Курс молодой стервы бесплатное чтение
![](/img/b/25612.jpg)
Глава 1
– Мои хорошие! Меня зовут Вета, и я уверяю вас, что единственный человек, которого можно и нужно самозабвенно любить – это вы сами. Только восторженная любовь к себе способна сделать женщину неотразимой. И причем любую. Не обязательно быть красавицей, чтобы покорять мужчин. Кто у нас самый яркий пример? Ну? Конечно, же! Клеопатра! Крупный нос, тонкие губы, острый подбородок. К тому же непропорциональная фигура. Но! У ее ног были самые лучшие мужчины, а рабы за ночь с ней отдавали, не жалея, свою жизнь. Сейчас можете возразить: «Да. Ей хорошо, она царица!» Ну, что? Да?
Девушка задорно улыбнулась, и словно легкокрылые мотыльки разлетелись по кабинету.
– А вот и нет! Женщина делает царицей сама себя! Причем, опять же, не взирая на внешность. Узнаете?
Вета щелкнула пультом, и на экране проектора засветился слайд с известнейшими цитатами.
«– Ведь это уму непостижимо! Вся отклячится, в узел вот здесь завяжется, вся скукожится, как старый рваный башмак, и вот чешет на работу! Как будто сваи вколачивает»
«– В женщине должна быть загадка. Головка чуть-чуть приподнята. Глаза немножко опущены. Здесь всё свободно. Плечи откинуты назад. Походка свободная, от бедра. Раскованная, свободная пластика пантеры перед прыжком»
– Чувствуете, какая энергия запредельной любви к себе исходит от героини?! А мужчины только раскрашивают эту любовь потрясающими, волшебными красками. Красками воплощенных девичьих грез. Норковое манто, дорогой автомобиль, хорошая квартира, Мальдивы и Ибица – если у вас все есть, значит, вам не ко мне! Единственное, чему могу научить – как это не растерять. Потому что на ваше место постоянно будут претендовать другие. А если вы только начали мечтать об этом, приготовьтесь работать! Да-да, мои любимые стервочки! Работать над собой, чтоб никогда не работать на кого-то другого. Запишите! Это первый девиз.
Ведущая тренинга искрилась радостью и позитивом. Казалось, стоит прикоснуться к ней, и она засверкает миллионами ослепительно ярких звездочек. От ее лучистого, сияющего взгляда обыкновенные среднестатистические девушки и женщины, собирающиеся стать обольстительными дивами, подтягивали животы и выпрямляли спины, словно пытаясь сделать из позвоночника антенну, чтобы поймать волну ее воодушевления.
Стройная, изящная, она двигалась, как кошка – легко и красиво. Гладкие шелковистые волосы цвета благородной платины мягкими волнами обрамляли ее лицо. Соблазнительность натуральных губ подчеркнута ярко-красной помадой. Большие глаза цвета небесной лазури. Слегка подкрашенные длинные ресницы. Красивый красный брючный костюм. Белая блузка со смело расстегнутыми пуговицами. Туфли на высоких каблуках. Безупречный маникюр. Каждая из слушательниц вздыхала и думала, что до такого совершенства подачи себя ей пыхтеть и пыхтеть.
Короткая шубка из серебристой норки с широкими рукавами и висевшие на вешалке рядом с ней два больших бумажных пакета из ЦУМа, сигналящих о безумно дорогих покупках, молчаливо подтверждали – их хозяйка знает, о чем говорит.
– Девочки! С сегодняшнего дня меняем свое мировоззрение. Кончаем тухлить, жаловаться на судьбу, сплетничать, обижаться – это удел клуш! Стерва выше этого. Она не тратит свое время впустую. Она знает, что время – деньги и что оно работает против нас.
Стерва – это штучный, эксклюзивный товар. Женщина – одна на миллион. Не все такими рождаются, но стать ею может любая – нужно только неукоснительно соблюдать мои правила! Записываем. На сегодня Правило трех У.
Вета говорила с таким напором, таким драйвом, будто в нее была встроена мощнейшая батарейка, и потому она способна передать свою энергию всему миру. Она была как натянутая струна, звеневшая счастьем.
– Итак! «У» первое! Ухоженность. Безупречно чистые волосы, здоровые и блестящие. Чистая кожа, маникюр. Одежда. На мусорку все унылое и безликое. Ухоженность действует на подсознание мужчин, сигнализирует о вашем здоровье. Здоровье – это энергия, молодость, страсть. Это то, за что мужчины готовы платить. Даже если какая-то проблема со здоровьем есть – никому не рассказываем! Скрываем за внешним лоском.
«У» второе! Улыбка. Она показывает, что вы довольны жизнью и счастливы. И этим состоянием можете поделиться. За него готовы платить деньги мужчины, уставшие от их зарабатывания!
Третье! Увлеченность. Нудная курица, которой нечем заняться, никому не интересна. Вы не удержите мужчину, если будете заглядывать ему в рот и ждать его, как Пенелопа. Запомните: у вас мало свободного времени! Фитнес, пробежка, встречи с подругами, помощь родителям, обязательно чтение. Поэтому выкроить время для встречи вам довольно трудно. Тогда вас будут ценить. И самое главное: у вас должно быть хобби, о котором вы можете поведать. К тому же вы должны уметь божественно обрисовать все то, что вас окружает. Ведь даже мусор вы выносите, как Богиня.
В подтверждение своих слов она грациозно наклонилась и без стеснения взяла мусорную корзину за край. Крутнувшись на каблуках, она, походкой от бедра, продефилировала перед слушательницами, и лучезарно улыбнувшись, поставила ее на место. Действительно, она сделала это так красиво, что все записали в планах на день первым пунктом – сгонять к мусорным бачкам и почувствовать себя королевой.
– И мужчина делает стойку, ему хочется, чтобы и о нем так же вдохновенно рассказывали, – девушка вызывала невероятную симпатию, ее хотелось слушать и слушать.
После подробной расшифровки важных пунктов, она снова щелкнула пультом проектора, и забавные кадры, в которых многие со смущенным хихиканьем узнавали себя, замелькали на экране.
– Катя Пушкарева, Людмила Прокофьевна, Бриджит Джонс – антигероини сегодняшнего тренинга, – подытожила Вета. – А вы отсюда уходите с четкой установкой на успех, с измененным мировоззрением и еще одним золотым правилом. Запишите: что бы ни случилось – улыбнулись и выпрямили спину! Вам нахамили – улыбнулись и выпрямили спину. Обрызгали грязью нарядное платье – улыбнулись и выпрямили спину! Стерве нельзя испортить настроение! – Вета соединила пальцы обеих рук и такой импровизированный домик направила на зрителей – жест, который используют ораторы, чтобы сконцентрировать внимание слушающих и автоматически закрепить доверие к своим словам.
С улицы раздался настойчивый автомобильный гудок.
Тренер по жизненному успеху изящно вскинула руку и посмотрела на часы. Большие, украшенные сверкающими кристаллами, явно дорогущие, от Swarovski, они в очередной раз заставили девушек затаить дыхание от восхищения.
– Мы увлеклись. Сегодня у нас была «предполетная подготовка». Выходите на улицу, мои хорошие, сейчас выключу все и присоединюсь к вам. Сделаем фотки – пусть весь мир видит, сколько обольстительных красоток в нем прибавилось!
Внимавшие ей с благоговейным восторгом слушательницы выстроились на крыльце. Они с интересом разглядывали черный геллентваген, из которого вышел импозантный мужчина лет тридцати пяти. Взяв пакеты из рук Веты, он нежно поцеловал ее в щеку и открыл багажник.
– Виктор, сфотографируй нас. Сегодня знаковый день, – помурлыкала девушка и впорхнула снова на крыльцо, чтобы встать за спинами своих учениц, объединяя и подбадривая их.
– Сегодня вы еще просто милашки, но уже со взглядом королевы. И сравним себя на фото в конце тренинга. Улыбаемся и машем! – задорно скомандовала Вета.
Мужчина, отзывавшийся на имя Виктор, со снисходительной улыбкой сделал несколько кадров и протянул руку своей избраннице, как решили воодушевленные наглядной картиной красивой жизни зрительницы. Галантно открыв ей дверцу, помог сесть. Из машины Вета послала своим ученицам прощальную мотивирующую улыбку и помахала рукой.
– Ви-и-и-тенька! Я тебя обожаю! Как я тебе благодарна! Ты меня просто выручил! Будь зайкой, подбрось к ближайшему Макдаку! Пожалуйста! – завизжала от восторга Вета, едва они отъехали на небольшое расстояние.
– Ох, и плутовка ты! – добродушно усмехнулся Виктор. – Я б тебя и до ЦУМа довез, ну ты ж знаешь, минута опоздания, и моя карета превратится в тыкву!
Глава 2
Вета стремительной походкой почти вбежала в «ресторан для небогатых», однако ноги в туфельках успели замерзнуть – не та обувь для минусовой температуры. Юркнув в туалет, она достала из шикарных пакетов обычную, затрапезную одежду – пуховик, угги и джинсы со свитером. Аккуратно расправила норку, костюм и, бережно огладив, уложила их в освобожденные пакеты, которые, наверно, облегченно вздохнули – ведь они априори рождались для дорогих вещей, а не для дешевых дворняжек.
Ярко-красная помада в соседстве с серой вязаной шапочкой и китайским пуховиком смотрелась, как принцесса Монако на блошином рынке, поэтому Вета ее с сожалением стерла, вернув губам естественный вид, и все еще пребывая в состоянии невероятного драйва, чуть ли не вприпрыжку помчалась к метро.
Ее буквально трясло от волнения. Глаза еще сверкали азартом, словно она выиграла миллион. Счастливая улыбка никак не хотела отклеиваться от губ, и все доводы разума о том, что еще не время праздновать победу над обстоятельствами, бесследно испарялись, как редкие капли скудного дождика с раскаленного песка в пустыне. Чтобы хоть как-то унять дрожь, она воткнула наушники с медитацией на успех и чуть не пропустила «Кузнецкий мост». Выскочив из вагона, понеслась к шопинговому раю, именуемому ЦУМ – нужно было вернуть норку, полученную практически контрабандным путем.
– Лидуська, жду тебя. Я на входе, – коротко сообщила она по телефону.
Поеживаясь под высокомерными взглядами «пришедших Кузнецкий клешить», девушка нетерпеливо выглядывала свою соседку по съемной квартире, Фею-крестную, которая дала на время волшебный наряд, и жену Виктора в одном лице.
– Наконец-то! – облегченно выдохнула Вета. – Не переживай. Я только уходя ее надела, аккуратно ценник заправила внутрь. Даже не дышала в ней и духами не пользовалась, как ты и велела. Спасибо тебе огромнющее! Лид, я обязательно тебе пригожусь! – сделав глаза кота из мультика про Шрека, она протянула один из пакетов.
– Конечно, пригодишься! Заставлю отрабатывать за потерянные нервы. Пока тебя не было, я вся как на иголках была. Вдруг кому-то понадобился бы твой размер?! Авантюристка ты! Ладно, дома расскажешь, как все прошло, я побежала.
А Вета, окрыленная первым успехом, заторопилась в кондитерскую, чтобы купить торт и чисто символически отблагодарить тех, кто ей помог стать на первую ступеньку лестницы под названием «Успешная жизнь». Теперь главное – не свалиться с нее с треском и поломанными ребрами…Вряд ли потом удастся подняться снова.
Так, теперь вернуть часы и серьги. Девушка с сожалением посмотрела на них. Неотъемлемая часть имиджа успешной женщины – это аксессуары. Яркие, броские, дерзкие, запоминающиеся. К тому же, как учила любимая преподавательница, это инструмент убеждения. Стоит жестом привлечь взгляд собеседника к такому аксессуару, и его внимание рассеивается, он охотней с вами соглашается. Покрутить объемное кольцо на пальце или эффектно вскинуть кисть с часами, как она и делала на тренинге – и зал ваш.
Не чуя ног под собой, она подбежала к дому, где каждый вечер проводила полчаса в ослепительном сиянии драгоценностей.
Девушка дернула на себя массивную металлическую дверь и возбужденно запрыгала по ступенькам вниз. Не боясь свалиться, перескакивала через одну.
– Юзеф Казимирович! Миленький – хорошенький! Я вам очень – очень благодарна, вы меня несказанно выручили, – забежав за прилавок, она бросилась на шею степенному пожилому мужчине.
– Я так ..так.. счастлива, вы не представляете!!! – бормотала она, стискивая в его объятиях.
– Юная пани! Вы слишком эмоциональны! – усиленно пытаясь подавить улыбку умиления, невольно просачивающуюся сквозь его респектабельно – сдержанный имидж делового человека, пытался охладить пыл гостьи. – Я всего лишь дал вам напрокат дорогие вещи. И заметьте, не просто так. Вы все отрабатываете. Так что не нужно делать из меня мецената. Я всегда имею свою выгоду, на этом стоит мой бизнес.
