Дом профессора Мильтона. Книга I бесплатное чтение

Глава 1. Гостья с флешкой

Утро следующего дня встретило Теодора Мильтона привычным ритуалом: скрип половиц под ногами, шипение чайника на плите, шелест газеты. Дождь закончился ночью, оставив после себя лишь сырость в воздухе и капли на окнах, превращающие мир за стеклом в размытую акварель.

Профессор сидел за столом в столовой – небольшой комнате с выцветшими обоями и массивным дубовым буфетом, доставшимся ещё от родителей. Перед ним лежала развёрнутая «Таймс», чашка дымящегося Earl Grey и тарелка с двумя тостами, намазанными апельсиновым джемом. Кот Горацио – рыжий, ленивый и невозмутимый, как сам хозяин – дремал на подоконнике, изредка подёргивая ухом.

Теодор неторопливо перелистывал страницы, останавливаясь то на заметке о новом скандале в парламенте, то на некрологе какого-то дальнего знакомого. «Старость, – думал он, – это когда некрологи читаешь чаще, чем спортивные сводки».

Но мысли его витали не здесь.

Всю ночь перед глазами стояло лицо Амелии – встревоженное, почти испуганное. И этот экран. Мигающий, холодный, полный чужих слов и невидимых следов. Он так и не уснул до трёх часов, прокручивая в голове её рассказ, пытаясь выстроить логику.

Леон Варнер. Блогер-расследователь. Исчез после публикации о коррупции. Блог продолжает обновляться, но стиль изменился.

«Классическая подмена, – рассуждал Теодор, прихлёбывая чай. – Кто-то пытается создать видимость, что человек жив и продолжает свою деятельность. Зачем? Либо чтобы выиграть время. Либо чтобы отвести подозрения. Либо… чтобы что-то завершить от его имени».

Он потянулся за трубкой, но вспомнил, что врач велел курить не больше двух раз в день, и недовольно хмыкнул. Вместо этого он встал, прихрамывая подошёл к окну и посмотрел на улицу.

Тихий квартал. Старые дома с черепичными крышами, узкие тротуары, редкие прохожие. Напротив, через дорогу, виднелся дом Амелии – двухэтажный, с зелёными ставнями и крохотным садиком. Сейчас окна были тёмными. Она, наверное, ещё спит. Или уже уехала по делам – девушка была из тех, кто не сидит на месте.

Вдруг его размышления прервал звук – негромкий, но настойчивый.

Звонок.

Теодор нахмурился. В такую рань? Он взглянул на часы – без пятнадцати восемь. Кто, чёрт возьми, может звонить в дверь в такое время?

Тяжело опираясь на трость, он направился к прихожей. Горацио проводил его равнодушным взглядом и снова закрыл глаза.

Теодор отворил дверь – и замер.

На пороге стояла Амелия.

Та же кожаная сумка через плечо, те же джинсы и свитер, но выглядела она совсем иначе. Лицо бледное, под глазами тёмные круги, волосы небрежно стянуты в хвост. В руках – два бумажных стаканчика с кофе и белый пакет, из которого доносился запах свежей выпечки.

– Доброе утро, профессор, – выдохнула она, протягивая ему один из стаканчиков. – Надеюсь, вы не против раннего визита? Я не спала всю ночь. Нашла кое-что. Важное.

Теодор принял кофе, хотя терпеть не мог этот американский пойло из картонных стаканчиков, и молча посторонился, пропуская её внутрь.

– Заходите, мисс Крейн, – сказал он с лёгкой иронией. – Раз уж вы принесли завтрак, было бы невежливо отказать вам в аудиенции.

Она прошла в гостиную, опустилась в то же кресло, что и вчера, и достала ноутбук. Пальцы её нервно постукивали по крышке.

Теодор устроился напротив, отпил глоток кофе (отвратительно, как и ожидалось) и выжидающе посмотрел на неё.

– Итак? – поторопил он. – Что вы нашли?

Амелия открыла ноутбук, и экран осветил её лицо холодным светом.

– Я всю ночь анализировала его блог, – начала она быстро, не поднимая глаз. – Сравнивала записи до исчезновения и после. Стиль, лексика, синтаксис, даже знаки препинания. И вы правы, профессор – это разные люди. Леон всегда писал… ну, как бы точнее сказать… жёстко. Рубленые фразы, минимум эпитетов, максимум фактов. А тот, кто пишет сейчас, использует больше вводных конструкций, чаще ставит запятые, злоупотребляет многоточиями. Это другой человек. Я уверена.

Теодор кивнул.

– Хорошо. Но этого недостаточно для полиции, не так ли?

– Нет, – призналась Амелия. – Они скажут, что стиль мог измениться. Что человек имеет право писать по-другому. Что это не доказательство.

– Тогда вам нужны факты, – спокойно заметил Теодор. – Что-то конкретное. Что-то, что нельзя объяснить простым изменением настроения или усталостью.

Амелия подняла взгляд, и в её глазах блеснула искорка – смесь азарта и страха.

– Именно. И я нашла. Смотрите.

Она развернула ноутбук так, чтобы профессор видел экран, и открыла одну из записей в блоге. Теодор прищурился – мелкий шрифт, белые буквы на тёмном фоне. Читать с экрана было неудобно, но он заставил себя сосредоточиться.

Запись называлась: «Почему молчит мэрия? Новые факты о деле Харрингтона».

Дата публикации: 19 октября. То есть уже после исчезновения Леона.

– Читайте вот этот абзац, – Амелия ткнула пальцем в середину текста. – Здесь автор ссылается на документ, якобы полученный от анонимного источника. Документ датирован двенадцатым октября. Но вот в чём дело, профессор: этот документ появился в публичном доступе только пятнадцатого. Я проверила. То есть Леон, если бы писал это сам, не мог знать о нём двенадцатого числа – его тогда ещё не существовало в той форме, на которую он ссылается.

Теодор наклонился ближе.

– То есть вы хотите сказать, что автор записи пользовался информацией, которая стала доступна только через несколько дней после якобы написания?

– Именно! – Амелия чуть не подскочила на месте. – Кто-то пытается выдать себя за Леона, но допустил ошибку. Он использовал более позднюю версию документа, которой у Леона просто не могло быть.

Теодор откинулся в кресле, задумчиво глядя в потолок.

– Интересно, – пробормотал он. – Очень интересно. Значит, тот, кто ведёт блог сейчас, либо не обладает доступом к оригинальным материалам Леона, либо просто не удосужился проверить даты. Ошибка дилетанта. Или спешка.

– Или и то, и другое, – добавила Амелия.

Теодор поднял взгляд на неё.

– Вы сказали, что принесли видео. Можно взглянуть?

Амелия кивнула, полезла в сумку и достала маленькую чёрную флешку. Протянула ему.

Теодор покрутил её в пальцах – крохотная вещица, лёгкая, невзрачная. А сколько информации может храниться в этой малышке? Он понятия не имел.

– Вставьте, пожалуйста, – попросил он, возвращая флешку. – И покажите мне это видео.

Амелия вставила флешку в ноутбук, кликнула несколько раз мышкой, и на экране появилось изображение.

