас от общения с вашими друзьями? Ваше выступление на Совете весь день не давало мне покоя, и мне бы хотелось его обсудить с вами в более приватной обстановке.

– Да, конечно, – кивнул я, отходя следом за Орловым в сторону небольшой беседки, расположенной в глубине огороженного периметра Академического сада. Отсюда было хорошо видно то, что происходило в основной части, и я невольно остановил взгляд на своих друзьях, приблизившихся к нам максимально близко, насколько это вообще позволяли правила приличия. – Так о чём вы хотели со мной поговорить, ваша Светлость? – не скрывая раздражения, осведомился я, когда мы втроём вместе с Ириной вошли в беседку и погрузились в идеальную тишину. Похоже, здесь были наложены какие-то заглушающие чары. Умно.

– Мне показалось, что вы неверно интерпретировали мои слова в отношении вас во время проведения Совета, – начал он, останавливаясь поодаль от меня, заложив руки за спину. Ирина села на скамейку, внимательно слушая то, что говорил её отец. – Я нисколько не умаляю ваших заслуг, как и заслуг вашего отца. Но сейчас вам предстоит освоить другую науку. Науку управления не небольшим отрядом, а целой страной.

– Вопрос престолонаследия ещё не решён, – мягко прервал я его, не сводя с него изучающего взгляда.

– Разумеется, – вновь улыбнулся он. – Но вы же и сами всё прекрасно понимаете. Официальное оглашение решения императора – всего лишь вопрос времени.

– Чего вы хотите? – прямо поинтересовался я.

– Вам понадобятся прочные связи не только на границе, но и здесь, в самом сердце Империи. – Он сделал паузу, давая мне время осознать то, о чём он говорит. В воздухе повисло напряжённое молчание. – Я имею в виду связи, скреплённые не только общей целью, но и узами крови. – Продолжил он, переводя взгляд с меня на Ирину и обратно.

– Что? – я округлил глаза, когда до меня дошло то, о чём говорит Орлов.

– Ну что тебе непонятно, – отозвался Павел. – Они тебя вот так вот совсем неприлично сватают. Какая восхитительная низость решить все свои проблемы и хотелки одним махом. Миша, я нахожусь в восхищении. Столица не перестаёт меня удивлять.

– Престол – это не только власть, но и долг. И долг – обеспечить преемственность и стабильность, дав Империи не только сильного лидера и правителя, но и наследника. Сильного наследника с безупречной чистой кровью.

Ирина опустила глаза, изображая скромность, но я заметил, как уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. Она явно была готова к этому разговору, в отличие от меня.

– Вы намекаете на помолвку, князь? – решил всё же уточнить я.

– Миша, не нужно задавать таких тупых вопросов, а то люди вокруг могут посчитать, что ты глупее, чем выглядишь на самом деле, – хмыкнул Павел.

– Почему бы и нет? Союз наших домов укрепил бы пошатнувшееся положение династии. Кровь Уваровых, известная своей силой, и кровь Орловых, чистейшая императорская линия. Империя получила бы не просто правителя, а символ единства и надежды на будущее, примирив все противоборствующие стороны. А вы, Михаил, получили бы верную и преданную супругу, воспитанную для роли императрицы.

Я смотрел на него, стараясь не высказать всё то, что вертелось сейчас на языке. Этот ход был наглым и циничным. Без поддержки большинства, трон подо мной будет шатким. Сейчас он предлагает мне легитимность в глазах своих сторонников, а сам рассчитывает получить от этого союза реальную власть. Только он не учёл одного немаловажного факта: я далеко не юнец, которого можно заманить пафосными речами о великом будущем.

– Ты что-то слишком глубоко задумался, – зашептал Павел. – Всерьёз обдумываешь это предложение? Или не знаешь, как поделикатнее отмазаться, чтобы не оскорбить этого индюка в лучших чувствах? Ну так давай я тебе помогу.

– Ваша Светлость, – начал я, перебивая артефакт, даже не желая слушать то, что он в очередной раз придумал. – Я польщён таким предложением. Однако считаю его крайне преждевременным. Вопрос престолонаследия ещё не решён, и наши догадки здесь никакой роли не играют. К тому же мне всего шестнадцать лет, и мне ещё рано задумываться о подобных вещах до совершеннолетия.

Лицо Орлова оставалось непроницаемым. Ирина подняла на меня взгляд, и в её серых глазах промелькнула искорка не то обиды, не то злости. Она явно не привыкла к отказам.

– Ирина такого же возраста. Правителю же следует мыслить на десятилетия вперёд. Стабильность династии обсуждается в любом возрасте.

– Стабильность династии, – мягко, но твёрдо перебил я его, – в данный момент зависит от того, выстоим ли мы против демонов, а не от того, кто будет женой будущего императора. Простите, но я не могу дать вам никакого ответа. Кроме того, – я сделал шаг назад, готовясь уйти, – мне кажется, вы несколько поторопились. Подобные переговоры обычно ведёт глава Рода. А сейчас – это мой отец. Но он, как я понимаю, ничего не знает о вашем предложении?

Мой взгляд невольно скользнул к Миле, стоявшей вместе с друзьями неподалёку, но я тут же спохватился, обращая всё своё внимание на Орлова.

– Ваш отец слишком консервативен в некоторых вопросах, но в нём есть одна черта: он прислушивается к мнению тех, кому доверяет, и явно прислушается к мнению своего единственного сына и наследника, – уклончиво ответил князь. – Именно поэтому я решил обсудить этот вопрос сначала с вами.

– Вам следует поговорить с моим отцом. Что бы вы ни думали, интересы своей страны он ставит выше собственных, – поморщился я. – Если вам больше нечего мне сказать, полагаю, наш разговор окончен, – я кивнул ему и, чуть склонив голову в сторону Ирины, вышел из беседки. Чары, наложенные на беседку, ослабли, и меня снова окружил гул голосов и звуки музыки.

– А знаешь, может, и зря ты отказался. Это был бы просто идеальный союз: ты на поле боя с кинжалом и трезубцем наперевес, Ирина как воплощение власти на престоле, а всем управляю я, единственный в мире Павлентий Первый – великий стратег и правитель, – пафосно закончил он свой монолог. – А вообще, нужно тебе поговорить с отцом и императором. Орловы явно сплели очень плотную паутину и сейчас будут дёргать за все ниточки, стараясь найти правильную.

Я не ответил, направляясь обратно к друзьям. Кивнув им, я показал, что пора возвращаться обратно, и первым направился ближе к основному месту действия.

– Что ему было нужно? – легонько тронула меня за руку Мила.

– Ничего особенного, – как можно увереннее проговорил я, решив, что о разговоре между мной и Орловым нужно рассказывать в менее людной обстановке.

– Да у тебя вид, будто ты под ураган попал, – усмехнулся Роман, останавливаясь возле того же самого столика, откуда меня забрал князь.

– Всё нормально, – пригладил я волосы рукой и повернул голову в сторону трона, когда зазвучали фанфары.

