Заговорённый бесплатное чтение

Глава 1

Жара, нависшая над Барнаулом, казалось была не просто погодным явлением, а физической субстанцией. Воздух был густым и неподвижным, раскаленным добела солнцем, которое медленно клонилось к закату, но не спешило терять свою испепеляющую силу. Для Сергея эти летние дни были одновременно и испытанием, и наградой. Испытанием – потому что крутить педали под таким солнцем было сродни подвигу, наградой – потому что в такие вечера город затихал, умытый золотым светом, и в таких поездках была особая, умиротворяющая поэзия.

Он сидел в прохладной, почти холодной подсобке кафе « Грильница», чувствуя, как пот на его спине медленно высыхает. Прохлада была обманчивой, зовущей обратно на раскаленные улицы. В руках он сжимал смартфон, листая новостные ленты. Новости, как всегда, были полны сообщений о прорывах и кризисах, но одна тема цепляла его особенно.

Он поднял глаза на Светлану. Повар, женщина лет тридцати с сосредоточенным и уставшим лицом, ловко собирала заказ. Воздух был напитан запахом свежеприготовленных роллов и жаренного мяса, который смешивался в густой, аппетитный коктейль.

– Слушай, – начал Сергей, и в его голосе звучала смесь восхищения и тревоги. Он перевернул телефон, показывая ей видео с бесстрастно движущими механическими руками. – До чего искусственный интеллект уже дошел, в Китае таких роботов собирают, что заменяют уже половину персонала в общественном питании. Уже есть такие роботы: официанты, кассиры, уборщики, мойщики посуды.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. Его эмоции были противоречивы: с одной стороны, его захватывал технологический прогресс, с другой – он сожалел о простых людях, которых эти машины оставят за бортом.

– Сколько народу освобождается, – продолжил он, уже с легким оттенком мрачной иронии. – Скоро столько человек без работы останутся, некоторые профессии вообще вымрут.

Светлана, не отрываясь от своего дела, лишь фыркнула. Ее смех был легким и уверенным, словно он отгонял тревоги Сергея прочь.

– Это твоя профессия вымрет, – засмеялась она, бросая на него насмешливый взгляд. – А повара всегда нужны будут, так что я без работы никогда не останусь. Ты то вот сам, будешь есть блюда от робота? – она лукаво ему подмигнула.

Ее эмоции были просты и понятны: уверенность в себе и в своем ремесле. Она стояла на твердой земле, в буквальном смысле – у горячей плиты, где творилось нечто настоящее, что никакой алгоритм не смог бы повторить с душой.

Сергей хмыкнул, пойманный на противоречии.

– Он хоть яда точно не подсыпет, – парировал он, но в его голосе уже не было прежней убежденности. Эта шутка была слабой защитой от неизбежно наступающего будущего.

– Ладно, умник, срочный заказ на Тихонова, 64д. Роллы «Филадельфия» и салаты. Поедешь?

Облегчение и удовлетворение промелькнули на его лице. Это был шанс сбежать из душного помещения и снова оказаться в седле.

– Беру, мне как раз по дороге, – ответил Сергей живо. – Завезу этот заказ и на сегодня хватит. Скоро уже семь часов. Нормально поработал.

Получив упаковки с заказами, Сергей аккуратно положил их в свой вместительный рюкзак и закинул его на плечи. Усталость от дня уступила место предвкушению дороги.

– Ладно, красавица моя, не скучай, – бросил он с привычной фамильярностью, на что она лишь отмахнулась, улыбаясь:

– Езжай давай.

