Одна причина бесплатное чтение

Глава 1

ТРЕНТ

Было около десяти, когда я заехал на переполненную парковку перед клубом. Над Редемпшн-Хиллз, этим небольшим калифорнийским городком, давно опустилась ночь. Небо, укрытое чёрным покрывалом, служило идеальным фоном для неоновых огней двухэтажного здания. Они мерцали и сияли, словно маяки разврата, выхватывая из темноты скопившиеся у входа машины и мотоциклы.

Я заглушил ревущий двигатель, поставил «Харлей» на подножку и, закурив, направился ко входу. Подошвы ботинок хрустели по гравию. Сквозь толстые каменные стены просачивались свет и гул тяжёлой музыки.

– Мистер Лоусон, – кивнул вышибала, когда я приблизился.

– Культ, – откликнулся я, подходя.

– Как дела, сэр?

– Пока дышу.

Он усмехнулся. – Большего нам и не надо, верно?

Культ работал на меня последние четыре года. Устрашающий до чёртиков. Преданный до мозга костей. Именно то, что требовалось.

Я затоптал окурок носком ботинка.

– Сегодня всё спокойно?

– Пока да, сэр, – отозвался Культ, его крепкое тело всегда было настороже.

– Так мне и нравится.

Я обвёл взглядом очередь. Кажется, все заметили моё присутствие. Взгляды, полные любопытства и страха, уставились на меня. Мой отец всегда говаривал, что уважение не заслуживают – его берут. Нужно не просить, а овладевать им. Как бы я ни презирал старую свинью, хоть в чём-то он был прав. Доказательство – эта внезапная перемена в людях. Они замерли, насторожились, инстинкт самосохранения заструился в их крови. Словно они почувствовали грохот земли под моим мотоциклом. Ощутили перемену в грязном, застоявшемся воздухе.

Мне всегда казалось ироничным, что все они отчаянно жаждали обещания, данного синей неоновой вывеской на фасаде: «Absolution». *Отпущение грехов.*

Отпущение грехов, от которых они бежали. Отпущение любых решений, принятых этой ночью. Отпущение всех чувств, кроме удовольствия.

И всё же они смотрели на меня так, словно чувствовали присутствие зла даже в своей жажде наслаждений.

И они не ошибались.

– Полный аншлаг? – спросил я. В очереди стояло человек двадцать, но я привык знать всё, что происходит в моём клубе.

– Да, сэр, примерно с девяти.

– Как всегда, – он осклабился, и его борода расползлась в ухмылке.

Я кивнул на прощание и проскользнул за его спиной внутрь, распахнув тяжёлые двери. Музыка ударила мне навстречу, её рёв эхом раскатывался под высокими потолками, создавая атмосферу напряжённого ожидания перед выступлением группы. Absolution был на стыке роскоши и подполья. Чертовски крутые группы и лучшие напитки в этом модном горном городке, затерянном в самом северо-восточном углу Калифорнии. Байкерский бар, куда стекались жители Редемпшн-Хиллз, чтобы прикоснуться к опасности, исходившей от этих стен, и уйти утром без малейшего угрызения совести.

Я направился вглубь, в самое сердце своего бара. Места, которое я построил с нуля – не без помощи братьев.

Мой взгляд скользнул по залу. Свет, свисавший с потолка, был приглушён, настроение – шумным. Внизу вдоль стен тянулись кабинки, в центре – столы и диваны, а справа возвышалась сцена и танцпол. На втором этаже стояли бильярдные столы и изогнутая подковой барная стойка, с балкона которой открывался вид на сцену.

Я двинулся к длинной стойке матово-чёрного цвета у дальней стены. Парящие полки из сварной стали и стекла были уставлены бутылками, которые отсвечивали синим неоновым светом. По пути я протиснулся мимо влюблённых парочек на диванах и группок студентов, явно желавших ощутить вкус дикой жизни.

За стойкой стоял Сейдж. Увидев меня, он кивнул. Его тёмные татуировки были похожи на извивающихся демонов на ещё более тёмной коже. Он выглядел так же угрожающе, как и был, если не считать ухмылки, рассекающей его лицо.

– Наконец-то явился, Трент. Где пропадал, ленивая задница?

Учитывая, что он управлял всем в моё отсутствие, он имел право и на большее.

– Собираешься написать на меня докладную за опоздание? – поднял я бровь.

Сейдж рассмеялся, и в его смехе слышалась чистая саркастичность. – Сложновато. Прибираться за тобой – та ещё работёнка. Неужели ты хочешь взвалить на меня и это?

Я наклонил стакан в его сторону. – Ты единственный, кому я могу это доверить.

– Полагаю, мне стоит расслабиться? – ехидно спросил он.

– Чёрта с два. Без тебя здесь за неделю воцарился бы хаос. Ну, как сегодня?

Он вытер руки полотенцем. Сейдж был моим управляющим, но обожал подрабатывать барменом. Это ставило его в самый эпицентр событий, где он мог держать ухо востро, быть в гуще всего, сливаясь с персоналом, чтобы те ослабляли бдительность. Он всегда узнавал, если что-то было не так, раньше других. К тому же, он, блядь, действительно любил людей.

– Всё чисто. Поставки приняты и учтены. Сейфы полны. Бумаги на твоём столе. Группа в зелёной комнате, готова к выходу. Весь персонал на местах, кроме Лайлы. Сюрприз. Кстати, тебя ждёт одна кандидатка на собеседование. Отказалась уходить, пока не увидит босса. Хочешь знать, с чем столкнёшься?

Его карие глаза блеснули, он усмехнулся и указал на кабинку у левой стены. Я перевёл взгляд на блондинку, которая сидела там, потягивая колу, и выглядела настолько чужеродно, что её дискомфорт ощущался даже на расстоянии.

Я нахмурился, снова глянув на Сейджа.

– Ты шутишь? Кто её впустил?

Сдерживая смех, он пожал плечами.

– Я.

Раздражение вырвалось у меня со вздохом.

– Достаточно было одного взгляда, чтобы понять – ей здесь не место.

Чёрт, она выглядела как кусок свежего мяса, брошенный голодным волкам. Слабая. Лёгкая добыча. А тот факт, что мой член дёрнулся при виде неё, был тому подтверждением.

– Чёрт, – проворчал я, проводя рукой по лицу. – Совсем вылетело из головы. И вообще, собеседования только по записи.

Сейдж развёл руками.

– Эй, чувак, не вини меня. Она сидит тут с трёх, платит за напитки, как полагается, и отказывается уходить, пока не поговорит с «тем, кто главный». Потому что, знаешь ли, босс не явился на собеседование, которое было назначено на это время. Я вышел, а она одарила меня победоносной улыбкой и сказала «пожалуйста». Что прикажешь делать джентльмену? К тому же, тебе же не нужна эта должность, забыл?

– Джентльмен? – я усмехнулся и поднялся. – Ладно. Я сам от неё избавлюсь.

Я взял свой стакан и направился к её столику.

Девушка сидела лицом к залу, её взгляд метался по сторонам. От неё исходила такая тревога, что казалось, будто воздух вокруг вибрирует. Эта колючая, нервная энергия вздымалась и расползалась волнами. Я глубоко вдохнул, надев на себя самое безразличное выражение лица, потому что, чёрт возьми… я чуял в ней добычу.

Боже мой.

Уязвимость.

Мне следовало послать Культа вышвырнуть её, потому что внутренний голос твердил развернуться и уйти. Держаться от этой девчонки подальше. Я знал, что связываться с таким – плохая идея. Но разве я когда-нибудь слушался? Обычно я наступал на те же грабли, словно на роковом свидании с судьбой.

И вот я здесь. Мною двигало желание разглядеть её поближе. Чувство, которого я не испытывал очень, очень давно. Окунуть свои грязные пальцы во что-то чистое. Словно это могло отвлечь меня от того, кем я был.