Комната. Небольшая, скромно обставленная: письменный стол, книжные полки, окно с задёрнутой шторой. За столом сидел мужчина лет тридцати пяти – худощавый, с тёмными взлохмаченными волосами, в чёрной футболке и очках в тонкой оправе. Лицо напряжённое, взгляд серьёзный.

– Это Леон, – тихо сказала Амелия.

Мужчина на экране заговорил. Голос спокойный, но с лёгкой хрипотцой – как у человека, который много говорит или мало спит.

– «Привет, это Леон. Если вы смотрите это видео, значит, со мной случилось что-то плохое. Я не из тех, кто любит драматизировать, но… последние несколько дней я чувствую, что за мной следят. Я получил угрозы. Анонимные, конечно, но достаточно конкретные, чтобы воспринимать их серьёзно.

Я опубликовал материал о деле Харрингтона. Это не просто коррупция – это система. Глубокая, разветвлённая, с выходом на самый верх. Я нашёл документы, которые связывают мэрию, строительную компанию «Норт Хаус» и несколько офшорных счетов. Я знаю, как деньги утекали. Я знаю, кто подписывал бумаги. И я знаю, почему трое свидетелей внезапно замолчали.

Если со мной что-то случится – ищите истину в комментариях. Я оставил зацепки. Не в тексте – там слишком легко отследить. В комментариях. Под моими старыми постами. Я подготовился. Я не дурак.

И ещё… если вы это слушаете, значит, кто-то очень не хочет, чтобы правда вышла наружу. Будьте осторожны. Эти люди не остановятся ни перед чем».

Видео оборвалось.

Амелия остановила запись и посмотрела на профессора.

Теодор молчал. Он сидел неподвижно, глядя на застывший кадр – лицо Леона, искажённое тревогой, рука, замершая в жесте.

Наконец он заговорил:

– Когда это было записано?

– Тринадцатого октября. За день до его исчезновения.

– И как эта флешка попала к вам?

– Леон прислал её мне по почте. Обычной, бумажной. Конверт пришёл позавчера. Без письма, без подписи – только флешка и стикер с одним словом: «Страховка».

Теодор медленно кивнул, переваривая информацию.

– Значит, он предвидел опасность. Подготовился. Оставил следы и отправил копию доказательств доверенному лицу. – Он посмотрел на Амелию. – Вам.

– Да, – прошептала она. – Мне.

– Вопрос, – продолжил Теодор, – почему он не обратился в полицию? Почему не передал материалы следствию? Зачем эта конспирация с флешками и комментариями?

Амелия вздохнула.

– Потому что он не доверял полиции, профессор. Он считал, что в деле замешаны люди из правоохранительных органов. Что система прогнила сверху донизу. Может, он параноил. Может, был прав. Я не знаю. Но он боялся идти к властям.

Теодор задумчиво потёр подбородок.

– Значит, он действовал в одиночку. Собирал доказательства, публиковал материалы, надеялся, что общественный резонанс защитит его. Классическая ошибка идеалиста. – Он посмотрел на экран. – Этот человек был храбрым. Но неосторожным.

– Вы думаете, он мёртв? – тихо спросила Амелия.

Теодор помедлил с ответом.

– Не знаю, – признался он честно. – Но если он жив, то находится в очень большой опасности. А если мёртв… то тот, кто ведёт его блог сейчас, хочет создать видимость, что он всё ещё активен. Это даёт время. Время убрать концы, уничтожить улики, запутать следы.

Амелия сжала кулаки.

– Мы должны найти его, профессор. Или хотя бы узнать правду. Я не могу просто сидеть и ждать.

Теодор посмотрел на неё долгим взглядом. В её глазах читалась решимость – та самая, что свойственна молодости, когда кажется, что весь мир можно изменить, стоит лишь захотеть.

«Опасная черта, – подумал он. – Но именно такие люди двигают мир вперёд. Пока не разобьются о реальность».

– Хорошо, – сказал он наконец. – Давайте начнём с того, что у нас есть. Вы сказали, он оставил зацепки в комментариях. Покажите мне эти комментарии.

Амелия оживилась.

– Сейчас, – она снова застучала по клавишам, открывая окна, пролистывая страницы.

Теодор наблюдал за её руками – быстрыми, уверенными. Для неё это было так же естественно, как для него – листать страницы книги. Но суть оставалась прежней: искать, находить, соединять точки.

– Вот, – Амелия развернула экран. – Его старый пост от сентября. Тема нейтральная – что-то про городское планирование. Пятьсот комментариев. Обычный треп, споры, троллинг. Но вот здесь… – она ткнула пальцем, – вот этот комментарий. От пользователя «SilentWatcher». Он написал: «Истина зарыта глубже. Северная ветка, третья остановка. Не забудьте зонт».

Теодор нахмурился.

– Бессмыслица?

– На первый взгляд да, – кивнула Амелия. – Но я проверила. «Северная ветка» – это линия метро. Третья остановка – станция «Риверсайд». А «не забудьте зонт»… это может быть намёком на что-то. Может, там идёт дождь? Или… я не знаю, может, это метафора?

Теодор усмехнулся.

– Или просто дурацкая шутка случайного прохожего в интернете. Но проверить стоит. – Он откинулся в кресле. – Значит, нам нужно выяснить, что находится на станции «Риверсайд». Или рядом с ней. Что-то, что может быть связано с делом Харрингтона.

– Я поеду туда сегодня, – решительно сказала Амелия.

– Нет, – резко ответил Теодор.

Она удивлённо посмотрела на него.

– Почему?

– Потому что если Леон действительно попал в руки опасных людей, то за вами тоже могут следить. Вы его подруга, вы журналист, вы задаёте вопросы. Вы – логичная мишень. – Он поднял руку, останавливая её возражение. – Я не говорю, что вы должны сидеть сложа руки. Я говорю, что вам нужно быть осторожной. Не бросайтесь в омут с головой. Сначала соберите информацию. Изучите местность. Узнайте, что там, на этой станции. Потом действуйте.

Амелия стиснула зубы, но кивнула.

– Хорошо. Я… я поищу в интернете. Карты, фотографии, отзывы. Может, что-то найду.

– Вот это разумно, – одобрил Теодор. – А пока… – он взял со стола листок бумаги и ручку, – давайте составим список. Что мы знаем? Что нам нужно узнать? С кем Леон общался перед исчезновением? Были ли у него враги, кроме очевидных? Где он бывал? Что делал в последние дни?

Амелия кивнула и тоже достала блокнот.

Они проработали весь день.

Амелия рассказывала – Теодор задавал вопросы, записывал, анализировал. Он не понимал и половины технических терминов, которыми она сыпала как из рога изобилия, но люди оставались людьми. Их мотивы, страхи, желания – всё это не менялось, будь то XIX век или XXI.

К вечеру у них было уже кое-что.

Список знакомых Леона. Список мест, где он бывал. Список людей, с которыми он конфликтовал публично. И – самое интересное – список подозрительных аккаунтов, которые активно комментировали его последние посты перед исчезновением.

– Видите вот этого? – Амелия ткнула в экран. – Пользователь «GhostInShell». Он появился за неделю до исчезновения Леона и оставил десятки комментариев. Все агрессивные, все с угрозами. «Заткнись, пока не поздно», «Ты не знаешь, с кем связываешься», «Последнее предупреждение». Классика жанра.

