Горизонт Событий бесплатное чтение

Глава 1

Андрей рухнул в кресло капитана, отбросив шлем в сторону. Тот упал на пол с тихим стуком. Экраны вокруг капитанского кресла стали оживать, наполняясь данными и отчётами. Но изучать их времени просто не было, поэтому оставалось положиться на профессионализм тех, кто собрался в его команде. На фоне этого молчаливого гиганта любой линкор казался не таким уж и огромным. Андрей не знал, что такое Реликт, но всё в нём кричало, что это самая важная находка. Это одно из звеньев, что могут привести его к основным ответам. Капитан бросил быстрый взгляд на экраны.

– Элия, доклад, – коротко бросил капитан.

– Противник вышел из зоны обломков, лёг на курс перехвата. Но… – проговорила девушка, задумчиво смотря на экран, – их траектория не прямая, они будто обходят этого колосса.

– Арианцы! Откуда они вообще здесь взялись?! – прошипел Андрей. Ненависть нахлынула с такой силой, будто она была кем-то подсажена в его разум. А может, он её настолько долго сдерживал, что сейчас она просто выплеснулась. – Огибают? Почему они огибают? Ватсон, анализ!

Искусственный интеллект отозвался не сразу, будто и правда ему требовалось время. А возможно, так оно и было. Слишком много неизвестных данных, слишком много переменных, которые стоило учитывать. Настолько много, что никто другой не смог бы справиться. И видимо, даже Ватсон не смог.

– К сожалению, слишком много пустых звеньев в этой цепи, – но, судя по тому, что мы с вами имеем, смею предположить, что не визуальное поле, генерируемое Реликтом, пугает наших гостей. Или, скорее… Настораживает, – Ватсон возник в своём излюбленном голографическом образе рядом с капитаном.

Андрей бросил взгляд на главный экран, где транслировалось визуальное отображение колосса. Огромная махина неизвестного происхождения и неизвестной направленности. Почему-то она внушала и трепет, и страх, усиленный тем, что самый сильный враг держится подальше от него. Но, увы, времени восхищаться попросту не было.

– Мы успеем достигнуть зелёного коридора? – спросил он уже навигатора.

– Шансы малы, капитан. Они быстрее даже с учётом изменённого курса, – тут же ответил офицер, будто был готов к такому вопросу.

– Тогда… Берём курс, проходящий в максимальной близости от Реликта, настолько, насколько это возможно, – прокомментировал капитан, а после перевёл взгляд на офицера связи. – Открыть командный канал, связь с кораблями сопровождения.

– Есть, – короткий ответ, и через пару секунд один из экранов разделился надвое, выводя лица капитанов фрегатов.

– Капитан, мы посовещались и предлагаем выиграть время «Перуну». У вас много данных, которые могут быть полезны нам в будущем. Мы готовы задержать противника, насколько сможем, – проговорил один из капитанов.

Это был довольно молодой мужчина, не старше самого Андрея, и, скорее всего, не особо помнящий то, на что были способны арианцы в бою. Хотя сам Андрей тоже мало об этом знал, если не считать кучи записей боёв, что показал Ватсон. Ну, и тех небольших стычек, в которых участвовал эсминец уже под его командованием. Но там были просто разведывательные корабли. Даже их могло хватить для уничтожения «Перуна» ещё до модернизации. А здесь – людские фрегаты. Да, они тоже прошли лёгкую модернизацию, установку скрижали. Но мощности их реакторов не хватит на долгий бой. Несколько минут – и всё. Да и к тому же сейчас в систему пришли не разведывательные корабли, а больше похожие на патрульные крейсеры. Что, собственно, и подтверждалось анализом Ватсона.

– Нет, однозначно нет. Примите данные курса и следуйте ему. Это приказ, – спокойно проговорил Андрей и отключил связь. Времени на пререкания у них не было.

– Подтверждаю курс максимального сближения с Реликтом, – голос навигатора был напряжён. – Манёвр начинаем через десять секунд. Капитан, наши приборы сходят с ума!

– Ватсон?! – рявкнул Андрей.

– На грани! Гравитация вокруг объекта только возрастает. – Голограмма ИИ мерцала, будто подвергалась сильным помехам. – Мы можем попытаться скрыться от сканирования за гравитационным фоном Реликта. Но боюсь, многие системы будет деактивированы, придётся двигаться почти вслепую. Это единственный шанс оторваться от преследователей.

Андрей бросил взгляд на главный экран. Там, где был Реликт, пространство пульсировало и мерцало. Свет звёзд обтекал его, как вода – огромный камень. Если они не успеют, если они замешкаются, то их просто притянет к этому объекту, а дальше – их просто в лучшем случае разорвёт. Но больше всего Андрея смущал тот факт, что это настолько колоссальное воздействие гравитации никак не влияло на общую картину системы. Словно этого массивного объекта и не существовало, но тем не менее вот он. Тихая дрожь, сопровождаемая низким гулом, стала проходить по корпусу эсминца.

– Нас не разорвёт к чертям? – спросила Элия, напряжённо смотря на Ватсона и капитана.

– Всё возможно, шансы есть и не маленькие, – голос Ватсона прозвучал с лёгким электронным удовлетворением, несмотря на помехи. – Если бы объект с такой локальной гравитацией был естественным, вся система уже давно бы развалилась или была поглощена. Это неприродное явление. Это нечто искусственное, или, по крайней мере, стабилизированное.

– Ты говоришь, что это возможно? – спросил Андрей, чувствуя, как ненависть к Арианцам уступает место холодному, трезвому любопытству.