Выйдя на улицу. Сергей вздохнул полной грудью. Вечерний воздух, хоть и горячий, был свежее, чем в кафе. Он подошел к своему велосипеду – предмету его особой гордости и настоящему произведению искусства. Карбоновая рама BXT-MTB-077 отливала на солнце глубоким черным блеском. Вилка ROCKSHOX SID SL ULT, групсет SHIMANO XT M 8100, амортизатор FOX FLOAT DPS RM F-S, штырь Bike Yoke divine SL – каждая деталь была выбрана и установлена им лично с любовью и знанием дела. Но главным усовершенствованием был электродвигатель 750 Вт с мощным аккумулятором на 60В. Классная вещь получилась, она полностью оправдывала себя в такие жаркие дни или при затяжных подъемах. Устал педали крутить, щелчок переключателя, и ты летишь почти бесшумно, ощущая легкий толчок электротяги. Одел наушники, включил электронную книгу, чтобы было нескучно ехать, сел в седло и тронулся в путь. Дорога к нужному дому была неблизкой, но привычной.

Приехав к улице Тихонова, он открыл приложение в навигаторе, потому что этот дом найти было очень трудно, под номером 64 было несколько домов. Слушая голосовые подсказки, он быстро нашел нужный адрес. Табличка с надписью ул.Тихонова, д.64\ Д. Вроде все правильно.

Это был двухэтажный кирпичный дом на небольшом земельном участке, ограда из профнастила выше человеческого роста, калитка, к его удивлению, была открыта настежь.

– Хозяин молодец, подсуетился, не надо звонить, – с облегчением подумал Сергей. Эмоция была простой – только удобство. Он ненавидел ждать, когда кто-то медленно подходит к калитке.

Сергей закатил велосипед за ограду и прислонил его к забору. Осмотрелся вокруг. Собак не было видно, и это было хорошо. Тишина стояла звенящая, нарушаемая лишь приглушенным гулом телевизора изнутри дома. Но что было по настоящему странно – входная дверь на просторную веранду была также открыта настежь. На секунду его кольнуло легкое, едва заметное беспокойство, но он тут же отогнал его. «Лето жаркое, многие оставляют окна и двери открытые» – рационально объяснил он сам себе.

Сергей ступил на скрипучие доски веранды. Внутри было пусто. Дверь, ведущая непосредственно в дом, также была открыта.

– Доставка, кто-дома? – громко произнес Сергей.

В ответ – только приглушенный голос диктора с телеэкрана. Ни шагов, ни ответного оклика. Чувство легкой неловкости начало перерастать в настороженность.

– Это курьер, доставка вашего заказа, – повысил он свой голос, сделав его более официальным.

Снова тишина. И тогда в его голове родилась мысль, основанная на длительном опыте работы. А что, если хозяин – пожилой или больной человек? Может, ему стало плохо, и он не может выйти. Эмоция страха сменилась на мимолетную тревогу за незнакомца. Он вспомнил про свой видеорегистратор, закрепленный на груди. Маленькая камера была страховкой от неадекватных клиентов, от обвинений в воровстве или порче заказов, об отказе в оплате, претензий по качеству и комплектации товара, чтобы в случае возникновения спорных ситуаций было доказательство его законных действий.

Приняв решение, Сергей зашел в коридор дома. Воздух внутри был спертым и тяжелым, пахнущим чем-то неприятным, что он тогда не смог определить. Позже он понял, что это был запах крови. Слева он него были две закрытые двери и узкая, крутая лестница на второй этаж. Справа от двери гардероб и трюмо с зеркалом. За ним и вход в комнату, откуда доносился звук телевизора.

– Кто есть дома? Я доставил заказ, – еще раз попытался он, и его голос дрогнул, отразившись от стен пустого дома.

Никто ему не отвечал. Возможно, хозяину действительно стало плохо и он нуждается в медицинской помощи. Сергей решил зайти посмотреть в комнату, сделал несколько шагов, подошел к трюмо, посмотрел на свое отражение в зеркале и взгляд его скользнул вниз на полку. И мир перевернулся. Эмоции, хлынувшие на него, были такими противоречивыми, что на мгновение отказалось их обрабатывать. Сначала – шок. На полке лежала стопка красных пятитысячных купюр, причем на банк приколов они были абсолютно не похожи. К Сергею пришла твердая уверенность, почти знание, что деньги настоящие.