Теодор прищурился.

– А после исчезновения?

– Молчок. Ни одного комментария. Как будто испарился.

– Или добился своего, – мрачно заметил Теодор.

Амелия вздрогнула.

– Вы думаете, это…

– Не думаю ничего, – оборвал её профессор. – Пока рано делать выводы. Но этот «призрак» определённо заслуживает внимания. Можно ли как-то… ну, отследить его? Выяснить, кто это?

Амелия покачала головой.

– Анонимный аккаунт. Никаких личных данных, никаких привязок к соцсетям. Скорее всего, создан специально для травли. Но… – она задумалась, – я могу попробовать покопаться глубже. Посмотреть, с каких IP-адресов он заходил, есть ли какие-то закономерности. Это займёт время, но возможно.

– Сделайте это, – кивнул Теодор.

Они ещё немного поговорили, обсудили план действий на следующие дни, и Амелия наконец собралась уходить. Она выглядела измотанной, но в глазах её горел огонёк – азарт охотника, напавшего на след.

У дверей она обернулась.

– Спасибо, профессор. Правда. Я… я не знаю, справилась бы без вас.

Теодор пожал плечами.

– Пока мы ничего не нашли, мисс Крейн. Не благодарите раньше времени.

– Но вы согласились помочь. Вы поверили мне. Это уже много.

Он усмехнулся.

– Я не верю, мисс Крейн. Я лишь любопытствую. А это, как известно, совсем разные вещи.

Она улыбнулась – впервые за весь день – и вышла.

Теодор закрыл за ней дверь, постоял немного в тишине, прислушиваясь к тому, как её шаги затихают вдали, и медленно вернулся в гостиную.

Ноутбук всё ещё светился на столе – чужой, холодный, полный тайн.

Теодор сел в кресло, посмотрел на экран, потом на свою трубку, потом снова на экран.

«Что я делаю? – подумал он. – Мне семьдесят лет. Я не выходил из дома два года. Моя нога едва держит меня. Какого чёрта я ввязался в это?»

Но он знал ответ.

Потому что любопытство – проклятое, вечное – не умирает с возрастом.

Потому что где-то там, в этом огромном невидимом мире проводов и сигналов, прячется загадка. И он не может просто отвернуться.

Он затянулся трубкой (плевать на врачей), прикрыл глаза и тихо пробормотал:

– Итак, мистер Варнер. Где же вы? И почему вас так сильно боятся, что пытаются стереть даже ваш голос?

За окном стемнело. Город погрузился в ночь. А в доме старого профессора горел свет – маленький, упрямый огонёк в темноте.

Глава 2. Следы в сети

Следующие два дня Теодор Мильтон провёл в состоянии, которое сам про себя называл «интеллектуальной охотой». Он не выходил из дома – как, впрочем, и последние два года – но его разум методично прочёсывал невидимые лабиринты того самого мира, который он так упорно игнорировал.

Интернет.

Амелия приходила дважды в день – утром с кофе и вечером с ужином, который готовила сама (профессор питался крайне беспорядочно, когда был увлечён делом). Она приносила новые данные, показывала ему экраны, объясняла термины, а он задавал вопросы, строил гипотезы, велел проверять то одно, то другое.

Постепенно между ними установился ритм – словно два музыканта, которые учатся играть вместе. Она была его проводником в цифровом мире, он – её учителем в искусстве дедукции.

Сейчас был поздний вечер третьего дня. За окном моросил дождь – тихий, нудный, осенний. Камин потрескивал, отбрасывая мягкие тени на книжные полки. Горацио дремал на коленях у профессора, мурлыча в такт поглаживаниям.

Амелия сидела напротив, уткнувшись в ноутбук. Волосы растрепались, на носу – очки для работы с экраном, которые она обычно не носила. Рядом стояла третья по счёту чашка остывшего чая.

– Профессор, – позвала она, не отрывая взгляд от монитора, – я нашла ещё три комментария от «SilentWatcher». Все под старыми постами Леона. Все криптичные.

Теодор поднял голову.

– Читайте.

Амелия откашлялась и зачитала:

– Первый: «Вода помнит. Спросите у моста». Второй: «Следуйте за деньгами, но не забывайте про тени». Третий: «Архив не врёт. Ищите двенадцатое».

Теодор прикрыл глаза, перебирая слова в уме.

– «Вода помнит. Спросите у моста», – повторил он задумчиво. – Мост… Река. Возможно, речь о конкретном месте? В вашем городе есть известные мосты?

– Несколько, – кивнула Амелия. – Но самый известный – Старый мост через Темзу. Его построили ещё в викторианскую эпоху. Там всегда полно туристов.

– А рядом с ним?

– Набережная, кафе, сувенирные лавки… – Амелия замолчала, вспоминая. – И ещё там есть старое здание городского архива. Хотя сейчас оно частично заброшено, большую часть документов перевели в цифровой формат.

Теодор открыл глаза.

– Архив, говорите? – Он выпрямился, потревожив Горация, который недовольно фыркнул и спрыгнул на пол. – «Архив не врёт. Ищите двенадцатое». Мисс Крейн, а что если все эти комментарии связаны? Мост – это ориентир. Архив – место. А «двенадцатое»… дата? Номер дела? Полка?

Амелия быстро застучала по клавишам.

– Я могу попробовать пробиться в электронную базу архива. Посмотреть, что там есть за двенадцатое октября. Или под номером двенадцать. Или…

– Сделайте это, – кивнул Теодор. – Но будьте аккуратны. Если Леон прятал информацию в комментариях, значит, он боялся прямого следа. А значит, те, кто за ним охотился, тоже могут отслеживать запросы.

Амелия кивнула и снова погрузилась в работу. Пальцы её летали по клавиатуре – Теодор наблюдал за этим с тем же любопытством, с каким когда-то наблюдал за работой часовщика: быстро, точно, почти механически.

Прошло минут двадцать. Теодор встал, прошёлся по комнате, подлил себе портвейна из хрустального графина (врачи не одобрили бы, но к чёрту врачей), снова присел.

Наконец Амелия выдохнула:

– Есть.

Теодор мгновенно выпрямился.

– Что?

– Я нашла запрос в архивной базе. Номер дела: 12/09/2018. Категория: строительство и землепользование. – Она подняла взгляд. – Это дело о выделении земельного участка под застройку. Подписант – Роберт Харрингтон. Тот самый Харрингтон, о котором писал Леон.

– Интересно, – протянул Теодор. – И что в этом деле?

Амелия пролистала документ.

– Здесь… подождите… Харрингтон утверждал, что участок земли на северной окраине города был выделен законно, через тендер. Но есть приложение – список компаний, участвовавших в тендере. И вот тут… – она ткнула пальцем в экран, – компания «Норт Хаус». Та самая, которую Леон упоминал в своём видео.

Теодор придвинулся ближе, щурясь на мелкий шрифт.

– «Норт Хаус», – пробормотал он. – Они выиграли тендер?

– Нет. Они заняли второе место. Выиграла другая компания – «Риверсайд Девелопмент». – Амелия нахмурилась. – Но постойте… Риверсайд… Это же название станции метро! Той самой третьей остановки на северной ветке!