Дело в том, что я не припоминал, чтобы видел кого-то настолько уникально-невзрачного и одновременно до неприличия соблазнительного.

Её нос был, возможно, чуть великоват, а скулы – слишком резки для общепринятых канонов красоты. Густые светлые волосы с пробором посередине ниспадали на плечи пышными волнами, словно сошедшие с винтажной фотографии. Подбородок-сердечко и маленький розовый рот, хранящий такую сладкую невинность, что казалось, его ещё никто не касался.

Но проблема была в чём-то другом, что витало в пространстве между нами. Что-то ощутимое, но неосязаемое. Я видел, как оно покалывает её кожу. Мурашки.

Чёрт возьми.

Она вжала голову в плечи, словно пытаясь защититься, и в то же время подняла подбородок с такой уверенностью, что уголок моего рта дрогнул в улыбке.

Маленький свирепый котёнок.

Я скользнул в кабинку напротив. Развалившись как можно небрежнее, закинул руку на спинку дивана, а другой обхватил стакан, стоявший на столе.

Не дав мне заговорить, она спросила:

– Вы хозяин?

Её голос был хриплым, душным, и, чёрт…

– Да, – буркнул я.

Она протянула руку через стол.

– Здравствуйте. Я Эден Мёрфи. Благодарна за возможность встретиться с вами.

Да, я не очень-то жаждал этой встречи, потому что меня накрыла волна первобытного желания. От неё дрожали пальцы, а тот крошечный осколок совести, что ещё оставался во мне, твердил бежать прочь от этой сладости, что пьянила, словно наркотик. Моё шестое чувство. Потому что для такого парня, как я, опасность представлял именно свет. То, что делало меня уязвимым. Подставляло под удар.

Я лишь посмотрел на её изящную руку, словно это была голова кобры, готовой ужалить, и коротко бросил:

– Трент Лоусон. И прости, что трачу твоё время, но мы не нанимаем официанток.

Я уже собрался убираться, когда её голос снова настиг меня:

– Эм… подождите… что?

Я почувствовал, как её смущённое разочарование накрыло меня с головой. Цепляется. Впивается когтями в кожу и тянет обратно.

Посыпался поток слов:

– В объявлении говорилось, что вы нанимаете! У меня было собеседование на три часа. У меня есть опыт! Я работала в кафе все школьные годы и в кофейне во время учёбы в колледже!

– Как и сотни других, солнышко, – бросил я, не оборачиваясь, потому что смотреть на неё становилось опасно. Эта девчонка с осенними глазами и бьющимся сердцем.

– Пожалуйста, я буду благодарна, если вы просто выслушаете меня! – в её голосе послышались нотки раздражения, пока я уходил. А затем его накрыла паника. – Я трудолюбива и быстра… и… и я танцевала всю свою жизнь!

Я резко обернулся и заметил, как её горло содрогнулось, будто она хотела сглотнуть эти слова, но было поздно.

Я мрачно усмехнулся.

Она что, серьёзно? Я вернулся к столику и откинулся на спинку дивана, не понимая, к чему она клонит, но какая-то извращённая часть меня уже заинтересовалась.

– Ну так расскажи мне об этих танцах, Котёнок, которыми ты занималась всю жизнь.

Она вздрогнула, изящная гортань снова дрогнула, когда она сглотнула, и слова давались ей с трудом.

– Я… я занималась балетом с детства, – сказала она. – А теперь преподаю его детям.

Грубый смешок вырвался у меня из горла.

– Балетом?

– Да. Я могу продемонстрировать, если хотите? – явный вызов прозвучал в её голосе, когда она склонила голову набок.

Я снова усмехнулся, отпил скотча и, прикусив губу, разглядел её получше.

– И какая связь между танцами и работой официантки? Ты думаешь, это стрип-клуб?

– Нет! Я просто… подумала, что это может… – Она замолчала, покусывая нижнюю губу.

Я поднял бровь и нагло окинул взглядом её фигуру, видную из-за стола. На ней была чёртова нежно-голубая блузка, застёгнутая под самую шею, и пиджак – словно она собиралась на собеседование в банк. Сексуально до чёртиков, но ни капли не вписывающаяся в здешнюю атмосферу. Хотя у меня было чувство, что она пыталась доказать обратное. Я поднял бровь и нагло окинул взглядом её фигуру, видную из-за стола. На ней была чёртова нежно-голубая блузка, застёгнутая под самую шею, и пиджак – словно она собиралась на собеседование в банк. Сексуально до чёртиков, но ни капли не вписывающаяся в здешнюю атмосферу.

– Прости, Котёнок, я прекрасно понял, что ты имеешь в виду. Думаю, можно с уверенностью сказать, что ты не совсем соответствуешь требованиям.– Нет, у нас нет танцовщиц, – продолжил я, – но не секрет, что наши официантки умеют будовать воображение. Разжигать желание намёком, а не прятать всё под бабушкиным пиджаком. Девушка напротив, возможно, и была ангелом, но не из тех, что владеют этим залом.

– Поверь, дорогая, я делаю тебе одолжение. Таким, как ты, не место в моём баре. А теперь иди домой и запри дверь, пока не пожалеешь, что вообще сюда пришла.Я отодвинулся на дюйм, ожидая, что она выскользнет из кабинки и кинется прочь, в безопасное место. Но нет. Не эта. Она снова подняла свой дерзкий подбородок. – Я гораздо менее хрупкая, чем вам кажется. Я вдохнул её медовый запах, с трудом сдерживая желание проверить эту теорию.

– Только к тем, кто на них похож, – прошептал я.– Вы всегда так снисходительны к женщинам, которые сюда приходят? В её голосе плескалась смесь желания и презрения. Они сочились из неё, и на этот раз я наклонился так близко, что губы почти коснулись её уха.

– Мне не нужна ваша защита, мистер Лоусон. Мне нужна эта работа.Я отстранился и сделал шаг, чтобы уйти, но замер. Молния пронзила меня, когда её пальцы сжали моё запястье. Она ахнула, словно тоже почувствовала удар. Затем выдавила: – Мне не нужна ваша защита, мистер Лоусон. Мне нужна эта работа.

Глава 2

ЭДЕН

Пламя вспыхнуло в том месте, где я схватила его за запястье. Жар обжёг ладонь и разлился по груди, словно вспышка. Сердце забилось в хаотичном ритме, в смятении и жадности, которые я не могла понять. Что могло вызвать их в незнакомце?

В ту самую секунду, когда я переступила порог этого клуба, я поняла – вступила на опасную территорию. Танцую в самом логове дьявола.

И этот мужчина был прав.

Меня, скорее всего, сожрут заживо. Мне здесь не место. Я не вписывалась. Дело было не в том, что я хотела этого или стыдилась ощущения нахождения на краю, полной потерянности.

Но выбора у меня не было.

В жизни бывают моменты, когда приходится смиряться и идти на жертвы. Выходить из зоны комфорта, если это поможет тем, кто для тебя значит больше всего.

Если мои усилия хоть немного облегчат жизнь отца, это того стоило.

Я крепче сжала его запястье, а он смотрел на меня так, словно я уже должна пожалеть о своей дерзости.

И, без сомнений, я пожалею.

Я подавила гордость, страх, тревогу и попыталась сделать храброе лицо.

– Пожалуйста.

Его тёмные, красивые брови изогнулись в жестоком недоверии.

– Значит, танцору нужна работа.

Он издевался надо мной. Я слышала это по интонации. Он подловил меня на крючок.

Зачем я ему это сказала? Но отчаяние делает человека глупым.

Ты готова сказать что угодно, сделать что угодно, чтобы исправить ситуацию. Помочь тем, кого любишь.

– Да, – подтвердила я. – Именно так.