Гул множества голосов стих, и все взгляды устремились на возвышение, где появился император Годунов. Он выглядел ещё бледнее и изможденнее, чем днём в Зале Заседаний, но держался прямо, а в глазах горел тот самый холодный огонь, который я заметил ранее. Рядом с ним стояли мой отец, Мстиславский и Пронский.

– Ну что, время истины, – раздался голос Лебедева рядом со мной. Он, как и все остальные смотрел в сторону императора.

– Не нужно появляться так неожиданно, – пробурчал Сергей, платком вытирая воду с камзола, вылившуюся из стакана во время появления нашего наставника. Лебедев ничего не ответил, лишь усмехнулся и стал предельно серьёзным, когда император поднял руку, заставляя всех замолчать. Хотя в саду и без этого установилась почти идеальная тишина ещё во время его появления.

– Дорогие гости, члены Имперского Совета, – его голос, усиленный магией, прокатился по саду. – Благодарю вас за присутствие на этом торжестве в столь трудное для Империи время.

Он сделал паузу, обводя собравшихся пронзительным взглядом. Я ощутил направленный на себя взгляд и не удержался, обернулся, увидев позади себя неподалёку князя Орлова, смотревшего исключительно на меня.

– Похоже, у тебя появился фанат, – хмыкнул Павел, но тут же замолчал, когда император снова начал говорить.

– Престолонаследие – это не просто вопрос крови или традиции. Это вопрос будущего. Будущего, которое мы должны обеспечить здесь и сейчас. Я выслушал все аргументы. И я принял решение.

В воздухе повисло такое напряжение, что его, казалось, можно было разрезать ножом.

– Наследником Имперского престола, моим преемником, я объявляю…

Его прервал грохот и яркая, ослепительная вспышка, которая, казалось, возникла из ниоткуда и полностью ослепила всех собравшихся в Академическом саду людей. Отовсюду послышались испуганные голоса, переходившие в крики. Я несколько раз моргнул, восстанавливая зрение, и посмотрел вверх, глядя, как магический купол, покрывающий сад, начинает покрываться трещинами. Лебедев, выругавшись сквозь зубы, активировал своё духовное оружие, ярко-красный свет от которого разрезал появившийся туман.

Отец с остальными Светлейшими князьями и императором стояли на своих местах, совершенно спокойно разглядывая ночное небо через начинающий восстанавливаться магический щит. Похоже, то, что произошло, не вызвало у них ни капли удивления. Судя по всему, они ожидали чего-то подобного. Все вокруг начали постепенно успокаиваться, глядя на то, как спокойно ведут себя сильнейшие маги в нашей империи.

– Ваше Императорское Величество, – громкий мужской голос разнёсся по саду, и буквально через мгновение, мы все смогли увидеть того, кто перебил императора своим ярким появлением. Он стоял в непосредственной близости от Годунова. – Не стоит торопиться с таким важным решением, пока не выслушаете предложение Булгакова.

Глава 4

Незнакомец стоял в нескольких шагах от императора. Он был одет в элегантный, но строгий чёрный костюм, а в руках держал трость с навершием в виде головы какой-то птицы. Когда он повернулся и свет магических шаров упал на его лицо, по залу пронёсся недоумённый шёпот.

Да, я тоже его узнал. Это был Светлейший князь Морозов. Один из трёх Светлейших князей, переметнувшихся на сторону демонов. От его тела исходило красноватое свечение, сквозь которое я не мог зрением душ тщательно осмотреть этого человека и узнать, насколько его поглотила демоническая сущность. Да и аура, исходившая от него, была какой-то странной, хотя в то же время знакомой.

– Я так понимаю, всем вокруг известно, что это за хрен, свалившийся с неба и почтивший нас своим присутствием? – деловито уточнил Павел.

– Морозов, – тихо произнёс я, но в воцарившейся тишине это прозвучало довольно громко. Князь обернулся, медленно осмотрев собравшуюся толпу, после чего его взгляд на мгновение задержался на мне. Морозов хищно улыбнулся и прищурился, после чего демонстративно потерял ко мне какой бы то ни было интерес.

– А, тот самый князь, сыночка которого ты пустил на корм червям в лесу? Думаю, он заявился сюда не для того, чтобы тебя поблагодарить, – фыркнул артефакт. – Но что-то в нём мне кажется странным. Да и остальные князья, как и император, выглядят вполне расслабленными, будто он не представляет никакой опасности.

– Астральный двойник, – пренебрежительно хмыкнул Лебедев, словно услышав слова Павла, убирая свой меч. – Сам лично не решился прибыть сюда, отправив свою магическую копию? Всегда знал, что, кроме иллюзий, ты ни на что не способен. Всегда был слабаком. Интересно, чем руководствовался император в незапамятные времена, делая Морозовых вторыми после Уваровых наследниками на престол.

– Поверьте мне, Дмитрий Игоревич, если бы у меня была цель устроить здесь кровавое побоище, я бы заявился сюда лично. Но зачем мне рисковать, если я всего лишь посланник от императора демонов? – улыбнулся Морозов и вновь повернулся к смотрящему на него Годунову.

– Астральный двойник в материальной форме? – удивлённо воскликнул Павел. – Миша, почему ты так не можешь?

– Потому что уровень моей магии не позволяет этого сделать, – едва слышно произнёс я. – Если ты не забыл, я всего лишь на четвёртом уровне. Да и к тому же, Морозов – мастер иллюзий.

– У тебя есть одна минута, чтобы озвучить так называемое предложение Булгакова. На больше предатель Империи может не рассчитывать, – процедил Годунов. Император до сих пор стоял неподвижно, заложив руки за спину.

– Я не предатель, – холодно ответил Морозов. Несмотря на то что перед нами находился лишь призрачный двойник, управлял им сам князь откуда-то издалека. Я ухватился за эту мысль, стараясь найти связывающую их нить. – Я всего лишь выбрал сторону в этом противостоянии. Можете мне не верить, но я патриот своей страны. И сейчас, я вижу, что дни Империи сочтены, как и ваши, Ваше Величество, – улыбнулся он. – Вы умираете, и вам осталось недолго. Неделя, может, две. Не больше. Но вы и так об этом знаете.

– Сорок секунд, – не моргнув глазом, произнёс Годунов, не обращая внимания на поднявшийся в толпе ропот.

– У меня, точнее у повелителя демонов, всего лишь три условия. Первое: вы отзываете свои войска от Западной заставы до Уральских гор. Все эти земли официально переходят под правление Булгакова. Столицу, как вы понимаете, придётся перенести. В этом случае мы прекращаем любые боевые действия. Навсегда. – Морозов щёлкнул тростью, и этот звук разнёсся по Академическому саду, усиливая возмущение толпы.

– Ты шутишь, что ли? – опешил от такой наглости мой отец, сделав шаг вперёд. – Отдать вам половину страны?

– Мы предлагаем прекратить гибель людей, – прямо посмотрел на князя Уварова Морозов. – Война истощила нас всех. Империя не выдержит нового натиска. А он будет. И на этот раз мы не остановимся у стен Застав. Что бы ты о себе ни думал, Уваров, но тебя сметут, как и всех твоих людей, даже не заметив. Булгаков даёт вам шанс выжить.