Юзеф Казимирович был невысоким полноватым мужчиной с седыми вьющимися волосами, которые он по какой-то своей личной моде не стриг коротко, а предпочитал отращивать едва ли не до плеч. Его водянисто-голубые глаза, немного на выкате, смотрели цепко, словно рентгеном просвечивая суть собеседника. Именно эта способность читать людей, как открытую книгу, позволила ему безбоязненно открыть девушке доступ к своим сокровищам.
– Ну что бы я без вас делала?! – девушка почувствовала, что комок подступил к горлу. Эмоции, особенно яркие, до пронзительной остроты, часто могут меняться с плюса на минус и наоборот. И запредельный накал граничит с истерикой.
Это сейчас и произошло с Ветой. Ярким слайдом мелькнула в голове картинка полугодовой давности, когда, отчаявшись быстро найти работу, она пришла сюда сдавать свое дешевое золотишко…
Пожилой поляк пристально посмотрел на робко переминающуюся с ноги на ногу посетительницу. Невооруженным взглядом было видно, что провинциалка и к тому же в крайне стесненном положении. Смешные угги, дешевый пуховик, уже жаркий для конца марта и затравленный, испуганный взгляд неприкаянного, выброшенного на улицу котенка.
Самый подходящий имидж, чтобы стоять на вокзале с табличкой «Памагите купить билет до дома». Но он никогда милостыню не давал, считая, что человеку вместо рыбы нужно давать удочку, чтоб он не расслаблялся. Юзеф Казимирович предлагал поработать у себя на даче за деньги и практически сразу попрошайкам становился неинтересен.
Пан Шиманский решительно придушил росток сочувствия. Привычно взял золото, взвесил его и озвучил сумму.
«Брошенка» – уловив что-то главное в ней на данный момент, он так окрестил клиентку – испуганно хлопнула ресницами и неосознанно поджала губы, чтоб не расплакаться. Она предполагала, что сумма будет небольшой, но чтобы настолько небольшой… В ее бедственном положении это было дождинкой в ливне и травинкой в поле.
Однако понимая, что расценки везде одинаковые, она с дрожью в голосе согласилась. Да и колесить по Москве в поисках других ломбардов сил не было.
– Хорошо, давайте хоть что-то.
– Я сейчас выпишу квитанцию, и в течение месяца вы можете все выкупить.
– Это вряд ли, за месяц мне хоть бы работу найти, – не зная зачем, горько выдохнула она, всю жизнь скрывавшая свои проблемы от других, Девочка – Светлячок, как окрестили ее еще в школе за всегда позитивное расположение духа, готовность помочь и подарить улыбку каждому.
Но часто вовремя сказанное слово может пойти на пользу. И сейчас хозяин ломбарда выступил в роли проводника благоденствия Вселенной.
– Я могу предложить тебе убираться здесь по вечерам. Вижу, ты девочка правильная и надежная, – перейдя на «ты», тепло сказал пан Шиманский.
– Откуда вы знаете? Вдруг я тут все заберу и скроюсь в неизвестном направлении? – грустно пошутила она.
– Девочка, я на глаз определяю стоимость драгоценностей, неужели ты думаешь, я не вижу, кто из людей сколько стоит?! Другие с такой внешностью не работу ищут, а богатого мужика, а ты золото за копейки сдаешь.
– Вы еще и смеетесь! Какая внешность? Блеклая мышь с травленой молью шкуркой! К тому же спасибо! Никогда в жизни я не буду зависеть от мужчины, – горячо воскликнула она, невольно выплеснув свою боль, и с испугом посмотрела на владельца лавочки. Вдруг решит, что она истеричка и передумает!
– Вы не волнуйтесь, я очень ответственная! И, правда, возьмите меня, мне очень нужны деньги, – брошенный котенок едва не сложил лапки в умоляющем жесте и с надеждой распахнутые глаза озарились искренней радостью, будто от выигрыша в лотерею.
Однако хозяин усмехнулся и повторил предложение, чтобы убедиться, что они друг друга правильно поняли.
– Погоди ты, не танцуй. Я же тебе не офис Газпрома убирать предлагаю! Давай уточним. Ты приходишь вечером, моешь полы, через день вытираешь пыль и поливаешь цветы. И пару выходных можешь взять в неделю. Десять тысяч рублей. В месяц.
Ломбард находился рядом с домом, где она сняла уголок, поэтому полученное предложение сейчас было просто спасительным. Что ей стоило на полчасика забежать и махнуть мокрой тряпкой?!
– Да я ваш подвал до блеска выдраю! – воскликнула она.
– Не подвал, а цоколь, – напыщенно поправил ангел – работодатель.
– Цоколь, цоколь! – радостно закивала девушка….
Обжигающе горькие воспоминания недавнего прошлого и запредельный восторг от только что пережитого шквала успеха столкнулись в душе, словно два грозовых фронта. И разразилась буря. Вета, или Светлана, что было ей привычней, громко и совершенно по-детски разрыдалась.
– Юзеф Казимирович! Миленький! Родненький!!! У меня получилось! Понимаете?! Получилось! Я не бездарная лохушка! Я не ноль! Не пустое место! Никто из моих учениц не подумал, что я никчемное существо!
Все еще прижимаясь к мужчине, она не замечала, что слезы, бурным потоком хлещущие из ее глаз, способны намочить его, как настоящий дождь. Она ревела взахлеб, всхлипывая и вздрагивая.
Так выходил стресс, который тугой стальной пружиной держал ее в напряжении все это время. Сейчас пружина с оглушительным треском лопнула, освобождая душу и позволяя родиться новой «Я».
Пан Шиманский осторожно отстранился, погладил по голове девушку и усадил ее на стул. Сам пошел наверх, перевернул табличку стороной «Закрыто». Он понял, что это почти истерика.
В его маленьком кабинете всегда хранился золотой запас «антистресса» – хороший, выдержанный коньяк. Налив в рюмки, он успокаивающе прикоснулся к руке Светы.
– Я очень рад за тебя. Ты умница. Выпей, тебе нужно успокоиться.
Света послушно взяла рюмку и, подражая киношным алкоголикам, шумно выдохнула и залпом опрокинула рюмку. Глотку словно опалило огнем, девушка раскрыла рот, отчаянно хватая воздух и выпучив глаза, как выброшенная на берег рыба.
Пан Шиманский протянул дольку лимона.
Она торопливо схватила ее и, запихнув в рот, часто-часто заморгала. Еще не просохшие глаза вновь наполнились слезами.
– Ю..ю…зеф Казимирович! Мне ж еще сегодня мыть полы, – жалобно протянула она. – А я сейчас, кажется, выпаду в осадок. И мне ужасно стыдно!
Спиртное действовало на нее моментально, заплетая ноги в косичку, а мысли в узелок.
Вытирая кулачками слезы, она развезла тушь чуть ли не по всему лицу и стала похожа на смешную подвыпившую панду. Все еще шмыгая носом, она постепенно успокаивалась.
– В честь твоего успеха даю тебе внеочередной выходной, – сделал поблажку Шиманский. – Ничего не случится страшного. Ты заслужила подарок. Каждому выпадает шанс изменить свою жизнь. Некоторым даже не по одному разу, но не все эти шансы используют. Ты смелая и умная. У тебя все получится, а вот где я такую старательную девочку найду, когда ты твердо станешь на ноги? – сокрушенно покачал головой пан Шиманский.
Света смешно икнула и благодарно посмотрела на него.
– А я запущу новый проект «Полгода уборщица – всю жизнь королева! » И хорошие девочки будут драться за право мыть полы в вашем под…, – она улыбнулась и поправилась – в вашем цоколе.
Придя домой, она поняла, что торжественное чаепитие должно пройти будет без нее. Она, кое-как накарябав записку, положила ее рядом с тортом на столе. «Дорогие мои! Я очень вам благодарна. Начинайте без меня. Меня нет сейчас». Силы оставили ее, пообещав когда-нибудь вернуться, и она рухнула на кровать, провалившись в сон.
Глава 3
Однако вместо светлого и яркого сна, соответствующего настроению сегодняшнего успеха, в ее душу снова, как разъяренный гиппопотам, ворвалось прошлое. Цинично растоптав ее радость, оно снова нагло заявило свои права.
«– Ну, ты и толстая стала! Как корова! – Потап уже давно не стеснялся в выражениях.
Светлана привычно ссутулилась, хотя и понимала, что Дюймовочкой все равно не будет выглядеть. Но здесь он был прав. Ела она, как не в себя и все, что было не приколочено. Особенно после таких «мотивирующих» разговоров прожорливость диким, безжалостным зверем набрасывалась на нее, а она на еду. Муж, как дементор, жалящими высказываниями высасывал жизненную энергию, и чтобы выжить, ей нужно было эту энергию восполнить.
Потап с садистской изощренностью всегда находил болезненную точку, по которой мог бить до потери чувствительности. Бил с наслаждением, видя, как сначала вздрагивает жертва, как расширяются зрачки от обиды, как она мужественно пытается удержать слезы и кусает губы, чтобы окончательно не разрыдаться. Как только Света переставала реагировать, он находил новую.
Обычно эмоциональная экзекуция начиналась тогда, когда жена пыталась высказать свое мнение или с чем-то не согласиться, и Потап, чтоб подчинить, пускал в ход все запрещенные «международной конвенцией по правам человека» приемы.
Сравнивание с другими, обесценивание всех ее достоинств, рассказы о том, как хороши в постели были ее предшественницы, высмеивание ее бедных родственников и пьянство отца – все это было кирпичами, неуклонно тянущими ко дну ее самооценку и наглухо придавливающими способность сопротивляться. В арсенал моральных пыток входили и не имеющие отношения к действительности попреки – Потап не брезговал ничем. Постоянно клевал тем, что она небережливая хозяйка. Так она экономила на всем, разве только что туалетную бумагу не стирала!
Не желая разводить ссору и сберечь нервы, Света пыталась отмолчаться.
Но не всегда это удавалось.
– Потап, мне нужно куртку купить. Я свою постирала, а она по шву полезла, – Света виновато посмотрела на мужа.
– А чего ты ко мне с этим вопросом? Пусть тебе купят те, кто тебя приходовал. Мне твои знакомые всю подноготную рассказали, так что я прямо не знаю, как и жить с тобой.
– Что? Ты с ума сошел? Ты же у меня первый мужчина! – От такого чудовищно – нелепого обвинения у нее потемнело в глазах, сердце отчаянно забилось о грудную клетку, словно птица, рвущаяся на волю, подальше от такого ужаса.
Ее «Я», давно уже методично уничтожаемое мужем, распласталось бездыханной шкуркой. Как может жить человек, понимая, что по факту он никому не нужен, что он просто половая тряпка, небрежно брошенная у входа и годная лишь для того, чтоб о нее вытирали ноги?!
– Ну, девственность и восстановить можно, сейчас многие потаскухи так и делают. Да и много всяких других способов есть ублажить мужиков. Это передо мной ты тут невинность строишь. А люди мне глаза открыли!
Правильная девочка, предельно честная и порядочная, услышав такую гнусность, онемела. Ее душевный мир, и так кое-как слепленный скотчем из осколков хрустальной мечты о счастливой семье, сейчас просто взорвался. И это потрясение не могло пройти даром. Раскаленным гвоздем виски пронзила острая боль, и голова словно запылала. Она пошатнулась и потеряла сознание. Очнувшись, никак не могла понять, что случилось. Попытки открыть глаза приводили к тому, что ее начинало страшно мутить, а перед глазами все плыло. Приехавший доктор поставил диагноз «Гипертонический криз» и прописал постельный режим.
Света сквозь сон почувствовала, что ее буквально колотит. Животный страх липкими лапами сжимает сердце и будто вынимает душу. В ужасе она открыла глаза и никак не могла сообразить, где находится. Ожившее прошлое было таким пугающе ярким, что девушка ощутила холодные росинки пота на спине.
В квартире стояла тишина. Ее добрые соседи мирно похрапывали. А она, нервно скомкав в руках одеяло и забившись в уголок кровати, в который раз начала мучительную борьбу с призраками прошлого.
Она понимала, что Потап получал удовольствие, доводя до слез, заставляя ее задыхаться от несправедливости, отчаяния. Но что больше всего ее ранило, так это гадкие остроты насчет ее творчества. Если она молча выслушивала и смирялась со всем, что фонтаном помоев выливалось из мужа, то свои сказки она начала тщательно скрывать, пытаясь защитить детище от насмешек.
В начале их знакомства мило подтрунивавший над ними, потом Потап стал жестко высмеивать, говоря, что нормальные женщины не витают в сказочных облаках, а заботятся о муже и доме. И только ненормальная дурочка будет изображать из себя Агнию Барто…Вновь и вновь, лишая уверенности в себе, в голове воскресали диалоги, вернее обвинительные монологи мужа.
