Семь жизней до счастья бесплатное чтение
Copyright © Jiu Lu Fei Xiang
All rights reserved
© Фокина Е.Ю., перевод на русский язык, 2025
© Heirasu, внутренняя иллюстрация, 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2025
Пролог
Когда я, благовещая тучка[1], проплывала над храмом Лунного Старца [2], пьяный старик вдруг ощутил прилив вдохновения, тихонько дотронулся до меня и превратил в облачную фею. Протрезвев, он погладил бороду и пояснил свои действия так:
– Что ж, тебе было судьбой предначертано стать небожительницей. Отныне имя твое – Сяо Сянцзы.
Слишком наивная в те давние времена, я не почуяла подвоха и послушно кивнула. Получив тело девушки и кличку дворцового евнуха[3], я поселилась при храме Лунного Старца в роли юной прислужницы. Старик кормил меня трижды в день, выдавал мелкие деньги на вино и закуски и заставлял присматривать за беспорядочной путаницей красных нитей в храме.
День за днем я безмятежно трудилась на Юэ Лао. Прошло три сотни лет. Я думала, что буду и впредь вести неспешную жизнь, посиживая на ступенях перед храмом и пересчитывая облака, проплывавшие мимо. Но знатоки в один голос твердили, что скучные истории отнимают у читателей время. Не стану обманывать чужих ожиданий и сразу скажу, что однажды в моей однообразной жизни произошел перелом.
В тот день незнакомец, вскоре ставший моим кошмаром, рухнул вниз головой с незнамо каких по счету небес[4] на ковер из благовещих облаков перед храмом. Он упал с громким звуком, похожим на пук, который я иногда издаю, когда животом маюсь. Я лениво дремала, поэтому лишь покосилась краем глаза на бедолагу. Юноша в красных одеждах с трудом вытащил голову из облачного ковра, встретился со мной взглядом и рассвирепел:
– Так и будешь пялиться, девка? Не понимаешь, что нужно встать и помочь господину?
Его брань взбодрила меня. Я распахнула глаза, внимательно оглядела нахала и уточнила:
– Ты ведь и сам справился, зачем помогать?
Он злобно сверкнул глазами и встал, поправляя роскошный наряд. В его взгляде сквозило презрение.
– Служанка убогого Юэ Лао дальше носа не видит.
Я лениво зевнула, поерзала, усаживаясь поудобнее, потом облокотилась на ступеньку и поковыряла пальцем в ухе.
– В глазах сора нет, но из ушей ты мне серу криками вытряс. Хочешь взглянуть?
Небрежным щелчком я стряхнула с пальца комочек, целясь в наглеца. Юноша с отвращением увернулся.
– Хм, жалкий хозяин достоин никчемной служанки, – брезгливо заметил он.
Мне не слишком-то нравился Юэ Лао, который тайком выпивал, однако он был моим хозяином и кормильцем. После столетий совместной жизни мы с ним почти сроднились. В семье можно ругаться, но чужаки не должны поливать сородичей грязью.
Я прищурилась, оценивая незнакомца с головы до ног:
– Говорят, во дворце звездного владыки[5] Мао Жи [6] все такие чопорные и обожают яркие одежды. У владыки, по слухам, есть двенадцать небесных посланников, один прелестней другого, Небесному царству на зависть. Я не верила молве, но твой бесподобный наряд открыл бедной простушке глаза. – Глядя на позеленевшее от злости лицо незваного гостя, я с торжеством усмехнулась: – Осмелюсь спросить, какое место среди этих красавцев занимает уважаемый небожитель?
– Дерзкая служанка вконец распоясалась!
Взмахом руки юноша заставил энергию ци обрести форму. В его руке появился длинный кнут, которым он яростно хлестнул по воздуху, целясь в меня.
Я вообще-то ленива и чураюсь лишней работы, но, быстро уразумев, что слабых все обижают, старательно совершенствовалась и за века достигла кое-каких успехов в магии. Удар кнута был мощным и быстрым, но я сумела его отразить. Однако внезапная атака все же застала меня врасплох, и веер, которым я заслонилась, разлетелся на мелкие кусочки.
Цены в Небесном царстве заоблачными не назовешь, но Юэ Лао был крайне скуп. Мелочи, которую он выдавал, хватало на несколько цзиней[7] вина. Деньги на этот веер я копила десятилетиями, а потом долго умоляла Ткачиху [8] продать его подешевле. Я даже не успела налюбоваться покупкой, а этот… этот гаденыш взял и сломал его?
Я не могла понять, что за чувства бушевали в моем сердце – гнев, печаль или боль. Знала только одно: чтобы успокоиться, надо сорвать с подлеца штаны и надавать мерзавцу по заднице. Я закатала рукава и собрала в пучок волосы, которые веками ленилась причесывать.
– Иди-ка сюда, – велела я, поправляя пряди. – Даю тебе два варианта на выбор.
Сжимая в руке кнут, юноша заносчиво смотрел на меня. На его губах играла презрительная улыбка – негодяй сам напрашивался на взбучку.
Похлопав тугой пучок на макушке, я встала на лестнице перед храмом Лунного Старца и поочередно отогнула два пальца:
– Или плати. Или искупишь вину своей плотью.
Незнакомец усмехнулся:
– Кем ты себя возомнила?
Я сжала пальцы в кулак, хрустнув костяшками.
– Я – черная туча, которая превратит твою жизнь в сущий мрак. Трепещи, мальчишка!
Юноша вскинул бровь, удивленный моей дерзостью:
– Ничтожная служанка с жалкими сотнями лет культивации посмела бросить мне вызов? Хм, да тебе наглости не…
Не успел он договорить, как я произнесла простенькое заклинание и превратила облачный ковер в топкое болото. Наглец тут же увяз и слегка растерялся. Не дожидаясь, пока он очнется, я оскалила зубы и бросилась вперед. Юноша перепугался, но отпрянуть не смог, ведь его ноги тонули в болоте. Я схватила его за плечи и ухмыльнулась:
– Какой аппетитный!
Недолго думая, я впилась зубами ему в плечо…
Запас духовных сил у меня и правда невелик. Небожителям, которые совершенствуются тысячелетиями, я, пожалуй, даже в подметки не гожусь. Своей магией я могла только пощекотать парня, поэтому тратить духовные силы на бой не собиралась. Все равно по закону Небес убить меня он не мог. Я решила сперва пустить ему кровь. Ну а там поглядим.
Сомкнув челюсти, я напрягла жевательные мышцы. Юноша заорал и не умолкал очень долго, но использовать магию не додумался. Схватив меня за волосы, он попытался отвести мою голову назад, но только взлохматил пучок, который я с таким трудом уложила. Я крепко вцепилась в его талию и не отпускала.
– Ты что, демоница с телом собаки? Нет, ты просто сволочь! Мелкая дрянь! А ну отпусти!
– П’ати феньги! А не то фаг’ыфу! – промычала я сквозь сжатые зубы.
На самом деле я милая, добрая фея. Если бы этот наглец не пустил по ветру мои многолетние сбережения, я бы ни за что не полезла в драку.
После недолгой борьбы у меня изо рта потекла слюна, которая смешалась с кровью и промочила парню красный наряд. Я подумала, что поступаю невежливо, поэтому разжала зубы и проглотила слюну.
– Извини, я не нарочно тебя обслюнявила. Тут все промокло, укушу-ка в другое место.
Отыскав сухое местечко, я снова впилась в него зубами, продолжая яростно твердить:
– П’ати феньги! Фаг’ыфу!
Юноша ошеломленно молчал. Крепко прижавшись к нему, я чувствовала, как яростно вздымается его грудь, а тело трясется от бешенства.
– Сама укусила, а теперь нос воротишь?! Брезгуешь, что я перепачкан слюной?!
