Медиатор бесплатное чтение

Глава 1. Забастовка

Ее слегка потряхивало. Ноги отказывались гнуться, шаги получались ходульными. Спину и расправленные плечи она контролировала самостоятельно, как и легкую улыбку. Доберется до машины, не рухнув раньше — договор начнет свое действие в тот же момент. Да, все бумаги подписаны, но кому они важны, если переговорщик покажет свою слабость? Люди сразу же решат, что их обманули. Забастовка вспыхнет снова. С еще большей силой. Этого нельзя допустить. Поэтому Элиза шла между шахтерами с высоко поднятой головой, гулко отмеряя шаги стуком своих каблуков по каменистой дороге. Мужчины провожали ее недоверчивым молчанием, но в их глазах она видела проблеск облегчения. Все устали. И они тоже.

Часы переговоров. В первые два ее будто вовсе не замечали, отдавая все внимание Максу, сыну владелицы.

— Вы должны понять, что срыв поставки оборудования произошел не по нашей вине! — Макс пытался перекричать недовольную толпу. В его голосе сквозила неприкрытая злоба: — Фабрикаторов явно купили Угольщиковы. Из-за них вам приходится работать руками!

Шахтеры отвечали пестрой разноголосицей:

— Да какая разница, кто виноват!

— Ты нам не мели про конкурентов, отвечай за свои действия!

Элиза не вмешивалась — Макс хотел сам разобрать ситуацию. Она внимательно осматривала толпу перед собой, отмечая каждую эмоцию, улавливая малейшее сомнение или усталость на серых лицах.

Суровые мужчины работали с самым важным ресурсом мира. Здесь, на Дальних шахтах, породы самые крепкие, не сдающие свои богатства так просто. И главное — никакая магия их не берет. Добыча угля — тяжелый физический труд.

Глаза Элизы постоянно цеплялись за отметки — символы веры, приверженности тому или иному богу. Большая часть шахтеров — люди истово верующие и воцерковленные, работающие здесь на благо всевышних. Они будут требовать справедливости, но понимают важность своей работы. На некоторых лицах встречались татуировки в виде перевернутой восьмерки под левым глазом. Даже въевшаяся в кожу угольная пыль не могла скрыть или хотя бы притушить этот знак: осужденные, отправленные в самые сложные месторождения в качестве своего наказания. Им почти нечего терять, они будут стоять до конца. Они и те немногие, кто оказался здесь, так и не получив своего предназначения или же попытавшись сбежать от него.

Макс продолжал кричать про происки конкурентов, обвиняя объект своей вечной ненависти Дениса Угольщикова, шахтеры вторили ему разрозненными возгласами возмущения вперемешку с отборной бранью. Внезапно тонкий голос из середины толпы выкрикнул:

— Хранителей на вас нет! Они-то точно управу найдут.

Элиза быстро обвела взглядом всю толпу перед собой, понимая, что люди достигли последней точки кипения, после которой наступит конец разговорам.

— Макс, тебе нужно уйти, — прошептала она в ухо начальнику, дернув того за рукав.

— Что? — он вытаращился на нее. — Ты в своем уме?

— Очень даже. Уходи отсюда сейчас же, иначе мы ничего уже не сможем сделать.

— Но…

— Макс, вы зачем меня наняли? Доверься профессионалу, — твердо отрезала она.

Мужчина затравленно посмотрел на толпу перед ним, потом на нее. Элиза уверенно мотнула головой в сторону машины. Он предпринял было еще одну попытку:

— Я хотел объяснить…

— Потом! Объяснишь мне потом. А сейчас уходи. Живо! — поторопила она его.

Пока перед бастующими стоит владелец, никто не услышит ее.

Шахтеры с новой силой зашумели и заулюлюкали, когда увидели, что Макс уходит от них. Элиза достала из кармана маленькую черную коробочку, нажала на единственную кнопку, и по округе разнесся тонкий писк. Нехорошо было начинать общение таким образом, но отказать владельцу в желании самому решить конфликт она не могла. А шахтеры слишком быстро прошли по кривой нарастания агрессии. Портативный резонатор Даар позволял на короткое время сбросить накал, несколько успокоить толпу. Теперь главное — не показать своей слабости, действовать быстро и четко. Крики стихли. На лицах шахтеров проступило изумление, некоторые закрутили головой в поисках источника раздражающего звука. Элиза поспешно выключила прибор. Теперь они смотрели на нее. Сто пятьдесят пар глаз. В один момент ей казалось, что она стоит перед ними совершенно нагая, в другой — что она очутилась посреди мессы в небоскребе, когда боги снизошли до своих прихожан.

Боги. Вот кого стоило бояться! Если Элиза не сможет погасить этот конфликт и вернуть всех к работе, то боги точно обратят на них внимание: срыв поставок благословенного ресурса невозможен. Даар и ее могут признать несправившимися со своим долгом. У нее отберут работу, цель в жизни. У Даар их влияние и империю. Как это скажется на остальном мире, думать не хотелось. Девушка зябко передернула плечами, и в один момент сто пятьдесят пар яростных глаз перестали пугать. Она вообразила перед собой большой луг, где бегают собаки. Такой, как видела в детстве у друзей родителей, те были заводчиками племенных черных лабрадоров. Огромные собаки с добрыми глазами. В сущности, все эти мужчины такие и есть. Даже те, кто отбывал предписание суда. Где-то в глубине их душ скрывается доброта, и, они, подобно тем самым лабрадорам, скорее пожертвуют собой, спасая других от холода, чем продолжат бастовать.

— А теперь давайте поговорим и услышим друг друга, — спокойно сказала Элиза.

Около ее лица замерла кирка, которую поднял один из шахтеров. Почти невесомое орудие обладало мощной пробивной силой. Внутренности разом сжались.

— Кто ты такая, чтобы с тобой разговаривать? — руки мужчины заметно дрожали, глаза впали, лицо осунулось. Один из голодающих, поняла девушка.

Суровые мужчины уже неделю не выходили на положенные им смены, днями и ночами сидя в разбитом лагере перед входом в шахту. Как раз с того момента, как им сообщили, что оборудование задерживается, и еще месяц нужно работать без него. Некоторые отчаянные, подобные этому бедолаге, объявили даже голодовку.

Аккуратно уйдя в сторону от острия инструмента, Элиза ответила:

— Я та, кто поможет вам подписать взаимовыгодное соглашение по дальнейшей работе. Но для начала, — она сделала паузу, чтобы привлечь больше внимания, — я не веду переговоры с голодными людьми на холоде. Старшие смен — со мной в контору, обсудим условия. Остальные в столовую, вам выдадут горячее питание.

— И что ты можешь решить? Шла бы успокаивать своего босса, — тонкий голос, недавно выкрикивающий про Хранителей, снова резко выделился из неясного бурчания толпы. Элиза нашла крикуна и впилась взглядом в высокого, крепкого мужчину, который совершенно не вязался со своим голосом. На его левом рукаве был вышит знак Париса. Девушка сдержала скептическую ухмылку. За таким не пойдут, но посеять сомнения, давя на самое больное людей вокруг, мужчина мог.

— Моих полномочий хватит, чтобы добиться для вас лучших условий, — холодно ответила девушка. — И не допустить нежелательное внимание к вашим действиям.

Она не стала прямо говорить про богов, это и не требовалось, по толпе пробежал напряженный вздох. Мужчина с тонким голосом сузил глаза, открывая рот в ответ, но Элиза опередила его. Над головами шахтеров прозвучал громкий леденяще-спокойный, но непреклонный тон девушки:

— Вы заканчиваете голодовку, я начинаю работать над лучшим выходом из ситуации. Он возможен. Но только на таком условии.

Она смело переводила взгляд с одного шахтера на другого, заглядывая им в душу, не скрываясь, не улыбаясь. Сейчас она железная леди и их единственный шанс вернуться к нормальной работе.

Одним из бригадиров оказался Лим, мужчина с пронзительными голубыми глазами и татуировкой бесконечности. Осужденные почти никогда не получали должностей. Элиза в два клика на планшете нашла досье на Лима: руководитель логистических морских поставок, осужден за устроенный саботаж, который повлек за собой хаос в морских транспортных путях. Элиза смутно припоминала гремевший по всей Руславе скандал десятилетней давности. Если Лим оказался здесь, значит, боги сочли его в своем праве, но покарали за выбранный им метод борьбы. Если мужчина смог дорасти до бригадира в шахтах, значит, он по-настоящему умен и знает свое дело. А это значит, он и есть тот, кого на самом деле нужно убедить.

— Лим, — обратилась к нему Элиза. — Вы же знаете, что такое срыв поставок, и понимаете, какие могут быть причины и следствия.

Мужчина скривился и кивнул на планшет в ее руках:

— Может, вам стоит договориться с этой штукой. Вы же уже сделали “правильный” вывод и обо мне, и обо всех нас, — он развел руками вокруг. — Зачем тратить свое время?

Девушка отложила планшет в сторону, обвела глазами присутствующих:

— Я — Элиза Маюнова, вот уже три года разбираю такие ситуации. Моё дело — чтобы обе стороны не пожалели о результате.

— И зачем нам это знать? — равнодушно пожал плечами Лим. Сидящий рядом с ним низкий коренастый мужчина грубо добавил:

— Три года. Что-то мы раньше не видели вас здесь. Рожей не вышли?

Элиза ответила сначала Лиму:

— Вы правы, я знаю о вас — она кивнула на отложенный планшет. — Вы же обо мне не знаете. Будет честно, если мы исправим это. Есть вопросы, я готова на них ответить.

Девушка слегка повернулась ко второму мужчине:

— Да, вы правы: на Дальних шахтах я впервые и сожалею, что приходится знакомиться при таких обстоятельствах. Такая задержка в вашем посещении связана как с количеством шахт и работников у Даар, так и с осознанным выбором: у вас одна из лучших организаций работы и стабильно высокие показатели. Поэтому моя работа и помощь были направлены сначала туда, где это требовалось сильнее, — она сделала небольшую паузу. — И теперь я вижу, почему здесь умеют достигать высоких результатов.

Валентин, наполовину седой мужчина со свежей царапиной, пересекающей его щеку, негромко сказал:

— Я слышал о вас. У меня друг на шахте в Полярисе. С восторгом отзывался, — мужчина ухмыльнулся. — Я уж подумал, влюбился на старости лет в молодуху-то.

Элиза тепло улыбнулась ему.

— Полярис не понаслышке знает, что такое тяжелые условия, — она вновь вернулась к Лиму, который все время не сводил с нее прищуренных глаз: — А вы прекрасно знаете, что значит срыв поставок. Так чего на самом деле вы хотите, Лим?

Мужчина наклонился вперед, почти лег грудью на стол, заглядывая ей в глаза снизу вверх:

— Честности, Элиза. Не криков про конкурентов или ошибки фабрикаторов, а честного признания проблемы, — он снова выпрямился, продолжил, сухо перечисляя пункты: — А потом признания нашей работы и того, что мы устали. Люди уже шли вам навстречу: месяц пахали руками. Вы же просто объявляете, что еще месяц нам нужно делать то же самое? А что потом? Что если, проблема не решится, и мы потратим последние силы впустую?

Через несколько часов группа забастовщиков подписала соглашение, по которому они готовы были работать еще месяц до приезда оборудования в прежнем темпе. Для Даар это стоило повышенной ставки, санаторного отдыха, расписанного для каждого из шахтеров на год вперед, и гарантий, что при новых задержках в доставке оборудования проблема будет решена заблаговременно без привлечения тех, кто уже два месяца работал руками. Сроки поставок угля по контрактам ощутимо сдвигались, но риска срыва и огромных неустоек теперь удастся избежать.

Элиза, не спеша, села в машину. Все так же сохраняя стойкое спокойствие и видимую уверенность, пока в салон вслед за девушкой забирался Макс. Стоило дверце автомобиля захлопнуться и скрыть толпу за тонированными стеклами, как Элиза согнулась пополам: из глаз потекли слезы, тело забило мелкой дрожью. Бархатистая поверхность автомобильной обивки тут же намокла и смялась под натиском пальцев. Внутри тоже все дрожало, словно она погремушка, пустая оболочка для осколков чужих эмоций. На спину легла тяжелая мужская рука и принялась неуверенно поглаживать. Макс шептал:

— Ты справилась! Ты смогла!

Столько восторга в голосе она еще ни разу не слышала от вечно нервного, недоверчивого старшего ребенка Арины Михайловны. Элиза слегка повернула голову и взглянула на него снизу вверх. Карие глаза мужчины в восхищении смотрели на нее, рука ускорила свой бег по спине, будто он таким образом пытался быстрее сбросить с нее тяжесть всего прошедшего дня. Девушка вымученно улыбнулась. Макс был похож на еще одного лабрадора. Такого же черного и взлохмаченного.

— Я думал, они тебя на кусочки разорвут, когда ты прогнала меня.

— Они не слышали меня. Когда кто-то видит причину их проблем, не поможет ничего, кроме как, убрать эту причину из зоны видимости, — устало произнесла Элиза. Она выпрямилась и откинулась на мягкую спинку автомобильного кресла. Прикрыла глаза. Рука Макса на несколько мгновений замерла рядом с ней в воздухе, он задумчиво повторил:

— Причину. Но я ведь не виновен в сложившейся ситуации, я это и пытался объяснить!

— Не виновен. Но людям нужен тот, кто будет виноват. Владелец компании, на которую они работают, и который оказался перед их глазами, подходит лучше всего. Уж прости, такова сущность людей.

— Да, ты права. Не бывает так, чтобы никто не был виноват, — в голосе Макса зазвучала глухая боль. Элиза приоткрыла глаза, украдкой посмотрев на него. Взгляд мужчины был пустым, направленным то ли внутрь себя, то ли в далекие воспоминания, челюсть плотно сжата, вокруг глаз собрались глубокие морщинки.

— Я уверен, что это Денис, — пробормотал Макс. — Его стараниями сорвана поставка оборудования.

Она не знала причины, по которой ее начальник так сильно ненавидел своего конкурента. Наверняка здесь скрывалась какая-то старая рана. Никто не просил Элизу заняться этим вопросом, и она рассудила, что лучше не лезть туда, куда не приглашают. Тем более к людям, на которых работаешь.

Девушка тихо вздохнула и закрыла глаза. Кто-то все же был ответственен за срыв поставок. Правда ли, что это только проблемы фабрикаторов? Или в этой истории замешана третья сторона?

Глава 2. Визит жрецов

За несколько дней пути от Дальнего края до Чаргорода пустота внутри Элизы наполнилась привычной возбужденной необходимостью действия. Они с Максом только подходили к особняку Даар, а в мыслях она уже сидела за своим столом, составляя санаторный график для шахтеров.

В доме царила непривычная суматоха. Слуги, точно муравьи перед дождём, метались из одного края в другой, постоянно что-то подхватывая на руки и аккуратно перекладывая свою ношу в корзинки, предназначенные для подношений.

— Сегодня же не четверг, — остановил одного из них Макс.

Молодой слуга с косой чёлкой и пухлыми губами испуганно произнёс:

— Сэр, у нас жрецы!

Макс побледнел. Элиза приросла к полу, бездумно начала теребить края пиджака. Паренёк покосился на неё, словно только вспомнив, коротко добавил:

— Вас тоже просили быть.

И сразу же побежал дальше. Его короткой реплики хватило, чтобы оцепенение спало. Мысли заметались в поисках причин, по которым могли прийти жрецы. Без приглашения… Она резко одёрнула пиджак. Они же договорились! Они погасили бунт! Макс рядом с шумом втянул в себя воздух, посмотрел на неё.

— Пойдём, расскажем, что в аудиенции нет нужды, — твердо сказал он.

Элиза кивнула. Больше всего на свете ей хотелось сейчас быть как можно дальше от этого дома. Боги справедливы. И жестоки. Их длань карает до хруста костей, вплетая наказание в плоть и кровь. Элиза вспомнила Свирных: соседи ее родителей. Перед глазами ярко вспыхнули их образы: Мия — ее одногодка, не способная ходить, Марк — отец Мии, фермер без правой руки. Семья вынуждена была нести на себе печать неполноценности за отступление, которое было совершено еще дедом Марка.

Макс распахнул дверь, ведущую в главный зал особняка. Они замерли на пороге, преклонив колени и опустив головы перед жрецами в золотисто-белых одеяниях. По краю мантий струились неизвестные символы, перемежающиеся нулями и единицами. Казалось, что знаки живые, перетекающие из одного состояния в другое, вспыхивающие то зелёным, то оранжевым цветом. Иногда в них показывался красный. В эти моменты Элиза ощущала, что все её существо застывает, готовое рассыпаться в прах. Атмосфера в комнате была плотной, воздух словно клубился от магического присутствия, которое принесли с собой жрецы. В ушах девушки зашумело, изнутри на глаза давило так, что, казалось, даже веки онемели.

— Поднимитесь, — велел мужской голос густым басом.

Они встали. Перед ними были члены Ордена Криоса. Об этом свидетельствовал знак на шее жреца: вписанный в квадрат круг, в котором повторялся квадрат, что содержал в себе круг и так до тех пор, пока круги и квадраты не сходились в маленькой плотной точке по центру. Криос — младший в пантеоне богов. Не каратель. Облегчение накрыло Элизу волной, но тут же разбилось об отсутствующий взгляд жреца. Она перевела взгляд на Арину Михайловну. У той словно добавилось седых волос. Обычно едва заметные морщины стали глубокими, привлекающими к себе внимание. Рядом с женщиной стояла её дочь Юлия. Тонкая фигура девушки едва подрагивала, лицо, обрамленное длинными черными волосами, напоминало фарфоровую маску.

Глаза главного жреца скользнули по Элизе. Ей снова, как и несколько дней назад, показалось, что она стоит перед всеми нагая. Странное ощущение неизбежности сковало сердце и замедлило дыхание. Выносить и дальше прямой взгляд служителя божьего она не смогла, опустила глаза на его знак принадлежности ордену. Подвеска из бесконечных кругов, вписанных в квадраты, напоминала портал. Элиза почувствовала, как магия вокруг неё стала закручиваться в спираль, перетекая из окружающего мира в символ Криоса. Неизбежность сменилась горькой обречённостью. Изнутри что-то сильно потянуло, и к глазам подступили горячие слезы. Голос жреца разбил фантасмагорическую атмосферу вокруг девушки, она коротко схватила ртом воздух.

— Теперь все в сборе, и мы можем объявить волю богов, — пауза после этих слов заставила Юлию покачнуться, Макс почти сорвался с места, в последний момент сжал челюсть так, что скрипнули зубы, но остался рядом с Элизой. Арина Михайловна лишь сильнее сузила глаза, слегка повернув плечо к дочери, чтобы та оперлась на неё.

— Сегодня вы потушили один очаг, но пора заметить, что все ваше поле давно тлеет. Не дайте ему разгореться. Иначе последствия будут трагичными, — жрец строго обвёл взглядом своих бесцветных глаз каждого из присутствующих. — Для вас. Для вашего рода. И для мира. В своей суете вы забыли об истинном пути и его важности.

Звучащие слова словно скрадывали пространство большой комнаты, заставляя воздух вокруг превращаться в подобие дрожащего желе. Или это всего лишь дрожала Элиза? Только зачем ей бояться? Она — работник. Наёмный служащий, выполняющий свою миссию. Она не связана с родом Даар. Почему служители церкви пожелали видеть её здесь?

Жрецы сложили ладони в молитвенном жесте: коротко коснулись век и губ, очерчивая прямые линии знака Криоса, символизирующего строгость в соблюдении правил и ясность пути. После чего повернулись к выходу. Хриплый от напряжения голос Арины Михайловны остановил их:

— Прошу вас, отобедайте с нами.

— Благодарю, — холодно улыбнулся старший жрец, — но нам необходимо объявить волю всевышних также и в доме Угольщиковых. Мы заберём собранные вами корзины, передадим подношение богам.

Он снова сложил руки вместе и теперь очертил ими благословляющий круг перед старшей Даар, произнеся:

— Смело ступайте по тропе перед вами. И помните: терпение богов не бесконечно. Погасите вражду.

Проходя мимо Элизы с Максом, жрец остановился. Элиза похолодела. Бесцветные глаза ничего не выражали, точки зрачков смотрели сквозь девушку, когда он отстраненно произнёс:

— Иногда любой выбор приводит к одинаковому исходу. Иногда безысходность дарит надежду на выход, — руки жреца повторили молитвенный круг, и он закончил словами: — Прими путь Криоса: оставь надежду для этого мира.

Каждый сказанный им звук острой иглой впивался в кожу Элизы. Тишина вокруг сдавливала тело. Резкий протяжный скрежет наполнил помещение звуком — Юлия схватилась за спинку стула, отчего тот съехал в сторону. Девушка смотрела на Элизу так, словно только что обрела потерянную сестру. Неужели жрецы и её наделили словом? Обдумать эту мысль, как и своё положение, она не успела. Стоило двери за жрецами закрыться, как Юлия тихо осела на пол. Элиза с Максом бросились к ней.

В зале стоял густой запах полыни, которой приводили в чувство Юлию. Спустя полчаса семейство Даар кое-как справилось с потрясением. Хотя нет. Совсем не справилось. Мертвенно-бледная Юлия полулежала на софе, промакивая испарину со лба полотенцем, Макс сидел рядом, держа сестру за руку, его ладонь подрагивала. Арина Михайловна тоже молчала, стояла за софой, как одна из многочисленных статуй, украшавшая сад особняка. Элиза сидела, вглядываясь в одну точку за окном, раз за разом повторяя про себя последние слова жреца. В них была подсказка. Только за все время никто ни разу не смог расшифровать полученное слово. Многие отмеченные сходили с ума, пытаясь добраться до истины сказанного. Возможно ли, что богам только это от них и было нужно?