– Это, наверное, какой-то розыгрыш, – прошептал он сам себе, и его голос был чужим. Жадность, холодная и цепкая, тут же подняла голову. Рука непроизвольно потянулась к ним, но он словно очнулся и отдернул руку. Но еще сильнее поразило его наличие на полке рядом с деньгами огромного ножа с острым клинком и рукояткой из полированного дерева.

«Надо валить отсюда, деньги трогать нельзя» – кричал инстинкт самосохранения. «А может оставить заказ, взять одну купюру, оставить сдачу» – начала давить жадность, неохота было ехать обратно и возвращать заказ.

– Хозяева? – в последний раз повышая голос, крикнул он.

Тишина в ответ была оглушительной.

– « Нет, надо зайти, идет видеозапись, никто меня ни в чем не обвинит», – снова в действие вступил рассудок. Эта мысль придала чувство ложной храбрости.

Сергей решительно направился в комнату и резко остановился. То, что он увидел, настолько потрясло его, что он онемел от изумления, по спине пробежали холодные волны. Его жизнь теперь разделилась на «до» и «после».

Комната была залита алым светом солнца, пробивавшимся через шторы в окнах. Перед ним на полу в луже крови лежал труп мужчины лицом вверх. В том, что именно труп никаких сомнений не было – безжизненное лицо с открытыми глазами. Сергея словно парализовало. Он онемел, не в силах издать ни звука. Холодные волны страха пробежали по его спине, сковывая каждую мышцу. Он смотрел на труп, и его мозг отказывался верить в реальность происходящего.

И в этот гробовой миг тишины, сзади послышался легкий шорох. Сергей с трудом заставил себя обернуться и его испуг, и без того запредельный, взметнулся до небес.

На пороге стоял мужчина. Лет тридцати, коренастый, с плоским, как будто расплющенным лицом и такими же прижатыми к голове ушами бойца. На нем был бело-голубой спортивный костюм, кричащий о дурном вкусе. И он нагло, по-хозяйски ухмылялся. Образ был настолько карикатурным, словно он сошел с экрана дешевого криминального боевика из 90-х годов. Но в реальности эта карикатура казалось смертельно опасной.

Первой эмоцией Сергея была не просто паника, а слепая, всепоглощающая надежда.

«Полицейский! Это оперативник!» – пронеслось в голове.

Но надежда была растоптана одним-единственным вопросом, произнесенным хриплым, пропитанным голосом:

– Ты зачем его замочил?

Фраза была произнесена с такой ленивой, циничной уверенностью, что сомнений не оставалось. Это был бандит.

– Это не я, я только что пришел, принес заказ, – залепетал Сергей. Его голос дрожал, выдавая весь его ужас. Он показал на рюкзак, висевший за спиной, словно это могло быть каким-то оправданием.

Мужчина медленно, почти театрально, поднял правую руку и Сергей с ужасом увидел направленное на него дуло пистолета. У Сергея началась настоящая паника, внутри все похолодело. Сначала у него была надежда, но теперь она сменилась на отчаяние.

– Возьми нож в руки, – дал команду бандит. Его ухмылка стала еще шире.

– Зачем? – выдавил из себя Сергей, уже понимая страшный смысл этого приказа. Его отпечатки пальцев должны остаться на рукоятке ножа. Он должен быть идеальным убийцей в этой постановке.

– Бери нож, падла, – с ненавистью зарычал верзила. В его голосе прозвучала неподдельная злоба.

Мысли метались в голове Сергея, как пойманные в ловушку птицы. «Но у меня же видеорегистратор» – это была его последняя соломинка. Дрожащей рукой он потянулся к полке и взял нож за деревянную рукоятку. Холод полированного дерева обжег ему ладонь. Сергей понял, что его жизнь сейчас будет закончена, никаких шансов на спасение у него нет.

– Прощай, друг мой, – с театральной пафосностью произнес бандит и, улыбаясь, нажал на спусковой крючок.

