Невключённый бесплатное чтение

Оглавление

Вступление.

✦Глава №1. Изгой.

✦Глава №2. Знакомство.

✦Глава№3. Совместное дело.

✦Глава№4. Игра корпораций.

✦Глава№5. Инициатива второй шанс.

✦Глава№6. Третья сила.

✦Глава№7. Гелиос.

Часть 1 Падение титана.

Часть 2 Прямое столкновение.

Часть 3 Рождение чудовища.

Часть 4. Утро и принесённые им откровения.

Часть 5. Честь и смерть.

Интерлюдия: «Немое горе в ритме удара»

✦Глава №8. Эфирный шторм.

Часть 1. Нарушенное Табу.

Часть2. Волки вместо братьев.

Часть3 Нерождённая.

Интерлюдия: Шантаж

Часть 4 Союз невозможного.

Часть5. Урожай из спор и ангельские крылья.

✦Глава9. Эос.

Часть 1 Подстраховка.

Часть 2 Офаним.

Часть3 «Из тени».

Часть 4 Линия возврата.

Интерлюдия: Темнота в священном храме.

Часть 5. Побег и первый человеческий страх.

Часть 6. Эос.

Минутами ранее.

✦ Глава 10. Селена

Часть1 Старые раны, новый путь.

Часть2. Дом, под куполом тишины.

Часть 3. Четвёртый особый лунный.

Часть 4. Полнолуние.

Часть 5. Смерть.

✦ Эпилог. Новый мир.

Вступление.

Год 3078 планета Земной коалиции Энра, человечество выйдя из колыбели своего рождения, уже тысячу лет бороздит необъятный океан космоса, осваивая и присоединяя к собственным владениям всё новые и новые обитаемые миры. Конечно, не обходилось и без стычек, с разумными видами агрессивно настроенных к экспансии человеческого рода. Но наша история пойдёт не об открытиях великих, а о жизни человека, что из-за своих особенностей, невольно оказался на дне социума. Лир – юноша 18 лет вынужден был бросить учёбу на космического пехотинца, и пойти зарабатывать на жизнь, на единственную доступную работу людям его "класса" – мусорщиком. Что же отличает его? Что так повлияло на жизнь молодого и перспективного студента? – Сущий пустяк, аллергия, Лир входит в 2% людей, что не обладают способностями к телепатии. Общество навсегда изменилось, когда блистательные учёные сего мира, открыли вещество – Эфир. Лёгкая взвесь частиц, что позволяет открыто делиться и воспринимать мысли окружающих. Вскоре всё человечество было объединено в единую сеть разумов, открыто делящихся своими мыслями и чувствами. Но, к сожалению, как и на любое вещество биологической природы, рождались и те, кто с рождения обладал аутоиммунным отторжением к эфиру. Изгои, отрезанные от общества. Окружающие воспринимают таких "закрытых" людей не иначе как психопатов, доверия 0. Ограничение на возможность обучения, низший ранг социальной жизни, низкооплачиваемый ручной труд, вечный чужак – всё это ждёт того, кто не способен влиться в общий поток мыслей человечества. Но именно сегодня, в этот обычный серый день, наполненный рутиной, Лир получит шанс навсегда изменить свою жизнь…

✦

Глава №1. Изгой.

Но мы убежали вперёд, давайте начнём с начала. И так однажды, пятничным утром летнего месяца юноша сломя голову бежал по узким улочкам родного города.  Планета Энра – мир мерцающих куполов и летающих платформ, где воздух пропитан сладковатым Эфиром, связующим разумы человечества. Сегодня Лир становился официально совершеннолетним, мечтой парня было отправиться в учебную академию города «Мавис» и стать курсантом космической пехоты. Ловко лавируя между идущими по своим делам людям, прохожие понимающе кивали, видя бегущего по дороге своей мечты юного горожанина, вскоре он достиг белого здания цилиндрической формы с огромной аркой на входе. Центр сертификации «Эфир-Хаб», каменный обелиск, своим помпезным видом словно говорил всем входящим – мы, ворота в ваше будущее.

Лир сжал билет с номером 472, вспоминая, как в детстве смотрел на голограммы пехотинцев «Мависа», покоряющих звёзды. «Я буду одним из них», – обещал он себе, прячась от насмешек одноклассников, уже тогда называвших его «закрытым». Сегодня этот день настал. Или так он думал.

Зал гудел от голосов и невидимых нитей Эфира, связывающих разумы «подключённых». Под куполом из полупрозрачного стекла, пропускающего бледный свет двух лун Энры, голографические экраны транслировали рекламу: «Эфир – мост к единству». Лир невольно коснулся ЭмР – холодного металлического ошейника на шее, мигающего красным огоньком. Этот прибор, обязательный для детей до 18, подавлял нестабильные телепатические волны, но сегодня, в день его совершеннолетия, Лир надеялся сбросить его, как змея сбрасывает кожу.

– Следующий! – рявкнул техник в белом комбинезоне, и Лир шагнул к сканеру. Его сердце колотилось, словно двигатель старого шаттла. Обследование было формальностью: в 18 лет способности к телепатии пробуждались у всех. Почти у всех.

Сканер загудел, окутывая Лира зеленоватым светом. Техник нахмурился, глядя на экран. За спиной Лира очередь зашепталась – не ртом, а разумом, их глаза светились синхронными эмоциями. Лир чувствовал себя голым под их взглядами, его разум – глухая стена в мире, где все делились мыслями.

– Аллергия к Эфиру подтверждена, – объявил техник, и в его голосе скользнуло презрение. – Закрытый. Постоянное ношение ЭмР. Судебное предписание. Расположение работы – свалка.

Лир замер. «Постоянное? Свалка?!» – эхом отдалось в его голове. Он видел, как другие юноши и девушки, смеясь, снимали свои ЭмР, их лица озарялись свободой, когда их разумы вливались в сеть Эфира. Словно амфибии, что вылупившиеся из яиц, они свободно плескались в ставшей родной стихии. А он…

– Это ошибка, – выдавил Лир, его голос дрожал. – Проверьте ещё раз!

Техник фыркнул, а за спиной кто-то из очереди бросил: «Психопат». Слово, как нож, полоснуло по сердцу. ЭмР на шее Лира мигнул красным, а после постоянно начал светиться этим неприятным светом словно раскалённое клеймо, и зал вдруг стал теснее, воздух – тяжелее. Люди отводили взгляды, но их мысли – насмешки, жалость, страх – текли через Эфир, и Лир, не слыша их, всё равно чувствовал. Вся ирония ситуации взаимодействия между двумя группами населения была в том, что телепаты, чья кровь была насыщена эфирными частицами, не могли ощущать и читать мысли изгоев. Телепаты не были угрозой для чтения мыслей и потаённых их секретов. Как раз общество телепатов боялись изгоев, потому как не могли узнать их, понять их чувства и мысли.

– Уберите его из очереди, – сказала женщина с голографическим планшетом, её глаза светились связью с сетью. – Закрытым тут не место.

Лир сжал кулаки, ногти впились в ладони. Он хотел кричать, доказать, что он не ущербный, не чужак, но ЭмР холодил шею, напоминая: ты не один из них. Охранный дрон загудел, подлетая ближе, и Лир, стиснув зубы, развернулся и побрёл к выходу. За его спиной голограмма продолжала петь: «Эфир – мост к единству».

На улице, под серым небом Энры, Лир остановился у кучи ржавых обломков – его будущего рабочего места, на всю жизнь. Эфир… мост… к единству… Тихо прошептал юноша, и пнул металлический лист, и тот с лязгом улетел в грязь. ЭмР на шее казался удавкой. Вечным ярмом.

Год 3079, планета Энра, хостел изгоев «Надежда».