Он сложил длинный кнут, сделав его покороче, и резко хлестнул. Раздался звонкий шлепок, мои ягодицы онемели, а затем их пронзила острая боль. Я вскрикнула и отпустила свою жертву. Потрясение и гнев – вот что я испытала.
– Веер сломал, платить отказался, так еще и по заднице отхлестал?!
Грубиян тоже выглядел ошарашенным и сердитым.
– Смеешь дерзить? Думаешь, тебя нельзя выпороть? Нельзя?! Нельзя?!
Каждый раз произнося слово «нельзя», он снова и снова хлестал меня по ягодицам. Жгучая боль поднялась вверх по спине, опалила лоб и превратилась в разрушительный поток пламени, который едва не пробил мне макушку насквозь.
– Меня еще никогда не били по заднице! – взвизгнула я и свирепо боднула нахала прямо в лоб.
Увы, так я вырубила сразу нас обоих. У юноши потемнело в глазах, а я из-за головокружения потеряла контроль над заклинанием. Облачный ковер обрел прежний вид. Пока негодяй не очнулся, я вцепилась ему в волосы и дернула что было сил – да так, что он покачнулся и упал. Полежав на ковре, незнакомец вскочил, тоже схватил меня за волосы и повалил.
Катаясь туда-сюда и нанося удары, мы незаметно оказались внутри храма, где принялись выдирать друг другу волосы, затыкать носы и выкручивать уши. Про магию мы даже не вспомнили, словно решили во что бы то ни стало выяснить отношения кулаками. Битва была жестокой и кровавой.
Не знаю, сколько времени прошло и сколько столов с книгами мы перевернули, пока шум не встревожил захмелевшего Юэ Лао на заднем дворе.
– Ай-яй-яй! Сестрица Чан Э![9] – вскричал Лунный старец. – Красные нити! Красные нити судьбы перепутались!
Глава 1
Как испортить друг другу жизнь
Я помнила, что перед той жуткой дракой пообещала испортить мерзавцу жизнь. «Я – черная туча, которая превратит твою жизнь в сущий мрак» – вот мои слова. Впоследствии я поняла, что мыслила однобоко.
С расквашенными лицами, в синяках, мы преклонили колени перед Нефритовым императором[10]. Когда старина император узнал, что мы спутали красные нити судьбы в храме Лунного Старца, то надолго окаменел, а потом выдал какую-то чушь о том, что «согласие дороже всего» [11] и «совершившим ошибку не избежать наказания». После чего холодно отчеканил:
– Вы двое разрушили будущее всех влюбленных и будете наказаны. Вам предстоит испытать любовные страдания в семи перевоплощениях. Может быть, между делом ваша взаимная ненависть угаснет.
– Постойте… – Юноша, преклонивший колени рядом со мной, с риском для жизни перебил императора. – Вы хотите связать меня… с ней? Хотите, чтобы я семь раз воспылал страстью к этой… этой девке с нравом неотесанного мужлана?
Его голос дрогнул. Похоже, он был не на шутку напуган.
Я тоже пришла в ужас. Выпучив глаза, словно мертвая рыба, я потрясенно уставилась на Нефритового императора. Когда он утвердительно кивнул, мое тело обмякло. Надежды на благополучный исход рухнули. Лишь теперь я осознала: не только я буду маячить зловещей тучей на чужом горизонте. Негодяй тоже превратится в темную мглу и омрачит мою жизнь. Наше столкновение породит молнию и обернется грозовой бурей.
– Сяо Сянцзы, раз ты прислуживаешь Лунному старцу, его вмешательство нежелательно. – Нефритовый император ненадолго задумался. – Где небесный страж Ли, Хранитель пагоды?[12]
Верзила с золотой пагодой в руках сделал три шага вперед.
– Здесь! – гаркнул он, почтительно поклонившись.
Нефритовый император погладил длинную бороду и спокойно сказал:
– Отлично. Поручаю тебе это дело.
– Слушаюсь!
Бравый голос заставил сердце бешено заколотиться. Я сделала глубокий вдох, подняла голову и посмотрела на небесного стража Ли. Беззаботная жизнь в Небесном царстве наложила на него отпечаток – он оброс жирком. Будто почувствовав мой взгляд, Хранитель пагоды повернулся ко мне. Его улыбка, скрытая за густой бородой, была настолько широкой, что добродушное лицо собралось в глубокие складки. Небесный военачальник улыбался так мило… У меня сжалось сердце, и я поспешно прижала руку к груди, глубоко дыша. На здоровье я никогда не жаловалась, но в этот миг мне показалось, что я вот-вот умру…
Нефритовый император удовлетворенно кивнул:
– Тебе есть что сказать, Сяо Сянцзы?
Я хотела возразить, что Лунный старец все равно соединял красные нити судьбы как вздумается, когда напивался. Раз они перепутались, пусть снова свяжет их как попало. Зачем же меня так жестоко наказывать?
Я оглянулась на понурого Юэ Лао в ряду сановников, выстроившихся у правой стены Небесного чертога. Лунный старец жалобно смотрел на меня, всем своим видом умоляя не выдавать его. Я вновь повернулась к императору и, не переставая глубоко дышать, медленно произнесла:
– А выругаться можно?
– Нельзя.
– Тогда… мне нечего сказать.
Нефритовый император снова удовлетворенно кивнул, и его взгляд остановился на юноше рядом со мной.
– Чу Кун желает что-то сказать?
Вот, оказывается, как его зовут… Выходит, этот мальчишка – старший из двенадцати небесных посланников звездного владыки Мао Жи и отвечает за первый месяц каждого нового года. Только теперь я узнала, с кем мне придется пройти семь испытаний любовью. Я подняла голову и поглядела на роскошный расписной потолок Небесного чертога. Воистину мир полон иронии!
Юноша долго молчал, пока я с любопытством не уставилась на его бледное лицо. Тогда он заговорил:
– Мы оба виноваты в том, что перепутали красные нити судьбы в храме Лунного Старца, но я готов поклясться звездному владыке Мао Жи в том, что эта девушка спутала намного больше нитей. Поэтому можно ли сделать так, чтобы в каждом перевоплощении она страдала больше меня?
Я пришла в ярость, и мне снова захотелось сорвать с подлеца штаны! Но небесный страж Ли положил мне на плечо тяжелую руку и удержал на месте.
– Я оценю заслуги и вину каждого по справедливости, – спокойно сказал он.
Хотя небесный военачальник раздался в теле, его праведный и непоколебимый характер не изменился. Я ощутила признательность и с тяжелым сердцем кивнула, думая, что мир не так уж и плох.
После вынесения приговора все отправились по домам. Когда мы вышли из ворот Небесного чертога, я издалека услыхала раскатистый хохот небесного стража Ли:
– Люблю поглядеть, как несчастная женушка бегает за муженьком! Ха-ха-ха!
Под шелест ветра я замерла, обратившись в одинокую, скорбную тень.
Юэ Лао проводил меня до врат, ведущих в Загробный мир, похлопал по плечу и тяжело вздохнул:
– Сяо Сян…
Я бросила на старика свирепый взгляд, и тот предусмотрительно проглотил последний слог. Потом он снова вздохнул:
– После твоего ухода храм надолго останется без присмотра. Что же мне, старику, делать?
Я скривила губы:
– Если будешь пить меньше вина, приумножишь число моих добрых дел[13].
Юэ Лао с грустным видом пощипывал седую бороду. Я даже жалостью к нему прониклась. Хотя старик был прижимист, рассеян и непредсказуем, он хорошо ко мне относился, не бранил и не поколачивал меня по примеру других божеств, которые издевались над своими прислужниками.
Смягчившись, я попыталась утешить его:
– День на Небесах равен году в мире смертных. Я пройду семь испытаний самое большее за год и скоро вернусь.