– Это так теперь называется, – протянул отец, рассмеявшись. – Даже боюсь представить, какие ещё нелепые требования ты собираешься здесь и сейчас озвучить.

– Вы, Ваше Величество, отрекаетесь от престола в пользу нужного и полезного для Империи человека: вашего законного сына и наследника. Вы простите его небольшую шалость, свойственную подростковому бунтарству, и вернёте в столицу, как своего единственного наследника, – невозмутимо продолжил Морозов. – Власть в Империи останется у людей, хоть и лояльных повелителю демонов. Это своеобразная страховка. Как вы понимаете, мы должны быть уверены, что вы не возобновите конфликт, решив вернуть себе утраченное.

Морозов сделал театральную паузу, обводя взглядом толпу, в которой воцарилась гробовая тишина.

– И третье, – остановил взгляд посланник демонов на мне, после чего перевёл его на Милу. – В знак доброй воли и гарантии выполнения условий, вы передадите нам двух человек: князя Михаила Уварова и графиню Милославу Панову.

Я не сводил глаз с двойника Морозова. Однако, сколько я ни старался, сквозь красноватое свечение я не мог ничего толком разглядеть. Его демоническая аура была настолько сильной, что надёжно закрывала его от любой попытки пробиться сквозь неё.

Немного подумав, не обращая внимания на перепалку между Мстиславским и двойником, Морозова, представил в воздухе руну связывания. Активируя её как можно незаметнее, я влил в неё немного своей первозданной энергии. Тонкая, прозрачная нить потянулась к двойнику и буквально впиталась в закрывающую его красную оболочку. Вторая, ярко-красного цвета метнулась к моей ладони. Да, демоническая аура никуда не делась от такого слабого на неё влияния, но зато дала мне немного демонической энергии, чтобы я смог разглядеть то, что скрывалось за непроницаемым красным коконом.

Мастером иллюзий Морозов, конечно, был, но вот с двойниками он явно начал работать не так давно. Мне пришлось постараться, чтобы разглядеть все нити сложного плетения, но я всё-таки смог найти в нём с десяток тонких мест, делающих главную связывающую нить между ним и его создателем весьма уязвимой. Своими силами убить настоящего князя Морозова на таком большом расстоянии я не смогу, но оглушить и причинить урон кольцам первозданной энергии души, думаю, у меня получится.

– Что ты делаешь? – прошептала Мила, схватив меня за руку. – Я могу чувствовать, когда ты рядом со мной применяешь магию.

– Ничего особенного, – тихо ответил я, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

– Объясни, – ледяным тоном потребовал Годунов, прерывая Мстиславского на полуслове. Его пронзительный взгляд устремился на меня, словно пытаясь оценить, какую именно угрозу я представляю для демонов. – Почему именно они?

– Повелитель заинтересован в их способностях. Юный Уваров продемонстрировал необычные умения в бою. Ранее считалось, что ими могут обладать только демоны. Возможно, изучив этого юношу, мы поймём, как объединить наши народы. А графиня Панова… – его взгляд снова скользнул по Миле, – обладает редким даром, который может быть также полезен в деле установления прочного мира.

– Я нашёл брешь в его плетении. – Тихо обратился я к Лебедеву, явно потеряв интерес к тому, о чём говорил Морозов ещё на первом его требовании, и теперь не сводил с меня направленного взгляда. – Могу атаковать, если вы меня поддержите.

– Можешь действовать по готовности, – кивнул наш наставник. – Я тоже уже подготовил удар.

– Понятно, – улыбнулся я. – Приготовься. – Я отвернулся от Дмитрия Игоревича, подняв руку, показывая, что что-либо объяснять именно сейчас я не стану.

– Ты хочешь сказать, что Булгаков, повелитель демонов, внезапно стал поборником мира и справедливости? – с убийственной насмешкой в голосе произнёс мой отец. Он стоял, скрестив руки на груди. – Ты правда надеялся, что мы просто возьмём и отдадим тебе детей, половину Империи и поставим на престол предателя? Ты за идиотов нас держишь, что ли?

– Я надеялся, что вы проявите благоразумие, – парировал Морозов. – Это выгодная сделка, ведущая к миру и процветанию…

– Сделка с демонами никогда не бывает выгодной, – тихо, но чётко проговорил я, делая шаг вперёд. – Ты говоришь от имени Булгакова. Наверное, ты даже думаешь, что тебя удостоили чести, отправив на переговоры. Но ты просто пешка, которую бросили в самое пекло, зная, что тебя в любой момент могут уничтожить, – улыбнулся я, глядя на то, как пробегают красные искры в глазах призрачного двойника.

– Что ты несёшь? – процедил он, ударяя тростью по земле. Из места удара отделилась волна силы и распространилась во все стороны. Но она была настолько слабая, что я почувствовал только дуновение ветра, не более того.

– Ты – демон. И я знаю все твои слабости. – Я улыбнулся, демонстративно поправляя рукава пиджака.

– Я не демон, – он резко повернулся ко мне. – Я…

Я сжал кулак, посылая по связывающим нас нитям, мощный поток голой и неоформленной первозданной энергии, смешанной с крупицей того, что я получил от его демонической ауры. Красноватое свечение, окутывающее двойника Морозова, начало неестественно ярко мерцать. Трещины покрыли непроницаемый с виду барьер, через который теперь отчётливо проступали очертания сложнейшего магического плетения.

– Давай, – прошептал я, ожидая помощи от Лебедева. Однако меня поддержал не только он, но и Светлейшие князья, начиная действовать одновременно с нами.

Лебедев взмахнул клинком, и отделившийся от него сгусток энергии, трансформирующийся в полёте в десять тонких мечей, вонзился в одну из уязвимых точек на защите демона. Все нити ярко засияли, а центр плетения буквально взорвался, озаряя пространство вокруг нас багряно-красным светом.

Ледяной вихрь Мстиславского окутал заметавшегося двойника, сковывая того в один большой ледяной кристалл. Морозные нити проникали в саму структуру плетения, замораживая создателя и его заклинания.

Отец сжал кулак, и воздух вокруг двойника сгустился. Ледяная глыба, созданная Мстиславским, затрещала и начала сжиматься под давлением. Раздался хруст, и кристалл вместе с двойником Морозова рассыпался на множество сверкающих осколков, которые, не долетев до земли, испарились в воздухе.

– Некрасиво получилось, – пробормотал отец, рассматривая пустое пространство перед собой. – Думаю, переговоры следует считать оконченными…

– Это не всё, – вскинулся я, тряхнув головой.

Я не понимал, что со мной происходит, но словно стал видеть всё вокруг себя со стороны. Это было странно, но при этом у меня получилось заметить то, что до этого скрывалось в тени. Нить, связывающая двойника и его создателя, никуда не делась. Она застыла так же, как и всё плетение под действием магии князя Мстиславского. Перед глазами всё поплыло, но я, как мог, старался сфокусировать взгляд, замечая, как эта толстая, пульсирующая нить начала исчезать. В руке появился мой кинжал, и я уже ставшим привычным движением метнул его прямо в эту исчезающую нить.