Год прошёл с тех пор, как «Эфир-Хаб» заклеймил Лира «закрытым». Дома его встретила лишь натянутая улыбка матери – попытка, достойная похвалы, но дрожащая рука выдала страх. Отец был холоден, как сталь: «Убирайся. Нам не нужны психопаты». Теперь Лир жил в хостеле – бывшей церкви, где витражи со святыми тускло мерцали под светом двух лун Энры, будто издеваясь над обитателями. Запах плесени смешивался с дешёвым алкоголем, а скрип кроватей заглушал ночной гул заводов.

– Эй, Лир, пивка? – хрипло позвал Мэлс, сосед с раскрасневшимся лицом, размахивая мутной бутылкой. Он был неплохим малым, помог Лиру освоиться в хостеле и на время стал наставником.

– Пей сам, пока не сгниёшь, – огрызнулся Лир, с шумом забираясь на верхнюю койку. Он и не заметил, как его язык стал острым, как металл с заводов, а сердце – холодным, как ЭмР, болтающийся на шее.

Мэлс не обиделся, лишь пожал плечами и уставился в мутное окно.

– Они снова взялись, – буркнул он, почёсывая щетину.

– Кто? – Лир не поднял глаз, но голос Мэлса заставил его напрячься.

– «Линия Возврата». Утащили парня с завода. Сказали, шпионил для корпорации.

– И что? – Лир старался казаться равнодушным, но пальцы сжали край койки.

– А ничего. Нашли у завода его ЭмР… и язык.

– Фейк, – бросил Лир, но в груди кольнуло.

– А может, они единственные, кто помнит, как нас звали до того, как нас стёрли. – Мэлс глотнул из бутылки и замолчал.

Изгои в хостеле делились на три типа: те, кто спивался, растворяясь в дешёвом пойле; те, кто цеплялся за надежду, пытаясь склеить быт свой и чужой; и такие, как Лир – молчащие, резкие, работающие, как машины. День за днём он таскал ржавый мусор под серым небом, сортируя обломки. «Мусор, убирающий мусор», – горько думал он, стискивая зубы, пока ЭмР холодил кожу.

Но однажды, напротив университета, где голограммы пехотинцев сверкали над аркой, Лир заметил тень, скользнувшую за студенткой. Её белый плащ развевался форма учащейся была выглажена, глаза светились Эфиром – элита из элит. Лир заметил дымящиеся следы плазмы на асфальте позади арки – кто-то уже пытался остановить Крона, но тварь, истекая слизью, всё равно бросилась на девушку.

Тень позади взорвалась чёрными щупальцами: Крон – представитель инопланетной разумной расы, с коей земля уже годами воевала на просторах бескрайнего космического пространства, сбросив человеческую личину, обнажил свой облик. Лир заметил дымящиеся следы плазмы на асфальте позади арки – кто-то уже пытался остановить Крона, но тварь, истекая слизью, всё равно бросилась на девушку.

Та вскрикнула от страха, споткнувшись.

И в тот момент, ноги сами бросили Лира в сторону развернувшейся сцены, Крон утратив окончательно человеческое обличие находился в середине прыжка на девушку, та, упав на асфальт, привычным, машинальным движением метнулась рукой к поясу, но запястье сжало лишь не летальный тазер. Её глаза сузились, словно она проклинала себя за то, что не добила Крона раньше, но тазер был её единственным выбором в толпе. А Лир заслонил её своим телом – "Что ты делаешь?! – кричал его разум. Она из элиты, мало того, что нормальная, так ещё из элитного вуза. Думаешь она тебя оценит? Изменит твою жалкую жизнь?! Но разум не поспевал за сердцем человека, что с детства мечтал о службе в космическом флоте, пусть и на рядовой должности солдата. Крон не достиг цели, щупальца впились в тело юноши разрывая жёлтый комбинезон из мягкой резины. Боль обожгла всё тело, но Лир держался, пока подоспевший на происшествие охранный дрон не испепелил Крона вспышкой плазмы.

Тело Юноши рухнуло на колени от испытанной боли, кровь сочилась через рваную ткань. Девушка, задыхаясь, смотрела на него. «Ты… закрытый?» – выдохнула она, заметив мигающий ЭмР. В её голосе было смятение, но глаза искрили любопытством. Впервые кто-то проявил к Лиру эмоцию, не связанную со страхом или отвращением, но не успев ответить он начал заваливаться на холодный асфальт теряя сознание.

✦

Глава №2. Знакомство.

Тьма окутала Лира, и его разум, цепляясь за обрывки боли, провалился в прошлое – в душный класс средней школы пятилетней давности. Разум юноши транслировал, прокручивая воспоминания. Будучи учеником средней школы Лир с одноклассниками, слушали выступление профессора конгломерата «Энра-корп» с лекцией о расе Крон. Профессор Маршалл, больше походил на прообраз всех сумасшедших учёных, с идеально белым лабораторным халатом, торчащими во все стороны буйными волосами, и перчатками, доходящими ему до локтей, громко вещал – «Мимикрическая форма жизни Крон, найденная исследователями на спутнике системы «Бетельгейзе», отличается крайней степенью агрессии по отношению к человеческой расе. Доподлинно неизвестно, как выглядят представители чужеродной космической жизни, в своём истинном облике, врождённая способность к изменению внешнего вида, что послужило не только формированию классификации живых организмов, но и новый источник опасности. Кроны способны перевоплотиться в любой объект подходящего размера, кто знает, может быть, они уже разгуливают среди нас?! Класс шевельнулся. Кто-то с задней парты прыснул, но Маршал не заметил – он вошёл в раж.

– Но не бойтесь! – воскликнул он, вскинув руки. – Человечество связано в единую сеть разума – Эфир! Это наш щит! Кроны не способны подключиться к нему, Эфир ядовит для их биологии. Попытка слиться с разумом, насыщенным Эфиром – для них смерть. Пока наш разум един, а воля сильна – мы непобедимы!

– Прямо как «закрытые», – хмыкнул кто-то сзади.

Класс разразился смехом.

Лир молчал. Тогда это было просто шуткой. Сейчас – реальностью. Он – как Крон. Тот, кто не в сети. Чужой.

Пробуждение оказалось на удивление приятным. Сначала вернулись осязание и обоняние. Мягкая подушка под головой, слабый запах антисептика… где-то рядом щебетал датчик «физического монитора».

Первая мысль: больница.

Вторая: мне нечем оплатить лечение.

Лир вздрогнул, сел так резко, что опрокинул стакан с водой и металлический поднос с шумом грохнул о пол. Не обращая внимания на взгляды в коридоре, он вскочил с кровати, озираясь в поисках одежды – но, увы, кроме больничной робы и смятой простыни под рукой не оказалось ничего.

На шум выскочил врач, подняв обе ладони в жесте «мир-дружба»:

– Прошу, не волнуйтесь!

– Я уже ухожу! – перебил его Лир, пятясь. – Огромное спасибо, я здоров, всё хорошо, передавайте всем привет, до свидания…

Он метался глазами по стенам, в надежде найти хоть трусы и паспорт, но вместо этого услышал спокойный голос врача:

– Ваше лечение полностью оплачено.

– …Оплачено? – Лир замер, будто ему сообщили, что планета теперь квадратная. В его взгляде плескалось то же недоверие, с каким нормальный человек встретил бы фразу: «правительство использует белок для слежки».

Шум за спиной заставил его обернуться. Из коридора вышли главврач и та самая девушка – та, которую он спас. Главврач, кажется, продолжал мысленный диалог, но, заметив, что Лир стоит, демонстративно повысил голос:

– Я говорил вам, таким, как он, не место в моей больнице! Вот он уже мешает персоналу!

– Твоей больнице? – холодно переспросила девушка.