– А есть ли у неё… ещё какие-нибудь таланты? – Он зловеще ухмыльнулся.

От этого по телу пробежали мурашки. В животе всё перевернулось, захлестнув ощущение, которое я не хотела признавать. Словно каждый нерв внезапно ожил.

– Как я уже говорила, я много лет работаю в обслуживании и быстро учусь. Уверена, вы сможете научить меня всему необходимому, – в моём тоне проскользнула язвительность, которую я не смогла сдержать. Меня выводило из себя то чувство, которое он во мне вызывал, – нечто, вибрирующее на острой грани между отвращением и желанием.

А я познакомилась с ним всего пять минут назад.

Это был ужасный знак. Знак, что мне нужно просто развернуться и уйти. Но я стояла как вкопанная.

Мужчина снова рассмеялся своим нечестивым смехом.

Я не поняла, как он это сделал, но его шаг назад показался ещё более хищным. Я почувствовала угрозу в этом движении, в том, как он парил в небольшом пространстве. Величественный призрак, заслонявший меня своей тенью.

Его аура была бурлящим электричеством. Принуждением, что ведёт слабых к погибели.

Его волосы были густой копной цвета воронова крыла, выбриты по вискам и длиннее на макушке, а глаза – тлеюще-серыми. Приманка, влекущая к искушению.

Он не был таким грузным, как вышибалы. Напротив, он был строен и высок, его тело переливалось яростными, жилистыми мышцами, что делало его ещё устрашающее.

Чернила покрывали большую часть его обнажённой кожи. Они выбивались из-под рукавов кожаной куртки, покрывая тыльные стороны ладоней и костяшки пальцев. Другие узоры сползали с выреза футболки, выползая на шею и исчезая за ушами.

И он стоял, очаровывая меня лицом с чёткими, незабываемыми линиями. Эта пугающая, ужасающая красота.

Я не была уверена, что встречала когда-либо мужчину столь электризующего. Столь мрачно-притягательного. Пробуждающего чувства.

Как я ни старалась, единственной нежной деталью в нём были пухлые губы – если, конечно, можно было не обращать внимания на насмешливый изгиб, в котором они, казалось, застыли навечно.

По моей коже пробежала дрожь, кричащая из самой души: этот мужчина был плох. До самого основания.

А я стояла здесь, глупая, умоляя его дать мне шанс.

– Я сделаю всё, что потребуется.

Я сказала не то, потому что он ухмыльнулся.

– А, теперь понимаю, Котёнок. Тебе нравится играть с огнём.

– Нет, – ответила я честно. Мне не нужны были проблемы, а он сулил их с избытком. Мне была нужна только работа. Неважно, что от него сводило живот и дрожали пальцы. Неважно, что он будил во мне нечто, умершее очень давно.

Его взгляд снова пронзил меня. Вычисляющий. Анализирующий.

Наконец, он отрывисто кивнул.

– Идите за мной.

Развернувшись, он без лишних слов направился через бар. Его уход был как удар хлыста. Я бросилась следом.

– Куда мы идём?

Он не ответил, но толпа сама расступалась перед ним, словно чувствуя его приближение. Я старалась не отставать, пока мы пересекали нижний этаж, накалённый до предела предвкушением. Сдержки были сняты, люди отпускали себя на волю в ожидании группы.

Я оглянулась, ища взглядом хоть какую-то опору – плот посреди бушующего моря. Мой взгляд поймал бармена, который позволил мне сидеть здесь весь день. Он был добр ко мне, но сейчас на его лице расплылась самая самодовольная ухмылка из всех, что я видела. Та, что ясно кричала: «Ну ты и попал».

Я не знала, кому она предназначалась – мне или тому, кто прокладывал путь вглубь зала.

Мистер Лоусон свернул в узкий, сырой коридор с табличкой «Только для сотрудников». Я поспешила за ним, прижимая сумочку к груди и скользя каблуками по бетонному полу. Отлично. Набираю очки.

Секундой позже он резко остановился у двери справа, распахнул её и, придерживая, повернулся ко мне.

Задыхаясь, я замерла, не в силах справиться с турбулентностью, вибрировавшей в спёртом воздухе. Всё ещё стоя в тени, он изогнул бровь.

– Итак, скажите мне, Иден Мёрфи, это азарт или деньги? Пытаетесь разозлить папочку?

Вот это да. Мне захотелось послать его куда подальше. Единственная причина, по которой я здесь, – это попытка спасти своего отца. Моего папу, который был в отчаянном положении. И я сделала бы всё для человека, который столько для меня пожертвовал. Теперь моя очередь отплатить ему. Но этот придурок не заслуживал объяснений, каким бы красивым он ни был.

Я сглотнула раздражение и тревогу.

– Я сказала вам, что мне нужна работа. Ответ должен быть очевиден.

– А я говорил, что вам здесь не место. В городе полно других работ.

Меня охватила обида. Конечно, парень, который, казалось, купался в роскоши, будет так легко это говорить.

– Неужели? – невольно усмехнулась я.

Его свирепый взгляд пронзил меня насквозь, словно я стояла обнажённой. Он медленно скользнул взглядом от моих глаз вниз, по дрожащему горлу, к рукам, сжимающим сумочку, и дальше – по всей длине ног, открытых юбкой-карандаш, к каблукам, прежде чем так же неторопливо и жадно поднять его обратно.

Дрожь пробежала по телу от этого наглого разглядывания, а желудок сжался от смеси отвращения и волнения.

Когда его взгляд снова встретился с моим, в нём лишь тлели угли.

– Я бы принял вас за человека, который проявит больше… осторожности, – произнёс он, и это прозвучало как оскорбление.

– Думаете, вы меня пугаете? – выпалила я, словно слова могли стать стальной бронёй.

Он внезапно протянул руку, и кончики его татуированных пальцев коснулись точки на моей шее, где бешено пульсировала кровь. Дикий, безрассудный стук. Дрожь пробежала по телу, и колени чуть не подкосились.

Он наклонил голову.

– Не так ли?

Стиснув зубы, я вошла в его кабинет с той уверенностью, на какую только была способна. Возможно, я казалась хрупкой, неотёсанной и наивной. Но в моей жизни было достаточно трагедий и боли, чтобы я знала – иногда нужно упереться и сделать то, что необходимо.

Он жестом указал на стул перед массивным столом.

– Присаживайтесь, – это прозвучало как сомнительное предложение.

Я с трудом сдержала глазной тик, усаживаясь, но не могла не осмотреться. Кабинет был больше, чем я ожидала. Массивный чёрный стол, кожаное кресло. Но больше всего меня привлекла стеклянная витрина у стены, заполненная реликвиями иного времени. Оружие, мечи… Я сглотнула, увидев несколько древних, ржавых орудий пыток, выставленных за стеклом, словно трофеи.

Я подавила кричащие внутри сомнения, твердившие, что я сама лезу в неприятности. Инстинкт самосохранения приказывал встать и уйти, не оглядываясь.

Но у меня была миссия.

– Как я уже сказала, мне нужна эта работа.

Он слишком долго стоял над моим стулом, а затем, тяжело вздохнув, обошёл стол и рухнул в кресло. Достал из ящика стопку бумаг и швырнул её ко мне.

– Все подписывают соглашение о неразглашении.

Шок. Кто знает, через что он прошёл? Всё в нём кричало о хаосе. Его тьма была глубже, чем чернила на коже. Его руки были грязными.

Нервы забурлили у меня в животе. Я действительно это делаю?

Он откинулся, опёрся головой на пальцы. Он снял куртку, пока я была в ступоре, потеряв счёт времени и реальности.

И вот он сидел, словно порочный король. Его руки – портрет разврата. Глаза – бездны, втягивающие в себя все грехи.

Назовите меня дурой, но я должна была попытаться.

