Марево бесплатное чтение

ПРЕДИСЛОВИЕ

В отличие от истории, археология имеет чёткие критерии объективности. Один из них – наличие или отсутствие артефактов, подтверждающих соответствующую историческую теорию. Как правило, о месте проживания, роде занятий, уровне экономики (при наличии таковой) и прочих аспектах жизни той или иной группы людей.

Вокруг археологии за годы её существования сложился целый пласт историй и легенд, от криминальных до мистических. А что, если археологические раскопки – это некий тест? На умение заниматься физическим трудом, не чувствуя его монотонность. На внимательность. На возможность длительного проживания с одними и теми же людьми без негативных последствий для себя и для них. И что может произойти с теми, кто этот тест успешно проходит?

Переливающийся видимый слой теплого воздуха у поверхности земли (в солнечную погоду) – это марево. Дымка, туман – это тоже марево. Но может ли марево быть чем-то ещё? И может ли марево быть не тем, что оно есть? Что стоит или может стоять за маревом?

Каждый может выбрать свой путь – поверить или не поверить, пройти тест до конца или частично. Наконец, попробовать понять, что же происходит, или сознательно оставаться в неведении. Но поняв, что происходит, человек уже не сможет жить иначе. И какой бы выбор не сделал человек, он всегда будет помнить о том, от чего отказался…

Категория произведения 18+, в нём могут описываться сцены с использованием продуктов питания, несовместимых с догматами некоторых религиозных учений или взглядов отдельных читателей, а также алкогольных напитков различной крепости. Все фамилии, имена и отчества, а также любые возможные названия (в т.ч. юридических лиц), прозвища, географические знаки и всё прочее, позволяющее как-то привязать к местам и времени описываемые события – вымышлены, любые совпадения случайны. Среди прочего, в произведении могут присутствовать сцены эротического и мистического характера, указания на некорректное обращение с людьми и животными, а также жаргонные и бранные слова. Для тех, чьи убеждения может оскорбить всё, указанное выше, а также для лиц, обладающих повышенной нервной чувствительностью, чтение осуществляется на собственный риск.

ПРОЛОГ. КАМЕННЫЙ БУКЕТИК

– Денис, сынок, вставай! – Мария Петровна прошла на кухню и, выставив на стол сумку, начала выкладывать из нее продукты.

Денис, ее сын, молодой мужчина, зевая и потягиваясь, скинул одеяло, натянул тренировочные штаны и пошел к матери. Поздоровавшись, он сел около стола и, еще спросонья, щурясь от солнечных лучей, бивших в окно, стал вполуха слушать монолог Марии Петровны, в нужных местах кивая головой.

– А кстати! – Мария Петровна толкнула Дениса в плечо. – Тут археологи приехали! Прямо на площади, у сельпо (Мария Петровна по старой памяти так называла местный магазин) их автобус стоит и палатка. Можно много денег заработать! Тебе же надо? – она вопросительно посмотрела на сына.

Тот, окончательно проснувшись, задумался. Деньги действительно были нужны: небольшой бизнес Дениса дал трещину. Хотя с кредиторами удалось рассчитаться без продажи квартиры, но финансовые вливания были необходимы. Денис взял паузу на раздумья (тем более лето – мертвый сезон для его дел) и приехал к матери в село – отдохнуть, подышать воздухом, а заодно и подумать: где бы деньжат найти?

С другой стороны – летом, на жаре, копать землю, а потом заплатят копейки? Разнорабочим много не платят. А если удастся найти что-то ценное и не показывать? Вот это другой разговор.

– Мам, а раньше они приезжали? – Денис заинтересованно посмотрел на мать. Та, уже разобрав сумку, отвернулась к холодильнику, но слышно ее было хорошо.

– Уж сколько раз! Места, говорят, у вас богатые, – Мария Петровна весело хмыкнула.

– То городище, то курган, то еще что… Помню, отец твой с председателем колхоза лаялся – у того страда, а наши мужики, как узнали, что археологи приехали, сразу всем селом к ним ломанулись! – она засмеялась.

– Председатель в милицию побежал. Секретарша потом рассказывала: участковый к ним – кто такие, почему людей с полевых работ сманиваете? А те письмо показали – из самой Академии наук! Мол, просим оказывать всяческое содействие, печать большая, все такое! Да потом еще из района позвонили – археологи приехали? Как устроились? В области дело на контроле. Так что под ноги им не лезть и не мешать! Умылся наш председатель! А отец тогда хорошо заработал, мы на эти деньги свадьбу сыграли… – еще посмеиваясь, вздохнула мать.

Денис заинтересовался.

– А уже в наше время мужики ездили?

– Еще как! Машины себе покупали, Федька Кочергин – знаешь его, у него сын с тобой учился, вы его все "бородавкой" звали – новый дом построил…

– На площади, говоришь? – Денис уже вставал из-за стола.

– Ага! Как выйдешь, так сразу автобус их увидишь. На всякий случай паспорт возьми, чтобы сразу оформили! А потом приходи завтракать, я яишенку на сале с помидорами сделаю, картошки пожарю, огурчиков свеженьких… – Денис закивал и пошел в комнату – одеваться.

На сельской площади действительно стоял микроавтобус, а рядом с ним – небольшой тент. На боку микроавтобуса значилось «Полевые работы», а на полотнище тента – «ЧНУ Институт истории и археологии». Под тентом стояли стол и три стула. За столом сидели двое мужчин и заполняли какие-то бумаги. Денис подошел поближе и поздоровался. Один из мужчин – лет 40, невысокий, коренастый, седоватый, с короткой стрижкой и небольшой «шкиперской» бородкой – поднял голову.

– И вам не хворать. Хотите принять участие в экспедиции? – Денис кивнул.

– Имеете ли специальные знания в археологии, истории? Возможно, в геологии? – Денис невольно подумал, что без этого никуда не возьмут, и виновато помотал головой. Мужчина, напротив, оживился.

– Прекрасно! Нам как раз нужны рабочие. А тех, у кого специальные знания… ровно на одного человека больше, чем надо! – и он с улыбкой толкнул локтем второго. Тот оторвался от бумаг, улыбнулся в ответ и встал, потягиваясь. Высокий, гибкий, лет 35, длинные волосы на затылке забраны в какую-то трубку с узором, гладко выбрит, он внимательно посмотрел на Дениса и махнул рукой в сторону стула. Стоящего с другой стороны стола:

– Присаживайтесь.

Когда Денис устроился на стуле, высокий обратился к нему, передвинув стопку бумаг второму.

– Я немного расскажу вам о том, как наше предприятие будет выглядеть, а потом задам пару вопросов. Нормально?

– Да.

– Как вас зовут?

– Денис.

– Значит, Денис, смотрите. Все очень просто, проще только перетягивание каната, – высокий вновь улыбнулся.

– Я Егор, это Сергей, и мы научные работники Института, специалисты по полевым работам. Этим летом по плану мы должны провести раскопки в вашем районе, где наши историки по документам вычислили местонахождение языческого славянского капища. Капище было богатым, артефактов и просто ценных вещей там должно быть много. Хотя капище и было уничтожено и разграблено княжескими дружинниками-христианами, но волхвы заранее узнали про нападение и многое успели спрятать. Место под влиянием распространившегося христианства затем забросили как проклятое, и оно постепенно покрылось многими слоями земли. Их и надо вскрыть, чтобы добраться до нужного нам. Соответственно, мы надеемся на вашу – и не только, работников хватит – помощь. Жарко… Хотите воды?