Теодор медленно кивнул, чувствуя, как паззл начинает складываться.

– Значит, «SilentWatcher» – это псевдоним Леона, – сказал он. – Он оставлял подсказки для тех, кто будет искать. Северная ветка, третья остановка – это не буквальная инструкция. Это намёк на компанию «Риверсайд Девелопмент». А мост и архив – места, где можно найти документы.

– Но зачем такая сложность? – не поняла Амелия. – Почему не написать прямо?

– Потому что прямые улики легко уничтожить, – терпеливо объяснил Теодор. – А загадки требуют времени на разгадку. Время – это защита. Если бы Леон написал «смотрите дело номер двенадцать», те, кто за ним следил, немедленно уничтожили бы это дело. Но криптичные комментарии в море спама? Их никто не воспримет всерьёз. Кроме тех, кто знает, что искать.

Амелия задумалась, потом снова взялась за клавиатуру.

– Тогда мне нужно узнать больше об этой компании. «Риверсайд Девелопмент». Кто владельцы, какие у них связи, не всплывали ли они в скандалах…

Она замолчала, уставившись в экран.

– Что? – нетерпеливо спросил Теодор.

– Сайт компании, – медленно произнесла Амелия. – Он… странный.

– В каком смысле?

Она развернула ноутбук. На экране была главная страница сайта: лаконичный дизайн, фотографии современных зданий, стандартный текст о миссии и ценностях.

– На первый взгляд всё нормально, – продолжила Амелия. – Но посмотрите на дату последнего обновления. – Она показала на нижнюю строку сайта. – Двадцать третье сентября этого года. А в разделе «Новости» – ни одной записи за последний месяц. Вообще ничего. Как будто сайт заморозили.

Теодор нахмурился.

– А раньше обновления были?

– Да. Регулярно. Каждую неделю – новости о проектах, статьи, пресс-релизы. А потом… тишина. – Амелия быстро пролистала архив новостей. – Последняя запись датирована двадцатым сентября. За две недели до публикации Леона о коррупции.

Теодор встал, тяжело опираясь на трость, и прошёлся к окну. Дождь усилился, капли барабанили по стеклу.

– Мисс Крейн, – сказал он медленно, – объясните мне одну вещь. Я понимаю, что сайт – это что-то вроде… витрины магазина в вашем цифровом мире. Но почему, если компания перестаёт обновлять свой сайт, это должно вызывать подозрения? Может, у них просто закончились новости?

Амелия покачала головой.

– Нет, профессор. Для современной компании сайт – это лицо. Особенно для строительной фирмы. Они должны показывать активность, привлекать клиентов, публиковать отчёты о проектах. Если сайт замирает – это либо банкротство, либо… что-то ещё. Это как если бы магазин на главной улице вдруг перестал менять витрину и выключил свет, но дверь при этом осталась открытой.

– То есть они хотят казаться работающими, но ничего не делают?

– Именно, – кивнула Амелия. – И ещё один момент. – Она снова застучала по клавишам. – Я проверила, кто владеет доменом этого сайта. Обычно это публичная информация. И вот что интересно: владелец сменился месяц назад. Раньше сайт был зарегистрирован на саму компанию «Риверсайд Девелопмент». А теперь…

– И кто теперь? – поторопил Теодор.

– Анонимный сервис регистрации. Кто-то специально скрыл данные владельца.

Теодор вернулся к креслу и опустился в него, сложив руки на набалдашнике трости.

– Значит, кто-то купил этот сайт. Или перехватил контроль. И теперь поддерживает видимость, что компания существует, но ничего не публикует. – Он задумчиво постучал пальцами по трости. – Зачем?

– Чтобы не вызвать подозрений? – предположила Амелия. – Если бы сайт исчез совсем, это выглядело бы странно. А так – компания вроде как работает, но тихо.

– Или, – медленно проговорил Теодор, – кто-то хочет контролировать информацию. Следить за тем, кто интересуется этой компанией. Мисс Крейн, а можно ли узнать, кто заходил на этот сайт? Есть ли какие-то… следы посетителей?

Амелия замялась.

– Технически да, если у вас есть доступ к серверу сайта. Там хранятся логи – записи о том, кто, когда и откуда заходил. Но для этого нужно либо быть владельцем сайта, либо… ну, взломать его.

– А вы можете это сделать?

Амелия покраснела.

– Профессор, это незаконно.

– Я не спрашиваю о законности, мисс Крейн. Я спрашиваю о возможности.

Она колебалась, потом вздохнула.

– Теоретически… да. Я знаю людей, которые… в общем, которые умеют такие вещи. Но это риск. Если нас засекут, могут быть проблемы.

Теодор кивнул.

– Понимаю. Тогда пока отложим эту идею. Есть ли другой способ узнать, что происходит с этой компанией?

Амелия задумалась.

– Можно попробовать найти публичные записи. Реестр компаний, финансовые отчёты, судебные дела… Всё это обычно доступно, если знать, где искать.

– Тогда начните с этого, – велел Теодор. – А пока вы ищете… – он потянулся к столу и взял листок с записями, – давайте вернёмся к комментариям. Вы сказали, что нашли три новых от «SilentWatcher». Но сколько их всего?

Амелия открыла другую вкладку.

– Я составила список. Всего восемнадцать комментариев от этого пользователя за последние два месяца. Все разбросаны по разным постам Леона. Некоторые вообще кажутся бессмысленными.

– Прочтите мне их все, – попросил Теодор. – По порядку. От самого раннего к последнему.

Амелия начала зачитывать, а профессор закрыл глаза, слушая и запоминая. Он всегда лучше думал с закрытыми глазами – так ничто не отвлекало.

– «Следы ведут на север. Не верьте карте».

– «Три свидетеля молчат. Четвёртый тоже».

– «Истина зарыта глубже. Северная ветка, третья остановка. Не забудьте зонт».

– «Вода помнит. Спросите у моста».

– «Цифры не врут, но их можно спрятать».

– «Следуйте за деньгами, но не забывайте про тени».

– «Бумага горит, но пепел остаётся».

– «Архив не врёт. Ищите двенадцатое».

Она продолжала, а Теодор слушал, выстраивая в голове картину. Некоторые фразы явно указывали на конкретные места или документы. Другие были туманными, метафоричными.

Когда Амелия закончила, он открыл глаза.

– Это не просто набор подсказок, – сказал он медленно. – Это карта. Леон выстроил цепочку улик, которую можно распутать только шаг за шагом. Одна подсказка ведёт к другой. Как… как эти квесты, о которых вы рассказывали.

– Квест, – повторила Амелия. – Да, точно! Он создал квест. Но для кого?

– Для вас, – просто ответил Теодор. – Или для тех, кому он доверял. Он знал, что если с ним что-то случится, вы будете искать. И оставил вам инструкцию. Только зашифрованную.

Амелия посмотрела на экран, потом на профессора.

– Значит, нам нужно пройти этот квест до конца.

– Именно, – кивнул Теодор. – И начать следует с архива. Дело номер двенадцать – это первый реальный след. Остальные комментарии, я уверен, укажут нам дальнейший путь.