В гробовой тишине послышался звук щелчка. У бандита исчезла улыбка, он левой рукой попытался передернуть затворную раму пистолета, чтобы дослать следующий патрон. Оцепенение Сергея лопнуло с этим звуком, оторопь исчезла, сработал древний, животный инстинкт выживания. Он резко бросился на бандита, тот успел передернуть затвор, выбросив не выстреливший патрон, и направить на него ствол пистолета. Сергей левой рукой попытался выбить пистолет, а правой рукой с ножом нанес ему удар в область живота.

Прогремел грохот выстрела. Оглушительный, разрывающий тишину. Но ствол пистолета был направлен в потолок. Бандит, получив удар, с глухим стоном отлетел назад и тяжело рухнул на пол. Сергей выскочил из дома и подбежал к своему велосипеду. Его руки и ноги тряслись с такой силой, что он не мог ими управлять. Увидев, что продолжает держать окровавленный нож, выбросил его в сторону, с велосипедом выбежал из ограды, и побежал, не видя ничего вокруг, не обращая никакого внимание на серый автомобиль «Рено-Логан», стоящий неподалеку от дома. Лишь через сотню метров ему удалось вскочить в седло, он на полной скорости погнал в сторону телецентра подальше от этого страшного места, затем свернул в соседний переулок.

Адреналин гнал его вперед, но внезапно иссяк, оставив после себя лишь полную, опустошающую дрожь. Только сейчас ему наконец пришла мысль – холодная и тяжелая, как булыжник, которая прорезала хаос в его голове:

– Надо звонить в полицию.

Зачем ему скрываться с места совершения преступления? Он же будет первым кандидатом на подозрение. Надо срочно звонить и ждать, когда приедет опергруппа. Все им рассказать, как было без утайки.

Он с трудом вытащил из кармана телефон. Пальцы, одеревеневшие от страха, плохо слушались, он чуть не уронил аппарат на землю. Набрав дрожащей рукой номер «102», он услышал в трубке спокойный, почти бесстрастный женский голос:

– Здравствуйте, слушаю вас.

– Произошло убийство! – его собственный голос прозвучал хрипло и неестественно громко. – Срочно приезжайте.

Голос на том конце оставался ледяным и методичным:

– Кто вы? Представьтесь. Что за убийство? Где произошло?

Сергей, захлебываясь, начал выпаливать свои данные и домашний адрес и затем, сбивчиво и обрывочно, стал рассказывать о произошедшем. Слова вылетали пулеметной очередью, бессвязно и панически.

– Где вы сейчас находитесь?

– Я тут недалеко. На улице.

– Сейчас приедет группа, будьте на месте, никуда не уходите.

– Хорошо, буду ждать – дрожащим голосом ответил Сергей, отключив телефон.

Он уселся на скамейку возле забора. Руки продолжали предательски трястись. Над его головой жужжали комарики, но Сергей их не замечал. Он в мыслях был там, в том страшном доме. Перед его глазами все время вставала одна и та же картина: черное, бездонное дуло пистолета, направленное прямо в его лицо, и перекошенное злобой лицо бандита в бело-голубом костюме. Он снова и снова слышал тот сухой, костяной щелчок бойка о капсюль, который оказался для него таким спасительным. Этот звук звенел в его ушах громче всего на свете. Он был звуком его второго рождения. Он был жив. Но та его часть, что верила в относительную безопасность и предсказуемость мира, навечно осталась там, на залитом кровью полу того дома. Но он не знал, что кошмар для него только начинается.

…..

Тем временем Сиплый, зажимая рукой найденной в доме тряпкой рану на животе, из которой сочилась кровь, на трясущихся ногах вышел на улицу, но с каждым шагом силы покидали его. Каждый шаг отзывался в теле огненной болью, каждый вздох давался с невероятным усилием. Доковыляв до стоявшего «Рено-Логан», он с трудом уселся на водительское сидение, завел двигатель и поехал подальше от этого страшного места. Дорога, дома, деревья – все теряло свои четкие очертания. В глазах плыло, мир расплывался в мутную, желтоватую пелену.

– Все. Дальше не могу. Надо остановиться, – прохрипел он сам себе.