«– Ты слышала, что я сказал? Или ты оглохла? – снова, как пощечина, хлестко выдернула ее из горьких раздумий грубость мужа.
– Скоро лето, буду ходить на реку и похудею, – проглотив в очередной раз оскорбление, она ответила практически спокойно.
Но как только Потап ушел из дома, она метнулась на кухню. Надежный, брутальный швед цвета металлик, был ее вторым, после ноутбука, другом.
Открыв дверцу, Света зачарованно замерла. Маленькие полочки на дверце, большие стеклянные полки приветливо манили ее. Аппетитная курочка в фольге. Печеночный паштет. Буженина. Сыр. Ветчина. До дрожи хотелось такого жирного, калорийного. Наверно, когда съедаешь много всего вкусного и тяжелого, организм бросает все силы на переваривание пищи и дает передышку душе, отвлекает от мучительных переживаний. И обида куда-то отступает, и настроение немного улучшается. Она, конечно, понимала, что должны быть другие источники удовольствия. Но… их не было.
Близость с мужем была периодической и совершенно не радовала. Света зажималась, стесняясь себя и оправдывая отсутствие нежности со стороны мужа своей непривлекательностью.
Хотя восемьдесят килограммов – это еще не конец света, многие и потолще ее будут и не комплексуют. Такие мысли иногда приходили ей в голову, но даже не задерживались, потому что факты – вещь упрямая. И лакмусовой бумажкой было отношение мужа – у него не было желания носить ее на руках. Ни в прямом, ни в переносном смысле.
Подруг тоже не осталось.
Очень быстро мужнее: «Мне так тоскливо, когда ты уходишь» сменилось на: «Тебе нечего дома делать, что ты собираешься бежать неизвестно куда? Может там не только подружки ждут?!» Потом девчонки привыкли, что она отказывается, и перестали приглашать.
И так получилось, что вся радость сосредоточилась на желудке.
Словно какой-то маленький людоед сидел внутри нее и угрожал: «Не закинешь внутрь конфету или бутерброд, начну грызть тебя» И она ела. Чтоб снять усталость, расстройство или хоть чуть-чуть поднять настроение.
И даже если разум говорил, что голода нет, тело отчаянно просило что-нибудь. Чай с конфеткой, бутербродом были как завистливые подруги – видя, что девушка катится в бездну, они только мягко, успокаивающе подталкивали к краю. Мол, ничего страшного, только один разочек. Сейчас станет хорошо, а завтра ты уже не будешь поступать так. Однако это завтра так и не наступало, потому что оно оказывалось сегодня, где можно еще дать слабинку.
Каждый раз, с отвращением глядя на себя в зеркало, она впадала в ступор – кто эта унылая раскормленная тушка с потухшим взглядом? Куда же делась та жизнерадостная тростинка, корой она была еще три года назад?
Солнечный свет, который она излучала раньше, сейчас погас, и только тоненький, слабый лучик пробивается сквозь цинковую серость ее существования – это ее сказки.
Когда мужа не было дома, она, словно яркая бабочка из мрачного кокона, преображалась. Не внешне. Внутренне. Глаза начинали сиять, будто небесная лазурь. Легкая улыбка прогоняла мрачную тучу с ее лица, и пальчики начинали самозабвенно стучать по клавишам старенького ноутбука. И тогда рождались самые разные сказки. Веселые и грустные, но обязательно с хорошим концом. Потом она рассказывала их малышам в садике, где работала воспитательницей.
Для нее сочинительство было глотком свежего воздуха. Света поежилась, хотя в комнате было тепло, и тяжелые думы снова начали расковыривать ранки в ее душе.
Когда же он начал закручивать гайки, практически превратив ее жизнь в духовную тюрьму?
Три года назад, тонкая, стройная, счастливая и любящая весь мир, она стояла в ЗАГСе и была уверена в светлом будущем. Она твердо знала, что будет самой лучшей женой, доброй, чуткой и ласковой. Она сделает свой дом уютным гнездышком, где будут смеяться дети, где будут веселые праздники, где будет царить любовь и уважение.
Но, как любит говорить компьютер, сразу что-то пошло не так.
Первый раз звоночек, возвестивший о неблагополучии, осторожно звякнул на день рождения мужа. Поскольку Света еще не работала, денег своих не имела, то с головой погрузилась в творчество. На волне воодушевления сочинила стихи, от руки написав их на красивой бумаге. Бутылку из темно-синего стекла она превратила в вазу, изящно украсив ее ракушками и узором из почтовой бечевки. Получилось очень стильно и оригинально. Не поленилась, съездила на край города, где начинались поля, и собрала букет из золотых колосков. Живое воображение мигом перенесло ее в мифологию, где – колоски – это возрождение жизни, богатство, процветание и даже сексуальный символ.
Душа пела от счастья – особый, адресный подарок обрадует Потапа, покажет, какая у него неповторимая жена. С любовью прижимая их к груди, она наслаждалась их неповторимым запахом, предвкушая реакцию мужа.
Однако его реакция оказалась практически противоположной ее ожиданиям.
– Ты в кружок «Умелые ручки» записалась? Мило, ничего не скажешь, – он криво улыбнулся, выражение лица было такое, словно чужой ребенок принес ему свои каракули (надо сказать, дети не вызывали у него никакого умиления).
Сердце девушки свернулось маленьким страдающим комочком, но привычка сглаживать конфликты заставила ее проглотить обиду и выдавить улыбку.
– Хотела тебе сделать сюрприз.
– На будущее. Я не люблю сюрпризы. Не люблю непредсказуемость, поэтому я на тебе и женился.
От потрясения она забыла, как дышать – воздух сделался обжигающе колючим, впивающимся в легкие миллиардами острых иголочек страха.
– Ты хочешь сказать, что женился на мне, потому что я удобная, а не потому, что любишь? – еле выдавила она из себя чужим, охрипшим голосом.
Потап строго посмотрел на дрожащую от волнения жену и четко, словно вбивая ей в мозг, произнес.
– Я тебе один раз сказал, что люблю. Если что-то изменится, я дам тебе знать.
Как глоток воды в пересохшее горло, упало это скупое «люблю». И хотя оно относилось к прошлым событиям, но вредоносное стремление быть всегда хорошей и дружить со всем миром снова показало ей кулак и велело радоваться тому, что дают.
Глава 4
И она старалась из всех сил быть хорошей. Старательно, как страус в песок, она зарывала поглубже все обиды под тяжестью железных аргументов. Их с детства вдолбила ей в голову мама, дерганая и несчастная женщина, гордо несущая знамя порядочной жены. Разведенкой быть стыдно – это женщина второго сорта. Главное, чтоб не бил. В каждой семье ругаются. И четвертый, ее собственный. Самый весомый – идти ей было некуда. В однокомнатную родительскую квартиру, пропитанную насквозь руганью и алкогольными парами от папеньки, это все равно, что поселиться в бочке с нечистотами. На воспитательскую зарплату даже крохотный угол не снять.
И она терпела. До тех пор, пока не упала последняя капля, и переполнилась не чаша, а огромное озеро ее терпения.
«– Светочка, выручи, будь хорошей девочкой, – умильно улыбаясь, сделала беспроигрышный подкат Марина, ее коллега. Конечно, Света – хорошая девочка. – Мне нужно поменяться с тобой, мужу дали отгулы, и мы хотим рвануть в Питер вечером, а у меня завтра еще смена. Давай я за тебя сейчас поработаю, а ты завтра за меня.
Света без возмущений, хотя пару часов уже отработала – ну надо же входить в положение – собрала сумку и, тут же найдя положительную сторону, заспешила домой. Свекровь попросила сделать торт для презента, и сейчас образовалось то самое комфортное время, которое не нужно отрывать от сна и от сказок.
Она забежала в магазин, докупила масла, желатина и фруктов, полностью погрузившись в другую сказку. Она представляла, как будет украшать свой шедевр, как наконец-то свекровь скажет о ней доброе слово – ведь ее наверняка спросят – откуда вкуснотища?
Свекровь, как и муж, не баловала вниманием и подарками. Оба почему –то решили, что ей ничего не нужно. Раз она привыкла скромно одеваться, то нечего и портить. Поэтому свекровь дарила исключительно нужные вещи – наборы чистяще-моющих для дома от Амвэй, сидушки для стульев, посуду. И поэтому сертификат на экспресс – курс от известного кондитера к очередному Дню рождения был самым крутым подарком. Хотя девушка робко надеялась на другой.
Сама Маргарита Павловна была владелицей нескольких обувных точек. Но о том, чтобы невестку порадовать модной новинкой и речи не шло. Пару раз проводилась акция неслыханной щедрости, когда она приглашала Свету на склад и предлагала выбрать себе что-нибудь затертое из нераспроданного еще в девятьсот лохматом году.
Прекрасно осознавая, что к ней относятся, как к человеку третьего сорта, Света, тем не менее, не могла себе позволить даже обидеться. Потап в первый же день провозгласил главный непреложный закон семейной жизни «Мама – это святое».
И получив сертификат, как всегда, найдя положительную сторону, молодая жена с энтузиазмом выходные посвящала совершенствованию кондитерского мастерства.
Света радостно впорхнула в дом. Потап повез свекровь в областной центр – никто не будет мешать, и она, хоть ненадолго, сможет почувствовать себя хозяйкой. Бодро шагнув в прихожую, она едва не споткнулась о ботинки мужа. Почему он дома?! И вдруг ее сердце радостно забилось – рядышком стояли новенькие, изумительно красивые итальянские сапожки на тонкой, изящной шпильке. Она вспомнила, как любовалась ими, когда разбирали привезенный из Москвы товар, как она чуть не поцеловала тончайшую терракотовую кожу, любовно оглаживая каждый изгиб.
Света на миг закрыла глаза, боясь пошевелиться. Все сознание затопил волшебный запах дорогой вещи. Она еще тогда брякнула, что вряд ли кто купит такую красоту в их захолустье.
Неужели Потап запомнил ее восторг и решил сделать сюрприз?! С трепетом она взяла сапожки в руки, едва не взвизгивая от нахлынувшего счастья. Прижала их к груди, сдерживая слезы радости. Как и тогда, на складе, она бережно погладила их, коснулась ладонью подошвы и застыла.
Медленно поднесла к глазам ладонь, словно сомневаясь в своей способности видеть. Рука была в грязи! У этих сапожек уже есть хозяйка! И она здесь!!!
На автомате, как правильная девочка, она повесила пуховик на вешалку. Стащила свою дешевую обувку из последней коллекции «Прощай молодость» и неверными шагами вошла в спальню.
Так вот кому достались понравившиеся сапожки! В мозгу орудийными залпами взорвались мысли. Словно в чудовищном калейдоскопе они завертелись, грозя снова ее швырнуть в беспамятство. Но тут же последние капли инстинкта самосохранения вернули ее в действительность, которую нужно было осмыслить, пережить или пережевать и что – то сделать.
На кровати весело возились, никого не замечая, Потап и его бывшая девушка Лена, ныне жена богатого человека.
На лице мужа было столько откровенного желания, сколько никогда не было за все время их знакомства, даже если поскрести чайной ложечкой по всем воспоминаниям.
Света стояла и смотрела, как загипнотизированная, не в силах пошевельнуться. Она читала, что люди, находясь в состоянии клинической смерти, видят свое тело как бы со стороны, отстраненно, будто паря над ним. Сейчас Света себя так же и ощущала. Понимала, что есть ноги, которые должны уйти, рот, который должен кричать, руки, которые должны запустить в парочку что-то тяжелое, но она ими не могла управлять…
Потап, шутливо спихнув с себя свою подружку, внезапно кинул взгляд в сторону двери. Глаза его сузились, как у хищного зверя, желваки заходили, и он резко сел на кровати.
– Ты что здесь делаешь? – рявкнул муж.
«Это самый дурацкий вопрос», – хотела ответить Света, но звуки, словно мошки через москитную сетку, не могли пробиться наружу.
– Ты думаешь, я скотина? Стоишь тут, права качать вздумала! – какой бы скотиной ни был Потап на самом деле, но определенные понятия о приличиях он имел. И сейчас, застигнутый врасплох, перешел в яростное нападение, помня, что это лучший способ защиты.
Света, только что чувствовавшая себя на полпути к кладбищу, от этих нелепых слов, словно по команде «Отомри», ожила.
Слова мужа, продолжавшие потоком помоев литься на нее, отрезвляли, как пощечины.
– Да, я сплю с Леной, потому что ты не женщина! От тебя не пахнет женщиной! От тебя воняет подвалом и плесенью, как от толстой линялой крысы!
– Потап! Ты что несешь, – Света едва снова не впала в ступор от такой нелепости. – Я моюсь два раза в день!
– Я образно сказал, а у тебя не хватает даже ума понять это.