Амелия снова принялась печатать. Теодор налил себе ещё портвейна и устроился поудобнее.

– Профессор, – вдруг сказала Амелия, не отрывая глаз от экрана, – а что если мы не единственные, кто ищет эти следы?

Теодор замер.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, если Леон оставил эти комментарии, то теоретически любой может их найти. Включая тех, кто хотел его убрать. Что если они тоже разгадывают эту загадку? Что если они уже на шаг впереди нас?

Теодор медленно поставил бокал на стол.

– Тогда, мисс Крейн, – сказал он тихо, – нам нужно двигаться быстрее.

Молчание повисло в воздухе, нарушаемое лишь шипением огня в камине и мерным постукиванием дождя по окнам.

Амелия снова уткнулась в ноутбук, но теперь её пальцы двигались быстрее, нервнее.

– Подождите, – вдруг выдохнула она. – Профессор, смотрите. Я нашла ещё один комментарий. Не от «SilentWatcher», а… от «GhostInShell». Того самого, кто угрожал Леону.

– И что он пишет?

Амелия прочитала вслух, и голос её дрогнул:

– «Ты думал, что спрятал? Мы уже нашли. Беги, пока можешь».

Теодор почувствовал, как холодок пробежал по спине.

– Когда это было написано?

– Двенадцатого октября. За день до исчезновения Леона.

Теодор встал и снова подошёл к окну. За стеклом мелькали огни далёких окон, размытые дождём.

– Мисс Крейн, – сказал он, не оборачиваясь, – вы понимаете, что мы ввязались в нечто большее, чем просто поиски пропавшего человека?

– Да, – тихо ответила она.

– И вы готовы продолжать?

Пауза. Потом – твёрдо:

– Да.

Теодор кивнул, глядя на своё отражение в мокром стекле – старик с тростью, с сединой, с прошлым, которое не отпускает.

– Тогда завтра вы поедете к этому архиву. Не внутрь – просто посмотрите на место. Сфотографируйте, запишите, что там есть. А я пока попробую разобраться с этими… ботами, как вы их называете.

– Ботами? – удивилась Амелия.

– Вы говорили, что некоторые комментарии созданы не людьми, а программами, – напомнил Теодор. – Мне любопытно, можно ли отличить одно от другого. Если Леон прятал подсказки среди настоящих комментариев, то боты – это просто шум. Нужно научиться отфильтровывать шум.

Амелия улыбнулась.

– Вы быстро учитесь, профессор.

– У меня хороший учитель, – ответил он с лёгкой усмешкой.

Она засмеялась – впервые за весь вечер – и начала что-то объяснять про алгоритмы и фильтры. Теодор слушал вполуха, но запоминал каждое слово.

Мир изменился. Преступления теперь совершались не в тёмных переулках, а в светящихся экранах. Но суть оставалась прежней: кто-то прятал правду, кто-то её искал, а между ними – лабиринт лжи и улик.

И старый профессор, который два года не выходил из дома, вдруг почувствовал то, чего не чувствовал давно.

Он снова на охоте.

Когда Амелия ушла, Теодор долго сидел у камина, глядя на угасающие угли. Горацио устроился у него на коленях, мурлыча во сне.

На столе светился ноутбук – забытый, но не выключенный.

Теодор посмотрел на него, потом медленно потянулся и одним пальцем ткнул в клавишу.

Экран ожил.

Он неумело, но упрямо начал печатать – медленно, по одной букве, как ребёнок, учащийся писать.

«GhostInShell»

Поиск выдал сотни результатов. Теодор прищурился, вглядываясь в мелькающие строки.

Где-то там, в этом океане цифр и слов, прятался призрак. Человек или программа. Угроза или блеф.

И Теодор Мильтон собирался его найти.

Глава 3. Призрак аккаунта

Утро четвёртого дня началось с того, что Теодор проснулся от стука в дверь. Настойчивого, торопливого – три удара, пауза, ещё три.

Он с трудом поднялся с кровати, накинул халат и, прихрамывая, добрался до прихожей. Через окно было видно, что на улице ещё едва рассвело – серое, промозглое утро, типичное для поздней осени.

Он открыл дверь.

На пороге стояла Амелия – растрёпанная, в домашнем свитере, наброшенном поверх пижамы, босиком в резиновых сапогах. В руках она сжимала ноутбук.

– Профессор! – выдохнула она. – Он опять написал! Леон! Или тот, кто притворяется им! Новый пост, десять минут назад!

Теодор потёр глаза, пытаясь проснуться окончательно.

– Мисс Крейн, сейчас половина седьмого утра. И вы, кажется, забыли одеться.

Амелия растерянно посмотрела на себя, потом махнула рукой.

– Это неважно! Я увидела уведомление и сразу побежала. Смотрите, это срочно!

Теодор вздохнул и посторонился, пропуская её внутрь.

– Проходите. Только разуйтесь, пожалуйста. А я поставлю чайник.

Через десять минут они сидели в гостиной. Амелия успела хоть немного успокоиться, накинула на плечи плед, который профессор молча протянул ей, и теперь судорожно потягивала горячий чай. Теодор устроился в своём кресле, надел очки и придвинул к себе ноутбук.

– Итак, – сказал он спокойно, – что именно вас так встревожило?

Амелия развернула экран к нему.

– Вот. Смотрите. Новая запись. Двадцать минут назад.

Теодор наклонился к экрану.

Запись называлась: «Почему я ушёл в тень. Объяснение для тех, кто ждал».

Он начал читать вслух, медленно, по привычке проговаривая каждое слово:

– «Друзья, знаю, многие из вас волновались. Я давно не выходил на связь, не отвечал на сообщения. Причина проста: мне нужно было время. Время подумать, переосмыслить, понять, стоит ли продолжать то, что я начал…»

Теодор оторвался от текста и посмотрел на Амелию.

– Это точно его блог?

– Да! Тот же аккаунт, те же подписчики, всё на месте.

– Продолжаю, – Теодор вернулся к тексту. – «Дело Харрингтона оказалось сложнее, чем я думал. Там замешано слишком много людей, слишком много денег. Я получил угрозы. Серьёзные. И я решил… отступить. Не навсегда. Просто на время. Пока всё не уляжется. Я жив, я в безопасности, и я обязательно вернусь, когда придёт время. Спасибо всем, кто поддерживал меня. Я ценю это. Но сейчас… сейчас лучше помолчать».

Теодор откинулся в кресле, снял очки и задумчиво покрутил их в руках.

– Что скажете, мисс Крейн?

– Это не он! – вскинулась Амелия. – Это не Леон! Я же говорила вам – он никогда не стал бы так писать!

– Успокойтесь, – ровным голосом произнёс Теодор. – Сядьте как следует. Выпейте чаю. И объясните мне спокойно, почему вы так уверены.

Амелия с трудом взяла себя в руки и обхватила руками чашку, словно грелась.

– Потому что Леон не отступает, – начала она тише. – Никогда. Он из тех людей, которые идут до конца. Даже когда опасно. Особенно когда опасно. Он бы скорее ушёл в подполье и продолжал копать, чем написал бы публичный пост о том, что «решил отступить». Это… это не его характер, профессор.

Теодор кивнул.