Несмотря на хрупкую фигуру, сейчас она казалась выше и опаснее. Глаза полыхнули гневом:

– Этот человек спас мне жизнь. Он заслуживает лечения. Или ты хочешь поспорить?

Главврач съежился:

– Н-нет… Простите, госпожа Маршалл…

– Я оплатила весь курс, – продолжила она ровно. – Если он не будет проведён как положено – ищите себе работу на планетах, не входящих в Коалицию.

После чего она повернулась к Лиру и… улыбнулась. Легко, почти весело:

– Спасибо.

Прежде чем он успел что-то сказать, она сделала нечто абсолютно безумное. Схватила его за руки. Притянула к себе. Поцеловала.

Поцелуй был стремительным, горячим, как короткое замыкание. Холл больницы замер. Лир стоял, потеряв способность соображать. Его мысли метались, спотыкались и падали в кюветы логики.

Он спас Тэйю Маршалл. Ту самую. Наследницу конгломерата «Энра-корп». Возможно, самую влиятельную студентку в системе.

И тут, из глубины сознания, раздался чужой голос – ленивый, и недовольный:

– Эй, парень. Не суй язык в рот нашей оппозиции…

Это был Крон.

Меня зовут Аэтурмис-Вейр, первый ранг звёздной академии «Бетельгейзе», командир 10-го подразделения космических войск. Так меня звали, пока наш мир не обратился в пепел. Наша миссия была обречена, и я знал это, как знали мои офицеры. Но промедление означало смерть. Наша планета, богатая Эфиром – ядом для нас, но нектаром для них, – пала под натиском людей. Эти слабые с виду существа высадились однажды, казались мелкой помехой, но вернулись флотом, как стихийное бедствие. Их сродство с Эфиром дало им силу, которой мы не могли противостоять. Захват территорий, терраформирование, геноцид – я видел, как мои братья растворялись в их ядовитых аурах, как наши города превращались в руины под их машинами.

В отчаянной попытке переломить ход войны я повёл десять верных офицеров по следу врага. Похитив воспоминания одного из их разведчиков, мы изучили их язык, их историю, их слабости. Наши тела, схожие с человеческими, позволили нам проникнуть на их голубую планету, укрытую куполом «Мависа», где погода подчинена их воле. Я уловил след – сладкий, удушающий запах Эфира, но не обычного, а концентрированного, как звезда в её зените. Она была здесь – моя цель. Я шёл за ней, как слепец за светом, пока её аура не ударила меня. Парализующий импульс Эфира выжег мою лимбическую систему, маскировка рухнула. Два выстрела плазмы разорвали мои сердца – левое, затем правое. В последнем порыве я потянулся к ней, чтобы утащить в колыбель предков, но он – человек, не подключённый к их яду, – заслонил её собой. Знал ли он, кто она? Или это был слепой инстинкт?

Прости, Звёздная матерь, чей облик сияет нам на рассвете, твои сыновья не вернутся. Я ждал, что Эфир поглотит меня, но боги космического ветра смилостивились. Пробив его тело, я внедрился в кровеносную систему, сохранив жалкие десять процентов своей сути. Этот человек – чистейший «скафандр», свободный от Эфира, идеальный сосуд. Миссия продолжается! Но ликование сменилось отвращением, когда мой «скафандр» начал… вульгарный обмен жидкостями с врагом! Её губы, её яд – его разум закоротило, а я очнулся, пробившись сквозь его слабую волю. «Не суй язык в рот нашей оппозиции…», – прошипел я, и его оцепенение стало моим триумфом. О, мать всего живого, дай мне сил вынести его скудный разум и довести дело до конца …"

Осознание, смешанное с ужасом, захлестнуло Лира. Паника сжала грудь, как удушающие тиски. Заражён – первая мысль, вспыхнувшая в разуме, который только начал обретать хрупкий покой после её поцелуя. Тело рванулось само, повинуясь инстинкту. В больничной робе, босой, Лир мчался по коридору, где голографический указатель мигал спасительной надписью: «Диагностическая камера». План был прост, как выстрел плазмы: сканирование, данные, доказательства. Либо паразит реален, либо это помутнение, и тогда можно выдохнуть. Но, завернув за угол и ворвавшись в кабинет, он замер – ноги налились свинцом, отказываясь двигаться. Инерция повалила его вперёд, и, теряя равновесие, Лир услышал звон – металлический скрежет, словно когти царапали череп изнутри.

«Думаешь, можешь игнорировать меня, мальчишка?» – прошипел Вейр, его голос был холоден, как вакуум над «Бетельгейзе». – «Ты – мой сосуд. Мясной скафандр. Я жив, пока ты дышишь. Но не тешь себя иллюзиями: шаг против меня – и я разорву твой разум, как ты рвёшь обёртку своих жалких сладостей».

Глаза Лира помутнели. Перед внутренним взором мелькнули чужие образы: тело Крона, корчащееся в агонии; кости, обугленные эфирным пламенем; крыло их крейсера, разорванное плазменной бурей. Лир рухнул на пол, хватаясь за голову, дрожа, как в лихорадке. Вейр продолжал, медленно, безэмоционально: «Я не могу владеть тобой полностью. Пока. Но ещё одна глупость – и я найду способ. Ты будешь двигаться, говорить, дышать по моему приказу. Понял?»

«Отвали…» – прохрипел Лир, едва выдавливая слова.

Голос в голове стал громче, но без злобы, что пугало ещё сильнее: «Непокорный? Чудно. Клянусь пятью ветрами «Бетельгейзе», твоя смерть за неподчинение будет долгой». Горло Лира сдавило спазмом, будто невидимая рука пережала дыхательные пути. Тело восстало против хозяина, подчиняясь чужаку. «Ты тоже умрёшь…» – выдохнул Лир, теряя сознание от нехватки воздуха.

«У меня будет время», – Вейр издал звук, похожий на смешок. – «Наблюдай».

Спазм отступил. Лир жадно глотал воздух, лёжа на холодном полу. Его рука, неподвластная ему, дёрнулась к аквариуму с лабораторной мышью. Ноготь чиркнул по пальцу, и крохотная капля крови упала на белую шерсть зверька. Мышь запаниковала, забившись о стенки. Вдруг её голова лопнула, как переспелый плод, но тело поднялось, прошагало к стеклу и уставилось на Лира пустыми глазницами.

«Теперь веришь, человек?» – прошипел Вейр.

«Верю…» – выдавил Лир, его голос дрожал, как купол планетарный под ударом метеорита.

Стоило юноше дать ответ, как его спину пронзила боль, заставившая все мышцы резко напрячься, в воздухе витал резкий запах озона. Когда тело Лира упало на пол. Подошедший сзади глав. Врач убирал в карман телескопический тазер. – По-хорошему бы тебя Селестиалам отдать… Буркнул он, но повезло, что я слишком сильно дорожу своей работой, и люблю деньги. Улыбнувшись, мужчина ещё раз пробежался глазами по сообщению, что ему пришло на портативный коммуникатор – «Для вашего же блага, и сохранения добросердечных отношений, просьба пациента, известного как Лир, по возможности оглушить, при попытке совершить странные действия. Вознаграждение за хлопоты уже поступило на ваш счёт».

В паре километров от клиники Тэйя стояла, обняв себя за плечи, её пальцы мёртвой хваткой сжимали коммуникатор. Голубой свет голографического экрана погас, но её взгляд всё ещё блуждал в пустоте. «Прекрасно справилась», – раздался голос Маркуса Маршалла, её дяди, холодный, как сталь. Его силуэт вырисовывался в полумраке кабинета, где гудел эфирный реактор. «Забор слюны через поцелуй – рискованный ход, но слияние организмов подтверждено. Завтра сделаешь ему предложение, от которого он не отвертится».