Кинжал вечности не смог перерубить магический канал. Встретившись с ним, он ярко вспыхнул красным светом, проявляя все руны и символы, выгравированные на его клинке. Неоформленный красный дым отделился от лезвия и понёсся вдоль связывающей нити, пробивая очередную брешь в практически восстановившемся защитном куполе.

В голове раздался громкий смех, вызывающий просто нестерпимую боль. Я схватился за голову и опустился на колени, стараясь элементарно не потерять сознание от мелькавших перед глазами картинок. Рядом со мной раздались обеспокоенные голоса, и кто-то схватил меня за плечи, чтобы я не упал. Громкое кваканье Иннокентия, очутившегося у меня на голове, ненадолго привело меня в чувство, но потом мир перевернулся, и я оказался в какой-то незнакомой комнате прямо напротив сидевшего в кресле возле горящего камина Морозова. Он наблюдал за происходящим в Академическом саду через магический кристалл, обеспокоенно чертя одну руну за другой, стараясь разорвать крепкую и устойчивую связь со своим двойником.

В это самое время по исходящей от его ладони нити пронеслись несколько вспышек, в которых я узнал те самые крохи энергии своего кинжала. Морозов не успел даже вскрикнуть. Этот дым проник в его тело и сразу же оказался в магическом ядре, вызывая чудовищный взрыв. Я рефлекторно закрыл лицо руками, но мир снова перевернулся, и я оказался на голой земле в Академическом саду.

– А вот и ты, я же говорил, что смогу тебя найти, – прозвучал в голове голос Первого Стража, и всё сразу же прекратилось. Только небольшая слабость и головокружение говорили о проведении при помощи Иннокентия незапланированного спиритического сеанса.

– Вот тебя сейчас только не хватало, – простонал я, поднимаясь на ноги.

– Миша, да что с тобой? – склонился надо мной отец, но я лишь махнул рукой.

– Ничего, Иннокентий снова пустился во все тяжкие, не задумываясь о том, что из него получится очень наваристый суп, – усмехнулся я. – Следи за своим фамильяром! – взвился я, обращаясь к Сергею, прячущему свою демоническую жабу за пазухой. – Но, Морозов вроде как мёртв. Я видел это своими глазами. Или не своими. Не знаю. Может, это всего лишь иллюзия.

– Узнаем в ритуальном зале, – сосредоточенно кивнул отец.

– Думаю, с учётом сложившихся обстоятельств, оглашение решения о престолонаследии следует перенести. Сначала совету нужно обсудить всё, что случилось. – Разнёсся голос князя Орлова.

– Вы думаете, что здесь есть, что обсуждать? – спокойно уточнил император Годунов, глядя при этом на меня. – Условия, выдвинутые Булгаковым, неприемлемы и смехотворны. Это была всего лишь демонстрация намерений, не более того. И вы глупы, если этого не заметили, ища какой-то скрытый смысл в нелепых угрозах и требованиях.

– Я так понимаю, вы были к чему-то подобному готовы? – тихо спросил я у отца.

– Да. Мы даже сделали специально несколько лазеек, чтобы посланник слишком долго не возился с защитой, – усмехнулся он, вкладывая мне в руку кинжал. Руны на нём всё ещё продолжали ярко светиться, и на первый взгляд никаких изменений не произошло. – Но ими он не воспользовался. Значит, ему помогал тот, кто находится внутри.

– Михаил, ты в порядке? – обратился ко мне император, в то время, когда отец замолчал. Лебедев был очень зол. Судя по пробегающим молниям у него на пальцах, он явно был не в курсе того, что посланника демонов ждали и готовились к его появлению.

– В полном, – кивнул я, ловя на себе обеспокоенный взгляд Милы.

– Этот предатель говорил о том, что вы умираете. Это правда? – напряжённо спросил Овциевский, выходя вперёд.

– Нет. Но вы правы, у нас возникли некоторые неотложные дела. Поэтому сейчас я оглашу своё решение и дам некоторые соответствующие указания. Моим преемником и наследником я объявляю князя Михаила Уварова. – Усилил он голос, проигнорировав что-то пытающегося сказать князя Орлова.

– Да кто бы сомневался, – процедил я. – Но мог бы подумать, после того как демоны во всеуслышание объявили на меня охоту.

– Если случится так, что юный Уваров взойдёт на престол до своего совершеннолетия, то ему понадобится регент. И я назначаю на эту должность князя Дмитрия Лебедева…

– Что?! – воскликнул наставник, громко закашлявшись. – Вы в своём уме, Ваше Величество? – сбавив тон, слишком спокойно осведомился Лебедев.

Ошеломляющая тишина, воцарившаяся после слов императора, длилась не больше трёх секунд. Возмущение, недоверие, откровенная злоба – всё это смешалось в единый хаотичный гул.

– Ваше Величество, это безумие! – князь Орлов был бледен. – Лебедев? Он даже не принадлежит к высшей знати! Это прямое оскорбление традициям и Имперскому Совету!

– Да, кстати, об этом, – отец вышел вперёд и вернулся на своё место рядом с императором. – Малый Совет решил, что трёх Светлейших князей всё же мало для защиты Империи. Лебедев – князь. Чем не высшая знать, – пристально посмотрел он на беснующегося Орлова.

– Заслуг Дмитрия Лебедева достаточно, чтобы наградить его титулом Светлейшего князя и ввести в Малый Совет, – закончил Годунов вместо отца. – Ритуал посвящения и обретения силы будет проведён сегодня вечером. Как и ритуал отрешения от титулов князей Оболенского, Репнина и Морозова, если тот не погиб при атаке.

– Что? – в очередной раз воскликнул Лебедев. – Скажите мне, что я сплю, а ещё лучше, что я до сих пор привязан к двадцать седьмой колонне, и демоны медленно выедают мой мозг, потому что ничего подобного мне в здравом уме даже привидеться не могло! – прорычал наставник, сжав кулаки.

– Мне кажется, он сейчас начнёт плеваться ядом, – философски проговорил Сергей, делая несколько шагов в сторону от находившегося явно не в лучшем расположении духа Лебедева. – А виноват во всём, как обычно, буду я.

– К тебе у меня вообще будет отдельный разговор, – напомнил я оборотню, и тот сделал ещё несколько шагов в сторону.

– Дмитрий, успокойся. Сейчас мы здесь закончим и всё тебе объясним. Тем более что нам понадобится твоя помощь в ритуале отречения, – миролюбиво поднял руки Пронский.

– Я спокоен, – рявкнул Лебедев в вновь воцарившемся возмущённом гуле.

– Я даже не знаю, что сказать, – раздался немного огорошенный голос Павла. – Лебедева в регенты? Да мой расстрельный список покажется детским стишком на утреннике, если он встанет не с той ноги. Слушай, а что ты сделал такого жалкого, ничтожного и раздражающего твоему отцу, что он так жестоко решил тебя наказать?

– Тишина! – разнёсся голос Годунова, и на нас всех обрушилась исходящая от императора довлеющая аура. – Дмитрия и Михаила с его спутниками я жду у себя через двадцать минут. Остальные остаются здесь до особого распоряжения князя Уварова.