Егор протянул руку и взял из ящика сбоку бутылку воды и два пластиковых стакана. Налив оба стакана до краев, он один пододвинул Денису, тут же выпил свой и налил еще. Денис благодарно кивнул (было действительно жарко) и отпил половину стакана. Егор продолжал:

– Здесь (он двумя пальцами приподнял пластиковую папку) наши доверенности и сканы паспортов. Нам даны полномочия: заключать договоры с временными рабочими, оплачивать их работу в соответствии с договорами, и также приобретать у рабочих все артефакты, которые они найдут в ходе раскопок и – естественно – которые будут иметь ценность.

Денис удивленно посмотрел на Егора. Тот совершенно серьезно покивал головой. Сергей вновь оторвался от бумаг:

– Такова политика нашего института. Раньше из-за этого было много споров, скандалов. Иной раз полицию приходилось вызывать. Теперь, когда к археологии подключаются частные инвесторы, все значительно проще.

Егор продолжил:

– Есть пока какие-то вопросы?

– Нет, все ясно, – Денис помотал головой.

– Отлично. Дальше так. Если вы соглашаетесь, я даю вам прочитать договор, он достаточно простой. Конечно, можете посоветоваться, но имейте в виду: послезавтра, примерно в 5 утра мы отправляемся. Ехать недалеко, но лучше по холодку – автобус без кондиционера, увы…

– А скажите… много еще народу поедет? – Денис пытался сориентироваться в ситуации. Уж как-то это все было очень просто и денежно. А по нынешним временам такое безопасно не бывает.

– Отсюда человек 5, и по дороге будем проезжать, еще десятерых захватим. Работы много, всем хватит! – Егор дружески подмигнул. Потом внимательно посмотрел Денису в глаза и мягко кивнул.

– Я понимаю ваши опасения. О таких вещах много пишут и говорят, по ТВ периодически показывают сбежавших из рабства… У нас все совершенно официально. Ваши документы нам нужны только для того, чтобы сделать ксерокопию и приложить к договору. Вот наши координаты, – он достал из кармана визитку и передал Денису. Сергей сделал то же самое со словами:

– Вы можете найти в Интернете наш институт и позвонить туда, чтобы уточнить – где в настоящий момент находятся такие-то сотрудники. Заодно, – Сергей пододвинул к Денису ту самую папку, – предлагаю посмотреть наши данные.

Денису стало даже немного стыдно, но понимая, что аферисты могут быть очень дружелюбными и находчивыми, он взял папку и открыл ее. В верхнем файле лежали две отличного качества копии разворота паспортов, где на фотографиях были изображены Егор и Сергей. На визитках были те же данные, что и в сканах паспортов. Он убрал листки бумаги в файл, визитки положил в нагрудный карман рубашки и кивнул головой. Егор и Сергей улыбнулись, и разговор продолжился.

– Вот вам экземпляр договора, можете ознакомиться, можете взять домой, если нужно, – Денис взял листок, стал просматривать текст и натолкнулся на число в пункте «Оплата труда». Подняв взгляд, он испытующе посмотрел на мужчин, но те не отвели взгляда.

– Работа тяжелая, погода жаркая, земля твердая, надо же рабочих как-то заинтересовать. Оплата по завершении работ, после доставки вас всех к месту сбора, наличными, каждому в руки, в ведомости только надо будет расписаться.

– А… артефакты? – Денис не сразу воспроизвел незнакомое ему слово.

– Артефакты? Будут учитываться на месте находки. Фотографируем, отправляем в институт, там озвучат цену и сообщат нам. Общая сумма будет приплюсована к оплате по договору. Еще какие-то вопросы?

– Условия работы?

– Работа вахтовая, доставка до места работы и обратно наша, проживание и питание за наш счет, инструмент предоставляем – если что-то сломаете, вычтем из зарплаты. Спецодежда ваша. Расписание работ озвучим на месте. Место раскопок в пешей доступности. В первый день сначала инструктаж, как правильно копать, как действовать, если что-то нашли. Затем выход на работы. Еще что-то?

– Пока нет, – Денис встал и, пожав руки Егору и Сергею, взял с собой листок с текстом договора.

– Вы сегодня еще будете здесь?

– Обязательно! До 6 вечера точно, потом завтра с утра. Ну а послезавтра…

– Понял, спасибо, – и Денис вышел из-под тента.

Зайдя к участковому, капитану полиции, Денис рассказал ему про археологов. Тот вначале поворчал, что уже проверял их и все подтвердилось. Но Денис смог уговорить капитана проверить текст договора, а затем переписать данные Егора и Сергея с визиток в свой блокнот. Нехотя капитан пообещал открыть дело о похищении, если Денис не зайдет к нему в тот же день, когда вернется с раскопок.

… Ранним утром Денис и еще полтора десятка человек ехали в ПАЗике по степи, направляясь к месту раскопок. Солнце еще только вставало, и воздух над степью периодически слоился и расплывался.

– Что это? – повернувшись к своему соседу, дремавшему на сиденье, спросил Денис. Сосед, примерно возраста Дениса, недоумевающе взглянул в окно.

– Что? Марево это, вот что. Такое бывает по утрам. Сверху тепло от солнца, снизу роса ночная. А ты никогда не видел? – сосед усмехнулся. – Успеешь еще, насмотришься… – и, уронив голову, вновь засопел.

Когда солнце уже встало, они приехали на место: старый забор из рабицы, за ним какие-то здания, ворота открыты, с одной стороны лесополоса, с другой – степь. Водитель заехал в ворота, открыл дверь, и рабочие потянулись к выходу. Рядом остановилась машина, из которой вышли Егор и Сергей. Они подошли к рабочим, и Сергей сказал:

– Всех с добрым утром! Сейчас идете вон в то здание, забрасываете вещи в палаты на втором этаже, а потом спускаетесь в зал для инструктажа.

В зале уже были расставлены стулья, перед ними стоял стол, на котором были разложены какие-то инструменты. Сергей ушел за дом, и стало слышно, как зачихал, а потом загудел генератор. Егор прошел в зал, сел за стол и, дождавшись, пока все рассядутся, начал:

– Итак, еще раз приветствую всех собравшихся. Сегодня сделаем так: вначале инструктаж, затем разбираете вещи, а потом идем на пробный раскоп. Нормально так?

Собравшиеся согласно загудели и закивали головами. Егор улыбнулся и продолжил:

– Я знаю, что вы можете всё, вы умелые и рукастые. Но для нашей ситуации из всех ваших умений требуются только два – копать и не копать, – он засмеялся, и рабочие подхватили. Егор продолжил:

– От вас не – подчеркиваю, «не» – требуется заменять экскаватор. Мы не платим за вынутые кубометры, мы платим за аккуратность. Не надо копать глубже, чем мы обозначим. Если глубже – можно повредить артефакты. И да, за черепки и кости мы тоже не платим. Надеюсь, это понятно? – он строго посмотрел на сидящих рабочих, и те закивали.

– Отлично! – Егор вновь улыбнулся. – Тогда продолжим. – Он взял со стола какое-то приспособление. – Вот это называется…

По окончании инструктажа Егор озвучил основные моменты работ и их расписание:

– Это заброшенный пионерский лагерь, здесь мы будем жить до окончания работ. В корпусах есть душевые и туалеты. Завтра и до конца вахты подъем в 6.00, в 6.30 завтрак, в 7.00 выход на раскоп, работа с 7.30 до 11.30, затем перерыв с обедом, до 13.00, после перерыва работа до 19.00. В 20.00 ужин, в 22.00 отбой. Если что-то найдете – неважно, что – сразу останавливаетесь и зовете того, кто будет с вами на раскопе – Сергея либо меня. К раскопу и обратно добираемся пешком, инструменты несем с собой, в поле ничего не оставлять. Автобус уехал, но если возникнет что-то чрезвычайное, мы свяжемся и он, естественно, приедет. Продукты есть, постельное белье вы видели. Либо я, либо Сергей – кто-то обязательно будет с вами и здесь, и на раскопе. Теперь поднимаемся наверх, раскладываем вещи и спускаемся вниз, разбирать инструменты.

… Остаток дня прошел достаточно спокойно, в работе. Когда все пришли на раскоп, Сергей, который шел вместе со всеми, указал направление, обозначил глубину, расставил рабочих, и люди начали копать. К концу дня Григорий – тот, что ехал рядом с Денисом – нашел какую-то яму с черепками и костями, и позвал Сергея. Тот быстро подошел, осмотрел находку и радостно похлопал Гришу по плечу:

– Отлично! Это кухонная куча, сюда выкидывали отходы от жертвоприношений, а также объедки и отбросы. Теперь можно установить верное направление раскопок. Обычно такие кучи на капищах располагались в строго определенном месте, на западе. Значит, будем от этого места копать на восток. Но это уже завтра. Люди, время вышло! – Григорий повысил голос. – Собираемся, берем инструмент и выдвигаемся на базу!

Когда все вернулись в лагерь, как-то так получилось, что Денис оказался в числе последних сдававших инструменты. Вечерело. Подходя к корпусу, Денис подумал «Сейчас под душ, переодеться и на ужин». От усталости (все-таки полдня чисто физической работы, «бери больше – кидай дальше – пока летит, отдыхай») он видел только дверь корпуса, но краем глаза заметил дрожание воздуха у стены, такое же, как утром. Проскочила мысль «сейчас вроде как вечер», но тут из-за угла вышла молодая женщина с ведром, в котором что-то плескалось. Невысокая, жилистая, брюнетка с голубыми глазами, в клетчатой рубашке, тренировочных брюках и кедах. Увидев Дениса, она остановилась и скромно улыбнулась. Денис тоже остановился и посмотрел на нее.

– Привет! Ты откуда?

– Привет. Я из деревни по соседству. На днях приехали люди, говорят – раскопки будут, нужны женщины еду готовить, убираться, белье стирать… Наши многие пошли, я вот тоже. А ты рабочий, копать будешь?

– Да. Я Денис, – Денис улыбнулся. – А ты?

– А я, – Денис не расслышал имя полностью: Арина, Ирина, Марина, Рина… что-то в этом духе. Она протянула свободную руку, и Денис ее аккуратно пожал. Несколько секунд они помолчали, потом Рина хихикнула:

– Ладно, я пойду, на кухне дела. Еще увидимся?

– Конечно! – Денис не лгал, он вдруг действительно захотел ее увидеть.

– Ну тогда до встречи! – Рина помахала рукой и, обогнув Дениса, пошла к зданию столовой. Денис посмотрел ей вслед, но усталость навалилась с новой силой, и он пошел в душ.

… Так прошло несколько дней. Раскопки шли своим чередом, Денис периодически пересекался с Риной (первую часть ее имени он так и не понял, а переспрашивать постеснялся), они болтали, и каждый раз Денис чувствовал их взаимную расположенность друг к другу. Денис успел найти несколько вещиц, сдал их Егору по вполне приемлемой цене. В этот день Денис зацепил лопатой какой-то твердый предмет; это оказалась деревянная шкатулка, которая развалилась от удара. В ней был маленький букетик цветов, высеченный из полупрозрачного камня. Денис уже хотел позвать Сергея (сегодня он был на раскопках), но что-то напомнило ему о Рине. И он убрал камешек в карман, никому не сказав. А встретив Рину у входа в корпус, он, немного замявшись, достал украшение из кармана и протянул ей со словами «вот… это тебе… просто так…». Рина взяла камешек, радостно улыбнулась, поцеловала его в щеку и, внимательно посмотрев Денису в глаза, сказала:

– Спасибо! Очень красиво! – и, пару секунд помолчав, добавила: – Хочешь, я тебе спину в душевой потру?..

… Время шло, Денис и Рина встречались после работы, после ужина, а то и после отбоя гуляли по лагерю, сидели на лавочке, смотрели на звезды, говорили обо всем на свете. Несколько раз они уединялись в душевой или в лесополосе. Но им было хорошо и без этого. Встречаясь с Риной, Денис видел только ее, несколько раз замечал слоящийся воздух, но его это не волновало. Денис, сидя на лавочке и ощущая на плече голову Рины, держа ее руки своими, чувствовал покой и умиротворенность. Куда-то пропадала усталость после рабочего дня, ничто не беспокоило, проблемы бизнеса и городской жизни не всплывали. Судя по всему, Рина испытывала примерно те же чувства. Денис стал задумываться – а может, остаться с ней здесь? Или взять ее с собой? Она наверняка была бы не против любого из этих вариантов, Денис явно ей нравился. Да и она ему тоже.

И вот последний день работ. Вечером руководство устроило «отвальную». Привезли несколько ящиков вина, мясо, овощи, позвали всех, кто работал в лагере и на раскопках. Люди собрались на лагерной площади. Денис раньше не видел других работавших женщин – как-то не получалось, и удивился: их было по числу рабочих, и все достаточно быстро разбились на пары. Костер, гитара, тосты… Вот первые пары стали аккуратно уходить в сторону корпуса. Рина, которую Денис полуобнимал за плечи, посмотрела на него и тихо сказала:

– Пойдем? – и кивнула головой в сторону корпуса.

… В палате они обнимались, целовались, обладали друг другом, и в голове у Дениса периодически возникал вопрос: «Что ты решил?» Денис и сам не знал. С одной стороны: остаться здесь можно, но в селе мать, ей помогать надо. Да и бизнес нуждается в присмотре. Взять Рину с собой? Технически можно, но как на это посмотрит мать? Уехал неизвестно куда и привез неизвестную девушку? Он ведь про нее толком ничего не знает. Денис как бы раздвоился: тело в полной мере общалось с Риной, мозг перебирал варианты и не мог выбрать подходящий.

Рина, посмотрев Денису в глаза, кивнула головой, прошептала: «Хорошо». Она вывернулась, оказавшись сверху, и стало не до слов и не до мыслей…

Утром, проснувшись, Денис посмотрел по сторонам. Рины рядом не было. Мужчины частью спали, частью (судя по шуму из конца коридора) размещались в туалетах и душевой. Два-три человека, приведя себя в порядок, собирали вещи. Григорий был среди них. Увидев проснувшегося Дениса, он весело помахал ему рукой:

– Здорово! Как после вчерашнего? Выспался? Тогда давай действуй, а то уедем без тебя!

Денис кивнул головой, выбрался из-под одеяла и пошел в конец коридора.

В ПАЗике Денис удивленно осмотрел салон. Нескольких рабочих не было, зато присутствовали несколько женщин из тех, которые были на «отвальной». Они сидели рядом с мужчинами и, судя по всему, были готовы к отъезду. Денис помахал всем рукой и пристроился на сиденье рядом с Григорием, спросив у него:

– А чего нас так мало?

– Видать, решили здесь остаться! – ухмыльнулся Григорий. – Понравились им тетеньки местные. Наверное, дома их особо не ждут, вот и… А ты вернуться один решил? И правильно! – Григорий хлопнул Дениса по плечу. – С такими деньгами нам любая рада будет!

… Когда автобус остановился посреди степи, Денис внутренне напрягся. Но тревога оказалась ложной. Открылась дверь, в автобус вошли Егор и Сергей с пакетом и бумагами. Сергей называл фамилии, люди вставали, подходили к ним, расписывались в ведомости, а Егор доставал из пакета пачки денег и отдавал названным. Те пересчитывали деньги, жали руки Егору и Сергею. Они оба поздравляли с окончанием работ, желали здоровья и удачи и выражали надежду на новую встречу. Почти все, кого назвали, были с женщинами, в автобусе осталось две – три пары. Вышедшие из автобуса пошли в сторону домов, видневшихся вдали. Водитель закрыл двери, и автобус поехал дальше.

На конечной остановке – сельской площади – всё повторилось. Денис получил заработанное, и, пожав руки Егору и Сергею, вышел из автобуса. Зашел к участковому, подтвердил, что всё в порядке, потом пошел домой. Дальше по схеме: радость матери, накрытый стол, отдых, назавтра встреча с соседями и небольшое застолье по случаю хорошего заработка. Через пару дней Денис уехал в город. Часть денег он оставил матери, но оставшихся хватило, чтобы наладить бизнес.

Осенью ему предложили войти партнером в новое дело, он согласился и не прогадал. Деньги, статус, положение в обществе – всё это Денис получил, но… что-то его беспокоило, на уровне подсознания. Иногда всплывала какая-то неудовлетворенность. К матери Денис смог приехать только через три года, но ничего плохого за это время в селе не случилось. И только оказавшись в селе, Денис понял, чего ему не хватало: Рины.

Узнав, что археологи снова приехали, он тут же пошел на площадь, и даже увидел их автобус, но его отвлек одноклассник. Заговорившись, Денис и не заметил, как они ушли с площади. Весь день и вечер он помогал приятелю, потом посидели, выпили, а там и спать было пора… Утром Денис снова решил пойти на площадь, но мать настойчиво напомнила – скоро должны начаться дожди, надо подлатать крышу. И Денис весь день провел на крыше, укладывая рубероид. К вечеру уже не хотелось ничего. На третий день Денис, пересилив себя, все-таки выбрался на площадь, и вновь краем глаза увидел их автобус, но налетел ветер, поднял пыль. Денис опустил голову, прикрыл глаза, а потом пытался подойти к автобусу. Но каждый раз проскакивал мимо него, хотя и шел прямо. Попробовав несколько раз, Денис плюнул и ушел домой. Но препятствия только подстегивали интерес Дениса к этим археологам.

На следующий день автобуса уже не было. Денис решил поговорить с матерью на эту тему. Но та только отмахивалась – сама не ездила, а что знаю, уже рассказала. Тогда Денис дождался вечера и пошел по соседям – может быть, кто-то знает больше. Но мужики отмалчивались. А утром, когда мать ушла на работу, к Денису пришел один из соседей.

– Слушай, парень, тут такое дело… Ты сходи к Никите Степановичу, он тебе про это дело расскажет. Дом его… – тут сосед детально описал жилище этого Никиты Степановича и добавил:

– А мы, – и со значением посмотрел на Дениса, – мы толком ничего не знаем, – раздельно проговорил он. – Понял? – и еще раз посмотрел на Дениса.

– Понял, дядьПеть, – машинально кивнул Денис. – А что он предпочитает?

– Возьми в сельпо водки хорошей, пару бутылок. Конфет каких-нибудь. И прямо к нему. – Сосед продолжал внимательно смотреть на Дениса. От такого взгляда тому стало неуютно.

– Ясно, дядьПеть. Вот прямо сейчас и пойду.

– Молодец! – сосед похлопал Дениса по плечу, из его глаз исчезла сосредоточенность. Он развернулся и пошел к выходу.

… – Ну что, сосед, за встречу! – Никита Степанович поднял стопку, чокнулся с Денисом и со вкусом выпил, а потом обмакнул перо зеленого лука в солонку и смачно захрустел. Денис выпил и взял с тарелки кусочек сала с мясистыми прожилками. Так они выпили три-четыре стопки, поговорили о погоде, о здоровье, о стройматериалах, а затем Никита Степанович закурил и посмотрел на Дениса.

– Знаю, сынок, зачем ты пришел. Давай договоримся сразу. Я тебе рассказываю всё, что знаю про этих археологов, а ты слушаешь и не перебиваешь. Потом задаешь любые вопросы. Когда вопросы кончатся, мы прощаемся, и ты идешь домой. И больше эту тему не поднимаешь. Ни со мной, ни с кем еще. Ни в городе. – Никита Степанович так же, как дядя Петя, внимательно посмотрел на Дениса и продолжил:

– Нам тут посторонние не нужны. Начнут приезжать, с расспросами лезть, а этого не нужно. Живем мы тут и живем, и что здесь происходит – здесь и остается. Понял?

– Понял, Никита Степанович. – Денис действительно понял всю серьезность момента и решил не спорить. И действительно, если сейчас всё расскажут, зачем потом это теребить?

– Ну и хорошо. Я тебе не угрожаю, парень, просто предупредить хочу. По ходу дела сам поймешь. Вот слушай… – и Никита Степанович начал говорить, периодически наливая себе и Денису, выпивая, закусывая и закуривая:

– Мне тогда 11 лет было. Учился, с пацанами по селу гонял – всё как у всех. Только училка меня что-то невзлюбила. Наставила мне двоек, и в последний день занятий говорит – оценки у тебя плохие, будешь в летнюю школу ходить. Мне обидно стало – туда же одни дебилы ходят. У нас в классе двое было: один всё у женского туалета терся, за девчонками подглядывал. Другой мог на уроке достать таракана и начать его на горящей спичке поджаривать, – Никита Степанович брезгливо передернулся.

– И вот пришел я домой, думаю по дороге – как отцу с матерью сказать? А дома веселье! Отцов брат и племянник его, после армии, в гости пришли. Они сказали – к археологам завербовались на месяц, там землю копать надо, и платят хорошо. В колхозе у них дела сложные с трудоднями были, а деньги нужны на зиму. Вот и решили они.

Взрослые за столом сидят, я рядом трусь, и постепенно у меня мысль созревает – а ну как мне с ними махнуть? Ну и пусть отец выпорет, до смерти же не убьет? А с дебилами месяц за партой… это ж какой позор! Задразнят потом! По разговорам я понял, что дядья мои (я их так называл) решили у нас заночевать, отсюда автобус уезжает. И место они назвали, и время. Ну и я решился. Всю ночь не спал, а как стало рассветать, я бегом на площадь. Смотрю – правда автобус стоит, и двери открыты, водитель рядом курит. Я по-тихому в автобус залез, под задним сиденьем брезент нашел, накинул на себя и заснул.

Просыпаюсь – автобус стоит, жарко, и снаружи какие-то разговоры. Я вылезаю наружу, выхожу из автобуса, оглядываюсь. Стоят мужики какие-то, среди них дядья мои. Меня увидели – и давай ржать! Брезент пыльный, грязный, я весь перемазался. Они хохочут, тут подходят двое. Один – невысокий, коренастый, бородка у него такая… по скулам и подбородку идет. Другой – высокий, волосы длинные, в какую-то трубку затянуты. Спрашивают, но по-доброму: а это кто? Для чего он здесь?

Ну, дядья мои заступились – племяш, говорят. И спрашивают – чего ты сюда приехал? Я и рассказал, как на духу. Мужики так одобрительно зашумели, и дядья спрашивают у высокого – можно, он останется? Малой еще, нас не объест, а на легких работах поможет. Мол, пусть узнает, как хлеб достается! Да и парень тихий, не шебутной, беспокоить не будет. Те двое отошли, пошептались, потом подходят, говорят – ладно, пусть так. Только следите (это они дядьям моим) чтобы без дела не шлялся! И вообще, раз он с вами – вы за него отвечаете.

Пошли в здание. Там школа старая была, за ней лесополоса, а с другой стороны степь. В класс пришли, матрас мне дали, нашли кровать какую-то в подвале, и пошли слушать, чего и как надо делать. Дядья мне сразу сказали – ты слушай внимательно и всё запоминай. Мы, мол, копать будем, а ты на расчистке. Рука у тебя еще легкая, чтобы ничего не повредить. За то, что найдем, отдельные деньги заплатят. А долю мы тебе выделим. Ну а мне что? Деваться некуда, сам приехал, будь любезен кормежку отрабатывать. Послушали, посмотрели, как чем пользоваться, и пошли на раскоп.

Пару дней так покопали. На третий день возвращаемся, подходим к зданию. Тут сбоку, у школьной стены марево показалось. Я еще подумал – утром такое обычно бывает, а вечером ни разу не видел. И тут из-за угла школы выходят две тетеньки, молодые. Одна невысокая, светленькая, стрижка короткая, платьице на ней летнее. Другая – высокая, рыжая, волосы длинные, она в майке и штанах тренировочных. На ногах у обеих босоножки. Подходят к дядьям, о чем-то говорят, а те им отвечают. Я смотрю – странно как-то: вышли они вместе, а говорят каждая отдельно, светленькая дяде, а рыжая племяннику. И они тоже – каждый только с одной тетенькой. А воздух около них дрожит, переливается… За день устал я, весь день на жаре, сам понимаешь – тут взрослые не всегда тянут, а я пацан. Еще тот год жаркий был… Не стал дальше смотреть, пошел внутрь. Прохожу мимо них, а они никто на меня и не посмотрел, хотя я рядом шел. Ну, помылся я, дядья в душевую подтянулись, переоделись и пошли на ужин. И так оно и пошло. – Никита Степанович вздохнул.

– Время идет, работа делается, дядья мои с тетеньками общаются, каждый со своей. Подарки им делали из того, что на раскопе находили. Меня предупреждали – смотри, никому! Дядька чего дарил – уже и не помню, а вот племяш его своей рыжей букетик каменный подарил, я его нашел. Бывало, в лес уходили, бывало – в душ вместе заходили. Я уже в этих вещах кой-чего понимал, потому не лез: мужику в этом мешать не надо. Если откусил кусок – хочешь жуй, хочешь выплевывай, но решай сам. Бывало, вечером выйдешь на улицу свежим воздухом подышать и видишь: сидят они на лавочке. И вроде вместе, а каждая пара по отдельности. Смотрят друг на друга… и так смотрят! – Никита Степанович прикрыл глаза и покачал головой. – Просто ничего другого не видят! И марево каждый раз. То у школы, то снаружи, но рядом с ними. А расстаются, уходят они – и марево пропадает.

И вот пришел последний рабочий день, начальство вина и мяса привезло, на заднем дворе костер разожгли, сели все. Я других мужиков да и женщин как-то не особенно видел, а как все собрались – гляжу, а у костра все вперемешку сидят. Ну, мои дядья, конечно, со своими в обнимку, да и другие тоже.

Сидим все у костра, огонь сильный, воздух над ним так и переливается. Песни под гитару, тосты… Мне даже налили полстакана, но дядья предупредили – это тебе на весь вечер. Пока малой, больше не дадим. И вот сидим, я чувствую – меня сзади по плечу кто-то похлопал. Поворачиваюсь – а это высокий, Гена его звали. И он мне говорит: «Понимаешь, парень, тут такое дело… В общем, взрослым уединиться надо. Пошли, я тебя на ночь в сторожку определю, а утром разбужу. Там и замок изнутри, если что». Ну чего, я ж мужик, всё понимаю. Киваю головой, допиваю вино, дожевываю мясо, и мы пошли. В сторожке всё приготовлено было, я залег, заперся. Думал прикинуть, куда деньги потрачу… а сам отрубился. То ли воздух, то ли вино, то ли всё вместе.

Утром просыпаюсь от стука – другой голос, того, что с бородкой, Кирилла. «Вставай давай, а то без тебя уедем!» – и смеется. Встал, замок открыл, выхожу – а перед школой уже автобус стоит, и мужики садятся. Я в школу, умылся, вещи собрал и к автобусу. Захожу, смотрю – дядька мой на месте, рядом светленькая его сидит, улыбаются оба. А племяша нет. Я спрашиваю – а второй где? А дядька смеется – понравилось ему здесь, с подругой своей остаться решил. Сам утром мне сказал. И деньги свои получил, сам показывал, говорит, на новом месте пригодятся. Давай, парень, пристраивайся, сейчас поедем уже! Сел, поехали.

Приехали в село, Кирилл с Геной с нами рассчитались, и пошли мы втроем ко мне домой. Приходим, а отец во дворе стоит. Увидел нас и говорит так ласково – привет, братишка, вижу, что хорошо съездил. А ты, сынок, поди-ка сюда! – и ремень из штанов тянет, и глаза такие… нехорошие. Дядька увидел это дело, меня за спину отодвинул, а сам говорит – братик, погоди с ремнем. Тут такое дело… – и всё отцу рассказал. А в конце добавил: ты б его всё равно с нами не пустил, а парень молодец! Деньги заработал. Пошли в дом, там и поговорим.

Отец слушает, кивает, ремень вроде оставил в покое. Да и взгляд как-то помягче стал. Тут мать на шум выбежала, увидела меня и в крик – да как же! Да что такое! Да зачем ты так сделал! Дядька и ее в дом позвал. Зашли, поговорили. Дядька пачку денег на стол, начал считать. Отсчитал, отодвигает к родителям – вот, мол, доля парня вашего. А сам говорит – работал он честно, нам здорово помогал, куда не надо – не лез. Родители видят такое дело: я с руками, с ногами, с деньгами вернулся – немного успокоились. Только отец все-таки меня подозвал и такого леща отвесил – весь день потом голова болела. И говорит: это чтоб в следующий раз всё честно рассказывал и секретов от отца с матерью не имел. Дядька кивает – мол, правильно всё, за дело получил. – Никита Степанович помолчал.

– А запомнил я – светленькая эта стоит рядом с дядькой, за руку его держит, а ее вроде как и нет: ни отец, ни мать, ни дядька – никто про нее не вспоминает, никто на нее внимания не обращает. Ну потом, конечно, дядька с ней ушел, мы дома остались, а через пару дней он ее привел, познакомил. Вроде как Инна ее звали, только мне послышалось другое что-то. Свадьбу сыграли, всё как надо сделали. Жили они потом долго, спокойно, отец если что и рассказывал, то только хорошее.

А тогда отец спросил, что мне купить. Я говорю – велосипед новый. Он только крякнул, но без звука взял меня, и пошли мы в сельпо. Там как раз велосипеды взрослые завезли. Отец на вырост мне взял – гоняй, говорит, аккуратнее, тебе на нем долго ездить. А остальные деньги на хозяйство разошлись. Пацаны на меня потом так смотрели… Училку провёл, убежал, денег заработал, велик новый – в уважухе я был. Потом отец в школу пошел, с директором поговорил. Осенью училка та меня вроде как и не видела, но к доске вызывала и оценки по заслугам ставила. Но! – Никита Степанович поднял указательный палец. Денис, уже осоловевший, но старающийся держаться прямо (водку в таких количествах он обычно не пил), встряхнулся. А Никита Степанович продолжил:

– Но тем летом всё закончилось не просто. У племяша дядьки моего девушка была. Ну как девушка? Это она сама так думала. Он-то к ней не очень располагался. Галя ее звали, была она дочь председателя колхоза, потому ей все старались уступать: скажешь или сделаешь что-нибудь не то, а как потом к председателю пойдешь просить чего-нибудь? Она привыкла всё получать, чего захочет. И от родителей, и от других.

И вот она узнала, что «парень» ее там остался. Ой как завелась! Как по селу бегала! Я, кричит, этого так не оставлю! Я сама туда поеду и его привезу! А мымре этой все волосы повыдергаю! В общем, договорился ее отец с мужиком одним, у него своя машина была, Сидор Терентьевич его звали, и с утра они поехали. Галя всё выспросила – куда ехали, сколько времени, что на местности. Вот уехали они и вернулись, как стемнело. Я с пацанами на великах гонял, видел, как они приехали. Как и уезжали – вдвоем. Мужик ее у дома высадил, сам к себе поехал, Галя эта во двор ворвалась – только калитка хлопнула! – тут Никита Степанович захихикал.

– А у Сидора жена ревнивая была! В магазин только вместе с ним, и каждый раз его шпыняла – чего он так на продавщицу смотрит! И вот его жене втемяшилось в голову, что на самом деле он Галю подговорил, а сам к бабе в другую деревню поехал! Сидор домой приехал, машину загнал во двор, жена выскочила и давай его пилить! И такой он, и сякой, и она сама узнает, куда он ездил, и пойдет разбираться! Мужик устал, видать, с дороги, и наорал на нее. Дура, мол, ты, и девка эта тоже дура! Весь день, – орет, – между двумя районами мотались. То раскопки есть, а школы и лесополосы нет; то есть и школа старая, и лесополоса, и деревня за ней, только там ни про какие раскопки никто не знает, и земля нетронутая в степи, целина, считай. Накатали столько километров, – орет, – а уж председатель заплатит ли за весь бензин сожженный, кто ж его знает?

Утром проснулись мы от шума – дом того мужика рядом с нашим был. Я выхожу с отцом, смотрю – Галя этого Сидора чуть не силком к машине тянет. Поехали в райцентр! – кричит. Я в райком! В милицию! В КГБ! Я их всех на чистую воду выведу! – кричит. – Со всеми разберемся, а парня моего найду! Так и уехали в город. Сидор этот приехал днем, один, и был какой-то пришибленный. Жена опять выскочила, начала его пилить – он, не говоря худого слова, в ухо ей как даст! И в дом пошел. Та упала, потом заплакала, встала и за ним. А на следующий день приехала к колхозной конторе черная «Волга», на таких машинах тогда важные люди ездили. Вот приехала. Оттуда двое выходят, в костюмах, в шляпах, при галстуках, и в контору пошли. Через минуту оттуда народ повалил, а еще через полчаса эти двое вышли, в машину сели и уехали.

Председатель вышел, как, сказать, пыльным мешком из-за угла ударенный, и домой пошел. А назавтра с утра запил, и всю неделю пил. Отец еще, помню, ругался – самая страда, технику надо расставлять, урожай свозить, без председателя никуда, а он, пьянь такая, либо в сельпо трётся, либо, нажравшись, дома лежит. Через месяц, правда, Галю привезли. Приехала машина санитарная прямо к дому, двое в белых халатах под руки Галю вывели и в дом завели. Она идет – бледная, стрижка короткая (а у нее шикарные волосы были!), ноги переставляет как неживая. Через пару дней мать ее куда-то увезла, и с концами – больше Галя не возвращалась…

Денис опьянел как-то скачком, сразу, и больше старался поддерживать равновесие, чем слушать старика. В мозгу, затянутому паутиной пополам с ватой, проплывали фразы «…женился после армии… жена заела – ехай да ехай на раскопки… первый раз в военкомат… второй колодец чистить… третий жена ногу подвернула… а может, и правильно…» Тут Дениса встряхнуло, мозг как будто протерли мокрой тряпкой, и он внимательно посмотрел на Никиту Степановича.

Тот сидел за столом, положив подбородок на кулак левой руки, опираясь на локоть, и смотрел куда-то вдаль. Денис невольно повернул голову и увидел портрет, сделанный по свадебной фотографии: молодой Никита Степанович, в костюме и при галстуке, и крепкая статная девушка типично деревенского вида в белом платье и с фатой на голове. Никита Степанович явно заканчивал фразу:

– … Я ж после армии женился, потому как ждала она меня. Говорила – любит очень, да и я был не против. Молодой, красивый, сильный, что ж – всё по танцам скакать? В доме опять же женская рука нужна… Потом эти дела… А потом, уже постарше когда был, я всё вспоминал, как дядья мои на подруг своих смотрели, и как-то подумал – ну поехал бы… а вернулся бы я с тех раскопок? Если бы такая попалась, на которую только так и можно смотреть?

Никита Степанович вздохнул, посмотрел на Дениса, разлил остатки по стопкам и они выпили.

– Так что, парень, в жизни всякое бывает. Понял?

– Понял, – кивнул Денис. Сейчас он уже не ощущал себя пьяным, так, легкий хмель.

– И что же ты понял? – Никита Степанович окинул Дениса взглядом.

Денис уже хотел выдать какую-то дежурную банальность, но тут ему как будто кто-то прошептал в ухо, и он повторил:

– Если прикоснулся к чему-то непонятному и получил выгоду, не спеши делать это второй раз – ты не знаешь, чем это обернется.

Никита Степанович благожелательно кивнул.

– Что значит городской! Как ухватил! Вижу, мать тебя правильно воспитала, умным человеком. Ну что, сосед, вопросы есть? – Денис помотал головой.

– Тогда давай прощаться, – он привстал из-за стола, и Денис поднялся вместе с ним. Они пожали друг другу руки, Денис поблагодарил за интересный рассказ и пошел к выходу.

Едва дойдя до кровати, Денис упал и вырубился, а проснулся только на следующий день, ближе к обеду. Мать, которая не могла его разбудить с утра, сначала хотела звонить в «Скорую», но, узнав, в чем было дело, успокоилась. Пообещала, правда, «зайти к этому старому хрычу, чтобы он молодых не спаивал», но как-то не занялась.

Через несколько дней Денис уехал домой и больше об археологах не вспоминал. Он встретил женщину, которая понимала его, и которую понимал он, через несколько месяцев они подали заявление в ЗАГС и сыграли свадьбу. Сидя во главе стола, видя всех приглашенных и периодически целуясь с женой под крики «Горько!», Денис ни о чем не задумывался. Но уже ночью, лежа в постели под сладкое посапыванье жены, Денису вдруг пришла в голову мысль: « А смогу я когда-нибудь посмотреть на нее так же, как тогда на Рину?» Пытаясь понять это, Денис уснул.

ВОЙТИ В РЕЗОНАНС

… – Здравствуйте! Вы директор Института истории и археологии? – Миша внутренне напрягся, хотя беседа ещё толком не началась.

Сидевший за столом высокий, представительный мужчина в строгом костюме доброжелательно улыбнулся и кивнул:

– Добрый день! Действительно, я директор, Роберт Иванович Ямальский. Прошу, присаживайтесь! – и он показал рукой на стул. Миша представился и присел.

К этому разговору он готовился долго, почти целый год. Началось всё с поездки его старшего брата, Константина, на заработки. В село, где они жили с престарелой матерью, приехали археологи и стали нанимать людей на раскопки. Константин, желая заработать, согласился поехать на месяц, тем более что обещали прилично заплатить. Через месяц Миша с матерью пришли встречать автобус, однако среди вернувшихся людей (некоторые были с женщинами) Кости не оказалось.

На недоумённый вопрос родных «а где..?» один из нанимателей – высокий, гибкий мужчина лет 35, с длинными волосами, забранными на затылке в какую-то трубку с узором, державший в руках кожаную папку, ответил «он встретил на раскопках свою любовь; нам помогали местные жительницы, и ваш сын и брат решил остаться с ней. Он поручил мне передать вам…» и достал из папки пачку денег со словами «это половина того, что он заработал». Мать, в силу возраста относившаяся ко всему происходящему философски, покивала, сказала «что Бог ни делает, всё к лучшему» и добавила «будете в тех краях, передавайте ему привет». Мужчина улыбнулся, сказал «обязательно», передал пачку денег Мише, показал, где надо расписаться, пожал руки обоим и вернулся в автобус.

Придя домой, мать переоделась и сказав Мише «ты деньги спрячь», занялась домашним хозяйством. Миша же, разувшись и пройдя в большую комнату (залу), убрал деньги в сервант, сел на диван и погрузился в мысли. Костя был достаточно непредсказуем, и такое его поведение в принципе соответствовало сложившейся ситуации. Но одно мешало Мише поверить в правдивость всего происходящего. Костя был патологически скуп и даже жаден. Из-за чего-то своего – а тем более денег – он был готов практически на всё.

Частично – из-за материнского воспитания, которое состояло в следовании принципам «подальше положишь – поближе возьмёшь», «своя рубашка ближе к телу» и аналогичным. Частично – из-за собственной натуры. Миша помнил историю, случившуюся, когда он только пошёл в школу. Когда компания старших ребят начала «трясти» младших, вымогая у них деньги, в какой-то момент очередь дошла и до Кости (Миша тогда учился в первом классе, Костя – в четвёртом).

Старшие поймали Костю на улице, «вытрясли» у него деньги, выданные на завтрак, и, посмеиваясь, пошли по своим делам. Пройдя несколько метров, они внезапно они услышали за спиной что-то среднее между всхлипываниями и визгом. Один из них развернулся… и получил удар гвоздём-«соткой» в глаз. На него прыгнул и повис красный от злобы, что-то нечленораздельно визжащий Костя. Все оторопели, поэтому мальчишка, вцепившись парню в ухо, смог нанести ему ещё несколько ударов, целясь в лицо и стараясь бить «под углом». Когда противников растащили (чтобы оттащить Костю, понадобились силы двух взрослых мужиков), прохожие вызвали участкового. Костю и всех старших поставили на учёт в детской комнате.

Родителям Кости (отец был тогда ещё жив, но уже плох из-за какой-то тяжелой болезни) пришлось заплатить родителям того парня, чтобы с Костей ничего не случилось – парень остался без глаза, к тому же лицо и ухо ему так поправить и не смогли. О службе в армии (и возможности поднять после этого свой социальный статус) для пострадавшего речи уже не шло, поэтому ему пришлось уехать в город после школы. Миша после такого мог учиться спокойно – слава старшего брата грела его всю школьную жизнь.

Потом их пути разошлись. Костя, отслужив в армии, вернулся в село, стал трактористом, потом выучился на комбайнёра – в общем, был «технической интеллигенцией». Миша же, уехав после школы в город, поступил в институт, закончил его, и через какое-то время неожиданно нашёл себя в программировании. Достиг определённых высот, смог зарабатывать соответствующие деньги – конечно, не миллионы, но для себя, и чтобы помогать матери по хозяйству, хватало. В этом году, приехав в отпуск, он узнал, что Костя хочет купить машину. Причём что-то, подходящее для сельской местности – настоящий, не паркетный, внедорожник. Кредитов Костя не признавал, а своих денег не хватало. Поэтому подвернувшиеся археологи стали для Кости просто кладом. И вот теперь…

Через какое-то время на Мишину почту пришло письмо от Кости. Тот писал, что жив, здоров, живёт со своей подругой. Они собираются расписаться и завести полноценную семью, уже есть своё хозяйство. Даже несколько фото было приложено. Всё так… да не так! Миша хорошо знал стиль писем Кости, тот писал ему в город несколько раз. Это письмо было написано другим человеком. Хотя на фото был именно Костя. Девушку рядом с ним Миша не знал, да она ему и была неинтересна. Наверное, та, которую Костя встретил на раскопках и из-за которой решил остаться.

Миша отправил на адрес, с которого пришло письмо, несколько сообщений, но ответа так и не получил. Тогда Миша решил заняться поисками брата всерьёз. Как назло, куда-то пропали и экземпляр договора с археологами, который заключил Костя, и визитка одного из них, а адрес института Миша помнил смутно. Тогда он решил подойти к делу аналитически. Вернувшись в город, Миша засел в Интернете. Для начала он через поисковую программу нашёл по похожему адресу институт с аналогичным названием. Но когда он туда позвонил, ему ответили, что институт сугубо учебный и раскопками они не занимаются за недостатком финансирования.

Миша поблагодарил, завершил вызов и задумался. Вспомнив импортные фильмы, где для поиска преступников на стену вешают карту и на ней соединяют места преступлений нитками, а потом выявляют центр событий, он решил сделать так же. Миша рассудил логически: судя по тому, как действуют эти «археологи», схема у них отработанная. Значит, свои «экспедиции» они должны осуществлять в провинции, но не дальней – чтобы можно было найти молодых, физически сильных мужчин (он видел товарищей Кости по работе). «Работу» свою они осуществляют в то время года, когда высыхает земля, чтобы было удобнее копать, скорее всего – конец весны, лето, начало осени. Первое допущение – «археологи» действуют в сельской местности, где рядом с местами проживания людей можно найти широкую неосвоенную территорию (степь), которой в силу различных причин люди не особенно интересуются. Возможно, что их устраивают и леса, но это как раз проверяемо.

Исходя из этого, Миша глубоко нырнул в Интернет. Он искал паблики небольших городов и сёл, расположенных в степном и лесостепном поясе России, и находя такие, проверял летние новости как за текущий год, так и за три прошлых года. Если в официальных группах ничего не было, просматривал неофициальные, с названиями типа «Подслушано в…».

Сначала эффекта не было, и Миша хотел уже бросить это дело, но затем внезапно его версия начала подтверждаться. Пошла информация, из городков и посёлков в степной зоне, не только о раскопках, но и о свадьбах, сыгранных по их окончании, а также о молодых мужчинах, решивших уехать из своих родных мест. Правда, поиски были не такими уж лёгкими. Миша, несмотря на все меры предосторожности, умудрился дважды поймать какой-то совершенно неизвестный, но очень жестокий компьютерный вирус, причём во второй раз вирус частично отформатировал жёсткий диск на Мишином компьютере. И это не говоря о ряде заказчиков, которые внезапно расторгли с Мишей ранее заключённые договоры (правда, уплатив неустойку).

Раньше такого практически не случалось, поэтому Миша рассудил, что за ним следят. И хотя он и «шифровался» как только мог, но справедливо не считал себя «гуру» в таких вопросах, поэтому и на него мог найтись соответствующий специалист высокого класса. Миша на некоторое время прекратил поиски, усиленно занялся повседневной работой с оставшимися заказчиками, и параллельно наносил на карту полученную информацию. Городки и посёлки, откуда Миша получал подтверждение своим рассуждениям, складывались в сложную геометрическую фигуру, но центр у неё всё-таки постепенно определялся.

Проведя в поисках остаток лета, осень, зиму и начало весны, Миша наконец точно определил центр фигуры – а значит, и настоящее местонахождение того самого Института. Подготовившись как следует (записав видеофайл со своими рассуждениями, а также с картой, всеми отметками, описанием поисковых мероприятий), Миша скопировал получившийся файл на несколько флэшек, которые раздал друзьям. Условие было одно – если Миша в указанные им самим дату и время не выйдет на связь, на следующий день отнести флэшки в полицию, а лучше в ФСБ. Для страховки Миша разместил этот же файл на своей почте, настроив её так, чтобы если он не отменит отправку, в определённый день файл был бы разослан в правоохранительные органы, а также в редакции максимально возможного числа газет. Завершив подготовку, Миша позвонил матери, предупредил её, что какое-то время не будет выходить на связь, и отправился в город, где, судя по карте, и находился настоящий Институт истории и археологии…

– Понимаете, Роберт Иванович, – начал Миша, – мой брат заключил с вашим институтом договор на участие в раскопках… – и затем изложил всю ситуацию (естественно, не упоминая о собственных поисках). Директор слушал, заинтересованно глядя на Мишу и покачивая головой. Когда Миша закончил, Роберт Иванович вопросительно посмотрел на него:

– Я вас понял. А что вы хотите от меня? Ваш брат совершеннолетний, самостоятельный человек. Он волен выбирать, как и что ему делать. Наши работники не имеют полномочий удерживать нанятых рабочих, если те выразили желание остаться на месте работ. И потом, – Роберт Иванович прищурился, – вам ведь передали часть заработанных им денег?

– Дело не в деньгах! – насупился Миша. – Они не заменят мне брата, а нашей матери – сына! Понимаю, звучит пафосно, но у нас с братом всегда были отличные отношения, мы с матерью во многом на него рассчитывали. И вот он внезапно исчезает, потом – якобы от него, – Миша выделил фразу голосом, – приходит письмо, написанное другим человеком – я-то знаю стиль общения брата! Понятно, что всё это организовано. Вот я и хочу знать, где мой брат?

Роберт Иванович вздохнул.

– Михаил, такое предложение. Вы смотрели когда-нибудь передачу «Поле чудес»?

– Да, – кивнул Миша, примерно понимая, что будет дальше.

– Я предлагаю вам сыграть в игру: я даю вам денег, и мы не открываем «чёрный ящик».

– Деньги меня не интересуют! – решительно сказал Миша, понимая, что начинается что-то серьёзное.

– И даже миллион рублей? – внимательно посмотрел на него директор.

– Миллион? – Миша поперхнулся воздухом.

– Миллион, – совершенно серьёзно повторил директор. – Можно полтора. Но не больше, увы. Есть лимит на такие гонорары. Не я его устанавливаю. Мы с вами заключаем договор, согласно которому вы оказываете институту услугу… вы же IT-специалист? – Миша оторопело кивнул, – … вот, значит, по вашему профилю – наладка сетей, сканирование документов… неважно. Мы вам выплачиваем эти деньги, налоги мы оплатим сами, у вас на руках будет именно эта сумма. И вы, получив эти деньги, снимаете все претензии к нам.

– А если я их не сниму? – так же внимательно посмотрел на директора Миша.

– А если вы их не снимете, – скучным тоном сказал директор, – то мы составляем акт о недостатках в выполненной работе и подаём на вас в суд. Мало того, что вам придётся вернуть всю сумму, так ещё и максимально возможная антиреклама. После суда вам придётся очень тяжело, клиенты от вас будут разбегаться, только увидев ваши контактные данные.

– Но тогда подставитесь и вы! – радостно выкрикнул Миша. – Я вас нашёл, с большим трудом, но всё-таки нашёл! По адресу, указанному в договоре с моим братом, находится совершенно другая организация! И я обязательно доведу это до всех, кто захочет слушать! И в первую очередь до суда!

Директор поджал губы.

– А если, Михаил, сейчас сюда войдут такие, знаете, крепкие ребята и популярно вам объяснят (но уже не здесь), что любопытство сгубило не только кошку? Но ещё и многих людей, которые не смогли вовремя остановиться в своём желании докопаться до истины?

У Миши появилось ощущение какого-то спектакля, который разыгрывался между ними двумя. Первое предложение Роберта Ивановича было серьёзным, Миша понял это и в принципе мог на него согласиться. Но отступать в самом начале было бы как-то… неспортивно. Кроме того, Миша почувствовал, что за всем этим – раскопками, непрезентабельным двухэтажным зданием старой постройки, где находился институт, самим директором – стоит какая-то организация. Достаточно мощная и достаточно тайная. Вот если раскрыть её… тут не только деньги, тут в первую очередь слава. «А может, и работать пригласят», – мелькнула мысль в Мишиной голове. Ему постепенно надоедал фриланс, хотелось уже какой-то стабильности – постоянного заработка в первую очередь.

– Вам это тоже будет невыгодно, Роберт Иванович – с чувством собственного превосходства посмотрел Миша на Роберта Ивановича. – Я подстраховался.

Директор напряжённо посмотрел на Мишу, и у того зашумело в ушах, как будто резко менялось атмосферное давление. Ощущение это так же быстро прошло, как и возникло. Роберт Иванович задумчиво покивал.

– Да, я вас понял. Ну что же, Михаил, – Ямальский улыбнулся, встал из-за стола и прошёлся по кабинету, вздёргивая ноги и сгибая их в коленях, – извините, засиделся с утра… Тогда, если вы настроены настолько решительно, то я снимаю перед вами шляпу! – и Роберт Иванович шутовски поклонился Мише. Тот опешил. А Роберт Иванович, разогнувшись, продолжил:

– Теперь мне остаётся только одно – проводить вас к человеку, который сможет дать ответ на все ваши вопросы!

Миша замер на стуле. Он ждал продолжения подкупа, запугивания… наконец – если уж вопрос поставили так – каких-то подписок, инструктажа, ещё чего-то в этом духе. Но вот так сразу… просто предложили денег, потом просто пытались напугать, а теперь просто ответы на все вопросы?

– А если я откажусь? – Миша напрягся. Роберт Иванович вздохнул.

– Михаил… вы произвели на меня в ходе беседы хорошее впечатление. Предлагаю его не портить. Смотрите. Вы нас нашли, хотя мы не очень афишируем своё местоположение. Вы подстраховались, прежде чем идти сюда, и я примерно понимаю, каким образом. Вы наверняка в ходе нашей беседы поняли, что я – всего лишь шахматная фигура, хотя и с определёнными полномочиями. Так разве я, как фигура, могу что-то знать об истинном смысле происходящего? Моё дело организовывать экспедиции, для участия в которых привлекается определённый контингент. Моё дело выделять соответствующие финансовые средства для оплаты труда привлечённого контингента. А что там на месте происходит с контингентом, я не знаю – ну, кроме случаев производственного травматизма, но их не так много, даже удивительно! – директор усмехнулся. Миша внимательно смотрел на него, а Роберт Иванович продолжал:

– И вот теперь, когда у вас есть возможность прикоснуться к по-настоящему большой тайне – вы ведь думали об этом и этого хотели, не правда ли? – теперь вы вдруг хотите отказаться! Михаил, я совершенно не ожидал этого! – директор нарочито удивлённо посмотрел на него. Миша встретил его взгляд.

«А в самом деле, почему нет?» – подумал Миша. «Что теперь – извиняться, разворачиваться и уходить?». Но, желая «держать марку», Миша спросил:

– А как же подписки о неразглашении, ещё какие-то документы в том же духе?

Роберт Иванович пожал плечами.

– У меня нет таких полномочий. Да и бланков таких нет. Все свои полномочия я сейчас реализовал на ваших глазах, – он говорил серьёзно и убедительно.

– Так что? Идёте? – он вышел из-за стола и подошёл к противоположной от Миши стене кабинета. Там рядом со шкафом была небольшая дверь, которую Миша почему-то раньше не заметил. Роберт Иванович открыл её и приглашающе повёл рукой в сторону открывавшегося за ней коридора. Михаил встал из-за стола, прошёл к директору и всмотрелся в открывающуюся перспективу. Обычный �