«Слушаюсь», – ответила Тэйя, её голос был твёрд, но пальцы дрогнули, выдавая страх. Она развернулась к выходу, ускоряя шаг. Этот кабинет, пропитанный запахом озона и стали, пугал её, несмотря на пять веков жизни. Страх исходил от аквариума за столом Маркуса – мутная питательная жидкость колыхалась, и в ней ворочалось нечто. Его глаза, мерцающие, как звёзды в разломе космоса, следили за ней, будто знали её секрет.

«Подожди, детка», – окликнул Маркус, его тон был обманчиво мягким. «Не пожелаешь дяде доброй ночи?»

«Доброй ночи», – бросила Тэйя, не оборачиваясь, её шаги заглушали гул реактора. В тот же миг из аквариума донёсся хриплый шёпот, повторяющий её слова: «Доброй ночи». Существо прижалось к стеклу, и на миг Тэйя увидела в его отражении собственные черты лица. Она стиснула зубы и почти бегом покинула кабинет.

✦

Глава№3. Совместное дело.

Утреннее пробуждение было весьма неприятным, словно удар под дых. Привкус кошмара всё ещё терзал разум Лира – образы девушки с идеальной кожей, её поцелуя, хриплого голоса в голове и мёртвой мыши, чей изувеченный трупик шествовал перед его лицом. Лир поёжился, пытаясь стряхнуть видения. Сознание медленно прояснялось, и он вдохнул, готовясь к запахам хостела «Надежда» – сырости и дешёвого антисептика. Но вместо этого в нос ударил аромат деревянных перекрытий и резкий запах стерилизующей жидкости. Лир открыл глаза. Не сон. Воспоминания – поцелуй, обморок, скрежет паразита в черепе – хлынули потоком.

Он затаил дыхание, прислушиваясь к себе. Крон молчал. Лир осторожно ощупал живот, ища хоть намёк на паразита, но ощутил лишь озноб и затёкшие мышцы от сна в неудобной позе на больничной койке. «Ну, хоть отдохну», – пробормотал он, но тут дверь палаты распахнулась. Медсестра вошла с «батареей» шприцев, и утро перестало быть томным. День превратился в кошмар: уколы, тесты, проверки. Парень по началу сильно боялся, что крон будет обнаружен, непредсказуемый пришелец, да ещё и со склонностями к садизму, и комплексом бога, может устроить резню прямо в больнице, но первичные тесты крови, а также магнитно-резонансное сканирование, не показали наличие инородного организма. И он выдохнул успокоившись. Но процедуры продолжались. Лир, если честно, даже начал скучать по изгоям из хостела – те хотя бы не тыкали его иглами.

К вечеру пришелец сбросил новую информационную бомбу в своём фирменном стиле. «Никуда не годишься», – пробурчал он, его голос звенел, как металл в вакууме. – «Твоя мышечная масса не выдержала даже 50 000 вольт. Мы оба вырубились».

«О чём ты?» – Лир нахмурился, чувствуя, как злость закипает в груди.

«О запахе озона на твоей спине утром», – огрызнулся незваный гость. – «Нужно что-то делать, иначе поминай как звали».

«Ты копался в моей памяти?» – Лир стиснул кулаки, подмечая, как ловко Крон освоил человеческие выражения за ночь.

«Не будь примитивным», – хмыкнул в ответ пришелец. – «Я подключился к твоим зрительным, слуховым, осязательным нервам и частично к ЦНС. Твои мысли – открытая книга».

«Я примитивный?!» – взорвался Лир. – «Ах ты, чёртова склизкая медуза!»

«Медуза?» —собеседник издал холодный смешок. – «Так меня оскорбляет тот, кто задирает передний хвост по утрам?»

Лир замер, осознание нахлынуло волной смущения, смывшей злобу. Он понял, о каком «утреннем процессе» говорит Крон. «Ты… несносен!» – выдавил он, чувствуя жар на щеках.

«Говорю же, примитив», – отрезал паразит. – «Соберись. Судя по шагам и плотности Эфира, твоя самка идёт сюда».

Дверь отворилась, и в палату вошла Тэйя. Увидев, Лира на ногах, она широко улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень – почти неуловимая, но Лир заметил. Впервые он мог рассмотреть её: узкий подбородок, лицо-сердечко, аккуратный нос, губы, загнутые уголками вверх, и каштановые волосы до пояса, мягкие, как шёлк. Слишком идеальная.

«Рада, что ты в порядке», – сказала она, её голос был тёплым, но с ноткой стали. – «Время посещения почти кончено, но я зашла сказать: отец хочет отблагодарить тебя за спасение его драгоценной дочки». Она сделала голос нарочито торжественным, вручая Лиру голографический конверт с приказом. – «Как только утрясём формальности с советом директоров, ты получишь новую должность».

Лир открыл рот, чтобы возразить, но её мягкая рука легла на его губы. «Я просила осыпать тебя золотом, – шутливо добавила Тэйя, – но отец, человек старых правил, хочет, чтобы ты доказал свою полезность в «Энра-корп». Так что набирайся сил, мой герой. Скоро ты станешь моим телохранителем». С этими словами она вышла, оставив Лира в оцепенении.

«Постой, я не согласился!» – крикнул он, но медсестра прервала: «Приём окончен».

«Что планируешь?» – прошипел до боли знакомый голос в голове.

«Откажусь», – буркнул Лир. – «Бесплатный сыр только в мышеловке. Слишком большая награда за мелочь».

«Нелогично», – отрезал собеседник. – «Шанс поднять твой статус. Разве не это ценят твои люди?»

«Не в статусе дело», – огрызнулся Лир. – «Слишком подозрительно».

«Придётся согласиться», – голос пришельца стал ледяным. – «Трата времени приближает твой город к гибели. Я прилетел не на крыльях, мальчишка. На орбите спрятан наш корабль. Если я не подам сигнал в течение семидесяти двух часов, экипаж сочтёт меня мёртвым. Мой помощник начнёт геноцид твоего вида – зрелище будет знатное. Это предложение развяжет нам руки. Так что, ищем сыр в мышеловках или действуем?»

Лир молчал, его мысли путались. ««Лир»», —наконец сказал он. – «Так меня зовут. Тебе проще, чем выговаривать «примитив» или «мясной скафандр».

Крон помолчал, будто взвешивая слова. «Для моей расы имя священно», – произнёс он. – «Зови меня Вейр».

После обмена именами Лир внимательно выслушал повторный рассказ пришельца.

«Значит, в запасе сутки», – пробормотал он, стиснув зубы.

«Меньше», – отрезал Вейр, его голос звенел в голове

– «Из-за… особенностей моего пребывания в тебе, я впадаю в гибернацию от зари до заката. Энергия, мальчишка. Действовать будем ночью. И тебе придётся нести меня туда, если, конечно, не желаешь быть безмолвным свидетелем событий» – крон проговорил сухо, намекая на потерю контроля над телом. Выбор за тобой, но я бы не хотел проливать кровь невинных. «Нести тебя?!» – Лир внутренне взорвался, но голос его дрогнул. – «Ты шутишь? А если твои сородичи решат по-другому? Как я узнаю, что тебе можно верить?»

Вейр помолчал, будто взвешивая ответ. «Мои офицеры подчиняются приказам. А я… у меня нет причин лгать. Но гарантий, человек, ты не получишь. Есть поблизости ретрансляторные установки?»

Лир задумчиво потёр подбородок и подошёл к информационному терминалу на стене. Его пальцы забегали по сенсорному блоку, а губы шептали команды, выуживая данные из базы «Мависа». «Вот оно!» – воскликнул он. – «Промышленные ретрансляторы на севере, у обсерватории. Пара передатчиков в центре города. И ещё один – слабый, учебный».