Кажется, именно тогда я вспомнила слова отца. Он говорил, что все мы однажды предстаём перед алтарём искушения. Мы либо преклоняем колени, либо отворачиваемся, но оседлать его не дано никому.

Он вызывающе усмехнулся.

– Не волнуйся, Котёнок. Я придумал для тебя кое-что повеселее.

***

Он что, серьёзно? «Повеселее»?

Я стиснула зубы, оттирая последние кастрюли в промышленной раковине и сдерживая слёзы. Никогда в жизни мне не было так обидно.

Я говорила ему о своём опыте. Возможно, я никогда не была официанткой, но я знала, как заботиться о людях. Я делала это всю жизнь.

Вместо того чтобы отправить меня на обучение, он сунул мне в руки чёртов фартук и отправил на кухню, до сих пор в юбке и на каблуках.

Придурок.

Музыка оглушала, вибрируя в полах, пока я боролась с иррациональной яростью. А может, она была вполне рациональной.

Он хотел оскорбить, унизить, пристыдить и подчинить. И то, что я не позволила ему этого, было единственной причиной, по которой я не ушла – не потому, что собиралась когда-либо вернуться.

Я взглянула на часы. Два часа ночи. На моей основной работе нужно быть к семи.

Чёрт. Завтра я буду зомби. Злым, невыспавшимся и нищим зомби.

Я бы с радостью пожертвовала сном за настоящие деньги. Но это?

Я смахнула предательскую слезу. Чёрт. Я не дам ему увидеть, что он добился своего. Унизить меня – вот чего он хотел. Но что важнее, я надеялась найти здесь передышку, какое-то благословение, хотя мне следовало знать – не в таком же месте искать его.

Может, это и был знак. Моё спасение, замаскированное под насмешку.

Мне здесь не место. Я не хотела здесь быть. У всех нас есть выбор, и мой выбор явно был не здесь. Тонкие волоски на затылке зашевелились, когда я почувствовала перемену в воздухе. Доказательством стало то, как мой желудок сжался от бурлящей силы, что накатила сзади, сковав меня, будто цепями, в плену, которым я отказывалась стать.

– Котёнок. – Его голос был грубым скребком.

Я стиснула зубы.

– Чем могу помочь, *сэр*? – выплюнула я это, словно оскорбление.

– Твоя смена окончена. Том дозагрузит стиральные машины и вымоет пол.

Я сделала глубокий вдох, изобразила самую фальшивую в мире улыбку и, уверена, выглядела как сумасшедшая, когда резко обернулась к нему.

– Отлично.

Я попыталась пройти мимо, но он схватил меня за руку.

Огонь пронзил кожу, пламя взметнулось по руке и вспыхнуло в венах. Что, чёрт возьми, со мной не так?

Я замерла, едва глядя на него, и нахмурилась, когда он протянул мне конверт. Очень толстый конверт.

Дрожащей рукой я осторожно взяла его.

– Что это?

– Твоя доля от сегодняшних чаевых. Официанты и бармены делятся с остальным персоналом. Ваша работа позволяет им делать свою. У нас так заведено.

На моём лице мелькнуло замешательство, которое я не смогла скрыть.

– Что?

Он наклонился ближе, его аура поглотила меня целиком, а слова прозвучали грубой угрозой в дюйме от моей челюсти:

– Не благодари меня пока.

Клянусь, я почувствовала, как земля дрогнула у меня под ног.

Затем он повернулся и направился к двери, бросив на прощание, не оглядываясь:

– Увидимся завтра в девять, Котёнок.

И это чувство – что я должна бежать от искушения, что шептало мне остаться.

Глава 3

Я осторожно заглянула в конверт, и сердце упало. Внутри лежало не меньше трёхсот долларов наличными.

– О боже, – прошептала я.

Рука потянулась к груди, пытаясь сделать очищающий вдох. Чтобы разобраться в этом оцепенении. В этом чувстве, что мне следует бежать, сопротивляясь искушению, которое шептало мне остаться.

А тем временем мою кровать сотрясло, будто от землетрясения в восемь баллов по шкале Рихтера. Я сдавленно застонала, уткнувшись лицом в подушку. Столько энергии в этом малыше – просто чудо, что он не разнёс весь дом.

Я обняла подушку, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна и exhaustion. Честно говоря, трёх часов сна было явно недостаточно.

В тот раз я с силой вжалась лицом в пуховую подушку, заставила себя перевернуться и с трудом разлепила глаза, встречая наступающий день.

И когда я сняла фартук и направилась в раздевалку за сумкой, голова всё ещё кружилась. Я думала, не наступил ли наконец перерыв, и молилась, чтобы меня не затянуло в самую глубокую бездну.

***

ТРЕНТ

Он был единственным, что сияло достаточно ярко, чтобы заполнить кратер, выжженный в середине моего чёрного сердца. Единственным, что давало мне проблеск света.

Он был единственным хорошим в моей жизни. Тем, кого я защищал бы ценою этой жизни.

На нём были джинсы, рубашка с короткими рукавами и клетчатые Vans. Выглядел как начинающий крутой парень, которым он и был. Только кожа на его руках и шее была испещрена каракулями, линиями и грубыми фигурами, нарисованными чернилами.

– Что за херня? – пробормотал я.

Сев на кровати, я просунул пальцы в изголовье, щурясь от слепящего света.

– Что там происходит, малыш?

Я указал на дерьмо, которым он исписал своё тело.

Он гордо протянул руки.

– Ну что, пап? Тебе нравятся? Теперь я выгляжу точь-в-точь как ты! – Его карамельные глаза расширились в предвкушении. – Ну, пока не такой большой, но скоро буду! Правда, пап, да?

Он снова принялся прыгать, подбрасывая себя маленькими ножками как можно выше, с поднятыми над головой руками. Золотистые волосы развевались вокруг его пухлого личика.

Малыш был таким милым.

Я тихо рассмеялся, обхватил его за талию и перекинул на спину на кровать, начав щекотать бока.

– Думаешь, будешь таким же большим, как я, а?

Гейдж заливался смехом, хватаясь за живот и дрыгая ногами.

– Ты же знаешь, пап! Я должен быть таким!

– Должен, да? – не прекращал я щекотку, но нежно, вкладывая в неё всю свою любовь.

Он отбивал мои руки, смеясь и извиваясь.

– Да, папа, да! Должен! Иначе мои дяди будут всю жизнь называть меня коротышкой!

– Грубиян, – сделал я большие глаза, поддразнивая его.

– Самый грубый! – решительно дёрнул подбородком он.

Я замедлился, не в силах сделать ничего, кроме как смотреть сверху вниз на этого парнишку, который смотрел на меня, как на своего героя. Его драгоценная улыбка расползалась по лицу, становясь такой широкой, что на щеках прорезались ямочки.

Я хотел быть для него таким. Его героем. Его опорой. Отцом, достойным такого взгляда. Как будто моя душа не была окутана пятнами содеянного. Как будто я не был покрыт шрамами, грехом и стыдом.

– Точно как ты, – сияли его карамельные глаза.

Застарелая скорбь сжала мне грудь, и я выдавила улыбку.

– Ни за что. Ты станешь гораздо лучше.

– Кажется, у тебя слишком высокие стандарты, папа, – сказал он с полной серьёзностью.

Я покачал головой, губы сами смягчились, когда я смотрел на ребёнка, ради которого был готов на всё.

– Ты выглядишь суперкруто, чувак, но, кажется, нам придётся забить на татуировки в твой первый день в школе, да?

Он надулся.

– О, чувак, как так?

– Потому что я сомневаюсь, что твоя учительница оценит, какой ты офигенный, – я одарил его самой игривой улыбкой, хотя был абсолютно серьёзен. Последнее, что мне было нужно, – это какая-нибудь стерва у меня на спине, которая станет судить меня. Судить моего ребёнка.