Он съехал на обочину недалеко от санатория «Локомотив» и откинул голову на подголовник. Под ногами, на резиновом коврики, уже хлюпала лужа алой крови. Силы покидали его с каждым ударом сердца, которое стучало все тише и тише. Сиплый заглушил двигатель, с трудом вытащил из кармана телефон и набрал номер. В трубке послышались гудки.

– Алло.

– Француз… – его голос был хриплым, полным смертельной усталости. – Я ранен… Истекаю кровью….

Голос в трубке моментально сменил расслабленный тон на настороженный и резкий:

– Что случилось? Где ты?

– Меня порезали…, – Сиплый с трудом ловил воздух. – В больницу не могу обратиться…. Приезжай срочно, я умираю…

– Ты где? Говори! – настаивал Француз.

– На горе… Напротив санатория Локомотив, – уже стал шептать Сиплый. – В своей тачке сижу…

– Жди, сейчас буду.

Сиплый отключил телефон и бросил его на пассажирское сиденье. Тишина в салоне стала давить на уши. Боль потихоньку стала отступать, сменяясь странным, холодным оцепенением. И в этой тишине в его сознании, затуманенным приближающимся концом, поплыли обрывки мыслей.

– Зря… зря замочил Скорохода, – шептал он в пустой салон. Образ того человека, которого он оставил на полу в доме, встал перед ним. Ссора была глупой, из-за обидных слов.

– Назвал меня козлом… Надо было просто ему по роже дать… и все… Зря не сдержался.

Сожаление, горькое и бесполезное, как яд, разливалось по его жилам. Оно было гораздо сильнее боли от раны.

– Тут еще курьер приперся… Не успел свои отпечатки стереть… – он мысленно вернулся к своей гениальной, как ему казалось, идее.

– Сделал то все правильно… Он взял нож в руки… Там его отпечатки появились… Надо было просто его завалить и все.

Он представлял себе эту картину: он, «герой», обороняющийся от нарвавшегося на убийце-курьера.

– Вызвал бы мусоров… Сказал бы им, что пришел к карифану… Убийца кинулся на него с ножом… Он, обороняясь, его убил. Сказал бы, что ствол лежал на столе у Скорохода… схватил его в целях самообороны.

Чистая, красивая история. Но этот план рухнул. Из-за осечки. Из-за бракованного патрона. Мысленный поток становился у него все медленнее и медленнее, слова в голове тянулись, как раскаленная смола. Он чувствовал, как вместе с кровью уходит из него жизненная сила. Холодели пальцы ног, тяжелели веки. В глазах потемнело, и последнее, что он успел почувствовать – это горький привкус собственной глупости и нелепости случившегося. Сознание окончательно покинуло Сиплого и он пропал в темной бездне.

…..

Через двадцать минут к указанному месту подкатил черный «Митцубиси – Паджеро». Из него вышел мужчина лет тридцати, одетый просто, но дорого. Это был Француз. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась привычная настороженность. Он сразу заметил «Рено» стоящий на обочине возле тротуара. Вокруг было безлюдно, лишь изредка проезжали машины. Француз припарковался на другой стороне дороги, вышел, и не торопясь, пересек проезжую часть. Он подошел к «Рено», стараясь не выглядеть подозрительно. Дверца водителя была не заперта. Он потянул ручку на себя. В салоне пахло кровью, потом и дешевым табаком. Сиплый сидел, откинувшись на спинку сиденья, голова безжизненно склонилась набок. Лицо было землистого, воскового цвета. Француз, не меняясь в лице, наклонился, прижал два пальца к шее Сиплого. Ни пульса, ни малейшего признака жизни не было. Дыхание отсутствовало.

– «Все коньки отбросил», – констатировал про себя Француз без всяких эмоций. Рядом проехал полицейский «УАЗ». Он захлопнул дверцу, спокойно отошел на несколько шагов и позвонил по телефону:

– Все Сиплому конец. Не успел, – его голос был ровным и деловым. – Что с трупом делать? Место тут оживленное.