Юэ Лао со вздохом покачал головой, сгорбился и печально побрел прочь.
Когда его скорбная фигура растворилась во мраке, я повернула голову и смерила взглядом высокую арку с пугающей надписью «Загробный мир». Сняв с пояса кувшин, я глотнула крепкого вина и шагнула вперед.
Я подумала, что бояться нечего. Просто мне дали шанс повидать мир.
Души умерших прибывали день ото дня и послушно выстраивались в шесть ровных шеренг перед мостом Найхэ[14]. Шестеро служителей раздавали душам отвар забвения, а исполинская тетушка Мэн [15] сидела невдалеке и дремала.
Я наугад выбрала одну из шеренг, встала в ряд чин по чину и медленно зашагала вперед. Мне вот-вот должны были выдать отвар, а паршивец Чу Кун так и не объявился. Пока я размышляла, не переродился ли он раньше меня, во мраке внезапно сверкнул золотистый луч, такой ослепительный, что у духов и призраков голова закружилась. Я оглянулась и увидела напыщенную фигуру в красном наряде. Пожаловал, сволочь!
Парня сопровождала девушка в розовом платье. Чу Кун нежно поглядывал на спутницу. Куда подевался свирепый вид, с которым негодяй лез со мной в драку? В мертвой тишине Загробного мира, где не раздавалось ни звука, кроме журчания реки Забвения[16], голос Чу Куна достиг ушей каждого:
– Не волнуйся, Ин Ши, я скоро вернусь. Небесный страж Ли не даст меня в обиду. Как-никак мы с ним оба мужчины.
– Как бы то ни было, будь осторожен, братец Чу Кун. Говорят, у Сяо Сянцзы из храма Лунного Старца странный характер. Будь рядом с ней начеку, мало ли что…
Глядя в небо, я старательно размышляла: что же я натворила, раз эта девица, нежная, словно белый цветок, так обо мне отзывается?
Служитель дважды неприветливо кашлянул, намекая, что пора бы забрать чашу. Я смущенно улыбнулась и уже собиралась покорно выпить отвар, как вдруг этот паршивец Чу Кун выдал очередную порцию чуши:
– Успокойся. Нрав у злой девки, конечно, не сахар, но ни умом, ни силой она мне не ровня. Она не причинит мне вреда.
На моем лбу вздулись вены. Я прищурилась и повернула голову, чтобы посмотреть на эту скотину, внешне похожую на человека.
Чу Кун между тем не унимался:
– Вот вернусь после семи перевоплощений, погоняв Сяо Сянцзы, как дворцового евнуха…
Слово «евнух» задело меня за живое, и чаша с отваром в руке задрожала.
– И отправлюсь с тобой во дворец Утренней звезды, чтобы небесными светилами любоваться, – пообещал Чу Кун.
– Да пошел ты со своими звездами… – взревела я и на глазах у ошарашенного служителя запустила чашу с остывшим отваром прямо в голову негодяя.
Отвар расплескался, а чаша попала подлецу по скуле. Он глухо охнул и прижал ладонь к лицу. Ин Ши испуганно вскрикнула. Я указала на синяки, которыми разукрасила мерзавца во время стычки, и насмешливо заметила:
– Стоишь тут, похожий на панду, и врешь напропалую. Не боишься снова получить ниже пояса?
Чу Кун притих, стараясь унять боль, а потом вскинул голову. Его глаза пылали яростью. Ин Ши в розовом платье щебетала рядом, разглядывая лицо парня с таким выражением, будто это ее ударили. Я презрительно фыркнула. Чу Кун по-прежнему пялился на меня, скрипя зубами от ненависти. В его руке скопилась духовная сила, словно он собирался прихлопнуть меня одним ударом. Я внутренне сжалась. Надо признать, что, если дело дойдет до состязания в магии, я проиграю.
В этот момент служитель внезапно очнулся от оцепенения:
– Ты… ты расплескала отвар тетушки Мэн! Взбунтоваться решила?!
Тетушка Мэн дремала, пуская пузыри из носа. Пронзительный крик заставил один из пузырей лопнуть, и гигантское тело зашевелилось. Похоже, богиня собиралась проснуться, из-за чего вековой мрак, пропитавший Загробный мир, всколыхнулся. У меня, маленькой благовещей тучки, подкосились ноги, а внутри все похолодело от страха. Я быстро взмахнула рукой, указав на Чу Куна:
– Это он! Он решил взбунтоваться. Паршивец не хочет пить отвар. Он угрожал мне. Хотел узнать, как накажут того, что не выпьет отвар забвения. Меня заставили!
– Что? – Охрипший после сна женский голос разнесся по темному Загробному мира раскатистым эхом; глухой и тяжелый, голос будто давил на грудь, не давая вздохнуть. – Кто посмел пролить мой отвар?
Служители мгновенно вытянулись в струнку, трепеща от ужаса. Тетушка Мэн поднялась во весь свой исполинский рост – не менее двух чжанов. Ее тень накрыла мост Найхэ целиком.
Как только взгляд богини упал на чашу у ног Чу Куна, она жутко разозлилась:
– Кто посмел отказаться от моего отвара?! Я усердно готовлю его каждый день, а вы, паршивцы, не цените моих усилий?
Тетушка Мэн с громким топотом устремилась к Чу Куну, сминая служителей, оказавшихся на пути. Несмотря на размеры, двигалась она невероятно быстро. Ин Ши побледнела и застыла от ужаса. На лице Чу Куна тоже отразился испуг.
Служители, объятые паникой, бросились врассыпную.
Я же огляделась и, убедившись, что никто не обращает на меня внимания, быстро, как струйка дыма, пересекла мост Найхэ и помчалась к Шести путям перерождения[17].
Прежде чем ступить на один из них, я обернулась и увидела, что перед мостом Найхэ царит настоящий хаос: суета, крики и пыль столбом. Тетушка Мэн схватила Чу Куна и яростно отчитывала, брызжа слюной ему в лицо, а мерзавец пристально глядел на меня с такой ненавистью, словно был готов разорвать на куски.
Я помедлила, чувствуя себя слегка виноватой…
Прежде чем погрузиться в круговорот перерождений, я показала парню поднятый вверх большой палец, а потом резко опустила палец вниз. Лицо Чу Куна, зажатого в крепких руках тетушки Мэн, исказилось. Я хлопнула себя по заднице и радостно прыгнула вперед.
Теперь-то Чу Куну уж точно придется выпить отвар тетушки Мэн. Я успею переродиться раньше, чем он. У меня останутся воспоминания о прошлой жизни. Я буду сильнее. Иными словами…
Готовься к смерти, мелкий ублюдок!
* * *
– Барышня! Ах, моя маленькая госпожа!
Пронзительный голос испуганной служанки звучал все ближе и ближе.
Солнечный свет проникал сквозь веки. Я лениво зевнула и перевернулась на другой бок, ощущая такой же уют, как в те беззаботные дни, когда была тучкой: греться на солнышке было моим главным делом, а сладко спать – любимым занятием. Я не знала ни забот, ни прижимистого Юэ Лао, ни тягостных попыток скопить деньги на веер, ни злобного небожителя в красных одеждах…
Юноша в красном…
Я открыла глаза, и мое лицо исказилось в гримасе асура[18]. Мысль о Чу Куне портила настроение и прогоняла сон. Я села, и вопль охваченной ужасом служанки резанул по барабанным перепонкам:
– Барышня, не двигайтесь! Цуйби вас спасет! Нет! Цуйби позовет кого-нибудь, чтобы спасти вас!
У подножия высокого дерева стояла бледная от страха служанка и оглядывалась в поисках помощи.
– Я могу слезть сама, – небрежно ответила я.