— Хватит! — внезапный окрик старшей Даар прокатился под потолком раскатом грома. Элиза вздрогнула, вынырнув из своих мыслей, Макс схватился за край софы, Юлия подскочила и села. — Пора прекращать эти бессмысленные страдания, — Арина Михайловна сжала спинку софы до белизны пальцев. — Мы должны встретиться с Угольщиковыми, пока не стало поздно.

— И что ты им скажешь? Думаешь, они захотят договориться? — тут же вспылил Макс.

— Если им не изменило благоразумие, то захотят.

— Мама, ты же знаешь, что Денис не отличается благоразумием. Он скорее сам отправится на аудиенцию к богам, чем договорится с нами.

— Можно поговорить с Касом, — несмело предложила Юлия.

Кас был младшим братом Дениса Угольщикова. Элиза подозревала, что у молодых людей тайный роман. Она с испугом взглянула на Макса. Тот, ослеплённый своей ненавистью, не замечал элементарных вещей, только это и спасало семьи от нового безумного витка конфликта. Макс лишь отмахнулся:

— Ты же знаешь, что Кас ничего не решает. Денис прибрал всю власть к своим рукам. Будет так, как скажет он. А он уже достаточно крови нашей попил и сделок сломал.

— Неправильно обвинять человека без доказательств, Макс, — устало сказала Арина Михайловна. — Ты все время видишь в нем монстра. Что бы между вами ни произошло, это мешает тебе здраво рассуждать.

— Мне ничего не мешает! Они воспримут это как нашу слабость и ударят сильнее.

— Хватит! — повторный окрик прозвучал жёстко, будто воздух рассекла вспышка яростной молнии. — Сила не в ударе, сила в контроле. Договорись о встрече на завтра же. За обедом будет самое удобное время. Переговоры проведу я. Элиза, поедешь со мной.

Арина Михайловна вернулась к роли распорядительницы империи, четко и быстро раздавая указания. Макс ещё попытался возразить, но получив короткий нагоняй, нехотя протянул:

— Я понял, мама.

Элиза подняла руку, привлекая к себе внимание:

— Арина Михайловна, но зачем вам я?

— Ты хороша в сложных переговорах, твои навыки могут пригодиться.

Девушка изумлённо посмотрела на госпожу Даар:

— Но я работаю с трудовыми спорами, локальными размолвками среди шахтёров. Денис Угольщиков явно не шахтёр.

— В какой-то мере все мы шахтёры, — хмыкнула женщина. — Ты договорилась с кучей мужиков, думаю, уж с одним-то общий язык найдёшь. Тем более ты теперь крепко связана со всей этой историей, — она развела руками, пристально всматриваясь в Элизу. — Такие слова просто так от жрецов никто не получает. Что бы они ни принесли тебе, девочка, теперь ты — часть этой головоломки.

Элизе оставалось только незаметно пожать плечами и вслед за Максом покориться воле старшей Даар. Ведь женщина была права: Элиза теперь отмечена богами и должна сыграть свою роль в их планах. И значит, пора было изучить всех участников конфликта, в который ее затянуло.

Глава 3. Исповедь

Буквы перед глазами Элизы то рассыпались, то растекались. На часах было почти одиннадцать вечера, но она все еще сидела в особняке Даар, в своем кабинете. Девушка уже успела выучить все названия принадлежащих Угольщиковым шахт и мест, где они находятся. Она трусила. Боялась завтрашней встречи больше, чем бастующих шахтёров. Объяснить себе этот феномен Элиза никак не могла. Виновны ли в том были жрецы с их предупреждением или её мнительность?

Мысли о пророчестве девушка решительно отгоняла прочь: неизвестность давила, нежелательная причастность к чему-то большому и зловещему выжигала изнутри, а ей нужно быть собранной. Сразу после того, как Даар разошлись, Элиза попыталась выяснить у Юлии, что жрецы сказали ей, но младшая Даар отказалась говорить об этом. Единственное, что удалось узнать — слова, которые сами по себе являлись загадкой:

— Неважно, что они сказали, важно, что я почувствовала. Элиза, это была неизбежность. Конечность. Трагедия.

Больше Юлия не проронила ни слова.

— Неизбежность, — говорила в пустоту кабинета Элиза, зябко ёжась. — У меня тоже было чувство неизбежности. Может, оно идёт бонусом ко всем пророчествам?

Потом она решила, что Юлия так отреагировала из-за своей чуткой творческой души. Она была певицей. Очень, очень хорошей. Лучшей, что, в общем-то, немудрено, с такими генами.

Элиза потрясла головой, протерла глаза и перелистнула страницу на планшете. Экран засветился сдержанно-желтым: архивная новостная заметка об аварии. Элиза нахмурилась, быстро пробегая глазами по черным строчкам. Лаконичная статья сухо сообщала, что в автомобильной катастрофе погибли Николай Даар и Вера Угольщикова. Совладельцы двух угольных империй направлялись на одну из дальних шахт, когда автопилот машины дал сбой, пассажиров спасти не удалось. Хозяин Чаргорода выражал соболезнования семьям и назвал случившееся “невосполнимой” потерей.

Девушка еще и еще раз пробежалась по материалу перед глазами. Она знала, что муж Арины Михайловны погиб, но когда это случилось, была слишком мала, чтобы интересоваться подробностями. Но отказавший автопилот? Это было почти невозможно. С другой стороны, никто не оставил бы смерть двух влиятельных людей без разбирательств. Элиза устало откинулась на спинку кресла. Внутри вновь разливалась давящая пустота. Ну почему, она? Что она могла сделать со всем этим?

Мимо приоткрытой двери прошёл Макс. Резко остановившись, он неловко повернулся, схватился за дверь, чтобы не упасть. Его взгляд словно прошёл сквозь Элизу, застывшую у стола. Нетвёрдой походкой он прошествовал к креслу и тяжело упал в него. От мужчины разило спиртным. По запаху, казалось, он выпил сразу все, что есть в барах Чаргорода. Элиза так и стояла с листом бумаги в руках, не решаясь пошевелиться и судорожно соображая, нужно ли сообщить об этом Арине Михайловне или лучше тихонько вызвонить жену Макса. Правда, насколько она знала, у начальника с супругой не было особо нежных чувств и взаимопонимания. Макс был склонен держать людей как можно дальше от себя. В этот список входили и жена, и даже его маленький сын.

Мужчина обвёл кабинет мутными глазами, остановился на девушке, удивлённо приподняв брови:

— Элиза, нельзя столько работать, — слово “нельзя” он пытался выговорить пять раз.

— Как и столько пить, — парировала девушка. За время работы на Даар у неё с Максом сложились странные отношения: не настолько близкие, чтобы изливать друг другу душу, но не столь отстранённые, чтобы по-доброму не подшучивать друг над другом. Макс был благодарен, что Элиза не настаивает на сближении, несмотря на то, сколь много времени им приходилось проводить вместе. Девушка знала: он не верил в затею матери, не разделял подходов Элизы, но ее стойкость и результаты, которых она добивалась, невольно вызывали уважение к ней.

Он хмыкнул:

— Сегодня можно.

Девушка подумала, что он говорит о визите жрецов, но Макс внезапно добавил:

— Сегодня день памяти.

— Памяти чего? — осторожно поинтересовалась Элиза, тихо возвращаясь в своё кресло напротив Макса.

— Конца моего де… детства. У тебя есть что выпить? На… — он качнулся, подаваясь ближе к столу. — На кухне кончилось.

— Кажется, тебе уже хватит.

— Я не искал няньку! — сердито отрезал он, стукнул кулаком по столу, слегка промахнулся, и удар пришёлся на боковину, кулак соскочил, костяшки прошлись по краю столешницы.

Элиза болезненно поморщилась:

— Макс…

— Не надо! — перебил он. — Есть или нет?

— Ты же сам оставлял для непредвиденных случаев и клиентов, — со вздохом сдалась она. Поднялась, открыла небольшой шкафчик и вытащила бутылку с янтарной жидкостью и два стакана.

— Ты… — Макс попытался поставить локоть на стол, снова промахнулся, повторив попытку, ткнул в неё пальцем и отчеканил: — Ты не пьёшь. Нечего тебе...

— Ну уж нет. Чем больше мы выпьем вдвоём, тем меньше тебе достанется одному!

Он расхохотался, взъерошил свои черные волосы и махнул рукой:

— Тогда тащи сюда. Только налей сама.

Элиза плеснула немного Донийского виски в стаканы, под недовольное бурчание Макса заполнила их до половины. Подняв свой стакан, мужчина произнёс неожиданно ясным голосом:

— За конец детства, который всегда случается внезапно.

Они чокнулись и залпом выпили терпкий напиток. Горло Элизы объяло пламенем, она попыталась унять подступающий кашель. Макс же даже не поморщился, подвинул к ней вазочку с конфетами, которая стояла тут же на столе. Внимательно наблюдая за тем, как девушка торопливо разворачивает фантик, он начал говорить:

— Я ведь подростком был. Денис и того меньше... Да он и не понял ничего. Я потом часто думал, если бы мне было десять, я бы тоже не понял? — он поднял на неё полные надежды глаза. Руки девушки замерли, так и не раскрыв конфету. — Да нет, я бы все равно понял.

Он схватил бутылку, налил себе ещё, слегка расплескав содержимое на стол, и тут же выпил. В воздухе запахло терпким солодом и солнцем. Элиза требовательно подвинула к нему свой стакан. Пить такими темпами и порциями совершенно не хотелось, но отобрать у него бутылку она не смогла бы. Макс криво ухмыльнулся и наполнил два стакана снова. Кое-как справившись со своей порцией, девушка аккуратно спросила:

— Ты делился с кем-нибудь? С Денисом? — она поняла, что Макс говорит про Дениса Угольщикова. По всей вероятности, когда-то они были близки.

— Толку с ним говорить? Да и с другими тоже, — отмахнулся он.

— Но тебя же это мучит.

— Чем поможет, если об этом трещать на каждом углу?

— Я и не говорю на каждом. Но если бы ты поделился с близким человеком, то стало бы легче отпустить, — она понятия не имела, что так зацепило Макса в детстве, только догадывалась, именно это событие сделало его таким недоверчивым и колючим.

— Он мне неблизкий! — буркнул мужчина. Потом добавил: — Не после того.

Девушка видела, что это событие терзает его, и он отчаянно желает хоть с кем-нибудь поговорить, но не даёт себе разрешения. Не может показать себя слабым. Элиза решила сосредоточиться на фигуре Дениса, не затрагивая больную для Макса тему. Если он будет готов, то сам расскажет. Поэтому задала следующий вопрос:

— А был близким?

Макс уставился в свой стакан, тяжело кивнул и опрокинул содержимое в себя.

— Мама всегда шутила, что ей стоило родить Дениса, а не Юлю. С сестрой я не возился столько, сколько с ним, — глухо сообщил мужчина. — Мы и правда были словно братья. Нам было весело, несмотря на разницу в возрасте.

Он надолго замолчал, рассматривая пустое дно стакана и слегка покачиваясь. Элиза разрушила тишину осторожным уточнением:

— Сколько тебе было? Тринадцать? Четырнадцать?

Стаканы снова наполнились. Снова огонь по горлу. По венам начало разливаться тепло, тело расслабилось. Элиза судорожно развернула и запихнула в себя сразу две конфеты.

— Пятнадцать лет прошло. Мне четырнадцать. Во… восторженный романтик, — обронил Макс, крепко сжав стакан, так, что на руках ярко проступили вены. — На самом деле, дурак. Я — дурак, — он резко бросил стакан, упёрся лбом в кулак и прошептал: — Они… они стояли там. Под платаном. Высоким таким. Целовались. А он со мной рядом улыбался, — его голос сорвался, остальное он произнёс на грани слышимости: — Отец… маму так никогда… Так страстно. Взаправду.

Глаза Элизы расширились от удивления. Мозг после спиртного работал медленно, смысл едва не выскользнул, но она схватилась за последнюю фразу, как пьяница за протянутый стакан. Медленно протянула к нему руку, осторожно обхватила напряженное запястье:

— Ты знал, с кем он был?

Макс резко отбросил её руку, вскочил с кресла, навис над столом. Его глаза излучали незамутнённую ненависть. Элиза невольно вжалась в спинку своего кресла. Страх смазал ее красивые черты лица, серые, как пепел, глаза потемнели. Макс поморщился и снова тяжело опустился в кресло, наполнил стаканы, не глядя, подвинул Элизе её. Выдохнул неясное:

— Мать… — мотнул головой, не закончив мысль, и одним глотком осушил свой стакан.

После встал, покачнулся, неуверенно развернулся, держась за кресло, и молча вышел из кабинета.

Девушка смотрела ему вслед. Внутри было пусто, словно Макс заразил её своим болезненным одиночеством. Он не сказал точно, но это и не нужно было, она все поняла.

Элиза вспомнила заметку про аварию. Стало ясно: Макс винил себя или Дениса, но не отца или судьбу. Он не желал признавать, что в случившемся не было виновных, просто так бывает. А завтра ей предстояло встретиться с мальчиком, который пережил ту же травму. Каким будет он: столь же яростно ненавидящим или холодно-расчетливым?

Тело покрыли мурашки, словно в кабинете распахнулось окно, впуская холодный осенний ветер. Рука Элизы потянулась к наполненному стакану с Донийским виски, но в последний момент девушка отодвинула его в сторону. Достала блокнот с записями и добавила в него еще одну строчку: “Детская травма. Измена. Скрывают?”

Глава 4. Ресторан “Парящий”

«Стоило надеть что-нибудь потеплее», — думала про себя Элиза, пританцовывая в ажурных туфлях и легком пальто, пока ожидала Арину Михайловну. Женщина отдавала какие-то распоряжения водителю. Но может быть дело и не в осеннем ветре, а в волнении.

Элиза никогда не встречалась ни с кем из Угольщиковых лично. Однажды видела Каса издали. Проезжала мимо одного из парков и заметила Юлию, которая подошла к сидящему на скамейке молодому человеку. Тот сразу подскочил. Девушка не могла слышать, о чем говорили эти двое, но их смущенные позы, неловкие жесты рассказали ей о взаимной симпатии, а потом в молодом человеке Элиза узнала младшего Угольщикова. Стоило ли удивляться тому, как судьба раз за разом связывает эти две семьи вместе? Вряд ли. Они были столпами этого мира, без их работы людям пришлось бы туго. Так что, хотел того Макс или нет, им суждено идти рука об руку. А теперь вот и она, Элиза, встала на их путь.

Девушка нервно цокнула несколько раз правым каблуком, пытаясь разогнать зябкую дрожь. Вызвала в памяти портреты Дениса и Петра Угольщиковых. Петр вряд ли будет сегодня на встрече — после смерти жены он вел жизнь затворника. Как только Денис достиг шестнадцати лет, отец полностью передал сыну все дела бизнеса. Несмотря на юный возраст, тот показал себя умелым управленцем, вот только именно с того момента Даар и Угольщиковы окончательно превратились в конкурентов, а не партнеров. Было ли это следствием детского потрясения, о котором вчера нечаянно проговорился Макс? Или же здесь скрывалось что-то иное?

После исповеди начальника она уже намеренно перерыла всю доступную информацию об аварии.

“Хранители провели свое расследование аварии, унесшей жизни Николая Даар и Веры Угольщиковой, подтвердив техническую неисправность автопилота. Напомним, что представители двух влиятельных домов трагически погибли, направляясь на рабочую встречу на Дальних шахтах.”

Найденные информационные статьи сухо комментировали произошедшее, никаких намеков на роман Николая и Веры Элизе найти не удалось. После трагедии Денис появлялся на каждом снимке рядом с отцом, если дело касалось Угольщиковых. Мальчику явно пришлось рано повзрослеть. Вполне возможно, что именно это стало его защитной реакцией. Девушка не могла не восхититься его силой духа.

— Перестань дрожать, это всего лишь два юнца, — раздался насмешливый голос справа от Элизы. Крепкая рука Арины Михайловны взяла девушку под локоток. — В конце концов, у тебя есть неоспоримое преимущество твоей миловидности, воспользуйся им.

Элиза недоуменно посмотрела на женщину. Госпожа Даар озорно подмигнула:

— Все верно. С младшим, конечно, ничего не получится, бедняга уже попал в сети моей дочери, — на губах Арины Михайловны играла легкая улыбка, но глаза оставались жесткими.

— Вы знаете про Юлию и Каса? — выдохнула девушка. Остальное она предпочла пропустить мимо ушей. В самом деле, не могло это говориться всерьез.

— Мать должна знать о таких вещах.

— И вы не против?

— Кас — хороший мальчик, правильный. Пусть себе любят друг друга. В конечном счете это всегда можно выгодно использовать. Главное, чтобы Юля голову не теряла.

Арина Михайловна говорила об отношениях собственной дочери, как об оборудовании для новой шахты. Словно это не два любящих сердца, а фрагменты бизнес-процесса, которые нужно правильно собрать. Кожу Элизы покрыли мурашки. Стараясь сбросить с себя холодную расчетливость начальницы, она всмотрелась во входную группу заведения, к которому они подходили.

Обед был назначен в ресторане «Парящий» — лучшее место в Чаргороде для заключения крупных сделок. Элиза внутренне усмехнулась иронии подобного выбора. Считалось, что ресторан благословлен самим Парисом, покровителем торговли и бизнеса, чьей главной добродетелью была честность. Надеялась ли Арина Михайловна на защиту бога или своим выбором пыталась дать понять, что после визита жрецов готова к честному диалогу? Элиза сомневалась и в том, и в другом. Никто не говорил, но большие дельцы шли сюда в надежде, что их ложь окажется меньше, чем неправда соседа, и тогда божественная кара настигнет партнера, а они заберут все барыши себе.

Через огромные окна ресторана было видно его главную особенность: столы, лишенные ножек, плавно дрейфовали над полом, удерживаемые то ли сложной магнитной инженерией, то ли старой магией воздуха.

«Сумеют ли два семейства по-настоящему проникнуться духом этого места и быть честными друг с другом? Или будут вести искусную игру, пытаясь подставить другого?»

Размышления Элизы прервала Арина Михайловна. Они как раз переступали порог ресторана, когда старшая Даар прошептала:

— Улыбайся, девочка, улыбайся.

Сама она моментально натянула доброжелательную улыбку и с материнской мягкостью в глазах смотрела на спешащих им навстречу мужчин.

Оба молодых человека были светловолосые и сероглазые. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, что перед ней стоят братья. Широкая полоска белого шрама пересекала левую бровь Каса, придавая ему хулиганский задор, который совершенно не сочетался с мягкими чертами лица. Парень производил впечатление искреннего человека, тем любопытнее было его решение сохранить шрам. На щеках Каса проявился бледный румянец, стоило ему только взглянуть на старшую Даар. Денис был немного выше брата и буквально излучал силу, уверенность, надежность. Поза, осанка, лицо, одежда, — все в нем говорило о решительной натуре. Элиза хорошо успела запомнить его лицо, изучая вчера материалы по Угольщиковым, но она оказалась не готова к тому, что в жизни Денис был столь привлекательным. Живые, полные любопытного интереса глаза смело рассматривали девушку с головы до ног, совершенно не заботясь о приличиях. И эта дерзость заставила ее на мгновение растеряться, поддаться новому, необычному ощущению.

Молодые люди галантно проводили дам за стол, отодвинули перед ними стулья и только после этого сели сами. Стол был круглым, накрытым на четыре персоны. Как Элиза и ожидала, Петра Угольщикова сегодня они не увидят. По левую руку от девушки оказался Денис. Для переговоров это была стратегически верно выбранная позиция: он мог хорошо видеть своего оппонента в лице Арины Михайловны, при этом соблюдать дистанцию и использовать Элизу и Каса, которые сидели между ними, как дополнительный буфер.

Элиза сильнее выпрямилась и придвинулась к столу, пытаясь скрыться от непрошенного притяжения, которое на нее оказывал мужчина. Она заинтересованно рассматривала еду на столе. Но стоило чуть сильнее втянуть воздух, и вместо ароматов готовых блюд ее захватил свежий запах леса и апельсина.

Нахмурившись, Элиза повернула голову к Арине Михайловне, та еле заметно указала глазами в сторону Дениса, не снимая с губ широкой улыбки. Внутри девушки заскреблось возмущение: она не собирается быть кем-то большим, чем профессионалом! Госпожа Даар слегка сузила глаза и поджала губы. Элиза выдохнула, улыбнулась Касу напротив себя, который покраснел за это время еще больше, после чего уверенно развернулась к Денису, ожидая начала разговора. Светло-серые глаза обожгли задумчивым взглядом.

— Благодарю за приглашение, Арина Михайловна, — коротко кивнул Денис в сторону госпожи Даар.

— В одной лодке плывем, — сухо отозвалась женщина и, игнорируя этикетные прелюдии, сразу перешла к сути: — Что вам сказали жрецы?

Молодой мужчина напротив нее слегка приподнял уголки губ, словно ожидал именно такой подачи.

— Нам сказали, что огонь в наших печах может сжечь не только уголь, но и наши крыши, — ровным тоном проговорил Денис.

— И все? — глаза Арины Михайловны подозрительно сузились, она слегка подалась вперед. — Никаких дополнительных предупреждений? Сроков? Пророчеств?

— Ничего такого, — нарочито громко вздохнул мужчина и тут же контратаковал: — С вами жрецы были более словоохотливы?

— Нам хватило и одной вести, — не моргнув глазом, парировала госпожа Даар.

«Как они собираются объединиться, если даже в главном не могут открыться друг другу?» — думала Элиза, наблюдая, скорее за искусной торговлей, чем за переговорами.

