Калибровка бесплатное чтение

Глава 1. Новая жизнь

Эрика Ланн поправила воротник форменного костюма и сверилась с данными на планшете. Имя новой переселенки мерцало голубым светом: Ида Корелл, 34 года, адаптационный код A-7219. Никакой другой информации, как всегда. Впрочем, Эрике и не требовалось знать больше — ее задача заключалась в том, чтобы довести процесс до конца, а не копаться в прошлом, которого у переселенцев больше не существовало.

Стеклянные двери Адаптационного департамента бесшумно разъехались, выпуская их в серое утро. Эрика привычно взглянула на небо — облака над Колонией набухали влагой, готовые разразиться грозой. Здесь, на этой новой планете, природа была реальной, не как в Основе. Она являлась действующим лицом, силой, с которой приходилось считаться. А выстроенный город, чистый и упорядоченный, замер посреди этой дикой реальности.

— Пойдемте, — произнесла Эрика, слегка коснувшись локтя женщины. — Ваш дом находится в Секторе Е. Это недалеко.

Ида Корелл кивнула. Ее движения были неуверенными, словно она заново училась управлять собственным телом. Так всегда бывало после процедуры — мозг, лишенный воспоминаний, какое-то время привыкал к телу, которое теоретически видел впервые. Эрика наблюдала это уже много раз, но все равно находила завораживающим то, как по-разному люди адаптировались к своему новому состоянию.

Они шли по широкому проспекту, обрамленному одинаковыми деревьями. Эрика украдкой наблюдала за своей подопечной. Среднего роста, каштановые волосы, аккуратно подстриженные по обновленному протоколу, глаза — карие, с необычным золотистым отливом. Ида двигалась осторожно, но в ее походке уже проглядывала какая-то внутренняя решимость. Интересно, за что ее приговорили к переселению? Возможно, экономические преступления — у нее тонкие пальцы, привыкшие к точной работе. Или, может быть…

Эрика мысленно одернула себя. Размышлять о прошлом переселенцев было не просто непрофессионально — это противоречило самой философии Программы. Прошлого больше не существовало. Была только новая жизнь, второй шанс. Так говорилось в брошюрах, которые Эрика вручала каждому новичку.

— Мы почти пришли, — сказала она, указывая на ряд аккуратных двухэтажных домов, выстроившихся вдоль идеально ровной улицы. — Вон тот, с синей дверью — ваш.

Ида остановилась, разглядывая свое новое жилище. Ее лицо, как и у большинства переселенцев, оставалось нейтральным — сложно испытывать ностальгию или отвращение, когда у тебя нет точки сравнения.

— Он… милый, — произнесла она, и Эрика отметила легкую хрипотцу в ее голосе.

— Внутри еще лучше, — ответила Эрика с профессиональной улыбкой. — Стандартная планировка, но с индивидуальными элементами, подобранными согласно вашему психологическому профилю.

Они подошли к двери, и Эрика приложила свой планшет к сенсорной панели. Замок щелкнул, открывая доступ в новый мир Иды Корелл.

Внутри дом был именно таким, как обещала Эрика — стандартным, но с продуманными деталями, призванными создать иллюзию индивидуальности. Светло-бежевые стены, минималистичная мебель, несколько абстрактных картин, подобранных так, чтобы они вызывали положительный эмоциональный отклик у новой хозяйки. На журнальном столике лежали три книги.

— Это ваша гостиная, — Эрика жестом обвела пространство. — Кухня там, спальня и ванная наверху. Все необходимое уже есть: одежда, продукты, предметы личной гигиены. Система «умный дом» настроена на ваш голос.

Ида медленно прошлась по комнате, проводя пальцами по спинке дивана, словно проверяя реальность происходящего.

— И что теперь? — спросила она, поворачиваясь к Эрике.

— Теперь вы начнете новую жизнь, — ответила Эрика, произнося фразу, которую говорила дважды в неделю на протяжении последних пяти лет. — Это ваш шанс.

Ее голос звучал спокойно и уверенно, но без особого тепла — профессиональный тон человека, выполняющего важную, но рутинную работу.

— В ближайшее время к вам зайдут соседи, чтобы познакомиться, — продолжила она, доставая из внутреннего кармана небольшую брошюру. — Они объяснят местные обычаи и иерархию. Затем придет агент по трудоустройству, который поможет вам найти подходящую работу, соответствующую вашим способностям.

— Почему они придут ко мне? — Ида нахмурилась, и между ее бровями появилась маленькая вертикальная морщинка.

— Такие правила, — пожала плечами Эрика. — Когда в квартале появляется новый житель, соседи приходят знакомиться. Когда-нибудь и вы будете делать то же самое для кого-то другого.

Эрика наблюдала, как Ида осваивается в пространстве. Каждый переселенец делал это по-своему: кто-то сразу садился, словно ноги отказывались держать, кто-то начинал методично исследовать каждый угол, а некоторые просто стояли, растерянно оглядываясь. Ида принадлежала к третьему типу, но в ее глазах Эрика заметила что-то еще — не просто растерянность, а… любопытство? Настороженность? За годы работы Эрика научилась замечать такие детали, хотя инструкции предписывали не фокусироваться на индивидуальных особенностях переселенцев.

— Давайте я покажу вам, как пользоваться основными системами дома, — предложила Эрика, направляясь к панели управления на стене.

Она только начала объяснять принцип работы климат-контроля, когда раздался звонок в дверь. Эрика удивленно посмотрела на часы — соседи обычно приходили через час-полтора после заселения, давая новичку время освоиться. Это была часть протокола, который все жители Колонии знали наизусть.

— Странно, — пробормотала она. — Они пришли раньше, чем обычно.

Ида вопросительно посмотрела на нее, и Эрика кивнула:

— Можете открыть. Это, должно быть, ваши новые соседи.

Ида неуверенно подошла к двери и открыла ее. На пороге стоял высокий мужчина лет сорока — темные волосы, синие глаза, гладковыбритый, — с дружелюбной улыбкой. В руках он держал небольшую корзину с фруктами.

— Добро пожаловать в наш квартал! — произнес он с энтузиазмом, который показался Эрике чуть преувеличенным. — Я Грей, ваш сосед справа.

Он протянул руку, и Ида, помедлив, пожала ее.

— Ида, — представилась она, и Эрика отметила, как естественно прозвучало ее новое имя, словно она носила его всю жизнь.

— Очень приятно, Ида, — Грей шагнул внутрь, протягивая корзину. — Это вам, небольшой подарок.

Его взгляд переместился на Эрику, и в нем мелькнуло легкое удивление.

— О, здравствуйте. Мы, кажется, не знакомы, — он улыбнулся, но в его голосе улавливалось замешательство. — Вы, должно быть, тоже из новеньких? А где остальные соседи?

Эрика на мгновение опешила. Он, очевидно, принял ее за еще одну переселенку. Глупо, конечно — ее форма и планшет должны были говорить сами за себя, но, видимо, в его голове не укладывалось, что кто-то, кроме новичков, может находиться в доме в этот час.

— Я как раз собиралась уходить, — ответила Эрика, чувствуя странное раздражение. Что-то шло не по плану, а она не любила отклонений от протокола. — Просто показывала Иде, как управлять домашними системами. Я из Адаптационного департамента.

Грей кивнул, но его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем следовало. Осознание того, что ее приняли за переселенку, отозвалось неприятным чувством. Что-то в этом человеке, в Грее, казалось… неправильным. Или это просто ее профессиональная паранойя, обострившаяся из-за неожиданного недоразумения?

— Что ж, я не буду вам мешать, — сказала она, обращаясь к Иде. — Вот моя карточка с контактами. Я буду курировать вашу адаптацию в течение полугода, так что если возникнут вопросы — обращайтесь.

— Спасибо, — тихо сказала Ида.

— Не беспокойтесь, мы о ней позаботимся, — добавил Грей.

Она кивнула им обоим и вышла на улицу. Небо по-прежнему было затянуто серыми облаками, но теперь в воздухе чувствовалась свежесть. Эрика заметила, что к дому Иды с другого конца улицы направляются еще несколько человек — пожилая пара с пирогом в руках и молодая женщина с букетом синтетических цветов.

Эрика нахмурилась, задумавшись, почему же Грей явился раньше. Но в конце концов, ее задача была выполнена — переселенец доставлен в новый дом, базовые инструкции даны. Все остальное — не ее забота. По крайней мере, так говорил Протокол.

***

В офисе Адаптационного департамента царила привычная атмосфера сосредоточенной работы. Приглушенный свет, тихий гул компьютеров, едва слышное жужжание вентиляции — все это создавало ощущение стабильности и порядка, которое Эрика обычно находила успокаивающим. Но сегодня что-то мешало ей погрузиться в привычную рутину.

Она сидела перед экраном, глядя на отчет о переселении Иды Корелл, заполненный на три четверти. Все основные пункты были отмечены: процедура прошла без осложнений, переселенец проявил нормальную степень дезориентации, первичная адаптация к новому жилищу началась успешно. Оставался лишь один раздел. Эрика замерла над строкой «Дополнительные наблюдения».

Протокол был неумолим: фиксировать любые отклонения. Ранний визит Грея сам по себе — мелочь. Но в сочетании с его странной реакцией … Возможно, это лишь совпадение. А возможно — симптом. Сбой в алгоритмах социальной адаптации, чрезмерная инициативность, которая рано или поздно приведет к нарушению границ, или же просто сбой в системе оповещения после бури. Если она промолчит, а проблема есть, упущение станет ее виной. Если впишет это сейчас, система потребует от куратора Грея несколько внеплановых проверок в течение месяца. Пусть лучше его перепроверят сейчас, и вопрос будет закрыт, чем позже это выльется в серьезный инцидент.

Она набрала сухую, нейтральную формулировку: «Отмечена нестандартная социальная активность соседа участка, адаптанта Грей Дж. (куратор Каас Д.)». – и отправила документ в систему. Экран мигнул зеленым, подтверждая получение отчета, и Эрика почувствовала легкое облегчение.

— Опять задержала отчет, Ланн, — раздался недовольный голос за ее спиной.

Эрика обернулась. Маринна Вейс, секретарь отдела, стояла, скрестив руки на груди. Ее идеально выпрямленные светлые волосы и безупречный макияж даже в конце рабочего дня выглядели так, будто она только что вышла из салона красоты.

— Теперь мне придется самой перепечатывать сводку для утреннего совещания, — продолжила Маринна, поджав губы. — Ты же знаешь, что все отчеты должны быть в системе до пяти.

— Извини, — Эрика постаралась, чтобы ее голос звучал виновато, хотя на самом деле ей было все равно. — Была сложная адаптация.

Это была маленькая ложь, но Эрика знала, что Маринна не станет проверять детали — секретарь интересовался только формальной стороной процесса.

— Не мои проблемы, — фыркнула та. — Не понимаю, почему ты так носишься с этими переселенцами. Они же просто… — она сделала неопределенный жест рукой, — оболочки. Ничего особенного.

Эрика промолчала. Спорить с Маринной было бесполезно, к тому же, технически, секретарь была права — переселенцы действительно были всего лишь оболочками, лишенными прошлого. Но почему-то Эрике всегда казалось, что в них оставалось что-то еще, какая-то неуловимая сущность, которую не могла стереть даже самая совершенная технология.

— Я закончила отчет, — сказала она, вставая. — Больше не буду тебя задерживать.

Маринна хмыкнула, но отошла, позволяя Эрике пройти. В коридоре было пусто и тихо, только откуда-то из глубины здания доносился приглушенный гул — там, в подвальных этажах, располагались серверные, обрабатывающие данные всей Колонии.

Эрика направилась к офисной кухне, надеясь, что там еще остался кофе. День выдался утомительным, а ей еще предстояло заполнить предварительные формы для следующего переселенца.

Кухня встретила стерильной чистотой и запахом антисептика. Эрика подошла к кофемашине и с облегчением обнаружила, что в контейнере есть зерна. Она запустила процесс и прислонилась к столешнице, наблюдая, как темная жидкость наполняет чашку.

— Эрика? Снова засиделись? — раздался знакомый голос от двери.

Она даже не вздрогнула. Голос Архана Дейна она узнала бы где угодно. Глава Адаптационного департамента стоял в дверном проеме: высокий, подтянутый, с проницательными темными глазами и аккуратно подстриженной бородой. Темная кожа контрастировала с белоснежной рубашкой.

— Доделывала отчет по делу Корелл, — ответила Эрика, позволяя себе легкую улыбку. — А вы-то что здесь делаете в такое время? Думала, вы уже давно в пути к станции.

— Совещание затянулось, — Архан поморщился, входя в кухню. Он повел плечами, словно пытаясь сбросить усталость. — Наверху опять хотят оптимизировать бюджет.

Он подошел к кофемашине и запустил новую порцию.

— Ваш отчет по А-7218 я уже видел, — сказал он, не поворачиваясь. Он, в отличие от Эрики, никогда не называл переселенцев по именам. — Хорошая работа. Как и всегда.

В его тоне промелькнуло что-то, что заставило Эрику насторожиться.

— Но?

— Но квартальная статистика показывает интересную картину. — Он взял чашку и повернулся к ней. — Ваши показатели успешной адаптации на пять процентов выше среднего по департаменту. Третий квартал подряд. И ваши отчеты почти всегда последние в ленте.