К детскому писку, исходившему из моих уст, я до сих пор не привыкла, поэтому прочистила горло, чтобы голос звучал чуть более хрипло, по-взрослому:
– Эй, посторонись, я спрыгну.
Лицо Цуйби посинело в мгновение ока.
– Ма… ма… маленькая госпожа, не… не… не пугайте меня! Не дразните Цуйби! Я же трусиха!
Не обращая на служанку внимания, я ловко полезла вниз, хватаясь за сучья.
Прошло пять лет с тех пор, как я переродилась дочерью первого министра. Меня холили и лелеяли. Я не стирала, не заправляла постель, не подметала полы и не готовила еду. Даже когда я забиралась на дерево, служанка стояла внизу с таким видом, словно готовилась пасть ради меня смертью храбрых.
Я терялась в догадках: как, интересно, небесный страж Ли будет разыгрывать спектакль с женушкой, которая бегает за собственным мужем?
Мой будущий муженек наверняка еще отбывает наказание в Загробном мире. Я хищно усмехнулась в душе, вспомнив, с какой ненавистью глядел на меня Чу Кун сквозь брызги слюны тетушки Мэн, и мое настроение сразу улучшилось. Все-таки месть – величайшее наслаждение!
Когда до земли оставалось совсем немного, я спрыгнула. Цуйби, обливаясь холодным потом, осыпала меня упреками.
– В чем дело? – невозмутимо спросила я.
Служанке потребовалось немало времени, чтобы взять себя в руки и объяснить:
– Господин министр велел вас найти. Он изволит посетить генерала и хочет взять вас с собой.
– А-а, – небрежно протянула я и вытерла перепачканные руки о платье Цуйби; та скрипнула зубами, но промолчала. – Скажи отцу, чтобы шел один. Дом генерала я и сама найду.
По слухам, нынешний император, мой отец Сун Циньвэнь и генерал Лу Лян дружили с детства, причем двух последних связывала особенно крепкая дружба – все вокруг только диву давались. Усадьба генерала находилась прямо напротив нашей. Каждый день двое мужчин вместе отправлялись на утреннюю аудиенцию к императору, а вечером, завершив дела, вместе возвращались домой. Их домочадцы в свободное время ходили друг к другу в гости. В общем, я знала дорогу в дом генерала так же хорошо, как путь в свою спальню, и в провожатых не нуждалась.
Цуйби озадаченно нахмурилась:
– Господин министр сказал, что сегодня должен пойти вместе с вами…
Старики, посвятившие жизнь политике, вечно выдумывают всякую чушь. Я скривила губы и беспомощно пробубнила:
– Ладно-ладно, иду.
Когда я вернулась домой, отец сидел на почетном месте в переднем зале. Оглядев меня с ног до головы, он тяжело и устало вздохнул:
– Что ж, пусть растет дикаркой.
Я одернула платье, не понимая, что не так с моим внешним видом. Моя нынешняя одежда была гораздо приличнее той, что я носила в храме Лунного Старца. С чего вдруг отец придирается?
По пути к дому генерала отец начал рассказывать мне давнюю историю. По его словам, когда я находилась в утробе матери, жена генерала тоже ожидала ребенка. Две семьи горячо поклялись: если дети родятся одного пола, то будут почитать друг друга как братья или сестры; если же разного – то поженятся. Увы, никто не ожидал, что жена генерала по неосторожности упадет, потеряет ребенка и больше никогда не сможет зачать…
Я прервала трогательное повествование отца:
– Ничего подобного. На днях я видела жену генерала, у нее уже очень большой живот.
Внезапно у меня зародилось дурное предчувствие. Отец с глубокой нежностью посмотрел на меня и кивнул:
– Да, сегодня жена генерала родила сына. Ты сможешь увидеть своего будущего мужа, Юньсян.
Я подняла голову, увидела в свете солнца улыбку отца и с глазами, полными слез, серьезно спросила:
– Ты когда-нибудь видел альпаку?[19]
Отец растерялся. Я понурила голову, схватилась за сердце и прошептала:
– Знаешь, каково это – когда десять тысяч альпак со свистом проносятся мимо?[20] Нет… тебе не понять.
Вытерев слезы, я уставилась на отца пустым и безжизненным взглядом дохлой рыбы:
– Ладно, веди меня к нему.
Когда мы вошли в дом генерала, слуги почтительно нам поклонились. Их приветственные слова заглушили мое мрачное замечание:
– …Паршивец, который пожаловал слишком поздно.
Радостная весть о рождении генеральского сына разлетелась очень быстро. Едва мы с отцом уселись в главном зале, как в дом потянулась вереница крупных и мелких столичных чиновников с подарками. Пока отец обменивался любезностями со своими сослуживцами, я незаметно выбежала на задний двор. В доме генерала меня все знали и поэтому не остановили. Притворяясь наивным ребенком, я добралась до женской половины дома и с порога услышала слабый смех жены генерала:
– А-Лян[21], сын очень похож на тебя.
Грубый голос генерала звучал нежно и кротко, словно журчание ручейка, поэтому я с трудом расслышала его слова:
– Нет, он похож на тебя.
Я не позволила стражам доложить о моем появлении, тихо скользнула внутрь, притаилась у входа в опочивальню и высунула голову, заглядывая в комнату. Рядом с женой генерала лежал туго спеленатый сверток. Неприкрытым оставалось только лицо. Из-за двери я видела сморщенный носик и глазки в окружении складок кожи. По моему глубокому убеждению, супруги ошибались. Очевидно же, что их малец напоминает баоцзы[22]. В лучшем случае – пельмешек. Как тут разобрать, на кого он похож, а на кого – нет?
Будто почувствовав мое присутствие, генерал повернул голову и посмотрел на меня. Затем он прищурился и с улыбкой сказал, ущипнув малыша за щечку:
– Успех у женщин тебе обеспечен, парень. Еще глаз не открыл, а невеста уже у дверей дожидается. Ну-ка, давай на нее посмотрим!
После этих слов прятаться дальше было неловко, поэтому я без стеснения вошла в опочивальню и поприветствовала хозяев:
– Здравствуйте, генерал. Здравствуйте, госпожа.
Генерал кивнул и обратился к жене:
– Девочке не терпелось увидеть нас. Наверное, ее отец и остальные гости уже заждались. Отдыхай, а я выйду к гостям.
Госпожа слабо кивнула, а мужчина, проходя мимо, бесцеремонно потрепал меня по голове.
– Иди. Погляди на моего сына и твоего будущего мужа.
Сказав это, он широким шагом направился к двери.
Я тоже не стала церемониться, подбежала к кровати и улеглась на краю, чтобы посмотреть, как выглядит Чу Кун в своем первом перевоплощении. Морщинистый комочек был на редкость уродлив. Я покосилась на жену генерала, не смея прикасаться к ребенку без ее разрешения.
– Можно потрогать его, госпожа? – смиренно спросила я, хлопая глазами.
– Конечно.
Я протянула указательный палец и ткнула малыша в щечку – поразительно мягкую. Трудно было представить, что свирепый злыдень в красных одеждах, хлеставший меня по заднице, переродился в такого малютку. Я удивленно распахнула глаза: вот что значит перерождение. Все начинается заново. Прошлая жизнь исчезает, оставляя после себя чистоту, которая внушает благоговейный трепет.
Заметив сжатый кулачок малыша, я с любопытством ткнула пальцем и в него. Неожиданно для меня младенец раскрыл ладошку, ухватился за мой палец и потянул к ротику. Я застыла в изумлении. Мягкая маленькая ручка, казалось, согрела мне сердце. Малютка был просто невероятным.
– Ты ему нравишься, Юньсян. – Жена генерала ласково погладила сына по щечке и тихо спросила: – А он тебе нравится?