С этими словами император развернулся и направился в сторону выхода в сопровождении охраны, оставляя всех в недоумении.

– Что сейчас будет? – тихо спросила Мила, тронув меня за плечо. – Зачем им мы?

– Понятия не имею, – пожал я плечами и, встретившись взглядом со своим отцом, развернулся, направляясь в сторону выхода из Академического сада. Опаздывать на аудиенцию к императору всё же не стоило. – Что, теперь я не кажусь вам идеальным кандидатом? – тихо спросил я у Орлова, останавливаясь рядом с ним.

– Отнюдь, – процедил он и сразу же направился к моему отцу, спустившемуся к толпе.

– Отлично просто, – простонал я, проведя рукой по лицу.

– Ладно, пойдёмте. Я очень сильно хочу получить ответы на свои вопросы, – пробормотал Лебедев, первым выходя за пределы Академического сада.

Глава 5

Путь до личных покоев императора занял не больше десяти минут. Нас провели через лабиринт роскошных коридоров, где на каждом шагу стояла стража, демонстративно не обращающая на нас внимание. Лебедев шагал впереди. Он был очень зол. По его рукам и спине периодически пробегали электрические разряды, а ещё он молчал, что было для него не характерно. Немного подумав, я решил оставить его в покое. Чтобы не нарваться и не почувствовать на себе, что значит, когда наставник действительно находится не в духе.

– Знаешь, я тут подумал и решил, что Лебедев в роли регента – это не такая уж и плохая идея, – нарушил молчание Павел. – Во-первых, он тебя в грош не ставит, не даст расслабиться и не станет потакать твоим проснувшимся, после восхождения на трон, капризам. Не переживай, Мишаня, вдвоём мы сможем тебя сдержать от развращения властью. В основном насильственными и довольно болезненными методами.

– Почему ты всегда хочешь меня покалечить? – тихо возмутился я. – И вообще, я не собираюсь…

– Во-вторых, – мой артефакт даже слушать меня не стал, продолжив излагать свои аргументы менторским тоном. – Он настолько прямолинеен, что на корню задушит любые интриги, даже если они ему померещатся. А в-третьих, он единственный, кто искренне возмущается своим назначением и мечтает запихнуть тебя во временную капсулу, чтобы ты поскорее стал совершеннолетним.

– Всё это, конечно, не лишено логики, но я думаю, император руководствовался иными соображениями, – прошептал я и сразу же прикусил язык, наткнувшись на яростный взгляд Лебедева.

– Вот об этом я и говорил. – Хихикнул Павел. – Так что, думаю, мы сработаемся.

Перстень замолчал, когда мы подошли к кабинету императора Годунова. Двери были отделаны тёмным деревом с инкрустацией из магических кристаллов. Стража молча распахнула их, пропуская нас внутрь.

Кабинет оказался не таким, как я ожидал. Никакой вычурной роскоши. Высокие стеллажи с книгами и свитками, несколько кресел у разожжённого камина, и массивный стол, за которым сидел Годунов. Он снял парадный мундир и остался в простой тёмной рубашке. Сейчас он выглядел ещё более измождённым.

– Закройте дверь, – тихо произнёс император.

Лебедев выполнил просьбу и, обернувшись, уставился на Годунова.

– Зачем мы здесь, Ваше Величество? – прямо спросил я, выходя вперёд. – Я имею в виду, зачем вам нужны мои друзья?

– Я должен понять, что именно в вас такого необычного, что так беспокоит повелителя демонов, – прямо посмотрел он мне в глаза. – С тобой всё понятно, ты просто марионетка, через которую можно манипулировать Уваровым. С графиней Пановой тоже всё предельно ясно. Сильного мага нельзя обмануть простенькими скрывающими чарами. Да и твой отец намекал, что знает некий способ остановить действие яда или хотя бы замедлить его распространение. Теперь я понял, что именно он имел в виду, точнее, кого.

– Стоп. Это совершенно неважно и неинтересно, – вклинился Лебедев, вставая рядом со мной. – Давайте мы обсудим этот вопрос после того, как вы объясните, какого лешего вы устроили этот цирк? – практически прорычал он, сжимая кулаки.

– Дмитрий, ты зарываешься, – улыбнулся краешком губ Годунов.

– А вы умираете. И да, вы прекрасно знаете моё отношение к дворцу и всему, что с ним связано, – поморщился Лебедев, пристально глядя на хмыкнувшего императора.

– Да, я помню, что никакого почтения и уважения ко мне ты даже в академии Стражей не испытывал.

– Я вас терпеть не мог, и это не изменилось по прошествии времени. Но я проделал небольшую работу над собой и теперь даже могу обращаться к вам уважительно, не испытывая к себе за это отвращения. – Процедил Лебедев.

– Если это уважительно, то я даже представить не могу, как именно он называл своего императора, в то время, когда тот был обычным наследником, – хихикнул Павел. – Слушай, у меня только что родилась идея. Может, отправить Лебедева к твоему деду? А что, на фоне взаимной неприязни к императору они даже смогут найти общий язык. Если не убьют друг друга при первой встрече.

– Так в чём ваша проблема? – продолжил Лебедев, нарушая возникшую тишину. – Яд достиг мозга и теперь мешает вам здраво мыслить и принимать адекватные решения? Или вы решили перед смертью вспомнить былые обиды и так изощрённо меня наказать? Снимаю шляпу перед вашим остроумием, у вас получилось меня унизить и вывести из себя, – практически выплюнул он в сторону рассмеявшегося Годунова.

– Ты совершенно не изменился. Всегда был прямолинеен, тем самым навлекая на себя огромное количество неприятностей. Присядь, – император указал рукой на стул, стоявший напротив стола. – Вы тоже присаживайтесь. – Он кивнул в сторону кресел, возле камина. Мы переглянулись и последовали приказу Годунова.

– Запах, – прошептал мне на ухо Роман, наклонившись ко мне. Сергей с Романом, не сговариваясь, встали позади кресел, оставляя нам с Милой места. Всё-таки у моего дворецкого получилось за короткий срок вбить в них основные правила поведения во дворце. – Им всё здесь пропитано. Если вы говорите правду, и император умирает, то судя по тому, что я чувствую, ему осталось не больше пяти дней. И это в лучшем случае.

– Не слишком радует, – пробормотал я, переключая внимание на сидевшего неестественно прямо Лебедева и расслабленного Годунова.

– Ну и? – нарушил возникшую тишину наставник, не сводя пронзительного взгляда с императора.

– Это не моя идея, – наконец, произнёс он, глубоко вздохнув. – Я о подобном даже не задумывался, но предложение князя Уварова не было лишено логики. Всё обдумав, я согласился с его доводами и назначил тебя регентом.

– То есть, это предложил Уваров? – как-то мягко спросил Дмитрий Игоревич. – Убью, – добавил он, улыбнувшись.

– До ритуала посвящения тебе это вряд ли удастся сделать, – вернул ему улыбку Годунов. – Дмитрий, подумай сам. Ты не испорчен дворцовыми интригами. Ты не будешь искать выгоды, а будешь делать то, что должно. И ты не захочешь всеми силами оставить трон за собой, убив назначенного наследника перед его совершеннолетием. Да и к тому же ты больше всех нас ненавидишь демонов и сделаешь всё, чтобы остановить их на границе Империи.