Голос в трубке был грубым и властным:

– Будем ждать темноты. Ты оставайся там, мы все потом подъедем. На месте разберемся.

– Хорошо, буду ждать, – Француз отключил телефон и направился к своему автомобилю. Он уселся на водительское сиденье, завел двигатель, чтобы включить кондиционер. Жара еще не спала, ждать еще было долго. Ему предстояло провести здесь еще несколько часов, сторожа труп своего подельника, в ожидании ночи, которая скроет все следы. Он смотрел на «Рено», на силуэт Сиплого в салоне и его лицо не выражало ничего, кроме легкой скуки. Смерть Сиплого была для него не трагедией, а мелкой рабочей неприятностью, которую предстояло устранить. Он достал из пачки сигарету, с наслаждением закурил, опустил стекло на двери и добавил звук в магнитоле. Его ожидание началось.

…..

Вечер после жаркого дня выдался прохладный и влажный. Моросил мелкий дождь. Воздух был тяжелым и насыщенным. Следователь Чернов Алексей подъехал к месту происшествия самым последним, с опозданием почти на час. Он вышел из служебного автомобиля, его лицо выражало одно сплошное неудовольствие. Работа уже кипела полным ходом, все суетились, мешая друг другу, создавая видимость бурной деятельности. Кинолог с нетерпеливой собакой на поводке, судебный медик с чемоданчиком, эксперт- криминалист, щелкающий камерой, два оперативника.

– Что случилось? Кому сегодня не повезло? – произнес недовольным тоном Алексей, заходя в ограду дома и окидывая суровым взглядом суетящихся коллег.

Один из оперуполномоченных уголовного розыска ранее ему знакомый Никитин Константин сразу доложил обстановку.

– В доме труп мужчины с ножевым ранением в область сердца, – доложил он, стараясь говорить так же складно, как герои детективных романов. – Это хозяин дома, по паспорту Скороходов Владимир Яковлевич, орудие убийства, по всей видимости, нож, валяется возле забора, на нем следы крови.

– Получается убийца бросил нож? – удивился следователь. Так делали или отчаянные паникеры, или опытные профессионалы, старавшиеся замести следы. Редко кто бросал оружие на месте.

– Да, скорее всего собутыльник, – с готовностью продолжил свою версию Никитин. – В комнате на столе – праздничный стол с водярой. Две рюмки всего. Скорее всего, что-то не поделили. Начали драться. У Скорохода на лице ссадины. По всей видимости, убийца был тоже ранен, следы крови ведут из дома на улицу.

– Ты прямо как Шерлок Холмс, – хмыкнул Чернов.

– Работа такая. – довольно засмеялся Костя. – Скороход личность известная, с урками общается. Наверное, кто-то из его дружков.

– А кто обнаружил?

– Звонил парень, с его слов он курьер, привез заказ, зашел в дом, труп уже лежал, потом на него напали.

– Соседи что-нибудь видели?

– Обход еще не делали. Сейчас сам обойду, поспрашиваю.

Чернов зашел внутрь дома, осмотрел обстановку. Воздух был спертым и тяжелым, с примесью сладковатого запаха смерти и старой пыли. Эксперт Удовиченко, немолодой мужчина с внимательными глазами, сразу же обратил его внимание на находку.

– Вот в углу на полу патрон калибра 9 мм от Макарова. На капсюле ямка от бойка, значит осечка была, а возле входной двери стрелянная гильза. Вот в стене над дверью отверстие, там, наверное, пуля должна быть.

Эмоции Чернова – досада и раздражение – только усилились. Пистолет все менял. Из обыкновенной бытовухи дело превращалось в нечто более серьезное.

– Еще только этого не хватало, – проворчал он. – Какие следы еще есть?

– Отпечатков много, следы крови. Будем разбираться.

– Пистолета нигде не видно? Может где-нибудь валяется?

– Вроде не видно, – ответил Удовиченко.

– Ладно, начнем осмотр, – Чернов с неохотой достал из потрепанной папки бланк осмотра места происшествия. – Костя, зови понятых.