– Я говорю, что это происходит, – поправил ИИ. – Его масса существует, но её влияние локализовано и направлено. Это позволяет предположить, что внутри этой зоны хаоса может быть своего рода «коридор устойчивости». Мы можем пройти по краю, используя его же гравитационные искажения как плащ-невидимку против сканеров Арианцев. Шанс низкий, но не нулевой. Реликт даёт нам единственный шанс, который не основан на слепой удаче.

Андрей откинулся в кресле, прислушиваясь к низкому гулу, проходящему по корпусу. На мгновение он закрыл глаза, пытаясь избавиться от нарастающей головной боли. Вся его жизнь после гибели Земли была цепочкой безумных решений, основанных на минимальных шансах и надежде. Сначала бегство, потом защита Колыбели, потом поиск Дреи, а теперь это. Арианцы здесь. Те самые, кто отнял у него дом и мир. И они… Боятся этого реликта? Это было самое близкое, к возможным ответам. Ответы, которые могли объяснить всё – гибель цивилизации, причину войны, – были, возможно, заперты внутри данных с научной станции, а Реликт был ключом. Риск чудовищный, но цена бездействия – ещё выше. Корабли он потерять не мог, их ждали на Колыбели.

– Навигатор, уводи корабль на ручное управление, полный контроль. Рем, будь готов к перегрузкам. Мы сейчас проедем по краю грозового фронта. Ватсон, начинай, – Андрей выдохнул. Безумие сопровождает его всегда в последнее время.

Ватсон исчез. Голограмма ИИ погасла, а вместе с ней – почти весь свет на мостике. Индикаторные панели, вспомогательные экраны – всё ушло в режим энергосбережения или было деактивировано, чтобы снизить риск сбоя от гравитационных искажений. Горели только самые основные экраны. Тусклый свет аварийного освещения не мог полностью разогнать тьму. И лишь свет звёзд системы проникал через обзорный иллюминатор. Точнее лишь часть света. Потому что основная его масса преломлялась и уходила в сторону, обтекая невидимый гравитационный щит.

На мостике воцарилась сюрреалистическая, неестественная полумгла. За стеклом иллюминатора звёзды не стояли на месте. Они текли, пульсировали. Прыгали. Меняли своё положение в пространстве. Казалось, что весь космос превратился в густую, маслянистую жидкость, в которой их эсминец увяз. Иногда в поле зрения резко возникал и тут же пропадал ломаный луч света, который был слишком ярким, слишком синим или слишком красным. Это зрелище было одновременно и завораживающим, и пугающим. Корабль дрожал, гудел. Местами заискрили панели, не выдержав чудовищного напряжения. И люди тоже были напряжены не меньше. Андрей и сам вцепился пальцами в подлокотник кресла, заворожённо наблюдая за тем, что творилось там, за бортом его корабля.

– Почему нас не разрывает? – тихо спросил офицер связи, с негодованием наблюдая за тем, как очередной луч света исказился, удлинился, а затем ушёл резко в сторону.

– Хороший вопрос, – Элия, неестественно бледная для её цвета кожи, наблюдала за тем же.

Андрей мотнул головой, пытаясь отогнать навалившийся страх. Страх перед неизведанным и непредсказуемым явлением, которого он раньше не видел. Кто бы ни построил это сооружение, кто бы ни поставил его вместо спутника, он обладал действительно невероятными знаниями. Люди в своём любопытстве достигли высот, которые раньше считались невозможными. И вот теперь, глядя на необъяснимое поведение Реликта, Андрей явно понимал, что есть кто-то, кто достиг не просто большего, а непостижимо большего. Капитан коснулся вызова реакторного отсека.

– Рем, что с гравитационными компенсаторами? – капитан понимал: если они выйдут из строя сейчас, их просто раздавит от перегрузок.

Но ответ бортинженера заставил его вздрогнуть.

– Кэп, они неактивны. Ну то есть, будто нет воздействия. Хотя я отчётливо вижу, как местами усиленный каркас подмяло, – ответил Рем.

Андрей замер. Это было невозможно. Просто невозможно по всем параметрам. Если есть такое колоссальное гравитационное воздействие, должна быть и реакция грави-компенсаторов. Но её не было. Системы, которые должны были уравновесить это безумие, молчали. Они не сгорели, они просто не распознавали эту силу как физическую угрозу.

Холодный пот прошиб спину капитана, а осознание того, что эта сила была выше всего, что им было известно о физике, заставляло сердце бешено биться в груди. Всё было бы проще, если бы в мире технологий была магия. Всё можно было бы ей объяснить. Только давно в прошлом была отличная фраза, описывающая происходящее ёмко и точно: «Для тех, кто не знает физику, всё кажется магией».

«Плевать!» – Андрей стиснул зубы. У него нет времени восхищаться научными возможностями неизвестных конструкторов! Сейчас важны были два момента. Они живы, и враг их не преследуют. Остальное было неважно. Что, как и почему, над этим будут ломать голову Зара с Ватсоном, не он. Его задачей было просто выжить и доставить эти проклятые данные.

– Держать курс, проложенный Ватсоном! – скомандовал Андрей.

Через корпус прошла волна вибрации такой силы, что заскрипел металл, а панели трещали от чудовищного напряжения. При этом люди в креслах не ощутили традиционных перегрузок. Грави-компенсаторы молчали, не пытаясь уравновесить аномальную силу, которая, казалось, пыталась их разорвать, растянуть. В рубке похолодало, Андрей мысленно подметил, что Ватсон перенаправил большую часть энергии на маршевые и манёвренные двигатели.

– Рем, что там с двигателями? – такое напряжение на них не может пройти без последствий. К сожалению из-за отключения многих систем, Андрей не мог получить данные со всех датчиков, отчего пришлось действовать по старинке.