– Пусть Уваров этим занимается. Я здесь при чём? – процедил Лебедев.

– Потому что Уварову нужно будет сосредоточиться на войне, а не на управлении, – терпеливо пояснил Годунов. – Если тебе так будет проще, считай его, как и остальных Светлейших князей, мечами империи, способными защитить страну от внешней угрозы. У них это неплохо получается, не так ли? А тебе предстоит защищать её от внутренних распрей. По крайней мере, на время регентства. Михаил будет учиться, набираться опыта, а ты обеспечивать стабильность и порядок внутри страны, пока он не будет готов взять бразды правления в свои руки.

– Вы же понимаете, что это худшее объяснение за всё время существования Империи? – фыркнул наставник, сложив на груди руки.

– Другого нет, – парировал Годунов. – И, как ни странно, единственно верное в данной ситуации. Орловы будут бороться за власть, как и другие княжеские дома. Ты же просто будешь делать свою работу. С максимальным раздражением и минимальным почтением к окружающим.

– Он сдался и принял неизбежное, – прошептал Павел. – Отдай ему мой расстрельный список, пускай начинает развлекаться. Если что, я его дополню и доработаю, – доверительно сообщил мне артефакт, но я только шикнул на него.

– И что, этот яд нельзя как-то нейтрализовать, ну хотя бы на пару лет? – пробормотал Лебедев, пристально разглядывая императора.

– Эту демоническую дрянь? Не нашими силами, – поморщился Годунов. – Правда, Уваров говорил о действии крови и пламени феникса на демоническую магию, – неожиданно произнёс он, поворачиваясь к нам, глядя при этом исключительно на Милу.

– Ну, в предложениях и идеях Юрия Владимировича иногда проскальзывает рациональное зерно, но только в виде исключения, – пробормотал наставник. – Так зачем ты нужен Булгакову вместе с Милославой? Насколько мне известно, он загорелся только одной идеей: найти феникса и использовать его в своих интересах.

– Я по чистой случайности стала его фамильяром, – тихо пробормотала Мила, тем не менее прямо посмотрев в глаза удивлённо вскинувшегося императора. Я укоризненно на неё покосился, но ничего не сказал. Возможно, в данной ситуации следовало сказать правду.

– Ты что сделала? – воскликнул Лебедев. – О, боги, ну за что мне такое наказание в виде свалившихся на меня пустоголовых подростков? – возвёл он глаза к потолку. – Вы чем вообще думали, и почему об этом знает главный демон, а мы даже не в курсе?

– Это случайно произошло, – тряхнула головой Мила. – Но, именно поэтому, я думаю, Булгакову нужна теперь не только я. Другого объяснения я не вижу.

– Да, это он ещё не знает о бобре-некроманте и о гиене, способной по запаху найти любую демоническую дрянь, – фыркнул Лебедев. – Я тут подумал, что их всех четверых можно бросить в стан врага, и они своими тупыми и практически всегда лишёнными логики действиями обратят могущественную армию демонов вспять.

– Я не могу по запаху ничего найти, – возразил Рома, нахмурившись.

– Значит, я поспешил с выводами, – отмахнулся Лебедев под возмущённое сопение нашего оборотня.

– Как ты сумел разглядеть уязвимые точки в плетении астрального двойника, если его защита была выстроена на демонической энергии? Даже у нас этого не получилось сделать. – Спросил у меня Годунов. Да, этого вопроса я ждал и уже давно. Почему-то только у императора возникла идея расспросить меня об этом. Все, находившиеся в кабинете, повернулись в мою сторону, ожидая ответа.

– У меня есть артефакт, – немного подумав, ответил я. – С его помощью я могу чувствовать демоническую энергию и видеть её структуру. Но я не могу объяснить, как именно это происходит. Я просто понимаю общий смысл. – Аккуратно ответил я, стараясь не обращать внимания на усиливающееся сопение со стороны Павла.

– Ещё раз будешь прикрывать свою задницу моим честным именем, я тебя воспламеню и докажу, что теория самовозгорания имеет право на существование, – прошипел обиженно перстень.

– Этот тот самый артефакт, известный в воровской среде, как самый сильный помощник? – насмешливо поинтересовался Годунов. – Наслышан о нём. Правда, больше в негативном ключе.

– А вот сейчас вообще обидно было, – просопел Павел, но тут же замолчал, когда раздался короткий стук.

Мы все резко повернулись в сторону открывшейся двери. В кабинет вошёл отец, без разрешения тут же устроившийся в единственном оставшемся незанятом кресле.

– Ты в курсе, что отчудили твой сын и Панова? – сразу же спросил Лебедев.

– Ты про их связь? Да, я выслушал красочную лекцию от её отца в своё время, обещая, что об этом никто не узнает. Судя по всему, знают уже все, – покачал он головой. – Мстиславский и Пронский готовят зал. Пока не стало слишком поздно, нужно провести все необходимые ритуалы.

– Вы нашли что-нибудь подозрительное в Академическом саду? – спросил Годунов, внимательно разглядывая моего отца.

– Ничего. Это странно, но, похоже, тот, кто помог разрушить барьер изнутри, либо успел уйти, либо не имеет ничего, что связывало бы его с демонами напрямую. – Раздражённо повёл отец плечами. – Ты уверен, что выдержишь? – обратился он напрямую к Годунову. – Как только ты снимешь все блоки, чтобы использовать магию, яд начнёт стремительно распространяться. Ты можешь умереть прямо там.

– У нас нет выбора, – как-то буднично ответил император.

– Мне не нравится такой расклад, – тихо произнёс я. – Мы можем попробовать с Милой воздействовать на этот яд и стабилизировать его перед тем, как вы начнёте.

– Ты уверен в том, что это сработает, а не сделает только хуже? – задал вопрос князь Уваров, проведя ладонями по лицу.

– Нет, но…

– Тогда вы двое идёте с нами, тем более что тебе, Миша, необходимо ознакомиться с этими ритуалами лично. И если после всего случившегося император останется жив, то вы сразу же начнёте проведение своего эксперимента, – прервал меня отец, поднимаясь на ноги. – Если мы не успеем передать тебе силы правящей династии, то тебя просто разорвут, несмотря на твой седьмой уровень, и магия рода тебе не поможет, – холодно проговорил он, глядя на Лебедева. Тот сжал губы и, ударив по подлокотникам, резко поднялся на ноги.

– Дошло до того, что моего мнения никто не спрашивает, – усмехнулся Годунов, первым выходя из своего кабинета.

– Ты сам это допустил, не заметив предательства и бунта у себя под носом, – холодно проговорил отец.

– А нам что делать? – раздался неуверенный голос Сергея.

– Вас отведут домой, в наше поместье, – немного подумав, ответил Уваров, подзывая к себе ближайшего стражника. – И прошу вас, без экспериментов и незапланированных авантюр.