Картина была до такой степени безобразной, что даже разлучница изумленно посмотрела на любовника, но быстро взяла себя в руки. Она игриво коснулась рукой его губ и промурлыкала:
– Тапик, ну что ты в самом деле. Некрасиво получилось. Но мы все уладим полюбовно, правда, кисуль? – уже нагло обращаясь к обманутой жене. – Ты нам сделаешь чайку, пока мы оденемся? А потом поговорим.
Такая ошеломляющая беспардонность буквально выбила искры из глаз у Светы. Хватнув воздух, она прокашлялась. В голове с каждой секундой становилось все светлей и светлей. И единственно правильное решение, сверкнувшее, как инсайт, вдруг пришло в голову. Ей показалось, что с нее разом свалились тяжелые цепи, которые, как раба на галере, крепко удерживали ее у этого свиного корыта.
– С радостью спешу огорчить. Чая не будет. А ты, кисуля крашеная, иди туда, откуда только что слезла!
Странное ощущение – душа будто под заморозкой, не чувствует ни боли, ни гнева, ни обиды. Света каким-то краем сознания удивилась этому факту, однако не стала размышлять и принялась собирать нехитрые пожитки. Горько усмехнулась, опять найдя позитив – если бы она была набалованной, любимой женой, то пришлось бы Камаз заказывать для вещей. У нее же мизерно мало было того, что стоило бы забирать. Скромное бельишко, кое-что из одежды, документы, ноутбук. Запихала все в старенькую дорожную сумку, по которой помойка плакала. Аксессуар студенческого времени.
Света хотела присесть, чтобы еще раз внимательно осмотреться – вдруг что-то важное забыла, но передумала – не то место, где нужно присаживаться на дорожку. Вроде все, без чего нельзя обойтись, взяла. Постояла, прислушиваясь к себе. Где ощущение, что она умерла? Где похоронный звон разбитого сердца? В конце концов, где рвущая душа тоска по оставляемому дому? А может она и впрямь умерла? На ум пришел факт из мира животных – курица с отрубленной головой может еще некоторое время бегать. Может, и она на автомате бегает сейчас, и через несколько минут грохнется на пол ее бездыханное тело?
Ну даже если и так, пусть уж грохнется в другом месте!
Не прощаясь, она захлопнула дверь и шагнула в неизвестность. Ту, которая всегда ее пугала. Хотя неизвестностью назвать это уже было нельзя. Несмотря за засасывающую, черную пустоту в душе, голова была холодной и трезвой. Она уедет в Москву, как многие знакомые. Устроится гувернанткой или нянечкой с проживанием – детей она любила, опыт работы есть. Неконфликтная. Главное пережить этот промежуточный этап – без денег и крыши над головой. А сейчас она отчаянно надеялась, что временной крышей станет садик.
– Лидия Сергеевна! Я поживу в здесь, пока расчет не дадите? – с ходу она влетела в кабинет заведующей и выпалила свою просьбу так, будто ставила перед фактом. Раньше она и думать боялась о чем-нибудь просить. Всегда было неудобно, вдруг откажут! Сейчас выхода не было. Она знала, что нянечки, приезжавшие из сел, иногда оставались, если вдруг автобусы отменяли. Почему бы и ей не пожить, пока не рассчитают?!
Лидия Сергеевна вздернула на лоб очки и посмотрела взглядом Фрекенбок. Ее самая скромная и исполнительная сотрудница, которая всегда скреблась, как мышка, вломилась, даже не постучавшись. Истерично визжащее возмущение от нарушенной субординации заставили суровую начальницу угрожающе приподняться.
– Светлана! Ты что, дверью ошиблась? Так только в туалет вбегают при диарее!
Эта грозная фраза стала ушатом воды, выплеснутым на голову брошенке.
Света без приглашения практически стекла на ближайшее кресло. Сила духа, мобилизованная на принятие решения, оставила ее, и она разрыдалась.
Всхлипывая, рассказала, что случилось, и каменное сердце начальницы дрогнуло. Вспомнив свой развод, оплаченный инфарктом, она не только разрешила переночевать, но и пообещала в течение двух дней подготовить расчет.
Ну вот и все! Напившись, как кот валерьянки, успокоительного, Света отчетливо осознала, что пути назад нет, есть только заказанный по интернету билет в один конец до Москвы.
Глава 5
«Москва слезам не верит! Москва слезам не верит!» – в такт колесам выстукивал в мозгу девиз. Света знала, что ее там никто не ждет с распростертыми объятиями, и надеяться она может только на себя.
И правда, Москва не встречала приветливым солнышком. Свинцовые тучи и пронизывающий ветер будто пытались запугать ее. Мокрая каша из снега с реагентами могла запросто оставить без обуви.
Не улыбается солнышко? Света решила улыбнуться ему сама – ведь оно же светит, только под ватным одеяло туч этого не видно. Но там, высоко над облаками оно улыбается! И все будет хорошо!
Однако одного убеждения было мало. Оглушенная грохотом метро, гулом нескончаемого человеческого потока, она еле добралась до хостела, присмотренного еще накануне. С неимоверным облегчением выдохнула – на первое время крыша над головой есть. Немного денег есть. И не давая себе передышки, вцепилась в газеты, купленные по дороге.
От обилия кадровых агентств, подбирающих персонал для дома, сердце девушки радостно забилось. Уж из этого списка с почти горящими вакансиями она выберет самое лучшее место работы!
«Аюшка», «Бэрримор», «Ирина», «Ладушка» и еще длинная лента названий.
– Кадровое агентство «Аюшка», – приветливо произнесла сотрудница.
– Добрый день, я вам звоню по поводу вакансии гувернантки, – Света знала, что у нее приятный голос, поэтому произнесла это все уверенно, как и положено знающему себе цену соискателю. К тому же речь у нее была правильной и грамотной, не зря в институте за курс выразительного чтения пятерка была.
– У вас педагогическое образование есть?
– Да, – обрадовано выдохнула девушка. – Педагогика и психология дошкольного образования.
– Хорошо. Какими дополнительными навыками владеете? Языки, музыкальные инструменты, может художественная школа за плечами?
– Нет, только институт.
– Тогда на должность гувернантки можете не рассчитывать. Только нянечка, с приготовлением пищи и уборкой детской комнаты.
– Хорошо, я согласна, – выбирать не приходилось, и Света закивала, будто ее могли видеть.
– Опыт работы есть?
– Да! Три года почти! – диалог складывался замечательно, и девушка уже представила, как она свою замечательную воспитанницу, непременно в сиреневом платьице, с плетеной сумочкой и сиреневыми бантиками выводит на прогулку.
– У вас рекомендации есть?
– Да! Характеристика с места работы! – Девчушка уже получила имя Виолетта, а домашние ее называют Фиолетка.
– С какой работы? – вопросительно – подозрительная интонация в голосе вершительницы судеб не предвещала ничего хорошего.
Девчушка из видения повернулась спиной и уменьшилась в размерах.
– Я в садике работала, – сдерживая напряжение, ответила Света.
– В частном?
Фиолетка превратилась в облачко, которое грозило вот – вот растаять.
– Нет, в муниципальном.
– К сожалению, мы не беремся трудоустраивать женщин без опыта работы в частных учреждениях и в московских семьях.
Облачко растаяло, оставив после себя холодный осадок в виде совета: «Обратитесь в агентство «Мэри Поппинс», там можете пройти двухнедельное платное обучение с получением сертификата, и тогда имеет смысл продолжить разговор. Всего доброго!»
Список катастрофически таял. Из положительного – еще один совет, бесплатный и не требующий какого-то обучения. Ей предложили упростить запрос и искать вакансию домработницы с функциями няни.
Здесь ей повезло немного больше – даже пригласили на собеседование. Однако после вступительной беседы пожилая кадровичка, присмотревшись, неожиданно сказала:
– Сними – ка шапку!
Света немало удивилась такой просьбе, но выполнила.
– Детка, тебя ни в одну семью не примут, можешь выбросить эту идею из головы.
– Почему? – Свете отчаянно захотелось плакать.
– Ты слишком симпатичная, и тебя ни одна жена не потерпит в своем доме, – такой вердикт пригвоздил весь ясный и четкий план в голове девушки.
С подачи мужа уверенная в том, что она гадкий утенок, отказ по такой нелепой причине Света сочла издевательством.
Губы ее дрогнули, и чтобы не расплакаться, она быстро схватила свои документы и выбежала прочь.
Задушив слезы, снова бросилась на поиски работы. В муниципальные садики «понаехавшую» тоже не брали – подозревали, что небольшая зарплата быстренько остудит рабочее рвение, и сотрудница, мыкающаяся по чужим углам, бросит все и вернется восвояси. А у нее этих самых «своясей» -то и не было!
Широкий горизонт ее надежды на лучшую жизнь сузился до размеров входа в метро, где она начала раздавать газеты и подвала, то есть цоколя, где мыла полы.
Отчаяние уже накинуло было на нее свою петлю, чтобы утащить в депрессию, как неожиданно она наткнулась на одно объявление. Не веря своим глазам, не веря в то, что это не розыгрыш, девушка несколько раз перечитала его и дрожащей рукой взялась за телефон.
Осторожно погладила бумагу. Не может быть! Не может быть! Но вот оно! Большими буквами написано «Сказочница». Сердце гулко стукнуло и забилось часто-часто. Из глубины души, словно жар-птица, выпорхнула надежда на чудо. Расправила крылья и ткнула носом в дальнейший текст, спуская с небес на землю – дальше уже не было ничего сверхъестественного.
«Требуется СКАЗОЧНИЦА!!! Издательство «Позитив» приглашает на постоянную работу в журнал «Лапуська» корреспондента, умеющего сочинять сказки»
От волнения Света едва не расплакалась. Это было невероятно – получать зарплату за то, что доставляет удовольствие!
Боясь, что информация уже может быть устаревшей, она, замирая от страха, набрала заветный номер. Волшебство не исчезло. Оно широко распахнуло перед ней дверь в новый мир – вакансия открыта, и она может прийти на собеседование завтра к девяти часам.
Глава 6
От переживаний Света практически не спала всю ночь. Ненадолго проваливаясь в сон, она подскакивала, то боясь проспать, то пытаясь отогнать тяжелые видения.
Наутро, чтобы прогнать страхи, она примчалась к бизнес-центру за час до назначенного времени. Поеживаясь от пронизывающего ветра, она не решалась войти внутрь. Сверкающий сталью и зеркальными окнами, он казался ей чертогами Снежной королевы, где все подчинено строгим и холодным законам. Но она верила, что в этом ледяном замке будет маленький теплый уголок для нее.
Без десяти девять она робко шагнула на порог. Вздрогнула, когда двери на фотоэлементах разъехались, будто безмолвный швейцар распахнул их.
То, что она промерзла чуть ли не до костей, забылось сразу же – моментально стало жарко. Сверкающий пол, широкий холл, зеркальные лифты. Невольно перед глазами всплыла картина ее садика, с крашенными масляной краской стенами, потертыми дорожками и продавленными диванчиками. Но, божечки, как же она там чувствовала себя комфортно!
Строгое, функциональное великолепие подавляло. Она осознала, почему холопы, попадавшие в царский дворец, без команды падали ниц, а многие и сознания лишались.
Подойдя к стойке рецепшена, будущая сотрудница выдохнула, желая придать максимум уверенности в себе, выпрямилась и открыла рот, чтобы отчеканить кто она и куда.
Но от волнения голос сел, и она едва пискнула:
– «Позитив», на собеседование, – Света думала, что сейчас ее окинут уничижительным взглядом, однако девушка лишь скользнула по ней и, не выразив никаких эмоций, ответила.
– Десятый этаж.
Едва переведя дух, Светлана с облегчением подумала, что справилась с испытанием роскошью, что эта роскошь не кусается и со временем она будет здесь как рыба в воде. Но не тут-то было!
Подходя к лифту, она чуть не споткнулась о пренебрежительный взгляд стоявшей там красотки, которая насмешливо изогнула утрированно черную бровь и презрительно скривила ярко-красные силиконовые губы. Составлявшие ей компанию двое мужчин обернулись, следуя за ее взглядом. Вся троица словно сошла с обложки модного журнала. Вернее, девушка. Мужчины стали фоном для нее. Коротенькая курточка, отороченная по низу красивым мехом, обтягивающая юбка и ….
Света поняла, что дорогая обувь теперь у нее всегда будет будить комплекс неполноценности. Высокие черные сапоги из качественной кожи на тонкой шпильке показались ей хрустальными туфельками Золушки. Красотка демонстративно вздохнула, воздев очи, всем своим видом выражая: «О, бо-о-о-же! С кем приходится в одном лифте ездить!» Тряхнув шикарными, блестящими, цвета воронова крыла, волосами, она отвернулась.
Мелодично звякнув, подъехал лифт. Звякнул, как колокольчик на урок. И сейчас Свете предстояло пройти еще один урок.
Один из небожителей снова посмотрел на оторопевшую девушку и доброжелательно спросил:
– Вы с нами?