– Да как тебе сказать. Трещат, пыхтят, в красной зоне всё. Главная двигательная установка на критическом… уровне. Манёвренные тоже на грани. Если в ближайшее время эта хрень не закончится, мы потеряем ход. – голос бортинженера перебивался помехами, всё же гравитация вне корабля влияла на системы.

– Как… красиво. – завораживающе проговорила Элия, которая смотрела на происходящее за иллюминаторами наблюдения.

Андрей тоже перевёл взгляд туда. И действительно, это было гипнотически красиво. Пространство за иллюминатором наполнилось вихрем фиолетовых и синих искажений. Космос будто превратился в густую жидкость, которую кто-то небрежно взболтал. Окружение текло и извивалось. Свет от дальних звёзд растягивался в огненные, пульсирующие полосы, словно нити раскалённого стекла. А свет ближайших светил, наоборот, сжимался в мерцающие, почти чёрные точки, будто был сжат невидимой гравитационной линзой до предела.

Поверх этих цветов и линий внезапно вспыхивали быстро гаснущие, неестественно яркие лучи – зелёные и затем алые, – которые не соответствовали ни одному известному спектру излучения в системе. Казалось, Реликт не просто искажает пространство, а выворачивает наизнанку саму ткань реальности. И всё это было невероятно, пугающе красиво.

– Эта что за сила скрыта в этой… штуке? – спросил навигатор, откинувшись в кресле и с восхищением и ужасом наблюдая за происходящим.

– Понятие не имею, но теперь мне понятно, почему арианцы держаться поодаль. – Андрей теперь действительно это понимал.

Невероятная сила, способная так играть с пространством и гравитацией. Неужели действительно кто-то способен достичь таких высот в науке? Спустя мучительные мгновения, когда все привыкли в рубке к скрежету металла, ощущение аномального давления резко ослабло. Вихрь фиолетовых и синих искажений, облепивший иллюминатор, сжался, вспыхнул ослепительной белой точкой на мгновение и исчез.

Эсминец вылетел из зоны хаоса. Внешний свет вернулся в рубку: тусклое, но чистое сияние звёзд заменило собой сюрреалистические полосы и пятна. Наконец, пространство за стеклом снова стало ровным и неподвижным, а по корпусу корабля прекратился протекать надрывный скрежет. На мостике вновь загорелись основные рабочие огни, подтверждая, что они покинули опасную зону. Вернулось освещение, и рядом возникла голограмма Ватсона.

– Доклад, – коротко проговорил Андрей, резко вскочив на ноги. Ему нужно было движение, чтобы сбросить нервное напряжение.

Дверь лифта с тихим шелестом отошла в сторону, и в рубку вошла Дрея. Она тревожно осмотрела ещё не полностью ожившее после отключения систем, помещение. Убедившись, что все члены экипажа на своих местах и целы, она поймала взгляд Андрея. Капитан бросил на неё быстрый, успокаивающий взгляд и улыбнулся – криво, но искренне, тем самым говоря, что самое страшное позади. Волнение на лице девушки сменилось тёплой улыбкой облегчения, а внимание Андрея снова привлекла Элия, которая, как только стих шум лифта, тут же начала доклад.

– Аномальную зону покинули оба фрегата. Возмущение гравитационного фона вокруг Реликта всё ещё наблюдается лишь визуально. Сенсоры молчат, – Элия сделала небольшую паузу, позволяя информации осесть. – Системы в норме. Небольшие повреждения внешних датчиков и частичная перегрузка вспомогательных контуров, но всё в зоне погрешности.

– Что противник? – требовательно спросил Андрей, повернувшись к голографической консоли.

Ватсон, словно ожидая этого вопроса, моментально вывел по центру помещения трёхмерное изображение системы. Оно ярко вспыхнуло, прорезая полумрак рубки. На карте чётко выделялись их траектория, Реликт и корабли противника.

– Арианцы бросили наше преследование и начали разгон в сторону противоположной части зелёного коридора. Причина такого поведения мне неизвестна, – проговорил ИИ, выделяя на карте расположение Реликта и изменённую траекторию движения противника. – Но, основываясь на скорости их отхода, могу предположить, что виной тому сильное возмущение объекта «Реликт». Они, похоже, не готовы рисковать, в отличие от нас.

– Тогда к чёрту их! Уходим отсюда подальше. Разгон и прыжок к Колыбели. Ватсон, ты сохранил данные с научной станции? – капитан устало опустился обратно в кресло, растирая виски.

– Конечно, капитан. Все критические массивы уцелели, – спокойно ответил Ватсон. – А также, я сохранил все данные, что мы собрали, пролетая через гравитационную аномалию Реликта. Всё записано, продублировано и помещено в отдельный, защищённый кластер моей памяти.

Андрей медленно кивнул. План сработал. Риск был оправдан. Они смогли уйти от противника и сохранить данные и корабли.

***

– …и судя по данным, что вы добыли, можно судить, что этот объект обладает необычными, прямо-таки аномальными свойствами, – голос Зары был наполнен сдержанным восхищением и научным недоверием. – Фактически его существование противоречит всем известным физическим законам. И если бы я сама не изучила информацию, записанную с «Перуна», я бы посчитала, что вы всё там, в секторе, сошли с ума.

Зара, глава научной администрации, стояла у одной из стен, на которой выводилась голографическая проекция Реликта – не живое изображение, а лишь тщательно восстановленная фотография, сделанная из записей Ватсона. Все они находились в Зале совещания Совета Федерации. Громкое название на деле было просто просторным помещением, отдалённо напоминающим кают-компанию на том же «Перуне», только в несколько раз больше. Вместо центрального стола все места были повёрнуты к единой голографической стене.