Началась рутинная, кропотливая работа. Нужно подробно описать всю остановку в доме во всех мелочах, зафиксировать место положения трупа, следов крови, изъять нож, следы пальцев рук, все обнаруженные вещественные доказательства, потом все пакеты опечатать. Когда все необходимые действия были закончены, то он, заполнив протокол, прочитал вслух его содержание понятым, дал поставить подписи всем участникам процесса. В голове уже складывалась определенная мозаика, но нескольких важных кусочков явно еще не хватало.

…

Сергей сидел на жестком деревянном стуле в длинном, безликим коридоре отдела полиции Центрального района города Барнаула и ждал когда до него дойдет очередь. На дворе уже давно стемнело и ему ужасно хотелось спать, но стоило только закрыть глаза, как перед ним вставало лицо бандита, слышался щелчок курка, чувствовалась тяжесть ножа в руке. Его трясло от нервного истощения и ему казалось, что в коридоре было зябко. Он пытался собраться с мыслями, представить, как будет давать показания, но в голове был хаос. Сосредоточиться и сконцентрироваться на мелких деталях у него так и не получалось. И тогда он вспомнил о своем видеорегистраторе. Словно утопающий схватился за спасительную соломинку. Он достал флешку из видеорегистратора, вставил ее в свой смартфон, скопировал запись. На экране смартфона дважды просмотрел запись, запоминая важные детали и вернул флэшку обратно в видеорегистратор. Доказательство его невиновности было тут, в его руках. Эта мысль придавала ему крошечную долю уверенности.

Дверь в кабинет № 32 с грохотом открылась, и зычный голос позвал:

– Курдогло, заходи.

Сергей, заходя в кабинет обратил внимание на табличку: « оперативный уполномоченный уголовного розыска Никитин Константин Иванович». Молодой мужчина лет тридцати с бегающими глазами жестом пригласил сесть на стул, стоявший посередине кабинета, прямо под лампой. Кабинет был тесным, заставленный стеллажами и папками. В воздухе висел запах дешевого кофе и пыли. Никитин сидел за столом, его усталое лицо выражало брезгливое раздражение. Эмоции Сергея – надежда на справедливость и страх – смешались в один клубок.

И сразу, без предисловий, прозвучал удар ниже пояса:

– Ну что, мил человек, куда оружие дел?

– Нож я … где- то там бросил, точно не могу сказать я ….. – Сергей опешил от такого начала.

– Хватит заливать! – резко, как удар хлыстом, перебил его Никитин. – Куда пистолет спрятал?

– Какой пистолет? Когда я убегал, то там мужик с пистолетом оставался. Я не знаю, что там в дальнейшем происходило, – залепетал Сергей, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

Никитин злобно усмехнулся, его эмоции – презрительная уверенность в своей правоте. Он видел перед собой не жертву, а мелкого жулика или неудачливого убийцу, которого можно легко сломать.

– Да уж, врать ты, как я вижу, мастак. Давай колись, зачем хозяина замочил?

Сергея от возмущения стало стрясти. Страх сменился праведным гневом.

– Да его вообще в первый раз видел! Я привез ему заказ, зашел в дом, там мужик уже мертвый валялся! Тут появился какой-то бандюган с пистолетом. Заставил меня взять нож в руку. Хотел меня застрелить, я чуть в штаны не наложил! Пистолет дал осечку, я, обороняясь, ударил его ножом и убежал.

– Складно сказочки плетешь. Ты мне тут не гони, – повышая голос, сказал Никитин, его лицо исказилось гримасой злобы. Он встал и начал медленно ходить вокруг Сергея. – Козе понятно: пришел к нему в дом, увидел деньги на зеркале, решил хозяина завалить, взял нож, прирезал мужика, соседи спугнули, убежал. Все ясно и понятно.

Он наклонился к самому уху Сергея, его голос стал ложным, соблазнительным шепотом, как будто дьявол уговаривал праведника на грех.