«Да ни за что на свете я не стану позориться рядом с этой фифой!» – крикнуло ее маленькое, напуганное самолюбие. Но поскольку этот ответ был бы социально неодобряем, она только отчаянно замотала головой, не в силах оторваться от лучистых голубых глаз с искорками лукавства и какой-то едва ли не детской доброты.
– Нет, спасибо, я кое-что забыла! – торопливо выпалила она, силой отдирая себя от магнетического взгляда и, изобразив острую необходимость порыться в сумочке в поисках чего-то, едва ли не пятясь, решает отойти подальше от этого лобного места.
«Да лучше я пешком на десятый этаж взберусь, чем приближусь к ним на расстояние километра!» – бубнила она себе под нос, резвой обезьянкой несясь по лестнице.
Однако на пятом этаже Света почувствовала, что с непривычки этот маршбросок вытряхнет из нее все силы и она растянется где-нибудь на лестничной площадке, хватая воздух, как пойманная рыбка. К тому же от физической нагрузки стресс прошел и включились мозги – троица не живет в этом лифте, значит, можно остаток пути преодолеть комфортно.
С трудом отдышавшись, Света прислонилась к стене. Мысли, как клубки ниток, размотанные шаловливым котенком, перепутались в голове. Конечно, рванула она прежде всего от заносчивой колючки, которая еще и нос бы сморщила так, будто от нежелательного соседства коровой воняет. Но и взгляд синих глаз ее поверг в шок. Не запомнилось даже лицо, одежда, а именно глаза всколыхнули в душе всю муть, все страхи и комплексы. Будто крупная рыба ударила мощным хвостом по дну ручья, взбаламутив чистую воду.
Неукоснительно следуя моральному кодексу, навязанному мамой, она стойко несла знамя целомудренности. Еще в школе не допускала и мысли, что с мальчишками можно целоваться, обниматься – фу-фу-фу! Это до добра не доведет! «Нужно быть гордой! Никогда не показывай, что тебе кто-то нравится!» С чего? Почему? Девочка вопросы не задавала, как истинный служака, был верна присяге. Ей и в голову не приходило, что родительница таким неуклюжим методом охраняла ее от соблазнов. Ибо самое позорное – это «принести в подоле».
И Света, словно с печатью «Не влезай, убьет» на лбу, была для всех Светлячком, готовым поддержать, подставить жилетку, вытереть сопли. Славной девчонкой, которая разве что бобрам хатки строить не помогала.
Понятное дело, что, не имея никакого опыта, она за чистую монету приняла ухаживания Потапа и предложение руки через две недели. Причем, сейчас со всей очевидностью было понятно, что только руки. «Любят одних, а женятся на других» – вот что лежало в фундаменте ее несчастливой семейной жизни.
Света неосознанно сжала кулаки. Ну, попробовали свить гнездышко и хватит. Еще раз ошибиться со строительным материалом для гнездышка и вляпаться в коровью лепешку она себе не позволит. Сейчас главное получить работу.
Пять этажей и несколько минут отделяли от судьбоносного собеседования. Света чуть ли не руками ловила сердце, подскакивавшее к горлу от волнения. Сейчас решится Судьба. Или она вырвется из лап невезучести, или … Нет! Об этом даже и думать не хотелось. Только вперед! У нее высшее образование. Не хуже, чем у других. Неглупая. Соответствует требованиям. Понимая, что сильные стороны все перечислила и больше сказать нечего, она замерла и тут же решительно вздернула подбородок. Самое главное – она может дать то, что от нее требуется!
Кабинка лифта, сверкающая отраженной в зеркальных стенках радугой верхней подсветки, заставила девушку поежиться. Особенно убого смотрелись удобные угги. Казалось, сам пол презрительно сморщился – такие лапти по нему еще не топтались. Еще раз выдохнув, Света решительно вышагнула в коридор. Стянув шапку, расстегнув пуховик, она почувствовала себя еще более беспомощной и одинокой. Найдя нужный кабинет, робко поскреблась и тихонько приоткрыла дверь.
– Доброе утро! – сдерживая волнение, Света поприветствовала небольшой цветник из шести взрослых матрон, обложенных со всех сторон кипами бумаги с распечатками текстов и зигзагами от красной ручки. Несомненно, это – заготовки будущих фееричных статей.
Кабинет был буквально наэлектризован энергией творчества. Света почувствовала сосущую тяжесть под ложечкой. Если ее не возьмут, она просто, как проколотый воздушный шарик, испустит дух и свалится бездыханной тряпочкой прямо на пороге. Божечки! Хоть бы одной лапкой зацепиться в этом журнальном Эдеме, хоть бы одним коготком! Ну пожалуйста! Пожалуйста!!! Возьмите меня!!!
Сглотнув слезы, предательски выступившие от волнения, она продолжила:
– Я на собеседование.
Одна из женщин подняла глаза.
– Снимайте одежду и присаживайтесь за компьютер. Сначала тест на грамотность, а потом все остальное. А Надежде Михайловне передайте ваши тексты.
Света торопливо сунула флешку со своими сказками в протянутую руку другой сотрудницы и уже, немного успокоившись, села на указанное место. С грамотой она дружила.
Получив образную пятерку, девушка, как в квесте, перешла к следующему этапу. Ее отправили к персональщику.
– Я Марина. Менеджер по персоналу. Если задержитесь у нас, запомните – ко всем обращаемся по имени и на «Вы». Понятно?
Света молча кивнула.
– Мы издаем журналы средней ценовой категории, то есть для небогатых. У нас несколько направлений. «Мистика рядом», «Всегда в плюсе», «Я ем – я есть», «Удача на даче», «Сканворды», «Ностальгия», «Анекдоты от зевоты», «Только любовь» и «Лапуська». Вы оформлены будете в «Лапуське», но пишете не только сказки, но и статьи для наполнения контента по указанию редактора. Можете писать и в другие издания для подработки. Естественно, как выполните план у себя. Оформление как положено, со всеми правами и обязанностями. Документы?! – Марина протянула изящную ладошку. Наманикюренные ноготки и гладкая кожа заставили Свету съежиться – обрезанные под корень собственные ногти и шероховатая кожа просто кричали о ее несоответствии этому миру успешности и самодостаточности. Она неловко подвинула бумаги, стараясь спрятать свои непрезентабельные руки.
Раскрыв паспорт, Марина раскрыла рот.
– Тебе двадцать три года? – несмотря на умение держать лицо, она не сдержала изумленный возглас.
«Интересно, на сегодня Вселенная все оплеухи на меня вывалила? – с тоской подумала соискательница. Она знала, что «недосып» и «недоед» в тандеме с «перетруд» и «перенерв» никого не украсят. Бледная сухая кожа и усталые, не по годам глаза, делали ее старше. Света молча кивнула и с удивлением заметила легкую тень сочувствия на лице девушки, чья должность по определению требовала характера акулы.
– Пишите заявление, но в отдел кадров я его передам через три дня. Пока присмотритесь, вдруг не понравится, и вы сбежите.
Забыв, как дышать, Света отчаянно замотала головой.
– Не сбегу! Мне все очень нравится! – девушка облегченно вздохнула. Неужели в ее исстрадавшуюся душу сегодня уже не воткнутся иголки?
Марина снисходительно улыбнулась, отчего на щеках мелькнули добродушные ямочки.
– Аксинья, зайдите ко мне, – ткнув пальчиком в экран дорогущего телефона, сказала Марина неизвестной Аксинье.
Глава 7
Если у большинства людей бутерброд вообще не падает, у многих падает так, чтоб можно было сказать: «Что упало у студента, то упало на газету» – то есть можно отряхнуть и съесть, то бутерброды Светлячка неизменно падали маслом вниз. Так, что б уж наверняка. Не соскрести.
Дверь открылась, и на пороге нарисовалась … «О, нет!» – Света едва не пискнула от страха. Килотонна неприязни в тротиловом эквиваленте – сама «О Бо-о-о-же! С кем приходится работать!»
Аксинья была предсказуема. Тотчас на лице появилось ожидаемое выражение. Уголки губ криво изогнулись, будто хозяйке пришлось левомицетин разжевать и проглотить без воды.
– Это Светлана, будет работать в «Лапуське». Надежда Михайловна сказала, что сказки у нее хорошие, грамотная, перепроверять не придется, – Марина представила начальнице потенциальную сотрудницу, и даже добавила положительную рекомендацию, чтобы поддержать сжавшуюся запуганным комочком девушку. Света ответила благодарным взглядом и чуть приободрилась.
«В конце концов, пусть «Дьявол и носит «Прада»», но она –то крещеная», – закатанное в асфальт унижениями мужа чувство юмора вдруг выглянуло озорным чертенком, и Света постаралась максимально доброжелательно улыбнуться. Однако вышло не очень, как-то просительно и жалобно. Но первый блин всегда комом, поэтому прежде всего работа, а с душевным комфортом разберемся потом.
– Пойдемте, – Аксинья не удосужилась показать, что заметила жест доброй воли, не глядя на Свету, открыла дверь и вышла.
С замирающим сердцем, пугаясь собственной, тени девушка боязливо засеменила следом.
В кабинете Аксинья жестом указала на свободный компьютер. Всем своим видом она показывала, что появление этого недоразумения в дешевых джинсах и растоптанных лаптях – явление временное, и через три дня оно исчезнет, как мокрое пятно на солнце. Поэтому она не посчитала нужным представить девушку.
Света максимально бесшумно скользнула в кресло и вопросительно посмотрела на Аксинью.
– С вас сегодня сказка про Принцессу. Справитесь, можете приходить завтра, – лимит внимания был исчерпан, и Аксинья сделала вид, что забыла про эту дворняжку, робко вжавшуюся в кресло.
«Как скажешь, Круэлла! Конечно, справлюсь! И ты у меня будешь главной злодейкой, которая хочет лишить Принцессу наследства», – мстительно хихикнув про себя, подумала Света.
Забыв обо всем, девушка самозабвенно застучала по клавишам. По уши погрузившись в зефирное волшебство, она не обращала внимания на жизнь офиса. Однажды только вынырнула из сказочного мира, чтобы украдкой бросить взгляд на Аксинью. Назвав злодейку Акселью или Аксиной, можно будет даже и не задавать вопрос – приходить ли завтра. Подавив соблазн сделать сходство с прототипом максимальным, она остановилась на Кассии и снова уткнулась в монитор.
Когда последняя точка была поставлена, Света, словно счастливый лучик, вытянулась вверх и только сейчас почувствовала, насколько затекло тело.
– Аксинья, конечно, цербер, но выходить покурить, пописать или выпить кофе в течение рабочего дня не возбраняется, – услышала она над собой спокойный голос, принадлежавший моложавой женщине с коротким огненно-рыжим ежиком на голове. – Я Арина.
Девушка обернулась и подарила самую-самую благодарную улыбку.
– Я Света. Очень боюсь, что меня не возьмут!
– Если до пробного дня допустили, то возьмут. Главное, чтоб ты не испугалась работы. Пойди пройдись, а то врастешь тут в кресло и будешь у нас как Призрак Черного журналиста, – Арина ободряюще улыбнулась, очевидно вспомнив свой первый день на новой работе и вернулась к своему компьютеру.
А Света потерла свои ноги – действительно, они ощущались, как ватные конечности тряпичной куклы. И только она собралась выйти, вернулась Аксинья.
Все еще впадая в ступор от ее вида, как от взгляда Медузы Горгоны, Света напрочь забыла, что в туалет и за кофе можно не отпрашиваться, поэтому она с виноватым видом почти прошептала:
– Мне выйти можно?
Получив снисходительный барский кивок в знак разрешения, Света отправилась изучать инфраструктуру этого царства и буквально за углом наткнулась на кофейный автомат.
И хотя, увлеченная работой, она напрочь забыла о чувстве голода, но выпить волшебно пахнущую чашечку кофе посчитала святым делом. С щенячьим восторгом, как в свинку – копилку, она опускала одну за одной монетки, заворожено следила за тем, как автомат отчитывается о процессе приготовления. Практически детская радость затопила ее – все здесь ужасно нравилось. Но когда, получив свой кофе, она собралась отойти, снова случилось позорно-непредвиденное.
Разворачиваясь, она почти натолкнулась на молодого мужчину. Рука ее дрогнула, и обжигающий напиток непременно бы оказался у него на штанах. Но, к счастью, реакция у него была великолепная, и он молодым жеребенком буквально отпрыгнул от опасности.
Стушевавшись, Света пробормотала:
– Ой, простите! Я такая неуклюжая! – и стала растерянно озираться вокруг, в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы вытереть небольшую коричневую лужицу.
– Это я виноват, нарушил ПДД – забыл, что с симпатичными девушками нужно соблюдать дистанцию, – голос незнакомца завораживал.
– Нельзя по затылку определить, что девушка симпатичная, – совсем сконфуженная, она подняла глаза на оппонента.