Денис хмыкнул, лениво подцепил кусок рыбы, но есть не стал:

— И как вы понимаете этот визит и слова?

— Как открытое объявление, что кредитная линия исчерпана, — со сталью в голосе ответила Арина Михайловна. — Мы слишком увлеклись нашими столкновениями. Жрецы не приходят поболтать просто так, и, если уж посетили тех, кто добывает уголь… — она сделала паузу, тишиной подчеркивая значимость их дела. — Значит, риск слишком велик. Последствия затронут не только нас.

За столом повисло тяжелое молчание.

— Звучит так, словно вы ищете виноватых, — холодно заметил Денис, перекладывая вилку дальше от себя.

— Я ищу причины, Денис, — глядя ему прямо в глаза, отчеканила Арина Михайловна. — Не находишь странным, что наше оборудование внезапно ломается, а новое не готово, хотя до этого фабрикаторы не были замечены в срывах сроков? И тут же на нашем пороге появляются жрецы. Слишком много совпадений за короткое время.

Элиза затаила дыхание. Это было еле обернутое в аналитическое наблюдение прямое обвинение. Ее начальница била наверняка и начала с версии сына. Женщина отмахнулась от него в момент, когда нужно было погасить конфликт, но теперь вернулась к разбору первопричин.

Денис медленно откинулся на спинку стула. Его лицо осталось таким же непроницаемым, но голос стал жестче:

— Совпадения — удобный способ уйти от собственных промахов и обвинить неугодных, — он смело отвечал на прямой взгляд, не отводя своих глаз. — Если у вас есть факты, указывающие на мое вмешательство, я готов их рассмотреть. Если же это попытка переложить ответственность за провалы Даар на моих людей… боюсь, это не лучший фундамент для союза.

Напряжение между двумя лидерами стало почти осязаемым. Никто из них не хотел сдавать своих позиций. Не отводил взгляд. Элиза же не видела ни одной причины, по которой могла вмешаться прямо сейчас.

— Если оборудование — единственная проблема, — внезапно мягко вклинился Кас, — мы могли бы помочь. Временно. Верно, Денис?

Его слегка подрагивающий голос и теплое обращение к брату разом рассеяло искры, не дав заняться пожару. Денис перевел взгляд на Каса, маска отстраненности треснула:

— Верно. Мы могли бы предоставить вам в аренду оборудование. Может быть, перебросить часть своих рабочих на шахту, если ваши люди… устали. Хотя я наслышан, вы справились с возникшим кризисом? — он с улыбкой повернулся к Элизе, вовлекая ее в разговор.

— Да, ситуация стабилизировалась, но… — начала было Элиза, однако ее жестко перебила госпожа Даар.

— Не будем отвлекаться от главной темы.

Девушка изумленно взглянула в глаза начальницы, но тут же вернула на лицо спокойствие и кивнула соглашаясь. Не время и не место подрывать авторитеты.

— Я услышала тебя, Денис, — Арина Михайловна слегка смяла салфетку в руках. — Если мои подозрения беспочвенны — тем лучше для всех нас. Но прежде чем жать руки, я должна быть уверена, что они у всех чисты.

Денис сделал изящный жест, словно смахивая невидимую пыль со стола.

— Вы в своем праве, — мужчина снова развернулся к Элизе, с легкой иронией продолжив, словно его и не перебивали: — И если уж мы говорим о чистоте. Мне кажется, или вы пытаетесь скрыть ценный актив компании?

Элизу сдержала желание заерзать на стуле. Ситуацию усугубляло и то, что она не знала, к кому повернуться: к своей начальнице или к спрашивающему, поэтому смотрела на Каса, сидящего напротив. Тот же, слегка склонив голову набок и прикусив край нижней губы, внимательно и даже как-то недоверчиво следил за братом.

— Я же не ошибаюсь, — продолжил Денис, — именно эта прекрасная девушка подписала договор с забастовщиками?

Госпожа Даар с задержкой, скупо представила:

— Это Элиза Маюнова, наш помощник в вопросах внутренних коммуникаций, — она сделала паузу, после чего вернула разговор в прежнее русло, словно скрывая Элизу от других. — Инцидент исчерпан и остался в прошлом. Давайте посмотрим в будущее и подумаем, как нам не угодить на аудиенцию в небоскреб.

— Безусловно, в подобном визите мало хорошего, — механически ответил Денис, так и не отведя взгляда от девушки. — Но позвольте восхититься. Решить сложнейший конфликт в кратчайшие сроки одними только переговорами. Каким образом вам это удалось? Шантаж? Подкуп? Личное обаяние?

Вопрос звучал как комплимент, но в нем был и вызов, попытка узнать, кто на самом деле скрывается за новой фигурой на доске.

Он поставил ее в ситуацию, когда Элиза не могла промолчать. Она обозначила улыбку, принимая комплимент, но не снимая с лица профессиональную маску отстраненности. Только ее руки под столом сильнее вцепились в подол платья. Ощутив плотность ткани, она повернулась к Денису, пожав плечами, и ровным тоном ответила:

— Исключительно диалог. Честное озвучивание рисков для всех сторон работает лучше угроз.

Денис слегка наклонился в ее сторону, аромат свежего леса и апельсина стал гуще, руки девушки сильнее смяли ткань под столом:

— Честность? Против толпы разъяренных мужчин? — Денис недоверчиво усмехнулся, но в глазах зажглось восхищение. — Видимо, вы невероятно смелая. Неужели вам совсем не было страшно? Одна против всех.

Ей нужно было ответить, но взгляд серых глаз будто гипнотизировал, лишая слов.

— Она была не одна, с ней был Макс, — ледяной голос начальницы развеял наваждение.

Элиза моргнула:

— Именно. Господин Даар сыграл ключевую роль, — девушке восстанавливала субординацию, заодно выкидывая из головы вопросы, почему этот мужчина на нее так действует. Не сейчас.

Денис откинулся на спинку стула, разрывая зрительный контакт с Элизой, развернулся к Арине Михайловне и спросил:

— Кстати, почему он не почтил нас своим присутствием?

— Инспекция на шахтах, — легко отозвалась госпожа Даар, взяв бокал с белым вином, немного пригубила. Элиза потянулась за стаканом с водой и, повторяя уверенные движения начальницы, отпила, пряча за этим действием ненужные эмоции, которые могли проступить на ее лице. Она знала, что Макса специально отправили с проверкой подальше от Чаргорода и ресторана. Его мать напрямую заявила: «Твоя ненависть и горячность будут только мешать».

— Жаль, — в тоне Дениса как будто сквозило искреннее сожаление. — Что же, давайте вернемся к основному вопросу. Кас прав: мы можем помочь вам с техникой или рабочими. А в обмен… — он сделал паузу, многозначительно взглянув на Элизу, — нам пригодится консультация вашего специалиста по «честным диалогам». Обмен ресурсами — лучший способ укрепить доверие, не так ли?

Остаток встречи прошел в вежливо-сдержанном тоне. Со стороны могло показаться, что переговоры удались, но Элизу не покидало ощущение, что семейства ни на сантиметр не сдвинулись с начала беседы. Из существенных договоренностей прозвучала только одна: в обмен на дополнительную силу рабочих Элиза встретится с Денисом, чтобы поделиться своим опытом. Даты и места оговорено не было, согласие Арина Михайловна дала с явной неохотой, через сжатые зубы.

Завершение встречи было наполнено все той же холодной вежливостью. Молодые люди помогали подняться дамам, которые были рядом с ними. Денис отодвигал стул для Элизы, задержав свою руку на его спинке дольше необходимого. Близость мужчины заставляла ожидать и даже желать случайного касания. Элиза крепче сжала челюсть. Над ее головой прозвучал внезапный вопрос:

— Вы не будете против, если наша встреча пройдет не в офисе? Не хотелось бы, чтобы излишняя официальность сковывала.

Последняя фраза была произнесена со смешком и явно обращена к госпоже Даар. Та лишь слегка скривилась, но промолчала, а все, что смогла Элиза, — кивнуть.

К ее огорченному облегчению с пальто ей помогал уже Кас. Показалось, что Денис был расстроен этим: он слегка пожал плечами и грустно улыбнулся. Она вздрогнула от неожиданности, услышав шепот около своего уха:

— Элиза, вы могли бы передать Юлии записку? Так, чтобы никто не знал?

Она бросила короткий взгляд через плечо. Кас умоляюще заглянул ей в глаза. Парень, правда, был влюблен. Элиза не смогла скрыть улыбки, и опять только кивнула. В конце концов, если госпожа Даар в курсе этих “тайных” отношений, то почему бы не помочь. В карман ее пальто проникла рука Каса. Прощаясь, он одними губами прошептал ей «спасибо».

Домой возвращались молча. Арина Михайловна была погружена в свои мысли, ее лоб пересекали две глубокие морщины, которые появлялись, когда женщина проводила тщательный анализ ситуации. Размышлять было над чем. За столом произнесено много вежливых слов, совершен не один десяток кивков в согласие, но во всем этом не было так необходимой им искренности.

Элиза надеялась, что это просто такой первый этап, когда стороны хотя бы спокойно выслушали друг друга. Случился бы он, будь с ними Макс? Она болезненно поморщилась, а потом встрепенулась: ведь это тоже можно расценивать, как уступку со стороны Даар. Арина Михайловна не просто так запретила сыну появляться на встрече. У них больше нет права на ошибку, они уже привлекли внимание богов, и хотят или нет, им придется работать сообща. Элиза вдруг поняла: за эту короткую встречу Даар сделали уступок больше, чем за десять последних лет. Даже согласились на то, чтобы Элиза поделилась своими наработками с конкурентами.

Она некстати вспомнила свое странное притяжение к Денису, судорожно сжав руками свой плащ, испуганно взглянула на женщину напротив. Та по-прежнему смотрела в одну точку в окне, не замечая ничего другого.

— Арина Михайловна, зачем вы согласились на мою встречу с господином Угольщиковым? И что ожидаете от нее? — Элиза решила сбежать от своих мыслей в разговор с начальницей.

Госпожа Даар медленно сфокусировала на ней взгляд карих глаз:

— Ожидаю, что ты заинтригуешь его. Увлечешь. Отвлечешь.

Элиза вспыхнула:

— Это не входит в мои обязанности! И я не собираюсь…

Женщина напротив поморщилась, как от головной боли, и подняла руку, прерывая гневный поток девушки:

— Элиза, ты умная девушка, и не мне тебе говорить, что ты можешь рассказывать, а что нет. И как умная девушка и профессионал, который не раз доказывал свою компетентность в этом, ты сможешь составить полный портрет Дениса. Мы мало общались в последние десять лет. Когда-то он был обычным мальчиком: озорным и открытым, — взгляд Арины Михайловны устремился вдаль за стекло автомобиля, через несколько минут она вновь посмотрела на Элизу: — С тех пор много чего произошло, и я не знаю, кем стал тот мальчик на самом деле. Это мешает действовать. Если вдруг он еще и увлечется тобой, то тем лучше, — усмехнулась женщина. Увидев, что Элиза собирается снова возразить, поспешно добавила: — Я не прошу тебя его соблазнять, Элиза! Только не препятствовать его интересу, если ты сможешь это себе позволить.

Сказав это, госпожа Даар откинула голову назад и закрыла глаза, тем самым ставя точку в их беседе. Тело Элизы кололо, словно оно онемело во время короткого разговора, а теперь отходило от напряжения. Холодный разум подсказывал, что лучше бы он забыл о встрече. Но где-то глубоко внутри, против воли, разгоралось нетерпеливое ожидание. Девушка разозлилась на себя: за грязную игру начальницы, не считающуюся ни с чьими чувствами, за неуместно вспыхнувшую тягу к тому, к кому не следовало, за глупые мысли и почти потерю контроля. Руки вспотели. Элиза незаметно вытерла их о пальто и мысленно вернулась к тому, что умела лучше всего: анализировать, подмечать. Она наблюдала за Денисом всю встречу. Когда он спрашивал про Макса, то не казался отравленным историей предательства родителей. Быть может, и правда ничего не понял тогда? Он был искренним, насколько позволяли обстоятельства, за внешней строгостью и холодностью она чувствовала, ту же мягкость, что свойственна его брату.

И все же: как скоро он назначит ей новую встречу?

Глава 5. Нежданный гость

Было около десяти вечера, когда в дверь ее дома постучали. Элиза удивилась: никто не предупреждал о визите. Возможно, что-то случилось на шахтах, и Даар прислали за ней? Встревоженная, она кинулась открывать. На пороге, смущенно улыбаясь, стоял наследник империи Угольщиковых. Элиза изумленно смотрела на него, словно видела перед собой призрака. Денис виновато произнес:

— Прошу прощения за вторжение и столь поздний визит, но мне очень не хотелось долго ждать нашей новой встречи.

Девушка молчала, не в силах осознать, что Денис Угольщиков и правда стоит перед ней, в ее доме, затерянном вдали от главных улиц Чаргорода. Она не замечала, как внимательно рассматривает его. На левой скуле маленькая неприметная родинка, легкая щетина, добавляла возраст и серьезность чертам лица, на серых радужках — небольшие темные точки. Мужчина вдруг подобрался, плечи его напряглись, в голос вернулась осторожная отстраненность:

— Я понимаю, мое появление выглядит крайне неожиданно, но я не смог устоять перед человеком, которого так высоко оценивает Арина Даар. Как у вас это получилось? Кто вы на самом деле, Элиза?

Девушка словно очнулась ото сна, незаметно для гостя крепче схватилась за косяк двери, всмотрелась в темноту за его спиной. Денис был один. Элиза понимала, что вряд ли ему стоит беспокоиться за свою жизнь, наверняка столь влиятельные люди защищены не только магическими амулетами, но и ритуалами. Правда, вопрос репутации никакой магией не решить. Элиза вернула свой взгляд на него, серые глаза в ответ смотрели с цепким, оценивающим вниманием, ее пальцы на двери уже онемели от напряжения. Стоило спросить, откуда он узнал ее адрес. И услышать в ответ ложь или полуправду? Вряд ли ее это устроит, зато тем самым она распишется в своей беспомощности перед ним.

— Извините, Денис, я не ожидала увидеть вас здесь. В такое время, — она сделала короткую паузу, еще раз подчеркивая неординарность ситуации. — Когда вы говорили про встречу вне офиса, я не думала… — Элиза прервала саму себя, понимая, что если продолжит смотреть ему в глаза, то точно скажет какую-нибудь глупость. Да и стоять на виду у всех, хоть и под покровом ночи, неблагоразумно. Внезапно этих оправданий хватило, чтобы она отступила вглубь дома и произнесла: — Боюсь, вы зря проделали такой долгий путь. Но раз вы здесь, то входите.

И тут же пожалела о своих словах: это был импульсивный, необдуманный поступок. Денис помедлил, пытаясь рассмотреть выражение ее лица в неверном свете, проникающем из комнаты в темноту коридора. Поймав настороженный взгляд Элизы, вновь метнувшийся за спину гостя, он, не спуская с нее глаз, шагнул в дом.

— Не беспокойтесь, я не отниму у вас много времени, — ответил мужчина. — Да и район у вас на редкость тихий и безлюдный.

Его непоколебимая уверенность в своем праве и мягкая улыбка едва не выбили почву из-под ног Элизы. Она резче, чем хотела, парировала:

— Это вряд ли можно считать аргументом для встречи в доме сотрудника вашего конкурента.

Денис сузил глаза, улыбка превратилась в ухмылку:

— Тем не менее вы только что пригласили меня в ваш дом.

В его глазах плясал озорной огонь. Ироничный тон напрочь смыл весь смысл подчеркнуто вежливого обращения. Внутри Элизы вспыхнуло негодование. Он может наплевать на условности, а ей никто этого не простит. Кажется, ее гость понял свою оплошность, потому как поспешно приблизился к ней, склонил голову и тихо проговорил:

— Элиза, я не это имел в виду! Мое появление здесь и сейчас неуместно, и я благодарю вас за вежливость и…

«Определенно нельзя оставлять его так близко к себе», — думала в этот момент девушка, пытаясь унять бешеное мельтешение мыслей. Потому она не дала ему договорить, поспешно перебив:

— Я как раз собиралась пить чай. Составите мне компанию?

Кажется, у Дениса перехватило дыхание, он напряженно ответил:

— С удовольствием. Только скажите, чем вам помочь.

Элиза незаметно сглотнула, пытаясь придать голосу будничный тон:

— Располагайтесь в комнате, я сейчас все принесу.

И не давая гостю ничего ответить, она почти выбежала на кухню. Закрыла за собой дверь, прислонившись к ней спиной. Элизу раздирали противоположные эмоции: холодный цинизм подозрений мешался с горячим любопытством в его взгляде, растекавшимся по телу.

Девушка легко закружилась по кухне в сторону чайника. Разливая по чашкам кипяток, она едва не расплескала воду. Горячие капли упали на пальцы, жгучая боль отрезвила. Как можно было так увлечься? Ведь это конкуренты Даар! Именно. Даар. А она — всего лишь Элиза, наемный работник. Она никому и ничего не должна в этой вражде. Кроме соблюдения неразглашения важной информации, которой не намерена делиться. Все остальное — ее личное дело. Память тут же услужливо подбросила образ госпожи Даар, в голове зазвучал властный голос: “ты отвлечешь… Увлечешь…” Нет уж! Тем более господин Угольщиков сам признал, что здесь только из-за того, чтобы понять ее ценность, которая не так уж и высока. И раз она совершила глупость, впустив его в свой дом, то нужно хотя бы воспользоваться моментом, и понять, какой он — глава Угольщиковых.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Элиза методично выставила на поднос чай, сахарницу, вазочку с вареньем, тарелку с печеньем. В голове девушки окончательно прояснилось.

Денис с интересом изучал содержимое книжных полок, пробегаясь по корешкам книг пальцами. Услышав, как хлопнула дверь, он развернулся и тут же подскочил к хозяйке дома, забирая поднос из ее рук. Элиза благодарно улыбнулась. Посуда звякнула, съехав набок — Денис непроизвольно наклонил поднос в одну сторону, засмотревшись на девушку. Невозмутимо выровнял свою ношу, поставил на стол и непринужденно спросил, кивнув на книжный шкаф:

— Вы любите книги в бумажном виде?

— Да. В них есть свое очарование: запах и текстура листов. А еще вес самой книги. Он напоминает, сколь многое заключено в простых словах.

— А библиотеки вы любите? Слышали, что на следующей неделе открывают новую? Под открытым небом.

Элиза подтвердила:

— Говорят, артефакт, призванный сохранять в ней книги, благословили сами боги.

Денис кивнул, медленно и четко произнес:

— Хотите сходить на открытие? Со мной?

Элиза открыла рот, чтобы ответить, но поняла, что не знает, что сказать. Губы сомкнулись обратно. Мужчина пристально отследил это ее движение. В голове зашумело. Она быстро отвернулась, скрывая растерянность, отошла к столу и сдавленно пробормотала:

— Давайте пить чай, иначе остынет, — незаметно сделала вдох-выдох, более спокойно добавила: — О чем вы хотели у меня узнать? Кроме того, как я влияю на госпожу Даар? — девушка бросила на гостя лукавый взгляд. — Вам стоит узнать сразу: вы переоценили мои способности в этом вопросе.

Денис слегка качнул головой, словно сбрасывая с себя морок. Подошел и отодвинул для нее стул. Помог сесть, сам расположился напротив. Лицо его стало серьезным, сосредоточенным:

— Элиза, вы не против, если мы перейдем на «ты»? У Угольщиковых принято такое обращение, я боюсь сбиться и обидеть вас.

— Да, конечно, это не проблема, — автоматически ответила девушка, огорченная столь резкой сменой тона собеседника, в то же время, чувствуя благодарность за то, что мужчина не стал настаивать на развитии темы приглашения.

Денис тепло улыбнулся:

— Спасибо. Я наслышан о твоих успехах в работе с шахтерами. Я сейчас не только о забастовке говорю, но и в общем. Ты даешь им стимул для работы, вдохновляешь, направляешь. На шахтах Даар снизилось количество увольнений и инцидентов. Как тебе это удается?

Элиза удивленно смотрела на него, не понимая, откуда он узнал эту информацию и почему решил, что она связана с ее работой.

— Я знаю, о чем между собой говорят шахтеры, — ответил он на незаданный вопрос. — Мы с Касом пытались сделать что-то подобное, но не преуспели. Нас не понимают или не хотят понять. Показатели лояльности не только не повысились, снизились на несколько пунктов. Ты же, по всей вероятности, знаешь, как быть услышанной.

Денис не скрывал своего восхищения и острого любопытства. Девушка обхватила руками кружку, она была слишком горячей, но это сейчас скорее помогало оставаться в трезвом уме.

— Посмею предположить, что ты и Кас пытались внедрить новую схему сразу на все участки. Шахтеры — народ суровый и консервативный, чтобы раскрыться, им нужно время и отсутствие давления. Иными словами: четко выверенный план, никаких резких изменений и внедрение через обкатку на одной-двух самых авторитетных бригадах.

— И с чего ты начинала?

Покачав головой, Элиза усмехнулась:

— Я не могу говорить об этих вещах.

— Да, ты права. Прости, — произнес Денис, не сводя с нее глаз. В голосе не прозвучало даже толики раскаяния.

Повисла пауза. Серые глаза продолжали пристально вглядываться в нее, словно чего-то ожидая.

— Давайте, — Денис поморщился, Элиза сразу же поправила себя: — Давай, ты расскажешь, что конкретно пробовали вы, а я разберу эти попытки и дам рекомендации.