– Понимаю. Но дьявол, как говорится, в деталях. Характер – это хорошо, но мне нужны факты. Покажите мне его старые записи. Те, что точно писал он сам. Давайте сравним.

Амелия быстро открыла несколько старых постов Леона. Теодор читал медленно, вдумчиво, иногда возвращаясь назад и перечитывая заново. Он водил пальцем по экрану, как будто читал бумажную книгу, и Амелия заметила, как он прищуривается – экран явно утомлял его глаза.

Прошло минут пятнадцать.

Наконец он откашлялся и откинулся в кресле.

– Вы правы, – сказал он. – Это не тот же человек.

– Откуда вы знаете? – вырвалось у Амелии.

Теодор поднял палец.

– Во-первых, старые записи Леона – короткие. Рубленые фразы. Он пишет как телеграфист: кратко, ёмко, без воды. Две-три строки – и суть ясна. А эта новая запись… – Теодор ткнул пальцем в экран, – она длинная, витиеватая, с кучей вводных слов. «Знаю, многие из вас волновались». «Причина проста». «Я ценю это». Слишком много эмоций, слишком много объяснений. Леон так не писал.

Амелия слушала, затаив дыхание.

– Во-вторых, – продолжил Теодор, – обратите внимание на знаки препинания. – Он снова придвинул ноутбук. – В старых постах Леон почти не использует запятые. Точки, многоточия, тире – да. Но запятых мало. Видимо, он пишет быстро и интуитивно. А здесь… – профессор провёл пальцем по новому тексту, – запятые стоят везде, где положено по правилам. Слишком правильно. Слишком аккуратно.

– То есть кто-то пишет грамотнее, чем Леон? – уточнила Амелия.

– Именно. Или кто-то проверяет текст перед публикацией. Леон явно не из тех, кто перечитывает свои записи три раза. Он импульсивен. А этот текст… вымучен. Выверен. – Теодор снова откинулся в кресле. – И в-третьих, самое главное.

– Что? – Амелия подалась вперёд.

– Посмотрите на слова, которые он использует, – Теодор взял со стола листок и ручку, начал записывать. – «Переосмыслить». «Уляжется». «Ценю». Эти слова слишком… мягкие. Дипломатичные. А Леон в своих старых постах использует совсем другую лексику. «Доказательства». «Факты». «Коррупция». «Ложь». Жёсткие, конкретные слова. Он не философ, он обвинитель. А тот, кто написал этот новый пост, пытается звучать как Леон, но думает как чиновник. Как человек, который привык сглаживать углы.

Амелия медленно выдохнула.

– Боже мой. Вы правы. Я… я чувствовала, что что-то не так, но не могла понять, что именно.

– Вы чувствовали, потому что знали Леона лично, – сказал Теодор. – А я просто читал текст как текст. Без эмоций. Видите, мисс Крейн, в этом преимущество старой школы: мы учились анализировать письма, почерки, манеру речи ещё до того, как все эти… как вы их называете… смайлики и мемы захватили мир.

Амелия не удержалась и улыбнулась сквозь тревогу.

– Эмодзи, профессор. Смайлики – это эмодзи.

– Неважно, – отмахнулся Теодор. – Суть в том, что кто-то пытается выдать себя за Леона. И делает это не очень умело. Вопрос: зачем?

Амелия задумалась.

– Чтобы успокоить людей? Чтобы все думали, что он просто отошёл от дел добровольно, и никто не искал его?

– Разумно, – кивнул Теодор. – Но есть ещё один вариант. Может быть, они хотят контролировать его аудиторию. Следить за тем, кто реагирует на посты, кто задаёт вопросы, кто копает глубже. Если блог ведёт сам Леон, они не знают, что он публикует. А если ведут они… – он сделал паузу, – то могут направлять разговор в нужное русло. Или затыкать рты неудобным людям.

Амелия похолодела.

– Вы думаете, они следят за мной?

– Возможно, – спокойно ответил Теодор. – Вы же оставляли комментарии под его постами, верно?

– Да, конечно. Я писала ему, спрашивала, где он, всё ли в порядке…

– Значит, они знают, что вы его ищете. – Теодор потянулся за трубкой, но вспомнил о времени и ограничился тем, что взял её в руки, не раскуривая. – Мисс Крейн, вам нужно быть очень осторожной. Не пишите больше комментариев под его постами. Вообще не взаимодействуйте с этим блогом напрямую.

– Но как же тогда…

– Вы можете читать, – перебил Теодор. – Просто читать. Без комментариев, без лайков, без всего этого… как там у вас говорится… взаимодействия. Они не должны знать, что вы продолжаете интересоваться.

Амелия кивнула, но было видно, что её это не успокоило.

– А что нам делать дальше?

Теодор задумался, постукивая пальцами по ручке трости.

– Вы говорили, что можете посмотреть, кто заходит на сайты, если у вас есть доступ к… как это называется…

– Логам сервера?

– Да, к этому. А можно ли проверить, кто публикует записи в этом блоге? Откуда они публикуются?

Амелия нахмурилась.

– Теоретически да. Каждый раз, когда кто-то публикует пост, остаётся след – IP-адрес, время, иногда даже устройство, с которого это сделано. Но для этого нужен доступ к аккаунту. Или…

– Или?

– Или нужно связаться с администрацией платформы, – закончила Амелия. – Но они не дадут такую информацию просто так. Нужен официальный запрос от полиции или суда.

Теодор нахмурился.

– А ваш знакомый, который умеет… как вы выразились… «такие вещи»? Он мог бы помочь?

Амелия колебалась.

– Мог бы. Но это риск, профессор. Большой риск. Если нас поймают на взломе…

– Я понимаю, – кивнул Теодор. – Тогда пока отложим эту идею. Есть другой путь. Менее технологичный, но, возможно, более надёжный.

– Какой?

Теодор встал и медленно прошёлся по комнате, опираясь на трость.

– Люди, – сказал он. – Леон не жил в вакууме. У него были друзья, знакомые, коллеги. Кто-то должен был видеть его в последние дни перед исчезновением. Кто-то мог заметить, что с ним что-то не так. Вы сказали, что составили список его знакомых. Давайте поговорим с ними.

– Но как? – Амелия растерялась. – Я не могу просто прийти и спросить: «Вы не знаете, кто похитил Леона?»

– Конечно, не можете, – согласился Теодор. – Но вы можете прийти как его подруга. Обеспокоенная. Ищущая. И просто разговорить людей. Вы журналист, мисс Крейн. Разве вы не привыкли брать интервью?

Амелия задумалась.

– То есть вы хотите, чтобы я… что? Пошла по его друзьям и расспрашивала о последних днях?

– Именно, – кивнул Теодор. – А я пока займусь этим. – Он кивнул на ноутбук. – Попробую разобраться, как отличить настоящие комментарии от поддельных. Вы говорили про ботов. Покажите мне, как это работает.

Амелия встала, подошла к нему и открыла новую вкладку.

– Хорошо. Смотрите. Боты – это программы, которые автоматически публикуют комментарии. Их легко распознать по нескольким признакам. Во-первых, они публикуют сообщения слишком быстро. Один комментарий в минуту, например. Человек так быстро не печатает.

– Логично, – кивнул Теодор.