— Разве это плохо?

— Зависит от того, с какой стороны посмотреть, — он прислонился к столешнице рядом с ней. — А также от того, кто будет смотреть. Сегодня вас отметили на совещании. Пока в положительном ключе. Но мне‑то известно, что оба отчета на прошлой неделе сданы с опозданием. И что я уже два раза лично объяснял Офису, почему их система контроля времени вас «цепляет». — Он чуть усмехнулся, без веселья. — Формально — сбои после последней бури, перегрузка каналов, рассинхронизация меток. Неформально — вы проводите с каждым случаем в полтора раза больше времени, чем заложено в протоколе. И вы не пытаетесь произвести на меня впечатление как Джулиан.

Эрика, хоть это явно не соответствовало тону разговора, невольно улыбнулась. Впрочем, быстро вернула себе серьезное выражение лица.

— В секторе D были дополнительные риски. Если бы я не углубилась в параметры адаптации…

— Вы предотвратили инцидент, я знаю, — Архан кивнул. — Я видел необрезанную версию общей картины, прежде чем Офис все прогнал через свои фильтры. Но вы не можете работать так с каждым. Ни один протокол это не прикроет, Эрика. Даже если я буду продолжать «списывать» ваши задержки на сбои после магнитных бурь.

— Я справляюсь.

— Пока справляетесь. — Он отпил кофе, и Эрика заметила тени усталости под его глазами. — Вы здесь уже… что, пять лет?

— Пять лет и три месяца.

— И за все это время ни разу не подали запрос на перевод. — Это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта, которая его беспокоила. И немного как упрек. — Аналитический отдел, стратегическое планирование, координация секторов — с вашими показателями вы могли бы выбирать. А от вас нет ни одного запроса на перевод. Офис уже интересовался, почему вы «застряли» на этом уровне.

— Мечтаете от меня избавиться? — невесело усмехнулась Эрика.

Взгляд Архана потяжелел, будто этот вопрос добавил ему немного усталости.

— Вы не глупая, Эрика, — произнес он, игнорируя ее слова. — Понимаете, что я беспокоюсь. У вас нет ни одной официальной причины, чтобы оставаться на том месте, на котором сейчас находитесь. А неофициальные причины Офис не любит. Они там предпочитают цифры и диаграммы, а не людей.

Эрика нахмурилась. Она могла бы назвать свою причину прямо сейчас, но это ни в коей мере не помогло бы. Поэтому она сказала лишь:

— Мне нравится работать с людьми напрямую.

— Вот именно это меня и беспокоит. — Его голос стал мягче. — Эрика, деперсонализация — это не жестокость. Это защита. Ваша эффективность сегодня может обернуться выгоранием завтра. Вы застали Томаса Чена?

Эрика его не застала, но много о нем слышала. Томас был блестящим специалистом, который однажды просто не вышел на смену. Его тело нашли в квартире через два дня.

— Я не Томас.

— Нет. Вы Эрика. Но ваши паттерны схожи. — Архан поставил чашку. — Послушайте, я не хочу читать вам лекции. Мы работаем вместе достаточно долго, и я знаю, что вы — один из лучших операторов, которых я видел. Может быть, лучший. Но именно поэтому я не хочу вас потерять. И еще мне не хочется в третий раз объяснять наверху, почему один оператор стабильно выбивается из статистики.

Он помолчал, позволив словам повиснуть в воздухе. Эрика почувствовала, что к щекам прилил жар, и была благодарна полумраку за то, что скрывает реакцию. Когда Архан заговорил снова, в его голосе появилась та едва уловимая нотка, которую Эрика слышала лишь несколько раз за все годы.

— Наша работа — не спасать каждого в отдельности. Наша работа — поддерживать систему. Баланс должен соблюдаться. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — И не обольщайтесь: ни одна из этих систем не работает сама по себе. Сверху любят говорить про «автоматизированный контроль», но каждый раз, когда бури рвут им связь или падает какой‑нибудь узел, именно такие, как вы, устраняют неполадки.

Эта фраза прозвучала непривычно откровенно. За пять лет Архан редко позволял себе говорить о том, как устроено все «выше».

— Что вы имеете в виду?

Но его лицо снова стало профессиональной маской руководителя — моментальная трансформация.

— Я имею в виду, что экосистема сложнее, чем кажется на первый взгляд. И каждый элемент в ней важен. Особенно те, кто официально считаются «заменяемыми». — Он выпрямился. — Не засиживайтесь. Послезавтра новый переселенец, верно?

— Да, A-7220, утренняя процедура в восемь тридцать.

— Тогда постарайтесь выспаться. — Он направился к двери, но обернулся на пороге. — И, Эрика? Помните — вы делаете важную работу. Даже если наверху предпочитают считать, что все это делает их чудесный контур ИИ. Без людей он все равно слепой.

Он ушел, оставив после себя ощущение недосказанности и странного беспокойства.

Эрика осталась стоять, глядя на свою чашку с остывающим кофе. Слова Архана крутились в голове, вызывая смутную тревогу. Она видела, как он задержался на пороге, словно хотел сказать больше, но передумал.

Эрика вздохнула и потерла виски. Возможно, она просто переутомилась и видит тайны там, где их нет. Или, возможно, Архан действительно прав, и она слишком погружается в работу, слишком много думает о переселенцах как о людях с историями, а не как о субъектах адаптационной процедуры.

Она вылила остатки кофе в раковину и тщательно вымыла чашку, наблюдая, как вода смывает темные разводы. Затем вернулась к своему рабочему месту, где ее ждал темный экран терминала.

Экран ожил, заливая ее лицо холодным голубым светом. Через два дня будет новый переселенец, A-7220, и она должна быть готова.

В конце концов, она была частью системы. А система, как всегда повторял Архан, работала безупречно.

Глава 2. Дом

Транспортная капсула мягко замедлилась, подъезжая к жилому комплексу «Вертикаль-7». Эрика прислонилась к прозрачной стенке и посмотрела вверх – башня терялась где-то в облаках, ее верхушка скрывалась за слоем искусственного тумана, который каждый вечер опускался на город, создавая иллюзию романтики и таинственности. Естественная атмосфера Земли была разрушена давным-давно, теперь ее контролировал человек. Все было рассчитано и откалибровано до мелочей: от смен времени года до времени появления тумана в течение всего одного дня.

По мнению Эрики, эта предсказуемость была куда приятнее, чем дикость погоды в колониях.

Ее капсула остановилась на сто двадцать третьем этаже, и двери бесшумно разъехались. Эрика шагнула в просторный холл, где ее встретила знакомая мелодия – что-то легкое и ненавязчивое. Система домашнего ИИ уже сняла данные с ее биометрических датчиков: слегка повышенный пульс, напряжение в плечах, микроскопические изменения мимики. Эрика знала: где-то сидит такой же оператор, как она сама – только из службы мониторинга здоровья, – просматривает статистику тысяч жителей башни и решает, на какие показатели обращать внимание, а какие находятся в пределах нормы. Вывод системы был предсказуем: умеренный стресс после рабочего дня, потребность в расслаблении. Оператор наверняка даже не задержал на ней взгляд.

Эти сборы информации вообще не являются обязательными – можно отключить мониторинг в любой момент. Но Эрика предпочитала жить с чувством безопасности: если ее показатели станут аномальными, помощь явится к ней тут же, даже без звонка в службу спасения.

– Добро пожаловать домой, Эрика, – мягко произнес голос ассистента, когда она подошла к двери своей квартиры. – Сегодня был насыщенный день. Рекомендую принять ванну с лавандовым маслом, после чего ужин из морского окуня с овощами на пару. Алкоголь не рекомендуется – кортизол превышает норму на двенадцать процентов.

Эрика кивнула. Система никогда не настаивала, только предлагала оптимальные варианты, основанные параметрах здоровья, психологического профиля и предыдущих предпочтений.

Дверь квартиры узнала ее приближение еще на расстоянии трех метров и открылась, впуская в атмосферу идеального комфорта. Освещение автоматически настроилось на теплый, успокаивающий спектр. Температура воздуха была точно такой, какую Эрика считала комфортной – двадцать два градуса с влажностью шестьдесят процентов. Даже легкий ветерок от климатической системы дул именно с той стороны и с той силой, которую она предпочитала.

– Хочешь, я приготовлю ванну? – спросил ассистент, и Эрика почти согласилась, но в последний момент передумала.

– Не сейчас, – ответила она, снимая пиджак. Система мгновенно подала сигнал роботу-уборщику, который бесшумно подъехал и принял одежду, чтобы отнести ее в автоматическую гардеробную.

Квартира Эрики являлась воплощением современного комфорта: открытое пространство, где гостиная плавно перетекала в кухню, панорамные окна от пола до потолка, открывающие вид на бесконечные огни Арктоса – самого нового города на Земле. Мебель была функциональной и красивой – кресла, подстраивающиеся под форму тела, стол, который мог менять высоту и конфигурацию одним движением руки, диван с памятью положений для максимального расслабления.

Квартира не была безликой — в каждой мелочи чувствовался характер Эрики. В углу на столике стояла орхидея, которую она выращивала вручную, игнорируя автоматический уход: цветок жил, потому что она выбрала за ним ухаживать.

Эрика прошла к окну и посмотрела на город, раскинувшийся внизу. Арктос никогда не спал – миллионы огней мерцали в идеальном ритме, воздушный транспорт двигался по рассчитанным маршрутам, а гигантские экраны на зданиях транслировали новости, рекламу и развлекательные передачи. Даже отсюда, с высоты ста двадцати трех этажей, чувствовалась пульсация огромного механизма, где каждый винтик знал свое место.

– Эрика, – снова подал голос ассистент, – Лиза приглашает на вечеринку в клубе «Нирвана». Там будет новая программа виртуальных впечатлений от Японских островов. Хочешь, я подтвержу твое участие?

– Нет, спасибо, – ответила Эрика, даже не оборачиваясь от окна.

– Тогда, возможно, стоит проверить список совместимых партнеров? У тебя три новых совпадения с высоким процентом совместимости. Один из кандидатов – архитектор, работает в Секторе Планирования, увлекается классической музыкой и...

– Не сегодня, – прервала его Эрика.

Система помолчала несколько секунд, обрабатывая ее отказ и корректируя алгоритмы предложений.

– Понимаю. Тогда рекомендую легкий ужин и раннее время сна. На завтра у тебя намечено посещение Колонии Кеплер-97, нужно быть в форме.

Эрика усмехнулась. ИИ знал о ее планах больше, чем она сама. Он анализировал ее рабочий календарь, биоритмы, даже сны, чтобы оптимизировать каждый день ее жизни.

Она прошла на кухню, где умная система уже начала подготовку к ужину. Из стены выдвинулся модуль с готовыми ингредиентами – свежие, идеально подобранные под ее потребности в витаминах и микроэлементах. Готовить самой не требовалось: роботизированная система могла приготовить любое блюдо за считанные минуты. Но Эрике нравился сам процесс. Она не бунтовала против инноваций, совсем не завидовала тем, кто жил в Колонии. Она безмерно ценила удобства Основы и все же оставляла место для контроля. Для нее важен был сам факт выбора — возможность самой решить, что в ее жизни будет идеальным, а что несовершенным.

Она взяла в руки нож и начала резать овощи. Движения были медленными, медитативными.

– Эрика, – осторожно произнес ассистент, – исходя из полученных данных, твой пульс и мышечное напряжение указывают на усталость. Возможно, стоит воспользоваться функцией автоприготовления?

– Все в порядке, – ответила она, продолжая резать морковь.

Впрочем, это было правдой – она действительно чувствовала легкую усталость после насыщенного дня. Датчики считывали показатели, ИИ обрабатывал их по заложенным паттернам, а где-то в службе мониторинга здоровья живой специалист – может быть, тот самый оператор, что проверял ее данные при входе в здание, а может, уже другой, следующий на смене – увидел отклонения и позаботился о ней. Эрика находила в этом утешение. Они следят. Кто-то обязательно заметит, если что-то пойдет не так. Система часто ошибается, но люди за ее спиной – почти никогда.

В Колонии, где она нередко проводила рабочие дни, каждый случай представлял собой увлекательную головоломку. Переселенцы были непредсказуемы, их психологические профили требовали тонкой настройки алгоритмов адаптации. Там первозданная природа создавала уникальные условия, которые нужно было учитывать. Поэтому Эрика находила особое удовлетворение в том, как современные технологии облегчали ей жизнь каждый день.

Она закончила готовить и села за стол. Ужин был вкусным, но пока она ела, мысли все время возвращались к сегодняшнему дню: к Иде Корелл, к неожиданному появлению Грея, к разговору с Арханом.

«Деперсонализация — это не жестокость. Это защита», — его слова все еще звучали в голове.

— Как долго человек может работать на одной позиции без карьерного роста, прежде чем это станет проблемой? — вдруг спросила она у ассистента.

— Согласно рекомендациям Департамента кадровой политики, оптимальный срок на одной должности составляет от восемнадцати до тридцати шести месяцев, — мгновенно ответил ИИ. — После этого рекомендуется либо горизонтальная ротация, либо вертикальное продвижение. Пребывание на одной позиции более сорока восьми месяцев классифицируется как статистическая аномалия, требующая анализа. Тебе нужна дополнительная информация о процедурах карьерного планирования?