Господин Угольщиков продолжал молчать, теперь разглядывая ее холодным оценивающим взглядом. Элиза пожала плечами:

— Я понимаю твои сомнения. Но если ты хочешь получить практическую пользу от этой встречи, придется довериться. Иначе ничего не получится.

Стоило добавить, что в таком случае ему лучше уйти прямо сейчас, но она не сделала этого.

— И ты снова права. Хорошо, попробуем так, — наконец-то ответил Денис.

— Тогда расскажи, с чего начинали вы, — Элиза чуть улыбнулась, отодвинув от себя чашку и положив рядом блокнот. Увидев вспыхнувшее недоверие, она поспешно добавила: — Можно начинать и не сначала. Любая инициатива, этап. Записи — моя рабочая привычка, мне так проще вникнуть в проблему. Я их тебе отдам после разговора.

Зайдя в тему своего профессионального интереса, она почувствовала себя уверенней. Неловкость ушла, остался только азарт и желание делиться своими наработками с тем, кому искренне интересно это слушать. Следующие полтора или даже два часа пролетели, как один миг. Элиза отвечала на вопросы. Денис говорил, что пробовали сделать они с братом, внимательно слушал критику и исправления. В какой-то момент они даже поспорили, когда он все же предложил ускорить внедрение некоторых этапов.

За скромным столиком с печеньем и вареньем у них состоялся более живой и продуктивный диалог, чем за щедрым на блюда ресторанным столом сегодня днем. Иногда Денис словно замирал, задумывался о чем-то, глядя на Элизу. В эти моменты его лицо приобретало несколько удивленное, подозрительное выражение. К концу разговора сложилось стойкое впечатление, что они уже очень давно работают вдвоем, понимая друг друга с полуфразы, дополняя друг друга.

Часы пробили полночь, грубо вмешиваясь в их разговор. Денис бросил взгляд на циферблат и нахмурился.

— Я тебя утомил и не даю отдохнуть, — со вздохом он поднялся. — Элиза, спасибо! То, что ты рассказываешь — это бриллиант. Бюджет минимальный, а эффект впечатляющий!

Девушка поднялась следом за ним, протянула блокнот с записями. Её глаза светились, то ли от похвалы, то ли от азарта беседы, только улыбалась Элиза несколько печально. Или устало. Мужчина сжал губы, забрал блокнот, развернулся и пошел к выходу. За ним раздавались тихие шаги хозяйки дома. В полутьме коридора, освещенного только тем, что попадало из яркой комнаты, Денис вдруг повернулся и спросил:

— Давай все же сходим на открытие библиотеки?

Элиза увела свой взгляд чуть выше его глаз и порадовалась, что в темноте не видно, как горят ее щеки. Она злилась на себя за этот трепет, но в то же время понимала цели, которые преследовал Денис. Это не давало ей забыться.

— У нас была договоренность на одну встречу. Ты ее использовал.

— Неужели? — усмехнулся Денис.

Элиза напряглась.

— Ты скажешь госпоже Даар, что впустила в свой дом поздним вечером вашего прямого конкурента, чтобы исполнить договоренность?

— Что? — еле слышно выдохнула девушка.

Осознание окатило ее ледяным дождем, напрочь смывающим все томление. Он загнал ее в угол. Был прав: она не сможет признать эту встречу. Никто не увидит в случившемся профессионального общения. И она тем более не расскажет об этом госпоже Даар, не после их разговора в машине. Элиза попалась в ловко расставленную ловушку.

Денис отвел глаза в сторону и поморщился, будто сам не ожидая, что произнес это вслух. Когда девушка попыталась сделать шаг назад, резко приблизился. Его запах, такой теплый, еще сильнее заставил клокотать внутри бессильную ярость.

— Прости, не стоило… — он не закончил, в голосе звучало искреннее сожаление. — Ты не обязана…

Она резко перебила его, жестко фиксируя его поступок, не позволяя сказанным словам раствориться в его извинениях:

— Хорошо. Ты прав. Ты выиграл. Мы встретимся. И та встреча будет считаться исполнением договоренностей, достигнутых сегодня днем, — Элиза сжала руки в кулаки и тихо добавила: — Только не ожидай, что я смогу тебе рассказать больше, чем уже сделала это сегодня вечером.

Она стояла, приподняв подбородок и твердо глядя ему в глаза. Осторожное прикосновение мужской ладони к ее запястью, едва не заставило Элизу вскинуться и отступить, но девушка осталась на месте. Сделала вид, что не заметила его жеста. Денис мягко произнес:

— Я и не жду. Мы не будем говорить о работе. Совсем. Только о тебе. И, может быть, о весе книг, — он улыбнулся. — До встречи, Элиза.

Не дожидаясь ответа, развернулся и вышел, закрывая за собой входную дверь. Элиза покачнулась, хватаясь за стену. Что за игру он затеял? Она смотрела на закрытую дверь. Голова заболела от нахлынувших вопросов. Боги, за что вы втянули меня в это?! Как можно стать надеждой, когда каждый из родов пытается использовать ее, а не действовать вместе с ней? И как ей оставаться нейтральной, если собственное тело подводит, оказываясь рядом с ним?

Неосознанно Элиза обхватила запястье, на котором недавно, всего на миг, были пальцы Дениса.

Глава 6. Библиотека

Утром Элиза сразу же направилась в кабинет Арины Михайловне. Ей очень хотелось рассказать о вечерней встрече, но она понимала, что решение впустить в свой дом Угольщикова закрыл ей возможность быть честной. Либо молчание, либо она признает, что стала послушным инструментом в руках госпожи Даар.

— Арина Михайловна, — Элиза с порога обратилась к начальнице. Голос не дрогнул. Мимолетный взгляд из-под ресниц и сухое “Слушаю”, заставили девушку поспешно продолжить.

— Денис Угольщиков назначил встречу на следующей неделе в библиотеке.

Элиза замолкла, ожидая реакции, вопросов, наставлений. Арина Михайловна пробурчала:

— Хорошо.

Даже не подняв головы от своих записей. Темные с проседью волосы, гладко зачесанные в пучок, напомнили Элизе пепел. “Не дайте вашим полям разгореться”. Ощущение того, что уже поздно, что они уже стоят посреди пылающих полей, на миг лишило девушку воздуха. Она вышла из кабинета, так и не дождавшись иной реакции начальницы. Элиза ожидала чего угодно, да хотя бы опять разговоров о “расположении” Дениса к себе, но не холодного безразличия. Это тревожило. С чего бы Арина Михайловна так резко решила сменить тактику? Весь день Элиза ждала, что начальница передумает, осмыслит новость, вызовет к себе. Но ничего не происходило. Ей как будто говорили, что эта встреча незначительна, и Элиза вольна провести ее по своему усмотрению.

Дни до назначенной встречи то неслись, то ползли. Ее бросало из томительного ожидания в бурную деятельность, из холодной ярости в замирание, почти оцепенение. В голове постоянно возникал один и тот же вопрос: зачем он делает это? Элиза понимала, что зациклилась, что пророчество жрецов и их предупреждение намного важнее уязвленной гордости от своей же неосмотрительности. Но раз за разом девушка находила себя анализирующей до минут тот вечерний визит или того хуже вытаскивала себя из мучительных воспоминаний о его взгляде, улыбке, прикосновении.

Вот и сейчас она с трудом подавила фантомное ощущение чужих пальцев на своем запястье. Бумаги из дрогнувших рук выпали и рассыпались по полу цвета морского дна. Белые листы напоминали треснувшие льдины на реке, какие бывают в конце зимы. Элиза прекрасно видела, что стоит сделать неосторожный шаг, и она с головой уйдет под темную воду между этих белоснежных глыб. Девушка тяжело вздохнула и присела, собирая бумаги. В коридор из соседней комнаты выглянула Юлия, подошла к ней, опустилась рядом и безмолвно помогла. Стоило всем бумагам заново собраться в руках Элизы, ее помощница лукаво спросила:

— Ты не влюбилась часом?

Элиза изумленно взглянула на собеседницу:

— С чего вдруг ты сделала такое предположение?

— Ты стала рассеянной. Знаешь, Макс тебе прозвище дал — Ледяная Элиза, — усмехнулась Юлия. — Ты не обижайся, из уст моего брата это самый лучший комплимент. Но в последние дни твой лед словно тает.

— По-моему, причин предостаточно. Начиная со жрецов… — недовольно проворчала девушка, намеренно не заканчивая свою мысль.

Юлия вздохнула, покачала головой:

— Элиза, любовь не спрашивает, когда прийти. И она точно сильнее всего, даже… — младшая Даар недоговорила, тихо повторила: — просто всего. И это не наказание, это радость, — она улыбнулась. — Ты помогла мне с письмом. Не спросила, не осудила. Если тебе потребуется помощь, то приходи ко мне. По крайней мере, в этом вопросе я обещаю, что буду на твоей стороне.

Юлия развернулась и, не дожидаясь ответа, неспешно ушла обратно в комнату. Элиза смотрела в спину хрупкой девушки, невольно задаваясь вопросом:

«Ваши чувства с Касом — наказание или благо? Принесут ли они покой или всколыхнут новый виток войны?»

О словах Юлии, обращенных к ней, она не могла рассуждать всерьез. Элиза — всего лишь удобный рычаг давления. Слабое звено в цепи Даар. Она нервно тряхнула головой, пытаясь одним движением избавиться и от мыслей о Денисе, и от нелепого предположения Юлии. Яростно пробормотала в пустоту коридора:

— Ледяная. Кто бы говорил. Просто я знаю свое дело!

Девушка распрямила плечи, подняла голову и вошла в свой кабинет. Она профессионал, и останется им до конца. Всего-то и нужно показать, что она не представляет интереса с практической точки зрения, но и не является ведомой фигурой. Арина Михайловна права: Элиза справлялась с бригадами суровых шахтеров, с одним мужчиной, скованным рамками долга и правил приличия, тем более справится.

Девушка села за стол и углубилась в изучение свежих запросов от рабочих.

Ей казалось, что она нашла решение, просчитала каждый шаг и теперь может смело переходить со льдины на льдину, не боясь сорваться между ними. Поэтому в день встречи Элиза была спокойна и собрана, как в любой другой.

Библиотека поражала своими размерами. Одной стороной она смотрела на простирающееся до горизонтов поле. Летом здесь колосилась пшеница, сейчас же переработанная земля отдыхала, и с верхнего этажа здания можно было увидеть искусно выведенные борозды, которые складывались в прекрасные картины, изображающие сценки из жизни Чаргорода. Элиза стояла на широкой мраморной лестнице, чьи ступени вели к высокой каменной арке, обозначающей проход внутрь. Дверей, как и стен, не было. Девушка разглядывала уходящие ввысь стеллажи из темного дуба, заполненные разноцветными корешками книг. Между книжными шкафами располагались столы того же цвета темного дуба. Над ними парили небольшие световые сферы. Стайка мальчишек лет десяти развлекалась тем, что пыталась проникнуть внутрь библиотеки со стороны поля, там, где по обычным меркам должна была располагаться стена. Разбегаясь, они неслись на несуществующую преграду, раз за разом отскакивая обратно, словно врезались в надувное ограждение.

— А так ведь можно и отметку в свою историю рода получить. Потом придется им отрабатывать шалости на благо города, — за спиной раздался насмешливый голос Дениса.

От неожиданности Элиза вздрогнула, отступив и слегка потеряв равновесие. Мужчина придержал ее за локоть, помогая выровнять положение, но и после руку свою не убрал.

— Прости, не хотел тебя напугать. Долго ждешь?

Кожа под его пальцами горела даже через слой одежды. Элиза едва не поморщилась, ненавидя себя за слабость. Мягко высвободив локоть, покачала головой в ответ на его вопрос и задала свой, пытаясь разговором развеять трепет тела:

— Ты так говоришь, будто знаешь, как это — заслужить наказание за шалость?

— Однажды мы изрисовали стены театра углем, — улыбнулся Денис воспоминанию. — Нас с Максом заставляли идти на какой-то скучный спектакль, тогда как мы хотели на скачки. Вот и изобразили на стенах лошадей, — улыбка стала грустной. Он говорил о Максе спокойно, свободно, словно тот все еще оставался его другом, и они просто повздорили.

— И как же вас наказали? — не удержалась от вопроса Элиза.

— Весь следующий день мы отмывали внешние стены театра. Был май, погода стояла теплая, окна открыты. Мы вынуждены были работать под репетицию какой-то жутко унылой оперы, — хмыкнул он, а потом внезапно добавил чуть тише: — Я рад, что ты пришла.

Едкое замечание, что у нее не было выбора, едва не сорвалось с губ, но Элиза сдержалась. Нельзя показывать слабость, как и напоминать о ней. Вместо претензии она пошутила:

— Не могла же я пропустить такое грандиозное открытие, а пригласительные достать оказалось сложно, — беспечно добавила, кивая в сторону библиотеки: — По всей вероятности, мероприятие далеко не для всех, даже сейчас людей мало.

Ее спутник на секунду замер, сузив глаза. Элиза вернула на него встревоженный взгляд, Денис тут же расслабился, чуть наклонился к ней, доверительно сообщая:

— А сегодня ненастоящее открытие. Репетиция. Торжественное будет через три дня. И ты права, достать на этот день приглашение могли только избранные.

Довольно ухмыльнулся, увидев искреннюю растерянность девушки, и галантно протянул руку вперед, приглашая подняться и войти.

Пройдя сквозь арку, они словно очутились в другом измерении: все внешние звуки исчезли, запах дуба, книг и кожи окружил плотным коконом. Поле, мальчишки, улицы Чаргорода — все это было хорошо видно, казалось, протянешь руку и дотронешься до кучерявой головы одного из озорников, и в то же время весь внешний мир ощущался бесконечно далеким. Атмосфера спокойной умиротворенности расслабила напряженное тело Элизы, предчувствие раскрытия тайного знания, которое хранят книги вокруг, будило азарт, заставляя глаза светиться ярче.

Посетителей в библиотеке было немного, но точно больше, чем она наблюдала снаружи.

— Неужели стеллажи так хорошо скрывают людей внутри? — удивилась она.

— Небольшие чары искажения, чтобы не отвлекаться на пристальные взгляды, — пожал плечами Денис.

— И чтобы не давать повода сплетням, — не удержалась она от язвительного замечания. Сразу же прикусив внутреннюю сторону щеки, коря себя за несдержанность.

— И это тоже, — легко согласился мужчина.

— Практично, — пробормотала Элиза. В конце концов, это было девушке на руку: чем меньше народа видит ее в компании главного конкурента Даар, тем лучше. Конечно же, Арина Михайловна была в курсе их встречи, но становиться объектом нелепых слухов Элиза не желала.

— Все же впечатляющее зрелище, — сменил тему Денис. Его глаза горели неподдельным восторгом, рассматривая пространство библиотеки. Элиза поспешно отвела взгляд от прекрасного одухотворенного лица и увидела простую жестяную табличку, прибитую на самом верху одной из книжных полок.

— Это тот самый артефакт? — еле слышно выдохнула она.

Денис проследил за взглядом девушки и кивнул. Подойдя ближе к стеллажу, на котором располагался магический предмет, позволяющий библиотеке сохранять свой микроклимат, несмотря на отсутствие стен, мужчина поежился:

— На меня магия всегда производила угнетающее действие, хотя, безусловно, она невероятно полезна. А что ощущаешь ты?

Элиза не могла отвести взгляда от таблички. На ней, как оттиск вечности, расположились символы, которые никто из смертных не мог прочитать:

— Меня она завораживает, — медленно произнесла девушка. — Кажется, что сама судьба проходит рядом с тобой, сплетая свой замысловатый узор. Правда, рядом с чистыми источниками магии дышать сложнее.

Она улыбнулась. Повернувшись обратно к Денису, наткнулась на внимательный, нежный взгляд. Он тут же отвел глаза и поспешно предложил:

— Давай поднимемся на последний этаж и осмотрим все с высоты?

Элиза считала количество ступеней, лишь бы не думать о том, как он смотрел, не анализировать, почему делал вид, что не было того разговора в полутьме ее коридора, когда вынудил ее согласиться на эту встречу.

Семьдесят семь ступеней. Самая глубокая шахта Чаргорода уходит на 7 километров 700 метров вниз. Она поднималась на самый верх, а оказалась глубоко под землей. Запрокинув голову, Элиза посмотрела на голубое небо с большими пушистыми облаками. Граница, охранявшая библиотеку, здесь была тоньше. Девушка невольно глубоко вдохнула, чтобы ощутить свежий воздух, невесомый ветер ласкал ее лицо. Простые действия позволили ей вернуть привычный контроль над собой.

Последний этаж был читальным залом. Тут и там стояли круглые столики с мягкими креслами, низкие столы на пушистых коврах, чтобы читать можно было сидя на полу. Здесь тоже находились книжные стеллажи: невысокие, в отличие от первых этажей библиотеки, они были расставлены по помещению, как редкие экспонаты в музее — столь же далеко друг от друга. Книги на этих полках поражали своими объемами. Элиза подошла к одному из стеллажей. На боковой планке значилось: «История династий Чаргорода». В голове возникла провокационная идея. Она взглянула на Дениса и озорно предложила:

— Почитаем про Угольщиковых?

— Это было бы нечестно, сдавать сразу все секреты семьи представителю дома Даар, — усмехнулся он.

— А про других не интересно, — притворно вздохнула девушка.

— Не могу оставить прекрасную даму в грусти, но и справедливость в таком деле важна, — поддержал игру Денис. — Предлагаю компромисс: чью первую книгу найдем, Угольщиковых или Даар, ту и читаем.

— Разумно и честно, — после небольшого раздумья согласилась Элиза. Тут же развернулась к полке, около которой стояла, чтобы иметь фору первой отыскать нужный том, пока Денис стоял дальше от стеллажа.

Господин Угольщиков в два шага оказался за ее спиной. Очень близко. Так близко, что она замерла, пробегающая по корешкам книг рука заметно дрогнула. В груди засвербило нестерпимое желание откинуться назад, положить голову ему на грудь, почувствовать его руки на своей талии. Элиза вцепилась в книгу, острые уголки больно надавили на ладонь. Это позволило хоть немного прояснить голову. Мужчина, казалось, тоже застыл, впитывая ее напряжение. Она уже собиралась отодвинуться, прижавшись к спасительной полке, как по спине прошлась волна холодного воздуха. Денис отступил сам, встав по правое плечо от нее и победно показывая огромный синий том, на обложке которого золотыми буквами переливалась надпись «История рода Даар».

— Ты же ее сразу увидел! Где же твоя справедливость? — возмутилась она, не сумев сдержать несколько детской обиды.

— Предложение было честным. Остальное — всего лишь скорость, смекалка и немного везения, — парировал он. Потом, смягчившись, добавил: — После этой мы обязательно почитаем историю моего рода.

— Обязательно, — откликнулась Элиза, твердо намереваясь добраться до названной книги.

Они расположились на белом пушистом ковре за низеньким столиком. Склонив головы, изучали родословную семьи, на которую работала Элиза. Девушка то и дело возвращалась к мыслям о том, как хорошо, что их не видят снаружи. Всех посетителей читального зала она уже украдкой осмотрела, знакомых среди них не оказалось. Девушка неспешно перелистывала страницы, ожидая, когда Денис сделает свой следующий шаг. Когда заговорит о бизнесе, попытается в очередной раз выбить почву из-под ее ног. Элиза понимала, что они сейчас похожи на взведенные пружины, готовые выстрелить в любой момент. Казалось, им физически тяжело находиться рядом друг с другом, и только лютая нужда заставляет их сидеть здесь над одной книгой.

На очередном книжном развороте была изображена прекрасная сирена на утесе, о который билась буйная волна.

— Знаешь, я всегда считала, что это сказка, — прошептала Элиза, не выдержав давления тишиной рядом с ним. — Что на самом деле, в роду Даар не было никаких сирен. Просто такому влиятельному семейству нужна была красивая легенда.

— А как думаешь сейчас? — также шепотом ответил ей Денис.

— Что это правда. Когда я впервые услышала, как Юлия поет, я поняла, что человек так не может. Ее голос, как волна: ласкающий, баюкающий. Я слушала ее и опускалась на морское дно. Но там не было страшно, там было покойно. И все тогда стало таким понятным. Настоящим. После ее пения хотелось парить.

Она оторвала взгляд от изображения в книге и посмотрела на Дениса. Его лицо было так близко, и снова этот взгляд, тот же самый, каким он рассматривал ее внизу. Только теперь он не прятал его, не отводил.

Он ответил:

— Наверное, поэтому у моего брата не было шансов. Кас влюбился в нее без ума после первого же домашнего концерта, который она дала. Еще в детстве. Ей было лет шесть, а ему — восемь. И все эти годы он старательно взращивал свою любовь.

Голос Дениса звучал приглушенно, в него прокралась легкая хрипотца. Он говорил о брате с нежностью и искренностью. Элиза не успела осознать, как вопрос уже сорвался с ее губ:

— А ты? Ты тоже влюбился?

В глазах напротив вспыхнуло непонимание:

— В Юлию?

Элиза только кивнула, затаив дыхание.

— Нет. И хорошо, что так. Не хотелось бы конкурировать с братом из-за девушки, — Денис наметил улыбку, вокруг его глаз разбежались лучики тончайших морщинок.

Элиза почувствовала облегчение. Не давая себе возможности задуматься, откуда возникло это ощущение, она задала другой вопрос:

— Получается, ты знаешь о Касе и Юлии. И ты не против?

Денис отстранился от нее, сел на ковер, сложив ноги по-турецки:

— Ни он, ни она не претендуют на управление родовым делом. И по-моему, они по-настоящему друг друга любят. Я не вижу причин быть против их отношений. Тем более что Кас не отступится от нее, а я не хочу губить брата, — он вздохнул. — В конце концов, может быть, именно их любовь способна склеить то, что когда-то разбилось из-за чужих чувств.