– По затылку, согласен, нельзя. А вот по обувке можно. Я был уверен, что такие запоминающиеся …, – он помедлил, тактично подбирая нужное слово, – запоминающиеся сапожки могут принадлежать только одной девушке. Той, которая отказалась утром ехать с нами в лифте.
На помойку все постулаты военного дела! «В одну воронку снаряд дважды не падает!» Света едва не выронила из рук чашку с остатками кофе – с легкой иронией на нее смотрели те же безумно притягательные пронзительно голубые глаза.
– Хорошая у вас память! – буркнула она и, мучительно покраснев, рванула прочь. Кофе пришлось хлебать на ходу, потому что обладатель глаз – магнитов мог появиться из-за угла в любую минуту, и снова поймать его ироничный взгляд не хотелось совсем.
Самое время скрыться в кабинете, но густой румянец еще так полыхал на щеках, что можно было ее б использовать вместо отопительной батареи. И лишний раз привлекать внимание пока еще не коллег тоже не улыбалось. Интуитивно метнувшись в конец коридора, она наткнулась на дамскую комнату. «Фух! Можно хоть умыться, чтоб помидорная окраска сошла» – Света подумала, что на этом чувство неловкости как-то уберется. Но не тут-то было! Казалось, бизнес-центр решил устроить ей нехилый тест-драйв.
Первое, что она увидела, перешагнув порог туалета – это какое-то чучело в бесформенной одежде и жутких валенках на ногах. На съемной квартире не было зеркала во весь рост, и теперь для нее стало почти откровением, как нелепо она выглядит. Ну все! Теперь можно быть уверенной, что в глазах умопомрачительного незнакомца она заняла почетный титул «Мисс угги 2022». Хотя не только угги работали на образ «Сами мы не местные». То, в чем она органично смотрелась у метро или в ломбарде с тряпкой, в этом храме успеха и благополучия выделяло ее, как чучело Масленицы на площади.
Света засунула руки в карманы и оттянула в стороны. До нее дошло – это не джинсы растянулись от старости! Это она сбросила несколько килограммов! В карусели муторно однообразных и заполненных до краев проблемами дней некогда было себя жалеть. И она даже не заметила, что еда перестала манить, как манит путника оазис в пустыне! Фантастика! Москва, словно могущественный шаман, изгнала из нее злого духа Хомячу. Конечно, до параметров Аксиньи ей еще далеко, но процесс –то пошел!
По привычке, отметив плюс в этой кошмарной ситуации – она перестала хомячить все подряд – Света вымученно улыбнулась зеркалу, помня урок, полученный Крошкой Енотом. «Улыбнись тому, кто сидит в пруду, и он улыбнется тебе!» Как положено по инструкции, она медленно досчитала до десяти, старательно растягивая в радостной гримасе рот. И немного развеселилась. Второй плюс – «Мистер убойный взгляд» ее не высмеял.
И с этими двумя плюсами наперевес она вернулась в кабинет. Отредактировав сказку, распечатала и отдала Аксинье. И с удивлением заметила, что уже не тряслась, как в первые минуты. Наверное, переживания, свалившиеся на нее снежной лавиной, уже притупили способность впадать в ступор от каждого косого взгляда.
Аксинья двумя пальцами взяла листы и уткнулась в чтение. Лицо не выражало никаких эмоций, будто она читала не сказку, а отчет о партийной конференции.
– Ладно, завтра можете прийти, – акцент на «завтра» не сулил ничего хорошего.
Надежда жалобным комочком сжалась, но Света не стала впадать в панику. «Вы не сказали «да!» – Вы не сказали «Нет!»
Глава 8
«Все будет хорошо! Все будет хорошо!», – топая от метро, приговаривала она, тараня лбом плотную завесу непогоды. Сильный шквалистый ветер швырял в лицо снежные оплеухи, заставляя закрывать глаза и утирать рукой лицо.
После сегодняшних встрясок природный катаклизм словно злорадно ухмылялся, пытаясь задавить ее оптимизм. Ее обувка насквозь промокла, предательски позволив воде нагло хлюпать внутри при каждом шаге. И Света уже смирилась. Жалко стало себя до безумия. Хотелось плакать навзрыд, причитая «Я самая несчастная!» Однако Вселенная тут же преподнесла ей еще один урок – всегда есть кто-то, кому хуже, чем тебе.
Очередной раз протерев глаза, она кинула взгляд в сторону скамейки. Рядом с ней едва удерживался, чтобы не упасть, крошечный черный комочек. Беззвучно разевая розовый ротик, он пытался позвать на помощь, но горло уже осипло, и даже на обычное «мяу» у него не было сил. Порывы ветра прижимали его к бордюру, не давая вылететь с тротуара.
«Ну чем я тебе могу помочь? Отнести в метро?» Перспектива еще раз проделать этот путь совсем не радовала. Но выхода не было. Не обращая внимания, что он грязный и мокрый, Света взяла его в руки и прижала к себе – пуховик все равно сушить придется. Уже развернувшись назад, она застыла. Беспомощное существо, почувствовав защиту, с отчаянием посмотрело своими угольками так, будто заглянуло в душу. Света уже не сдерживала слез.
Этот бедолага был зеркальным отражением ее самой. Белая ворона среди людей и черный кот среди кошек – оба с гарантированным клеймом невезения.
Отнести его в метро – это значило, что он умрет, но чуть позже, слегка отогревшись. Даже сейчас никто не может поручиться, что он выживет. Ребра выпирали сквозь мокрую шкурку, как арматура разрушенного здания.
– Ничего, Филимон! Я тебя не дам в обиду, – всхлипнула она, вытирая рукавом слезы и утешая скорей саму себя. Соседка по комнате, работавшая домработницей посменно, сейчас на выходных, значит, неделя на то, чтоб его откормить и пристроить в добрые руки есть. Заскочив в продуктовую палатку, она купила молока, надеясь, что обессиленную зверюшку это спасет. Тут же выпросила картонную коробку и ворох упаковочной бумаги, ведь в отличие от людей, у которых есть дом, у нее не было ненужных тряпок, чтобы сделать подстилку.
Придя домой, Света первым делом вымыла тщедушное тельце и высушила. В заботливых руках маленький беспризорник отогрелся и начал водить мордашкой по сторонам. Молоко ему пришлось по вкусу, и, налакавшись вдоволь, он мгновенно уснул, едва не уронив мордочку в пустую плошку.
«Будем решать вопросы по мере поступления. Филимон должен чуть- чуть окрепнуть, тогда уже будем пристраивать», – решила продолжательница дела Айболита. А пока у нее впереди было два пробных дня, от которых зависело все.
И надо сказать, что прошли они совершенно без всяких неприятностей. В пятницу, когда все уже стали собираться домой, Аксинья представила коллегам Свету как нового сотрудника. И даже попросила любить ее и жаловать.
Не помня себя от радости, по факту получив путевку в жизнь, забежала она в зоомагазин, купила самый лучший корм для котят. Стоил он дороговато, но ради Фила можно и без хлеба обойтись. Только польза будет! Ей казалось, что котенок, по суеверному мнению большинства, приносящий неудачу, стал ее ангелом – хранителем – отблагодарил за спасение тем, что ее приняли на работу.
За выходные она обучила несмышленыша джентльменским манерам – он уже чинно умел усаживаться в лоток, не орал и только трогательно совал свой мокрый носик в шею, бормоча что-то милое на своем кошачьем языке.
С каждой минутой Света все больше привыкала к Филимону. И тем страшней было думать о неминуемом расставании с ним. Вот если бы у нее был свой дом, где она была бы хозяйкой… Сердце болезненно сжалось. Распрощаться с ним все равно придется. Скрепя сердце, она на работе распечатала объявление «Отдам черного котенка в добрые руки» и, спросив разрешения у Марины – она была самой доступной из недоступных персон издательства, – повесила его на доску объявлений.
Глава
9
– Коллеги. В одиннадцать освобождается переговорная, все туда. Производственное совещание, – Аксинья играла роль демократичного руководителя. Слово «коллеги» подразумевало уважительное отношение, как к равным, что было неприемлемо ею по определению. Подчиненных ее высочество видело не выше плинтуса.
Выше упомянутые коллеги втихомолку обменялись кислыми взглядами, будто их заставили сжевать лимон без сахара. Про себя неслышно вздохнули, уткнувшись в мониторы, и каждый подумал: «Ну, начинается…»
Любить эти совещания было не за что. Необязательно и куда-то выходить – их кабинет позволял видеть каждого. Но переговорная придавала мероприятию статус архиважного дела. Там был установлен проектор, и Аксинья часто делала презентации, причем все догадывались, что презентовала она, прежде всего, себя, репетируя роль зама. Кого-нибудь садила за комп, а сама, цокая каблучками, тонкой указкой самозабвенно тыкала в цифры, графики, диаграммы.
Коллективы других изданий собирались раз в месяц. Аксинья же, руководствуясь, как она выражалась, исключительно стремлением улучшить работу редакции, проводила планерки каждую неделю. Она, как могла, портила настроение всем. И плохо пишете, и тиражи не растут, и на ваше место на улице очередь из желающих, и будьте счастливы, что вас сюда взяли без должного образования. В общем, шикарный утренний букет язвительности, или профилактическая клизма.
Сегодняшнее мероприятие не обещало ничего нового. Но Вселенная сжалилась над ними, и стройная система редакторского мозговыноса полетела к чертям. Буквально через пару минут после начала «избиения младенцев» дверь открылась.
Света почувствовала, что сердце ухнуло куда-то вниз, противно пощекотало пятки и с трудом вернулось на свое место, продолжая усиленно колотиться о грудную клетку. На пороге, как голограмма, имитирующая реальность, стоял сам «Мистер убойный взгляд».
– Дамы, не помешаю? Мне в компе нужно поковыряться.
От его искренней, с долей лукавства, улыбки стало будто теплее в помещении. Росточек надежды на то, что Аксинья не будет выплескивать весь запас желчи при посторонних, вырос в душах и немного воодушевил сотрудниц.
– У нас производственное совещание вообще-то, – смерив наглеца огненным взглядом, Аксинья недовольно задрала нос.
– А у меня производственная необходимость, – нарушитель порядка сокрушенно развел руками, давая понять, что только обстоятельства непреодолимой силы вынуждают его быть лишним поглотителем кислорода здесь. Или лишними ушами.
Было ощущение, что между ними образовалась электрическая дуга, искрящаяся вспышками состязательности.
Света уткнулась в блокнот, усиленно делая вид, будто что – то ищет. На деле же ей нужно было скрыть румянец, предательски мазнувший по щекам. Мысли, как лошади на ипподроме, понеслись вскачь, обгоняя одна другую.
Невероятно, но Небожитель оказался обычным земным человеком! И это настолько не вязалось с его обликом, что было от чего голове пойти кругом! Системные администраторы в ее представлении сплошь были очкастыми опарышами, а этот…Украдкой скользнув по фигуре вошедшего, она еще больше смутилась. Он был такой… потрясающий. Не очень высокий, стройный, мускулистый, с грацией молодого, но уверенного в своих силах тигра.
В голове Светы яркой вспышкой мелькнула идея сказки с героем, по всем параметрам совпавшим с мужчиной, который вгонял ее в краску. Это будет сказка о Королевиче…
Девушка облегченно вздохнула. Мозг, получивший более интересную задачу, чем пускать слюни при виде породистого представителя противоположного пола, мгновенно переключился на разработку сюжета.
– Итак, коллеги, – начала Аксинья, с трудом переварив нарушение субординации. Она считала себя главной, после Бога, или Главного редактора и владельца издательства, поэтому всегда все должны были падать перед ней ниц. Но видно сисадмин был крепким орешком, который только забавлялся ее желанием поточить об него когти.
Говорила она неторопливо, немного «в нос», чтобы создать эффект усталости. Эту вселенскую усталость она периодически включала, чтобы подчеркнуть, как тяжела участь руководителя, и поэтому все должны восхититься стойкостью и с утроенным рвением броситься в работу. Поправив свою угольно черную челку, она перевела взгляд на свои идеальные ядовито-красные ногти, помолчала, давая всем время проникнуться важностью ее информации. И наконец, выдержав мхатовскую паузу, изрекла.
– Я хотела бы выслушать, какие идеи вы нам приготовили за прошедшую неделю, как я вас просила.
Аксинья взглядом удава обвела подчиненных, предвкушая момент ментального оргазма – возможность очередной раз ткнуть носом, как нашкодивших котят, в их несоответствие «занимаемой должности», а также в отсутствие инициативности, узости мышления и прочее.
«Улучшить качество печати», «ввести новые рубрики», «сделать розыгрыши» – как из рога изобилия посыпались предложения.
Снисходительное, с легкой ноткой презрения, выражение блуждало на лице начальницы.