Мое сердце дрогнуло. Если бы я призналась, что мечтаю унизить паршивца, меня поразила бы молния. Поэтому я покорно кивнула:
– Да!
В этот миг малыш засунул мой палец себе в рот и начал нежно его посасывать. У меня защемило сердце, и я застыла в оцепенении.
– Очень нравится… – пробормотала я, словно зачарованная.
Мягкое прикосновение малыша дарило больше неги, чем теплый ветерок от веера Небесной Ткачихи.
– Как хорошо! Отныне вы сможете держаться вместе всю жизнь до глубокой старости, – медленно произнесла жена генерала. – Не беда, что ты старше его на несколько лет. Сейчас ты защищаешь его, а когда он вырастет – будет защищать тебя.
Ее тихий голос растворялся в воздухе. Слово «муж», прозвучавшее в голове, вернуло меня к действительности. Оглушительный хохот небесного стража Ли, покидавшего Небесный чертог, отразился от стен раскатистым эхом. Я невольно поежилась, словно от холода, и потрясла головой, отчетливо осознавая, что сюжет о несчастной женушке, которая бегает за собственным мужем, скоро начнет воплощаться в жизнь. А я, идиотка, позволила врагу очаровать себя внешним видом! Полный провал и настоящий позор…
Я не помню, как вернулась в тот день домой, сбитая с толку. Помню только, как после ужина отец погладил меня по голове и сказал:
– Постарайся поладить с Хайкуном, Юньсян.
Он говорил так, будто уже передал меня в чужие руки.
– Хайкун – это кто? – растерянно спросила я.
– Сын дядюшки Лу. Ты сегодня видела его. Он ведь тебе понравился?
Я ошеломленно кивнула:
– Понравился. Дядюшка Лу выбрал хорошее имя. Оно звучит очень… воинственно. Достойное имя для выдающегося генерала.
Ведь правда же Лу Хайкун звучит величаво?
С того дня колесо судьбы завертелось. Ночью, когда я очнулась от кошмарного сна, мне привиделся небесный страж Ли, склонившийся над письменным столом. Зловеще ухмыляясь, он возбужденно водил кистью, расписывая мою судьбу. Мне показалось, что я – кусок мяса, насаженный на бамбуковую шпажку. Писчая кисть небесного военачальника, смоченная в соевом соусе, водила по моему обнаженному телу, покрывая его мазками…
Я натянула на голову одеяло и плотно укуталась, пытаясь вытеснить из сознания отвратительную картину. Только когда мне стало нечем дышать, я сбросила одеяло и резко села.
Нет! Если я покорюсь судьбе, мой запас хитрых трюков и коварных замыслов пропадет впустую. Тьфу! В Небесном царстве я жила припеваючи за чужой счет, а теперь просто смирюсь? Нет уж, я буду бороться!
Грызя палец, я мрачно размышляла о будущем. Есть ли способ избавиться от паршивца Чу Куна раз и навсегда?.. Внезапно меня осенило. Небесный страж Ли расписал наши судьбы в семи перевоплощениях и обрек на любовные страдания. А что, если один из нас преждевременно умрет и переродится раньше? Когда второму придет срок умирать и перерождаться, время будет упущено, и наши пути разойдутся. И в последующих жизнях мы просто не встретимся!
Осознав это, я так разволновалась, что подбежала к бронзовому зеркалу и крепко расцеловала свое отражение. Я – дочь министра и могу жить беззаботно в свое удовольствие. Разумеется, раз уж мне улыбнулась удача, я не покончу с собой. Поэтому…
Я пристально посмотрела на свое пухлое угрюмое личико в зеркале и зловеще расхохоталась:
– Дорогой Лу Хайкун, ради нашего счастья в следующих жизнях не мог бы ты умереть?
Несколько дней я тщательно обдумывала план действий, а потом поспешила в дом генерала. Так вышло, что в детской никого не оказалось. Это был идеальный шанс нанести удар.
Лу Хайкун тихо лежал в колыбели. По сравнению с тем, каким я его видела прежде, он похорошел. Его кожа стала белой и нежной, а ресницы – густыми и длинными. Не вытерпев, я склонилась над люлькой и потыкала пальцем в пухлые детские губы. Я не ожидала, что младенец проснется от прикосновения.
Он захлопал своими огромными, невообразимо прекрасными глазами и выразительно уставился на меня. Мое сердце затрепетало, и я снова ощутила постыдный приступ умиления.
– А, – бессмысленно пискнул он и потянулся слюнявой ручонкой к моей косичке, свисавшей над колыбелью.
– Ай!
Младенец дернул меня за косу с такой силой, что у меня заболела кожа на голове. Этот мерзкий жест сразу напомнил мне о злобном небожителе в красных одеждах из прошлой жизни.
Подавив умиление, я схватила младенца за шейку. Она была такой нежной и хрупкой, что мне показалось: стоит слегка надавить – и она сломается. Все-таки в колыбели лежал не тот здоровяк, которого я знала раньше…
Глядя в невинные глаза младенца, я опять смягчилась. Малыш ведь даже не догадывался, что я хотела его задушить. Он отпустил косу, снова вцепился в мой палец, сунул его себе в рот, как будто это доставляло ему наибольшее удовольствие, и радостно засучил ножками. Мне захотелось затопать ногами в ответ. Не будь таким милым, сукин ты сын! Как мне убить тебя?!
Пока я медлила в нерешительности, дверь распахнулась и в комнату вошла кормилица в сопровождении служанок.
– Ай-я-яй, почему дочка министра здесь?
– Я… – Кашлянув, я невозмутимо пояснила: – Я пришла проведать своего будущего мужа.
Все вокруг многозначительно заулыбались, а кормилица вдруг заявила, смутив окружающих:
– Мы как раз собирались купать маленького господина. Может быть, госпожа Сун хочет остаться и посмотреть?
– Нет-нет, я, пожалуй…
Стоило мне убрать руку, как Лу Хайкун скрипуче захныкал. Я в изумлении посмотрела на него. Через мгновение он разрыдался в голос, из его глаз и носа ручьями хлынули слезы и сопли. Малыш выглядел таким несчастным, что на него было больно смотреть.
Меня это ошарашило. В Небесном царстве никто не плакал так душераздирающе у меня на виду. Не раздумывая, я снова сунула палец в рот малышу. Как только он обхватил губами мой палец, то сразу успокоился и зачмокал со счастливым выражением на лице.
Я молчала, а кормилица с улыбкой сказала:
– Хорошо-то как! Маленький господин не желает расставаться с госпожой Сун.
Я уставилась на глупых людей пустым взглядом дохлой рыбы.
Затем я стала невольной свидетельницей того, как Лу Хайкуна раздели догола и выкупали. Зрелище вовсе не выглядело красивым и трогательным. Оно скорее напоминало мытье свиной шкуры: белый, мягкий комок мяли и терли, радуясь неизвестно чему.
Как бы то ни было, я понимала, что расчувствовалась и упустила идеальный шанс прикончить Лу Хайкуна из-за собственной слабохарактерности.
С тех пор я каждый день прибегала в дом генерала и виделась с Лу Хайкуном, но кормилица и служанки больше не спускали с малыша глаз и не оставляли нас наедине.
Я решила дождаться, пока он подрастет и начнет выходить из дома один на прогулку. Тогда я прикончу его.
Кто же знал, что ждать придется пять долгих лет. За это время я настолько устала от ожидания, что каждый раз при виде Лу Хайкуна мои глаза зеленели от злости.
Жена генерала и сам генерал часто подшучивали надо мной:
– Неужели Хайкун тебя приворожил? Ты так часто приходишь к нему. Не переживай, вам предстоит провести вместе всю жизнь!
Целая жизнь – это слишком долго. Мне дорог каждый миг. Если избавлюсь от «муженька», то заживу спокойно.