В его голосе звучала тоска, пальцы в задумчивости разглаживали несуществующие складки на столе. Элиза поняла, что Денис знал. Помнил измену матери, вот только прожил ее иначе, чем Макс. Внезапно лицо мужчины приобрело черты застывшей глиняной маски, взгляд метнулся на Элизу, затем за ее спину. Денис выпрямился, еще больше отстраняясь от нее, в задумчивости нахмурился. Элиза поняла, что в библиотеке появился кто-то знакомый. По спине пробежал холодок. Стараясь не думать о том, кого она увидит, девушка начала медленно разворачиваться. Ее пальцы, до сих пор придерживающие листы книги, обожгло горячим прикосновением. Рука Дениса пылала, словно у него был жар. Он успокаивающе улыбнулся и покачал головой. Черты его лица снова смягчились. Слегка сжав ее ладонь, Денис убрал руку.

Глава 7. Четверо

Кас и Юлия держались за руку, подходя к столу, где сидели Элиза и Денис. Но стоило младшей Даар понять, кто перед ними, как она поспешно выдернула свою руку и попыталась отойти от парня дальше. Кас тут же обнял ее за талию, уверенно притянув к себе. Девушка смутилась, но вырываться больше не стала. Элиза приветливо улыбнулась молодым людям, невольно любуясь тем, какая они красивая пара.

— Я полагал, что вы придете на торжественное открытие, — произнес Денис вместо приветствия.

— Мы и на него придем, — усмехнулся Кас, сильнее прижимая Юлию к себе и пристально рассматривая брата и его спутницу.

— Но там ведь, наверное, будет половина Чаргорода, — удивилась Элиза.

Юлия шутливо ткнула пальцем в плечо Каса и немного нервно ответила:

— Если кто-то будет вести себя прилично, а не так, как сейчас, то нам не страшен и весь Чаргород.

Парень только хмыкнул заявив:

— Я всегда приличен, особенно когда нахожусь со своей девушкой, — и прежде чем покрасневшая Юлия смогла что-либо ему возразить, сменил тему, обращаясь к Элизе и Денису: — Как вам библиотека?

— Потрясающе! — искренне произнесла Элиза. — Уверена, она простоит не одну сотню лет и будет пользоваться большим успехом у жителей.

— Еще бы, с магическим артефактом внутри популярность ей обеспечена, — ответил Кас.

Молодые люди присели за стол к Денису и Элизе. Кас продолжал обнимать Юлию одной рукой, будто боялся, что та исчезнет, стоит ему хоть на миг отпустить девушку.

Перехватив взгляд Юлии, разглядывающей иллюстрацию сирены в открытой книге, Денис насмешливо произнес:

— Я как раз рассказывал историю про то, как мой младший братишка впервые влюбился.

Глаза Юлии сразу же зажглись интересом, она даже слегка подалась к Денису спрашивая:

— И как сильно влюбился? В кого?

— Неужели ты не делился этим, брат?

Кас сердито смотрел на Дениса, пока тот широко улыбался. Юлия непонимающе переводила взгляд с одного на другого, а Элиза замерла. Ей хотелось остаться в этом мгновении подольше. Все было таким правильным, нормальным.

— Кас, ну, расскажи же! — потребовала Юлия. — Обещаю не ревновать.

Элиза не сдержала смешка, Денис подмигнул ей.

— Боюсь, история выйдет короткая, — сконфуженно пробормотал Кас, бросая быстрый взгляд на Элизу. Девушка подбодрила парня кивком головы, он вздохнул, сдаваясь. — Однажды мы пришли в дом одного известного в Чаргороде семейства. В тот день давали прием в честь первого выхода в свет младшей дочери и ее первого концерта. Мне показалось, что черноволосая девочка с крупными локонами в голубом легком сарафане, которая вышла на сцену, спустилась с небоскреба самого Нимрота. А когда она запела, я понял, что нашел. Нашел самого важного человека в своей жизни.

— Кас, — голос Юлии дрогнул, грудь высоко поднималась, выдавая волнение. Она схватила его за руку. — Это правда?

Парень только кивнул. Глаза Элизы блестели. Чужая нежность и признание, словно разогнали последние облака над ними, библиотеку залило ярким солнцем. Элиза смотрела на молодых людей, окруженных искрящимся светом, все больше убеждаясь, что они предназначены друг другу. Боги благоволят их союзу, осталось убедить в этом Макса. Почувствовав на себе пристальный взгляд, она повернулась к Денису. Сложенные в замок пальцы мерно сжимались и расслаблялись, сосредоточенное выражение лица говорило, что мужчина пытается принять какое-то решение. Стоило их взглядам пересечься, как Денис расслабился, разомкнул пальцы и, разорвав зрительный контакт, вернулся к Юлии и Касу:

— Могу быть свидетелем. Все это правда. Кстати, он же тогда и получил свой шрам, пытаясь пробраться за сцену.

— Поэтому ты оставил его? — вступила в беседу Элиза, обращаясь к Касу.

Между ними завязался непринужденный разговор на отвлеченные темы. И, хотя иногда Элиза ловила на себе горящий любопытством взгляд Юлии, девушка ни словом не выдала своей заинтересованности в том, как же сотрудник ее семьи оказался вместе с главой корпорации их конкурентов. Элизе было легко поддерживать беседу, она будто болтала со старыми друзьями. Полностью отсутствовало давление официальных статусов или неловкости. Каждый из них принимал и не осуждал другого. Вдруг лицо Юлии побледнело, губы дрогнули. Денис цепко проследил за взглядом девушки и сузил глаза. Что-то внутри болезненно кольнуло, Элиза резко развернулась, но увидела только в спешке удаляющуюся полноватую фигуру мужчины, на его лысом затылке блестела испарина.

— Кто это был? — спросила она.

— Змиевский, — сдавленно ответила Юлия, не отводя глаз от лестницы, она обхватила себя руками. Кас притянул, обнимая плотнее, будто защищая от всего остального мира.

За столом повисло молчание, нарушаемое отдаленным шепотом: на другом конце зала переговаривались несколько мужчин.

Юлия глухо пролепетала:

— Он не должен был быть здесь. Точно не он.

— Кто он? — голос Дениса был жестким, требовательным.

— Заместитель начальника закупок, — отстраненно откликнулась Элиза. Она не знала мужчину лично, но была знакома с профилями многих сотрудников: Арина Михайловна иногда просила составить личностную характеристику, чтобы взглянуть на людей со стороны и непредвзято, как выражалась начальница. — Неприятный тип, всеми силами пытающийся заработать повышение. Его точно самого последнего можно заподозрить в любви к книгам.

Она нахмурилась, потерла висок и задумчиво добавила, рассуждая вслух:

— Но почему он так быстро убежал? Ведь мог воспользоваться ситуацией, показать свою власть. Испугался Дениса? Или же сам не должен был засветиться перед другими… — Элиза обвела взглядом присутствующих: — Вы видели с кем он был?

Денис отрицательно покачал головой, Юлия упавшим голосом ответила:

— Кажется, один…

Кас растерянно сказал:

— Такой фамилии не было в разосланных пригласительных. Я проверял список, потому что хотел убедиться, что среди гостей нет тех, кто мог бы узнать Юлю и донести Максу.

— Он мог прийти вместо кого-то из приглашенных, надеясь, наладить полезный контакт, — Денис задумчиво забарабанил пальцами по столу. — Будет шантажировать полученной информацией?

Юлия издала истеричный смешок, глаза ее наполнились слезами, Элиза потянулась к ней через стол, сжала бледную девичью руку, после чего медленно покачала головой:

— Не думаю. Не в его стиле. Скорее всего, тут же бросится докладывать Максу, доказывая свою лояльность и полезность.

— Не Арине? — уточнил Денис.

— Нет, он ее боится до смерти. Все свои попытки выслужиться, прогнуться, угодить исполняет именно перед Максом.

Денис снова забарабанил по столу, разбивая вязкое молчание. Кас прочистил горло и твердо заявил:

— Мы все равно не смогли бы долго скрывать наши отношения. Может, оно и к лучшему? Юля, давай просто поговорим с твоим братом. Не убьет же он меня, в самом деле.

Младшая Даар вздрогнула и спряталась на его груди. Элиза с жалостью взглянула на них. Она знала, что Макс в порыве гнева будет способен на все:

— Вам нельзя появляться перед ним вдвоем.

— А если втроем? Со мной? — неожиданно сказал Денис.

Элиза чуть было не схватила его за руку, в попытке уберечь от безумной идеи, но только сильнее сжала край стола.

— Хочешь устроить кровавую бойню? — она хотела, чтобы вопрос прозвучал иронично, но голос подвел, и в воздухе зависла полная обреченной предрешенности фраза.

Юлия отстранилась от Каса, все еще бледное лицо выражало твердую решимость:

— Нет. С братом должна говорить я сама. Элиза права, он никого не будет слушать: слишком давно он живет, упиваясь своей непонятной ненавистью.

Последние слова заставили Дениса сильнее сомкнуть губы, его пальцы на столе сжались в кулак.

С трудом отведя взгляд от рук Дениса, Элиза обратилась к Юлии:

— Я постараюсь помочь, если смогу. По крайней мере, поддержу, буду рядом.

Девушка благодарно ей улыбнулась.

— Макса ведь сейчас нет в городе? — уточнил Денис.

— Он вернется завтра после обеда, — ответила младшая Даар.

Элиза внимательно рассматривала старшего брата Угольщиковых, пытаясь понять, откуда он столько знает о делах Даар. Чем это грозит семье? И что на самом деле ему нужно от нее? Последний вопрос неприятно отозвался внутри. Денис сделал вид, что не замечает ее пристального взгляда, когда обратился с вопросом:

— Этот Змиевский может связаться с ним раньше?

— Думаю, он захочет о таком доложить лично, — после небольшой паузы ответила Элиза и повернулась к Юлии: — Значит, у нас есть время подготовиться.

— Лучше будет сделать это завтра утром. На свежую голову, — тихо ответила девушка, нервно теребя рукава платья. Она взглянула на Каса: — Мы можем уйти?

Парень качнул головой и помог ей подняться. За ними встали Элиза с Денисом.

— Элиза, могу я поговорить с тобой? — обратился к ней Кас.

— Конечно.

Они отошли на несколько шагов в сторону под тяжелым взглядом Дениса, который в то же время задавал какой-то вопрос Юлии.

— Я надеюсь, ты простишь мою навязчивость, — начал Кас. — Я знал, что вы будете здесь с Денисом, и намеренно пришел в это время.

Девушка удивленно посмотрела на него, но ничего не ответила.

— Я не вправе тебя втягивать во все это, и в долгу уже за записку. Но, — он замялся, тряхнул головой, разгоняя собственную неуверенность. — Я волнуюсь за Юлию. Она одна в собственном доме. Без поддержки. Под давлением. Вынужденная скрываться.

Элиза восхищенно смотрела на юное лицо перед собой. Кас не только любил, но и заботился. Если семьи и могли наладить отношения, то именно через молодых представителей домов, которые по-настоящему ценили друг друга.

— Я не оставлю ее одну, — искренне произнесла девушка, понимая, о чем будет просьбы. — Буду рядом. Вы всегда можете на меня рассчитывать.

Кас подался вперед, взял ее за руки:

— Элиза, спасибо! Спасибо тебе, — горячо прошептал он. И вдруг отпустил ее, на губах появилась хитрая улыбка. Кас обратился к кому-то за спиной Элизы: — Не о чем волноваться, брат. Мы уже закончили.

— Я всего лишь хотел уточнить, нужно ли подвезти вас с Юлией? Я на машине, — раздался расслабленный голос Дениса. Элиза обернулась, сразу же отметив, несоответствие интонации мужчины с его обликом. Почему-то Денис был напряжен, словно дикий зверь, пытавшийся понять уровень опасности перед собой.

Кас взглянул на Юлию, которая тут же ответила:

— Нет, я бы хотела пройтись. Подышать воздухом после всего этого.

Попрощавшись, четверо разошлись: Кас увел Юлию, а Денис проводил до дома Элизу.

Вся дорога прошла в напряженном молчании. Элиза не могла избавиться от липкого ожидания завтрашнего дня. Они только начали выстраивать шаткий мост общения между Даар и Угольщиковыми. Макс, со своей вспыльчивостью, мог уничтожить его, не оставив даже щепок. Что тогда скажут жрецы? Что сделают боги? Она ловила на себе внимательные взгляды Дениса, но не могла проронить ни слова. Их сегодняшняя встреча, беседа вчетвером были такими идеальными, что казались сном, который теперь превращается в кошмар. Денис проявил такт, поддерживая желание Элизы помолчать. А, быть может, сам не хотел говорить, размышляя о чем-то своем.

Они стояли около ее входной двери. Вокруг пахло осенними листьями, влажным воздухом и неловкостью.

— Я представлял себе нашу встречу немного иначе, — хмыкнул Денис. — Я ведь так хотел узнать что-нибудь о тебе. Какие именно книги ты любишь? Какую музыку слушаешь? Какое время года предпочитаешь?

Его глаза медленно изучали ее лицо, на его виске безостановочно пульсировала небольшая венка. Он стоял близко, голос словно проникал вглубь Элизы, заставляя забыть об окружающем мире. Ей нужно было одернуть его, напомнить, что эта встреча стала возможной только из-за того, что он загнал ее в ловушку. Но все, что она смогла сделать — кольнуть в ответ:

— Зато я узнала, что ты был хулиганом, а теперь всячески хитришь при договоренностях.

— Вот именно! — с неожиданным жаром откликнулся Денис. — Нам нужна еще одна встреча, чтобы я смог исправить это впечатление.

Осенний ветер шелестел листвой, в глазах напротив читалась надежда, а Элиза еле удержала почти слетевшее с губ согласие.

— Я напоминаю тебе, что договоренность была об одной встрече.

Мужчина нахмурился, но не возразил, просто продолжал стоять и смотреть, словно подыскивая причину остаться.

Элиза попыталась вернуть их к настоящей проблеме, мягко начала:

— Макс, и так…

Она недоговорила, лицо Дениса потемнело, он грубо перебил ее:

— У тебя отношения с Максом?

Элиза тряхнула головой, словно ослышалась и пыталась теперь осмыслить, о чем же на самом деле был вопрос. Мужчина молчал, ждал ответа, пристально всматриваясь в ее лицо.

— С чего ты взял? — с недоумением произнесла девушка. — Он мой начальник и к тому же женат.

— Все мы знаем, как заключаются такие браки, — глухо проговорил Денис.

— У нас с ним ничего нет, кроме деловых отношений! — отрезала Элиза. Обида вскипела внутри нее. Как можно было заподозрить ее в подобном? Кем он видел ее? Неужели думает, что Макс способен на такое после предательства их родителей? И в любом случае это не его дело!

Его лицо дрогнуло, плечи расслабились. Денис сделал короткий шаг ей навстречу. Руку обожгло прикосновением, тепло от которого тут же побежало дальше по телу. Элиза в одно и то же мгновение хотела с возмущением выдернуть руку и спрятаться в объятиях мужчины. Только она не сделала ничего. Так и стояла, замерев, пытаясь понять, какой вариант ей избрать. Какой из путей будет правильным?

— Давай встретимся еще раз? — прошептал он.

— Зачем тебе это? Зачем тебе я? — почти в отчаянии произнесла Элиза.

Денис нежно сжал ее ладонь, накрыл своей второй рукой:

— Я не знаю, — просто ответил он. — Только меня тянет к тебе. Кажется, с тобой мне хорошо. Очень хорошо. И я бы хотел разобраться почему.

Ей казалось, что кто-то вышиб весь воздух из тела. Впервые она возненавидела свою работу на Даар: то, что раньше приносило только радость и удовлетворение, вдруг стало тяжелыми кандалами.

— Денис, — мужчина придвинулся еще ближе, услышав свое имя, — это ошибка. К вам уже пришли жрецы. Ты понимаешь, что Макс не сможет закрыть глаза на отношения твоего брата и его сестры, если он еще узнает и про это…

— Я сожалею, что Макс переложил на весь наш род вину за то, где были виноваты только двое, — говоря это, он смотрел куда-то вдаль, за плечо Элизы. Следующие слова прозвучали сквозь плотно сжатые зубы. — Ради этого он решил разрушить нашу дружбу, — руки непроизвольно сильно сжали пальцы девушки, она поморщилась, но не посмела выдернуть их. Денис вернул на нее взгляд, глаза тепло засветились: — Но это его выбор. Мы не должны жить, оглядываясь на то, что придумал себе Макс.

— Я работаю на них.

— И? — пожал плечами мужчина. — Элиза, я приглашаю тебя не на рабочую встречу, так что опасности для твоего профессионального облика нет.

В ушах Элизы стучало, девушке стало нестерпимо жарко.

— Конечно, если ты этого захочешь, — тихо проговорил Денис, опуская глаза на их руки. — Если тебе неинтересно, я не вправе настаивать.

Она резко дернулась, в последних его словах было столько горечи, что нестерпимо захотелось его обнять и утешить. Элиза инстинктивно сжала его пальцы. Ее разум все еще сражался с сердцем: одна часть кричала, что это непрофессионально, подозрительно, другая заглушала все крики громоподобным биением сердца. Она вдруг вспомнила слова жреца: какой бы путь она ни выбрала, ничего не изменится. Можно ли было считать, что это про Дениса? И если да, то есть ли смысл отказываться, когда ей нестерпимо хочется согласиться?

— Хорошо. Давай встретимся. Если ты обещаешь не говорить о делах.

— Ни слова о делах, — просиял Денис, поднимая ее руку и оставляя на тыльной стороне ладони короткий поцелуй.

Она видела сотни вариантов исходов их следующей встречи. Ни один из них не был радужным. Но впервые за последнее время Элиза ощутила покой и почувствовала себя собой.

Глава 8. Решение

Элиза проснулась с сильно бьющимся сердцем. Ей снились толпы разъяренных шахтеров за ее спиной. Мужчины что-то кричали, силились прорваться вперед, обогнать ее, наброситься на кого-то, но никак не могли совершить желаемый рывок. Она же стояла, гордо расправив плечи, теплый ветер трепал волосы и платье. Странно, она так редко носила платья. Руки сжимались в кулаки, за собой девушка чувствовала волну поддержки, но сама она сгорала в отчаянии. В какой-то момент показалось, что внутреннее пламя стало реальным, и она на самом деле горит. Девушка вскочила с кровати и настежь распахнула окно, впуская холодное осеннее утро в свою спальню. Мурашки от ворвавшегося ветра вернули ее в реальность, разогнав остатки жуткого сновидения.

Мир смотрел на нее рыжими листьями и оранжевым утренним солнцем. Это напомнило ей о стеллажах и столах библиотеки, о томлении, разливающемся по телу рядом с Денисом, о чуткой нежности отношений Каса и Юлии. Элиза встрепенулась. Макс! И кинулась судорожно одеваться.

Еще было непривычно рано, когда она подходила к величественному особняку Даар. Спешка казалась излишней, ведь Макс должен был вернуться к обеду, вот только внутри ворочалась неясная тревога. Громадные колонны на входе сегодня как-то по-особенному давили на девушку своим величием, желтоватый цвет особняка утягивал в пучину морской бездны. Злясь на себя за излишнюю мнительность, Элиза резко распахнула входную дверь. Дожидаться дворецкого не стала — знала, что двери в этом доме никогда не запирались. По особняку, как рев разъяренного зверя, разносился вопль:

— Чем ты думала? Ты забыла, кто он?! Кто они!

Элиза замерла, инстинктивно втянув голову в плечи. Голос Макса гулом расходился по стенам, отзываясь внутри нее дрожью. Она чувствовала его ярость и боль и ощущала страх, смешанный с решимостью, который пульсировал в хрупком теле Юлии. Весь этот эмоциональный ураган порождал внутри нее собственное горячее чувство вины.

— Выбор?! Какой выбор?! Неужели моя сестра сошла с ума? Или ты всегда была дурой?

Девушка не слышала, что отвечала Юлия, но несправедливость обвинений злой иглой вонзилась в нее. Сбросив с себя оцепенение, Элиза быстро прошла в большой зал, из которого доносились крики. Зал, в котором почти две недели назад, все склонялись перед жрецами Криоса.

Не давая себе возможности задуматься, чтобы не остановиться, она открыла дверь, тенью проскользнув внутрь, и замерла около стены. Брат с сестрой даже не заметили ее появления. Их горящие яростью взгляды испепеляли друг друга. Макс, по всей вероятности, только вернулся и даже не успел переодеться. Глаза красные, темные волосы в беспорядке, одежда помята. Юлия была в длинном шелковом халате цвета морской волны, такая же всклокоченная, как и мужчина рядом. Неужели он выдернул ее из кровати?

— Может, это ты сошел с ума, а? — тихо ответила Юлия. — Ты люто ненавидишь всех, кто относится к Угольщиковым, но никогда не говоришь, что же они сделали не так? И почему за ваши ошибки с Денисом должны расплачиваться мы?

Лицо Макса перекосило злобой, он уже открыл рот, чтобы вновь выкрикнуть что-то едкое, но заглянув в глаза сестры, внезапно сдулся. Провел по волосам рукой, еще больше взлохмачивая их, и вполголоса сказал:

— Тебе не нужно это знать. Просто поверь своему брату: они — не те, кем кажутся. Кас принесет тебе боль.

Элизе безумно захотелось обнять и утешить его. Конечно, он был неправ, но тоска, пропитавшая его слова, все его существо, не могла оставить ее в стороне. Он защищал сестру! Как она раньше не подумала: Юлия не знала об измене отца. Теперь Элиза ясно видела это. Может быть, не знал никто, кроме них с Денисом? Сострадание стянуло сердце тугим жгутом. Юлия нежно взяла брата за руки:

— Макс, я ценю твою заботу обо мне. Но я уже не маленькая девочка, я знаю, как постоять за себя.