– Во-вторых, – продолжила Амелия, – они часто используют одинаковые фразы. Или похожие. Например, «отличный пост», «согласен с автором», «интересная мысль». Шаблонные реплики.

– То есть они не пишут ничего конкретного?

– Именно. Потому что программа не понимает смысл текста. Она просто генерирует общие фразы, чтобы создать видимость активности.

Теодор задумчиво кивнул.

– Понятно. А есть ли способ… ну, как бы это сказать… отфильтровать их? Убрать из поля зрения, чтобы видеть только настоящие комментарии?

Амелия улыбнулась.

– Есть. Можно написать простой скрипт – программу, которая проанализирует все комментарии и отметит подозрительные. Я могу это сделать за пару часов.

– Сделайте, – велел Теодор. – А я пока попробую прочитать все оставшиеся комментарии от этого… как его… «SilentWatcher». Может, там есть ещё какие-то подсказки, которые мы упустили.

Амелия кивнула, но не двинулась с места.

– Профессор, – сказала она тихо, – а вы не боитесь?

Теодор удивлённо посмотрел на неё.

– Чего?

– Ну… что мы влезли во что-то опасное. Что за нами могут следить. Что… – она запнулась, – что с Леоном могли сделать что-то страшное. И с нами могут тоже.

Теодор медленно опустился обратно в кресло. Горацио, который всё это время дремал на подоконнике, спрыгнул и устроился у его ног.

– Боюсь? – переспросил профессор задумчиво. – Знаете, мисс Крейн, когда тебе за семьдесят и ты не можешь ходить без трости, страх становится чем-то… неактуальным. Я прожил долгую жизнь. Видел многое. Потерял многих. – Он погладил кота. – Но любопытство… любопытство никуда не делось. И если есть шанс разгадать загадку, я не откажусь. Даже если это опасно.

Амелия смотрела на него с каким-то новым выражением – уважением, смешанным с лёгкой грустью.

– Вы странный, профессор.

– Возможно, – усмехнулся Теодор. – Но именно поэтому вы и пришли ко мне, не так ли?

Она не ответила, только улыбнулась.

– Ладно, – сказала она наконец. – Тогда я пойду. Мне нужно переодеться как следует, а потом я начну обзванивать друзей Леона. Посмотрю, кто согласится встретиться.

– Будьте осторожны, – напомнил Теодор. – И если почувствуете хоть малейшую опасность – сразу ко мне. Или звоните. У вас ведь есть этот… как его… мобильный телефон?

– Есть, – кивнула Амелия. – И у вас тоже должен быть, профессор.

– Обойдусь, – буркнул Теодор. – Этих штуковин я терпеть не могу. Вечно звенят, вибрируют… как будто весь мир не может прожить и часа без того, чтобы тебя не потревожить.

Амелия рассмеялась, собрала ноутбук и направилась к выходу.

У дверей она обернулась.

– Спасибо, профессор. За всё.

– Не за что, – ответил он. – Идите уже. И помните: люди говорят больше, чем думают. Просто слушайте внимательно.

Она кивнула и вышла.

Теодор остался один. Дом погрузился в привычную тишину – лишь потрескивание огня в камине и мерное тиканье старых часов на стене.

Он посмотрел на ноутбук, всё ещё открытый на столе.

Экран светился холодным светом. На нём – блог Леона. Новый пост. Поддельный.

Где-то там, за этим экраном, скрывался человек. Или группа людей. Те, кто решил, что правду можно похоронить, а голос – заткнуть.

Теодор медленно придвинул к себе ноутбук.

– Итак, – пробормотал он, – посмотрим, кто ты такой, призрак. И почему ты так боишься мёртвого блогера, что приходится оживлять его аккаунт.

Он начал читать комментарии. Медленно, методично, по одному.

Боты, люди, троллинг, споры.

Шум.

Но где-то в этом шуме прятался сигнал.

И Теодор Мильтон был мастером находить сигналы.

Даже если для этого нужно было просеять целую гору мусора.

Глава 4. Карта лайков

День тянулся медленно, словно застыв в густом тумане, который с утра окутал город. Теодор сидел у камина, перебирая в руках записи, которые они с Амелией составили за последние дни. Листки, исписанные его размашистым почерком, лежали веером на столе – имена, даты, цитаты из комментариев.

Горацио дремал на коленях, изредка подёргивая ухом, когда за окном проезжала машина.

Ноутбук стоял на краю стола – закрытый, молчаливый, но всё равно притягивающий взгляд. Теодор то и дело поглядывал на него с неприязнью, смешанной с любопытством. Эта машина раздражала его своей чуждостью, но одновременно и завораживала – как ящик Пандоры, полный невидимых нитей, связывающих людей, слова, поступки.

Около трёх часов дня раздался стук в дверь.

Теодор поднялся, осторожно спустил кота на пол и, прихрамывая, направился в прихожую.

На пороге стояла Амелия – промокшая, взъерошенная, но с горящими глазами.

– Я была у троих его друзей, – выпалила она, едва переступив порог. – Двое вообще ничего не знают. Думают, что он уехал отдыхать. Но третий… профессор, третий сказал кое-что интересное!

Теодор молча пропустил её в гостиную, усадил в кресло и налил чаю из термоса, который всегда держал наготове.

– Рассказывайте. Только по порядку.

Амелия сделала глоток, обожглась, поморщилась и начала:

– Его звали Дэвид. Дэвид Кросс. Он работает фотографом, иногда помогал Леону с материалами – делал снимки зданий, документов, всякого такого. Он сказал, что за неделю до исчезновения Леон звонил ему и просил проверить одну вещь.

– Какую?

– Леон хотел, чтобы Дэвид сфотографировал офис какой-то компании. Снаружи, незаметно. Просто здание, вход, вывеску. Дэвид спросил зачем, но Леон сказал: «Просто сделай, потом объясню». И Дэвид сделал. Отправил фотографии Леону, и больше они не общались.

– Какая компания? – резко спросил Теодор.

Амелия улыбнулась.

– «СитиВойс Паблик Рилейшнз». PR-агентство. Довольно крупное, работают с местными политиками, бизнесменами.

Теодор нахмурился.

– PR-агентство… Это те, кто занимаются… как бы это сказать… полировкой репутаций?

– Именно, – кивнула Амелия. – Они делают так, чтобы их клиенты хорошо выглядели в глазах публики. Пишут пресс-релизы, организуют мероприятия, управляют соцсетями. А иногда… – она помолчала, – иногда чистят интернет от неудобной информации.

Теодор медленно кивнул.

– Значит, Леон подозревал, что это агентство как-то связано с делом Харрингтона.

– Похоже на то.

– И что вы об этом агентстве знаете?

Амелия достала ноутбук и открыла его.

– Пока немного. Но я нашла их сайт, посмотрела список клиентов. Среди них – несколько крупных застройщиков, в том числе компания «Норт Хаус». Та самая, которая фигурирует в деле Харрингтона.

Теодор встал и подошёл к окну. Туман сгущался, превращая дома напротив в размытые силуэты.