Когда мне исполнилось десять лет, я окончательно перестала слушаться. Отец совершенно отчаялся и махнул на меня рукой. Я же, пользуясь его попустительством, развернулась на полную катушку и заработала прозвище Демоницы Грозы Небес, наводя ужас на всю столицу.
На пятый день рождения Лу Хайкуна я наконец-то смогла одурачить няньку со служанками и тайком вывести мальчика из дома.
Я рассуждала так: в доме генерала возможности убить «муженька» не представится, а вот за пределами усадьбы – хоть отбавляй! Что мешает ребенку поскользнуться у речки или неудачно упасть с надломившейся ветки? В любом месте его подстерегает опасность.
Воодушевленная этой мыслью, я потирала в предвкушении руки, но Лу Хайкун прильнул ко мне и тихо сказал:
– Давай вернемся, Юньсян. Папа говорил, что на улице кого только не встретишь. Это небезопасно.
Мальчика с детства воспитывали в строгости и берегли как зеницу ока. Всякий раз, когда он покидал усадьбу, его сопровождала многочисленная свита. Лу Хайкун никогда не выходил со двора без охраны, как обычный человек. При виде рыночного столпотворения и суеты он растерялся и занервничал.
Пока я прикидывала, где бы подстроить несчастный случай, Лу Хайкун встревоженно потянул меня за рукав:
– Пойдем домой, Юньсян.
– Не шуми.
Он послушно закрыл рот и обеспокоенно огляделся.
– Юньсян, – жалобно позвал мальчик и протянул мне свою пухлую ручку. – Возьмемся за руки.
Я непроизвольно исполнила его просьбу, и тут меня озарило:
– Эй, малец, хочешь сходить в горный храм Таньчжэ?[23]
На окраине города рядом с храмом мало людей, а дорога в гору узкая и крутая – ребенку поскользнуться легче легкого.
Хайкун задумчиво поводил глазами из стороны в сторону и заметил:
– Это же далеко и опасно.
– Да ладно, мы скоро вернемся.
Мальчик упрямо качал головой. Я поразмыслила и удрученно вздохнула:
– Жаль… Сегодня же твой день рождения. Я хотела пойти в храм и попросить для тебя защитный амулет. Говорят, амулеты из храма Таньчжэ очень сильные. – Я с разочарованным видом отпустила мальчишескую руку. – Ну что ж… Не пойдем, раз не хочешь.
– Юньсян… – Хайкун запаниковал, снова вцепился мне в руку, поколебался и сказал: – Давай сходим.
Мое притворное разочарование моментально сменилось радостью, и я потянула малыша за собой:
– Отлично! В путь!
Ах, Чу Кун, Чу Кун… Не вини меня за жестокость. Это лучший выход для нас обоих. Не спрашивайте, почему я сама не отправлюсь на тот свет. Убить себя – слишком жестокий поступок, а у меня мягкое сердце…
Чтобы попасть в храм Тяньчжэ, нужно было пройти через оживленный столичный центр. Лу Хайкун никогда здесь не был и с любопытством оглядывался:
– Юньсян! А это что?
Я посмотрела, куда он показывал, скривила губы и пояснила:
– Засахаренные фрукты на палочке. Жесткие и приторные, ничего особенного.
У Лу Хайкуна загорелись глаза:
– О, еда!
Я подумала, что это, вероятно, станет последним лакомством в жизни мальца. По логике и по совести, мне не стоило жадничать из-за такой ерунды, как засахаренные фрукты. Поэтому я великодушно достала кошелек с личными сбережениями, выудила медную монетку и с горделивой улыбкой направилась к продавцу.
Когда я жила в Небесном царстве, мне даже не снилось, что я разбогатею. А теперь я могу покупать лакомства, когда захочу! Воистину жизнь меняется непредсказуемо… Пока я размышляла, кто-то неожиданно налетел на меня и сбил с ног. Я пошатнулась и упала на землю.
– Юньсян! Тебе больно? Больно? – в панике закричал Лу Хайкун, придерживая меня за спину.
Я потрясла головой, приходя в себя, и поняла, что кошелек-то пропал! Вспомнила, как прозябала в нищете, пока жила в Небесном царстве. Меня мгновенно обдало жаром, а в голове загудело от злости. Эти деньги я копила долго и упорно! А их просто украли! Это еще хуже, чем когда Чу Кун сломал мой веер!
– Ах ты сволочь! – Я засучила рукава и вскочила на ноги. – Воровать вздумал? Да чтоб ты страдал от запора всю жизнь! Стой, воришка!
С этими словами я бросилась в погоню, не оглядываясь на Лу Хайкуна, который явно не поспевал за мной на своих коротеньких ножках. Видимо, вор не ожидал, что десятилетняя девчонка посмеет его преследовать. Он занервничал и бросился наутек. На рынке толпилось много людей. Вор ломился вперед, не разбирая дороги, я же – маленькая и юркая – ловко проскальзывала между торговцами и покупателями и быстро настигла его.
После перерождения я лишилась духовной силы, но кое-какие навыки рукопашного боя не растеряла. С мастером боевых искусств я, конечно, не справлюсь, но с мелким воришкой легко разделаюсь. Он оказался мужичком средних лет, гораздо крупнее меня. В честном поединке один на один мне такого сходу не одолеть, поэтому по пути я прихватила у торговца скалку. Когда до мошенника оставалась пара шагов, я взмахнула скалкой снизу вверх. Послышался глухой звук удара, который пришелся воришке по самому уязвимому месту. Мужичок застонал, подвывая, и рухнул – прямой как палка. Хватаясь за пах, он корчился на земле, как червяк. Я не остановилась и пару раз хорошенько пнула его между ног. У бедолаги ртом пошла пена, и он потерял сознание. Я отбросила скалку и вытащила из его кармана свой кошелек.
– Ха! Посмел украсть у меня деньги? Смерти искал?
Тщательно пересчитав монеты в кошельке и убедившись, что ничего не пропало, я торжествующе улыбнулась:
– Пойдем купим фрукты на палочке, Лу Хайкун!
Вокруг царила тишина. Я огляделась, хлопая глазами, и увидела незнакомые лица, полные ужаса и изумления.
– Э?
Я растерялась. Где Лу Хайкун?
Глава 2
Несчастная женушка бегает за муженьком
На самом деле мой изначальный план был куда страшнее, чем потерять Лу Хайкуна. Но, когда мальчик пропал, я перепугалась. Меня преследовали мрачные фантазии о том, что с ним могло случиться. Если бы Лу Хайкун погиб, на этом бы все и закончилось. А что, если его поймал какой-нибудь преступник? Заставит заниматься тяжелым трудом, продаст в рабство или же… в публичный дом?! Подобная мысль чуть не свела меня с ума.
Если бы такое произошло, я уверена, что Чу Кун, даже находясь в Загробном мире и рискуя полным уничтожением собственной души, обязательно отыскал бы способ сжить меня со света. Никогда нельзя доводить дела до крайности.
Я шла вперед и звала Лу Хайкуна. Никогда прежде я не желала так сильно, чтобы он появился передо мной живым и невредимым. Увы, за целый день я так и не нашла его.
Наступил вечер, и стражники начали запирать городские ворота на севере, юге, западе и востоке. Если кто-то увел Лу Хайкуна, он, скорее всего, уже скрылся за городом, и одна я его не найду. Я вспомнила, что Лу Хайкун как-никак сын генерала, который наверняка может воспользоваться особыми привилегиями, чтобы найти сына. С этой мыслью я помчалась домой.
У ворот генеральской усадьбы горели два больших красных фонаря, а стражники стояли навытяжку. Я собиралась броситься к ним, но увидела, как отец с виноватым лицом выходит из дома генерала вместе с самим генералом.