— Он не пара тебе.

— И все же, не тебе это решать.

Руки Макса с силой перехватили ладони сестры, когда она попыталась отстраниться. Глаза снова налились яростью, голос напомнил рык дикого зверя:

— Юля…

— И долго ты намереваешься продолжать скандалить?

Голос старшей Даар был жестким и колючим. Элиза невольно сглотнула. Никто не услышал, когда в комнате появилась Арина Михайловна. Женщина стояла в проеме открытой двери, безукоризненно одетая, причесанная и недовольная. Макс отпустил сестру и повернулся к матери. На миг его глаза сместились на Элизу около стены, недобро сверкнули, но ответил он на удивление спокойно:

— Мама, Юлия связалась с Касом. Еще и твердит о какой-то любви. Я просто пытаюсь воззвать к ее разуму.

— А заодно снабдить Чаргород поводом для сплетен, — осадила его госпожа Даар. — Ты хоть на минуту задумался о том, что тебя слышит весь дом?

— Я в своем доме и в своем праве, — твердо произнес Макс, а после добавил, переведя взгляд на Элизу: — и наши люди не болтают.

Арина Михайловна усмехнулась:

— Люди болтают всегда. Юля, — резкое обращение заставило младшую Даар вздрогнуть. — Что у вас с Касом?

Девушка бросила затравленный взгляд на брата, потом посмотрела на Элизу, которая ободряюще ей улыбнулась, расправила плечи, поправила поясок на своем халате и уверенно заявила:

— Мы любим друг друга, и мы пара. И будем парой, нравится вам это или нет.

Макс сжал кулаки, на лице Арины Михайловны появилась жуткая полуулыбка. Юлия же продолжила, высоко поднимая голову:

— Я прекрасно понимаю, что значит наше дело. Мы не говорим с Касом о бизнесе, даже о смежных темах. Это наш негласный уговор, и так будет впредь. От меня он не узнает ничего, что могло бы дать Угольщиковым хоть какое-то преимущество.

Макс фыркнул, прищурился и обратился к Элизе. Ядовитый тон обжег девушку:

— А от тебя? Что ты делала в компании наших конкурентов? Что, тоже поддалась на чары Угольщиковых?

Элиза подавила в себе вспышку раздражения, тем более что Макс был прав, как бы ей ни хотелось это оспорить. Но рассказывать о своем внезапном влечении к их главному конкуренту она не собиралась. Неожиданно в разговор вмешалась Арина Михайловна:

— Она выполняла свою часть уговора: консультационная встреча с Денисом по методам ее работы, — взгляд госпожи Даар впился в нее, словно хотел вытрясти всю правду без необходимости слов. — Денис остался доволен?

Вопрос прозвучал двусмысленно. Девушка не смогла остановить румянец смущения, выступивший на ее щеках. Теперь уже она смотрела на Юлию в поисках незримой поддержки. Младшая Даар едва заметно кивнула, и Элизе стало легче, будто она нащупала опору.

— Да. По крайней мере, он поблагодарил меня за предоставленные данные. Показалось, искренне, — она пожала плечами и добавила, смело взглянув Максу в глаза: — с моей стороны, информация была исключительно теоретическая, все разбиралось на примерах бригад господина Угольщикова.

— Денис и правда был впечатлен тем, что рассказывала Элиза, — пришла на помощь Юлия, также глядя на брата.

Макс повернулся к матери:

— И ты считаешь благоразумным, что двое наших представителей общаются с ними?

— Я считаю, что это как нельзя лучше доказывает наше искреннее намерение выполнить волю богов. И если для этого потребуется, чтобы они и дальше общались с Угольщиковыми, то так тому и быть, — отрезала старшая Даар. — Да, Элиза, сегодня к вечеру жду от тебя полный отчет о проведенной встрече. Меня интересуют все детали, а также твое резюме, как специалиста, и о состоянии бригад на шахтах Угольщиковых, и о Денисе как человеке. Посмотрим на него с твоей стороны, — усмехнулась она.

Значит, равнодушие, с которым начальница отреагировала на новость о встрече с Денисом, было напускным. Госпожа Даар всего лишь убрала свое давление, понимая, что так быстрее добьется от Элизы нужного результата. Во рту девушки пересохло, в ушах зашумела кровь, губы не слушались, но она заставила себя произнести:

— Хорошо, Арина Михайловна. Все подготовлю.

— Но Юля и Кас… — начал было Макс, и Элиза с облегчением выдохнула, понимая, что он не увидел опасности в ее общении с Денисом.

Юлия откинула волосы за спину и подобралась, готовая снова броситься в атаку. Госпожа Даар перебила сына:

— Макс, хватит. Ты видишь здесь только риск, я же вижу возможности. Твоя сестра неглупа, ведь так Юлия?

— Да, мама. Я никогда не сделаю ничего, что могло бы навредить нашей семье, — произнесла девушка так, словно давала клятву. Арина Михайловна удовлетворенно улыбнулась, сделала несколько шагов вперед, одернула рукава.

— Хорошо, — сказала она. — Ты должна всегда помнить свои слова и то, что малейшая оплошность приведет к катастрофическим последствиям. Ты играешь с огнем, Юля, — в глазах госпожи Даар мелькнула затаенная боль. — Надеюсь, ты готова к ожогам.

Элиза сжалась как от удара. Перед глазами полыхнул огонь из ее ночного кошмара. Макс зло тряхнул головой. Он был не согласен с позицией матери, против выбора сестры, но поделать ничего не мог — главной все еще оставалась его мать, и именно ее решения приводились в исполнение.

Из зала все вышли молча, тут же разбежавшись в разные стороны. Элиза замешкалась на лестнице, не решаясь сразу отправиться за Юлией. Когда же поднялась на второй этаж, дверь девушки была закрыта. Тишина в коридоре и доме подсказала, что хозяевам стоит дать время осмыслить происходящее. Элиза же задумалась об ошибке в своих расчетах: Змиевский, должно быть, доложился Максу по телефону, иначе тот не появился бы дома так рано.

Длинный и утомительный день подходил к концу. Элиза сидела в своем кабинете, просматривая записи о встрече с Угольщиковым, которые должна была отдать госпоже Даар. Она почти дословно записала весь свой разговор с Денисом, который произошел в ее доме. В нем не было ничего компрометирующего. Вот только место действия девушка сменила: в бумагах их беседа проходила в новой библиотеке, где после они случайно встретили Юлию и Каса. Элиза с мстительным удовольствием вписала туда и появление господина Змиевского, понимая, что Арину Михайловну заинтересует этот факт, возможно, больше остального — начальник закупок мог оказаться там только по приглашению кого-то, а его скорый побег означал, что тот, с кем он встречается, не должен быть опознан. Да, положа руку на сердце, Элиза понимала, что подставляет другого человека, чтобы отвести подозрения от себя. Но разве этот карьерист не заслужил такого? Разве он не совал бы нос, куда не следует и не строил бы козни при каждом удобном случае? Ее замутило. Она не просто защищалась — она намеренно направляла гнев Арины Михайловны на другого человека. Где та Ледяная Элиза, которая всегда искала компромисс? Лёд таял, а вместе с ним исчезала её уверенность. Теперь она готова была на подлость, чтобы сохранить тайну и… что именно? Призрачный шанс на что-то с Денисом? Это было отвратительно. Успокаивала себя только тем, что до сих пор на самом деле ничего предосудительного не сделала. Те немногие, действительно важные секреты Даар, которые она знала, оставались с ней.

На столе задребезжал телефон. Черный аппарат с цифровым диском, точно извиняясь, негромко разбил тишину кабинета. Элиза встряхнула руками и попыталась угадать, кому из шахтеров понадобилась ее помощь.

Этот телефон стал своеобразной исповедальной: у него не было экрана, не было голографического модуля, а значит, и не было возможности вывести изображение звонящего, часто он даже голос искажал, внутри трубки постоянно что-то шелестело и трещало. Когда шахтерам предложили канал связи с человеком, который может помочь в их трудных жизненных ситуациях, они ожидаемо избегали его, пока однажды Элиза не решила воспользоваться именно таким аппаратом. И это сработало. Звонки поступали не так часто, как того хотелось бы девушке, однако они были.

Она подняла трубку и мягко ответила:

— Элиза Маюнова, чем я могу вам помочь?

На той стороне помедлили, потом раздался знакомый голос:

— Скажи, что ты и Юлия целы и невредимы.

Внутри Элизы словно что-то оборвалось. Она сильнее вцепилась в трубку телефона, прижимая ее к губам, взгляд метнулся к открытой двери кабинета, девушка прошептала:

— Как ты узнал этот номер? Зачем звонишь сюда?

В трубке что-то задрожало, зашипело, и на мгновение ее сердце остановилось в ужасе оттого, что связь может оборваться.

— Ты же не думаешь, что я расскажу тебе все свои секреты. Еще и по телефону? — усмехнулся Денис и серьезно добавил: — Я волновался, а Кас совсем сходит с ума. Все порывается броситься штурмовать особняк Даар.

Элиза не сумела сдержать улыбки, снова испуганно посмотрела на дверь в кабинет и попыталась придать своему тону и выражению лица будничный вид:

— Все прошло хорошо. Проблем нет.

Кажется, ее ответ вышел слишком сухим, на той стороне замолчали. Долгие секунды тишины бросили девушку в жар. Она бездумно начала разглаживать листы своего отчета, лежавшего перед ней на столе.

— Рад это слышать, — внутри неприятно кольнуло от холодной официальности голоса Дениса. Снова повисла пауза, будто он собирался с мыслями, после чего голос мужчины смягчился: — Ты свободна в эти выходные?

Теперь молчала она. Сжимала и разжимала пальцы, державшие трубку. Потом отодвинулась от телефона, щеку обдало холодным воздухом, девушка резко прижала трубку к уху обратно. Сжала челюсти.

— Элиза? — встревоженно позвал Денис.

— Да, — выдохнула она. Закрыла глаза и более спокойным тоном ответила: — Да, я свободна.

— Надеюсь, ты не против загородной прогулки? Я за тобой заеду. В субботу утром.

Элиза распахнула глаза, попыталась сфокусироваться на люстре под потолком.

— Элиза, ты в порядке? Все правда прошло нормально? — снова забеспокоился Денис, когда не дождался ее ответа. В коридоре послышались шаги, мимо кабинета шел дворецкий.

— Да, все действительно так, как я сказала. Я все поняла, так и сделаем. До свидания, — строго сказала она и положила трубку.

Дворецкий прошел мимо, не обратив на нее никакого внимания. Элиза тяжело откинулась на спинку кресла. В мыслях снова бушевал ураган. То, что вся ситуация с библиотекой разрешилась так легко, она не верила. Макс будет цепко следить за каждым взглядом, вздохом и словом не только сестры, но и ее. Арина Михайловна уже поставила ее перед фактом отчетов и доносов после каждой возможной встречи с Угольщиковыми. Врать о них — значит идти против своих же принципов. Признаться в том, что эти встречи имеют личный характер — значит поставить крест на карьере. Денис знал этот номер. Защищенный, почти личный канал для шахтеров. Он вообще слишком многое знал о внутренней кухне Даар. Значит, у него есть источники внутри систем. Это напомнило ей, что за очарованием и искренностью скрывается глава могущественной, враждебной корпорации.

Элиза медленно совершала круговые движения пальцами по вискам, глаза ее были прикованы к бумагам на столе, но взгляд блуждал где-то внутри себя. Глупо было выбирать между делом всей жизни, своим предназначением, и этим опасным влечением к мужчине, которого она совершенно не знала. К мужчине, который, возможно, видел в ней лишь удобный инструмент. Но почему тогда его голос по телефону звучал так искренне обеспокоенно? Фраза жреца вернулась, как эхо: «любой выбор приводит к одинаковому исходу». Что, если это про работу? Что, если, пытаясь спасти карьеру, она все равно потеряет все? Но так хотя бы сохранит лицо.

Что еще он знает? О ней? О планах Даар?

— Пора это заканчивать, — пробормотала себе под нос Элиза.

Глава 9. Озеро Камалы

— Я прочитала твой отчет. Как всегда четко и по делу, — хвалила ее госпожа Даар на следующий день после скандала. — Хорошо, что упомянула Змиевского, я уже начала проверку. Макс сорвался с места и гнал, как сумасшедший, всю ночь, — в голосе начальницы зазвучала злость, лицо не смогло сдержать привычную маску отстраненности — Арина Михайловна беспокоилась о сыне.

— Я полагала, господин Змиевский захочет сообщить об этом Максу лично, поэтому не стала беспокоить вас раньше, — ответила Элиза. В библиотеке они и не подумали о матери Юлии, но сейчас той незачем об этом знать.

Госпожа Даар сцепила руки в замок:

— Пустое, девочка. Мы уже выяснили, что я в курсе отношений детей, — пальцы сильнее сжались, костяшки женщины побелели. — А вот такой поспешный уход не делает чести господину Змиевскому. Ну ничего, я выясню, что скрывает этот тип.

Элиза подобралась, ледяной тон Арины Михайловны обещал очень большие неприятности. Пока что не ей, но…

— Интересная характеристика Дениса, — резко сменила тему госпожа Даар и зачитала из ее отчета: — “Расчетливость соседствует с импульсивностью. Вероятнее всего, умеет обращать свои ошибки в выгоду”, — женщина в задумчивости постучала пальцем по листу. — Мальчик явно вырос. Несмотря на то что Макс — сильный стратег, он до сих пор не смог побороть свою горячность. А Денис значит смог.

Она опять замолчала, глядя на Элизу. Девушка нервно заерзала в кресле, пытаясь за этим движением и волосами, скрыть свой румянец.

— Это делает его опасным, — взгляд госпожи Даар переместился в окно, пальцы мерно постукивали по столу, она тихо пробормотала: — и подобраться к нему нелегко…

После снова посмотрела на Элизу, вцепилась в нее взглядом, пригвоздив к месту. Девушка замерла, невольно крепко сжав руки на подлокотниках кресла.

— Если он захочет еще встретиться, прими приглашение. Мне нужно знать его слабости. С твоими талантами это выяснить быстрее всего.

Элиза ответила, с трудом шевеля непослушными губами:

— Я не знаю, что мог бы хотеть еще узнать от меня господин Угольщиков. Наша беседа была, — она подняла глаза к потолку, подбирая подходящее слово: — исчерпывающей.

Лицо Арины Михайловны осветила хитрая ухмылка:

— Буду удивлена, если он не клюнет на хорошенькую девушку, которая оказалась в ближнем кругу Даар. Его поведение в ресторане было излишне нарочитым, но, судя по всему, — женщина постучала пальцами по отчету Элизы, — он вполне может заинтересоваться тобой всерьез.

Элизу прошиб озноб. Так значит, начальница специально укрывала ее от внимания Дениса на встрече? Это была тонкая игра на живца, и приманкой выступила она, Элиза? А после того как она отказалась поддерживать спектакль начальницы, та просто сделала вид, что принимает ее выбор. Госпожа Даар переиграла их обоих, но явно не ждала, что они всерьез могут увлечься друг другом.

— Вам не кажется, что это лишнее? Слишком ненадежно и долго? — холодно спросила Элиза, не желая сдаваться. — И я уже говорила, что не хочу участвовать в подобном.

Арина Михайловна расправила плечи, отрывисто бросив:

— А я тебе говорила, что не заставляю соблазнять его, — взгляд женщины неожиданно смягчился, она наклонись к ней над столом, ласково произнесла: — Элиза, я понимаю, у тебя могут быть свои личные интересы, и они не совпадают с фигурой Угольщикова. И я поддерживаю тебя в этом выборе, — госпожа Даар тепло ей улыбнулась, молчанием подчеркивая, что знает какой-то личный секрет девушки. — Никто не требует от тебя пересекать границ, тем более я. Просто не отказывайся от предложения встречи, если оно будет.

Элиза судорожно кивнула, пытаясь осознать, что ей хотела сказать начальница. Какой выбор она сделала? Поняла про влечение Элизы к Денису? Нет, судя по разговору, Арина Михайловна даже не рассматривала подобный вариант. Если не Денис, тогда кто? Она перебрала в голове возможных кандидатов. Кас? Был предан Юлии, и госпожа Даар хорошо знает об этом. Оставался только… Боги! Нет. Макс? Его мать решила, что она заинтересована ее сыном? Девушка недоверчиво подняла голову, женщина смотрела на нее с непривычной теплотой. Нет, нет, нет. Как можно было даже подумать о таком? И как она могла одобрять подобное?

— Если вдруг предложение поступит, я сообщу вам об этом, — сухо ответила Элиза, поднимаясь, и вышла из кабинета.

Встреча в субботу осталась ее секретом: она была личной и на ней все закончится. Не будет больше приглашений. И доносов не будет.

Субботним утром Денис забрал ее из ее дома. По дороге они почти не говорили. Такое молчание становилось похожим на их маленький ритуал, которому не суждено стать привычным. Денис иногда бросал на нее внимательный взгляд, отчего у девушки неизменно перехватывало дыхание. Внутри разворачивалась жаркая борьба: твердо принятое решение о последней встрече трещало под натиском его близости. Элиза то и дело заставляла себя вспоминать ссору Макса с Юлией, свой донос Арине Михайловне и разговор с ней же. Циничный расчет начальницы вместе с ее подозрениями про Макса и Элизу, какой раз за эти дни заставили девушку содрогнуться.

Они остановились около озера Камалы. Не на новой многолюдной набережной с парящими над водой понтонами, но и не на старом берегу, уложенном деревянными помостами, уходящими вдаль водной глади. Денис привез ее на дикий берег озера, скрытый от дороги полосой желто-красных деревьев и высокой, все еще зеленой травой. Здесь вода была почти полностью изумрудная: голубые потоки словно тонкие вены пересекали ее, сплетаясь в причудливые узоры.

Озеро считалось владением богини любви, в честь которой и было названо. Из всех возможных мест за городом Денис привез ее именно сюда. Говорил ли такой выбор о чем-то или он был случаен? Элиза сосредоточенно рассматривала водную гладь, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Она скосила глаза на мужчину рядом. И снова задумалась о том, зачем на самом деле нужна ему? Для него она вполне могла быть такой же пешкой, как и для госпожи Даар. Элиза глубоко и судорожно вдохнула, пытаясь прогнать призрак чужой манипуляции. Легкие наполнились запахом свежести, воды и… леса с апельсином. Им. Его запахом. Она подавилась воздухом.

Денис пристально изучал девушку. Немного хмурился, иногда будто порывался что-то сказать, но не решался. Усмехнулся чему-то, сорвал длинную травинку около себя и, прокручивая ее между пальцами, спросил:

— Элиза, как ты оказалась здесь?

Она недоуменно приподняла брови, мужчина весело улыбнулся и уточнил:

— Я про Чаргород и твою работу. Ты ведь выросла на ферме?

Девушка покачала головой. Денис смял в руках травинку, отбросив в сторону, произнес:

— Мне необходимо было знать, с кем я иду на встречу.

В голосе слышалось смущение, но вся его поза и выражение лица демонстрировали, он не жалеет о том, что собирал о ней информацию, не считает это неправильным.

Элиза вздохнула:

— Я понимаю, что руководитель большой корпорации должен был озаботиться вопросом безопасности, прежде чем возникнуть на пороге неизвестной ему девушки, — собеседник одарил ее теплой улыбкой. — Но тогда я вряд ли добавлю что-то новое к тому, что ты уже знаешь.

— Я знаю сухие факты: ты жила на юге в провинции Краснополье в семье фермера, у тебя есть еще три сестры, ты самая старшая. Из всего этого я не вижу главного — тебя, — Денис понизил голос. — А я хочу узнать тебя. Какой девочкой ты была? Нравилась ли тебе твоя жизнь? Какие у тебя отношения с сестрами? Почему ты решила оставить семью и уехать в Чаргород?

— Это допрос? — лукаво выгнула бровь Элиза.

— Это искренний интерес, — слегка прищурился Денис.

На короткий миг девушка словно оцепенела, потом качнулась в сторону мужчины, неловко сцепила руки перед собой и, отвернувшись к озеру, ответила:

— У моего папы поля с пшеницей и действительно четыре дочери. Предназначение младших — продолжить семейное дело, они остались на ферме, а старшие оказались “отрезанным ломтем”, как говорит мама, — на губах Элизы заиграла улыбка. Денис, с трудом отведя взгляд от губ девушки, спросил:

— То есть родители не одобрили твой выбор пути?

Элиза взглянула на него:

— Нет, что ты! Они всегда на стороне своих детей. Мама так шутит, чтобы скрыть свою печаль от разлуки с нами. Мила, вторая по старшинству, рано вышла замуж и к своим двадцати трем годам родила уже четверых детей. Ее дело — материнство. Меня же папа всегда называл судьей: я постоянно мирила сестер и соседских детей, выслушивала всю округу и давала свои ценные советы. Конечно, это не то, чем на самом деле занимаются судьи, но, как оказалось, я могу быть по-настоящему полезной в большой корпорации.

Девушка вновь замолчала, вытаскивая себя из серой дымки глаз напротив, задумчиво посмотрела на водную гладь, где изумрудные струи боролись с голубыми, образуя на поверхности беспокойные, постоянно меняющиеся узоры. Точь-в-точь как в ней самой: холодный расчет пытался сдержать натиск теплого, безрассудного чувства.

— А как ты оказалась у Арины? — спросил Денис, также поворачиваясь к озеру. — Если, конечно, это не закрытая информация.