– Значит, цепочка такая, – начал он медленно, словно собирая мозаику. – Харрингтон выделяет землю компании «Норт Хаус». Леон находит доказательства коррупции и публикует материал. Его начинают травить в интернете – комментарии, угрозы. А за этим стоит PR-агентство, которое работает на «Норт Хаус». Они пытаются заткнуть ему рот. И когда это не помогает… он исчезает.

Амелия кивнула.

– Всё сходится. Но нам нужны доказательства, профессор. Мы не можем просто прийти в полицию и сказать: «Нам кажется, что PR-агентство похитило блогера».

– Разумеется, – согласился Теодор. – Нам нужны факты. И, возможно, они есть. – Он повернулся к ней. – Вы говорили про… как это называется… лайки? Те самые сердечки, которые люди ставят под записями?

– Да, – Амелия удивлённо посмотрела на него. – А что с ними?

– Можно ли узнать, кто именно ставит эти лайки? И откуда?

Амелия задумалась.

– Технически… да. Каждый раз, когда кто-то ставит лайк, остаётся след. Но чтобы его увидеть, нужен доступ к системе. Обычный пользователь видит только общее количество лайков и список имён тех, кто лайкнул. Но не видит, откуда они это сделали.

– А если предположить, что кто-то использует… как вы говорили… ботов? Эти боты тоже оставляют следы?

– Да, конечно. Более того, боты обычно оставляют очень похожие следы. Они часто работают с одного сервера или группы серверов. Если проанализировать паттерны активности…

Теодор поднял руку.

– Мисс Крейн, вы снова говорите на языке, который я не понимаю. Объясните проще. Можно ли, глядя на эти лайки, понять, что они поставлены не настоящими людьми, а программами?

Амелия кивнула.

– Да. Если лайки появляются слишком быстро, если они идут один за другим с интервалом в секунды, если аккаунты, которые их ставят, выглядят фальшиво – то да, это боты. Я могу собрать данные и проанализировать их.

– Сделайте это, – сказал Теодор. – И посмотрите особенно внимательно на последние посты Леона. Те, что были опубликованы после его исчезновения. Если кто-то пытается создать видимость активности, они наверняка используют ботов, чтобы накрутить лайки и комментарии.

Амелия быстро застучала по клавишам. Прошло несколько минут.

– Есть, – выдохнула она. – Смотрите. Последний пост – тот, где «Леон» объясняет, что ушёл в тень. Под ним триста сорок семь лайков. Я открыла список тех, кто лайкнул. И вот… – она показала экран, – видите? Вот эти аккаунты. «User12389», «Anna_654», «Mark_Travel_99». Все созданы недавно. Ни одной фотографии профиля, ни одной записи на стене. Пустышки.

Теодор прищурился.

– Сколько таких пустышек?

– Примерно половина. Сто шестьдесят три аккаунта из трёхсот сорока семи. – Амелия быстро пролистала список. – Это явная накрутка.

– Хорошо, – кивнул Теодор. – А можно ли узнать, откуда эти боты управлялись?

Амелия покачала головой.

– Без доступа к серверу – нет. Но… – она задумалась, – я могу попробовать другой способ. Я могу посмотреть на время активности. Если боты ставили лайки в одно и то же время, с одинаковыми интервалами, это будет видно. И тогда можно попробовать… ну, косвенно определить, откуда это шло.

– Попробуйте, – велел Теодор.

Амелия снова углубилась в работу. Теодор налил себе портвейна – врачи не одобрили бы, но день выдался долгим – и устроился в кресле, наблюдая за ней.

Она печатала, открывала окна, что-то чертила на листке бумаги. Время от времени бормотала себе под нос: «так… понятно… интересно…»

Прошёл час.

Наконец Амелия откинулась в кресле и потёрла глаза.

– Профессор, – сказала она медленно, – я не уверена на сто процентов, но… похоже, я нашла закономерность.

Теодор выпрямился.

– Какую?

– Смотрите. – Она развернула ноутбук. – Я проанализировала время, когда ставились лайки под последними тремя постами Леона. Те, что были опубликованы после исчезновения. И обнаружила странную вещь: большая часть лайков появляется строго в рабочие часы. С девяти утра до шести вечера. По будням. В выходные – почти ничего.

Теодор нахмурился.

– То есть кто-то ставит лайки как на работе?

– Именно! – Амелия оживилась. – Причём интервалы очень равномерные. Каждые пять-десять минут появляется новый лайк. Это не похоже на поведение обычных людей. Люди ставят лайки хаотично – кто-то утром, кто-то вечером, кто-то ночью. А здесь – как по расписанию.

– Значит, это делает кто-то, кто сидит в офисе, – медленно проговорил Теодор. – Или программа, которая работает с офисного компьютера.

– Вот именно, – кивнула Амелия. – И ещё один момент. Я проверила аккаунты, которые ставили лайки. Многие из них используют одни и те же фразы в своих старых постах. Шаблонные. Например: «Отличная идея!», «Полностью согласен», «Спасибо за информацию». Это классический признак ботов.

Теодор встал и прошёлся по комнате, опираясь на трость.

– Мисс Крейн, – сказал он, – объясните мне ещё раз. Если я правильно понимаю, вы говорите, что кто-то из офиса управляет этими… ботами? И они ставят лайки под постами Леона, чтобы создать видимость поддержки?

– Да, – подтвердила Амелия. – Это называется «астротурфинг». Когда создают видимость народной поддержки, хотя на самом деле за этим стоит организованная кампания.

– И вы можете узнать, из какого именно офиса?

Амелия замялась.

– Теоретически… если у меня будет доступ к более подробным данным… но, профессор, это опять упирается в то, что нужно либо взламывать, либо официально запрашивать информацию.

Теодор остановился у окна и посмотрел на туман за стеклом.

– А если подойти с другой стороны? – сказал он задумчиво. – Вы говорили, что Леон просил своего друга сфотографировать офис PR-агентства. Значит, он что-то подозревал. Что если мы просто… попробуем связать факты? У нас есть агентство, которое работает на «Норт Хаус». У нас есть боты, которые накручивают лайки в рабочие часы. И у нас есть блог Леона, где кто-то пытается создать видимость, что он жив и отошёл от дел.

– Вы хотите сказать, что всё это делает PR-агентство? – уточнила Амелия.

– Я хочу сказать, что это похоже на их работу, – поправил Теодор. – Они специалисты по управлению репутацией, верно? Значит, они умеют манипулировать общественным мнением. Создавать видимость. Затирать неудобную информацию. И если Леон стал для них проблемой… они вполне могли попытаться сначала дискредитировать его, а потом, когда это не сработало, избавиться от него и взять под контроль его блог.

Амелия медленно кивала, переваривая сказанное.

– Это… это звучит логично, – призналась она. – Но как нам это доказать?

Теодор повернулся к ней.

– А что если ваш знакомый фотограф сделал не только фотографии здания? Вы говорили, Леон просил его сфотографировать офис. А если там есть что-то ещё? Может, он просил проследить за кем-то? Или зафиксировать что-то конкретное?

Амелия вскочила.

– Я не спросила! Я просто взяла фотографии и ушла! Боже, как я могла…

– Успокойтесь, – остановил её Теодор. – Вернётесь к нему завтра и спросите. Но сейчас давайте подумаем вот о чём: если мы правы, и