– Все потому, что я плохо воспитывал эту дрянную девчонку, – покачал гловой отец. – Дошло до того, что она натворила такое. Брат Лу, когда я найду ее, то притащу сюда просить прощения!
У меня екнуло сердце. Неужели с мальчиком действительно что-то случилось? Забыв о страхе перед наказанием, я рванула вперед.
– Папа, генерал, Лу Хайкун… Что с ним?
Прежде чем генерал Лу успел заговорить, его опередил мой отец, у которого даже борода затряслась от злости:
– Что с ним?! Ты еще смеешь спрашивать, негодница! Я чересчур тебя баловал, а ты потеряла всякую меру и границы приличия! Сегодня я лично тебя проучу!
Он схватил меня за руку и потащил к дому напротив.
– Старший слуга Чжао! Готовь орудие для ритуального наказания! – крикнул он перед тем, как войти.
Отец впервые решил меня выпороть. Я боялась порки, но продолжала допытываться:
– Папа, что, Лу Хайкуна продали?! Неужели так быстро успели?! А почем продали? Сколько выручили?
Отец задрожал от гнева:
– Вот бы продать тебя.
– Брат Сун, – вмешался генерал Лу. – Юньсян еще ребенок. Неудивительно, что она не осознает последствий своих поступков. Раз уж мой сын серьезно не пострадал, давай позабудем об этом.
Не дожидаясь ответа отца, я сразу же вклинилась в разговор:
– Значит, Лу Хайкун цел? Но он все-таки пострадал?
Генерал Лу беспомощно посмотрел на меня и вздохнул:
– Какие-то… негодяи схватили его. К счастью, моя личная тайная стража вовремя подоспела. У мальчика откололся кусочек зуба, он получил пару царапин. Но все же, Юньсян, уводить его из дома без разрешения было неправильно.
Услышав, что с Лу Хайкуном все в порядке, я с облегчением выдохнула. Не обращая внимания на генерала, я повернулась к отцу и сказала:
– Папа, смотри, все в порядке. Хайкун не лишился ни жизни, ни целомудрия.
Отец несколько раз сменил цвет лица: он то покрывался смертельной бледностью, то синел. Генерал Лу, который что-то ему толковал, после моих слов сделал паузу и пристально поглядел на друга:
– Десять лет – это не так уж мало. Твоя дочь скоро достигнет брачного возраста. Решение заняться ее воспитанием вполне разумно. Не смею вам больше мешать.
Я догадалась, что ляпнула лишнее, и собиралась загладить вину, но отец резко дернул меня за руку, отчего я пошатнулась.
– За мной! – грозно рявкнул он.
Я вспомнила про ротанговые розги из семейного храма предков, и мой зад заранее начал ныть. Подвергнуться порке без магической защиты крайне неприятно. Я скривила губы, и мои глаза заблестели от слез.
– Папа, я была неправа.
Отец даже не дрогнул:
– Я слишком тебя баловал, вот ты и выросла такой распущенной! Сегодня тебе наказания не избежать. Хоть кровавыми слезами обливайся – все равно тебя выпорют!
– Папа! – Слезы и сопли ручьем полились у меня по лицу, совсем как у Лу Хайкуна в младенчестве, когда он был расстроен. Я упала на колени и, крепко обняв отца за ногу, хрипло закричала: – Я правда осознала ошибку! Больше никогда не буду уводить Лу Хайкуна из дома без разрешения! Я буду тебя слушаться! Буду каждый день сидеть дома, читать книги и вышивать!
Отец холодно усмехнулся:
– Хм! Этот трюк ты в прошлом месяце уже разыгрывала. – Его лицо стало суровым, а голос – мрачным и низким. – Хватит устраивать сцены на улице. Хочешь, чтобы над нашим домом смеялись?
Если он говорил таким тоном, значит, разозлился по-настоящему. Я поняла, что избежать наказания не удастся, поэтому вытерла слезы и уже собиралась подняться, как вдруг ворота, ведущие в усадьбу генерала, резко распахнулись. На пороге стоял маленький мальчик – без верхней одежды, с покрасневшими глазами и перебинтованным лбом. Очевидно, на лбу были царапины, о которых упоминал генерал.
Когда Лу Хайкун увидел, что я сижу на коленях с унылым лицом, вцепившись в ногу отца, – застыл как вкопанный. Ведь для него я была воплощением могущества и силы. Я разжала руки и села прямо, гадая, зачем мальчик вышел. Тут его губы скривились, а из глаз брызнули слезы. Я озадачилась, а няня со служанками, которые выбежали следом, принялись наперебой утешать малыша. Лу Хайкун заупрямился, яростно их оттолкнул и, неуклюже перебирая ножками, бросился ко мне, размазывая по щекам слезы.
– Юньсян… у-у-у… у-у-у… – Одной рукой малыш тер глазенки, а другой схватил меня за волосы. – Ты бросила меня… Ты меня бросила! Я бежал за тобой, а догнать не смог!
У меня дернулся уголок рта, и я наобум выпалила, оправдываясь:
– Я за фруктами на палочке побежала…
Лу Хайкун на миг перестал плакать. Его блестящие глаза стали еще больше, а потом из них снова ручьем хлынули слезы.
– У-у-у… Все из-за меня! Я захотел фрукты на палочке, и теперь тебя будут бить… Это я виноват! Я плохой! Я не смог защитить Юньсян! Я глупый! Только проблемы тебе создаю!
Малыш обнял меня за шею, размазывая по коже слезы и липкие сопли. Он плакал так горько, словно порка грозила ему. Его слезы пропитали одежду на моем плече, затекли за ворот и заструились по коже – сперва прохладные, а затем теплые. Я с удивлением поняла, что вовсе не злюсь на мальчишку из-за испачканной одежды.
– Не плачь, – сказала я и осторожно провела рукой по его волосам, вдруг осознав, зачем тетушка Мэн раздает душам умерших отвар забвения на мосту Найхэ.
Кем бы ты ни был в прошлой жизни – человеком или божеством, после перевоплощения жизнь начинается заново, невзирая на прежние обиды и чувства. Я не знаю тебя. Ты не знаешь меня. Смертным не дано сохранить свою связь после перерождения…
Лу Хайкун обнимал меня и плакал довольно долго. В итоге отец сдался первым:
– Хватит! Довольно! Я не буду тебя пороть. Но ты всю ночь простоишь на коленях в храме наших предков и поразмыслишь о своем поведении!
Той ночью Лу Хайкун остался со мной в семейном храме предков и проспал до утра, сладко посапывая. Я прислонилась к столику для благовоний, а мальчик устроился у меня на коленях. Утром я проснулась и увидела, что Лу Хайкун таращит на меня глазенки, прижавшись к моей груди. Он протянул мне свою влажную ладошку:
– Юньсян, посмотри! Ты пускала слюни во сне, а я их вытирал. Даже рукав промочил.
Я приподняла брови и легонько постучала его по лбу:
– Не смущай меня.
Он послушно кивнул и сел прямо.
– Я не попрекаю Юньсян. Мне все в тебе нравится.
Мои губы сами собой скривились. Я тебе нравлюсь, потому что ты мал. Посмотрим, как ты запоешь, если кое-что вспомнишь. Пока я мысленно бранила паршивца, Лу Хайкун крепко обнял меня за шею и, широко улыбаясь, прижался щекой к моему плечу.
– Когда я вырасту, Юньсян больше не будут наказывать. Никто не посмеет тебя наказать, что бы ты ни натворила. Я буду тебя защищать.
Я презрительно усмехнулась:
– Надо же, защитник нашелся… Не перенимай у бабников глупые речи, чтобы обманывать девушек.
Лу Хайкун не ответил, его руки по-прежнему обвивали мою шею. Солнце светило так мирно и благостно, что на короткий миг мне вдруг захотелось крепко обнять мальчика и расцеловать.