Элиза пожала плечами:

— Секрета здесь нет. Пройдемся?

Денис кивнул и двинулся рядом с девушкой, которая неспешно зашагала по берегу.

— Это было весной три года назад перед посевной. Должны были приехать жрецы, чтобы освятить поля, но что-то их задержало. Мой же папа в тот день долго не возвращался из трактирного кафе, и мама попросила сходить за ним. Когда я пришла, то попала в самую гущу горячего спора между фермерами. Они кричали друг на друга, размахивая руками, а потом один выплеснул на моего папу содержимое своей кружки, и за малым не случилась драка. Наверное, если бы я не повисла на руке отца, то уже ничего не смогла бы остановить, — усмехнулась Элиза.

— Из-за чего был спор?

— Жрецы опаздывали, и фермеры поняли, что не успеют освятить все поля. Вот и пытались решить, кто из них останется без божественного благословения.

— А зачем нужно благословлять поля? — в голосе Дениса слышалось искреннее любопытство, в глазах зажегся азарт получения новых знаний. Элиза не смогла скрыть восхищение в своем ответном взгляде: любознательность мужчины подкупала с первого разговора в ее доме.

— Чтобы посевы были богаче, но главное, чтобы можно было применить услуги магов при сборе урожая: сокращение временных расходов и уменьшение износа техники.

— И это работает? С углем ничего подобного не выходит.

— Уголь — совершенно иное дело. Мне кажется, он не поддается никаким законам. А с полями это работает. Важно только соблюсти определенные сроки, поэтому-то фермеры тогда так взволновались. Никто не хотел оставлять свои поля без благословения.

Элиза замолчала, поднимая лицо теплым лучам, день сегодня был солнечным. Через несколько шагов Денис не выдержал:

— Ты сказала, что остановила спор. Снова нашла управу на толпу разъяренных мужиков?

Издав короткий смешок, девушка ответила:

— Да. Я предложила им два варианта решения: либо жрецы разделятся и осветят все поля, эффект будет слабее, но одинаков для всех, либо фермеры полагаются на удачу и тянут жребий.

— Выбрали жребий и мухлевали? — предположил мужчина.

Элиза с укором посмотрела на него:

— Они фермеры, а не бизнесмены. Добрососедские отношения там стоят дороже денег и влияния. Бывает, без помощи другого ты просто не выживешь. Так что был выбран вариант разделить жрецов, но благословить все поля.

— И каковы были убытки в итоге?

— Ты уже неисправим, — легко рассмеялась девушка, Денис сконфуженно повел плечом. — Урожай в том сезоне действительно был меньше, чем обычно, но достаточен для того, чтобы никто из фермеров не понес убытки. Боги оценили их выбор.

Они снова замолчали. Элиза водила сорванными травинками по своей ладони, вспоминая жизнь на отцовской ферме, Денис что-то осмыслял, напряженно вглядываясь в землю перед собой. Со стороны деревьев раздался громкий щебет, и перед ними пронеслись две черные птицы с блестящими красными крыльями.

— Как же эта история связана с твоим появлением в Чаргороде? — провожая взглядом птиц, спросил Денис.

— На следующий день в наш дом пришла Арина Михайловна. Сказала, что присутствовала при конфликте, и предложила мне поработать на нее, заявив, что такой талант должен использоваться по назначению.

— Я теперь очень сожалею, что в тот вечер там оказалась госпожа Даар, а не я, — тихо произнес Денис.

Элиза резко остановилась. Его фраза прозвучала чувственно и стала последней каплей. Она поправила выбившиеся из прически пряди волос и с жаром спросила:

— К чему все это? Ты же понимаешь, что все это неправильно. Что я слишком незначительный элемент в этой системе, с меня нечего взять. Тогда зачем? Зачем продолжаешь? — кажется, все напряжение последних дней, все ее сомнения разом вырвались наружу. Голос упал до шепота. — Она потребовала писать отчеты о встречах с тобой. Не запретила, не ставила границ, а только… — девушка не закончила мысль, опустив глаза в землю.

Спустя несколько секунд напряженного молчания рядом прозвучал задумчивый голос:

— Это разумный приказ. Пожалуй, я бы поступил так же.

Элиза порывисто подняла голову, разжимая пальцы. Сорванные ранее травинки выпали из рук. Он был честен, не скрывал того, кто он на самом деле. И она это знала. Но… надеялась? На что? Сама не могла ответить.

— Я не хочу быть приманкой или инструментом ни в ее, ни в твоих руках. Моя работа заключается не в этом. И желаю я не этого! — она повернулась и быстро пошла в обратную сторону.

Денис догнал ее, схватил за руку, развернув, и притянул к себе. Резкое движение опалило лицо Элизы огненным потоком воздуха.Она оцепенела, завороженно глядя, как он поднимает руку и неожиданно бережно касается ее щеки. Дыхание сбилось, но странным образом совпадало с его. Под руками, инстинктивно прижатыми к его груди, бешено отдавался стук чужого сердца. Темные точки в его радужке становились ближе. Больше ничего не существовало, кроме них двоих и жара, опутавшего ее тело. Он невесомо коснулся ее нижней губы, и тут же его руки сильнее сжались, прижимая Элизу еще крепче. Денис усилил натиск, отчаянно ища ее ответа, и не давая ей даже шанса на вдох.

Ей показалось, что под ее ногами лёд, и он трещит, рассыпается. Разум судорожно пытался напрячь мышцы и освободиться от объятия, тогда как тело таяло от нежности поцелуя и горячей необходимости ответить. Она хотела ответить. Хотела забыть обо всём: о доносах, о жрецах, о ярости Макса. Ее губы уже дрогнули, приоткрываясь. Но в голове вспыхнули слова Арины: "Мне нужно знать его слабости". Элиза распахнула, сомкнувшиеся было веки, и встретилась с серостью его взгляда. Руки уперлись в грудь мужчины, мягко отстраняя его от себя, Денис, тяжело вздохнув, подчинился.

— Не нужно, — еле слышно проговорила она.

— Но почему?

Он все еще держал ее в своих объятиях, смотрел встревоженно. Губы Элизы горели от его поцелуя, голова кружилась. Только вот он не ответил, не переубедил.

— Потому что мы должны сберечь поля от пожара, а не спалить их, — повторила девушка слова жрецов.

По лицу мужчины прошла тень, голос прозвучал резко, грубо:

— Это единственная причина?

— Я пишу про тебя доносы, ты наводишь обо мне справки. Это не то, на чем можно построить что-то… — она поджала губы. — Ничего. На этом вообще ничего нельзя построить.

Руки Дениса безвольно упали, лицо превратилось в привычную маску владельца корпорации. Того самого, кого она впервые увидела за столом переговоров.

— Спасибо, — произнесла Элиза, отворачиваясь к озеру, до конца сама не понимая, за что именно благодарит.

Ее голос не дрожал, как и она сама. А то, что внутри на месяц раньше наступила зима, это ничего. Переживет.

Нужно было закончить, и она закончила.

Глава 10. Поддержка для других

Через несколько дней после встречи на озере Камалы, Элиза застала ругающихся детей Арины Михайловны.

— Ты не переступишь порог их дома, — Макс был убийственно спокоен, Юлия, наоборот, взвинчена.

— Ты не можешь приказывать мне, что делать! И мама…

— Я сказал: ты не появишься в их доме, — жестко перебил сестру мужчина. Чеканя каждый слог, подошел вплотную к девушке, расставил руки, зажав ее в капкан, и прорычал: — И мать тебе здесь не поможет.

Внутренности Элизы сковало льдом. Она никогда не видела Макса в таком состоянии. Это была не привычная ярость и даже не ненависть, скорее уверенность в своих словах, граничащая с фанатизмом. Собственная тревога, вина, страх разоблачения за свои отступления тут же захлестнули ее. Элиза поспешно кашлянула, привлекая к себе внимание, пытаясь разбить свое гнетущее чувство, а заодно спасти младшую Даар. Мужчина никак не отреагировал, продолжая буравить сестру взглядом, Юлия же обернулась. Элиза умоляюще на нее посмотрела и покачала головой, призывая не обострять конфликт сейчас. Девушка зло выдохнула, но все же согласилась с братом:

— Ладно. Если для тебя это так важно, я не буду появляться в доме Угольщиковых.

Макс коротко кивнул, отступил на шаг, расслабляясь, и только после этого заметил, что у их разговора появился зритель.

— Элиза, будешь свидетелем того, что обещала мне сестра.

От его улыбки каждая мышца в теле девушки натянулась. Она криво улыбнулась в ответ.

После того случая Макс словно забыл о существовании Каса и Юлии. Вместо этого он с головой ушёл в работу и потянул за собой Элизу. На следующие три недели это стало ее спасением: за плотным графиком не оставалось времени на мысли об озере Камалы. Правда, такой внезапный интерес к ее деятельности смущал девушку. Она думала даже, что Макс подозревает ее в общении с Угольщиковыми. В такие моменты уверенность в принятом решении росла, вот только боль не уменьшалась.

— Почему тебе вдруг стало интересно разобраться в психологии и конфликтах рабочих? — не выдержала Элиза, когда они возвращались вместе в особняк Даар после очередной встречи с бригадирами ближайших шахт.

— Потому что это важно. Ты доказала это своими успехами.

— Макс, — с укором протянула Элиза. — Успехи эти не сейчас появились, а о важности подобной работы я уже три года говорю.

Он нахмурился, отвернулся к окну автомобиля, но все же ответил:

— Я хочу понять, как предотвращать конфликты и с какими словами правильно выходить к людям.

— Это из-за последней забастовки?

Макс сжал руку в кулак:

Элиза молчала, глядя на его напряжённый профиль. Ей вдруг стало стыдно. Она считала его слепым заложником старой вражды, но прямо сейчас он пытался стать лучше. А она? Она продолжала вариться в собственном сожалении о человеке, которого сама же оттолкнула. Девушка осторожно дотронулась до плеча Макса:— Я тогда все испортил. Единственное, что сделал правильно — ушёл. Дал тебе это исправить. И то, только потому, что ты меня прогнала.

— Главное, ты сумел услышать меня тогда и работаешь над проблемой сейчас. И я вижу, что бригадиры, которые раньше относились к тебе с настороженностью, открываются, слушают тебя.

Он ничего не ответил, не обернулся, только сильнее сжал ее ладонь на своем плече.

На следующий день Макс отсутствовал, и Элиза ощутила пустоту. Она давно уже переделала все, что могла на недели вперед. В последнее время занятость ей обеспечивал именно Макс: новые вопросы, разработка системы коммуникаций, обучение. А теперь девушка металась по кабинету, как загнанный зверь, не зная, чем себя занять, когда засветился коммутатор. Дисплей вывел: “Дальняя шахта. Лим Карсон.” Элиза бросилась отвечать.

Каторжный бригадир шахтеров в отличие от остальных не избегал прямых звонков, так что посреди ее кабинета, появился крупный мужчина в форменной серо-голубой куртке и штанах. Проекция была качественная, Даар не скупились ни на технические новшества, ни тем более на магические артефакты.

— Оборудование прибыло вчера вечером. Неделя уйдет на наладку и отправку восвояси чужих рабочих. Потом я хотел бы начать выполнять составленный вами график по отдыху.

— Это хорошие новости, Лим! График еще не утвержден с вашей стороны, как только вы подпишите его, я запущу проект. Есть ли сейчас сложности? Почему вы затягиваете подписание?

— Необходима корректировка. Небольшая, — примирительно улыбнулся бригадир на встревоженный взмах руки Элизы. — Меня нужно перенести дальше, желательно в конец графика.

— Лим, — строго проговорила девушка. — Список выстроен четко: в первую очередь те, кто голодал и после подписания договора сразу же вышел на работу, в обход всех рекомендаций врачей. И вы, Лим, были одним из первых. Вы нужны здоровым, а не догорающим, как последний сланец.

Мужчина громко фыркнул в ответ на ее сравнение.

— Ничего со мной не будет.

Элиза тяжело вздохнула, понимая, что этот бой ей не выиграть.

— Но вряд ли вы сейчас вышли на связь только из-за графика, в котором нужно перенести одну фамилию? — она испытующе на него посмотрела. — Есть еще сложности?

— Не буду ходить вокруг да около. Наших ребят пытались переманить, — Лим сказал это и замолчал.

Девушка растерялась:

— Но почему вы пришли ко мне с этим вопросом? Здесь нужно вмешательство Арины Михайловны или Макса.

— Я бы хотел уладить все тихо, — мужчина почесал подбородок, отчего голограмма зарябила. — В целом, там ничего страшного, я уже поговорил и с нашими, и с другими. И… — Лим замялся.

— И? — не выдержала девушка, а потом ее осенило. — Кто-то из них решил остаться?

— Вы догадливы, Элиза, — ухмыльнулся он. — Значит, понимаете, что это может значить на самом деле. К сожалению, я не могу сказать, насколько эти люди честны.

— Тогда дайте оценку того, какие они работники?

— Отличные. По крайней мере, двое из троих. Я бы без раздумий забрал их в свою бригаду, но не хочу становиться причиной конфликта.

— Это мудрое наблюдение, Лим. Именно после таких, казалось бы, незначительных решений разворачиваются катастрофы.

Элиза в задумчивости ходила туда-сюда. Лим наблюдал за ней не шевелясь.

— Мы не можем принять их сейчас, но и отказывать было бы глупо. Если они и вправду готовы поменять место работы, — наконец-то ответила девушка.

Мужчина кивнул.

— Вот что, — решила Элиза. — Предложите им компромисс: они возвращаются к Угольщиковым, и, если через пару недель их желание все же останется прежним, пусть свяжутся с вами. За это время я уверена, Макс сможет придумать безопасный выход для них.

— А если будут настаивать на решении здесь и сейчас?

— Отправьте самостоятельно договариваться их со своим бригадиром.

— Один из них и есть бригадир, — хмыкнул мужчина.

— Даже так, — улыбнулась Элиза. — Вы не перестаете меня поражать, Лим! Чем же вы их так обаяли?

— Конечно, своей улыбкой, — хохотнул он.

— Тогда отправьте бригадира самого договариваться о переходе или увольнении с Денисом Угольщиковым, — Элиза шумно выдохнула, произнеся это имя вслух, но тут же собралась. — Либо предложите подождать, тогда за них решат все неприятные вопросы.

— Знаете, Элиза, — вкрадчиво произнес Лим. — Это вы продолжаете меня приятно поражать.

После разговора девушка долго стояла и смотрела в окно. Последние листья облетали с деревьев, унося с собой воспоминание о спокойствии, которое ей когда-то приносила работа. Стандартная ситуация перехода от одного крупного работодателя к другому теперь, после визита жрецов, превратилась в минное поле, где каждый неверный шаг грозил взрывом, который запустит цепную реакцию. Зато у нее в руках была проблема, которая поможет проявиться Максу. Было ли это спланированным шпионажем со стороны конкурента, и знал ли об этом Денис, она старалась не думать.

— Ты готова? — Юлия легко впорхнула в кабинет и сразу же сникла, увидев Элизу. — Только не говори, что Макс оставил тебе небоскреб работы, и все отменяется.

— Нет, — поспешила успокоить Элиза девушку. — И даже если бы здесь стоял небоскреб из задач, я не отменю нашу договоренность. Я вчера весь вечер пекла пирог и выбирала книги, по которым мы будем гадать на свое будущее!

Юлия подскочила к Элизе, хватая за руку:

— Мне точно нужно это знать, пойдем скорее!

За прошедшее время Элиза еще больше сблизилась с Юлией. После нечаянной встречи на четверых в библиотеке они стали чаще разговаривать, шутить, поддерживать друг друга. Девушка видела, что младшей Даар очень не хватает принятия и поддержки, как и боялся Кас. Юлия готова была сражаться со всем миром за свои отношения, но ее взгляд тух, а плечи опускались, когда мать обжигала равнодушием, а брат агрессией. Ей не с кем было поделиться и болью, и радостью своей любви, а Элиза инстинктивно тянулась к такой искренней и сильной девушке.

В один особенно холодный и пасмурный день младшая Даар уже привычно забежала в кабинет. На ее лице отражалась сложная смесь торжества и досады.

— Элиза, у тебя есть свободная минутка?

— Для тебя найду, — улыбнулась девушка. — Что произошло? Ты выглядишь так, словно спела свою лучшую партию, но из зрителей были только фарфоровые кролики из твоей коллекции.

Юлия хихикнула:

— Моим кроликам достаются лучшие моменты моего исполнения, но иногда им приходится страдать, — после девушка резко посерьезнела: — Представляешь, Макс следит за…

— Элиза! — раздался громкий голос госпожи Даар, а через несколько секунд сама Арина Михайловна появилась в кабинете.

Юлия сразу притихла и покраснела, а Элиза подскочила на ноги, судорожно размышляя, что могло случиться. Госпожа Даар никогда не приходила к ней, если было нужно, она просто вызывала девушку к себе.

Арина Михайловна неспешно прошествовала к столу, перевела взгляд с Юлии на Элизу и обратно и внезапным заговорщическим тоном поинтересовалась:

— Секретничаете? Обсуждаете сердечные дела?

Элиза глупо улыбнулась и не смогла сдержать кивка, Юлия оказалась более стойкой и с легкой улыбкой произнесла:

— Мама, ты, как всегда, проницательна! Присоединишься к обсуждению?

— Я бы с радостью воспользовалась приглашением, но меня уже ждет автомобиль, — Арина Михайловна повернулась к Элизе. — Я всего лишь хотела узнать, не делал ли Денис Угольщиков предложений: встретиться, побеседовать?

Внутри все сжалось, будто Элизу ударили. Все эти дни, недели она погружалась в работу, хваталась за любой проект, помогала везде, где только могла, начала заниматься с Максом психологией и риторикой. Делала все, чтобы только не думать, не вспоминать, сразу же закрывать и отодвигать рабочие моменты, связанные с ним. — Нет, Арина Михайловна, — голос дрогнул под впившимся в нее взглядом начальницы. — Никаких предложений не поступало. Последний раз с господином Угольщиковым мы виделись и общались более трех недель назад.

Госпожа Даар в удивлении приподняла бровь, поджала губы, что-то прикидывая в уме, взглянула на Юлию, которая с любопытством переводила взгляд с матери на Элизу.

— Как там Кас?

Юлия вздрогнула от неожиданности:

— Хорошо.

— И вы с ним не говорите о делах? Он у тебя, например, об Элизе ничего не спрашивал?

— Мама, — обиженно протянула она. — Я же сказала, что бизнес и семьи мы не обсуждаем, — девушка взглянула на Элизу и пожала плечами. — И Элизой он не интересовался.

— Что же. Надеюсь, в следующий раз удастся поговорить о делах сердечных, — Арина Михайловна поправила лацкан пиджака и, не прощаясь, вышла.

Элиза тяжело опустилась в кресло, спрятав руки под стол. Пальцы слегка подрагивали. Юлия первой нарушила молчание, наклонившись к ней через стол, и негромко спросила:

— Что у вас произошло с Денисом?

Элиза оторвала еще затуманенный взгляд от двери, где скрылась госпожа Даар, и посмотрела на девушку напротив.

— Почему ты решила, что что-то произошло?

— Потому что ты только что ответила вопросом на вопрос, — Юлия прищурилась и стала очень похожей на свою мать.

Элиза обозначила улыбку:

— Ничего не произошло. Мы на самом деле не виделись все это время.

Юлия откинулась на спинку кресла, все также не сводя пристального взгляда с собеседницы:

— Кас как-то обмолвился, что его брат в последнее время злой, как стадо диких буйволов.

Элиза невольно затаила дыхание, подняла взгляд на люстру, внимательно ее рассматривая:

— Вряд ли я могла бы так разозлить господина Угольщикова, — голос звучал безразлично, тогда как сердце громко стучало. Испугавшись, что Юлия услышит этот грохот, она поспешно сменила тему. — Ты хотела чем-то поделиться, когда зашла Арина Михайловна. Про Макса.

Младшая Даар еще какое-то время молчала, изучая лицо напротив.

— Я хочу, чтобы ты знала: я не отказываюсь от своих слов, — Элиза удивленно вскинула брови. — О том, что ты можешь поделиться со мной. Я не буду осуждать.

— Спасибо, — искренне ответила Элиза.

— Что касается разговора, с которым я пришла к тебе. Ты же знаешь, что Макс следит за каждым моим шагом. Его люди не сильно-то скрывают это.

Элиза медленно кивнула и поморщилась. Она не одобряла подобные методы, но не считала себя вправе вмешиваться в семейный вопрос и тем более поучать своего начальника.

— Но вскрылся один интересный факт, — продолжила Юлия. — Когда я с тобой, слежка исчезает!

— Не может быть, — выдохнула Элиза.

— Может. Мы с Касом проследили за соглядатаями, — Элиза покачала головой. — Помнишь, позавчера мы поехали к тебе в гости? Так вот, никто за нами не последовал, и все то время, которое я была у тебя, никто не пришел меня проверить!

— Откуда ты… — начала была девушка, но тут же поняла: — Кас.

Юлия виновато потупилась:

— Да, в тот день он наблюдал за твоим домом.

Она снова вернула взгляд на Элизу, подалась вперед и лихорадочно зашептала:

— Элиза, я не хочу быть с тобой нечестной, но хотела бы проверить наверняка эту теорию. Ведь если это правда, то мы с Касом становимся свободными! — девушка запнулась и закончила смущенно: — Если, конечно, ты согласишься нас прикрыть и вообще поучаствовать в этом.

Глаза Юлии возбужденно горели, руки потянулись к Элизе, остановились, нервно стали поглаживать поверхность стола. Глядя в горящие надеждой глаза Юлии, Элиза не смогла отказать:

— Как я могу помочь?