Зуд в глазах заставил Лира поморщиться – Вейр смотрел его глазами, сканируя данные. Лир зажмурился, пытаясь вытеснить чужое присутствие, но зуд лишь усилился.

«Промышленные слишком далеко, скорости твоих ног не хватит. Центр заманчив, но близко к больнице – слежка нас выловит. Что за учебный?» – голос Вейра звенел в голове, бесцеремонный и властный.

«Коротковолновый, на крыше школы, где я учился», – ответил Лир, подавляя раздражение. Вторжение в зрительный нерв без спроса бесило, но логика пришельца была неоспоримой.

«Сойдёт. Нам нужен один импульс. Отправим кодированный сигнал – если оборудование сгорит, 80% вероятности, что сочтут его старьём».

Внезапно руки Лира задвигались сами, ловко разбирая терминал, выкручивая платы и провода. «Ты что творишь?! Какого чёрта?» – зашипел он, чувствуя, как кровь закипает. – «Предупреждай!»

«Не будь таким нежным, человек», – хмыкнул Вейр. – «Что-то делать – быстрее, чем все мои объяснения. Я изучаю ваши примитивные технологии».

Крон бормотал что-то о «несовершенстве проводов», пока его пальцы (Лира!) выдирали питающую батарею. В тот же миг палату огласил пронзительный вой сирены. Лир скривился, а руки под управлением Вейра запорхали быстрее, лихорадочно собирая терминал обратно. Дверь распахнулась – в палату влетела медсестра с вытаращенными глазами и двое охранников с плазменными винтовками. Лир замер посреди комнаты, сигнал тревоги уже затих. Глупо улыбнувшись, он выпалил:

«Э… хотел попить. Не нашёл кнопку вызова».

Улыбка вышла кривой, нервной, но, похоже, сработала. Охранники опустили оружие, а медсестра, пробормотав что-то о репутации клиники, притащила тележку с водой. «Идиот», – донеслось от Вейра, но Лир только стиснул зубы.

Когда ночь накрыла городской пейзаж своим чёрным куполом, Лир выскользнул из палаты. В прачечной он стащил тёмно-серую одежду – мешковатую, неудобную для бега, но сливающуюся с тенями. Следуя шепоту Вейра, он петлял между яркими фонарями, избегая камер. Наконец, они добрались до обветшалой двери чёрного хода в старую школу. Лир поддел дверь снизу, поднажал плечом – замок хрустнул, пропуская их внутрь.

«Самое сложное позади», – шепнул Вейр. – «Осталось отправить сигнал и вернуться».

Но удача, как капризная девица, отвернулась. На орбитальном спутнике, в тени пояса астероидов, скучал Гелиос, известный в миру как Гарр, старший помощник капитана Селестиалов.

– «Вынужденная инспекция», – фыркал он, лениво просматривая голографические экраны. Красивое слово для наказания за разнесённый тягач с Эфиром. Гарр, чей нрав был взрывным, как плазменная буря, а эго – раздутым от славы, своего прикрытия на земле популярного певца по прозвищу – «повелитель звёзд», не выносил скуку. Его парадный доспех, с поляризованным забралом, поблёскивал в свете приборов, пока он листал съёмку города.

«Ну, разнёс один тягач. И что? Их тысячи снуют от «Бетельгейзе» к поясу Ориона», – ворчал он, вспоминая гневное лицо агента Маршалла. И вот он здесь, на спутнике, с взысканием, в ссылке.

Внезапно его взгляд зацепился за движение на экране. Фигура в нелепых тряпках копошилась на крыше школы. Эфирного следа нет – изгой. Гарр хищно сощурился, предвкушая развлечение. «У меня был дерьмовый день, парень. Ты станешь моей грушей для битья».

Он щёлкнул по консоли, вызывая отряд дронов. Их сенсоры зажглись красным, устремляясь к цели.

Лир возился с ретранслятором, вслушиваясь в шёпот Вейра, чьи инструкции звенели в голове, как сигналы эфирной сети. Спустя несколько минут напряжённой работы устройство загудело, выплюнув кодированный импульс в ночное небо «Мависа». Сноп искр ослепил Лира, заставив его закрыть лицо руками, – старый передатчик, не выдержав нагрузки, сгорел, но сигнал ушёл. Дело сделано. 72-часовой дедлайн, висевший над головой, растворился в темноте.

Лир выдохнул, но встревоженный голос Вейра оборвал его облегчение: «Приближаются. Восемь целей».

«Что? Где?» – Лир замер, и тут же уловил мерный гул двигателей, разрывающий тишину.

«Чёрт побери…» – выругался он, метнувшись к люку на крыше. Но не успел. Один из дронов, управляемых со спутника, пронёсся над люком, захлопнув его манипулятором, и с издевательской точностью приземлился сверху, отрезав путь к отступлению. Летающие машины «Corvax Dynamix», дочерней фирмы «Энра-корп», были хищниками ночи: обтекаемые, сплюснутые сферы с визорами, сканирующими всё вокруг, и манипуляторами, готовыми скрутить нарушителя вмиг.

На орбитальном спутнике Гелиос, он же Гарр, «повелитель звёзд», хищно ухмыльнулся под поляризованным забралом. Обычный оператор просто схватил бы изгоя, но Гарр, сосланный за разбитый тягач с Эфиром, жаждал развлечений. «Пара сломанных костей? Пустяки», – подумал он, видя, как фигура в нелепых тряпках не падает ниц от страха. Его пальцы сжали рукоятки управления, и дроны ринулись в атаку.

«Сзади!» – рявкнул Вейр. Лир пригнулся, пропуская машину над головой, нацеленную в затылок. Дроны закружили, как рой, выписывая в воздухе фигуры высшего пилотажа, атакуя с разных сторон. Лир уворачивался, но его движения, полные паники, тратили силы. «Не сопротивляйся! Расслабь мышцы!» – приказал Вейр.

«Расслабиться?! Этот псих хочет нас покалечить!» – огрызнулся Лир, уклоняясь от очередного удара, сердце колотилось, а в голове мелькала мысль: «Чёрт бы тебя побрал, Вейр!»

«Доверяешь мне?» – неожиданно спросил Крон. Как бы ни неприятен был ему человек, пришелец прекрасно осознавал, что переоценил свои силы: оживление трупа мыши для устрашения и взятие под контроль рук истощили его. Если Лир сильно пострадает в бою, Вейр вряд ли восстановит его в ближайшие дни. «Если ты упадёшь, мы оба проиграем».

«Тебе?! Нет! Но и выбора нет!» – Лир увернулся от дрона, едва не врезавшегося в плечо. Ноги дрожали от усталости, а руки, ослабевшие после дней на свалке, едва держали равновесие. Боль в мышцах пульсировала, вынуждая его сдаться. Вспомнив, как отключал сознание, становясь машиной, он стиснул зубы и отдал тело Вейру. Мир стал фильмом: Лир наблюдал, как его руки и ноги, под управлением крона, двигались с нечеловеческой точностью, отбивая дронов.

Гарр на спутнике напрягся. Движения изгоя изменились – сдержанные, экономные, будто у бойца с опытом. «Да кто ты такой?!» – прорычал он, не замечая, как напевает старую песню из своего шоу-бизнеса. Развлечение стало охотой. Лир, под контролем Вейра, ускользал от атак, пинал дроны, отправляя их в стены или на крышу с глухим треском.

Вейр, подключённый к органам чувств Лира, чувствовал, как время тает. Он выжимал из тела носителя всё, разгоняя адреналин и дофамин, но слабое тело Лира не выдерживало: ноги тяжелели от молочной кислоты, дыхание сбивалось. Вейр начал выводить дронов из строя одного за другим. Осталось трое. Но Гарр, приноровившись, запустил отвлекающую атаку, пожертвовав одним дроном, и направил двух других в слепую зону – прямо в спину Лира.