Ирония ситуации не ускользнула от меня.

Смех вырвался наружу, и я взъерошил ему волосы.

– Ладно, папа! – согласился он.

Тяжёлый вздох вырвался из моих лёгких. Я сбросил одеяло и направился в просторную ванную. Пока я шлёпал босиком, я почёсывал подбородок, пытаясь отогнать желание шлёпнуться обратно в кровать.

Той самой дикой кошечки, что прошлой ночью готова была выцарапать мне глаза.

Мой член дёрнулся, затвердев при мысли о том, как она сидит в моём кабинете, вся такая чопорная, и только её колотящееся сердце, неловкие руки и соблазнительная сладость выдавали её. Как она взорвалась на кухне, прежде чем обмякнуть, словно шёлк. Как её дыхание скользнуло по моему лицу, а медовый аромат заполонил все мои чувства.

Держу пари, именно так она и ощущалась бы – как шёлк. Как будто мои пальцы окунались в сладкий мёд. Как будто мой язык впитывал чистоту.

И я знал, что это не так.

Прежде чем позволить девушке сбить себя с толку, я быстро умылся, ополоснулся и вышел меньше чем через пять минут. Я вытерся, натянул джинсы и, всё ещё вытирая полотенцем волосы, спустился вниз.

Дом был одним из тех роскошных шаблонов. Один шанс из четырёх, что твой дом будет точно таким же, как у соседа, но эта хрень всё равно стоила целое состояние. Высокие потолки, кварцевые столешницы, полы – смесь серого дерева и ковролина. Словно первая миссис Степфорд сама нарисовала концепцию и занималась декором.

Но это дерьмо не имело значения. Единственное, что имело значение, – это безопасное место для Гейджа. Место, где его можно было правильно воспитать. Большой задний двор. Друзья-соседи. Парк через дорогу.

В миллионе миль от того места, где мы выросли с братьями. Целая жизнь вдали от пошлого города. От разврата. От горя. От всей той грязной херни, что мы оставили позади.

Я просто надеялся, что этот мир никогда нас не настигнет.

Единственной целью моей жалкой жизни было уберечь моих братьев и сына.

Один из этих братьев уже был на кухне с Гейджем, когда я вошёл.

Логан. Счастливый ублюдок.

Чувак самодовольно ухмыльнулся мне, стоя у кухонного острова, перед которым на столешнице сидел Гейдж. Логан изо всех сил тер тряпкой следы, которые ребёнок оставил на своём теле.

– А, глянь-ка, это же Принцесса Лютик! – крикнул Логан.

Гейдж отвернулся, и я, воспользовавшись моментом, показал Логану средний палец.

Мои братья-придурки называли меня так с того самого дня в детстве, когда я споткнулся и скатился с холма, крича всю дорогу.

Логан рассмеялся.

– Что случилось, солнышко? Кто-то, кажется,… напряжён. – Он поджал губы, словно глубоко задумавшись, продолжая промокать чернила на руках Гейджа. – Одинокий, что ли? Все эти девчонки в клубе тебя игнорируют? Печально, братец. Лучше бы тебе завести себе палец, чтобы не хандрить тут и не строить из себя такого придурка. Один взгляд на тебя портит этот чудесный солнечный день.

Я послал ему ещё один средний палец.

– Иди на хер, чувак, – прошипел я.

Мы были профессионалами в искусстве ругательств.

– И ты знаешь, что я ни с кем не связываюсь в клубе, – выпалил я, но это правило вдруг показалось мне кислым.

Я был на условиях анонимности. Никаких связей. Никаких привязанностей. Никаких шансов втянуть кого-то в уродства моего прошлого или подойти достаточно близко, чтобы дать им возможность вонзить мне нож в спину.

– Ну и ну, кто-то сегодня вспыльчивый, – цокнул языком Логан.

– Я покажу тебе, что такое вспыльчивый, – проворчал я, направляясь к кофеварке.

Этот чувак каждую секунду своей жизни издевался надо мной, и я, как ни крути, был тем, кто его за это любил. Учитывая, что он жертвовал своими ночами, присматривая за моим ребёнком, пока я был в клубе, ему всё сходило с рук. По правде говоря, жизнь, которую мы здесь построили, не сложилась бы без обоих моих братьев. Без их поддержки. Они были единственными, кому я мог по-настоящему доверять.

– Вспыльчивый? – встрял Гейдж, его тоненький голосок взлетел, пытаясь уловить тему разговора. – О-о! Думаешь, мне в школе контрольную дадут?

Похоже, у него это не очень получалось, слава богу, ведь этот болтун Логан не знал, когда нужно держать язык за зубами.

Но, видимо, оно того стоило, потому что мой ребёнок загорелся, предвкушая контрольную. Он вращался вокруг своей оси, пока я наливал до краёв огромную кружку дымящегося кофе.

Я прислонился к стойке, делая первый глоток, и тихо рассмеялся.

– Думаешь, тебя в первый же день будут проверять, да?

Гейдж улыбнулся мне, весь в ямочках и очаровании.

– Надеюсь. Мне нужно получить одни пятёрки. У меня в новом рюкзаке ручки, карандаши и цветные мелки. Я полностью готов. – Он повернулся к Логану. – Хочешь посмотреть, дядя?

Он попытался вывернуться из-под тряпки Логана. Мой брат посмотрел на меня поверх его головы.

– Кто этот парень?

Гейдж запрокинул голову, чтобы полностью встретиться с ним взглядом.

– Я Гейдж Майкл Лоусон.

Я подавился смехом за чашкой кофе.

Логан покачал головой и постучал Гейджа по носу.

– Гейдж Майкл Лоусон, он с Марса.

Гейдж сморщил свой маленький носик под его пальцем.

– С Марса? Ни за что, дядя. Я из Редемпшн-Хиллз, Калифорния, и родился 17 августа 2016 года. У меня даже есть свидетельство о рождении. Правда, папа?

Он снова посмотрел на меня, ища подтверждения. Как всегда. Сердце сжалось. Любовь, которую я к нему испытывал, была почти невыносимой.

Я пожал плечами.

– Что тут скажешь? Умный пацан.

Логан почесал бритую челюсть.

– Ага, и, похоже, здесь меня учат уму-разуму.

– Может, тебе стоит поехать со мной и получить немного образования, – сказал Гейдж, слегка пожав плечами.

– Возможно, – бросил Логан, борясь со смехом, его зелёные глаза плясали от веселья.

Этот мудак торговал акциями для своих клиентов. Сделал кучу из них миллионерами, как и сам. Уверен, ума у него предостаточно.

У моего младшего брата были такие же чёрные волосы, как у меня и нашего среднего брата, Джада. Но он унаследовал глаза нашей матери – эти кристально-огранённые изумруды, которые всегда сверкали и играли. Всегда яркие и сияющие. И её мягкий характер.

Такой же, как у Натана.

Горе попыталось прорваться наружу, чувство вины пронзило меня, словно потрошащий клинок. Я подавил его, загнал туда, где внутри корчились демоны.

Я наблюдал за Логаном и моим сыном. После всего того дерьма, что мы пережили, я не понимал, как мой брат смог стать хоть немного нормальным. Он жил так, будто каждый день его детства не был полон побоев.

Именно поэтому он был единственным человеком, кому я доверял Гейджа. Именно поэтому этому бедолаге приходилось каждую ночь нянчиться с пятилетним ребёнком, живя через три дома от меня.

Джад? Он был похож на меня, до мозга костей, только с бородой и вдвое шире в плечах. Он владел веломастерской на складе за баром, воплощая в жизнь свою давнюю мечту.

Мы вдвоём построили маленькую империю из обломков.

– Ну, тогда нам пора идти, если мы хотим быть в школе вовремя, дядя, – сказал ему Гейдж. – Нам нельзя опаздывать. Занятия начинаются в восемь, точно по расписанию.