— А что происходит с теми, кто игнорирует эти рекомендации? — настойчиво спросила Эрика.

— Я не понимаю вопроса. Рекомендации существуют для оптимизации эффективности персонала и предотвращения профессионального выгорания. Сотрудники, демонстрирующие устойчивые показатели, получают предложения о повышении в соответствии с протоколом.

Стандартный ответ. Эрика понимала, что система не станет говорить о Томасе Чене или о том, что случается с теми, кто слишком глубоко погружается в работу. А также не будет употреблять такие слова, как «выгорание», «психологический срыв» или «принудительный отпуск».

Она отложила вилку, внезапно потеряв аппетит.

Пять лет и три месяца. Именно столько она провела на одной и той же должности, работая с переселенцами. Архан был прав — с ее показателями она давно могла бы перейти в аналитику или координацию. Но каждый раз, когда она думала об этом, что-то останавливало ее. Может быть, это было иррационально. Может, это действительно вело к выгоранию. Но она не могла представить себя за столом, где люди превращались в диаграммы, а их истории — в статистические отклонения.

Впрочем, и ее работа была лишь крошечной частью огромной системы межзвездной колонизации.

К середине XXIII века человечество уже освоило несколько пригодных для жизни планет. Проксима Центавра b принадлежала Евразийской федерации, Росс 128 b – Североамериканскому союзу, TRAPPIST-1e досталась Африканской лиге, а Тау Кита e стала домом для Тихоокеанского альянса. Каждая из этих колоний процветала, привлекая тех, кто был готов обменять привычный комфорт перенаселенной Земли на простор и возможности новых миров. Миллионы людей добровольно покидали родную планету в поисках лучшей жизни, больших территорий, свободы от тесноты мегаполисов.

Но проблема перенаселения Земли никуда не исчезла. Большинство предпочитало оставаться – кого-то удерживали семейные связи, кого-то страх перед неизвестностью, кого-то простое нежелание менять привычный уклад жизни.

К 2250 году число долгосрочных заключенных в пенитенциарных учреждениях по всему миру достигло тридцати миллионов человек – колоссальной нагрузки на планетарные ресурсы. Каждый из них требовал питания, медицинского обслуживания, охраны – все это истощало и без того напряженную экосистему.

Тогда доктор Васкес выдвинула революционную идею: создать первую общую колонию, не принадлежащую ни одному государству, предназначенную для всех осужденных Земли. Не тюрьму в космосе, а место второго шанса. Концепция «адаптации через стирание» была радикальной – преступникам стирали память и давали возможность построить новое общество с чистого листа, не неся бремени своего прошлого.

Планета Кеплер-97 идеально подходила для этой цели. Ее разделили между всеми крупными земными державами пропорционально их вкладу в колонизационный проект. Североамериканский союз контролировал восточные континенты, Евразийская федерация – северные территории, Африканская лига получила экваториальные зоны, а Тихоокеанский альянс – архипелаги южного полушария. В каждой стране Земли был создан собственный Департамент адаптации с филиалами на Кеплер-97, что обеспечивало культурную преемственность и эффективную реабилитацию переселенцев.

В 2256 году доктор Васкес получила Нобелевскую премию мира. Ее гуманный подход не только решил проблему переполненности тюрем, но и открыл новую главу в пенитенциарной системе человечества – главу, где наказание становилось возможностью для перерождения.

После ужина Эрика прошла в гостиную и опустилась в любимое кресло, которое тут же подстроилось под форму ее тела. За окном город продолжал жить своей размеренной жизнью, и Эрика почувствовала странное ощущение оторванности от реальности.

– Хочешь, я включу расслабляющую программу? – предложил ассистент. – Или, возможно, виртуальную прогулку по лесу? Это поможет снизить уровень стресса.

– Нет, – Эрика покачала головой. – Хочу почитать книгу.

– Какой жанр предпочитаешь сегодня? Исходя из твоего настроения, рекомендую психологическую драму или философскую фантастику.

– Что-то о памяти, – сказала Эрика, сама удивившись своему выбору. – О том, что происходит с человеком, когда он теряет прошлое.

Система промолчала несколько секунд – для ИИ это была целая вечность. Затем на стене напротив появился голографический экран с обложкой книги: «Забытые берега» – роман о человеке, проснувшемся на неизвестном острове без воспоминаний о прошлом.

– Книга написана на основе анализа твоих литературных предпочтений и текущего эмоционального состояния, – сообщил ассистент. – Примерное время чтения – четыре часа.

Эрика кивнула и погрузилась в текст. История затягивала: главный герой постепенно восстанавливал фрагменты своей личности, но каждое новое воспоминание ставило перед ним новые вопросы. Кем он был? Почему оказался на острове? И самое главное – хочет ли он вернуть свое прошлое, если оно окажется болезненным?

Читая, Эрика не могла отделаться от мысли о переселенцах Колонии. Они тоже были людьми без прошлого, но в отличие от героя книги, им не предстояло его восстанавливать. Их прошлое было стерто навсегда, им предлагали только будущее. Можно ли построить полноценную жизнь на пустом месте? Многолетний опыт подсказывал, что – да. Люди на Кеплер-97 жили дальше: строили карьеру, учились, заводили детей.

За окном город постепенно готовился к ночи. Поток транспорта редел, освещение зданий становилось более мягким и теплым.

Эрика закрыла книгу, так и не дочитав ее до конца. Голографический экран погас, и комната погрузилась в мягкий полумрак.

– Время ложиться спать, – мягко напомнил ассистент. – Завтра твой рабочий день начинается в восемь утра.

– Знаю, – ответила Эрика, но не двинулась с места.

Она еще долго сидела в кресле, глядя на огни города и думая о двух мирах – идеальной Основе, где каждое желание предугадывалось и исполнялось, и суровой Колонии, где люди без прошлого строили свое будущее под чужим небом.

Наконец, она поднялась и направилась в спальню.

***

Эрика проснулась за пять минут до сигнала будильника. Это всегда происходило именно так – ее биоритмы были настолько отрегулированы системой, что внутренние часы работали с точностью хронометра. За окном уже разгорался искусственный рассвет, постепенно наполняя комнату теплым золотистым светом.

– Доброе утро, Эрика, – бодро поприветствовал ее ассистент. – Сегодня отличный день для работы. Температура в Секторе Е на Кеплер-97 плюс восемнадцать, облачность переменная, вероятность осадков тридцать процентов. Рекомендую взять легкую куртку.

Она кивнула, поднимаясь с кровати. Душ с идеальной температурой воды, завтрак, подобранный с учетом вчерашних нагрузок, свежая форма – все было готово еще до того, как она успела об этом подумать. Эрика этим наслаждалась.

Дорога до хаба заняла ровно четырнадцать минут. Транспортная капсула перемещалась плавно, выбирая оптимальные маршруты, и Эрика успела просмотреть файлы своих подопечных еще раз. Ида Корелл, первый день на новом месте работы. Маркус Делибалтиди, три месяца адаптации. Валентайн Дарт, две недели в Колонии. Стандартные проверки, ничего сложного.

Хаб Земли встретил Эрику привычным гулом голосов и мягким свечением информационных панелей. Здесь, в огромном атриуме из белого композита и стекла, сходились потоки людей – кто-то возвращался с колоний, кто-то отправлялся по делам Системы. Эрика миновала общую очередь, приложив идентификатор к сканеру приоритетного прохода. Зеленый свет, тихий сигнал одобрения.

– Платформа семнадцать, капсула отправляется через две минуты, – напомнил ассистент.

Она прошла через стерильный коридор к капсуле прямого сообщения. Небольшой отсек, рассчитанный на восемь пассажиров, был почти пуст – только пожилой мужчина в форме инженера дремал у окна. Эрика заняла свое место, и капсула плавно отделилась от платформы, устремляясь в переходный туннель.

Прыжок между планетами всегда происходил одинаково: несколько секунд дезориентации – казалось, реальность словно растягивалась и сжималась одновременно, – а затем – резкий возврат в нормальное состояние. Эрика закрыла глаза, сосчитала до трех, и когда открыла их снова, за иллюминатором уже виднелась охристая поверхность Кеплер-97 с ее идеально ровными секторами поселений.

Посадочная станция колонии выглядела как младшая сестра земного хаба – та же архитектура, те же панели, даже запах кондиционированного воздуха был идентичным. Система любила единообразие, и Эрика понимала почему – это создавало ощущение стабильности, безопасности.

Наземный транспорт доставил ее к Сектору Е за двадцать минут. По дороге Эрика наблюдала за колонией через панорамное окно автобуса. Ровные ряды жилых блоков, безукоризненно чистые улицы, аккуратные скверы с молодыми деревьями. Люди шли по тротуарам размеренно, без спешки – работа начиналась для всех в одно время.

У входа в образовательный центр выстроилась группа детей в одинаковых школьных комбинезонах – синих с белой отделкой. Эрика смотрела на них с легкой завистью: впереди их ждала целая жизнь.

Первым в ее списке значился Маркус Делибалтиди, переселенец с трехмесячным стажем. Согласно данным, сейчас он должен был быть на смене в энергостанции Сектора Е. В отличие от некоторых своих коллег, Эрика предпочитала навещать подопечных именно так – в их естественной среде, а не в стерильных кабинетах Департамента. Так она видела настоящую картину адаптации.

Энергостанция представляла собой приземистое здание из серого композита, опоясанное сетью труб и генераторов. Внутри было неожиданно тихо – оборудование хоть и не дотягивало до оборудования Основы, но все же было отличным и работало почти беззвучно. Маркус стоял у центрального пульта управления, внимательно изучая показатели на экранах. Высокий мужчина лет сорока с короткой стрижкой, в рабочем комбинезоне.

– Маркус, – окликнула его Эрика.

Он обернулся, и на его лице появилась ровная, вежливая улыбка.

– Госпожа Ланн. Здравствуйте.

– Как работа?

– Отлично, – ответил он без колебаний. – Система распределения нагрузки функционирует безупречно. Руководитель смены говорит, план выполняем идеально.

– Это замечательно, – Эрика сделала пометку в планшете. – А в целом? Все в порядке?

– Да. Все нормально. Я понимаю, что мне повезло получить этот шанс.

Правильные слова, правильный тон. Эрика видела в его глазах спокойствие человека, нашедшего свое место. Именно такого результата добивались все кураторы.

– У вас есть какие-то вопросы? Может, нужна помощь в чем-то?

Маркус помедлил секунду, потом покачал головой.

– Нет. Все нормально. Я просто делаю свою работу.

– Отлично. Продолжайте в том же духе.

Покидая энергостанцию, Эрика чувствовала удовлетворение. Вот оно – доказательство того, что Программа работает. Человек, совершивший ошибку, получил возможность начать заново, и он ценит это. Он функционирует, он полезен обществу.

Следующей была Ида Корелл. Вчерашняя растерянность еще не успела уйти совсем – это Эрика понимала. Но сегодня она должна была увидеть Иду в деле. Женщину распределили в текстильный цех, и именно туда направилась Эрика.

Цех располагался в длинном одноэтажном здании на окраине сектора. Внутри стояли ряды автоматических ткацких станков, а между ними двигались рабочие в защитных очках и перчатках. Воздух пах чем-то синтетическим, но не неприятным – очистительные системы справлялись с любыми испарениями.

Ида работала у третьего станка. Она заправляла нить в механизм, следуя инструкциям на экране. Руки двигались неуверенно, она явно еще училась, но старалась. Лицо сосредоточенное, брови сдвинуты. Прежняя мысль о том, что на Основе Ида работала в финансовой сфере, казалась теперь еще более обоснованной. Кажется, этой женщине не был свойственен физический труд.

Эрика решительно прерывала размышления: не положено.

– Ида, – позвала Эрика, подойдя ближе.

Женщина вздрогнула, обернулась. В ее глазах мелькнул страх – или просто удивление?

– Эрика, – она быстро сняла защитные очки. – Я... я не ожидала вас увидеть.

Эрика сделала пометку на планшете: кратковременная память в полном порядке – Ида, очевидно, помнила ее имя. И помнила, кем она является. Впрочем, наверняка соседи быстро ввели ее в курс дела.

– Я проверяю, как вы осваиваетесь. У вас все получается?

– Я учусь, – Ида явно еще пребывала в растерянности, и хотя явно не бунтовала, говорить об успехе или провале адаптации было рано. – Инструктор сказал, что я справляюсь нормально для первого дня.

– Это хорошо. А как вы себя чувствуете? Вчера вы выглядели немного... растерянной.

Пауза. Ида смотрела в пол, подбирая слова.

– Я пыталась… вспомнить, – наконец призналась она тихо. – Хоть что-то. О том, кем я была. Что я делала. Кто я есть, кем являюсь. Почему меня зовут Ида или откуда я знаю этот язык… что угодно. И когда я спросила у одной из соседок, она сказала, что не надо об этом думать. И больше никому таких вопросов не задавать. Что это запрещено.

– Не запрещено, – мягко поправила Эрика. – Просто бессмысленно. Ида, вам дали всю необходимую информацию – ваше имя, базовые навыки, медицинские данные. Этого достаточно для жизни. Ваше прошлое привело к ошибкам, и Система стерла то, что мешало вам двигаться дальше. Это дар, понимаете? Чистый лист.