В зале сейчас находились только представители высшей власти Федерации и ключевые лица: Анжела, Зара, Орбан и сам Андрей. Рем, как главный инженер, должен был присутствовать, но был занят на верфях, наблюдая за ремонтом эсминца. Атмосфера была напряжённой – это было первое официальное совещание после возвращения.

– Что вы можете сказать о принципе действия этого объекта, госпожа Зара? – спросил Андрей, откинувшись в кресле. Он задал вопрос, который волновал его больше всего: что это за технология?

Глава Научной Администрации, немедленно переключила голографический экран, заменив изображение Реликта на динамическую модель искривления пространства вокруг него.

– Это не механизм, Андрей, это стабилизированное явление, – повторила Зара, подчёркивая слово. – Мы видим локализованное искажение пространства, которое не подчиняется формулам Эйнштейна. Мы не фиксируем ни энергопотребления, ни выхлопа, ни побочного излучения – он просто есть. Гравитация, создаваемая им, существует, но она не излучает гравитационные волны в открытый космос, и она не передаёт инерцию обычным способом. Наши компенсаторы игнорируют её, потому что она… не является гравитацией в том виде, в каком мы её знаем. Мы предполагаем, что это искусственно удерживаемый гравитационный узел, возможно, созданный для маскировки чего-то большего или для защиты целого сектора. Наши данные показывают, что его энергетический потенциал – непостижим.

– То есть, если обобщать, мы не знаем ничего, – проговорил Орбан, тяжело дыша. – А если эта штука рванёт? Планета на Альфа-Центавра может быть потенциально важней для нас, потому что здесь мы гости.

Глава Гражданской Администрации чувствовал себя на планете хуже других. Лишний вес в условиях нормальной силы притяжения Колыбели давал о себе знать, заставляя его постоянно испытывать дискомфорт. Да и жаркий климат планеты тоже не проходил стороной. Орбан выглядел не лучшим образом: его лицо блестело от пота, а костюм казался на два размера теснее. Ему определённо надо было похудеть. Килограммов на двадцать. Он нервно откинулся в кресле, и его взгляд, полный беспокойства, метнулся от Реликта на экране к Андрею. Зара повернулась к Орбану, жестом вызвав на голографическую панель серию графиков.

– Господин Орбан, вот как я могу это сформулировать? Попытаюсь пояснить. То, что мы видим – это локализованное искривление метрики пространства-времени с экстремально высоким градиентом. Мы это знаем, потому что видим, как происходит дисперсия и аберрация света, то есть визуальные искажения. Но при такой высокой локальной плотности энергии нет детектируемого излучения в окружающее пространство. Понимаете? Это стационарный гравитационный узел, который просто существует и не потребляет энергию. Это не механизм, который может сгореть или взорваться от перегрева. Риск, который мы несём, связан скорее с непредсказуемым изменением его стационарного состояния, а не с механической поломкой. Он работает по принципам, которые лежат за пределами нашей Общей Теории Относительности!

Зара сделала шаг назад, и её голос, до этого сухой, дрогнул от неподдельного, почти лихорадочного восторга. Она сжала кулаки, а её взгляд, устремлённый в никуда, вспыхнул жаждой познания.

– Но вы только представьте! Это живое, стабильное доказательство того, что наша физика неполна! Вся наша наука, все наши предположения о космосе – рухнули! Это ключ к нуль-транспортировке, к управлению самой тканью вселенной! Это величайшее научное откровение в истории! Это целая новая вселенная для изучения, которая, к тому же, способна сдерживать Арианцев! Мы обязаны это изучить! Мы не имеем права пройти мимо!

– Госпожа Зара, я смею заметить, что ваша «новая вселенная для изучения» поставила под угрозу весь флот, – резко взяла слово Анжела, чей голос прозвучал тихо, но достаточно, чтоб привлечь внимание. – Последнее появление наших кораблей в системе Альфа-Центавра и реакция этого объекта привела к немедленному появлению кораблей Арианцев. Изучение объекта может быть не просто невозможно, а смертельно опасно.

Она словно вылила ведро холодной воды на голову научного представителя, заставив ту вздрогнуть и часто, недовольно заморгать, возвращаясь из мира теорий в реальность. Андрей всегда удивлялся восторгу научников. Их было так просто заворожить и заставить мечтать. Он, однако, не мог не согласиться с Анжелой. Хотя что-то в словах Зары было. Изучив хоть небольшую часть таких возможностей, можно добиться превосходства не только в бою с Арианцами, но и обеспечить Федерации безопасность.

– Что вы можете сказать о тех данных, что нам удалось забрать с научной станции? Там есть что-то полезное? – спросил капитан, возвращаясь в реальность вслед за Зарой.

Зара, наконец, стряхнула с себя пыл научного восторга и приняла рабочую позу. Её плечи, которые мгновение назад были напряжены от возбуждения, опустились, и она выдохнула, словно отпуская невидимую цепь. Блеск в глазах померк, уступив место холодной, сфокусированной концентрации. Она одёрнула свой комбинезон и резким движением кисти вызвала на главный экран не голографическую модель, а строгий текстовый массив.

– Да, Андрей. Данные с научной станции… это то, ради чего стоило рисковать. Станция была построена исключительно для глубокого изучения Реликта. Наши специалисты только приступили к расшифровке основного научного массива, который касается его энергетических и гравитационных свойств. Но есть и немедленная практическая польза: в логах и расчётах станции содержатся уникальные карты системы – они изучали стабильность гипер-пространства вблизи этого объекта. Мы обнаружили точные координаты «зелёных коридоров» и, что самое важное, прецизионные расчёты безопасных зон выхода из гиперпрыжка в этом секторе.