Усталость сковала тело. Лир, напряг все мышцы, вернул контроль, вместо уклонения развернулся и ударил по дронам обеими руками. Кость хрустнула, запястье повисло, боль пронзила руку, заставив его заскрипеть зубами. Но удар снёс дронов, спасая Вейра, чьё «тело» пряталось за сердцем Лира – в точке, куда целились машины. Путь открыт. Лир растворился в темноте, не оставив эфирного следа.

Гарр ударил кулаком по колену. «Чёрт, надо было ставить маячок!» – прорычал он. Но охота развлекла его. «Найду тебя позже, парень», – усмехнулся он, откидываясь в кресле.

«Зачем подставился под удар?» – ворчал Вейр, пока Лир, баюкая сломанную руку, искал, куда бежать. Возвращение в больницу с переломом сулило допросы.

«Ты спас нас первым, заметив дронов», – выдохнул Лир, морщась от боли. – «Я лишь вернул должок.»

«Отпусти руку», – буркнул Вейр. – «Не держись, будто она отвалится. Помогу».

Лир вскрикнул, когда кость с хрустом встала на место. Сжав и разжав пальцы, он недоверчиво уставился на руку. «Как?»

«Цифолопоидом об косяк», – огрызнулся Вейр. – «Взял кальций из твоих костей, починил. Синяки – до утра. Шевелись, рассвет скоро, я усну. Считай это благодарностью, человек».

«Неужели? Ты умеешь быть благодарным?» – хмыкнул Лир, почти искренне.

«Не привыкай, мясной скафандр, до следующего вечера, ты один», – проворчал Вейр.

✦

Глава№4. Игра корпораций.

Благополучно вернувшись в больницу и спрятав тёмно-серую одежду под койку, Лир рухнул на кровать, обессиленный. Бой с патрульными дронами вымотал его: мышцы горели, будто облитые плазмой, а кости ныли от перенапряжения. Он не привык к таким нагрузкам – его жизнь в изгоя не готовила к ночным вылазкам и схваткам с машинами.

«Проблема», – думал Лир, глядя в потолок. – «Будь там не дроны, а настоящие блюстители «Энра-корп», синяками и переломом не отделался бы». Он поднял руку, сжимая и разжимая пальцы, вспоминая слова Вейра: «Взял кальций из твоей кости и починил». Как будто это так просто! Сколько ещё тайн хранил пришелец, знала только холодная бездна космоса.

Лир стиснул зубы. Хоть и не хотел признавать вслух, но после этой ночи что-то изменилось. Вейр, этот наглый крон, засевший в его голове, спас ему жизнь. Без его молниеносных рефлексов и «ремонта» костей Лир бы не пережил дронов. А ещё страшнее была мысль: если бы судьба не свела их в этом вынужденном слиянии, город мог бы уже пылать под обстрелом корабля Кронов, скрытого в поясе астероидов.

«Спасибо», – тихо буркнул Лир, обращаясь к спящему Вейру. – «Сегодня мы спасли много жизней».

Утром терминал пискнул, возвещая о новых обследованиях. Лир стоически терпел заборы анализов и болезненные уколы, мысленно готовясь к вечеру. Когда Вейр проснётся, он задаст ему вопрос, что терзал его весь день.

Как только солнце склонилось к горизонту, Лир ощутил лёгкое шевеление в голове – не физическое, а как зуд в самом сознании. Вейр вернулся.

«Добрый вечер», – зачем-то сказал Лир, чувствуя себя неловко.

Крон молчал, будто ошарашенный. Затем его голос, сухой, как эфирный реактор, зазвучал: «Вечер не бывает добрым или злым. С чего вы, люди, приписываете эмоции времени суток?» Он замолк, словно обдумывая, и добавил: «Это форма приветствия? Странно. Доклад о твоём состоянии».

«Чувствую себя нормально», – отрезал Лир, подавляя раздражение.

«Это не ответ», – парировал Вейр. – «Больше данных, или я начну диагностику сам. С анализа крови».

«Чёрт тебе дери!» – огрызнулся Лир. – «Я пытаюсь быть вежливым, а ты звучишь как сраный компьютер с комплексом бога, засевший в моей голове! Тело в порядке. Стометровку пробегу без проблем, но марафон отложу – мышцы ноют после вчера».

«Лактатацидоз», – констатировал Вейр, будто зачитывал отчёт. – «Интоксикация мышечного каркаса молочной кислотой. Знаешь, на что ты похож изнутри, человек?»

«Давай, удиви меня», – хмыкнул Лир, закатывая глаза.

«Ты похож на спорткар с моторчиком от газонокосилки», – продолжил Вейр. – «Крутит шестерни, но не раскрывает потенциал. И мы это исправим».

Комментарий Вейра о физическом состоянии Лира ужалил, но крон был прав. Лир не был развалиной, что задыхается на лестнице, но до оперативников «Селестиалов» ему было далеко. Отбросив самоуничижение, он посмотрел в темноту, где прятался его незримый спутник.

– Вейр, – обратился Лир по имени, голос дрожал от усталости. – Зачем тебе сигнал? Я видел твои воспоминания, ту ночь. Войну. Как люди… поступали с твоими. Любой бы нас возненавидел.

Голос Вейра в голове прозвучал спокойно, но твёрдо, как металл, охлаждённый в вакууме:

– Человек… Лир… Я – командующий силами пояса Ориона. Я не воюю с гражданскими. Люди, что не держали оружия, не целили в мой народ, – не враги.

Лир кивнул, чувствуя, как тяжесть в груди растворяется. Ответ крона был честным, и этого хватило.

– Что дальше? – спросил он, приправляя слова сарказмом. – Не думаешь же ты свалить из моего бренного тела после одной вылазки?

– И не мечтай, – хмыкнул Вейр. – Твоё тело ещё послужит. Пока заляжем на дно. Мы привлекли внимание, так что нужна информация. Моя миссия далека от финала, а от тебя, человек, требуется мелочь – адаптация и никакого сопротивления.

– Если ты держишь слово, крон – никаких жертв среди мирных, – то по рукам, – ответил Лир, чувствуя, как веки тяжелеют. Зевнув, он пробормотал: – А я, пожалуй, в страну Морфея.

Юноша рухнул на койку, и тьма укрыла его, как купол «Мависа».

Тем временем в штабе «Селестиалов» Гелиос стоял перед круглым столом, окружённым Эос, Селеной и их командующей – Тэйей. Маска инкогнито была сброшена: здесь, среди друзей, он мог быть собой. Но холод в глазах Тэйи заставил его поёжиться.

– Если я правильно поняла, – начала она, хмуря брови, – ты столкнулся с изгоем, возможно, боевиком, но вместо поимки решил… поиграть?

Капля пота скользнула от виска Гелиоса к челюсти, упав на пол. Выговор от «Энра-корп» был пустяком по сравнению с мыслью о её разочаровании – Тэйя, чей взгляд всегда был для него маяком в этом хаосе, теперь смотрела с холодом. Лгать не выйдет, но у Гелиоса был козырь.

– Всё так, – откашлялся он, – но я перехватил сигнал, что отправил изгой. Кому бы он ни предназначался, мы его найдём.

Он включил запись. Пронзительный вопль вырвался из динамиков, будто звуковой таран разнёс комнату. «Селестиалы» скривились, Гелиос схватился за уши, чувствуя фантомную боль. Но Эос, обычно сдержанная, разразилась хохотом, стуча ладонью по столу.

– Твой изгой – интересный фрукт! – выдохнула она, утирая слёзы. – Это брачный крик картианского царского зверя!