– Мы будем сидеть тихо, – заверил его Роман и стукнул по спине что-то пытавшегося возразить бобра-некроманта.

Я покачал головой и вышел из кабинета последним, думая над словами отца и вообще над всем, что произошло за неполный день. Слишком стремительно развиваются события. Мы рассчитывали на то, что у нас будет время добраться до деда. Но сейчас это зависело только от того, успеем ли мы с Милой хоть что-то противопоставить этому странному яду и оставить императора в живых, пока мы не придумаем ничего, что могло спасти ему жизнь. Ведь нет ядов, к которым нельзя сварить противоядие.

Я не заметил, как мы дошли до старой части дворца и начали спускаться в подземелье по длинной лестнице из чёрного матового камня. Воздух был густым и спёртым, но пахло не затхлостью, а чем-то цветочным. Стены украшали изображения первых императоров, а вдоль коридора стояли каменные изваяния Стражей с зажжёнными факелами в руках.

Мы вошли в ритуальный зал, и тяжёлая металлическая дверь без какого-либо орнамента захлопнулась за нами, погружая в непривычный полумрак.

В центре зала на полу был выложен круг из соединённых между собой рунами витков колец. Внутри него горели разноцветные магические огоньки. Обычных свечей, к которым я привык, не было. Потолок был высоким, и рисунок на нём в точности повторял звёздную карту ночного неба. Мстиславский и Пронский уже находились внутри круга, проверяя символы. Рядом на низком каменном алтаре лежали чаши и кинжалы.

– Всё готово, – объявил Мстиславский. Его голос гулко отразился от стен пустого помещения. – Ваше Величество, вам нужно занять место в центре. Дмитрий, встань напротив него.

– Я в курсе, – пробормотал Годунов и медленно прошёл к центру.

Я почувствовал лёгкое дуновение ветерка и отметил, как походка императора становится менее уверенной и начал проявляться запах. Активировав зрение душ, я увидел, что он снял с себя маскирующие и блокирующие магию чары, и теперь было видно, как чёрные густые нити, буквально на глазах поглощают магические потоки, стремительно приближаясь к пульсирующему магическому ядру.

Когда Годунов встал в центр магического круга, его тело начало излучать странное серебристое свечение. Лебедев, немного помедлив, всё же встал напротив императора, сосредоточенно вглядываясь в лицо умирающего Годунова.

– Начнём с ритуала отречения, – пробормотал император. – Кто-нибудь скажет, почему мы не провели его раньше и не ограничили их силы? – недовольно спросил он, повернувшись к моему отцу.

– Потому что он смертельно опасен для правителя, тебе ли не знать, – хмыкнул князь Уваров, после чего он так же, как и остальные князья, зашёл в круг. Свет мерцающих огней резко вспыхнул, освещая помещение разными цветами.

– Трое предателей: Оболенский, Репнин, Морозов. Их имена будут вычеркнуты, их титулы упразднены, их сила возвращена Империи, – чётко и уверенно проговорил отец, беря со стола, рядом с собой ритуальную чашу. – Кровь всех верных Империи князей и её правителя будет тому свидетелем.

Он полоснул ладонь кинжалом и сжал кулак над чашей. Тонкая струйка крови потекла в ёмкость, а потом рана сама собой затянулась. То же самое проделали остальные князья и император, в чьих руках в конечном счёте оказалась чаша. Годунов провёл над ней рукой, и в чаше вспыхнуло синее пламя. Я покосился на Милу, стоявшую рядом со мной. Она была напряжена и неотрывно следила за действиями Годунова, готовясь в любой момент сорваться с места, чтобы оказать тому хоть какую-нибудь помощь.

Император начал читать какое-то заклинание. Павел бубнил под нос, проговаривая и запоминая каждое услышанное им слово. Постепенно огонь в чаше начал менять цвет, а руны в круге и по его внешнему периметру ярко вспыхивать. Неожиданно в воздухе зала начали проявляться два призрачных силуэта. Они метались, словно в ловушке, беззвучно крича. Это были астральные отпечатки душ двух Светлейших князей.

– Значит, Морозов, всё-таки умер. Единственная хорошая на сегодня новость, – тихо произнёс Мстиславский.

– Михаил, – тихо позвал меня отец. – Постарайся запомнить всё, что здесь увидишь.

Отец отступил на шаг, и чаша в руках Годунова вспыхнула ослепительным белым светом. Пламя поглотило кровь князей и вырвалось наружу, растекаясь по линиям ритуального круга.

Воздух в зале уплотнился ещё больше, и послышался какой-то странный гул. Призрачные силуэты предателей исказились в беззвучном крике и начали растворяться, втягиваясь в серебристое свечение, исходившее от Годунова. Всё закончилось как-то резко и внезапно. Вспыхнули стоявшие в отдалении от нас факелы, освещающие помещение, а разноцветные огни практически потухли. Окутывающий Годунова серебристый свет начал мерцать и пропитываться чёрными пятнами. Похоже, как и говорил до этого отец, яд начал стремительно распространяться.

– А теперь ты, – произнёс Годунов хриплым голосом, обращаясь к стоявшему неподвижно Лебедеву. – Это ритуал принятия силы, дарованной всеми Светлейшими князьями и самим императором. Именно этот дар является неотъемлемой частью любого Светлейшего князя, связывая каждого из нас. – Он поднял руки, и из его ладоней потянулись тонкие серебристые нити к Лебедеву. – Дмитрий Игоревич Лебедев. Прими силу, которую тебе дарует твоя страна и твой император.

Лебедев вскрикнул, когда первый поток энергии коснулся его. Он упал на колени, стараясь справиться с нахлынувшими на него со всех сторон магическими потоками как от императора, так и от всех Светлейших князей. По его телу начали пробегать всполохи молний, но на этот раз они были не хаотичными, а сливались в упорядоченные мощные разряды, по магическим каналам проникая прямо в ядро.

Я видел, как яд на теле императора проступил, и теперь чёрными полосами протекал по коже, повторяя ход каждого сосуда.

Ритуал, казалось, длился целую вечность. Воздух сгущался, и становилось тяжело дышать. По полу пробегали электрические разряды, от которых нас с Милой периодически потряхивало. После оглушительного хлопка Мила невольно схватила меня за руку.

Свет погас. Лебедев прикрыл лицо руками, тяжело дыша, после чего раскрыл свою ауру и призвал родовой дар. Огромный красный дракон взлетел под потолок и, развернувшись, раскрыл пасть и зарычал. От обрушившегося потока силы, нас с Милой опрокинуло на каменный пол и довольно сильно придавило.

– Восьмой уровень, не хило так, – прокомментировал Павел. – Такой рывок. Насколько я помню, только Уваров и Годунов имеют восьмой уровень.

– Да, если ничего не изменилось, – простонал я, поднимаясь на ноги, когда давление магии прекратилось, и красный дракон исчез.

Годунов начал постепенно оседать на пол, выпуская из рук ритуальную чашу. Отец и Мстиславский успели подхватить его, не дав упасть.

Мы с Милой переглянулись и бросились к умирающему императору, которого аккуратно положили на пол. Чёрные линии пульсировали, с каждой секундой увеличиваясь в размерах. Если так и дальше пойдёт, то меньше чем через минуту, яд полностью поглотит его тело.