Тревога пронзила меня. Мысль о том, что мой ребёнок окажется на чьём-то попечении, была мне ненавистна. Но я обещал себе, что у него будет максимально нормальная жизнь, какую я только смогу ему дать, а держать его дома, спрятанным, как затворника, не было решением.

Я этого хотел. И собирался прожить всю свою жизнь так, чтобы он никогда не узнал о жестокостях этого мира. Одна жизнь. Одна преданность. Одна причина.

Логан поднял его из-под мышек и поставил на пол.

– Извини, малыш, но, кажется, мне сегодня придётся прогулять школу. У меня могут быть проблемы, если я не появлюсь на работе.

– Тогда тебе, возможно, придётся уйти на тайм-аут? – спросил малыш так, словно наказание было сродни военному преступлению.

– А я этого не хочу, правда? – ответил Логан низким голосом. Словно он тоже всё понимал. – А теперь иди сюда и крепко обними меня, прежде чем уйти, и пусть твой день станет самым лучшим в жизни.

Глава 4

ЭДЕН

Лучи послеполуденного солнца пронзали залитое светом небо, окрашивая его в чистую, голубую лазурь. Они окутывали наш горный городок теплом, которое прогоняло прохладу ветерка, игравшего в кронах высоких сосен и дубов.

На мгновение я подняла лицо, вбирая в лёгкие свежий воздух. Ценила то, что имела, и отгоняла прочь горечь, что рвалась наружу сквозь вечную дрожь в моей душе.

Весёлые крики вернули моё внимание на игровую площадку, где резвилась моя группа из детского сада. Я попыталась скрыть улыбку, когда к мне направилась Тесса – её класс присоединился к моему на большой перемене.

Моя лучшая подруга, вся в лукавой ухмылке и любопытстве, подошла ко мне, пока я стояла у края асфальта.

– Кто-то выглядит примерно как ожившая смерть, – наклонилась она к моему уху, прошептав это как ужасную тайну.

– Вау. Спасибо за комплимент, – протянула я, изо всех сил стараясь скрыть сарказм.

– Хм… то есть хорошая, добрая, милая смерть? – Тесса рассмеялась, и её «хвостик» цвета клубники хлестнул по плечам. – Эй, мы же договорились всегда быть честными друг с другом? Какая же я подруга, если сейчас нарушу наш договор?

С усмешкой она толкнула меня плечом.

– Вряд ли. Ты же меня любишь именно за то, что я всегда режу правду-матку. И поверь, я именно это и делаю.

Вчерашней ночью я и предполагала, что сегодня буду ходячим зомби. Очень раздражённым, недовольным и нищим зомби. Я понятия не имела, что думать о своём новом боссе, кроме очевидной истины – мне нужно держаться от него подальше. Да, я была дурой, потому что уже знала: сегодня вечером я снова поползу туда на коленях.

Она скривилась, словно ей было противно, сквозь улыбку, которую пыталась подавить. Вне сомнений, она умирала от желания расспросить меня подробнее весь этот рабочий день, но у нас не выдалось ни секунды наедине. Первый день в школе всегда был хаосом. Родители опаздывали, дети плакали и путались, а другие проверяли границы дозволенного. Кто-то забывал дома ланч, а чьи-то маленькие сердца разбивались, потому что многие оставались здесь впервые.

Я вкладывала в каждого из них всю свою любовь и энергию, показывая, что это – безопасное место. Место, где они будут учиться, расти и веселиться. Это было важно. Вселять надежду и знания в детей, вверенных моей опеке. Это была моя величайшая радость и мой дар.

Моё сердце сжималось при мысли, что я могу всё это потерять. Что это место может просто… закрыться. Исчезнуть.

Мы с Тессой преподавали в частной христианской академии в Редемпшн-Хиллз. В школе, которой владел мой отец. У нас была очередь из желающих поступить длиной в милю, ведь мы славились лучшим частным образованием в округе. Нет, обучение здесь не было дешёвым, но мы почти не получали прибыли – отец вкладывал большую часть денег обратно в развитие школы и общины.

Я гордилась своим вкладом. Я помогала, чем могла, но никто из нас не грел руки на этом. Мы всегда справлялись.

Страх сжимал мои рёбра, сдавливая грудь. Быть на грани – это одно. Быть на грани потери всего – совсем другое. Именно реальная возможность этого заставила меня вчера вечером приползти в «Absolution», хотя я и сомневалась, что мои скромные усилия что-то изменят.

Но, боже, эта пачка денег в моём кошельке шептала, что, возможно, у меня получится. Заработать достаточно, чтобы продержаться, пока отец не решит, что делать. Как вернуть деньги. Как восстановить всё. И его финансы, и его дух.

Тесса вывела меня из задумчивости.

– Эм, привет, Иден? Ты же работала, да? Я просто умираю от любопытства.

– Ага. Вчера был мой первый день, – я сглотнула, чувствуя, как в груди трепещет что-то странное. Каждая мысль была наполнена воспоминаниями об острых чертах его лица. Словно они каким-то образом вторглись и завладели мной. Было невозможно не думать о нём. Может, это был жестокий побочный эффект недосыпа.

Я не верила в любовь с первого взгляда, да и во влюблённость тоже. Наверное, мне пришлось признать, что я даже отказалась от влечения. От самой возможности его чувствовать. Я пришла к выводу, что моё опустошённое сердце больше не бьётся правильно.

Бровь Тессы взметнулась над её ледяными голубыми глазами, и веснушки в тон волосам заплясали на носу.

– И это заставило тебя так выглядеть? Звучит… жестоко.

– Я добралась домой только в половине третьего, а потом была слишком взвинчена, чтобы спать, – выдохнула я. – И знаешь, это всё твоя вина, – пошутила я, лишь бы перевести внимание с себя.

– И в чём же? – она ахнула, притворно обидевшись.

– Это ты, увидев то объявление, сказала, что там я смогу быстрее всего заработать в Редемпшн-Хиллз.

Мои щёки запылали при воспоминании. При мысли о том, как я выпалила про танцы, словно это была приманка. Как будто это могло его убедить или заставить передумать. Нелепо. Но… это же сработало, не так ли? Именно это заставило его остановиться и сесть обратно. Теперь я задавалась вопросом, не была ли я дурой, благодарной ему за это.

На лице Тессы отразилось недоверие.

– Э-э… я пошутила. Никогда бы не подумала, что у тебя хватит смелости.

– Уверена, смелость тут ни при чём. Это называется отчаянием.

– Или глупостью, – парировала я.

– Не-а. Кажется, это называется «моя лучшая подруга – крутая».

– Ненавижу тебя, – шутливо шлёпнула я её по плечу.

Она рассмеялась.

– Так, рассказывай подробности. Там дико? Заработала? К тебе приставали? То есть, конечно, приставали, да? Дай хоть пару номеров! Моей девочке давно пора развлечься.

Я уже хихикала, когда она договорила.

– Мисс Мёрфи, мисс Мёрфи, смотрите, что я для вас сделал! – раздался радостный крик.

Маленький мальчик с рюкзаком, который был ему явно велик, подбежал к нам, размахивая листом бумаги.

– Что же ты там сделал? – спросила я ласково.

Он сияющей улыбкой вручил мне свой рисунок. Я опустилась на корточки, чтобы рассмотреть его. Мой взгляд скользнул по грубому изображению – два человечка, явно мы, держались за руки под гигантским солнцем, стоя на неровной траве.

Нежность теплой волной накатила на пустоту в моей груди.

– По-моему, это прекрасно.

– Я сдал экзамен? – его улыбка стала ещё шире.

– Сдал экзамен? – я с недоумением рассмеялась.