– Все это хорошо. Но самое главное, чтоб вы понимали – это контент – ваши статьи. От них зависит популярность издания, следовательно, и вероятность нашего с вами сотрудничества. Если тиражи упадут, а уже наметилась тенденция к снижению, нас всех уволят. Поэтому самое эффективное средство повысить качество – это плагиат. Изучайте более успешных конкурентов, перекраивайте до неузнаваемости интересные статьи, и будет вам счастье.
– Вас, Светлана, особенно, как новичка, это касается в большей степени. Собственные сказки, которые вы даете, это конечно, хорошо, но, как говорит наш многоуважаемый Данил Петрович, если это не продается, значит, это ничего не стоит. Нам нужны шедевры. Что вы об этом думаете?
– Ну, идея не новая, даже великие не гнушались. Как Паоло Коэльо, можно переделать не очень известную сказку, и это будет уже наша находка? – Света выпалила идею, удивившую ее своей простотой.
Повисла настороженная тишина.
Аксинья, горестно вздохнув, словно соболезнуя самой себе – «Боже, с кем приходится работать!», окинула взглядом Медузы Горгоны девушку и, упиваясь возможностью на законных основаниях размазать по плинтусу, проворковала:
– Милочка, вы нас сейчас просто убили. Паоло Коэльо не нужно путать с Шарлем Перро. Никогда, слышите, никогда и никому не говорите вещи, в которых вы не разбираетесь. – Аксинья театрально прижала ладонь ко лбу, выражая крайнюю степень огорчения. – Надеюсь, больше таких глупостей мы не услышим.
Света вспыхнула, лицо снова начало медленно заливаться краской, окончательно сделав ее похожей на помидор. В груди стало привычно жарко. Сердце кольнуло, и она почувствовала то самое мерзкое состояние, в которое раз за разом, как кота в загаженный ботинок, втаптывал ее муж. Унижение и чувство раздавленности. Глаза уже защипало, но она коротко вдохнула, моргнула, чтоб прогнать слезы. Когда – то же нужно научиться не прятаться в раковину, если топчутся по твоему человеческому достоинству! Собрав волю в кулак, волнуясь, едва не заикаясь от страха, она ответила.
– Я знаю, кто он такой. Известный бразильский писатель и поэт. У него есть рассказ «Виноградная гроздь», в котором говорится о том, как гроздь винограда, принесенную крестьянином в монастырь, передавали друг другу, считая, что кому-то она важней, и в конце она вернулась к первоначальному владельцу. Я с детьми в садике читала английскую сказку про морковку, в которой животные тоже хотели поделиться холодной зимой. Каждый приходил и оставлял морковку в домике друга, думая, что тот голодает. И в конце морковка тоже вернулась к хозяину. Просто этот пример мне очень запомнился, – девушка выдохнула. – И Лев Толстой пересказал легенду о пастухе Магнусе под своим именем. У него есть рассказ «Магнит»
Света поняла, что только заработала очки в глазах коллег и непримиримого всесильного врага в лице Аксиньи.
Все разом опустили головы, усиленно изображая, что нужно сделать какие-то пометки. Лишь только уже знакомые магнетические глаза метнули одобрительную молнию, а их хозяин вроде бы занимавшийся своим делом, заговорщически ей подмигнул и поднял вверх большой палец!
Такая смачная оплеуха самолюбию Аксиньи не могла пройти даром. Почувствовав, что подчиненные были на стороне нахальной деревенщины, как она про себя немедленно окрестила Светлану, она решила взять реванш. Да так, чтоб мало никому не показалось.
И странное дело, планерка закончилась довольно быстро.
Глава 10
«– Даниэль, напоминаю, скоро бал. Ты уделяешь внимание всем прибывшим принцессам, но выберешь наследницу короля Ветландии, – отец строго посмотрел на сына. – Тебе уже двадцать лет, так что пора жениться. Тем более, что тесть будущий намерен отойти от дел и передать правление зятю.
По лицу Даниэля пробежала хмурая тень. Нельзя сказать, что новость для него была прямо совсем новость, скорей она была неожиданностью. Готовить речь в защиту своей свободы было бессмысленно. Он хорошо понимал, что отец решений не меняет. Именно твердость характера позволила ему сохранить власть, отстоять свою территорию. Совершенно седые кудри обрамляли его суровое лицо. Шрам, пересекавший левую щеку, усиливал впечатление непримиримости и несговорчивости. И на контрасте с умудренностью сверкали ледяной синевой совершенно молодые глаза.
Юноша, безусловно, любил своего отца – он был для него примером. Поэтому и унаследовал от него привычку поступать по-своему и неумение прогибаться. И сейчас отец требовал от него именно глубокого прогиба. Его приказ шел в разрез с теми принципами, которыми сам же руководствовался. Получалось «Стой там! Или сюда!»
Попытаться все ж стоило. В противном случае его ждало изгнание.
– Отец, вы учили меня быть бесстрашным и никогда не идти на поводу у обстоятельств.
– Сын мой, все правила, которым я тебя учил, заканчивают свое действие там, где начинаются мои правила. А мои правила требуют неукоснительного их исполнения. Ты женишься на Аурелии, и это не обсуждается.
– Это я уже понял. Аурелия – пустая, помешанная на драгоценностях и нарядах девица. К тому же она неграмотная. Я на ней не женюсь. Поэтому давайте обсудим, что я могу взять с собой – коня, своего оруженосца, меч и какую-то сумму денег. Или же мне придется брать взаймы у кого-либо из ваших вассалов?
Старый король изумленно поднял на сына глаза.
– Даниэль! Ты сейчас хочешь сказать, что, не дожидаясь моего приказа, отправляешься в изгнание? То есть проявляешь свой независимый характер? И тут же торгуешься, как лавочник? Это совсем не по-рыцарски.
– А заставлять меня жениться – это по-рыцарски?
– Я вижу, что диалог наш зашел в тупик».
Света задумчиво покусывала карандаш. Что-то пошло не так. Рыцарская сказка о романтичном и гордом принце стала превращаться в какой – то фарс.
– И что же удалось-таки выторговать Даниэлю? – от звука низкого, мягкого, словно бархат, мужского голоса девушка едва не подпрыгнула. Она торопливо ткнула мышкой на «свернуть» и испуганно обернулась. Ну, конечно! Стало уже доброй традицией – если нужно опозориться, «Мистер убойный взгляд» тут как тут.
– Вы меня испугали! И нехорошо заглядывать через плечо. Вдруг там у меня любовное письмо? – Света выпалила это на одном дыхании, но понятно было, что таким образом она пыталась защититься. Она не хотела, чтобы о ее писательстве на отвлеченные темы знали коллеги. А тем более придирчивая Аксинья.
Денис, их сисадмин, ангел – хранитель всего компьютерного хозяйства их издательства, миролюбиво поднял руки вверх.
– Признаю, был нетактичен. Чем могу искупить свою вину? Вы новенькая?
И почему в обеденный перерыв за компом, а не в кафешке и не в курилке? – вопросы вылетели помимо воли хозяина, которого заинтересовала девушка.
Во-первых, сразу видно, что порядочная и скромная, без боевой раскраски. Светлые волосы заплетены в трогательную косичку. Денису подумалось, прямо как у школьницы, но он тут же себя одернул – школьницы сейчас так намазываются косметикой, будто у нее срок годности заканчивается. Во-вторых, одежда. Ну точная гимназистка! Серая скучная юбка и белая блузка в горошек.
– Я не курю, а еду беру с собой, – немного смутившись, она кивнула головой в сторону пустого контейнера, который только собиралась помыть, но отвлеклась на сказку.
– И позвольте мне дочитать – я очень заинтригован сказкой. Сюжет прямо жизненный. Да, я Денис, – мужчина обезоруживающе улыбнулся.
«Светлана, «Мисс угги 2019», – чувствуя, что щеки начинают полыхать, с тоской подумала девушка. Но вслух выдавила:
– Света. И совсем не жизненный. Это сказка про любовь. Разве мужчине это может быть интересно?
– Ну хоть в сказке про любовь почитать, – в глазах мужчины подкупающе сверкнули смешливые добрые искорки.
– А вы тоже считаете, что любовь может быть только в сказках? – Света настороженно кинула на него быстрый взгляд, в котором на миг мелькнуло смущение от слишком личного вопроса.
– Я считаю, что реальность порой может переплюнуть сказку. – Их глаза снова встретились и словно продолжили немой разговор. Казалось, что какое-то мягкое и теплое облако окутало их, отгородив от офиса, от города, создав для них особое, свое, четвертое измерение. Диалог взглядов длился всего лишь мгновение, но его хватило, чтобы почувствовать своего человека, понимающего без слов. И это было так восхитительно, словно сказка, о которой они только что говорили, уже шагнула с монитора к ним.
Словно согревшись в этом облаке, Света почувствовала доверие к мужчине, удивилась тому, что он, такой взрослый, неожиданно отреагировал на сказку. Теплым карамельным счастьем наполнилась душа – он не смеется над ее фантазиями! И не считает, что у нее особая форма шизофрении.
– Так что там? – словно стряхнув наваждение, спросил Денис.
– Я еще не дописала. Он женится на волшебнице и станет королем своего собственного государства. Совершенно независимого, – все еще стесняясь, ответила девушка.
Денис сглотнул комок, вдруг встрявший в горле, и спросил с деланой непринужденностью:
– А старый король?
– Увидев внука, он смирился и сменил гнев на милость.
Денис по-детски счастливо улыбнулся, будто солнечный луч разогнал тучи задумчивости.
– Вы не представляете, как меня порадовали своей сказкой. Хочу отблагодарить и загладить свою вину. Самое меньшее – принести вам кофе. Идет?
– Денис, я тебя вызывала компьютер починить, а не разносить кофе моим подчиненным, – появившаяся в дверях Аксинья метнула молнию. Она была в своем репертуаре. Хлебом не корми, но ей обязательно нужно подчеркнуть свой статус начальницы, пусть и не самого большого масштаба.
– Аксюша, вызывают проституток, а меня зовут. В порядке подачи заявок.
Денис откровенно наслаждался возможностью разбудить гневного монстра.
Аксинья кинула испепеляющий взгляд на мужчину, вздернула подбородок и прошипела:
– Не придирайся к словам. Я доложу Данилу Петровичу, что ты саботируешь процесс. Не думаю, что ему это понравится.
– А ты не думай, краса моя, тебе это не идет! Кстати, и злиться – тебе тоже не идет.
Света с грустью поняла, что между ними есть какая-то связь. Не любовная, но может, они бывшие, или будущие? Они общались на «ты», Аксинья фыркала, а Денису это нравилось.
И хотя она поклялась себе не заводить никаких отношений с мужчинами, в душе без ее ведома заскребло что-то похожее на зависть. Маленькая недолюбленная девочка, сочинявшая сказки о принцах, все равно никуда не делась, и временами ей хотелось внимания и заботы. Но она понимала, что даже не будь ее душа так искорежена, простушке из провинции не стоит и мечтать о личной жизни здесь, в столице. Хотя ее сильно удивило, что мужчина, которого она сначала приняла за небожителя, оказался обычным земным человеком. Не топ – менеджером, не руководителем компании, не каким-нибудь боссом, а сисадмином. Но его уверенная манера держаться, дерзкий взгляд, прическа, напоминающая теракт на голове – все это выделяло его и делало таким же недоступным, как олигархов и боссов. И даже его естественность и доброжелательность никак не придавали ему простоты.
Денис подарил Аксинье дерзкую ухмылку и примирительно спросил:
– Кофе будешь?
Та поняла, что пахнет нарушением субординации (она будет пить кофе в компании подчиненной?) и, поджав губы, ответила:
– Не собираюсь хлебать суррогат из пластика.
Денис отреагировал совершенно спокойно на высокомерность Аксиньи. А Света с восхищением посмотрела на своего неожиданно появившегося защитника. Сама она ужасно боялась начальницу. Хотя, если положить руку на сердце, она по привычке боялась всех.
Денис флегматично пожал плечами и вышел из кабинета, в котором воцарилось предгрозовая тишина. Аксинья не могла смириться с тем, что ее унизили из-за этой деревенщины, как про себя она называла Светлану. И ее внутренний демон требовал возмездия.
– Ты в курсе, что мне сегодня материал в верстку сдавать, а твоя сказка еще не готова? – Аксинья мстительно сощурила свои чрезмерно обрисованные глаза и выжидательно развернулась всем корпусом к своей жертве, словно кобра, раздувшая свой капюшон перед броском.
– Я же вам на почту еще вчера скинула, – бледнея от страха, начала оправдываться Света, лихорадочно соображая, что не так.
А не так было все. Как в басне у Крылова «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать!» Аксинья, как демон из преисподней, питалась страхом. Но поскольку только Света была в чрезвычайно зависимом положении, то соответственно, «покормить» кровожадного редактора могла только она. Остальные девушки и женщины жили в собственных квартирах, не имели особых проблем. Поэтому в случае крупного наезда, могли написать заявление и тут же уволиться.