– Но я не помню, что я...

– И это к лучшему, – произнесла Эрика, стараясь передать тоном всю необходимую гамму эмоций: и предупреждение, и убеждение, но при этом сохранить мягкость. – Поверьте, те, кто живет здесь год и больше, даже не думают о прошлом. Они счастливы. Они благодарны. Вы тоже придете к этому. Всему свое время.

Ида медленно кивнула, но Эрика видела сомнение в ее позе, в опущенных плечах. Она сделала пометку на планшете.

Ничего. Адаптация – процесс небыстрый. Через месяц эта женщина будет работать так же ровно и спокойно, как остальные. Главное – не давать ей зацикливаться на вопросах.

– Сосредоточьтесь на работе, – добавила Эрика. – Это лучшее, что вы можете сделать сейчас.

Выйдя из цеха, она вдохнула свежий воздух. День был действительно приятным – легкий ветерок, переменная облачность, комфортная температура. Эрика посмотрела на список. Последним значился Валентайн Дарт, назначенный преподавателем искусств в начальных классах.

Эрика неспешно направилась к школе, попутно позволив себе просто наблюдать.

Группа мужчин в оранжево-серой форме ремонтировали уличные фонари, создавая оживленную суету.

— Эй, Томас, подай синий провод! Нет, не тот, другой синий! — крикнул один из рабочих, взобравшись на лестницу.

— У нас тут два оттенка синего теперь? Может, каталог палитр заказать? — откликнулся его напарник снизу.

— Заказывай, только за свой счет! — подхватил третий.

Мужчины расхохотались.

— Так, умолкли! — осадил бригадир, впрочем, с усмешкой. — Спускайся, Марк, обед через пять минут. Потом с палитрой сверитесь.

Мужчины снова загоготали. Один лязгнул молотком по металлическому столбу, другой присвистнул. Их голоса и смех эхом отражались от стен зданий, наполняя улицу жизнью.

Эрика невольно улыбнулась этой картине. Вот они, люди, использующие свой второй шанс на полную катушку. Может, они далеки от тех благ и комфорта, которые доступны жителям Основы, но выглядят не менее счастливыми.

Эрика продолжила путь к школе, ощущая необъяснимую легкость после сцены с рабочими. Колония жила своим размеренным ритмом — именно таким, каким и должна была жить. Порядок, дисциплина, предсказуемость.

Но что-то выбивалось из этой картины.

Впереди, возле небольшого сквера, стоял мужчина в темном пиджаке. Грей. Эрика узнала его сразу — та же осанка, те же четкие черты лица. Он стоял у ограды, глядя куда-то в сторону, словно ожидал кого-то или просто задумался.

Эрика невольно замедлила шаг.

Десять утра. Рабочее время. В Колонии все находились на своих местах — от государственных служащих до владельцев частного бизнеса. Который, впрочем, все равно оставался под контролем. Даже школьники сидели за партами. Улицы пустели к восьми утра и оживали только к обеду или после пяти вечера.

А Грей просто... стоял. Посреди рабочего дня. Один.

Это было странно.

Он повернул голову и встретился с ней взглядом. На мгновение Эрике показалось, что он удивлен — словно не ожидал ее увидеть здесь. Или не хотел, чтобы его увидели.

Грей коротко кивнул ей. Затем развернулся и зашагал прочь, скрываясь за углом здания.

Эрика проводила его взглядом, нахмурившись. Что он здесь делал? Почему не на работе? И почему так поспешно ушел?

Мысли закружились в голове, но додумать их не удалось. Впереди показалось знакомое серое здание школы с широкими окнами и аккуратной вывеской.

Валентайн Дарт. Проверка.

Эрика выдохнула, отбросив размышления о Грее, и направилась ко входу.

Глава 3. Идеальная, идеальная жизнь

Эрика поднялась по широким ступеням и толкнула тяжелую стеклянную дверь школы. Внутри ее встретила стерильная чистота и приглушенный гул вентиляции, который, казалось, никогда не смолкал. Стены коридора были выкрашены в нейтральный серо-голубой цвет — цвет, который считался наиболее успокаивающим для психики детей согласно исследованиям психологов. Вдоль стен тянулись встроенные панели с расписанием занятий и объявлениями, светящимися мягким белым светом. Никаких бумажных плакатов, никаких ярких красок — только информация, поданная максимально четко и функционально.

Пол был выложен гладким полимерным покрытием, поглощающим звуки шагов. Эрика прошла мимо нескольких классов, из которых доносились монотонные голоса учителей и редкие ответы учеников. Ни смеха, ни шума — размеренный учебный процесс.

Кабинет Валентайна Дарта находился в конце коридора, в крыле младших классов. Эрика остановилась перед дверью, покрытой матовым пластиком с небольшой электронной табличкой: «Кабинет 24. Дарт В. Преподаватель искусств».

Дверь оказалась закрыта.

Эрика нахмурилась. Сквозь матовое стекло не проникал ни свет, ни звук. Она достала планшет и пролистала расписание. Третий урок, группа В-7, изобразительное искусство. Дарт должен был вести занятие прямо сейчас.

Она подергала ручку. Заперто.

Эрика постояла несколько секунд, вглядываясь в темное стекло двери, затем развернулась и направилась к кабинету директора.

—

Директор школы, Джонатан Грэйс, встретил ее с некоторым облегчением, которое тут же отразилось на его лице. Он был невысоким мужчиной средних лет, с аккуратно зачесанными седеющими волосами и легкими морщинами вокруг глаз — следами многолетней работы с детьми. Он был одним из последних, кто переживал адаптацию под началом Чена. Пока тот не покончил с собой.

На столе перед Джонатаном мигал экран с документами и таблицами успеваемости.

— Госпожа Ланн! — он встал, слегка выпрямляясь. — Вы вовремя! А я собирался отправить сообщение следящим. Валентайн Дарт не появился на работе сегодня.

— Не появился? — Эрика скрестила руки на груди, изучая его лицо. — Связаться с ним пробовали?

— Пробовали, — Грэйс покачал головой, явно обеспокоенный. — Не отвечает ни на вызовы, ни на сообщения. Я отправил ему три уведомления с утра. Тишина. Возможно, заболел, но обычно в таких случаях люди предупреждают заранее… Особенно адаптанты.

Эрика задумчиво кивнула. Джонатан был прав — адаптанты всегда были особенно осторожны в первые месяцы, когда еще слабо понимали, что к чему Колонии.

— Не сообщайте следящим, — сказала она наконец. — Раз уж я здесь. Сама проведаю Дарта и сообщу вам о результате.

Грэйс выдохнул с явным облегчением. Он был на посту директора всего год, и, похоже, такая ситуация — прогул уроков преподавателем — случилась у него впервые.

— Благодарю вас, Эрика. Буду ждать.

—

Эрика вышла из школы и направилась к жилому сектору F, где проживал Валентайн Дарт. Ее шаги были размеренными, мысли — упорядоченными.

«Две недели. Динамика положительная. Дарт исправно посещал занятия, не нарушал распорядок, конфликтов не случалось. Ученики даже оставляли о нем положительные отзывы сразу после первых занятий. Ни одного тревожного сигнала. Похоже, он действительно заболел».

Но что-то все же царапало на краю сознания.

Дом Дарта располагался в типовом жилом блоке на 6-й улице. Это было четырехэтажное здание с однотипными балконами и узкими окнами. Серый бетон, функциональная архитектура, никаких излишеств. Эрика поднялась на второй этаж и остановилась перед дверью квартиры номер 12. Приложила служебный ключ к сканеру. Замок щелкнул, и дверь медленно отворилась.

— Валентайн Дарт? — позвала она, входя внутрь. — Это Эрика Ланн. Открываю дверь по служебной необходимости.

Тишина.

Эрика прошла в прихожую. Все на своих местах: аккуратно расставленная обувь, пальто на вешалке, ключи на полке. Никаких признаков спешки или паники. Она двинулась дальше, в гостиную, оглядывая пространство.

Квартира была небольшой, но уютной. На стенах висело несколько картин — акварельные пейзажи. На столе лежали альбомы для рисования, карандаши, кисти.

И тогда она увидела его.

Валентайн Дарт лежал на полу возле дивана. Его голова была откинута назад, а на шее виднелись темные следы — синяки, явно от сдавливания. Глаза открыты, стеклянные, невидящие. Руки раскинуты в стороны, словно он пытался за что-то ухватиться.

Эрика медленно присела на корточки, не касаясь тела. Ее взгляд скользнул по комнате. Никаких следов борьбы. Мебель на месте. Ничего не опрокинуто. Даже альбом на столе лежал ровно, страницы не смяты.

Она внимательно осмотрела шею. Следы удушения — четкие, глубокие. Кто-то задушил его голыми руками.

Где-то на задворках сознания, еще до полного понимания ситуации, мелькнула мысль, что эта смерть не испортит статистику Эрики, потому что это не самоубийство.

Она медленно выпрямилась, доставая коммуникатор. Ее лицо оставалось бесстрастным, но внутри, наконец, что-то сжалось. Убийство. В Колонии. Первое за последние лет десять.

Она набрала номер штаба.

— Это Ланн. Требуется экспертная группа на месте. Адрес: сектор F, жилой блок на улице 6, квартира 12. Жертва — Валентайн Дарт. Убийство.

На том конце линии повисла пауза.

— Убийство? — переспросили с недоверием в голосе.

— Подтверждаю, — сказала Эрика, глядя на тело. — Обнаружено тело с признаками насильственной смерти.

***

Через двенадцать минут квартира Валентайна Дарта превратилась в хаос.

Первыми прибыли двое Следящих из ближайшего патруля — молодые, растерянные, явно не знающие, что делать. Один из них, светловолосый парень с нашивкой «Райан», заглянул в гостиную, побледнел и тут же отвернулся.

— Боже, — выдохнул он. — Это правда… убийство?

— Вызывайте экспертов, — коротко бросила Эрика. — И оцепите периметр. Никого не пускать.

Райан кивнул и поспешно вышел, судорожно набирая что-то на коммуникаторе. Его напарница, темнокожая женщина с короткой стрижкой, осталась стоять в дверях, глядя на тело с нескрываемым шоком.

— Когда последний раз на Кеплер-97 было убийство? — спросила она тихо.

— Около десяти лет назад, — ответила Эрика, не поднимая взгляда.

Вскоре начали прибывать остальные. Сначала техники с оборудованием для фиксации улик, затем еще трое Следящих, потом кто-то из административного отдела. Квартира заполнилась людьми, голосами, звуками щелчков камер и шуршанием защитных костюмов.

И никто не знал, что делать.

— Нужно опросить соседей!

— Кто-то уже связался со школой?

— Где записи с камер наблюдения?

— Эй, не трогайте это, там могут быть отпечатки!

Эрика стояла в стороне, наблюдая за суетой. Ее несколько раз подзывали, задавали одни и те же вопросы.

— Госпожа Ланн, вы его куратор, верно?

— Да.

— Когда вы последний раз видели Дарта?

— Позавчера на плановой проверке. Все было в норме.

— Были ли у него конфликты с кем-то?

— Нет. Сохранялась положительная динамика. Никаких инцидентов.

— Вы заметили что-то необычное в его поведении?

— Нет.

Вопросы сыпались один за другим, разные люди спрашивали одно и то же. Эрика отвечала машинально, чувствуя, как усталость и шок медленно подкрадываются к ней. Она слышала, как кто-то уже ушел опрашивать соседей, кто-то звонил в школу, требуя списки всех, кто контактировал с Дартом.

Хаос нарастал.

—

К вечеру Эрику перевезли в здание Департамента на Кеплер-97. Ее посадили в маленький кабинет для допросов — холодный, с белыми стенами и одним столом — и снова начали задавать вопросы. Те же самые. Снова и снова.

— Эрика, опишите вашу последнюю встречу с Дартом.

— Я уже описывала.

— Опишите еще раз.

Она описала. Потом еще раз. Часы тянулись бесконечно. Эрика чувствовала, как ее собственная уверенность начинает рассыпаться. Она не знала, что делать дальше. Протоколов для убийств не было. Их просто не существовало, потому что убийств не должно было быть. Да, это планета преступников, но они-то об этом не знали. Даже те, кто занимал руководящие посты, не были в курсе, что случилось в их «прошлой» жизни.

В этом была суть Колонии, суть адаптации и наличия кураторов — единственных, кто был в курсе, откуда пребывают люди на эту планету. Строгий контроль властей информации, поступающей на Кеплер-97, отрезал все возможные вопросы и догадки. В случае редких исключений, если человек продолжал задавать вопросы, проводилось повторное стирание.

Эрика сидела за столом, глядя в пустоту, когда дверь резко распахнулась.

В кабинет вошел Архан.

Эрика вскинула голову, и облегчение накрыло ее волной.

Архан выглядел собранным, но в его темных глазах читалось что-то, что заставило ее напрячься. Ярость. Тщательно сдерживаемая, но Эрика знала куда смотреть. Его челюсть была сжата, движения резкими и четкими.