На немые взгляды Гелиоса и Селены она пояснила:

– Царский зверь с квазипланет. Их крик – звуковой таран, сносит уши на сотнях километров. Один раз услышишь – и всё, структура уха меняется. Не годится для подавления толпы, но для глушения прослушки – идеально. Я слышала его в детстве, – добавила она, ухмыляясь под кислые взгляды коллег.

Той же ночью в зоологическом саду «Энры» произошёл акт вандализма. Некто проник в загон экзотических животных, растерзал картианского зверя и оставил его гнить. Никаких улик: ни эфирного следа, ни следов на камерах. Ограждение преодолели с лёгкостью, а повреждения на туше – рваные, не хирургические – указывали на профессионала. Дело передали «Энра-корп», и вскоре оно легло на стол «Селестиалов».

Гелиос мрачно листал отчёт, бормоча:

– Судьба-злодейка. Вчера твой сородич оглушил меня криком, а сегодня тебе порвали глотку.

Голосовые связки, язык, глаза, печень, куски мышц с плеч и бёдер – всё вырвано руками. Гелиос мысленно возвращался к сцене с ретранслятором: ни улик, ни следов. Перчатки – стандартные, миллионами штампуются. Обувь – плоская, без намёков на вес или размер. Лицо замотано.

«Тот же изгой?» – думал он. Нутро кричало, что случаи связаны, но домыслы не тянули на ордер. Арестовать всех изгоев «Энры»? Смешно. Уйдёт, как тень.

– Проверьте чёрные рынки, – бросил он полицейскому представителю. – Ищите браконьеров. Останки зверя могут всплыть в тёмном секторе.

Гелиос потёр виски, чувствуя, как пульсирует боль. Этот «засранец» не просто ускользнул – он дважды выставил его дураком. И подкинул работы. Офицер слепо доверял отчётам «Энра-корп» – так было проще. Но в строках о картианском звере не упомянули ключевой детали: мочевой пузырь был прорван, будто зверя утопили, а затем вытащили для вскрытия. Останки тонули в воде, скрывая следы. Кто-то играл с «Селестиалами», и игра эта пахла большой корпоративной шахматкой. Гелиос стиснул зубы. Ему нужен был этот изгой – шанс подняться в глазах командира и вернуть уважение коллег пересиливал здравый смысл. А ещё нужны были ответы.

––

За шесть часов до этих событий в особняке семьи Маршалл, в кабинете Маркуса, тишину разорвал звонок. Старинный телефон для внутренней связи покрылся бы пылью, если бы не боты-уборщики, без устали полирующие каждый угол. Маркус поднял трубку, прищурившись.

– Маркус… – Голос на том конце был тих, как шёпот в вакууме. – Я просмотрел твои отчёты. Ты уверен в цифрах?

– Кого я слышу? Аврелий, сто лет прошло, не так ли? – хмыкнул Маркус, откидываясь в кресле. – Ты мог бы чаще звонить брату.

– Не ёрничай. Ещё раз: ты уверен в цифрах?

– На все сто. Симбиоз объекта обещает пять, может, десять тысяч лет жизни. А с генной терапией – почти бессмертие. – Маркус говорил уверенно, но пальцы нервно постукивали по столу.

– Звучит неправдоподобно. Нужны тесты.

– Тесты будут. Но что скажешь о новой инициативе? Без твоего одобрения я не могу запустить проект.

– Даю добро, – ответил Аврелий после паузы. – Если расчёты верны, эфир иссякает с каждым годом. Дефицит близко. Но ты уверен, что изгои проглотят твой замысел?

– Не волнуйся, брат. "Им нужен символ. Лицо для эфира. Кто-то, в ком публика захочет видеть спасение."

"А нам – просто тестовая платформа." Такой недавно нарисовался. – Маркус улыбнулся, но глаза оставались холодными.

– Прекрасно. Запускай инициативу. Тестируй своего «героя». Первым на очереди – Гелиос.

– Понял. – Маркус помедлил. – Аврелий, не хочешь пары слов с дочуркой? Она, знаешь, всегда рядом. – Он бросил взгляд на прозрачный контейнер в углу кабинета, где в питательной жидкости плавала тень.

– Не городи ерунды. Мы с Тэйей сказали всё давно. Слова излишни. – Связь оборвалась.

Маркус отложил трубку и подошёл к контейнеру.

– Скоро, детка… – прошептал он, прижавшись лбом к холодной поверхности. – Твой изгой – ключ. К свободе. К дыханию. К телу.

В глубине раствора дрогнула прядь тёмных волос. Глаза, до этого закрытые, едва заметно приоткрылись. Лишь на миг.

Он улыбнулся.

– Пятьсот лет – не срок, не так ли?

✦

Глава№5. Инициатива второй шанс.

Спустя неделю Лир вернулся в хостел «Надежда». Ничто не менялось: знакомый запах плесени и дешёвого пойла, полушёпот постояльцев, скрип ржавых коек. Две луны Энры тускло освещали витражи бывшей церкви, будто насмехаясь над обитателями.

– Никак вернулся? – хрипло бросил Мэлс, выныривая из-за перегородки. – А мы заждались. Сегодня четвёртый участок: утилизация многожильных кабелей и пара тонн металлолома.

– Старик, дай хоть сумку скинуть, – ответил Лир с кривой улыбкой, бросая рюкзак на койку.

Разговор прервал робкий стук по стене. Юноша лет восемнадцати, дрожа в тонкой куртке, сжимал ЭмР – ярмо изгоя, знак официального изгнания. Его взгляд метался, полный неверия и разбитых надежд. Таким был каждый новенький в «Надежде». Забудь мечты. Забудь себя. Здесь только плесень, ржавчина и молчание.

– Свеженький, – буркнул Мэлс, почёсывая щетину. – Лир, ты ж сортировщик, возьми его. Добрый же, вроде.

Лир молча кивнул.

– Имя? – спросил он, глядя на новичка.

– Альдер, – коротко выдавил тот.

– Пойдём, Альдер. Работы полно. Как всегда, чёрт возьми.

И они пошли – по задымлённому горизонту, через кирпичную жару трущоб, под лязг контейнеров.

Прошла неделя. Альдер привык: больше не вздрагивал от грохота металла, понял, что «на день» значит «навсегда». Он даже начал говорить – коротко, но по делу. Но размеренную жизнь «закрытых» встряхнули два инцидента. Днём на участок забрели гражданские – пара пьяных телепатов, ищущих проблем. Их голоса резали воздух оскорблениями, нацеленными на изгоев.

Альдер, следуя совету старших, игнорировал провокаторов. Но один из них, неудовлетворённый молчанием, занёс недопитую бутылку для удара. В тот же миг его запястье перехватила рука Лира. Сила сжатия удивила даже его самого.

– Это место опасно. Вам тут не место, – медленно выговорил Лир, не отпуская руку.

Вокруг головы телепата мерцали нити эфира, выдавая страх: учащённое дыхание, расширенные зрачки. Издеваться над хилым мальчишкой – одно, но столкнуться с куском мышц – другое. Лир отпустил руку, заслонив Альдера. телепаты ушли, бросая угрозы вернуться. Его собственная сила озадачила Лира. Работа сделала его крепче, но такой рост мышц на скудном питании был странным. Он хотел спросить Вейра, но крон молчал, будто провалился сквозь планетарную кору.

Той ночью, пока обитатели «Надежды» видели седьмой сон, телепаты вернулись. С канистрой топлива и жаждой мести, они узнали расположение «гнезда уродов» и решили его спалить. Но просчитались. За ними следили глаза существа, рождённого в холоде далёкой планеты.