– Ты вообще представляешь, для кого ты пишешь? Что это за сказкотерапия? Ты свои проблемы вывалила в сказку для детей. Если понимаешь, что ты гадкий утенок, то иди к психологу. А рейтинг журнала нечего портить. К пяти часам будь добра, напиши нормальную сказку.
Света молча проглотила обиду. Собственно, все сказанное Аксиньей, было чистой правдой. Так что обижаться не на что. По привычке, взяв вину за все происходящее, на себя, она смахнула предательскую слезу. Однако где-то в глубине души маленькое упрямое существо, которое буквально заставило ее бросить все и шагнуть в неизвестность, пинало ее и убеждало, что все не так.
«– Сессиль, чего бы тебе хотелось на день рождения?!
Фея-крестная ободряюще улыбнулась, и Сессиль радостно захлопала в ладоши. Все ее горести и обиды словно испарились от одного взмаха волшебной палочки.
Девочка знала, что крестная может исполнить любое желание. Раз уж она нашла ее.
– Я хочу…я хочу …, – счастливые искорки в глазах Сессиль мгновенно преобразили ее грустное личико. Она вдруг поверила, что может получить все, что пожелает
Новое, красивое платьице, как у Вероники, туфельки с бантиком, как у Дианы, свою собственную комнату, много игрушек. Желаний было слишком много. Они появлялись, как призраки, и прятались по углам, высовываясь в ненужный момент и каждый раз отравляя ее и без того нерадостную жизнь. И исполнение одного желания никак не могло сделать ее счастливой. Потому что другие будут лишний раз напоминать, какая она несчастная. И вдруг Сессиль просияла.
– Милая крестная!!! Сделай меня красивой! Тогда все будут любить меня, дарить подарки и на мне женится самый настоящий принц!
Девочка умоляющим жестом сложила ладошки перед грудью и с надеждой посмотрела на фею.
– Крошка моя! Если я изменю твою внешность, это будешь уже не ты, а другая девочка, которая и знать не будет о тебе. Она забудет о твоем щенке, и он умрет от голода, она не будет приходить к бабушке Розе, и та будет болеть. Ты хочешь этого?
Большие глаза Сессиль наполнились слезами, она жалобно всхлипнула и покачала головой.
– Нет, не хочу.
Фея ласково улыбнулась и сказала:
– Ты славная малышка! Добрая и отзывчивая. А доброта и отзывчивость уже делает любого человека красивым. А еще – улыбка. Она, словно солнышко, освещает все вокруг и преображает человека. Помнишь, Крошку Енота, который улыбнулся Тому, Кто живет в пруду и подружился с ним?
Сессиль недоверчиво смотрела на крестную.
– И за это меня будут любить?
– Дитя мое! Любят не за что-то, а просто, потому что любят. Но открою тебе маленький секрет. Не за каждую улыбку будут любить. Она должна быть искренней, согревающей. Она должна дарить людям радость.
– Но мне грустно и совсем не хочется улыбаться…Как же я могу согреть других?
– Согреть других может только счастливый человек. А счастлив он потому, что доволен собой, любит себя и уверен в том, что он умный, красивый, умелый. Можно перечислять до бесконечности. Главное, чтоб он не считал себя недостойным любви, уважения, внимания. И вот эту уверенность я тебе дарю.
Посмотри в зеркало. Что ты видишь?
Сессиль вспомнила все эпитеты, которыми награждали ее окружающие и, сдерживая слезы, ответила:
– Я вижу лупоглазую, большеротую, курносую страшилку с облезлым крысиным хвостом вместо волос.
Фея обняла девочку и сказала.
– Милая моя, у тебя же кривое зеркало. Давай посмотрим в мое. Я вижу очаровательную юную леди с большими выразительными глазами, с красивыми, словно художником нарисованными губами, милым, озорным носиком и гладкими шелковистыми волосами цвета льна. Ты красавица!
Видишь это?
Сессиль зачарованно смотрела в зеркало, так, будто никогда не видела себя. Улыбнулась сначала робко, затем, перехватив одобрительный взгляд крестной, уже уверенней. Счастье, словно пушистый котенок, маленькими теплыми лапками обхватило ее душу. Она улыбнулась широко и уверенно.
– Спасибо, дорогая крестная!»
Света, перечитав еще раз сказку, отправленную Аксинье, почувствовала, что горячий ком подкатывает к горлу, словно кто жесткой рукой хочет перекрыть дыхание.
Глядя на строчку с искорками в глазах Сессиль, девушка шмыгнула носом, и, схватив невымытый еще контейнер, выскочила из кабинета. Непроизвольно слезы, будто по проторенной дорожке, хлынули из глаз.
Хорошо, что народ вовсю наслаждался перерывом, и в коридоре ее никто не увидел.
Не успела девушка вернуться назад, кое-как стерев с лица предательскую слабинку, как на пороге возник Денис. Его взгляд быстренько отсканировал влажный блеск в глазах Светы, ее повинный вид и торжествующе задранный нос Аксиньи.
– Захватил второй стаканчик, но вижу, змея уже позавтракала, придется пить самому, – констатировал увиденное Денис. Он прошел к столу Светы, отодвинул бумаги и бесцеремонно уселся на край. Протянул один стаканчик девушке и принялся со смаком потягивать ароматный напиток из другого.
– Аксюш, а я теперь знаю, кто саботирует процесс! Ты на подчиненных собак спускаешь, ауру портишь, вот железо и не выдерживает, виснет. Все любит заботу и ласку. А ты вон девчонку до слез довела!
– Денис, это не Аксинья, просто мне нехорошо стало, – побледнев от испуга, Света вскинула умоляющий взгляд на Дениса. Она представила возможные последствия такого заступничества.
– А ты, Светлячок, не вмешивайся, когда взрослые разговаривают, – покровительственным тоном Денис пресек дальнейшие попытки оправдывания, совершенно естественно перейдя на «Ты». От этих слов девушка почувствовала, что готова снова расплакаться. Ее словно на несколько минут впустили в волшебную страну, где она стала принцессой и где у нее есть защитник, храбрый рыцарь. Губы от волнения дрогнули, и она вынуждена была их больно прикусить, чтоб не расплакаться. Наклонив голову, стараясь не выдать себя, она пыталась утихомирить взбрыкнувшие эмоции. Мало того, что он заступился, так и еще назвал маленькой. Это было адресное попадание в ее больное место.
Она никогда не была маленькой. Она никогда не чувствовала себя любимой. И сказка про Сессиль была только одним эпизодом ее детства и, к сожалению, без Феи –крестной. Как она завидовала девочкам, которых баловали папы и говорили, что они самые лучшие! В итоге дочки выросли уверенные в себе, требовательные и позволяющие женские капризы. Потом замужество, где тоже ей не довелось стать любимой.
Наверняка Потап любовнице дарил и другие подарки, а не только те злополучные сапожки, потому что она стала бы в позу сахарницы и недовольно повела б нарисованной бровью. А ей муж ничего не дарил – зачем суетиться, если и так сойдет.
И она тут же спустила себя с небес на землю. Денис не ее рыцарь. Он просто любит задевать Аксинью, ну и еще вероятно и справедливость, раз он может говорить все, что думает.
Аксинья едва не топнула ногой. Крылья носа у нее раздувались, словно она набирала воздух для взлета. Насладившись картиной, Денис, как ни в чем не бывало, улыбнулся.
– Давай я тебя в боулинг свожу, пар выпустишь. Хотя нет, ты ж в шарах весь ногтевой тюнинг оставишь. Как тебе картинг?
– Ты не знаешь, почему я терплю твою наглость? – придав лицу выражение обреченности, спросила жертва сисадминовских колкостей.
– Ты сама ответила на свой вопрос. Потому что я наглый, самоуверенный и безумно обаятельный.
– Скромный, ты забыл добавить, – усмехнулась Аксинья.
– Тогда больше ни на кого не рычи, потому что еще раз мне чинить некогда будет, до вечера еще есть планы.
И дружески подмигнув Светлячку – мол, ну вот и все, а ты боялась – оправился разговаривать по – мужски с компом редактора.
Глава 11
Наезды Аксиньи были, конечно, болезненны, но их хоть можно было объяснить – она редактор, ей виднее. В конце концов – творчество вещь очень субъективная. Кому-то нравится, кому-то как рвотный порошок. Но по сравнению с издевательствами Потапа, это казалось детской угрозой кулачком.
Света задумалась – надо же, неженкой – мороженкой стала! Обвинения мужа она в последнее время не воспринимала близко к сердцу, понимая, что беспочвенны и цель у них одна – выбить слезы. Будто они ему, как шамаханской царице из мультика про богатырей, давали волшебную силу. С Аксиньей было сложнее – нужно было понять, это просто наезд или на самом деле, она не то написала.
Но эти размышления не мешали ей понемногу превращаться из гусенички в легкую бабочку. Она каждый день находила повод порадоваться. И такой каждодневной радостью был Филимон, черный проказник, который пытался изобразить из себя солидного джентльмена.
Он не качался на шторках в ее отсутствие – во всяком случае, не было видно следов преступления, – не отмечал какашками полюбившиеся места, и вел себя чинно и благородно. За прошедшие дни он отъелся, шерстка залоснилась, а выражение мордочки приобрело не по годам нагловато – снисходительное выражение. Однако, как любой детеныш, он настойчиво требовал ласки и внимания.
И едва только Света открывала дверь в комнату, где он, как в засаде, должен был сидеть безвылазно, черный мини – торнадо начинал скакать по комнате.
И в финале этого паркура запрыгивал на коленки хозяйке и слюнявил ей кофту.
Тоска зеленой удавкой затягивала петлю переживаний. Несколько дней – и Филимона здесь быть не должно. От этих мыслей становилось горько и обидно. Кто-то рождается с золотой ложкой во рту, а у нее даже нет средств поменять свой уголок на квартиру с более лояльными соседями и владельцами.
И чтобы еще раз доказать, что антивезение Светы все еще при ней, Судьба, словно в насмешку, лишила ее и этих нескольких дней.
Едва она успела прийти домой, как в комнату ввалился центнер негатива. Приехавшая раньше соседка начала орать не своим голосом, требуя немедленно убрать инфекцию.
– Девай куда хочешь, иначе я звоню хозяйке, и она тебя вышвырнет вместе с этим…, – соседка Светы была озлобленной, замотанной жизнью немолодой женщиной, вынужденной кормить безработного супруга и довольно взрослых балбесов, оставшихся в глубинке. Ее работодатели категорически запретили приближаться к животным, потому что у младшего ребенка аллергия.
Света, глотая слезы, собрала накопившееся небогатое кошачье приданое, запихнула в пакет, самого Филимона засунула за пазуху и выскочила из квартиры. Душа разрывалась от отчаяния и невозможности что-то изменить. Оставить в коробке в подъезде? Так нет никакой гарантии, что кто-нибудь не вышвырнет. Слабой тенью мелькнула крамольная мысль. Бизнес – центр еще открыт, в издательстве, наверняка все разошлись, значит, можно попросить ключ на рецепшене, сказать, что нужно доделать кое-что. Выгонять ее точно не придут. А завтра пойдет на подработку в метро, возьмет с собой и попробует найти добрую душу, которая с газетой возьмет и ее сокровище. От этой мысли черная тоска сдавила душу, будто пытаясь выжать из нее волю к жизни. А если она ошибется, и отдаст какому-нибудь изуверу, который сдаст ее единственного друга на живодерню? А если никто не возьмет? Две ночи она сможет прятаться в кабинете. Но в воскресенье – крайний срок. У Фила должен появиться новый хозяин.
Непроизвольно слезы снова потекли по щекам. Она вытащила притихшего зверька из – за пазухи, поцеловала его мокрый нос.
– Филимоша, прости, маленький!
И Филимон, словно понимая, о чем идет речь, жалобно мяукнул.
Света поняла, что самое страшное – это бессилие, это когда ты ничем не можешь помочь дорогому существу. И эта мысль в нее неожиданно вселила олимпийское спокойствие, как перед решающим матчем. Когда на кону стоит многое, нужно собраться и поверить в то, что все будет хорошо. Прижавшись щекой к пушистой шерстке, она прошептала:
– У нас все получится! Мы заводим новую примету – черный кот – это символ удачи!
Первая часть плана прошла, как по маслу. Кинув беглый взгляд на ее пропуск, девушка на рецепшене молча дала ключ и снова уткнулась в журнал.
К сожалению, диван в кабинете отсутствовал, а соорудить его из кресел мешали подлокотники. Но девчонка, которой часто приходилось, почти как по заветам Коко Шанель, из ничего мастерить нечто, унывать не привыкла. Шляпка – это все сюрпризы и подарки, салат – это салат. А вот из ничего сделать трагедию или скандал – совершенно нет. Может, в этом и кроется причина ее невезучести? Она боится заявить о себе, потребовать чего-то, почему-то считает мнение других более авторитетным.