— Все, кто работает над делом Дарта, — сейчас же в главный зал, — бросил он, не глядя на Эрику. Его голос был ровным, но холодным как лед. — Немедленно.

Несколько Следящих поспешили выйти, переглядываясь. Архан развернулся и направился в главный операционный зал. Эрика поднялась и последовала за ним.

В зале уже собралась группа — человек десять, все растерянные, уставшие, перешептывающиеся между собой. Архан встал в центре, скрестив руки на груди, и окинул их взглядом.

— Кто-нибудь может объяснить мне, что здесь происходит? — его голос прорезал тишину. — Почему у меня нет ни одного четкого отчета? Почему записи с камер до сих пор не просмотрены? Почему соседей опрашивали без координации?

Тишина.

— Райан, — Архан повернулся к светловолосому Следящему. — Ты собирал записи?

— Да, сэр, но…

— Без «но». Садись и просматривай. Все записи за последние сорок восемь часов. Каждый кадр. Записывай все, что вызывает подозрение.

— Да, сэр.

— Лора, — он кивнул темнокожей женщине. — Ты опрашивала соседей?

— Да, но…

— Составь сводку. Все имена, все показания, все, что они слышали или видели.

— Есть.

— Остальные — проверяете все контакты Дарта за последние две недели. Хочу увидеть полный список, даже если он просто кому-то кивнул.

Следящие закивали и поспешили разойтись. Архан проводил их взглядом, затем повернулся к Эрике.

— Ланн. За мной.

Он направился к выходу. Эрика последовала за ним, чувствуя, как внутри поднимается волна благодарности. Он взял ситуацию под контроль. Он знал, что делать.

Они вышли на улицу, и Архан молча направился к транспортной платформе, где их уже ждал шаттл на Арктос. Эрика села рядом с ним, все еще не решаясь заговорить.

Шаттл стартовал, и только тогда Архан заговорил.

— Вы разочаровали меня, Эрика, — его голос был тихим, но жестким. — Вы мой лучший куратор. Вы должны были взять ситуацию под контроль. Вместо этого позволили людям из Колонии превратить расследование в балаган.

Эрика сглотнула.

— Я… не знала…

— Не знали? — он повернулся к ней, и в его взгляде мелькнуло что-то, что она не смогла распознать. Гнев? Разочарование? Или… беспокойство? — Вы обязаны знать.

Она опустила взгляд.

— Простите.

Архан выдохнул, отворачиваясь к окну. Его пальцы сжали подлокотник кресла, и Эрика заметила, как напряглись его плечи. Словно он сдерживал что-то большее, чем просто гнев.

«Переживает?» — мелькнула мысль.

Но она тут же отбросила ее. Ей почудилось. Архан не из тех, кто переживает за подчиненных.

Шаттл летел в тишине, и Эрика молча смотрела в окно, чувствуя, как внутри снова разгорается то самое чувство, которое она так старательно подавляла.

***

Несколько дней спустя, вечером, Эрика встретилась с Лизой в небольшом кафе на окраине жилого сектора Арктоса. Место было на удивление тихим, почти пустым — несколько столиков у панорамных окон, мягкий свет, приглушенная музыка, которая едва слышалась сквозь гул вентиляции. Стены, выкрашеные в теплые бежевые тона, создавали иллюзию уюта в этом металлическом мире космических станций. Именно поэтому они и выбрали его: здесь можно было говорить, не опасаясь лишних ушей.

Лиза уже сидела за угловым столиком, помешивая ложечкой кофе и что-то просматривая на своем планшете. Она была полной противоположностью Эрики — светлые волосы, собранные в небрежный пучок, яркий макияж, легкая улыбка на губах, которая появлялась сама собой, без усилий. На ней было светло-голубое платье, которое подчеркивало фигуру, и изящные серьги, поблескивающие при каждом движении головы.

— Ты опоздала на десять минут, — заметила Лиза, подняв взгляд, когда Эрика опустилась на стул напротив. — Снова работа?

— Всегда работа, — Эрика слабо улыбнулась, сбрасывая легкий пиджак на спинку стула и заказывая зеленый чай с молоком через сенсорное меню на столе. — Извини.

— Не извиняйся, я уже привыкла, — Лиза махнула рукой и сделала глоток кофе. — Честно говоря, я удивилась, что ты вообще согласилась встретиться. Думала, снова отложишь на неопределенный срок.

— Я не настолько безнадежна.

— О, ты именно настолько безнадежна, — рассмеялась Лиза. — В прошлый раз ты отменила встречу за час до нее.

Эрика виновато улыбнулась.

— Было срочное дело.

— У тебя все дела срочные, — Лиза покачала головой, но в ее голосе не было упрека, скорее привычная насмешливость. Она пристально посмотрела на подругу, изучая ее лицо. — Ты выглядишь измотанной. Серьезно, Эр, когда ты последний раз нормально спала?

— Сплю нормально, — буркнула Эрика, хотя это было не совсем правдой. Последние дни она засыпала поздно, ворочаясь в постели, а просыпалась с чувством, будто вообще не отдыхала.

— Ага, конечно. У тебя синяки под глазами, — Лиза ткнула пальцем в ее сторону. — Что случилось?

Эрика помолчала, глядя в окно. За стеклом простирался ночной Арктос — огни зданий, бесконечные линии транспортных платформ, далекие силуэты других станций. Все как обычно: упорядоченно, безопасно.

Но что-то изменилось – не здесь. Что-то пошло не так, и изменения случились внутри Эрики.

— В Колонии произошло убийство, — сказала она наконец, тихо.

Лиза нахмурилась. Ложечка в ее руке повисла в воздухе. На лице отразилось недоумение.

— Убийство? — переспросила она. — Серьезно?

— Серьезно. — Эрика кивнула, глядя в стол. — Был убит один из адаптантов. Мой подопечный. Его задушили.

— Боже мой, — Лиза медленно поставила чашку на стол. — Но это же… не твоя вина? В смысле, не испортит тебе статистику?

— Нет, — хмуро ответила Эрика. — Не испортит.

— А как… как это вообще могло произойти? Там же камеры, наблюдение, следящие?

— Не знаю, — Эрика сжала кулаки на столе. — Но система безопасности там однозначно хуже, чем на Земле. Полно слепых пятен. И у следящих никаких зацепок. Свидетелей тоже нет.

Лиза откинулась на спинку стула, переваривая информацию.

— И что теперь? Что собирается делать Управление?

— Ничего, — Эрика горько усмехнулась. — Управление не предает дело огласке. Боятся, что это покажет несостоятельность Программы. Официально — несчастный случай. Расследование ведется, но… тихо. Чтобы никто не узнал, что в идеальной Колонии, кто-то смог убить человека. Нельзя поднимать панику среди населения.

— Но это же абсурд! — возмутилась Лиза. — Если не предать огласке, как вы найдете убийцу? Люди в Колонии должны знать, должны быть осторожны!

— Так это не работает, — Эрика покачала головой. — Программа не должна давать сбои. А убийство — это сбой. Поэтому его проще замять.

— А ты как к этому относишься?

Эрика провела рукой по лицу, чувствуя, как усталость накатывает новой волной.

— Я боюсь, что дело свернут, — призналась она, и в ее голосе прозвучала незащищенность, которую она редко позволяла себе показывать. —Колонии все замнут по приказу отсюда. Я уверена: убийца останется безнаказанным. Потому что так проще, так удобнее. Потому что признать, что Программа дала сбой, — значит поставить под сомнение всю Систему.

Лиза задумчиво покачала головой, пытаясь найти слова. Наконец, она улыбнулась — неловко, пытаясь разрядить атмосферу.

— Ну, с другой стороны, — сказала она осторожно, — у тебя там целая планета преступников. Кто-то из них точно виновен, верно? Как говорится, вероятность высока.

Эрика резко подняла взгляд.

— Нет там преступников, Лиза, — сказала она резко. Лиза удивленно моргнула, и улыбка сползла с ее лица. Эрика продолжила, смягчившись: — На Кеплер-97 нет ни одного преступника, все они остаются здесь, на Земле, когда их память стирается. На Кеплер-97 прибывают новые люди. А еще там живут дети, рожденные уже в Колонии. Их много, очень много. Целые сады и школы. Они не выбирали, где родиться. Они не виноваты в том, что их родители когда-то совершили преступления.

Лиза осеклась, поняв, что задела за живое.

— Прости, — пробормотала она, опуская взгляд. — Я не хотела…

— Скоро выпускной в младшей школе, — продолжила Эрика, не обращая внимания на извинения. — Будет странно, что один из учителей не явится на праздник.

Она замолчала, глядя в окно. В ее груди что-то сжалось.

— Я верю в систему, — сказала она тише. — Я верю, что людям дан второй шанс. Что они могут измениться. Что Колония — это не тюрьма, пусть люди там и ограничены в информации и перемещениях на другие планеты. И все же Кеплер-97 это место, где можно начать заново. Но если убийца останется безнаказанным… — она сжала кулаки так, что костяшки побелели. — Тогда все это теряет смысл. Тогда все, во что я верю, — просто красивая ложь.

Лиза молча кивнула, не зная, что ответить. Она всегда восхищалась убежденностью Эрики, ее верой в то, что они делают. Но иногда эта вера казалась ей слишком хрупкой, слишком идеалистичной для мира, который был далек от идеала.

Официант принес чай, и Эрика молча обхватила горячую чашку ладонями, глядя на струйку пара, поднимающуюся вверх.

— Выпускной, значит, — сказала Лиза наконец, осторожно меняя тему. — А ведь не так давно был наш выпускной – всего шесть лет прошло, а кажется, что целая вечность.

Эрика слабо улыбнулась, благодарная за смену темы.

— О, да. Я очень хорошо помню как ты напилась шампанского и пыталась танцевать на столе.

— Эй, я выпила всего полбокала! — возмутилась Лиза, и на ее лице снова появилась улыбка. — И я не на столе танцевала, а рядом со столом. Разница существенная.

— Ты упала, — напомнила Эрика, усмехаясь.

— Я не упала, а элегантно опустилась на пол, — поправила Лиза с напускной важностью. — Это называется импровизация.

Они рассмеялись, и Эрика почувствовала, как напряжение слегка отпустило, словно тугая струна ослабла.

— А ты всегда была такая серьезная, — продолжила Лиза, откидываясь на спинку стула и улыбаясь воспоминаниям. — Стояла в стороне, смотрела на всех, как будто анализировала. Я думала, ты вообще не умеешь веселиться.

— Я веселилась, — возразила Эрика. — По-своему.

Эрика нахмурилась. Что-то мелькнуло на краю памяти. Выпускной. Украшенный зал, музыка, смех, гирлянды огней.

Они еще немного поболтали — о работе Лизы, о ее парне Кайле, который никак не мог решиться на предложение, о новом спектакле в театре, который Лиза настойчиво рекомендовала посмотреть.

Но мысли Эрики все время возвращались к выпускному. Что-то на краю сознания царапало, какое-то воспоминание упорно пыталось пробиться на поверхность, но все безуспешно. Почему оно так важно?

Глава 4. Личный контакт

Опен-спейс Адаптационного департамента погрузился в ночную тишину, нарушаемую лишь мерным гулом серверов и щелчком ее клавиатуры. Эрика откинулась на спинку кресла, проводя рукой по лицу. Дело Дарта было официально закрыто — «несчастный случай». Она знала, что так и будет, но все равно испытала разочарование и обиду, когда увидела заключение в деле.

Доступ к его файлу вот-вот ограничат, Эрика знала это по опыту. Она открыла дело снова, в сотый раз вглядываясь в скупые строки.

В отчаянии она кликнула на вкладку, которую обычно игнорировала — «Межпланетная логистика». Сухой перечень прыжков между Основой и Колонией. Дата прибытия на Кеплер-97: 14.03.2277. Стандартно.

И тут ее взгляд зацепился за строку выше.

Дата: 12.03.2277. Маршрут: Земля -> Кеплер-97. Статус: Завершено.

Эрика замерла. Непонятно. Она пролистала выше.

Дата:14.03.2277. Маршрут: Земля -> Кеплер-97. Статус: Завершено.

Она нахмурилась. Согласно логу, Валентайн Дарт прибыл на Кеплер-97 дважды. Первый раз — два дня до дня, отмеченного Эрикой лично.

«Ошибка, — тут же подсказал мозг. — Сбой в системе. Этого не может быть. Я его лично сопровождала». Процедура стирания памяти проводилась один раз, непосредственно перед отправкой, и Эрика провела ее лично. Вернуться на Землю после нее — невозможно. Переселенцы остаются в Колонии навсегда. Это аксиома.

Сердце бешено заколотилось. Эрика свернула файл Дарта, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Ей нужно было отвлечься, перевести дух. Она вызвала интерфейс уличных камер наблюдения в секторе F, где жил Дарт. Ничего. Тишина и порядок. Затем, почти машинально, переключилась на камеры в секторе Е, где жила Ида Корелл.

Кадры менялись, показывая пустые улицы в синеве ночного освещения. И вдруг — движение. Возле одного из типовых домов стояла фигура. Высокий мужчина в темной куртке. Грей.

Эрика застыла. Она почти забыла о нем в вихре последних событий. Но теперь, глядя на его застывшую, бдительную позу, почувствовала знакомый укол настороженности. Что он делает там глубокой ночью?