– Мне нужно получать все пятёрки, мисс Мёрфи! Разве вы не знаете, пятёрки – это самые-самые лучшие оценки!

Я не удержалась и провела рукой по его волосам.

– Не волнуйся. У тебя всё отлично получается.

– Это правда отличные новости! Я должен рассказать папе! Вы знаете, мой папа – лучший папа на всём белом свете? – Где-то в середине своей речи он переплел свои пальцы с моими и, раскачивая наши сцепленные руки, продолжил тараторить: – Он водил меня в магазин и купил бумагу, и ручки, и краски, и всё, что мне нужно, чтобы получать все пятёрки. И ещё новые туфли!

Он показал на свою новую обувь. Усмешка мелькнула на моих губах.

– Похоже, он и правда замечательный папа.

– Ага! Он самый лучший. Но мой дядя сказал, что ему нужно «завести себе бабу», чтобы перестать хандрить и вести себя как при-ду-рок. – Он понизил голос, произнося последнее слово по слогам, точно передразнивая, как услышал его.

Тесса подавилась смешком, резко отвернувшись, чтобы скрыть его. Я бросила на неё предупреждающий взгляд. Она, всё ещё хихикая, повернулась обратно.

– Может, ты ещё покачаешься на качелях, пока занятия не закончились? – предложила я. – Уверена, твой папа скоро придёт.

– Не-а. Всё в порядке. Мне тут нравится, – он лишь крепче сжал мою руку.

Тесса продолжала тихо посмеиваться.

– Прекрати, – беззвучно прошептала я.

– Что? – она пожала плечами. – Это же уморительно. И, кстати, «завести бабу»? – она беззвучно повторила. – Ты видела его отца? Он привозил его сегодня утром, и, о боже… – она обмахивала себя рукой. – Уверена, у него с этим проблем нет.

Но, похоже, это уже не имело значения, потому что маленький шалун начал напевать себе под нос ABC, совершенно счастливый.

Раздражение вырвалось у меня со вздохом. Тесса была неумолима.

– Нет. Утром у меня было совещание с отцом.

Этого было достаточно, чтобы Тесса нахмурилась, и её голос понизился.

– Как он?

– Всё ещё в отчаянии, – прошептала я в ответ. Мне казалось, он всё ещё не верит в произошедшее. Оправдывает мою сестру. Отказывается звонить в полицию, даже когда у нас есть неопровержимые доказательства её вины. Но когда речь идёт о крови? О его дочери? Моей сестре? Это было сокрушительно. Удар, к которому никто из нас не был готов. Учитывая всё, через что мы прошли, я не понимала, как она могла прийти сюда и причинить ещё больше боли. Как она могла жить с собой после содеянного.

Больнее всего было то, что я всё ещё любила её. Как сильно мне не хватало тех отношений, что были между нами до того, как она себя потеряла.

Я сглотнула собственную тревогу.

– Я пообещала ему, что во всём разберусь, – убедилась я, что наш разговор остаётся между нами, ведь другие учителя не знали о нашей ситуации. – Сказала, что постараюсь собрать немного денег, чтобы хотя бы отсрочить потерю права выкупа, пока мы не придумаем долгосрочное решение.

– Ты не можешь всё исправить одна, Иден. Я за тебя волнуюсь.

– Знаю. Но я должна попытаться.

Она вздохнула.

– Ну, раз уж ты взялась это исправлять, несмотря на все мои советы, я думала, могла бы хотя бы направить тебя в нужное русло. Как всё прошло? Всё ещё не могу поверить, что тебя взяли сразу. Это большая удача.

Я фыркнула, выплёскивая часть вчерашнего недовольства.

– Было совершенно ясно, что причина, по которой мне пришлось начать сразу, – хозяин проверял меня.

– Каким образом? – она подняла бровь.

– Скажем так, он взял на себя труд доказать, что я там лишняя.

– А… – она пробурчала, понимая, к чему я клоню. – Такой тип.

– Ага.

– Дай угадаю, он до неприличия красив и думает, что мир вертится вокруг него?

Я издала хриплый звук.

– Это даже отдалённо не описывает его.

Горячий. Великолепный. Ужасающий. Полнейший придурок и… каким-то странным, подавляющим образом – защищающий.

– Кстати о горячих… – Тесса кивнула в сторону белого Porsche Panamera, который зарулил на парковку для родителей по другую сторону кованого забора. – Приехал.

И мне показалось, не померещилось ли мне. Была ли это какая-то жестокая, извращённая шутка? Или я совершила нечто ужасное в прошлой жизни, и это было моим наказанием?

Потому что невозможно было не узнать этот горящий взгляд, пристально смотрящий на меня сквозь лобовое стекло, когда он остановился у обочины. Как его черты на мгновение побелели от шока, прежде чем челюсть сжалась в гримасе, что казалась ненавистью. Или, возможно, ликованием. С этим мужчиной я была уверена, что это одно и то же.

Я инстинктивно сжала руку ребёнка. Защитный рефлекс. По спине пробежала дрожь. То тревожное чувство, что должно случиться нечто, чего я не понимала, но чего мне следовало бояться.

Мужчина вышел из-за руля роскошного автомобиля, который, как мне казалось, ему не подходил, но сейчас казался идеальным дополнением к его образу. Он выпрямился во весь свой угрожающий рост.

– Вот он! Вот он! – ребёнок запрыгал и замахал рукой. – Папа, папа, я здесь!

Эта бурлящая энергия пронеслась в воздухе. У меня закружилась голова, подкосились колени, во рту пересохло.

Трент Лоусон направился к воротам, мрачный и самодовольный, с видом «мне плевать», несмотря на добрый десяток табличек, просящих родителей оставаться в машинах.

У меня возникло стойкое ощущение, что этот мужчина не из тех, кто соблюдает правила.

Потому что вот он, одетый почти так же, как вчера: чёрные джинсы, чёрная футболка с V-образным вырезом и чёрные ботинки. Вся эта открытая, испещрённая татуировками кожа казалась здесь чем-то непристойным. Мне захотелось завернуть ребёнка в одеяло и унести подальше. Вывести всех детей в безопасное место. Экстренная эвакуация.

Но я просто стояла. Онемевшая.

Наконец я пробормотала:

– Это твой отец?

Гейдж Лоусон. Конечно. Это была действительно жестокая, тупая шутка, и я – её главная жертва.

– Ага! Это он! – Гейдж подпрыгнул и указал пальцем. – Скажите ему, что я получил пятёрку, мисс Мёрфи! Он будет так гордиться!

Трент Лоусон приближался к воротам с явным намерением войти. Наконец-то я обрела голос и крикнула, прежде чем он просунул руку к защёлке:

– Сэр, вам нужно подождать в машине. Занятия ещё не закончились, мы сами приведём вашего ребёнка. Родителям не разрешено находиться на территории без пропуска.

Он замер, его рука сжала железную перекладину. Высокомерная усмешка, похожая на угрозу, тронула угол его пухлых губ.

– Вот как?

Я подняла подбородок, всё ещё сжимая руку его сына.

– Да.

Он посмотрел на меня так, словно я была врагом.

– Так, давайте проясним. Я плачу безумные деньги за то, чтобы мой сын посещал это место, а вы мне указываете, когда я могу его забрать?

– Вы платите за образование вашего ребёнка, сэр, а не за то, чтобы я вами командовала.

– Хм… Вы ошибаетесь.

Дети с визгом бросились собирать свои рюкзаки, выстроенные у стены.

– Пожалуйста, в следующий раз оставайтесь в машине, – бросила я, и слова прозвучали резко, когда я неохотно отпустила руку Гейджа.

– Посмотрим, – ответил он таким же самодовольным, дерзким и раздражающим тоном, как и вчера.

Гейдж побежал к нему, его огромный рюкзак подпрыгивал на спине. Он оглянулся на меня, отступая задом, с одной лишь улыбкой и верой в глазах.