Зара чуть повысила голос, обращаясь к Анжеле:

– Эти данные позволят нам на порядок повысить точность наших прыжков в критически важных точках. Изучив их, мы сможем более эффективно использовать эффект Реликта в своих целях, например, для маскировки транспортных маршрутов. Это информация, которая позволит нам создать собственное стратегическое преимущество в пространстве!

– То есть, используя эту информацию, в теории, мы можем скрывать выход в пространство за возмущением этой конструкции? – спросила Анжела с явным интересом, наклоняясь вперёд. – И выходит, что не наше появление вызвало его «оживление»? Мы просто оказались не в то время?

Андрей тоже заинтересовался такими выводами Зары. Если она была права, то они смогут изучить этот объект, не боясь того, что противник обнаружит их появление.

– Именно так, Анжела! – подхватила Зара, облегчённо выдохнув. – Наши последние расчёты, основанные на данных станции, показывают: Реликт реагирует на некие внесистемные, периодические факторы. Вероятнее всего, он имеет собственный, не связанный с нами цикл активации или реагирует на удалённые события в гиперпространстве. Наш прыжок просто совпал по времени с началом этого цикла.

– Но ведь тогда теряется всякий смысл, ведь возмущение привлекает корабли противника. – проговорил Орбан, вытирая лоб помятым платком.

– И да и нет! – Зара подняла палец, подчёркивая критически важный момент. – Реликт привлекает противника, и мы не знаем почему. Но то, что мы точно знаем, это то, что он ослепляет противника в определённой области и по расчётам научная станция попадает в эту область. Тот самый мощнейший гравитационный шум делает невозможным гиперпрыжок без знания точных зелёных точек, которые нам доступны, и дезориентирует все сенсоры противника. Арианцы видят вспышку, знают, что что-то произошло, и прибывают в систему. Но они видят лишь хаос.

– То есть, прилететь, оставить людей, припасы, забрать данные и улететь? – Анжела медленно кивнула, формулируя военную задачу. – И всё это, скрываясь за спиной этого… Реликта, пока Арианцы тщетно ищут цель в гравитационном хаосе.

– Именно! Но для более точных расчётов потребуется дешифровка остальных данных с комплекса. Это займёт некоторое время, – немного разочарованно проговорила Зара.

Её досада была почти физически ощутима. Казалось, что она хотела вот в этот самый миг телепортироваться на заброшенную станцию изучения, а проклятые, зашифрованные научные массивы мешали ей в этом. Андрей усмехнулся. Он понимал этот порыв – он сам рисковал жизнью, чтобы добыть то, что теперь лежало под замком. Провёл эсминец через гравитационный ад, чтобы передать ей эти непостижимые сокровища, и теперь они требуют просто времени и терпения, которых вечно не хватает.

– Тогда решено, дожидаемся расшифровки, а дальше решаем, что делать. – проговорил Андрей поднимаясь. – На этом считаю заседание завершённым.

Глава 2

Они сидели на своего рода террасе, пристроенной к заведению, носившему странное название «Кошка». Терраса была открытой, обеспечивая прохладу в жаркий вечер. Почему предприимчивый Орбан назвал это место именно так, Андрей не знал. А сам Глава Гражданской Администрации не распространялся на этот счёт. Зато в бытовом и гражданском плане Орбан потрудился на славу, приложив огромные усилия. Что бы ни говорили, а мужик этот знал толк в своих обязанностях: за короткий срок он сумел создать здесь функциональное убежище. Почти сразу поселение обрело нетривиальное название «Новый Мир». Андрею оно особо не нравилось – слишком громко и пафосно – но оно быстро прижилось среди жителей, и менять его уже не было смысла.

Изначально всё строилось вокруг транспортников, посаженных на планету уже навсегда. Они и сейчас составляли центр поселения: их массивные корпуса служили каркасом для административных и военных ведомств. Жилые модули со временем перекочевали вокруг них, образуя концентрические кольца. Пространство как-то само стало наполняться конструкциями разной направленности. Сначала строились из обшивки грузовых «вагонов», которые разбирались на орбите под ноль и перетаскивались сюда. Позднее, Лааарискай стали поставлять более качественные материалы. Изменения были наглядно видны: первые, своеобразные кольца вокруг центра были построены в основном из бронепластин и сварной стали, в то время как уже дальше стали появляться строения из подобия камня и кирпича. Хотя «домом» в том варианте, который был известен Андрею на Земле, их было трудно назвать.

Всё это великолепие ограждал плазменный забор, подпитанный от реакторов транспортников. Вокруг периметра располагалось несколько сторожевых вышек и два входа: южный и северный. Вообще, всё поселение «Новый Мир» питалось только от корабельных реакторов, и пока этого хватало. Орбан не раз говорил, что рано или поздно они достигнут критической массы и придётся думать о других источниках энергии. Но этот вопрос был настолько далёким, что Совет Федерации не ставил его в приоритет.

Чуть восточнее от самого поселения, в нескольких сотнях метров, расположился аграрный сектор. Сейчас там выращивались только земные растения, те, что сохранились в своё время на Убежище-1. Но в скором времени планировалось начать производство и местной флоры. Этим вопросом как раз и был занят научный отдел под управлением Зары. Одна из приоритетных задач в их списке – изучение местной флоры и выявление тех растений, которые можно употреблять в пищу человеком без серьёзных последствий. Одно из таких уже было известно, и из него делали тот самый бодрящий чай. Поэтому сомнений не было что есть и другие.

От раздумий Андрея отвлекла Дрея, которая опустилась рядом на свободное место, поставив перед капитаном чашку с дымящимся чаем. Перед собой она поставила бутылку пива. Девушка улыбнулась и, посмотрев в глаза капитану, спросила:

– Как ты, Андрей?