Он стоял у двери дома – своего дома, насколько могла понять Эрика. Но почему? Для чего ему необходимо находиться снаружи, когда на улице уже так поздно?

Эрика поняла, что уже не первый и не второй и даже не третий раз его поведение кажется ей странным. Она бывала на Кеплер-97 сотни, если не тысячи раз, но едва ли могла назвать хотя бы десять имен знакомых ей людей. А имя Грея она помнила и никак не могла выбросить из головы. Случайность или закономерность?

Она знала, что система фиксирует каждое открытие файла адаптанта. Эрика никогда за всю службу не открывала файл чужого подопечного, но тут же легко придумала пять оправданий, для чего ей это.

Ее пальцы привычно затанцевали по клавиатуре: она приблизила лицо Грея, насколько это было возможно. Система определила его. «Грей, Джет». Эрика клацнула левой кнопкой мыши, вызывая дело Грея.

Профиль возник на экране. Она пролистала — ничего интересного; она даже себе не могла объяснить, что именно хочет обнаружить.

Куратор – Дин Каас. Эрика неплохо его знала – обычный сотрудник, такой же, как и десятки ее коллег.

Итак, за пять месяцев пребывания на Кеплер-97 куратором Грея не зафиксировано ни одной аномалии. Все отчеты по адаптации заполнены стандартными фразами.

Эрика ткнула вкладку «Логистика». И обомлела.

Дата: 15.09.2276. Маршрут: Земля -> Кеплер-97. Статус: Завершено.

Дата: 18.09.2276. Маршрут: Земля -> Кеплер-97. Статус: Завершено.

Та же картина. Та же аномалия. Два прыжка. Два необъяснимых пересечения линии, которую нельзя пересекать дважды.

Эрика удивленно нахмурилась размышляя. Может, это она ошиблась?

Вызвала файл Корелл, желая лишь подтвердить или опровергнуть теорию. Но нет. У Иды была лишь одна дата перемещения.

Эрика не могла сообразить, значат ли что-то обнаруженные ею аномалии. Могло ли быть совпадением, что оба человека с двумя датами скачков привлекли ее внимание? Один своей смертью, второй – странным поведением?

Внезапно сзади раздались четкие, уверенные шаги, отдающиеся эхом в пустом зале. Ледяная волна страха пронзила Эрику. Она одним движением свернула все вкладки, и на экране остался лишь безобидный главный рабочий стол. Она заставила себя повернуться.

В проходе между столами стоял Архан. Его темная кожа отливала в тусклом свете мониторов, черты лица казались высеченными из камня. Он смотрел на нее, и в его глазах читалась усталость, которую не мог скрыть даже его безупречный вид.

«Он видел», — пронеслось в панике у Эрики.

Но он не стал ничего спрашивать. Вместо этого он медленно подошел и опустился на стул рядом с ней, так близко, что она почувствовала легкий шлейф его одеколона. Он положил руку на спинку ее кресла, не касаясь ее, но создавая интимное, почти невыносимое пространство между ними.

— Эрика, — его голос был тихим и каким-то пронзительно уставшим. — Знал, что найду тебя здесь. Видел, дело Дарта закрыли. Несчастный случай — всегда тяжело для куратора, я понимаю.

Она не могла пошевелиться, загипнотизированная его близостью и странным тоном.

— Хочу, чтобы ты знала, — он помолчал, подбирая слова. — На твоей статистике это не отразится. Ты хорошо справляешься.

Эрика видела напряжение в глубине темных глаз. Совершенно неожиданно ей захотелось закричать: дело не в статистике, не в показателях адаптации. Дело в человеческой жизни… она же своими глазами видела темные следы на шее Валентайна!

Она могла бы понять приказ закрыть дело, но понять то, в чем Архан пытается ее убедить, была не в силах.

Выражение его лица было странным — не так выглядят люди, избавившиеся от проблемы. Но почему? Он же здесь главный. Разве не он олицетворяет ту самую Программу адаптации, которую защищает?

— Я понимаю, — сумела выдавить Эрика, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Надеюсь, понимаешь, — со значением произнес он. Его взгляд скользнул по ее монитору, затем снова встретился с ее глазами. — Ты знаешь, что я забочусь о тебе, Эрика. Так не подводи меня. — Пауза показалась бесконечной. — Не засиживайся допоздна. Понимаешь, о чем я?

Его рука слегка сжала спинку кресла, костяшки пальцев побелели.

— Иди домой. Отдохни. Забудь о Дарте. — Голос стал почти нежным, но в нем звучала сталь.

Он развернулся и ушел, его шаги постепенно затихли в темноте.

Эрика осталась сидеть, не в силах пошевелиться, с бешено стучащим сердцем.

***

С момента смерти Дарта прошло три недели. Официальный приказ о закрытии дела, увиденный ею вчера, висел в душе Эрики тягостным, невысказанным напряжением. Она шагнула из транспортной капсулы в Департаменте перемещений и направилась в Департамент Следящих. Воздух на Кеплер-97 был прохладным и влажным, привычно свежим.

Внутри здания царила суета. Здесь кипела работа, слышались переговоры по связи, звенели терминалы. Эрика понимала, что ей нужно окончательно убедиться в версии несчастного случая. Слишком много вопросов крутилось в голове.

Райан, тот самый светловолосый парень, что присутствовал при осмотре тела Дарта, поднялся ей навстречу.

— Госпожа Ланн, чем могу помочь? — его улыбка была вежливой, но натянутой.

— Хочу уточнить детали по делу Дарта, — спокойно произнесла Эрика. — Что удалось установить на момент закрытия дела?

Он не был обязан делиться с ней подробностями, но вряд ли Райан это понимал. Именно поэтому Эрика подошла к нему, а не к кому-то постарше званием. Она лишь надеялась, что ее не заметят.

Райан неуверенно достал планшет:

— Официальное заключение: смерть от естественных причин. Точнее, от редкого генетического осложнения, которое могло проявиться внезапно. Медицинская экспертиза провела полное обследование и исключила любые насильственные действия.

Он подробно перечислил технические детали, профессионально и убедительно. С каждым словом Эрике все больше казалось, что версия о несчастном случае выглядит логично. Да, конечно, следы на шее выглядели подозрительно, но ведь медики наверняка все проверили досконально.

— Бывают редкие генетические мутации, — продолжал Райан, — которые могут вызвать моментальную остановку сердца. Никаких признаков внешнего вмешательства.

Эрика кивнула. Возможно, она действительно слишком эмоционально восприняла смерть подопечного. Вероятно, в медицинской карте Дарта была информация об этом?

— Спасибо, — сказала она. — Теперь мне все предельно ясно.

Выйдя на улицу, она почувствовала, что напряжение отпустило. Версия следящих выглядела настолько профессионально и спокойно, что сомнения растаяли.

Дело Дарта закрыто. Точка.

И пусть на душе оставался неприятный осадок от факта смерть человека, эта мысль все же возвращала почву под ноги. Официальное решение означало конец неопределенности и возвращение к ясным, прописанным протоколам. Следующим в списке стоял плановый визит к Иде Корелл — простая, рутинная проверка адаптации, та самая работа, в которой Эрика знала каждый шаг.

Ида открыла дверь почти сразу. Ее карие глаза с золотистым отливом встретили Эрику с легким удивлением, но без прежней растерянности — той, что читалась в них чуть больше трех недель назад, когда Эрика впервые привела ее в этот дом.

— Госпожа Ланн! Проходите.

Голос звучал ровно, даже приветливо. Ида отступила в сторону, пропуская куратора.

Эрика переступила порог, и ее взгляд, натренированный за годы работы, сразу же начал фиксировать детали. Она достала планшет, делая вид, что просто заполняет стандартный чек-лист адаптации.

Дом разительно изменился.

Исчезла стерильная безличность первых дней, когда жилище напоминало гостиничный номер — функциональное, чистое, но абсолютно лишенное личности. Теперь пространство дышало присутствием хозяйки.

На журнальном столике, который три недели назад пустовал, стояла простая, но изящная керамическая ваза бирюзового цвета. В ней — свежие фрукты: яблоки, груши, гроздь винограда. Эрика узнала эту вазу — такие продавались в маленькой лавке на Центральной улице. Очевидно, Ида потратила на это часть аванса.

На дверце холодильника — россыпь цветных стикеров. Эрика прищурилась, читая: «Мария, цех №2, 555-12-89», «Дженна, бухгалтерия, доб. 47», «Аптека круглосуточная, 555-34-71», «Соседка — ключи». Рядом — календарик фабрики на магните.

В углу гостиной, на полке, которую Ида, видимо, попросила установить дополнительно, лежала стопка из пяти-шести книг. Эрика узнала типовые обложки местной библиотеки: «Практическое садоводство», роман Маргарет Этвуд, что-то про историю текстиля. Рядом — недоделанная вязаная салфетка нежно-розового цвета, спицы и три мотка пряжи разных оттенков — охра, серый, темно-синий.

На полу у дивана лежал небольшой, но яркий плетеный коврик — явно не из стандартного комплекта мебели. Геометрический узор, ручная работа. Купленный или обменянный у кого-то из местных.

У окна, на подоконнике, — два маленьких горшка с суккулентами. Живые растения. Признак того, что человек планирует задержаться, готов заботиться о чем-то, что требует времени.

На спинке кресла небрежно висел вязаный кардиган теплого серого цвета — домашний, уютный. На столе у стены — открытый блокнот с какими-то записями, рядом лежала ручка.

Эрика быстро отметила в планшете: «Адаптация успешна. Проявляет инициативу в обустройстве быта, установила социальные контакты, включается в локальную экономику».

— Как работа? — спросила она, опускаясь в предложенное кресло. Оно теперь было застелено тем самым серым пледом — мягко, по-домашнему.

— Нормально, — Ида села напротив на диван. Ее пальцы нервно потянулись к вязанию, подцепили край розовой салфетки, начали теребить. — Привыкаю к станкам. Коллектив хороший, помогают. Мастер смены — очень терпеливая.

— Это отлично, — Эрика кивнула, делая пометку. — Значит, влились в коллектив.

Ида слабо улыбнулась:

— Да. В целом все хорошо.

— Замечательно. — Эрика продолжала записывать. — А в остальном? Чувствуете себя... безопасно?

Вопрос был стандартным, из чек-листа. Но он повис в воздухе тяжелым грузом.

Пальцы Иды замерли. Ее взгляд, только что относительно спокойный, вдруг стал скользящим, неуловимым. Она перестала смотреть на Эрику, уставилась куда-то в сторону — на окно, на коврик, на свои руки.

Пауза затянулась.

— Конечно, — ответила она наконец. — Все... все предусмотрено для нашего комфорта. Жилье хорошее. Работа есть. Платят вовремя.

А вот эти формулировки звучали уже заученно, будто Ида повторяла текст, сказанный кем-то.

Эрика опустила планшет на колени, внимательно глядя на женщину.

— Я рада, — произнесла она медленно, выдерживая паузу. — Просто иногда, после таких инцидентов, как с Валентайном Дартом, нервничать – нормально. Это естественная реакция.

Ида резко вдохнула. Ее плечи напряглись, спина выпрямилась. Пальцы сжали край салфетки так сильно, что побелели костяшки.

Она подняла взгляд — и в ее глазах была не просто осторожность. Там был страх.

— Я... мне не положено говорить об этом, — прошептала она, глядя куда-то в пол, мимо Эрики. — Мне сказали... мне объяснили, что вопросы нарушают порядок. Мы должны думать о будущем. Только о будущем.

В ее голосе не было опаски перед наказанием в классическом смысле — перед штрафом, выговором, увольнением.

Скорее, это был ужас перед самим актом неповиновения, перед нарушением незримого, но железного табу. Как если бы она боялась не внешней кары, а того, что произойдет просто от произнесения запретных слов вслух.

— Я не хочу проблем, — добавила она тише, почти неслышно. — Я хочу, чтобы все было... хорошо.

Она произнесла это последнее слово — «хорошо» — так, будто это была молитва. Или заклинание.

Эрика медленно кивнула. Что-то холодное скользнуло у нее внутри, обвилось вокруг ребер.

— Я понимаю, — тихо сказала она, поднимаясь. — Все в порядке, Ида. Вы прекрасно справляетесь. Адаптация идет отлично.

Она закрыла планшет, убрала его в сумку. Ида проводила ее до двери, все так же напряженно сжимая край вязаной салфетки.

— Спасибо, что зашли, — сказала она на пороге, и голос ее снова стал ровным, почти приветливым. Маска вернулась на место.

Эрика вышла на улицу, и дверь за ней мягко закрылась.

Она достала планшет, посмотрела на свою запись: «Адаптация успешна. Социальная интеграция высокая. Психологическое состояние стабильное. Рекомендация: продолжить наблюдение в плановом режиме».

Но что стояло за этой безупречной формулировкой? Страх. Страх, который заставил Иду отшатнуться от простого вопроса. Разве так выглядела настоящая адаптация — не принятие нового дома, а подавление естественного человеческого любопытства, инстинктивного страха перед смертью соседа?

Они не должны были бояться спрашивать о таком. Им полагалось испытывать страх, задавать вопросы, требовать безопасности — это была базовая, животная реакция, которую не должна была стирать даже самая совершенная система. А если стирала... что именно она выращивала на этом очищенном месте? Послушных манекенов? Иду, которая вяжет салфетки и боится собственной тени?