– Не волнуйтесь, я завтра вернусь к вам, мисс Мёрфи!

Когда ребёнок добрался до него, Трент протянул ему руку. На мгновение его поведение изменилось, когда он взглянул на мальчика сверху вниз, и тот улыбнулся ему. Мягкий. Добрый. Защищающий. Должно быть, мне померещилось.

Затем он развернулся, чтобы уйти в своих громоздких ботинках, но перед этим бросил через плечо:

– Скоро увидимся, Котёнок.

Меня захлестнула волна гнева. Щёки вспыхнули, пульс заколотился, и иррациональная ярость охватила меня, смешиваясь с этим чувством. С этой невозможностью.

Они вернулись к «Порше», а я осталась стоять как вкопанная, наблюдая, как он усадил Гейджа в детское кресло, обошёл машину и скользнул на место водителя. В последний раз он бросил на меня гневный взгляд, прежде чем тронуться с места и резко отъехать от обочины.

Пальцы впились мне в плечо.

– Чёрт возьми, Иден Жасмин Мёрфи, – прошипела Тесса. – Что это было? И тебе лучше сознаться прямо сейчас, потому что я уже чувствую, как ты начинаешь всё отрицать, а отрицать тут нечего, что бы это ни было!

Она размашисто жестикулировала, пытаясь описать нечто неосязаемое, но реальное.

Я проследила взглядом за машиной, которая слишком быстро скрылась из виду.

– Это? – голос мой дрогнул. – Это был мой новый босс.

Глава 5

ЭДЕН

Жизнь – это череда выборов. Некоторые даются легче других. На одни уходят дни, недели или даже годы размышлений, другие принимаются за долю секунды. Одни обречены на ошибку, другие основаны на здравом смысле и рассудке, подпитанные мудростью, предвидением и проницательностью.

Чёрно-белые.

Но иногда?

Иногда они серые. Размытые. Скрытые в туманной дымке.

Пары, туман и неопределённость.

Именно это чувство я испытала, проскользнув в сумрачный коридор перед раздевалкой, где только что оставила сумку в шкафчике и натянула чистый фартук поверх джинсов и футболки. Мне казалось, что я шагаю в неизвестность. В другой мир, где я не знала правил. Где я сомневалась в зыбкости своего пути.

А может, подсознательно я прекрасно понимала, что совершаю ошибку. Что напрашиваюсь на неприятности.

Возможно, я почувствовала это как предчувствие, пробираясь по узкому коридору к кухне. Предзнаменование, которое проносилось и свистело в спёртом воздухе, сковывающем тесноту пространства.

Я стояла на чёткой линии, где мне предстояло сделать выбор. Двигаться вперёд или развернуться и бежать.

Я полагала, что была той самой дурой, что продолжала идти навстречу судьбе. Я почти дошла до поворота, ведущего на кухню, когда почувствовала за спиной тёмное присутствие.

Словно он почувствовал, как я прохожу мимо его кабинета.

Или, может быть, просто наблюдал.

Ждал.

Охотник, желающий поиграть с добычей, прежде чем напасть.

Сердце екнуло, кожу закололо, и я судорожно вздохнула, замедляя шаг и оглядываясь.

Трент Лоусон стоял в дверях своего кабинета, его тёмные глаза всматривались в меня, словно он хотел заглянуть глубоко внутрь. Проникнуть в саму мою суть.

Скорее всего, он уже всё прочёл. Учуял мой запах. Понял отчаяние. Почувствовал уязвимость.

Но уязвимость не всегда делает тебя слабым. Иногда она лишь заставляет бороться яростнее. Придаёт решимости добиться своего.

– Ну-ну-ну, кого я вижу! Маленькая мисс Мёрфи! – Он цокнул языком, словно это был грех. – Всё-таки пришла.

Я вызывающе вздернула подбородок.

– А ты думал, я не приду?

Он хрипло усмехнулся и прислонился к стене рядом с дверью. Засунул татуированные руки в каряны и откинулся с такой небрежностью, что его можно было принять за невинного. Но я не была настолько глупа, чтобы поверить, что он не нападёт в любую секунду.

– Подумал, ты сочтёшь это… конфликтом интересов, – он склонил голову набок.

Я старалась игнорировать, как бешено колотилось сердце, отдаваясь громким стуком в ушах.

– Конфликтом интересов?

Грубая насмешка вырвалась из его искажённого рта.

– Признаю, я был шокирован, увидев тебя сегодня днём с моим сыном за руку. Но мне не стоило удивляться, не так ли? Твоё место именно в таком заведении.

У меня сложилось впечатление, что он не просто игнорирует правила – он создаёт свои.

И, как я и предполагала, он нанёс удар. Медленно. Как волк, выслеживающий… подкрадывающийся… медленно приближающийся, пока жертва не окажется в углу.

Мне некуда было отступать. Я ударилась спиной о стену, а он оказался прямо передо мной, вторгаясь в моё пространство – воплощение чистой мужественности и жадности.

Энергия затрещала в воздухе.

Кипучая сила пронзила пространство.

Я ошеломлённо вздохнула – ошибка, потому что это лишь впустило внутрь его сущность, которая проникла в мои ноющие лёгкие.

Кожа, мускатный орех и лёгкий шлейф табака.

Только глупец мог бы захотеть наклониться ближе и вдохнуть глубже.

Но я была той дурой.

Мне вдруг захотелось прижаться носом к его горячей коже. Провести по его горлу, над татуировкой – совёнком в полёте с раскинутыми крыльями, чьё лицо представляло собой изуродованный череп.

Со мной явно что-то было не так.

Пальцы сами тянулись к нему, жаждая прикосновения.

Мой взгляд скользил так близко, и я не могла удержаться от того, чтобы не пожирать глазами каждый открытый участок его кожи.

Мысли путались. Я не понимала, почему мне так хотелось понять его. Почему я жаждала попросить его объяснить. Кто он и почему он такой? Как этот ожесточённый, пугающий мужчина мог быть отцом того очаровательного мальчика? И почему меня это так волновало? Мы встретились лишь вчера, а эти несколько столкновений уже затягивали меня. Увлекали потоком.

– Разве я не прав, мисс Мёрфи? – Он наклонился ближе, его голос опустился до манящего шёпота. – Твоё место там… с этими детьми. Среди всей этой невинности.

Его губы внезапно коснулись моей челюсти.

Прикосновение.

Воспламенение.

Уничтожение чего-то внутри меня.

По коже пробежали мурашки, голова сама собой откинулась назад, а в животе вспыхнуло желание.

Его губы, шепчущие у моего уха, звучали как обвинение:

– Держу пари, ты даже в воскресной школе преподаёшь.

Боже.

Вот придурок.

Я заставила себя отстраниться.

– А что, если так?

Конечно, да.

Но я не была обязана ему ничего объяснять. Забавно, что именно я хотела, чтобы он объяснил себя.

Трент угрожающе усмехнулся.

– Это докажет то, о чём я догадался в первую же секунду, как увидел тебя прошлой ночью. Тебе здесь не место.

Я скрестила руки на груди, пытаясь сохранить дистанцию.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

– Один взгляд на тебя – и я знаю всё, что мне нужно.

– Что, чёрт возьми, с тобой не так? – прошипела я.

Он шокировал меня, внезапно отступив к другой стене, заставляя меня перевести дух. Он прислонился спиной, не переставая ухмыляться.

Даже с тремя футами между нами он заполнял собой всё пространство. Всё в нём было подавляющим.

Опьяняющим.

Я знала, что лучше не позволять себе пьянеть от этого мужчины.

– Моя проблема? – Он фыркнул. – Не у меня проблемы. Это ты что-то со мной делаешь, Котёнок.

Его ноздри дрогнули, и он снова двинулся в мою сторону, за