Глава 11. Прикрытие

— Два чая с апельсином, пожалуйста, — четко сказала Юлия, обращаясь к парящей над столом сфере. Сфера вспыхнула зеленым и растаяла в воздухе, а Элиза поежилась.

“Это всего лишь чай. Чай. Нельзя бегать от запахов. Это глупо.” От запахов нельзя, но от мыслей можно, поэтому она обратилась с вопросом к девушке напротив.

— Как успехи? Что сказал Кас?

— То, что мы и думали. Никто не следил за нами! — Юлия возбужденно всплеснула руками, перекинула через плечо волосы, заплетенные сегодня в косу. — Ты понимаешь, что это значит? Ты…

Девушка осеклась. К ним подплывал их заказ: на красивом деревянном подносе, украшенном ароматными веточками Кендрийской пихты, стояли две высокие прозрачные кружки, до краев наполненные чаем. Черноту напитка разбивала оранжевая долька апельсина, закрученная спиралью в середине чашки. Яркий запах чая и пихты едва не заставил Элизу застонать.

— Вот за что люблю это место: они знают, как подать красиво, даже простой чай, — ухмыльнулась Юлия. Несмотря на то что люди в этом кафе работали только на кухне, а заказы принимали и доставляли магически заряженные артефакты, девушка не спешила возвращаться к разговору, пока поднос полностью не коснулся их стола.

— Он вписал тебя в “семейный круг”, — сказала Юлия, пододвигая одну из чашек к себе.

Элиза нахмурилась:

— Какой семейный круг?

— Макс считает тебя одной из нас, он доверяет тебе, — во взгляде и словах девушки сквозила гордость, словно Юлия сама доказала Максу надежность их сотрудницы. — Как и я, — добавила она мягко.

— Мне кажется, ты спешишь с выводами.

— И ты туда же, — надула губы младшая Даар. Элиза вопросительно на нее посмотрела, делая глоток из своей чашки и пытаясь не дышать. — Кас тоже говорит, что рано делать выводы и нужно еще понаблюдать, чтобы удостовериться.

— Это разумно.

— Это мой брат! И раз уж он решил, что ты достойна его доверия, он не передумает, — голос Юлии взметнулся, становясь громче. За соседним столиком две девушки оторвались от разглядывания каких-то ярких листовок.

— Юлия, — примирительно протянула к ней руку Элиза. — Я верю тебе, но ты же понимаешь, что стоит на кону, если мы сейчас ошибемся?

Юлия тяжко вздохнула:

— Понимаю.

Почти неделю они проверяли “безопасность” общения: девушки гуляли по городу, заходили в магазины и кафе, посещали кино, один из дней даже полностью провели в доме Элизы, Кас же неотступно следовал где-то поодаль. Сомнений не осталось: стоило младшей Даар появится на пороге Элизы или вместе с ней уйти, как слежка растворялась.

Элиза одновременно чувствовала огромную благодарность за то, что Макс считал ее достойной своего безоговорочного доверия, но в то же время девушку съедала тревога. Она не до конца понимала, чем заслужила особое отношение. Да, она случайно стала носителем его секрета, тайны, которую он скрывал от других более четырнадцати лет, и в последнее время их общение все больше походило на дружеское, построенное на взаимном уважении и признании. Но достаточно ли этого, чтобы человек, который не умел или боялся доверять, вдруг доверился? И что будет, когда он узнает, что Элиза предала его доверие? А она собиралась предать. Осознанно.

Элиза видела, как с каждым днем Юлия становится все более взвинченной: сестра обижалась на брата, злилась из-за ограничений общения с Касом, но не хотела давить на подругу. Каждый день Элиза размышляла, насколько далеко может зайти в своей помощи влюбленным? Металась, раз за разом склоняясь то к одному, то к другому варианту. Эта борьба настолько крепко занимала все ее мысли и силы, что на воспоминания о собственных душевных терзаниях не оставалось времени.

Вчера Элиза вышла из особняка Даар в одиночестве впервые за последнюю неделю. Юлия должна была встретиться с Касом в парке. Под пристальным взглядом наблюдающих. Девушка отчаянно скучала по любимому, к тому же они хотели обменяться результатами их небольшого эксперимента. В задумчивости выходя за ворота, Элиза случайно столкнулась с рослым мужчиной в легкой темной куртке и черной вязаной шапочке. Жесткое смуглое лицо не выразило ни единой эмоции, когда девушка сдавленно извинилась, цепкие глаза холодно осмотрели ее с головы до ног, прищурились. Мужчина быстро взглянул за спину Элизы, потом вернул взгляд на нее, мотнул головой, отбрасывая необходимость извинений, и отступил в сторону. Элиза прошла десяток шагов, украдкой обернулась. Мужчина стоял к ней спиной, широко расставив ноги и наблюдая за входом в дом. Сомнений быть не могло: один из “соглядатаев” Макса. Юлия бегло описывала их подруге, но, только встретившись лицом к лицу с одним из них, Элиза поняла, насколько все непросто. Макс не нанял кого-то незаметного, чтобы избавить себя от волнений. Нет, он намеренно демонстрировал свое недовольство выбором Юлии и планомерно ограничивал ее. Вздумай молодые люди перейти черту, которую брат провел для сестры, этот человек вместе со своей вязаной шапочкой легко мог остановить их. Он был значительно массивнее Каса. Элиза не сомневалась, что мужчина просто закинет хрупкую Юлию на свое плечо и отнесет обратно к брату. Опасная ситуация. Ведь если не “помощник” Макса, то сам Кас мог не сдержаться, и шаткое перемирие рухнет, а конфликт сразу перейдет в горячую стадию. Но даже не это пугало Элизу. Она до глубины души была возмущена тем, что брат буквально сделал из собственной сестры невольницу. Он хотел ее защитить, это понятно, но методы, избранные им для демонстрации “заботы”, были недопустимы. Разглядывая массивную фигуру, замершего перед воротами мужчины, Элиза поняла, что приняла решение: она поможет младшей Даар, встанет на ее сторону.

На следующий день Юлия нарезала круги по гостиной Элизы, горячо жестикулируя:

– Он не имеет права так поступать со мной!

– Да, он не прав, но твой брат защищает тебя. Как умеет, – пыталась успокоить ее хозяйка дома.

– От чего?! – воскликнула Юлия. – От своей мнительности? Подозрительности?

Девушка резко опустилась на стул, спрятав лицо в руки. Элизе было жаль ее, но она не смела раскрыть тайну Макса, чтобы дать подруге возможность понять причины поведения брата. Он оберегал образ отца в воспоминаниях сестры, хоть и делал это крайне сомнительными методами.

– Я же не жестокая, ты не подумай, – глухо проговорила Юлия, не отнимая рук от лица. – Просто мы с Касом… – она вдруг замолчала, со вздохом провела ладонями по лицу: – Гулять с ним, беседовать – это хорошо. Но этого становится мало. А я не знаю, что сделает Макс, если… ну, если мы… если поймет, – девушка совсем смутилась, снова спрятав лицо за руками.

Элиза открыла рот, чтобы уточнить, что должен понять Макс, и тут же закрыла его. Конечно, двум влюбленным не хватало более приватного общения. Она до боли закусила губу, некстати вспомнив Дениса и ее собственный, разливающийся по телу жар рядом с ним. Жар, которому не суждено больше случиться. Но помочь этим двоим было в ее силах.

– Вы могли бы иногда встречаться здесь, – задумчиво проговорила Элиза. – Мы убедились, что Макс не следит за тобой, если ты со мной. Приезжать ко мне, а потом выскальзывать, чтобы пересечься где-то с Касом, слишком рискованно. Лучше уж остаться в моем доме и впустить Каса сюда.

Юлия выглянула из своего убежища, совершенно красная:

– Я не вправе просить тебя о таком. Тем более, если мой брат узнает…

– Сделаем так, чтобы не узнал, – грустно улыбнулась Элиза. – Мне кажется, так всем будет спокойнее. И в сложившихся обстоятельствах, это будет самым правильным.

Мягкий и внимательный взгляд младшей Даар заставил Элизу смутиться, вспомнив слова Арины Михайловны. Она негромко сказала:

— Пожалуйста, не ищи в этом моего личного интереса к Максу.

Юлия удивленно округлила глаза, еще немного помолчав, ответила:

— Знаешь, я была бы рада. Правда, — увидев, как Элиза поморщилась, почти затараторила. — Да, это может звучать чудовищно. Я люблю своего племянника, да и Элен мне нравится. Но все это не то. Ему нужна нежность и… принятие. От равной. Только вы слишком уважаете друг друга, чтобы перейти эту грань, — Юлия положила голову на сплетенные руки, вновь рассматривая девушку. Элизе казалось, что проницательный взгляд младшей Даар видит все ее сердце насквозь. — И тебе нужно другое. Другой. Не Макс.

Элиза улыбнулась и покачала головой, пряча свой взгляд. Сейчас в нем было слишком много всего.

Через несколько дней она впервые впустила в свой дом Каса. Он остановился за ее спиной, неловко переступая с ноги на ногу. Так сильно похожий на своего брата. Элиза резко выдохнула:

— Юлия ждет тебя в комнате.

Он быстро кивнул.

— Спасибо, — серые глаза смотрели серьезно. В груди девушки собирался рваный ком рыданий. Кас нахмурился: — Если ты передумала, только скажи. Ты в своем праве. Я найду иное решение.

Она покачала головой и глухо сказала:

— Иди уже.

Сразу же выскользнув из своего дома. На мгновение замерла, прижавшись спиной к двери и глубоко вдыхая холодный воздух. Над городом висели тяжелые серые тучи, не пропуская даже случайного солнечного луча. Девушка медленно обвела взглядом улицу перед собой и сделала первые шаги, удаляясь прочь от дома.

Элиза долго озиралась по сторонам, боясь обнаружить слежку за собой и сжимая в кармане амулет, выданный Юлией. Это было так глупо, что должно было сработать. Маленький камушек в обрамлении серебристых завитков. Она помнила такие из детства. Тогда их использовали, чтобы узнать, кто в тебя влюблен так сильно, что не может отвести глаз. Теперь ей нужно было знать об опасности.

Она стремилась скрыться на самых малолюдных и непопулярных улицах Чаргорода, чтобы избежать встреч со знакомыми. Воздух уже был морозным, разгоряченные щеки приятно покалывало. Внезапно амулет обжег руку жаркой волной. Элизу прошиб озноб. Девушка резко остановилась и замотала головой, понимая, что ведет себя до безобразия глупо. Паника отдавалась безумным стуком в висках, и когда перед ней появился Денис, она сдавленно вскрикнула.

– Неужели я такой страшный? – улыбнулся он.

– Что ты здесь делаешь? – зашипела на него Элиза, судорожно оглядываясь по сторонам.

Затянувшееся молчание в ответ заставило обернуться к нему. Денис выглядел уставшим, словно давно нормально не спал. Скулы очертились острее, морщинки вокруг глаз обозначились сильнее. Серые глаза, не отрываясь, смотрели на нее.

— Ты очень красивая.

Элиза приоткрыла рот, но не нашлась что ответить. Бросив мимолетный взгляд на ее губы, Денис ответил на вопрос, о котором она уже успела забыть:

– Здесь живет один из бригадиров, решал с ним рабочие вопросы. Направлялся домой, а тут ты.

– Решил прогуляться? Пешком? – недоверчиво спросила она.

Он хмыкнул, сузил глаза:

— А ты хотела бы, чтобы я признался в том, что следил за тобой?

Элиза вспыхнула:

— Прости. Мне не следовало…

Денис перебил ее, отмахнувшись от извинений:

— Лучше скажи, кто преследует тебя, и нужна ли тебе помощь избавиться от тела?

— Денис! — воскликнула она, поддавшись на его провокацию, и тут же сдулась. Произнесенное имя обожгло также сильно, как вспыхнувший надеждой взгляд напротив. Ее плечи поникли, глаза опустились, рассматривая мостовую под их ногами.

— Я работаю прикрытием для твоего брата и его девушки. Они у меня дома, — неловко произнесла она.

Денис рядом рвано выдохнул.

— А как же Макс? Кас говорил, что за ними постоянно следят.

Элиза пожала плечами:

— Когда Юлия со мной, слежки нет.

Воздух вокруг стал еще холоднее, мужчина рядом снова молчал. Она ощущала его тяжелый взгляд. Вскинула голову, чтобы узнать, что случилось, и осеклась. Лицо Дениса побелело, челюсть была сжата до предела. Он еле сдерживал свою ярость.

— Сложно было заслужить такое доверие от Макса, — медленно произнес он, не спрашивая, обвиняя.

— Как и Арины Михайловны, — огрызнулась Элиза, уязвленная его тоном и намеком на близость с Максом. Снова. — Рада была увидеться. Всего хорошего.

Она развернулась, когда ее догнал слегка насмешливый голос:

— До пятницы.

Элиза недоуменно оглянулась. Денис непринужденно добавил:

— В два часа. Думаю, первая встреча займет немного времени.

— Какая встреча? — совсем растерялась девушка.

— Установочная, — как ни в чем не бывало ответил господин Угольщиков. — Определим график следующих встреч, наметим план работ.

Он замолчал. Элиза нахмурилась:

— Денис, о чем ты?

Денис резко отвел от нее глаза, вглядываясь вдаль. Элиза видела, как бешено пульсирует жилка на его виске. Медленно вернув на нее взгляд, он все же ответил:

— Об этом тебе подробнее расскажет госпожа Даар, — голос его прозвучал сдавленно. — Пока же скажу, что мы договорились о сотрудничестве.

— Каком сотрудничестве и при чем здесь я? — девушка невольно ступила ближе к собеседнику и сразу же задержала дыхание — в нос ударил знакомый запах.

Денис слегка склонил голову вправо:

— Я не могу раскрывать детали раньше твоего разговора с начальством.

Его взгляд гулял по ее лицу, будто мужчина не осматривал ее, а гладил. Она задышала чаще.

— Могу добавить только то, что с нетерпением жду этого сотрудничества. Тоже был рад встрече. Всего хорошего, Элиза, — выдохнул он ее имя, резко развернулся и ушел. Почему-то, в ту же сторону, откуда появился.

Девушку трясло. Она не могла сойти с места, только смотреть на несколько поникший силуэт, который отдалялся от нее. В ушах звучало ее имя, произнесенное им. Она зажмурилась, хрипло зашептала, обращаясь к себе:

— Кто был инициатором договоренностей? И как я смогу работать рядом с ним?

Глава 12. Ловушка

Элиза почти не спала этой ночью. Бесконечные вопросы роились в голове, но один повторялся снова и снова: кто первый запросил “сотрудничество”? Если госпожа Даар, то она все еще пытается использовать Элизу. Это было неприятно, но хотя бы понятно. А если Денис? Она зарылась пальцами в волосы, со стоном закрывая глаза. У него могла быть только одна причина: он не сдался, не принял ее отказ. Такой договоренностью мужчина загонял ее в ловушку: у Элизы не будет возможности избежать их встреч. Но мог ли он на самом деле так поступить с ней? Она боялась ответить на этот вопрос.

Стоило вспомнить его взгляд, его яростную ревность, как внутри все сжималось, а тело покрывалось мурашками, и Элиза привычно запретила себе думать об этом, к утру окончательно уверившись, что это был расчет Арины Михайловны. И ничего другого.

В особняк Даар она входила уверенно, готовая привести убедительные доводы против возможного сотрудничества. И даже когда дворецкий передал, что Арина Михайловна вызывала ее, не дрогнула, ведь ожидала этого.

У дверей кабинета девушка столкнулась со Змиевским, вылетевшем, как столб пыли от удара молота по горной породе. Мужчина был мертвецки-бледным и каким-то скукоженным: лысина словно ссохлась, собираясь складками, в глазах застыл ужас. Удар плечо о плечо заставил его согнуться, выставив руки в защитном жесте. Элиза растерянно смотрела на него. Про Змиевского она и думать забыла после того отчета. Кажется, он отделался словесным гневом Арины Михайловны. Подробностей девушка не знала, и выяснять не хотела. Но сейчас случилось что-то еще, что-то страшное. Мужчина наконец-то смог сфокусировать свои бегающие глаза на Элизе, прижал руки к груди, приблизился и яростно ей зашептал, дрожа всем телом:

— Если ты думаешь, что они, — он ткнул пальцем в дверь кабинета, — пощадят тебя, то ты просто дура. Они превратят тебя в пыль и развеют над своими шахтами!

В конце странной речи он уверенно кивнул, вжал голову в плечи и чуть ли не бегом бросился к выходу. Элиза даже слова не успела сказать. Страх медленно расползался внутри нее, захватывая тело участок за участком, порождая ту же дрожь, что била Змиевского, точно та была заразна. Девушка никогда не общалась с ним, у них не было общих интересов и пересечений, кроме одного: библиотека. Место, где он застал ее и Юлию в компании Угольщиковых. Что бы ни случилось за этими дверьми сейчас, Змиевскому не было смысла говорить с ней. Он же сказал. Совершенную бессмыслицу. Мужчина был напуган, уничтожен, но остановился, чтобы... Предупредить?

Элиза нервно поправила волосы. Какие бы проблемы ни обрушились на голову господина Змиевского, она невиновна в них. Не в этот раз. Глубоко вдохнув и выдохнув, девушка вошла в кабинет.

— Элиза, уже пришла? Это хорошо. Садись, — спокойным голосом распорядилась Арина Михайловна. В женщине не было ни капли растерянности или хотя бы злости, чтобы объяснить столь удручающий вид минуту назад выбежавшего отсюда Змиевского.

Девушка прошла к столу, присела на край кресла. Госпожа Даар взглянула на нее с хитрой улыбкой:

— Клюнула наша рыбка, — видя, что Элиза непонимающе округлила глаза, милостиво объяснила: — Денис пришел договариваться о сотрудничестве. В качестве укрепления деловых отношений, — улыбка госпожи Даар стала еще шире, — предложил начать с работы с тобой.

Элиза смотрела на женщину перед собой так, словно видит ее впервые и сказанные слова адресованы кому-то другому. Вся ее подготовка, все аргументы вылетели из головы, стоило услышать то, в чем она боялась признаться себе. Это его инициатива. Пальцы дрогнули, нервно вцепившись в края кресла.

— Элиза, не делай из этого трагедию, — поморщилась Арина Михайловна. — Сколько можно говорить: я не собираюсь принуждать тебя к тому, чего ты не хочешь. Ты умная девочка. Уверена, даже в рамках делового сотрудничества сможешь вытянуть из него достаточно.

Элиза посмотрела на стол начальницы: как всегда безупречно чистый, без лишних предметов, упорядоченный.

Хрипло поинтересовалась:

— Но что за сотрудничество предполагается?

— Господин Угольщиков был впечатлен твоим рассказом. Кое-какие инструменты успел опробовать у себя и остался доволен результатом. Однако справедливо заметил, что самостоятельно выстраивать новые процессы коммуникаций и поддержки шахтеров будет долго и затратно, вот и предложил, так сказать, обмен опытом, — женщина усмехнулась, смахнула вправо по своей записной книжке, экран сменился плотным почерком, выстроенным в ровные пронумерованные пункты. — Ты будешь приезжать в офис Угольщиковых раз в неделю, поможешь разработать методику, правила и прочее, оценишь риски и ситуацию с рабочими.

Девушка встрепенулась, хватаясь за последние слова с надеждой, что произошла ошибка, недопонимание:

— Подождите, он допускает меня к своим рабочим? Но это же… — она не нашла в себе сил ответить. Это было немыслимо. Ни одна корпорация не пустила бы чужака к своим бригадирам — это прямой путь к саботажу и переманиванию кадров. Денис либо сошел с ума, либо... что?

— Да-да, жест выказываемого доверия. Я бы назвала это невиданной щедростью или непроходимой дуростью. Что это на самом деле и зачем ему, тебе и нужно понять.

Ноги Элизы словно вросли в пол, двинуть ими девушка не могла, руки стали продолжением кресла. Она посмотрела на стену за спиной госпожи Даар. На ней под мягким светом кристаллов выделялся знак Нимрота. Когда Элиза впервые увидела здесь символ пламени, заключенный в круг, то не удивилась. Такие семьи, как Даар, не могли выбрать на роль покровителя кого-то иного, кроме главного в пантеоне богов. Сила, власть, контроль — основные ценности, которых они придерживались. На миг показалось, что стальное пламя ожило и затрепетало, раскалившись докрасна. Голова, в отличие от застывшего тела, заработала хорошо. Во всей этой истории что-то не сходилось.

— Вы сказали “обмен опытом”. Что же согласился предоставить господин Угольщиков?

Арина Михайловна сощурилась, переплела пальцы, устраивая свой подбородок на них:

— Его опыт был другого рода и очень-очень дорого ему обошелся, — лицо начальницы приобрело хищный оттенок, пальцы сжались, она прошептала: — Такая дыра в нашей безопасности, просто непростительно! — положив руки обратно на стол, женщина снова обозначила подобие улыбки. — Денис уже расплатился, так что мы не можем расторгнуть сделку. Да и не в наших интересах от нее отказываться. Первая встреча у вас назначена на завтра. Освободи расписание, подготовь все, что необходимо.

Последние слова прозвучали тоном, поставившим точку в их разговоре. Задание дано, Элиза может быть свободна. С трудом поднявшись, девушка повернулась к выходу.

— Да, Элиза, — догнал ее голос начальницы. — Не забывай: после каждой встречи я жду от тебя подробный отчет.

— Конечно, Арина Михайловна, — механически ответила она, не оборачиваясь, внезапно едко добавив про себя: “Как же иначе?”

Дверь за ее спиной закрылась почти бесшумно, как х