Успешная адаптация, зафиксированная в планшете, впервые отозвалась в душе не горьким удовлетворением, а холодной, растущей тревогой. Возможно, здесь что-то было сломано не в отдельных людях, а в самой основе этого идеального мира.

Эрика направилась пешком к Департаменту перемещений. С улицы Иды она свернула на широкую аллею, ведущую к административному кварталу. Высокие деревья — генетически модифицированные тополя, приспособленные к местному климату — образовывали над головой плотный свод из веток, усыпанных почками. Вечерний свет двух местных солнц окрашивал все вокруг в золотисто-розовые тона.

Под ногами хрустела гравийная дорожка. Где-то впереди слышались голоса — пара прогуливалась, держась за руки. Мимо прошел велосипедист, поздоровался кивком. Нормальная, размеренная жизнь.

Эрика шла быстро, почти машинально, погруженная в свои мысли, и не заметила высокую фигуру, выходящую из-за поворота аллеи.

Они столкнулись — не физически, но почти.

Оба отшатнулись одновременно, одинаково удивленные.

Перед ней стоял Грей. И у него на поводке был пес.

Крупный, лохматый, с густой серо-рыжей шерстью и умными карими глазами. Порода напоминала метиса овчарки и ретривера — мощный, но не агрессивный. Пес дернулся вперед, потянув поводок, хвост заработал, как метроном.

— Эй! — Грей удержал собаку, намотав поводок на руку. Его удивление быстро сменилось легкой, открытой улыбкой — той, что делала его лицо моложе и мягче. — Простите, Рекс не всегда смотрит под лапы. Как и его хозяин, судя по всему.

— Это я отвлеклась, — автоматически ответила Эрика.

Ее взгляд перебегал с мужчины на собаку и обратно. Грей был одет просто: темные джинсы, серая куртка на молнии, удобные ботинки. Волосы слегка растрепаны ветром. Просто человек, вышедший на вечернюю прогулку с питомцем.

Пес снова потянулся к Эрике, обнюхивая ее ботинки и руку. Она невольно отступила.

— Мы, кажется, виделись, — сказал Грей, слегка наклонив голову. — В день заселения... Иды, кажется? Вы ее сопровождали.

Он протянул свободную руку.

— Джет. Джет Грей.

— Эрика Ланн, — ответила она, пожимая его ладонь.

Рука была твердой и теплой, рукопожатие уверенное, но не давящее. Она отметила мозоль на внутренней стороне большого пальца — признак того, что человек работает руками. Столяр? Механик?

— Очень приятно, — кивнул он.

В его голосе не было иронии — только искренность.

— Рекс, поздоровайся с дамой, — добавил он, обращаясь ко псу.

Собака, словно понимая слова, деловито подошла к Эрике и ткнулась холодным влажным носом в ее ладонь. Эрика машинально потрепала пса по загривку — шерсть была густой, теплой, пружинистой под пальцами. Рекс довольно фыркнул и уселся прямо на дорожке, выразительно глядя на нее умными глазами, будто оценивая.

— Кажется, вы ему понравились, — усмехнулся Джет. — Он редко так быстро признает кого-то. Обычно осторожничает. А тут — сразу в друзья записал.

Эрика невольно улыбнулась — впервые за весь этот напряженный день. Что-то в этой сцене — мужчина, пес, вечерняя прогулка — было до болезненности нормальным, почти успокаивающим.

— Вы в Департамент? — спросил Грей, кивнув в сторону административного квартала. — Мы как раз в ту сторону идем. Рексу нужно размяться перед сном, а там, за зданиями, хорошая площадка. Можем проводить, если не против компании.

Эрика колебалась секунду, потом кивнула:

— Не против.

Они пошли рядом. Рекс трусил впереди, обнюхивая кусты и фонарные столбы, периодически оглядываясь на хозяина. Джет шел спокойно, неторопливо, руки в карманах, поводок небрежно перекинут через запястье.

Эрика невольно оценивала Джета с точки зрения адаптации, и придраться было не к чему: спокойный, расслабленный. Питомец — признак того, что Джет, как и Ида, планирует осесть в этом месте.

— Сколько Рексу? — Эрика кивнула на пса.

— Недавно исполнился год, — Джет улыбнулся, глядя на собаку с явной нежностью. — Он еще совсем юнец, да, Рекс?

Пес повернул голову на звук имени и радостно тявкнул.

Эрика украдкой наблюдала за спутником.

Он был спокоен. Его дружелюбие казалось абсолютно естественным — в движениях, в интонациях, в том, как он поглаживал Рекса, когда тот подбегал к нему. Никакой настороженности, никакой фальши.

И вдруг в голове Эрики щелкнуло. Вот оно: объяснение. Он выгуливал собаку.

Поэтому стоял вчера ночью у дома — просто ждал, пока пес сделает свои дела. Поэтому был в парке в день смерти Дарта — Рекс, наверное, заболел или нужно было срочно вывести. Может, у Грея гибкий график.

Эта простая, банальная, до смешного бытовая разгадка принесла ей почти физическое облегчение.

Грей – просто обычный человек с собакой.

Эрика почувствовала, как напряжение в плечах отпускает. Дыхание стало ровнее.

— На какую работу вас распределили? — спросила она.

— Определили столяром, но работать на заводе мне не понравилось, — ответил Джет поморщившись. — И я открыл свое дело. Делаю мебель на заказ, иногда ремонтирую. Мне нравится.

Он говорил легко, с энтузиазмом. Рассказал, как недавно делал книжный шкаф для местной библиотеки, как Рекс любит спать в мастерской на стружках, как однажды пес стащил заготовку для ножки стола и закопал в парке.

Эрика слушала, постепенно расслабляясь. Это было... приятно. И необычно. Она не могла себе представить такой разговор на Земле — почти всю физическую работу давно выполняли роботы, даже собак выгуливали домашние помощники.

Они дошли до развилки

Путь Эрики лежал налево — к массивному зданию Департамента перемещений, чей стеклянный фасад отражал закатное небо. А Джет с Рексом, судя по всему, собирались идти прямо, в сторону небольшой площадки в парке, где уже зажигались фонари.

— Что ж, — сказал Грей, останавливаясь. Он присвистнул, заставляя пса притормозить. — Был рад вас снова видеть, Эрика.

Он сделал шаг вперед, собираясь идти.

И вдруг остановился. Обернулся. Посмотрел на нее.

Взгляд его изменился. Стал пристальным. Глубоким. Сосредоточенным.

Словно он не просто прощался, а что-то искал в ее чертах, пытаясь разгадать невысказанную загадку. Брови слегка сдвинулись, в уголках губ появилось едва заметное напряжение.

В его синих глазах мелькнула тень чего-то неуловимого — то ли воспоминания, то ли вопроса, то ли узнавания.

Он смотрел так, будто пытался вспомнить что-то важное, ускользающее. Как смотрят на человека, которого видели раньше, но не могут понять где и когда.

Этот взгляд длился несколько секунд.

Но этих секунд хватило.

Потому что в этот миг, под этим внезапно изменившимся, пронзительным взглядом, в памяти Эрики что-то щелкнуло.

Большой зал, высокие потолки. Запах полировки и цветов. Ряды стульев, заполненные студентами в праздничной одежде. Сцена с экраном: «Выпускной 2271. Колледж Святой Анны».

Она стоит на сцене. Ей двадцать два. В руках — диплом и небольшая статуэтка. Награда за лучший исследовательский проект. И перед ней — он.

Моложе. В строгом темно-синем костюме. Волосы аккуратно уложены. Галстук с эмблемой попечительского совета.

Он протягивает ей награду. Улыбается той же легкой, открытой улыбкой.

И смотрит на нее — с таким же пронзительным, запоминающимся взглядом синих глаз.

Член попечительского совета ее колледжа.

Ледяная волна прокатилась по спине Эрики, от затылка до копчика. Дыхание перехватило. Сердце пропустило удар, потом забилось часто, глухо, где-то в горле.

Руки похолодели. Нет. Это невозможно.

Но она помнила. Точно помнила: лицо, голос, рукопожатие, когда он вручал награду.

«Поздравляю, мисс Ланн. Впечатляющая работа».

Она знала его. До его стирания.

— Я... мне пора, — выдавила она, и голос прозвучал хрипло.

Она резко развернулась и почти бегом устремилась к зданию Департамента.

Гравий хрустел под ногами. Сердце колотилось. В ушах шумела кровь.

Она не оглядывалась. Но кожей, спиной, всем телом чувствовала его недоуменный, удивленный взгляд, пронзающий ее между лопаток.

Это грубейшее нарушение.

Контакт оператора с переселенцем, у которых было общее прошлое — это было строжайше запрещено.

Протокол № 47, раздел 3, параграф 12: «В случае обнаружения личных связей между сотрудником Департамента и переселенцем, существовавших до процедуры стирания, сотрудник обязан незамедлительно сообщить об этом в Управление. Переселенец подлежит переводу в другой сектор. Сотрудник отстраняется от контактов и проходит проверку на предмет нарушения конфиденциальности».

Эрика знала этот протокол наизусть. Его вдалбливали на всех курсах подготовки. Снова и снова повторяли: личные связи искажают процесс адаптации, создают дополнительные риски деперсонализации, подрывают стабильность системы.

Его должны были переселить. Немедленно. Подальше от нее.

Глава 5: Игра в кошки-мышки

Транспортная капсула мчалась через ночной Арктос на обычной скорости, но Эрике казалось, что она ползет. Каждая секунда тянулась мучительно долго. Пальцы нервно барабанили по подлокотнику, взгляд метался между панорамными окнами и планшетом, зажатым в другой руке.

Беннет Гейт.

Имя набатом пульсировало в голове.

Джет Грей был Беннетом Гейтом.

Беннет Гейт. Член попечительского совета образовательных учреждений. Филантроп, меценат, спонсор множества программ для талантливой молодежи.

И спонсор ее колледжа.

Эрика сжала планшет сильнее, чувствуя, как холодеют пальцы.

Ей нужно было проверить. Убедиться окончательно. Потому что если она права — если он действительно тот самый человек из ее прошлого — это меняет все.

Капсула наконец начала замедляться, приближаясь к жилому комплексу «Вертикаль-7». Эрика прислонилась к прозрачной стенке, глядя вверх. Башня уходила в облака, ее верхушка терялась в слое искусственного тумана, который уже начал опускаться на город — точно по расписанию, как и каждый вечер. Легкий аромат жасмина проникал даже в герметичную капсулу.

Обычно этот запах успокаивал Эрику. Напоминал, что она дома, в безопасности, в идеально отлаженном мире.

Сегодня он почему-то казался удушающим.

Капсула остановилась на сто двадцать третьем этаже, двери бесшумно разъехались.

Эрика шагнула в просторный холл, и ее тут же встретила знакомая мелодия — что-то легкое, ненавязчивое, с мягкими аккордами фортепиано.

— Добро пожаловать домой, Эрика, — мягко произнес голос ассистента, когда она подошла к двери своей квартиры. — Сегодня был насыщенный день. Рекомендую принять ванну с лавандовым маслом, после чего легкий ужин из овощного супа-пюре. Алкоголь не рекомендуется — ваш кортизол превышает норму на восемнадцать процентов.

Эрика кивнула машинально, даже не вслушиваясь в слова.

Дверь квартиры узнала ее приближение и открылась, впуская в атмосферу идеального комфорта.

Освещение автоматически настроилось на теплый спектр. Температура — двадцать два градуса, влажность шестьдесят процентов. Легкий ветерок от климатической системы коснулся лица, принося с собой едва уловимый запах орхидеи, растущей в углу у окна.

В обычные дни Эрика находила утешение в этой предсказуемости. Сегодня это не успокаивало.

— Хочешь, я приготовлю ванну? — спросил ассистент.

— Нет, — резко ответила Эрика, сбрасывая пиджак прямо на пол.

Робот-уборщик тут же бесшумно подъехал, но она прошла мимо, не обращая внимания, направляясь к дивану.

Опустилась на мягкую обивку, которая мгновенно подстроилась под форму ее тела, и включила планшет.

Пальцы дрожали.

Она открыла личную папку с фотографиями — ту, что хранилась в облачном хранилище уже много лет. Эрика редко туда заглядывала. Прошлое было в прошлом, зачем к нему возвращаться?

Но сейчас ей это было нужно.

Она пролистала альбомы: «Колледж, первый курс», «Практика на Марсе», «Летние каникулы, Проксима Центавра b».

Вот он. «Выпускной. Церемония награждения».

Эрика открыла папку.

Сотни фотографий. Студенты в мантиях, преподаватели, гости, сцена, зал, букеты цветов.

Она начала листать, ускоряясь, нетерпеливо смахивая изображения.

Вот группа ее друзей. Она сама с дипломом. Декан произносит речь.

И вот — фотография с попечительским советом.

Эрика замерла.

На снимке — десять человек, выстроившихся в ряд на сцене. Члены совета в строгих костюмах, несколько лауреатов наград между ними.

Вот она, в центре. С дипломом в руках и статуэткой.