– Всё хорошо. Впервые за долгое время чувствую спокойствие, – ответил он, беря чашку и делая пару глотков, вдыхая травяной аромат. – Где остальные?

– Скоро будут. Рем ещё занят на орбите, сказал, как закончит – прилетит. Зейд заканчивает смену и скоро будет. Элия тоже на орбите и, видимо, прилетит с Ремом, – девушка хитро усмехнулась, поправляя непослушную прядь волос.

– Тоже заметила? – ехидно спросил капитан.

– Агась. Только оба та-а-а-а-акие медленные в своих решениях. Ускорение у них, как у ионного двигателя, – Дрея вздохнула с показным драматизмом, словно ей лично не признались в чувствах.

– Да ладно тебе. Рем до мозга костей техник и всю свою жизнь провёл где угодно, но не в компании человеческой девушки. А вы – особы необычные, единственные во вселенной, я бы сказал, – Андрей улыбнулся, но тут же заметил, как поникла девушка, и прикусил себя за язык. Он совершенно забыл, что сама Дрея не с Земли.

– Но ведь я тоже не человек, – невесело улыбнулась Дрея.

Андрей отложил чашку в сторону, мягко взял Дрею за руку, посмотрел в её голубые глаза и спокойно и твёрдо отчеканил:

– Ты человек, и всегда им будешь. Как и Старик. Как он, кстати?

При упоминании полоумного, но такого умелого стрелка орудийных систем, девушка широко улыбнулась. Она сжала пальцы Андрея в ответ, благодарно кивнула и вновь вполне весело продолжила:

– Как всегда, материт всех, кого видит, требует сделать «Бадабум», но пользу приносит. Его Зейд определил на один из Бастионов, занимается отстрелом мусора, что скопился вблизи орбиты Колыбели. Радости ему это приносит неимоверную, – Дрея весело рассмеялась. – Думаю, он чувствует себя так, словно уничтожает целый вражеский флот.

Андрей тоже улыбнулся. Ему безумно нравился её смех. Такой звонкий, чистый и приятный, словно в нём не было и тени всех тех бед, которые они пережили. Он никогда не думал, что кто-то сможет закрыть ту зияющую дыру в груди, что образовалась после потери всего: Дома, Родных, и… Невесты. Андрей искренне был уверен, что эта рана будет кровоточить вечность, словно кто-то вырвал кусок его самого, оставив лишь пустоту. Нет, само собой, боль осталась. Она никуда не ушла, как и любая глубокая душевная рана. Она всегда остаётся с тобой. Кто бы как ни говорил, но время не способно лечить. Оно может только зарубцевать края, а дальше всё зависит от тебя. Если бередить раны, она никогда не заживёт.

Дрея же стала тем самым мягким бинтом, той живой повязкой, что закрыла его боль. Он сам не понимал, как это произошло, но именно благодаря ей ему стало проще дышать. Проще жить. Проще идти дальше, и, главное, проще сражаться. Он не забыл. Нет. Андрей отлично помнил, кто пришёл в его дом, кто убил его родных, и этого он не простит никогда. Но теперь его борьба была не только местью, теперь в ней появился свет и смысл, который нужно было защищать.

– Ты чего на меня так смотришь? – улыбаясь, спросила девушка, заметив его долгий, задумчивый взгляд.

– Любуюсь. И вообще, мне нравится твой смех, – тепло ответил капитан, мягко сжимая её руку.

– Воркуете, голубки? – Рем появился неожиданно для парочки. Главный инженер со всей дури плюхнулся на старый металлический стул напротив, заставив его скрежетнуть по полу террасы.

Он выглядел измотанным, в рабочем комбезе, пропитанном запахом масла и озона, но довольным. Свет заходящей звезды выхватывал на его предплечье контур самодельной татуировки, выполненной грубыми, выцветшими линиями. Его тёмные волосы были растрёпаны, слиплись от пота и были присыпаны мелкой металлической стружкой. Он немедленно потянулся за бутылкой пива Дреи, не спрашивая разрешения.

– Эй, себе сам возьми! – возмущённо воскликнула девушка, пытаясь спасти свою бутылку от столь нахального захвата, но, увы, потерпела поражение.

– Ты хоть знаешь, кто такие голуби? – ехидно спросил Андрей, наблюдая за сценой эпичного сражения за бутылку пива.

– Птицы вроде какие-то, – Рем весело подмигнул Дрее, словно извиняясь за грабёж, и сделал длинный, жадный глоток.

– Прогресс! Раньше бы ты ответил что-то вроде: «Шут его знает, так батя говорил», – всё ещё улыбаясь, капитан сделал глоток из своей чашки, подметив, что его чай варварскому захвату, к счастью, не подвергся. – Как дела на орбите?

– Ну так, я Ватсона уже задолбал, мне кажется, у него скоро будет нервный тик от моих вопросов, – хохотнул бортинженер, вытирая рот тыльной стороной ладони и кладя бутылку обратно на стол. – А орбита, да, всё в норме. Процесс ремонта и модернизации идёт полным ходом. С нашими верфями это проще стало. Так что всё в пределах нормы. Через пару дней «Перун» будет как новенький.

– А где Элия? – прищурившись, спросила Дрея, скрестив руки на груди. Тон её голоса был подозрительно ровным.

– Сказала, что намерена принять душ и после присоединиться, – ничего не подозревая, ответил Рем, пожимая плечами.

Андрей отлично знал Дрею, и вот этот её взгляд, хищный и оценивающий говорил, что она явно что-то задумала. Только понять, что именно, капитан, увы, не мог. Он был уверен: однозначно под раздачу попадёт Рем. Это была маленькая месть за украденную бутылку пива, помноженная на медлительность его романтических решений, не иначе.