После этих событий все в генеральском доме заметили, что юный господин переменился: он меньше шалил, раньше вставал, а к учебе и боевым искусствам начал относиться куда серьезнее. «Может, малец разгадал мой коварный план и принимает меры предосторожности? Или… он правда решил стать мне защитником?» – ломала я голову. Смех да и только! Я потратила уйму усилий, чтобы убить мальчишку, а он хочет меня защищать! Если бы это услышал Чу Кун, то растерял бы от хохота волосы.
Так или иначе, первым, кого я теперь видела по утрам, был маленький вспотевший сорванец. Он пристраивался у края кровати и взволнованно рассказывал, как провел утро, пока я спала. Сообщал, сколько стихов успел выучить наизусть и сколько времени провел за тренировками. Слушая его ежедневные доклады о совершенных подвигах, я стискивала запястье в порыве досады. «Так быть не должно… Если это продолжится, как же я буду с тобой бороться, мелкий ублюдок?!»
Беззаботные дни неспешно тянулись вплоть до того года, когда Лу Хайкуну исполнилось десять, а мне – пятнадцать. Я, Сун Юньсян, дочь первого министра, достигла брачного возраста.
Именно в этом году, в седьмом месяце по лунному календарю, отец вдруг с серьезным видом сказал, что отныне мне не следует встречаться с Лу Хайкуном наедине. Я решила, что это очередные причуды министра, приверженца косного конфуцианского воспитания, и отмахнулась от его слов. Однако за целый месяц мне так и не удалось увидеть Лу Хайкуна.
В ночь Праздника середины осени[24], когда на небе сияла полная луна, в наш дом проник странный запах. Я повернула голову и увидела, что над усадьбой генерала поднимается столб густого дыма. Спустя миг к небу взметнулось пламя, затмив ярким заревом лунный свет. Я захлопала глазами, вспомнив серьезное выражение на отцовском лице и загадочное исчезновение Лу Хайкуна. «Ах, вот оно что! – догадалась я. – Видимо, при дворе императора что-то случилось».
Я стряхнула с губ крошки лунного пряника, поднялась из-за стола и сразу услышала окрик отца:
– Куда собралась?
– К себе в комнату. Я наелась.
Отец нахмурился и приказал стражам, стоявшим подле него:
– Присмотрите за ней. Сегодня вечером ей нельзя выходить из дому.
Я развернулась и направилась к себе в комнату. Рядом такой сильный пожар, а отец даже не вышел взглянуть! Кто бы посмел поджечь великого генерала и героя империи без приказа свыше? Лу Хайкун наверняка обречен. Спустя десять лет. Наконец-то! Он перевоплотится раньше меня, и мы больше не будем связаны цепью любовных испытаний длиной в семь жизней.
Минуя семейный храм предков, я вспомнила, как Лу Хайкун, прильнув к груди, глядел на меня сияющими глазами и говорил, что мои слюни промочили ему рукав. Хм! Мелкий засранец! Кто у нас мастер пускать слюни?..
Скривив губы, я хотела пройти к себе, но не смогла сдвинуться с места. Может быть… стоит забрать его тело? Как-никак мы столько лет состязались в мужестве и смекалке…
С моим опытом я легко обманула глупых охранников и перелезла через стену заднего двора. Сделав большой крюк, добралась наконец до задних ворот генеральской усадьбы. За стеной полыхал пожар, клубился дым и стояла мертвая тишина, если не считать треска пламени.
Я долго смотрела на закрытые ворота, размышляя: «Если я просто войду и столкнусь с убийцами, которые успешно выполнили работу, получится крайне неловко. Труп Лу Хайкуна вынести не смогу, да к тому же своей жизни лишусь. Даже пытаться не стоит». Вдруг я вспомнила про собачий лаз у восточной стены. Место укромное, его трудно заметить, вряд ли убийцы туда заглянут. Но вот беда: после стольких лет жизни среди людей я свыклась с мыслью, что ползать через собачьи лазейки – занятие недостойное. Я давно туда не забиралась и не знала, сможет ли пятнадцатилетняя девушка протиснуться.
Подойдя к восточной стене, я обнаружила нечто поистине удивительное: в собачьей лазейке застрял человек. Тот самый, за чьим трупом я шла. Лу Хайкун. Одна половина его тела торчала снаружи, а другая осталась внутри. Глядя на его нелепую позу, я кивнула и задумчиво пробормотала:
– Ну, теперь ясно, что я бы туда не пролезла.
Однако сейчас было не время об этом печалиться.
Лу Хайкун услышал мой голос и медленно поднял голову. Его лицо, обычно чистое, было наполовину залито кровью, а глаза, всегда ясные и сияющие, потускнели, словно их припорошило пылью. Он смотрел на меня пустым взглядом, безучастный, как кукла. Я присела на корточки и при свете колеблющихся отблесков пламени увидела, что правый глаз мальчика обожжен – белок и глазное яблоко смешались в сплошное мутное пятно.
Положение Лу Хайкуна было комичным, но мне было не до смеха. Я протянула кончики пальцев к лицу мальчика и впервые в жизни замялась, не решаясь прикоснуться к нему.
– Лу Хайкун.
Он не отозвался, оцепенело уставившись на меня. Я моргнула, не понимая, что за странное щемящее чувство поселилось внутри, и осторожно ткнула ребенка пальцем в лоб.
– Ты живой?
– Юньсян. – Его голос был слабым и полным растерянности. – Я живой…
Казалось, он не отвечал, а задавал вопрос.
Странное чувство в груди нарастало. Я не удержалась и погладила мальчика по голове. Его волосы оказались липкими, вероятно, он выбрался из лужи крови. За одну ночь он лишился семьи и дома – невероятно жестокий удар для десятилетнего ребенка.
– Ты еще жив. – В его уцелевшем левом глазу отразилась моя фигура; похоже, правый глаз мальчику больше не пригодится.
Он долго смотрел на меня, а потом спросил:
– Ты здесь, чтобы спасти меня?
– Я пришла, чтобы забрать твое тело.
Лу Хайкун помрачнел и кивнул.
– Но теперь я решила тебя спасти. – Я взяла его за руку и уточнила: – Крепко застрял?
Он непонимающе уставился на меня, будто не верил своим ушам. Но прежде, чем он успел ответить, его тело дернулось назад, словно кто-то за стеной схватил мальчика за ноги и попытался втащить обратно. Глаза Лу Хайкуна распахнулись от ужаса. Он в испуге таращился на меня и не мог выдавить ни слова. Я тоже растерялась и поспешно вцепилась в мальчишку.
– Ему помогают снаружи, – послышался голос из-за стены.
– Так отруби ему ноги, чтоб не сбежал.
Убийц было двое! Они собрались отрубить Лу Хайкуну ноги!
Мое сердце затрепетало. Вдруг на меня снизошло озарение, и я завопила:
– Папа! Приведи стражу! Злодеи хотят отрубить Лу Хайкуну ноги!
– Это дочка министра!
– Демоница Гроза Небес? – Убийцы ненадолго притихли. – Уходим!
Я слегка опешила от внезапной победы. Кто мог подумать, что мой авторитет весит больше отцовского. Ощутив прилив гордости, я опять помрачнела… Если меня боятся даже убийцы, что же за образ я создала в глазах простых людей?..
Не тратя времени на раздумья, я решительно вытащила Лу Хайкуна, взяла его за руку и повела за собой:
– Спрячешься у меня дома.
Лу Хайкун остановился среди клубов дыма и тихо произнес:
– Я не могу пойти в дом министра, Юньсян.
– Почему? – удивилась я. – Думаешь, мой отец откажется защищать тебя?
Он опустил голову и не ответил. Передо мной стоял перепачканный грязью мальчишка, но я чувствовала, что он по