А рядом с ней, слегка повернувшись в ее сторону, стоит мужчина в темно-синем костюме. Высокий, темные волосы, аккуратно уложенные. Легкая улыбка. Пронзительные синие глаза, взгляд прямо в камеру.

Сердце Эрики пропустило удар.

Это был он. Абсолютно точно. То же лицо, те же черты, тот же взгляд, только моложе на шесть лет. И без той усталости, что читалась сейчас в глазах Джета Грея.

Эрика увеличила фотографию дрожащими пальцами, вглядываясь в детали.

Костюм. Галстук с эмблемой попечительского совета. Значок на лацкане — какая-то награда. Обручальное кольцо на левой руке.

Эрика закрыла глаза, пытаясь вспомнить тот день.

Церемония, аплодисменты, волнение. Объявляют ее имя, она поднимается на сцену. Беннет Гейт протягивает ей награду.

«Поздравляю, мисс Ланн. Отличная работа».

Рукопожатие. Его ладонь — теплая, уверенная.

«Я читал вашу курсовую. Особенно меня впечатлила глава о психологической адаптации переселенцев из пенитенциарных учреждений. Вы собираетесь продолжать исследования?»

Она, смущенная вниманием, что-то отвечает. Он кивает, улыбается. Все.

Больше они не разговаривали. Церемония закончилась, она вернулась к друзьям, а Беннетт Гейт растворился в толпе гостей.

Обычное, ничем не примечательное взаимодействие. Но теперь, глядя на фотографию, Эрика вдруг ощутила странное, необъяснимое чувство.

Словно этот момент значил больше, чем казалось тогда. Словно что-то связывало их — невидимая нить, протянувшаяся через годы и пространство, через стирание памяти и новые жизни.

Эрика одернула себя. Это просто совпадение. Случайность.

Но почему тогда руки дрожат? Почему сердце бьется так, будто она сделала что-то запретное?

Она снова открыла глаза, вглядываясь в лицо Беннета Гейта на фотографии.

Он смотрел в камеру спокойно, уверенно. Человек, который контролировал свою жизнь. Который знал свое место в мире.

Эрика медленно провела пальцем по экрану, словно могла дотронуться до него.

— Эрика, — осторожно произнес ассистент, — твой пульс учащен. Дыхание неровное. Рекомендую упражнения на релаксацию или легкое седативное.

— Заткнись, — прошептала она, не отрывая взгляда от экрана.

Система послушно замолчала.

Эрика пролистала еще несколько фотографий. Вот Беннет Гейт разговаривает с деканом. Вот он пожимает руку другому члену совета. Вот стоит у окна с бокалом вина, глядя куда-то вдаль.

На всех снимках он выглядел… уставшим. Даже тогда, шесть лет назад, в его позе, в линии плеч читалось напряжение. Словно он нес какой-то груз, который не давал ему расслабиться.

Эрика отложила планшет, откинулась на спинку дивана.

За панорамными окнами раскинулся ночной Арктос — миллионы огней, движущиеся капсулы транспорта, гигантские экраны на зданиях. Город, который никогда не спал. Город, где все было рассчитано, спланировано, оптимизировано.

Но Колония… в колонии оставалось место случайностям.

Что, если встреча с Греем — что-то большее?

Протокол требует доложить о конфликте интересов – мысль всплыла сама собой, холодная и четкая.

Она обязана сообщить в Управление. Его переселят. Это правильно и безопасно.

Но рука не тянулась к планшету, чтобы открыть форму отчета.

Потому что где-то глубоко внутри Эрика чувствовала: если она это сделает — она упустит что-то важное. И это важное связано не только с Греем.

— Эрика, — снова подал голос ассистент, на этот раз тише, почти робко. — Могу я чем-то помочь?

Она усмехнулась, глядя в потолок.

— Нет. Не можешь.

Потому что искусственный интеллект, при всем его совершенстве, не мог заменить человека, не мог ответить на главный вопрос: что делать, когда правила перестают иметь смысл?

Эрика снова взяла планшет, еще раз посмотрела на фотографию Беннета Гейта.

А потом, вместо того чтобы открыть форму отчета, создала новую папку. Назвала ее просто: «Грей». И скопировала туда все фотографии с выпускного, где он присутствовал.

Семь снимков. Семь мгновений из прошлого, которое он больше не помнил, но которое она помнила за них обоих.

***

Решение было взвешенным, холодным и, как казалось Эрике, единственно верным. Встреча в парке была аномалией, особенный взгляд – игрой подсознания, спровоцированной стрессом от смерти Дарта. Она — куратор. Он — адаптант со стертой памятью. Между ними не должно быть ничего, кроме профессиональных отношений, предписанных протоколом. Сообщать о конфликте интересов, которого, по сути, и не было – всего одна мимолетная встреча шесть лет назад! — означало бы сломать человеку и без того хрупкую новую жизнь. Переселение, новые проверки, подозрительность со стороны новых соседей.

Нет. Лучше дистанцироваться. Просто делать свою работу и забыть.

Именно так Эрика и поступала последние несколько недель. Ее визиты в Колонию были максимально официальными и краткими. Вопросы — строго по шаблону. Даже с Идой Корелл, чье состояние по-прежнему оставалось не совсем стабильным, общение было сдержанным.

Очередной визит в Колонию обещал быть таким же рутинным. Планшет с графиком, список вопросов, бесцветные ответы. Эрика уже заканчивала последний опрос на другом конце сектора, когда небо над куполом Колонии начало стремительно меняться.

Сначала, словно видение, легкая рябь на идеально гладком синем небе. Затем его цвет стал густеть, темнеть, переходя в свинцово-серый. Раздался звук системного оповещения:

«Внимание! Регистрируется приближение магнитной бури категории G3. Все запланированные трансферы на шаттлах отменены до дальнейшего уведомления».

В Колонии это было обычным делом. Защитные поля купола гасили основную радиацию, но для шаттлов, которым нужно было пробиться через возмущённую ионосферу, это было смертельно опасно. Эрика вздохнула. Значит, снова застряла здесь на несколько часов, а то и на всю ночь.

Она направилась в сторону крыла с комнатами отдыха для кураторов Департамента, но не успела дойти до двери, как планшет снова завибрировал – пришло сообщение. От Кааса, ее коллеги, курировавшего другой сектор, куда входил и квартал Грея.

«Эрика, если ты застряла в Колонии из-за бури, выручай: нужно провести последний чек-ап подопечного, а мне в Колонию сегодня уже не попасть. Его зовут Джет Грей, сосед твоей Корелл. Чистая формальность – Джет адаптирован идеально, – но я и так уже просрочил отчет. Архан будет зол, если не сдам сегодня».

Эрика замерла с пальцем над экраном. Ирония ситуации была горькой. Буря отрезала пути к отступлению, а долг взаимовыручки вынуждал к действию, против которого она так тщательно выстраивала внутренние барьеры. И самое пикантное: формальный повод для этого визита — «чек-ап для оценки социальной адаптации» — появился в системе исключительно по ее же инициативе, благодаря той самой осторожной записи в отчете. Она сама создала эту бюрократическую петлю, и теперь она в нее попала. Отказать без веской причины? Непрофессионально. Да и вызовет вопросы.

«Хорошо, Каас, — отправила она сухой ответ. — Пересылай файл. Зайду».

Связь из-за бури сбоила – сообщение от Кааса пришлось ждать долго. Через добрых двадцать минут на планшет поступила краткая анкета Грея с пометкой «Периодический опрос. Этап 3. Интеграционная стабильность».

И вот она стоит перед его домом.

Дверь открылась быстрее, чем она ожидала. Джет Грей был в рабочей одежде — простая темная футболка, штаны, на руках следы лака или масла. За его спиной слышался ритмичный звук какого-то станка. Джет выглядел сосредоточенным, но не удивлённым. Взгляд его был нейтральным, внимательным.

– Госпожа Ланн, — произнёс он, отступив и жестом приглашая войти. — Входите, пожалуйста. Господин Каас предупредил, что вы можете заменить его из-за бури.

Эрика кивнула, переступая порог.

– Да, временные меры. Надеюсь, я не сильно оторвала вас от дел?

– Нет, всё в порядке. Работа подождёт.

Когда все вежливые формальности были соблюдены, он провёл её в гостиную. Здесь было чисто, аскетично, но не пусто. Воздух пах деревом, лаком и металлом. На массивном верстаке у стены, заставленном инструментами, стоял отключенный фрезерный станок. Но взгляд Эрики на секунду зацепился за полку над диваном.

Там, среди книг по деревообработке, стояла работа, явно выпадавшая из ряда. Не простая мебель или утилитарная вещь, а сложный, почти ювелирный архитектурный макет какого-то здания. Легкие, ажурные арки, тончайшие резные колонны, изящный купол — работа требовала не столярной хватки, а терпения ювелира и тонкого понимания формы. Это выглядело чуждо в доме Джета Грея, чья кажущаяся простота и прямолинейность были написаны на лице и в манерах. Но это так же мало походило и на Беннета Гейта — того, каким она его помнила. Филантроп, меценат, человек в идеальном костюме, спонсор искусств — да. Но руки такого человека не пахли деревом и лаком, они не были бы испачканы стружкой. Они жали руки на приемах, держали бокалы, подписывали чеки. Эта модель была работой ремесленника. Того, кто знает материал не на словах, а на ощупь.

Кто же тогда перед ней?

Она села на диван, запустив на планшете форму опроса, но новая деталь в образе человека, создавшем модель, теперь тихо висел в воздухе, добавляя новый, неразрешимый слой к загадке Джета Грея.

– Итак, мистер Грей, стандартные вопросы. Как оцениваете свою профессиональную интеграцию за последний период? Стабилен ли поток заказов?

Он сел напротив, отвечая чётко, лаконично.

– Всё стабильно. Спрос всегда есть. Сложностей с взаимодействиями не возникает.

Она делала пометки, переходя к следующим пунктам: социальные контакты, бытовые условия, оценка общего уровня безопасности. Он отвечал ровно, не выказывая ни энтузиазма, ни раздражения. Идеальный, беспроблемный адаптант.

Эрика почти начала расслабляться. Всё шло так, как она и планировала — сухо, официально, без намёка на личное. Буря бушевала в космосе, оставляя на небе багрово-зелёные полосы, но здесь, на Кеплер-97 и в этом доме было тихо и безопасно.

Она уже собиралась задать предпоследний вопрос, когда её взгляд наткнулся на его – внимательный, пристальный. Такой же, как тогда в парке.

Теперь Эрика была уверена: ей не кажется. Такой взгляд бывает у людей, которые силятся что-то вспомнить. Что-то, что крутится на краю сознания, но бесконечно ускользает.

Её сердце едва заметно дрогнуло.

Она не хотела, чтобы Грей пытался вспомнить. Стертым это было запрещено, им постоянно твердили, что прошлого нет, до тех пор, пока они сами не начинали в это верить.

И хотя Эрика знала из собственных исследований, что даже у стертых остается какая-то часть личности; что-то, что определяет, как им реагировать по-разному в первые мгновения на Кеплер-97, она также знала – любая попытка вспомнить не оправдается, а только принесет боль.

Эрика заставила себя опустить глаза на планшет, закончив фразу:

– …и чувствуете ли вы, что местное сообщество вас принимает?

– Да, вполне. Я не чувствую себя изгоем, — последовал гладкий ответ.

Но её внимание было уже не на ответе. Разум лихорадочно работал.

Может ли он вспомнить? Не по этой ли причине существовало правило, запрещающее контакты между людьми, которые могли быть знакомы в прошлом.

Эрика закончила опрос, поднялась.

– Спасибо, мистер Грей. Это всё. Данные будут внесены в систему.

— Не стоит благодарности, — он тоже встал, его лицо было невозмутимым. Он проводил её к двери, и в момент, когда она уже переступала порог, его голос, ровный и спокойный, остановил её: — Отличная работа, госпожа Ланн.

Дверь за ее спиной мягко закрылась. Эрика еще несколько мгновений стояла на пороге, пытаясь справиться с чувствами. Она разглядывала бушующее небо и эмоции внутри нее были солидарны с этим маревом.

***

Вызов пришел на следующее утро.

Эрика сидела в своем кабинете, разбирая файлы по предстоящим адаптациям, когда планшет мягко вибрировал, высвечивая короткое сообщение:

«Зайдите ко мне. Срочно. — А».

Сердце пропустило удар.

Архан никогда не писал «срочно». Он вообще редко вызывал сотрудников без предварительного назначения встречи. У него был четкий график, расписанный по минутам. Каждая встреча — запланирована. Каждый рабочий разговор — структурирован.

«Срочно» означало, что что-то пошло не так.

Эрика медленно положила планшет на стол, заставляя себя дышать ровно.

Она поднялась, разгладила юбку, проверила отражение в темном экране планшета. Лицо спокойное. Профессиональное. Никаких эмоций.

Эрика взяла планшет и направилась к выходу.

Кабинет Архана Дейна находился на верхнем этаже здания Департамента Переселения и Адаптации — угловой офис с панорамными окнами, выходящими на центральную площадь Арктоса. Отсюда открывался вид на весь комплекс: белые здания, аккуратные аллеи, фонтан в центре площади. Идеальная картина.

Эрика остановилась перед дверью, выдохнула и постучала.