– Ты когда ей признаёшься, а? – с прищуром смотря на Рема, ледяным тоном спросила Дрея, не отводя от него своего пристального взгляда.

Рем поперхнулся очередным глотком пива, закашлял так сильно, что его лицо мгновенно побагровело, а глаза наполнились слезами. Он стукнул бутылкой по столу и попытался отдышаться, глядя на Дрею с паникой в глазах.

– К-кому? О чём ты вообще?.. – прохрипел он, едва переводя дух.

– Элии, в чувствах, – как беспощадный палач отрезала Дрея, пригвоздив его взглядом.

Рем бросил умоляющий взгляд на капитана. В этом взгляде читалось всё: ужас, непонимание и отчаянная мольба о помощи. Только, увы, в этом бою Рему придётся сражаться в одиночку. Поэтому Андрей демонстративно сделал глоток чая, с наслаждением ощущая бодрость, что разливалась по телу. Во взгляде бортинженера мгновенно сменилось выражение, в котором явно читалось «Предатель». Андрей лишь пожал плечами и широко усмехнулся.

– Нечего признаваться! – попытался пойти на попятную бортинженер, внезапно став крайне заинтересованным в бутылке. Он вертел её в руках, словно это был его спасательный круг.

– Как это нечего? Давай, давай. Хватит кругами ходить! – Дрея, как беспощадный следователь, всё сильнее забивала гвозди в гроб Рема, её глаза пылали азартом. – Или ты хочешь, чтобы она решила, что ты просто боишься её, как гравитационной бури?

– Что за шум, а драки нет? – спросил здоровяк Зейд, появившись в дверях. Он нёс огромный поднос с закусками и множеством бутылок спиртного и пива.

– Да вот, наш многоуважаемый бортинженер до сих пор не признался Элии в том, что втюрился! – окончательно добивая бедного Рема, с ликованием проговорила Дрея.

– Как? Ещё нет?! – Зейд подошёл к столу, с грохотом поставил поднос, уселся рядом и громко расхохотался, наблюдая, как такой дерзкий и колкий Рем начал краснеть буквально до кончиков ушей.

– Да откуда вы это знаете?! То есть, с чего вы это взяли?! – не выдержал наконец Рем, окончательно заливаясь краской. Он отчаянно огляделся, ища хоть какой-то путь к отступлению.

Над столом раздался дружный, разноголосый смех – Зейд, Дрея и Андрей хохотали в голос. Когда смех стих, Дрея, вытирая слезу, проговорила:

– Да не слепые мы. И она тоже. Тебе давно пора уже признаться, а не смотреть на неё и вздыхать.

Девушка победно подхватила с подноса одну баночку пива, открыла её с шипением и сделала долгий глоток. Андрей наблюдал за всем этим, тепло улыбаясь. А в его груди разливалось то самое, редкое и драгоценное тепло, которое говорит, что вокруг него – семья. Новая семья. Новые родные люди. И ради них он будет готов на всё. Даже на сражение против целой галактической цивилизации.

– Слушайте, я сам решу, не маленький же! – возмущённо проговорил Рем, пытаясь придать лицу хоть какое-то строгое выражение, и залпом допил содержимое банки.

– Что именно решишь? – раздался за его спиной спокойный, мелодичный голос.

Элия появилась совершенно незаметно для окружающих. Ещё бы, все веселились, сосредоточившись на подначивании Рема, поэтому появление причины всего этого подначивания осталось не замеченным. Рем, услышав её голос, замер с пустой банкой у губ.

– Привет, Элия! – хитро, с нескрываемым торжеством приветствовала подругу Дрея.

Элия проигнорировала приветствие, подходя к столу. Лицо девушки было овальным, с чёткими скулами. Кожа – гладкой, с лёгким золотистым оттенком. На щеке и виске виднелись тонкие, изящные линии татуировки. Глаза миндалевидные, тёмные, с выразительным, сосредоточенным взглядом. Тёмные волосы были собраны в один тугой хвост, что только подчёркивало её собранность. Она спокойно отодвинула стул, грациозно села рядом с Зейдом и взяла одну из банок с подноса, сначала оглядев Рема изучающим взглядом.

– Да ё-моё! Когда решу, тогда решу! – выдохнул бортинженер, внезапно вскочив и чуть не опрокинув стул, но затем беспомощно рухнув обратно.

– Всем привет, – Элия, наконец, перевела взгляд на Рема. – Вы что сделали с Ремом? Чего он такой красный?

– Да так, случайно подавился пивом. – улыбаясь пришёл на помощь Андрей.

Вообще, вся эта встреча была похожа не на собрание взрослых людей со смертельно серьёзными проблемами, а просто на встречу подростков. Подначки, шуточки, кража пива и красные от смущения лица. Только все они прекрасно понимали, что это просто необходимая разрядка. Дать волю внутреннему подростку пуститься в пляс на этой террасе, под светом далёких звёзд. Потому что у взрослых слишком много проблем. Они идут одна за другой, без пауз, и чаще всего им просто нет конца. И если зацикливаться только на их решении, можно превратиться в чёрствого старца или угрюмую старуху, которая одним своим взглядом испепеляет любого в зоне своей видимости. Поэтому Андрей не мешал такому ребячеству со стороны своих друзей. Пусть они выпускают пар таким образом, это было жизненно необходимо.