Вейр, тренируя тело своего «носителя», поднял Лира с койки, захватив контроль. Замотав лицо тряпками, он бесшумно выскользнул в ночь для пробежки. Услышав возню у переулка, крон двинулся к цели.

Утром хостел гудел. Лир проснулся поздно, разбуженный гомоном. Протолкавшись к окну, он увидел картину: два избитых телепата, с синяками и кровоподтёками, стояли у патрульной машины.

– Мы во всём сознаёмся! Хотели поджог! – кричали они, захлёбываясь рыданиями. – Спасите нас!

Из их бреда стало ясно: ночью на них напал «супергерой» – тень, что вынырнула из темноты и отлупила их так, что они боялись улиц больше, чем тюрьмы. На вопрос о внешности нападавшего оба несли чушь: лицо замотано, глаза закрыты.

– Он храпел, пока избивал меня! – выкрикнул один, и толпа изгоев загудела громче.

Лир смотрел на свои руки. Розовые следы на костяшках говорили сами за себя. Этот «лунатик-супергерой», что отлупил телепатов, был он. Точнее, его тело под контролем Вейра. Утром, спускаясь с койки, Лир заметил, что ботинки покрыты свежей грязью, а мышцы ног ныли, будто он пробежал пол-Энры. Он потёр икры, ощущая незнакомую тяжесть – работа на свалке не давала такого. Крон явно что-то скрывал, и юноша, нахмурившись, решил во что бы то ни стало вытянуть ответы, хоть сама перспектива узнать правду его пугала, с телом и психикой происходили изменения, Лир отмечал, что стал агрессивнее, а когда кто-то из ребят порезал руку, то пришлось прикрыть рот, он тут же наполнился слюной, от желания вкусить ту кровь. Следующей ночью он притворился спящим, затаив дыхание, ожидая, когда пришелец проявится.

– Не строй из себя клоуна, человек, – раздался холодный голос Вейра в голове. – Я чувствую твои биоритмы. Ты не спишь.

Лир скрипнул зубами, садясь на койке. Две луны Энры бросали тусклый свет через треснувший витраж, освещая его напряжённое лицо. ЭмР на шее чуть нагрелся, будто крон дразнил его.

– Не хочешь объяснить, почему мои мышцы растут, будто я на химии? – Лир потёр ноющие икры. – И почему с утра такое чувство, что я бегал всю ночь? Ботинки в грязи, а я даже не выходил!

– Ты и бегал, – сухо отрезал Вейр. – Твои мышцы примитивны. Гормоны их не уплотнят. Пришлось по старинке: нагрузки, восстановление.

– Мог бы обсудить это со мной для начала, – буркнул Лир, ощупывая ЭмР, которое снова холодило кожу.

– И что бы это изменило? Ты жил, не забивая голову мелочами, а я делал из газонокосилки спорткар. – В тоне Вейра мелькнула насмешка.

Логика пришельца била как удар под дых, но Лир не сдавался. Один вопрос всё ещё терзал его.

– Вейр… Мышцы строятся из белков. А мы жрём овощи и суп на хрящах. Почему я не просыпаюсь голодным? – Он нахмурился, вспоминая странный металлический привкус во рту по утрам, как будто глотнул чего-то чужеродного.

– Диета, – коротко бросил крон. – Поверь, всё сбалансировано: белки высокого качества, жиры, аминокислоты. Не вредит твоему организму. Для твоего же спокойствия.

Лир хмыкнул. Металлический привкус снова кольнул язык, и в памяти всплыл слух, что недавно кто-то разорвал картианского зверя близ завода. Полиция, говорят, до сих пор рвёт и мечет из-за этого.

– Погоди… – Лир прищурился. – Это ты? Тот зверь… ты его выпотрошил? Для «диеты»?

Вейр помолчал, будто взвешивая, сколько открыть.

– Скажем так, я добыл… ресурсы. Твоя газонокосилка требует топлива, а я умею охотиться. – Голос крона был холоден, но с искрой самодовольства.

Лир сглотнул, представив, как Вейр в его теле рвёт тушу в ночи. Желудок сжался, но он подавил тошноту.

– Об одном прошу, – полушутя сказал он, – не преврати меня в монстра.

– Клянусь честью кронов, в монстра не превращу. Только в кровожадного берсерка. – Голос Вейра стих, но Лир уловил в нём искру – шутка это или угроза?

Юноша откинулся на койку, глядя в потолок. Тень витража падала на лицо, а в голове крутился вопрос: что ещё Вейр делает с его телом, пока он «спит»?

Однажды на рассвете у ворот хостела «Надежда» встал бронелимузин с голограммой «Энра-корп». Его чёрный корпус, отполированный до зеркального блеска, казался чужеродным в пыльной мгле трущоб. Постояльцы замерли, сердца сжались от страха.

– Лир. «Вас ждут», —произнёс человек в тяжёлой броне, открывая дверцу. Его голос был холодным, как металл шлема.

Все затихли. Кто-то охнул, кто-то отвернулся. Лир оглядел полусонный хостел: на Альдера, мальчишку, которому он недавно показывал, как сортировать медь, на Мэлса, молчаливого, как ржавые контейнеры. Возможно, корпораты вышли на его след после инцидента с сигналом. Ничего не оставалось. Он сел в машину. Лимузин рванул, оставляя за собой облако пыли. Лир не мог даже предположить, что его ждёт.

В салоне, помимо двух «боевиков» охраны, лежала аккуратно свёрнутая одежда – тёмный костюм, слишком дорогой для изгоя. Мелкий чиновник «Энра-корп», с манерами, будто из рекламного ролика, коротко бросил:

– Переоденьтесь. Быстро.

Автомобиль свернул на оживлённую улицу. Лира вывели в салон красоты, где подстригли его спутанные волосы. Люди на тротуарах смотрели со смесью страха и любопытства, некоторые тыкали пальцами. Всё напоминало сюрреалистичный сон. «Если это мой последний день перед казнью, – с горькой иронией думал Лир, – дайте хоть шикарный обед, и я, чёрт возьми, соглашусь». Но шутка не успокаивала.

Наконец, его привезли на центральную площадь Энры, где перед небоскрёбом «Энра-корп» гудела толпа. Репортёры проталкивались вперёд, дроны жужжали, снимая в прямом эфире. Камеры, свет, гул голосов.

– Сегодня мы возвращаем справедливость! – провозгласил представитель «Энра-корп», мужчина в идеальном костюме, чей энтузиазм казался отрепетированным. – Лир, изгой, ошибочно отвергнутый обществом, теперь – гражданин! Первая ласточка нашей инициативы «Второй шанс»!

Толпа ахнула. Ведущий продолжал, указывая на ошарашенного Лира:

– Сколько детей, сколько жизней были забыты на обочине? Благодаря самоотверженному поступку этого человека, «Энра-корп» запускает проект: каждому ребёнку, чья семья подпишет договор, – лекарства, врачебный уход, лучшие врачи! Никакого безумия от способностей. Телепаты? Больше никаких процедур ментального контроля. Только улучшенное лечение. Второй шанс – для всех!

Камеры ловили лицо Лира. Толпа аплодировала по команде. Он стоял, не веря ушам, пока на платформу не поднялась Тэйя. В бежевом платье на тонких бретельках, она двигалась мягко, как тень. Её руки коснулись его шеи, и одним движением она сняла ЭмР – символ позора изгоев. Лир почувствовал лёгкий холод, но в груди тлела искра: что-то было не так.

На заднем плане, на стеклянной платформе, стояли другие изгои. Один, сгорбленный, шепнул:

– Второй шанс… но для кого? Для него или для них?

Через сутки Лир вернулся в хостел. На нём был чистый костюм, но пыльный пол «Надежды» напоминал, где его место. Он принёс три коробки: полнорационные пайки на месяц, портативный экран и бутылки ред