– Я не знаю, что делать, – пролепетала Мила, глядя на то, как в моих руках появляется банка с её кровью, которую она подарила мне в день нашей первой встречи. Смочив кровью кинжал, я полоснул по чёрному жгуту. Годунов застонал и открыл глаза, а из образовавшейся раны начала изливаться чёрная, густая жидкость, разнося по залу усиливающийся запах разложения. Чёрные нити начали ещё сильнее пульсировать, но становиться бледнее под действием крови феникса.

– Слияние, – посмотрев на девушку, предложил я. – Я вижу источник яда, но мне нужен огонь феникса.

Мила ничего не сказала, а только схватила меня за руку. Тепло начало исходить от руки феникса, проникая в моё тело и устремляясь волной прямо к ядру силы. Над головой девушки появилась фигура огненной птицы, окружённая синеватым свечением, от которой то и дело отделялись водяные капли, падающие на нас. Я призвал своего змея, начавшего кружиться у нас над головами. Вспышка света, и змей оплёл фигуру феникса, буквально растворяя её в себе. Я осмотрел тело императора зрением душ и выделил самую большую чёрную точку, от которой как раз и распространялись эти чёрные ядовитые жгуты. Змей, повинуясь моему приказу, распался на несколько тонких нитей, одна из которых устремилась в тело Годунова в то место, которое я определил, как источник распространения яда.

Как только моя магия, объединённая с пламенем феникса, коснулась этой точки, все чёрные жгуты в теле императора словно ожили и рванули к огненной нити, выжигающей яд из тела умирающего.

Раздался хлопок, и нас с Милой отбросило назад. Быстро вскочив на ноги, я вновь бросился к императору, лежавшему в это время неподвижно. Огонь погас, а из его носа и ушей вытекала чёрная зловонная жижа. Зрением душ я видел, что яд никуда не делся. Его источник находился там же, но теперь был окружён плотной золотистой капсулой.

Годунов заворочался и застонал, пытаясь сесть и открыть глаза.

– Жив? – склонился над ним Лебедев, давая руку, чтобы помочь подняться.

– Не уверен, – ответил Годунов. – Яд никуда не делся, я всё ещё его чувствую. Но, он ослаб. Так что, если не прибегать к магии и сдерживать его, у меня появилось время, несколько недель, может, месяц.

– И что теперь? – хмуро спросил регент и наставник у задумавшегося князя Уварова.

– Я думаю, самое время собираться и ехать к деду, – ответил я вместо отца. – Это может решить все наши проблемы.

– Хорошо, идите домой, отдохните, мы с тобой это обсудим, как только я вернусь, – кивнул отец, но возражать сразу не стал.

– Деда? – воскликнул Лебедев. – Он что, жив ещё, что ли?

– Ну ты-то хоть не начинай, – протянул князь Уваров, когда я уже открывал дверь и выходил из ритуальной комнаты в показавшийся мне прохладным коридор в сопровождении Милы. Поездка к деду – единственный способ спихнуть с себя проблему престолонаследия. Ну а месяца, что мы дали Годунову, должно хватить, чтобы уговорить деда помочь своему единственному внуку. Надеюсь, он меня из жалости не добьёт.

Глава 6

Мы доехали до дома с Милой в разных машинах. Этикет и правила имперского двора не следовало нарушать. Хотя, как мне казалось, всем собравшимся было не до этого. Им и так было что обсудить после такого насыщенного вечера.

Я молча зашёл в дом и сразу же направился мимо гостиной к своей комнате. Хотелось элементарно скинуть с себя эту парадную и жутко неудобную одежду и принять душ. Да и обдумать всё как следует. Особенно то, что случилось после моей атаки на Морозова, и появление Первого Стража, о котором я, если честно, начал уже забывать.

– Что думаешь? – поинтересовался я у подозрительно молчавшего Павла, когда после ванны переодевался в обычную повседневную одежду. Немного подумав, надел сапоги и набросил лёгкую куртку. Почему-то мне казалось, что надевать домашнюю одежду, с учётом всех обстоятельств, ещё рано.

На ум ничего дельного не приходило. Как отвязаться от докучливого призрака, мне известно не было. Ну и оставлять это просто так тоже было глупо. Хоть он сейчас не так уж и силён, но с ним даже Мстиславский с Лебедевым ничего не смогли сделать, и пока не моими силами тягаться с этой призрачной сущностью.

– Тебе масштаб катастрофы описывать по нарастающей? – невинно поинтересовался артефакт.

– Я и без тебя понимаю, куда меня затянули Годунов со всеми Светлейшими князьями. Но ты же должен понимать, что по факту другого выхода у них не было. Не Орловых же на престол ставить, в самом деле, – выдохнул я, выходя из комнаты и направляясь в сторону главной гостиной, откуда слышал голоса друзей, когда прибыл в поместье.

– Да я не об этом. С тобой что-то произошло в Академическом саду, и все видели твои конвульсии, когда ты атаковал Морозова. Мы с тобой это ещё не обсуждали, но моя интуиция и здравый смысл подсказывают, что без некроманта-недоучки дело не обошлось. – Проворчал Павел. – Несмотря на твои достижения в превращении высших демонов в малоаппетитную субстанцию, твой обморок точно подпортил твою репутацию. Я в этом, как никто другой, разбираюсь. Сколько их через меня прошло, таких подпорченных неудачников. А это, считай, всё, что у тебя было. Ну кроме меня, твоей родословной, способностей и элементарного покровительства всего Малого Совета.

– Совсем немного, – хмыкнул я, спускаясь вниз.

– Ой, ты видел этот гадюшник? Любая оплошность может разрастись в целый скандал. И поверь мне, все те, кто был изначально не лоялен тебе и твоему отцу, явно посчитают, что тебя можно легко прибить и спрятать труп в каком-нибудь болоте, чтобы больше не мешал вершить судьбу целой страны. Или захватить в плен, а потом выменять тебя на что-то полезное у Булгакова. Или сдать на опыты, или…

– Я понял, не продолжай, – поморщился я, почему-то не задумываясь именно над этим эпизодом, случившимся на приёме у императора. Отец, да и Лебедев не акцентировали на этом внимание.

– Так что, жабу в суп, бобра в изгнание? – поинтересовался у меня Павел с какой-то надеждой в голосе.

– Я подумаю, – честно ответил я, заходя в гостиную.

– Ох, неужели в тебе начал просыпаться здравый смысл! – с восторгом в голосе прокричал артефакт. – А говорят, что корона на голове сразу интеллект на два пункта понижает, а у тебя наоборот. Вот что значит голос разума, присутствующий всегда рядом с тобой. Это я про себя, если ты не понял.

В гостиной царил полумрак. Единственный источник света исходил от разожжённого камина. Сергей сидел в одном из кресел и, перебирая какую-то костяную фигурку, пристально смотрел на Иннокентия, сидевшего перед ним на столике. Рома же вообще, как мне показалось, не обратил внимания на меня и продолжал рассматривать потолок, развалившись на диване.