Зейд поднялся, тем самым привлекая к себе внимание собравшихся. В руке он держал небольшую рюмку с прозрачным, неизвестным содержимым. Он обвёл взглядом всех за столом, улыбнулся своей широкой, добродушной улыбкой и заговорил:

– Предлагаю сегодня отбросить насущные проблемы и просто отдохнуть. К чёрту Альянс, к чёрту Арианцев и к чёрту всю галактику! Просто насладимся этим вечером, что скажете?

– Поддерживаю! – тут же горячо подхватил Рем, невероятно обрадовавшись внезапной смене темы и отвлечению внимания от своей персоны.

Все остальные тоже с готовностью присоединились к этому своеобразному тосту, поднимая чашки и банки. Напряжение последних дней окончательно отступило, уступив место теплу, дружбе и простому человеческому отдыху.

***

Голова болела ужасно. Последнее время она и без того часто давала о себе знать, но сейчас, в смеси с алкоголем и крепким чаем из местных мышиных трав, всё стало ещё острее. Андрей зажмурился. Казалось, это по его голове кто-то упорно стучит, да так, что мозг словно колбасит внутри черепа. А потом пришло понимание, что стучат в тяжёлую железную дверь комнаты, которая была выделена ему и Дрее.

Андрей медленно сел на край кровати. Он мотнул головой, пытаясь отогнать боль, но стало только хуже – в голове взорвалась тысяча мелких иголок. Он поморщился, провёл рукой по колючей щетине на лице и бросил взгляд на кровать. Дрея безмятежно сопела, лёжа на животе, прикрытая только лёгким куском ткани, используемым вместо одеяла. Ей этот стук, очевидно, был нипочём. Её ровное дыхание и спокойный вид создавали резкий контраст с его похмельной агонией. Стук повторился, на этот раз громче и нетерпеливее.

– Иду! – прохрипел Андрей, прежде чем с трудом подняться, чувствуя каждый сантиметр своего уставшего тела.

Дойдя до двери, капитан тяжело прислонился к панели, стукнул по ней кулаком, разблокировав замок. Дверь со старым, металлическим шелестом ушла в сторону, открывая обзор на узкий коридор. Коридор, сделанный из обшивки старого транспортника, освещался тусклыми лампами, встроенными прямо в низкий потолок, что лишь усиливало головную боль. Андрей зажмурился.

На пороге стоял паренёк, лет восемнадцати от силы. А то и меньше. Он был худой, высокий, с нервной, но прямой осанкой. Одет в аккуратный, хоть и поношенный, комбинезон военных сил Федерации с лычками кадета на воротнике. Андрей нахмурился промаргиваясь. Анжела что-то говорила о создании Военной Академии, чтобы готовить новые кадры прямо на «Колыбели». Капитан не был уверен, что реализация этого вопроса ушла дальше, чем обсуждение в Совете. Но видимо, инициатива всё же была одобрена и уже начала давать первые плоды, раз перед ним стоял живой кадет.

– Что случилось? – с усилием спросил Андрей, стараясь, чтобы голос звучал ровно, а не как хрип старика.

Кадет набрал полную грудь воздуха, готовясь выпалить официальный доклад. Видя это, Андрей тут же поспешил его умерить, подняв ладонь:

– Только не кричи, ради всего святого, и без тебя голова болит. Просто скажи что нужно.

Кадет немного расслабился, ощутимо сдув напряжение. Он почесал за ухом, нарушив устав, и спокойно проговорил:

– Госпожа Лазарева хочет срочно с вами встретиться. Она ждёт вас в главной лаборатории.

– Хорошо, буду через пятнадцать минут. Свободен, – кивнул Андрей. Он прислонился к дверному косяку, наблюдая, как кадет, всё ещё немного смущённый, поворачивается и быстро удаляется по коридору.

Капитан вновь ударил по панели, мгновенно закрывая дверь. Громкий щелчок замка отозвался неприятным эхом в его многострадальной голове. Андрей потянулся, разминая затёкшую шею, и бросил взгляд на Дрею. Она всё ещё мирно спала, её дыхание оставалось ровным и тихим. Он не стал её будить.

– Ну что же, – пробормотал он себе под нос, – значит, надо в душ и отправляться к Заре. Раз она вызывает вот так в такую рань, да ещё и через кадета, значит, это действительно что-то срочное.

***

– Что за срочность, Зара? – в неформальной обстановке Андрей почти со всеми представителями новой власти общался без официоза. Зара не была исключением.

Капитан вошёл в бывший грузовой отсек одного из транспортников, который теперь был переоборудован в Главную Лабораторию. Пространство было огромным, с высокими потолками и рёбрами жёсткости, облицованными полимерными панелями. Помещение гудело: его наполнял тихий шум вентиляции, жужжание серверов и мягкое голубое свечение голографических панелей. Вместо ящиков и грузов здесь стояли ряды рабочих станций, увешанных проводами и кабелями. Воздух пах озоном, технической пылью и чем-то металлическим.

Андрей почти сразу наткнулся на Главу Научной Администрации. Зара стояла у центральной голографической установки.

– Андрей, это… это не срочность. Это прорыв, – проговорила она, едва повернув голову. Её голос был низким, а в глазах снова вспыхнул лихорадочный восторг, который он видел на совещании. – Мы закончили дешифровку первого слоя данных. И знаешь, что мы нашли?

Зара, резко развернувшись к нему, махнула рукой, и центральный голографический дисплей наполнился сложными тензорными структурами, диаграммами и проекциями метрики пространства.

– Мы обнаружили исчерпывающие записи наблюдений Реликта. Это не просто логи, это математические намётки! Мы нашли комплекс уравнений поля, описывающих поведение Реликта в ответ на внешние факторы. Понимаешь? Станции не хватило времени, чтоб намётки превратить в точную математическую формулу.

Она сделала шаг к Андрею, понизив голос до заговорщицкого шёпота: