Дыхание Разлома бесплатное чтение

Глава 1

Утро в Мадире всегда начиналось одинаково: смеялись дети, кто-то спорил из-за цены на рыбу, и шум рынка добирался даже до нашего двора. Соседка уже успела полить грядки и помахала мне рукой. Иногда я завидовала её дочери – у неё была целая компания друзей, и они постоянно куда-то сбегали после школы. А я чаще сидела в тени дерева и наблюдала.

Ветка подо мной затрещала, когда я, поочередно спустив ноги, уселась поближе к стволу яблони. Наш дом и так стоял на возвышенности, но мне нравилось подниматься еще чуточку выше, чтобы наблюдать за происходящим. Это был небольшой городок, с населением всего около пары тысяч человек, но жизнь здесь постоянно кипела: торговцы наперебой предлагали ткани и фрукты, воздух наполнялся ароматами пряностей и жареного – всё смешивалось в яркий поток цвета и запаха.

Я потянулась к красноватому яблоку, но то не поддавалось. Тогда я рванула сильнее, с треском сорвав плод вместе с листьями, но острый сучок соседний ветви, который я не заметила сразу, оставил длинную царапину на запястье.

– Черт, – зло пробормотала я, потирая руку. Я откусила яблоко, и вкус сладкой мякоти мгновенно поднял настроение.

– Аника! – Звонкий женский голос позвал снизу, призывая меня вернуться домой. Мама.

Я побежала между многочисленных грядок: каким-то образом наш обделенный солнцем город умудрялся производить огромное количество растительности, чем мадирцы успешно пользовались, работая на государственные предприятия, соседние города и, конечно, на Академию. Моим родителям выпала именно эта роль – готовить продукты и заботиться о том, чтобы у студентов всегда был полный стол.

Я снова потерла кожу руки, которую начинало не на шутку жечь и покалывать, и шагнула в прохладную тень дома.

– Аника, дорогая, обед готов.

Мамины каштановые волосы были небрежно собраны крабиком на затылке, узкую талию подчеркивал завязанный на спине шнур фартука, а взгляд, всегда сосредоточенный, но никогда жесткий, бегло проверял накрытый стол.

Отец вошел в столовую сразу за ней. Морщины на лбу и впалые щеки обманчиво придавали ему суровый вид, ведь я знала, что в душе он тот еще добряк и юморист. Он всегда был слишком высоким и сильным для профессии повара – скорее казался главнокомандующим страны, чем хозяином кухни, кем вполне мог бы стать, если бы не избрал для себя другую судьбу – быть со мной и мамой.

Мы всегда ужинали вместе, хотя каждый день был заполнен заботами. Я училась, родители работали – и всё же, мои мысли часто улетали за пределы Мадира: «А как живут люди там? Что находится за городом?» Мы ели, родители говорили о мелочах, а я, как обычно, утопала в размышлениях.

Той ночью я спала плохо. Обычно я переносила подобные порезы легче и не обращала на них никакого внимания, но в этот раз руку так жгло, что к пяти утра я сдалась. Улиткой с тянувшимся за мной одеялом, я поплелась на кухню, где хранилась аптечка. Закусив край одеяла зубами, чтобы то не уползло, я нанесла на палец прозрачную линию заживляющего крема и поднесла правую руку к покрасневшему месту.

И тут заметила: это была не просто царапина. На руке расползался рисунок – рваные полосы сформировали нечто похожее на стены домов, у некоторых даже прорисовывалась крыша, но как-то криво, будто съехавшая набок.

Я застыла, не в силах отвести взгляд.

– Да уж, фантазия… или недосып, – пробормотала я, стараясь убедить себя, что это обычный порез.

Но рука горела все сильнее. Что-то здесь было явно не так.

Наутро я показала руку маме, но она отмахнулась – решила, что я просто преувеличиваю. Однако всмотревшись в мою ладонь поближе, она замерла. Её взгляд, обычно тёплый и полный энергии, стал холодным и стеклянным. Ее брови сомкнулись, будто она что-то просчитывала.

– Странно… – заметила она, быстро обработала рану и наложила пластырь. – Посмотрим завтра.

Вечером она принесла ужин в мою комнату. Сказала, что им с отцом нужно обсудить поставки и запасы продовольствия. Справедливо: меня никогда не заставляли участвовать в их работе. «Ты сама решишь, кем хочешь стать», – любил повторять отец. Но я была бы не я, если бы не подошла к двери и не задержала дыхание.

– Ей всего семнадцать. Ты понимаешь? Семнадцать! – Мамин голос был резким, дрожащим от тревоги. – Мы не можем отправить её в Академию! Там не жалеют никого. Студенты умирают постоянно! На неё откроют охоту, ты хоть понимаешь?

– Если началось… – глухо произнес отец. – Мы не можем просто делать вид, что ничего не происходит. Это будет продолжаться. Мы знали, что этот день придёт. Мы знали с самого начала. И ты знала, – отрезал он.

– Я… я надеялась, что обойдётся. – Голос мамы дрожал, но в нём было больше вины, чем гнева. – Что её кровь… не откликнется. Что мы сможем удержать её подальше от всего этого. Они… они будут использовать её, как использовали других. Ты знаешь, чем это заканчивается! Это просто карта! – Мамин голос сорвался. – Она её рисует, вот и всё! В ней нет предсказания. Это копия города, она каждый день на него смотрит. Просто воображение…

Повисла тишина. Слышно было только, как кто-то глубоко вздохнул.

– Думаю, ты права, – сказал отец. – Но рано или поздно ей придётся сделать выбор.

Я даже не заметила, как оказалась в комнате, сжимая руку. Я слышала об Академии, но никогда не знала, что там происходит на самом деле. Нам не рассказывали – обычным людям это не нужно. Обычным. А я? То есть я не совсем человек?

Я приняла решение с утра поговорить с семьей и выяснить, что же все-таки происходит. Но ночь всё изменила. Авен, соседний город, сгорел дотла, и уже утром моя рука была чиста, как лист бумаги. Тогда родители сами позвали меня на разговор. А через год Академия прислала приглашение.

Глава 2

Я недовольно пробурчала что-то невнятное, переворачиваясь на другой бок и подминая под себя шуршащее одеяло. Потерев лицо ладонями, будто пытаясь стереть с него сон, я наконец открыла глаза.

Тусклый свет пробивался в комнату, окрашивая стены в багрово-черный, кровавый. Кровать, слишком жесткая и узкая, чтобы назвать ее удобной, но в которой мне всё-таки удалось уснуть вчера ночью, стояла в дальнем правом от входа углу. Я села, зябко поежившись. Повернув голову, я оглядела массивный стол из тёмного дерева с резными ножками. На стуле с бархатной подушкой лежал мой чёрный кожаный рюкзак – скромный багаж всего, что я привезла в Академию. Воздух был спертым, в нем витал запах старой бумаги и чего-то ещё – металлического, ржавого. Я не сразу поняла, что это кровь. Или мне просто показалось?

Отец тренировал меня и учил всему, что знает, четыре года, пока мы не решили, что я готова поехать учиться. Мама долго спорила с нами, но смирилась: раз я хочу быть полезной обществу, значит, должна ехать в Академию.

Каждый раз, когда кровь от ранений и случайных царапин касалась кожи, она не стекала вниз, а складывалась в линии, превращаясь в узоры, похожие на древние символы. Живые, дышащие, предсказывающие ход будущих событий, но только для тех, кто умеет их читать. «Чтение карты – это не просто понимание будущего. Это умение сыграть против него», – повторял отец.

Он учил меня понимать основные символы. Первой стала спираль с плотными витками с моей первой карты – знак быстро приближающейся угрозы. После была линия с двумя разрывами – количество врагов в скором бою – тогда подрались два моих одноклассника. Он также показал мне знаки, которые я на себе не встречала, но могла столкнуться с ними в будущем: волнистая линия – как признак иллюзии или ложного следа, две пересекающиеся крестом линии – противостояние двух равных сил и круг с волнами вокруг – Разлом, портал, появление Эхо.

Но символов было недостаточно. Он всегда говорил, что знание бесполезно без умения защитить себя, и поэтому учил меня основам самообороны. Не нападать, а защищаться: уходить от захватов, ставить блоки, использовать вес противника против него самого, быстро оценивать пространство вокруг и находить пути к отступлению. Мы тренировались даже в темноте, с завязанными глазами, чтобы я училась полагаться не только на зрение, но и на слух, на инстинкты.

Всё, чему учил отец, казалось лишь началом. Я знала символы, правила, теорию, но этого было мало. Хотелось понять, как это работает по-настоящему – в бою, в жизни. Мне хотелось найти своей силе применение, приносить пользу, помогать тем, кто не может защитить себя. И, наверное, просто перестать быть обычной девочкой из маленького городка, которая может только представлять, как другие делают что-то важное.

Я подошла к окну. Академия утопала в утреннем тумане. Справа поднималась башня Дома Эмоций, и её шпили сияли зелёными бликами кристаллов на оконных арках, а слева темнел Дом Физической Силы – суровый, с зубчатыми укреплениями, словно оборонительная крепость.

Я задумалась: все ли находятся в предвкушении и окутывающем страхе незнакомой атмосферы? Чего нам вообще ожидать?

На столе лежал свернутый пергамент с лаковой печатью Академии. Я знала содержание строк почти наизусть, но всё равно потянулась перечитать.

Из Кодекса Совета об обращении с потоками.

Статья 7. О приёме студентов в Академию ЭФИР

1. Основание для приглашения

1.1. Академия самостоятельно определяет круг кандидатов.

1.2. Приглашения направляются только тем, у кого зафиксированы проявления способностей к управлению магией.

1.3. Академия оставляет за собой право отказать в приглашении лицам, чьи способности признаны нестабильными или представляющими угрозу.

2. Возраст поступления

2.1. Принять приглашение можно с 18 до 30 лет.

2.2. До 18 лет кандидат обязан завершить базовое образование (чтение, письмо, математика, история, основы права и естественных наук).

2.3. После 30 лет обучение признано неэффективным ввиду утраты гибкости потока и высокого риска необратимого истощения.

3. Процедура поступления

3.1. Кандидат получает приглашение в письменной форме.

3.2. В приглашении указывается дата поступления, инструкции и перечень необходимых вещей.

3.3. С момента принятия приглашения кандидат подчиняется законам Академии.

3.4. Вступительных экзаменов нет: сам факт проявления способности считается доказательством пригодности.

4. Распределение по Домам

4.1. Определение Дома производится профессорами на основе анализа способностей и личных качеств кандидата.

4.2. Если выбор не очевиден изначально, решение объявляется в течение первой недели обучения.

4.3. Изменение Дома в процессе учёбы возможно только по решению Совета Академии.

5. Обязательства поступающего

5.1. Приняв приглашение, кандидат обязуется:

● 

соблюдать внутренний Устав Академии,

● 

подчиняться наставникам,

● 

воздерживаться от использования потоков вне учебных и служебных целей.

5.2. При поступлении каждый студент подтверждает клятву: «Я принимаю приглашение Академии ЭФИР. Отныне мой поток принадлежит не только мне, но и балансу мира».

6. Последствия отказа

6.1. Отказавшийся от приглашения теряет право на повторное поступление. 6.2. Исключение возможно только в случае доказанного вмешательства третьих лиц (например, похищения или уничтожения приглашения).

7. Особые положения

7.1. Академия имеет право принять студента досрочно или без приглашения в исключительных случаях (при наличии уникальных способностей).

7.2. Академия вправе отозвать приглашение в случае политической или военной необходимости.

7.3. Любое вмешательство в процедуру поступления (подделка приглашений, саботаж, сокрытие кандидата) карается по законам Совета.

Статья 14. Об ограничении применения потоков вне Академии и службы.

Потоки представляют собой прямое взаимодействие с магией, чья нестабильность создаёт угрозу не только магу, но и окружающим.

Применение потоков в частной, бытовой или досуговой сфере запрещено.

Исключения допускаются только:

● 

в стенах Академии ЭФИР, в рамках учебных упражнений;

● 

при исполнении службы, санкционированной Советом.

4. Нарушение влечёт:

● 

изъятие кристаллов;

● 

временное или полное лишение доступа к обучению и службе;

● 

заключение под стражу в случае, если использование привело к угрозе безопасности.

5. Причина запрета:

● 

чрезмерное или хаотичное обращение с потоками приводит к истощению организма;

● 

несанкционированные всплески эфириума привлекают Эхо и провоцируют нестабильность Разлома.

Я убрала пергамент в рюкзак и оглядела себя в зеркале шкафа. Белая водолазка с длинным рукавом сочеталась с чёрными кедами и джинсами, а спутанный пучок на затылке завершал мой любимый «универсальный» набор. Я накинула лёгкий кардиган через плечи, взяла с собой блокнот и ручку, бросила последний взгляд в отражение, отметив все свои недостатки, и шагнула вперёд. Если и критиковать себя, то только мысленно. Первокурсникам пока что разрешали носить своё, но я знала: вскоре нас ждал одинаковый знак принадлежности к Дому и форма, как только свобода уступит место дисциплине.

Коридоры Академии казались прохладными и гулкими. На каменных стенах висели древние карты и артефакты, свет факелов отражался на гладких плитах пола. Шаги громко отдавались под сводами, и я считала их, чтобы отвлечься от нарастающей тревоги, но она только крепла.

Я вошла в аудиторию номер двадцать три и заняла место на одной из верхних скамеек. Она оказалась не просто залом – целым амфитеатром. Высокие стрельчатые окна пропускали приглушенный свет, отбрасывающий длинные тени на пол. В задних арках сияли витражи – сцены древних битв, где в застывшем мраке мерцали мечи, разноцветные потоки магии, расплескиваясь отражением по полу бурыми, багровыми бликами.

Профессор – высокий мужчина с серебристой прядью в тёмных волосах – неторопливо прохаживался перед нами. Его глаза скользили по нам медленно, холодно, будто он видел нас насквозь. Его темно-коричневый балахон ниспадал тяжёлыми складками. Он не выглядел громоздким – наоборот, подчёркивал осанку и уверенность. В движении профессор казался частью амфитеатра: древнего, мрачного, вечного, как сцены на витражах, где война никогда не заканчивалась.

Я насчитала не меньше шестидесяти студентов, но в зале стояла такая тишина, что я слышала даже собственное дыхание.

– Меня зовут профессор Киель. – Его голос разнёсся по залу. – Дом интеллекта будет видеть меня чуть чаще, для остальных я останусь в роли архикартографа, руководителя и одного из директоров Академии. Академия ЭФИР… – он взял паузу и задержал взгляд на гербе над кафедрой, – место, где воспитывают тех, кто станет щитом между нашим миром и хаосом. Щитом от чего?

Тишину нарушил лёгкий шелест – кто-то позади поднял руку. Профессор улыбнулся:

– Ваше имя, юная леди.

– Изабелла Аллиас, сэр. Мы – щит от того, что скрывается за Разломом. – Она произнесла слово «Разлом» медленно, будто подчёркивая его значимость. – Знак «Р» на эмблеме Академии – не просто буква. Это напоминание.

– Разлом… он ведь давно существует? – спросил уверенный мужской голос с ноткой вызова.

Я обернулась: высокий парень с такой же светлой кожей, как у Изабеллы. Брат? Или у меня уже все лица сливаются в одно.

– Говорят, он открылся во времена Древней войны магов… – продолжил он.

Киель кивнул:

– Когда мир содрогнулся от жадности и гордыни сильнейших из нас. Магия тогда была оружием, а не даром. Взрыв энергии разорвал ткань реальности. Так появился портал… В мир, где обитают тьма и голод. Мир Эхо, существ тьмы, живых теней. Они питаются человеческой энергией. Разжигают в них худшее, усиливают жажду власти.

Слева лениво откинулся на спинку стула парень с тёмными волосами и насмешливым прищуром. На нём была простая тёмно-серая футболка, чуть помятая, будто надетая в спешке, и чёрная рубашка нараспашку. Рукава, закатанные до локтей, открывали запястья с тонкими браслетами из потёртой кожи. Узкие тёмные джинсы и поношенные ботинки придавали ему вид человека, который не заботился о правилах приличия. Я поморщилась.

– Лисандр Тарн, – представился он, не дожидаясь вопроса. – С Эхо можно договориться? Говорят, есть способы… обмена. Получить силу.

По залу пронёсся рой перешёптываний. Профессор резко повернулся, и его холодный взгляд тут же заставил аудиторию замолчать.

– Силу за цену души. Некоторые из вас, возможно, уже мечтают о ней. – Он провёл взглядом по рядам и задержался на нескольких лицах. – Но вам стоит знать: Эхо не дают, Эхо забирают. Договоренностей и баланса здесь нет. Эхо дарят силу. А потом забирают всё. Воспоминания. Личность. И вы перестаёте быть собой.

Я задумалась о масштабах. Если потоки в самом деле удерживают Разлом закрытым… что произойдёт, если их будет недостаточно?

Я подняла руку. Плевать, если вопрос покажется глупым.

– Аника Локер. – Голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. – Что, если Разлом раскроется полностью?

Профессор медленно выдохнул, поднял взгляд к окну, где над лесом клубились серые облака, и медленно проговорил:

– Тогда мир падёт. Магия перестанет слушаться своих хозяев. Она станет хаотичной, убийственной. Города исчезнут в провалах Разлома, а мы… – Он многозначительно помолчал, поочередно глядя нам в глаза, а затем продолжил: – Мы станем источником силы для тьмы.

Мир падёт.

Эти два слова застряли где-то под кожей. Я вдруг представила, как земля под Академией трескается, как рушатся башни, как потоки вырываются наружу, и мне стало трудно дышать.

Профессор вновь выпрямился, и его голос прозвучал с новой силой:

– Но Академия ЭФИР – это не просто школа. Вы – избранные. Лучшие. Те, кто способен совладать с силой, что ломает миры.

В первом ряду кто-то громко спросил:

– Нас сделают лучшими бойцами?

– Не только бойцами. – Профессор обернулся. Его взгляд был тяжёлым и напористым. – Вы должны стать щитами и мечами, разумами и сердцами. Воины, в которых сочетается сила духа и магия. И да, – он усмехнулся, – это путь не для слабых.

Студенты снова переглянулись.

– Нас делят на три дома, – продолжил профессор, проходя мимо рядов. – Дом Эмоций. Дом Физической силы. Дом Интеллекта. Три столпа, на которых держится наш мир. И всё это… – он поднял палец, словно указывал в пустоту, – ради одного. Ради Разлома.

– Но… разве Разлом не был закрыт? – снова спросила Изабелла.

– Был стабилен, – кивнул профессор. – До недавних лет. Теперь он растёт. И кто-то помогает ему расти. Причины нам неизвестны. Но мы знаем, что там, по ту сторону, ждут Эхо. Наши дома не случайно образуют аббревиатуру академии. Эфир – это тончайший, всепроникающий элемент, который считается первоосновой всех вещей и наполняет Вселенную. Он служит источником магической энергии и духовной силы, связывая физический и тонкие миры.

Именно поэтому в Академии мы требуем от вас умения работать в команде, сотрудничать. В этом году мы внесли изменения. Профессор Элара Винн расскажет вам подробнее.

Дверь в аудиторию распахнулась, и шаги гулко отозвались по каменному полу. Элара Винн была легендой, про нее мне рассказывал отец. Высокая, почти выше всех мужчин, с телом, выточенным годами тренировок и боевых искусств, она казалась созданной для движения и борьбы. Волосы – густые, тёмно-каштановые, с медным отливом, собраны в практичный, но свободный хвост, видимо чтобы не мешал боям и тренировкам. Ее ярко-зелёные глаза сверкнули, оглядев аудиторию, и я невольно сжалась. На её кожаном закрытом по горло черном комбинезоне выделялась лишь эмблема дома Физической Силы на груди.

– В этом году мы не даём никаких поблажек, – громко объявила она. – Мы ожидаем от вас не только полного освоения собственных сил и возможностей, но и максимальной отдачи тренировкам других домов. Дом Эмоций должен осваивать тактики так же хорошо, как дом Интеллекта. А тот, в свою очередь, не должен уступать в боях дому Физической Силы.

Легкая паника в аудитории смешалась с восхищением.

– Отлично. Ну прямо праздник равенства! – прозвучал насмешливый голос Лисандра, которого я уже успела невзлюбить.

Несколько студентов рассмеялись, кто-то даже дал ему пять, в то время как другие, включая меня, бросили на него недовольные взгляды.

– Вскоре мы разделим вас на команды, и вы будете соревноваться оставшийся год. Надеюсь, вам уже не терпится узнать, какие привилегии ждут победившую команду. – Она усмехнулась и, облизнув губы, продолжила. – Победившая команда получает право выбирать свое задание с Эхо или работу с Разломом первой на втором курсе. Это означает доступ к редким знаниям и силам. Звание «лучшей команды» открывает двери в закрытую библиотеку и секретные лаборатории, где хранятся древние артефакты. Также победители смогут выбрать наставника или куратора, который обучает только лучших учеников. Как вы знаете, вас ожидают два курса – два полных года, и в течение первого вы будете работать исключительно с преподавателями первого звена.

Тишина опустилась на аудиторию. Некоторые студенты застыли, их глаза расширились, словно они впервые почувствовали истинный вес слов Элары. Кто-то тихо перевёл дыхание, а я поняла: теперь каждый в этом зале знает, что Академия ЭФИР – это не просто школа. Это арена, где каждое слово, каждый шаг и каждая ошибка имеют последствия. А вот положительные или негативные… это будет зависеть только от нас.

Нам еще раз зачитали списки разделения по домам. Поскольку я уже знала, что кровавые карты всегда принадлежали дому интеллекта, то сфокусировала внимание на именах студентов, которые высказывались сегодня в аудитории, чтобы узнать, куда определят их.

К моему удивлению, Изабелла оказалась в моём же доме, тогда как Сэм Аллиас попал в Физический. Во время перерыва я невольно подслушала их разговор и убедилась: они в самом деле родственники. Сэм явно младше Изабеллы года на три, но оба выглядели необычайно привлекательно – янтарные глаза, кудрявые рыжеватые волосы, которые так резко контрастировали с бледной кожей, что невольно привлекали взгляд. Наверное, тоже откуда-то с севера.

Шёпот прокатился по залу, когда преподаватели начали раздавать тонкие тёмно-синие свитки. На обложке каждого мерцал герб Академии – три переплетённых символа домов, связанные тонкими линиями магии.

Верхняя дуга – зеленое пламя, символ Дома Эмоций, управляющего чувствами и иллюзиями. Слева – изогнутый клинок, знак Дома Физической Силы. Справа – красная спиральная звезда, символ Дома Интеллекта и работы с картами. Все три сходились в центре, Э-Ф-И-Р, образуя круг – знак связи и баланса магии.

– Первые тренировки начинаются завтра в семь утра, – произнес профессор Киель, проходя мимо ряда. – Опоздавших не ждут.

Я развернула свиток.

Понедельник:

07:00 – Самозащита и арена (проф. Винн)

09:30 – Базовое чтение карт (проф. Киель)

12:00 – Лекция по основам магии (проф.Айден)

16:00 – История Разлома и Эхо (проф. Киель)

– Семь утра? – возмутилась Изабелла у меня за спиной. – Они хотят, чтобы я умерла от недосыпа раньше, чем от Эхо!

Я мысленно согласилась с Иззи. Семь утра – пытка. Но мне не терпелось начать занятия.

Мы вышли из амфитеатра и оказались в длинном коридоре. За аркой открылся огромный зал: бесконечные стеллажи, каменные лестницы, витражи под потолком. В воздухе витал запах пыли, чернил и магии.

– Новички, – громко произнесла женщина впереди у мраморной арки, её голос звонко отразился от каменных сводов, – получите свои комплекты учебников и зарегистрируйте их личной меткой. Потеря – исключение из Академии.

Мы подошли к стойкам, за которыми сидели хранители. Они передавали книги, касаясь каждой ярко-синей печатью, и страницы сразу начинали мягко мерцать. Я старалась не показывать, насколько меня это впечатлило: отец говорил мне о магии, но я никогда с ней прежде не сталкивалась.

– Здесь пахнет пылью и тайнами, – прошептала Изабелла, бегло оглядываясь.

– И смертными приговорами, – ответил Сэм, поднимая один из увесистых учебников. – Это оружие, а не книга. Можно смело брать с собой на поединки.

– Точно, – выдохнула я, присев под тяжестью книг, только что врученных мне стопкой библиотекарем.

Две пары ярко-янтарных глаз уставились на меня – видимо, они не ожидали третьего голоса в своём разговоре.

– О, привет. – Наконец улыбнулась Изабелла, дружелюбная и лёгкая. – Я Иззи. Это Сэм, мой брат. Я бы пожала тебе руку, но не думаю, что мы обе сейчас на это способны.

Она указала подбородком на свой трехтомник “Истории Академии”.

Я кивнула:

– Аника. Приятно познакомиться.

За мной кто-то тихо откашлялся, видимо от поднимающейся с книг пыли, и я обернулась. Девушка с длинными русыми волосами, слегка взлохмаченными, и глазами цвета туманной серости держала учебники, прижимая их к груди дрожащими руками, и выглядела потерянной.

– Эй, – позвала Иззи, рассматривая красный кант на свитке, – ты тоже в Доме Интеллекта, да?

Девушка моргнула, будто вынырнула из собственных мыслей.

– Да… Я Эвелина, – тихо представилась она и слабо улыбнулась.

– Класс, держимся вместе! Говорят, нас скоро покормят, я умираю с голоду.

И правда, когда мы вошли в столовую, длинные дубовые столы уже были уставлены блюдами: жареное мясо, свежий хлеб, тушёные овощи, пряные травы, но никто не спешил садиться. Студенты занимали места осторожно, группами, по домам, в основном оставаясь рядом с теми, кого знали ещё до Академии. Таких, как я, совсем новеньких, было немного. Мы сели вместе: я, Иззи, Сэм и Эвелина. Несколько минут мы просто ели молча, прислушиваясь к гулу голосов.

– Я всё ещё не могу поверить, что нас ждут дуэли, – первой заговорила Эвелина. Голос её звучал тихо, неуверенно. – Разве нас… ну… не должны учить защищаться, а не убивать?

Сэм хмыкнул, облокотился на стол и ткнул вилкой в мясо:

– О, милая, добро пожаловать в Академию ЭФИР. Тебе предстоит совершить еще много открытий.

Эвелина нахмурилась и прижала ладони к коленям, словно стараясь стать меньше. Её глаза отражали тревогу, а длинная русая прядь постоянно соскальзывала на лицо. Я невольно поймала себя на мысли, что в ней есть что-то хрупкое, почти прозрачное.

Лица вокруг были незнакомыми, имена путались, и всё же я понимала – мы будем пересекаться чаще, чем хотелось бы. Я почувствовала движение слева и заметила шумную группу из Дома Эмоций. Смех, полушёпот, короткие вспышки магии между пальцами – их энергия отличалась от остальных. Среди них был и Лисандр. Я рассмотрела его получше.

Высокий, под метр восемьдесят пять, с бронзовой кожей, словно впитавшей всё солнце южных земель. Волосы тёмные, густые, немного растрёпанные, мягко завивались на концах, придавая ему дерзкий, живой вид. Глаза – насыщенного золотого цвета, с тем самым хищным блеском, который я наблюдала сегодня на лекции. На виске тонкой линией тянулся белёсый шрам, и он не пытался его скрыть, скорее наоборот, носил как знак, как вызов.

Сэм, наклонился ближе и прошептал, видимо проследив за моим взглядом:

– Лисандр Тарн. – Он кивнул едва заметно в его сторону. – Говорят, лучший в Академии по чтению эмоций. Видит то, что ты прячешь… и может использовать это против тебя.

– И?

Я приподняла бровь, стараясь сохранить спокойствие.

Сэм пожал плечами:

– С ним лучше не сталкиваться. – Он посмотрел в другую сторону, где за дальним столом сидели ребята из дома Физической силы. – Если хочется острых ощущений, лучше уж с Маркусом. Вон тем, в черной футболке.

Я перевела взгляд. Маркус резко контрастировал с Лисандром. Он казался ниже ростом, но куда массивнее: широкие плечи, сильные руки. Волосы чёрные, слегка волнистые небрежно падали на лоб, и он постоянно зачесывал их рукой.

Он поймал мой взгляд. На мгновение уголок его губ дрогнул в насмешливой ухмылке. Глаза – стальные, серо-зеленые, холодные. Мне стало не по себе, и я первая отвернулась.

Многие студенты здесь уже были знакомы. Чьи-то семьи дружили, у кого-то старшие братья и сёстры когда-то учились в Академии и передавали истории о товарищах. Они узнавали друг друга с полуслова, смеялись над старыми шутками, делились воспоминаниями, которых у меня не было. В столовой становилось громче, по сторонам звучал чужой смех, но ощущение тревоги только нарастало. Через пару дней нас ждала арена.

И тогда мы сможем узнать, кто станет союзником, а кто – соперником.

Глава 3

Я уставилась на отражение в зеркале и едва узнала себя. Форма сидела идеально, подчёркивая и достоинства, и, к сожалению, недостатки: широкие бедра, которые я всегда старалась скрыть. Угольно-серый костюм мягко облегал тело, а высокий красный воротник заявлял о моей принадлежности к Дому Интеллекта. Где-то там, на арене, уже ждали такие же формы, только с зелёными и серыми акцентами – цвета Дома Эмоций и Дома Физической Силы.

Я сделала несколько движений: пару махов руками, приседаний, лёгкий прыжок. Ткань подстраивалась, не сковывала, но и не создавала лишнего объёма.

Вчера профессор Винн объяснила нам, что это специально разработанная защита. Верхний слой, похожий на гладкую кожу, выдерживал удары и был устойчив к порезам. Внутренний – мягкий, охлаждающий, идеально скользил по коже, чтобы движения оставались свободными. В швы были вплетены тонкие магические нити эфириума, реагирующие на владельца: они активировались при контакте с атакующей энергией, рассеивая часть удара. «Мы не преследуем цели вас убить», – сказала тогда Винн, и кто-то в аудитории нервно сглотнул.

Боевая куртка плотно сидела на плечах, с высоким воротником-стойкой и боковой застёжкой и казалась идеальной для утренних тренировок. Брюки узкого кроя повторяли форму тела, эластичные вставки на коленях и бёдрах не мешали резким движениям. Никаких ремней и внешних карманов – ничего, за что можно зацепиться в бою.

Ботинки доходили до середины голени, лёгкие, но прочные, с мягкой фиксацией щиколоток. Подошва с прорезинёнными вставками цеплялась за любое покрытие: будь то мокрый камень или песок.

За приоткрытым окном виднелась Академия: массивные башни, укрывшиеся в сердце горных хребтов. Здесь царила прохлада и туман: облака цеплялись за скалы, закрывая солнце почти на весь день. Воздух был влажным, пахло хвойной смолой и мокрой травой. Я видела как высокие, старые деревья окружали тренировочные площадки, создавая атмосферу изоляции и ожидания.

Мы собрались у тренировочной площадки на рассвете. Туман ещё стелился по каменному полу, песок хрустел под ногами, а воздух был таким холодным, что пальцы рук онемели.

Арена представляла собой огромный квадрат, огороженный колоннами. По периметру стояли массивные стойки с тренировочным снаряжением. Слева – несколько подвешенных песочных груш для отработки ударов руками и ногами; они раскачивались от утренних порывов ветра, издавая глухой звук при каждом касании. Справа – манекены с набивкой из плетёной лозы и металлическим каркасом, видимо предназначенные для отработки бросков и захватов.

В центре арены виднелись пять круглых боевых секторов, очерченных тонкими линиями эфириума, которые светились едва заметным серебристым сиянием. Эти зоны предназначались для спаррингов и тренировочных поединков. Отец рассказывал мне, что магия в них контролировала силу удара, предотвращая случайные смертельные травмы, но не убирая боли.

На восточной стороне возвышалась стена с захватами для лазания и укрепления выносливости, рядом – несколько деревянных балансных брусьев разной высоты для тренировки координации. В дальнем углу стояли длинные столы с магическими кристаллами восстановления: активируешь и снимаешь сильную боль.

Над всем этим высились каменные трибуны – места для наблюдений за спаррингами. Даже в утреннем тумане арена казалась древней, словно хранила память о сотнях поединков, и воздух здесь пах сталью и потом.

– Сегодня вы впервые надели боевую форму. – Голос Элары Винн разрезал утреннюю тишину. – Она не защита. Она инструмент. От того, как вы её используете, зависит, доживёте ли вы до завтрашнего дня.

Мы стояли по шесть человек в десяти линиях напротив своих будущих партнёров.

– Нити вашего костюма это эфириум, – пояснила Элара, проходя вдоль моего ряда. – Для тех, кто плохо слушал меня вчера, это вещество, добываемое у границы Разлома. Оно нейтрально. Само по себе оно мертво, но способно проводить энергию. Эти нити сплетены в закрытых мастерских Академии, где маги трёх домов работают вместе. Дом Интеллекта пишет формулы и чертит узор потоков. Дом Эмоций насыщает эфириум откликом на владельца, чтобы ткань подстраивалась под вас. Дом Физической Силы создаёт каркас прочности, чтобы защита держала удар. Эта форма связана с вами. Попробуете передать её другому, и она вас убьёт.

Я провела пальцами по тонкой линии на предплечье.

– Нити защищают вас не от всего, – продолжила Элара, глядя холодно. – Заклинание высокой силы пробьёт защиту. Но большинство ударов арены они сгладят. Ткань отведёт часть энергии, чтобы у вас была возможность двигаться дальше. Только возможность.

Лисандр, стоявший в своей зеленой форме через несколько рядов, тихо хмыкнул:

– Значит, нас убьют не сразу. Удобно.

Несколько студентов нервно засмеялись. Элара метнула прожигающий взгляд в его сторону.

– Магия, мышцы, разум – всё, что у вас есть, должно работать одновременно.

Она подняла руку, и песок под нашими ногами вспыхнул тонкими красноватыми линиями, складываясь в символы эфириумной активации. Я почувствовала лёгкое покалывание в руках – ткань моей формы реагировала.

– Сейчас вы активируете нити, – сказала Элара. – Сделайте вдох. Почувствуйте энергию внутри. Пусть она пройдёт сквозь вас.

Красные линии на швах вспыхнули мягким светом, и по коже побежал холодок. Казалось, сама ткань ожила, подстраиваясь под движения. Иззи рядом со мной нервно поёжилась, Сэм, наоборот, выглядел впечатлённым.

– Отлично, – кивнула Элара. – А теперь… пары. Сегодня у вас будет первая боевая отработка. Опытные студенты помогут новичкам. Учитесь доверять напарникам: ваша жизнь может зависеть от того, кто окажется рядом.

Она развернула список:

– Изабелла Аллиас с Маркусом Хилтоном.

Иззи тихо фыркнула, но промолчала. Маркус потянулся и подошёл к ней:

– Не переживай, Аллиас. Я сделаю вид, что верю в твои навыки.

– Аника Локер с Бернардом Фессом.

Я оглянулась. Ко мне подошёл высокий парень с тёмными вьющимися волосами и спокойными серыми глазами. Его движения и шаги были точными, плавными, без лишней суеты.

– Похоже, мы напарники, – сказал он негромко, чуть кивая. – Слышал, ты умеешь читать карты. Может, пригодится.

– Сначала выживем, потом поговорим о картах, – ответила я и постаралась не показать, что нервничаю.

Я ловила себя на мысли, что боюсь оказаться хуже остальных. Переживала, что мои руки начнут дрожать именно тогда, когда нужно будет собраться, и все это увидят. Так себе первое впечатление.

– Сэм Аллиас с Мией Грант.

Сэм, скривившись, отыскал взглядом худощавую девушку с короткими чёрными волосами. Мия выглядела так, будто готова ударить любого, кто косо на неё посмотрит, хотя Сэм, очевидно, имел значительное весовое преимущество.

– Ты ударить-то сможешь? – Сэм приподнял бровь.

– Попробуй спросить это ещё раз на арене, – ответила она холодно, и Сэм судя по всему предпочёл промолчать.

Когда все пары были собраны, Элара подошла ближе, переплетая руки за спиной, шагнула вперёд и прервала гул разговоров:

– Сегодня мы отрабатываем четыре базовых приёма ближнего боя. Встаньте напротив своих напарников. Первое, что вы должны освоить – стойка. Без неё вы труп.

Она опустилась в низкую позицию, расставив ноги на ширину плеч.

– Пальцы рук согнуты наполовину, левая прикрывает корпус, правая свободна, – громко озвучила она. – Центр тяжести низко. Дышите животом. Если вы думаете, что победит сила, вы уже проиграли.

Мы заняли позиции. Бернард опустился в боевую стойку и кивнул:

– Попробуй ударить справа. Посмотрим, как у тебя с реакцией.

Я вдохнула, шагнула вперёд и попыталась сделать быстрый выпад. Он поймал мой удар на блок и мягко, почти не прилагая усилий, сместил меня в сторону. Песок под ногами предательски скрипнул. Казалось, моя четырехлетняя подготовка не имела здесь никакого значения.

– Вес не туда, – спокойно сказал он. – Думай о том, где будет твой центр, а не о том, как выглядит твоя стойка.

Рядом Сэм и Мия уже орали друг на друга:

– Ты должна держать локти ближе!

– А ты должен перестать размахивать руками, как пьяный медведь!

– Четыре движения. Доводим их до автоматизма. Приём первый – срыв захвата. – Винн показала резкий, чистый жест: противник хватает за запястье. – Вы разворачиваете руку по линии большого пальца, уводите в сторону и шагом вбок выходите из траектории атаки.

Я попробовала на Бернарде. Он схватил моё запястье, и я попыталась вывернуться, но он едва шевельнул пальцами, и я снова оказалась поймана.

– Поздно начала движение, – спокойно сказал он. – Начинай вместе с шагом. Руки и ноги – единое целое.

– Приём второй – смещение центра тяжести.

Лисандр демонстративно легко опрокинул партнершу на песок, когда она попыталась толкнуть его.

– Тарн! – рявкнула Элара, но тот лишь пожал плечами.

– Вы сказали использовать вес. Вот я и использовал.

Девушка поднялась, вытерла песок с подбородка и процедила сквозь зубы:

– Ты труп после тренировки.

Мы учились уходить от удара, перекатываясь на заднюю ногу, и в ту же секунду выбрасывать руку с контрвыпадом. У меня получалось неуклюже, но Бернард мягко направлял меня за плечо:

– Не бей в воздух. Представь, что цель уже рядом.

Пока я пыталась отдышаться, я взглянула как Маркус и Иззи тренировались напротив. Маркус выглядел расслабленным, но каждый его удар был точен и выверен, как будто он делал это тысячу раз. Иззи старалась не отставать, злость явно придавала ей энергии.

Четвертый прием оказался для меня самым сложным: магический блок. Внутри все сжалось: “Я магию увидела вчера впервые, а уже должна каким-то образом уметь ей пользоваться?” Но здесь впервые задействовались нити эфириума в форме, и я с облегчением выдохнула.

Элара показала, как резко поднять предплечья, синхронизируя движение с дыханием, чтобы активировать линии в ткани. По швам моей формы пробежала слабая красная вспышка, и защита сработала.

У кого-то она не включилась, и профессор только тихо добавила:

– Значит, вы ещё не связаны со своей формой. Исправляйте.

После часа занятия я чувствовала себя физически уничтоженной. Дыхание сбилось, руки тряслись от напряжения, ноги еле держали.

– Достаточно смотреть, – резко произнесла Элара. – Теперь работаем.

А мы сейчас что делали? Я внутренне взвыла от безысходности.

Мы начали чередовать приёмы: удар – уклон – захват – срыв. Песок взлетал под ногами, дыхание сбивалось. Бернард выглядел спокойным и ускользал от моих ударов, будто они не представляли для него никакой опасности. Я же пару раз споткнулась и едва не свалилась в песок.

Рядом Сэм и Мия, казалось, вот-вот поубивают друг друга. Их удары глухо встречались в воздухе. Мия двигалась быстро и жёстко, Сэм – слишком азартно. Они оба выглядели так, будто каждая секунда тренировки являлась настоящей дуэлью.

Иззи же пыталась не сорваться на Маркуса, но его снисходительные уступки в ударах только сильнее злили её. Никто не любит, когда ему поддаются.

– Достаточно, – сказала Элара наконец. В ее холодном взгляде читалось удовлетворение от увиденного. – Арена доступна для самостоятельных тренировок в любое время. Через неделю тренировок вас ждет полоса препятствий, тест дома Физической Силы. Если к тому времени вы не научитесь синхронизировать тело и магию, считайте, что подписали себе приговор.

Мы стояли, тяжело дыша, и песок неприятно лип к ладоням. Первая тренировка закончилась, но удручающее чувство, что это только начало, было почти осязаемым.

***

На чтении карт профессор Киель, кажется, даже не надеялся на нашу полную отдачу. Кто-то сидел с перевязанными запястьями после утренней тренировки, кто-то уже лежал на парте, прикрыв глаза, потому что тело отказывалось подчиняться.

Я же, выжатая до последней капли, всё равно пыталась держать себя в руках. Этот предмет был связан со мной кровью – в буквальном смысле.

Киель щёлкнул пальцами, и над кафедрой развернулась иллюзорная схема. Красные линии на карте горели в воздухе, и у меня по коже пробежал холодок: я знала эти линии слишком хорошо.

– Как вы знаете, носители карт – редкие маги, но очень ценные. Эта карта была нарисована кровью мага-разведчика, которому удалось выжить после столкновения с Эхо, – тихо сказал Киель. Его голос отразился от каменных стен. – Представьте: ваш отряд входит в заброшенную крепость у Разлома.

Он замолчал и обвёл нас взглядом:

– У вас меньше минуты. Две группы Эхо, портал за спиной, и время против вас. Каковы ваши действия?

В воздухе вспыхнули три знака, и мы почти синхронно раскрыли учебники и записали в блокноты найденную информацию:

Две пересекающиеся линии с точкой: впереди столкновение двух равных сил.

Спираль с двойным витком: ускоряющаяся угроза слева, которая с каждой секундой становится все сильнее.

Круг с разрывом: портал Эхо за спиной.

– Встаём спина к спине и держим позицию! – выпалил Сэм.

Киель медленно покачал головой:

– Так вы все погибаете. Спираль говорит, что угроза растёт, и вы не успеете её сдержать.

– Тогда нужно уйти вправо, обойти портал и атаковать меньшую группу! – ответила Мия, склонившись над картой, и прикусила губу. Она не выглядела уверенной в своем предположении.

– Ближе, – признал Киель, – но портал нестабилен. Ошибка в расчётах – и половина команды исчезнет.

– Нужно жертвовать кем-то, – лениво сказал Лисандр, откинувшись на спинку стула. – Один останется задерживать Эхо, остальные уйдут.

По аудитории прокатился возмущённый ропот, и профессор Киель поднял взгляд:

– Иногда цена победы – люди. Но сегодня мы ищем другой ответ.

Он увеличил изображение карты, и я заметила едва различимый узор:

– Видите? Третий виток спирали. Это метка мертвой петли.

В аудитории повисла тишина.

– Это момент, когда две группы Эхо сталкиваются между собой, уничтожая часть сил друг друга. Маги Интеллекта научились читать эти узоры и предсказывать, где враги пересекутся.

Он указал на левый сектор карты:

– Через сорок секунд атака пойдёт только с одной стороны. Правильное решение – отступить к порталу, дождаться схождения сил, запереть портал магией, а затем ударить по уцелевшим Эхо в одну точку. Так команда выживет.

Киель опустил руку, и карта погасла.

– Чтение карт – это не предсказание. Это шахматы с судьбой. Ошибётесь, и умрёте не вы один, а весь ваш отряд.

По моей коже пробежали мурашки. Впервые до меня дошло, насколько дорога может быть одна ошибка или одна незамеченная деталь на моей карте. Мне предстояло многому научиться.

***

Аудитория для практики магии была совсем не похожа на привычные холодные каменные залы Академии. Помещение все еще утопало в полутьме, но по периметру зала горели сотни свечей, отбрасывая мягкий золотой свет и заполняя пространство ароматом смолы, эфирных масел и чего-то ещё, трудноуловимого, почти сладкого.

Вместо обычных длинных скамей на полу лежали круглые подушки глубокого изумрудного цвета. Каждый студент занимал свою со стоящим напротив невысоким персональным столом из тёмного дерева – гладким, отполированным, без единого изъяна. Перед нами лежала стопка тонких пергаментов, в которых мы должны были фиксировать свои ощущения.

В середине комнаты находился светящийся круг эфириума, вплетённый в ковёр – тренировочная зона. Внутри неё воздух казался гуще, а магия плотнее.

Вдоль стен стояли несколько высоких каменных колонн с вкраплениями мерцающих кристаллов. Аудитория была одновременно уютной и тревожной: местом, где можно погрузиться внутрь себя… и, казалось, утонуть, если не умеешь держать контроль.

Дверь заскрипела. Высокий, полноватый мужчина в тёмной рубашке с закатанными рукавами и зелёным жилетом бесшумными шагами приблизился к нам. Его лицо выражало медитативное спокойствие. Темные глаза скользили по аудитории, и на губах расплылась широкая улыбка, тут же подчеркивая островатый нос.

Он не поздоровался. Не представился. Остановился посередине круга, и в аудитории воцарилась тишина.

– Магия, – начал он так тихо, что даже свечи не дрогнули, – это не инструмент. Не сила. Не оружие.

Профессор обвёл нас взглядом и поднял руку, словно собирая наши эмоции в единый узел.

– Магия – это вы. Ваши страхи, ваша радость, ваша злость. Чем сильнее эмоции, тем мощнее поток… но тем сложнее его контролировать.

Он замолчал и посмотрел прямо на Лисандра. Я тоже перевела на него взгляд.

– Подойди ко мне.

Лисандр, как обычно, сидел расслабленно, опершись на ладонь, но вздрогнул от неожиданного внимания:

– А что, уже провинился?

– Ещё нет, – спокойно ответил профессор. – Но твои нити пульсируют. Значит, ты на грани.

Лисандр нахмурился, но поднялся и подошёл к небольшой свече у стола профессора.

– Попробуй стабилизировать поток, – велел он.

Лисандр сосредоточился и завел ладонь над пламенем. Сначала всё шло гладко: свеча горела ровно, воздух вокруг вибрировал от слабого напряжения. Но вдруг поток дрогнул, и эфирная энергия, вместо того чтобы рассеяться, сжалась в ударную волну. Свеча ослепительно вспыхнула, и резонанс ударил по ближайшему столу, оставив на нём обуглённую отметину.

Я сжалась, Эвелина вздрогнула, кто-то вскрикнул. Профессор не отреагировал. Его голос остался ровным, спокойным, будто то, что произошло, было для него самим собой разумеющимся:

– Вот что происходит, когда тело и эмоции работают против друг друга. Это не пламя, Лисандр. Это срыв потока. Ещё чуть-чуть, и магия рванула бы по всему залу.

Ухмылка Лисандра тут же исчезла, и он, пытаясь скрыть раздражение и неловкость, вернулся на своё место.

– Зовите меня профессор Айден. Сегодня мы учимся контролировать это. – Он указал на обугленную свечу. – Начнём с простого. В парах. Один из вас будет передавать эмоцию, второй – поглощать её и стабилизировать поток. Если хотя бы один из вас потеряет контроль… – он кивнул на почерневший столик, – результат видите сами.

Я вспомнила слова отца. Магией можно управлять двумя разными способами. Первый – это поток, часть мага, живая сила, которую можно направлять. Второй – изменение сути предметов, а иногда даже законов самой природы. Один может разрушить целое здание, другой – тут же его восстановить. У тебя все иначе: у тебя нет видимого потока, зато есть карты, которые могут спасти сотни жизней.

Иззи шепнула Сэму:

– Напоминаю, если ты снова решишь “усилить эффект”, я убью тебя первой.

– Ага, – пробормотал он. – Только постарайся не создать новых монстров, как в прошлый раз.

Тревожность поднялась к груди. Монстры, усиления – а все, что я могу – это рисунки, и то в случае, если кто-то заденет меня ножом.

Мы с Бернардом сели напротив друг друга и положили ладони на теперь общий стол. Сначала поток был тёплым, ровным, и я чувствовала его, старалась впитать в себя, но резкий всплеск чужого гнева заставил меня отстраниться. Сердце сжалось, нити формы заколебались, руки раскинулись в разные стороны.

Это сорвался Сэм. Его выброс силы опрокинул целую стойку со свечами. Иззи взвизгнула, её поток не выдержал, и полупрозрачные иллюзии вырвались из-под кожи, роясь вокруг нас, как стая дымчатых теней.

Мы продолжали тренироваться. Свечи то и дело гасли, пол дрожал и потрескивал от неконтролируемых эмоций. Кто-то отъезжал по полу и врезался в однокурсников, не выдерживая потоков магии партнера. Полный бардак.

– Теперь твоя очередь, принимать буду я, – тихо сказал Бернард, потирая ладони, будто пытаясь подготовить их.

Я взяла короткую передышку, тряхнула руками, чтобы снять напряжение. Но внутри всё сжималось: я знала, что просто откладываю момент, когда мне придётся передавать свои эмоции, свою магию…. А у меня нет настоящей магии.

Мой взгляд упал на сидящих рядом ребят. Мы познакомились с ними во время последнего перерыва: Фред из Эмоций и Марта из Физиков, как мы уже кратко называли их дом.

Марта выглядела слишком хрупкой для силы, которой, как я знала, она обладала. Узкое лицо было обрамлено мягкими скулами, а длинная коса белых волос сейчас спускалась почти до пола. Тёмные густые брови контрастировали с её светлой кожей. В её изумрудных глазах сейчас не было ни тени мягкости – они сузились, когда она сосредоточенно принимала поток магии из рук Фреда.

Фред был невысоким парнем, лет двадцати, одним из самых юных среди нас. Его тёмные волосы были подстрижены ровным каре до плеч, но передние пряди постоянно падали на лицо. Он нервно встряхивал головой и отбрасывал их, открывая темную кожу. Маленькие внимательные глаза и аккуратный нос придавали ему вид человека тихого, собранного, но временами слишком сосредоточенного на себе.

– Ты чересчур напрягаешься, – буркнула Марта, сжимая его ладони. – У меня пальцы немеют.

– Это потому что ты не дышишь, – отозвался Фред, не поднимая взгляда. Его голос звучал мягко, но упрямый оттенок угадывался сразу. – Магия цепляется за напряжение, Марта. Расслабься, или я снова собью тебя.

– Попробуй только. – Её изумрудные глаза сверкнули.

И тогда свечи вокруг них вздрогнули. Фред, потеряв концентрацию, выпустил слишком мощный импульс, и Марта резко откатилась назад, врезавшись спиной в чей-то стол.

– Отлично, Фред, – недовольно пробормотала она, поднимаясь и отряхиваясь. – Синяков мне и не хватало.

– Боль означает, что ты всё ещё жива, – сухо заметил он и пригладил выбившиеся пряди.

– Аника? – Голос Бернарда прервал мое наблюдение за ребятами. Он протягивал мне руки, раскрыв ладони, и я заметила, как они подрагивали. – Ты готова?

Я нервно выдохнула, ощущая, как тревога снова поднимается к горлу, и протянула свои предательски дрожащие ладони. Почувствовав тепло чужой кожи, я попыталась расслабиться, но тело не слушалось.

Я закрыла глаза. Пустота. Она встретила меня холодным ударом, разлилась внутри, сжала грудь стальной хваткой. Поглощающая, бездонная, тревожная. А за ней, словно тень, пришёл страх. Что, если я пустышка? Если во мне нет ничего? Если всё, чему учил отец, бессмысленно?

Грудь сдавило так, что дыхание сбилось, горло перекрыло вязким комком. Хотелось вырвать руки, встать, уйти. Сдаться.

Я внезапно услышала тяжёлое, сбивчивое дыхание Бернарда. Его пальцы дрогнули, будто он сдерживал что-то слишком мощное. Я осторожно приоткрыла один глаз, боясь увидеть на его лице насмешку, раздражение, отвращение… Но вместо этого увидела напряжение. Он сидел, слегка наклонившись вперёд, брови нахмурены, и его руки сжимали мои так, словно я была единственной точкой опоры.

И только тогда поняла: это я. Это мои эмоции, мои страхи, мои сомнения прорвались в поток, и я передавала их ему. Но вместе с ними что-то ещё. Какую-то часть моей силы. Это работало.

Сердце забилось сильнее, но я заставила себя дышать глубоко и ровно. Вдох – выдох. Я отпустила страх, представила, как он уходит по тонким невидимым нитям. Поток стал мягче, плавнее, и напряжение между нашими ладонями растворилось.

Бернард выдохнул и расслабился, даже не подозревая, какой огромный камень только что упал с моей души.

Я заметила Айдена, смотревшего в нашу сторону. Он коротко кивнул, подтверждая, что мы справились.

Слева раздался глухой удар. Фред отлетел на полметра назад, стукнувшись спиной о столик. Марта держала ладони в воздухе и сбивчиво дышала, а на лице читалась смесь злости и растерянности.

– Я же говорила, что ты давишь слишком сильно! – огрызнулась она, поправляя выбившуюся прядь белых волос.

Фред, отряхивая ладони, нахмурился:

– А я говорил, что ты не держишь поток. Я просто усилил импульс, чтобы проверить твой контроль.

– Проверил? – Марта резко поднялась, и ее изумрудные глаза полыхнули раздражением. – В следующий раз, когда решишь проверять, предупреждай! Или я врежу тебе, без магии.

– Попробуй, – бросил Фред, глядя в сторону, но я заметила, что его щёки слегка покраснели.

Айден едва заметно усмехнулся:

– Замечательно. Первый урок: никогда не выпускайте поток эмоций, если не можете его удержать. Вы только что наглядно показали всей аудитории, что происходит, если забыть об этом.

Воздух вокруг них всё ещё дрожал – эмоции не успели полностью угаснуть. Но я, наоборот, впервые за весь день почувствовала лёгкость.

***

В зале стоял ровный гул голосов, перемешанный с ароматами свежего хлеба, тушёного мяса и пряных трав. Мы устроились за длинным дубовым столом: Иззи рядом со мной, дальше Фред и Марта, напротив сидел Бернард, а рядом с ним Эвелина, аккуратно поправляющая прядь светлых волос за ухо и ковыряющая вилкой в салате, будто боялась быть заметной.

– Сэм не придёт? – спросила я, подцепив кусок мяса.

– Нет, – отозвалась Иззи, закатив глаза. – Пошёл обедать с Мией. После того, как они утром чуть не убили друг друга на тренировке. Теперь, видимо, решили убить по порции тушёного кролика вместе.

Марта прыснула, но прикрыла рот ладонью.

– Интересно, это уже свидание?

– С ним никогда не угадаешь, – фыркнула Иззи. – Но я поставлю на это.

Бернард откашлялся:

– Слышали про первое испытание? Говорят, его проведут раньше, чем планировалось.

Я посмотрела на него и задумалась. Он всегда выглядел так? Сосредоточенным, словно его ничто не способно выбить из равновесия. В нём было что-то… надёжное. Он не бросался громкими словами, не спорил, не пытался самоутверждаться, как многие здесь. Он просто делал то, что должен, и делал это хорошо. Даже сегодня, когда я почти сорвала упражнение, он не сказал ни одного лишнего слова, не посмотрел осуждающе. Он просто… был рядом. Держал поток, помогал мне стабилизировать нити, будто мы тренировались вместе уже годы.

Я поймала себя на том, что смотрю на него дольше, чем нужно, и быстро отвела взгляд, уткнувшись в кружку. Глупо. У нас нет времени на подобные мысли. Академия не место для того, чтобы строить иллюзии. Здесь выживают те, кто умеет работать сообща, вот и все. Но на него я точно могла положиться.

Марта вскинула брови:

– Опять слухи? Или у тебя есть источник?

– Киель разговаривал с Эларой прямо в зале, а я был рядом. Услышал слова: “ритуал”, “Эхо” и “отбор”.

Иззи присвистнула и откинулась на спинку стула:

– Отбор? Серьёзно? Могли бы хотя бы дать нам месяц, чтобы мы разогрелись и могли себя показать.

Фред пожал плечами:

– Может, в этом и суть. Проверить, кто умеет использовать хоть что-то из того, чему нас учат.

Марта скрестила руки на груди:

– Значит, это проверка на выживание. Отлично.

– Отлично? – Я покосилась на неё. – А мне казалось, что ты только что отлетела на два метра, когда Фред случайно усилил поток.

Марта метнула на Фреда сердитый взгляд:

– Случайно, ага…

Фред виновато улыбнулся, но в глазах мелькнуло детское озорство:

– Это был научный эксперимент.

– Ты сам станешь моим личным экспериментом, если снова сделаешь так.

Все засмеялись, и даже Эвелина едва заметно улыбнулась, глядя в салат.

– А дальше, раз это испытания… – тихо сказала она, – разве там не может быть настоящих Эхо?

На мгновение все замолчали.

Бернард серьезно посмотрел на неё:

– Может. Но если слухи верны, у нас появятся защитные кристаллы и испытания пройдут в иллюзиях. Вопрос только в том, сработают ли они.

Тишина окутала наш стол, и до начала следующего занятия мы ели молча, каждый утопая в собственных страхах и догадках.

***

Аудитория номер пятнадцать была небольшой: полукруглые ряды уходили вниз, а на потолке висела сложная сеть линий, создающих мягкое ровное освещение. На кафедру вышел профессор Киель, привычно опираясь ладонью о стол, и жестом развернул иллюзорную карту мира.

В воздухе над нами возникла полупрозрачная сфера, мерцающая точками, линиями и контурами стран. Синеватые реки и зелёные массивы лесов переливались живым светом, а в самом центре, тёмным пятном, зиял Разлом.

– Вот наш мир, – произнёс Киель. – И вот то, что его медленно убивает.

Он указал на чёрный овал в середине карты. Иллюзия увеличилась, показывая сплетение энергетических трещин, уходящих вглубь континента.

– Как мы уже обсуждали, каждый выброс Эхо делает Разлом шире. И каждая ошибка приближает нас к краю.

Фред поцокал языком, переглянувшись с Мартой:

– Мило, да?

Киель щёлкнул пальцами, и сфера приблизилась, показывая пять крупнейших стран.

– Авелор, северные земли. Горы, металл, оружие. Страна, где ценят силу больше слов. – Его взгляд задержался на Бернарде. – Многие из ваших товарищей родом оттуда.

– Ну хоть кто-то умеет держать удар, – вполголоса пробормотала Иззи.

– Спасибо за комплимент, – хмыкнул Бернард, не поднимая взгляда от стола.

– Ривьенна, – продолжил профессор, – юг, зелёные равнины. Считается сердцем нашей продовольственной системы. Именно отсюда Академия получает большую часть пищи.

– Вот почему у нас хотя бы вкусный хлеб, – прошептала Иззи мне на ухо, и я едва сдержала смешок.

Карта сместилась к западу.

– Каэллис – морская держава, торговый узел и крупнейший поставщик артефактов. Здесь рождены лучшие тактики.

– Это о тебе, да? – Марта ткнула Фреда локтем, и тот снисходительно улыбнулся:

– Просто признание моей гени