– Для тебя будет лучше сразу признаться. Напиши явку с повинной: виноват мол, каюсь, простите, больше не буду. Я тебе навстречу могу пойти. Можно написать так, хотел взять деньги с зеркала, хозяин кинулся с ножом, ты отобрал у него нож и случайно ударил, действовал в пределах необходимой обороны, получишь в суде условный срок. Так что время не тяни, вот бери ручку, бумагу, пиши.

Это был классический прием оперского развода. Сломать, запугать, предложить легкий выход, который на самом деле вел только в тупик. Эмоции Сергея – гнев, отчаяние, чувство ловушки. Но он помнил про свое доказательство.

– Ничего я писать не буду, – его голос дрожал, но звучал твердо. – У меня есть видеозапись! Вот у меня видеорегистратор, он все записывает.

Эффект был мгновенным. Уверенность Никитина моментально исчезла, сменившись настороженностью и страхом.

– Ты, что сейчас тоже меня записывал? А ну, давай его сюда!

Сергей снял видеорегистратор и отдал его оперу. Тот взял его, как берут змею – с опаской и брезгливостью.

– Иди, выйди, посиди в коридоре, – сдавленно произнес Никитин, и Сергей заметил как у того задрожали пальцы. Когда Сергей вышел, дверь плотно затворилась за ним. Никитин быстрыми движениями подключил через кабель видеорегистратор к своему рабочему компьютеру, скачал видеозапись на свой жесткий диск. Внимательно просмотрел данную запись. Сиплого он узнал сразу, запись действительно подтверждала все пояснения мужика. Все, что он говорил была чистая правда. Он немного подумал и удалил эту видеозапись с регистратора, отсоединил кабель. Он открыл дверь и позвал Сергея обратно в кабинет. Его лицо снова выражало напускное безразличие и раздражение.

– Я хотел посмотреть запись, а ее тут нет. Твой аппарат, значит, не работал.

– Как не работал? Он новый, я его две недели как ношу, он всегда записывал, – стал возмущаться Сергей, чувствуя, как по телу разливается ледяной ужас.

– Ничего не знаю, никакой записи нет. На, забирай его обратно, – сунул ему в руку регистратор с таким видом, словно отдавал ненужную вещь. – Езжай домой, ночью следственные действия запрещены. После девяти тебе позвонит следователь, приедешь к нему, он тебя допросит. Мне некогда с тобой заниматься. У меня столько дел еще осталось.

Он буквально вытолкал растерянного Сергея в коридор.

– Все езжай домой, жди звонка!

Никитин закрыл дверь и, тяжело дыша, уселся в свое кресло. Закрыв глаза, он весь погрузился в свои размышления.

Сергей вышел из отдела на улицу и с наслаждением вдохнул сырой ночной воздух. Он был один на один с системой, которая, по всей видимости, решила сделать его виновным. Он еще раз проверил свой телефон, видеозапись была скопирована.

«Ну мы еще посмотрим, кто кого!» – он сел на свой велосипед и направился домой. – « Как же я догадался, запись сохранить!».

Глава 2

Рассвет застал Сергея на пороге его собственного дома. Он стоял несколько минут, прежде чем открыть входную дверь, словно боялся занести в свое чистое, безопасное жилище скверну с той злосчастной улицы. Воздух утра был свеж и прохладен, последние остатки ночного тумана таяли под лучами поднимающегося солнца. Вчерашняя жара еще не проснулась, и мир казался чистым, новым, но для Сергея он навсегда был отравлен. Он вошел внутрь, стараясь не скрипеть половицами. В доме пахло кофе сном и покоем. Его домочадцы – жена Лариса и сын – еще спали, и их ровное дыхание из соседней комнаты было самым дорогим звуком на свете. Он был дома, жив и здоров, но ощущал себя чужим, призраком, вернувшимся с того света. Его нервы были натянуты до предела, вибрируя, как струны, готовые лопнуть от любого прикосновения. Все внутри кричало о необходимости снять стресс, заглушить весь этот ужас, залить его чем-то горьким и обжигающим. Старая, привычная мысль – алкоголь и никотин – мелькнула и была отброшена. Он бросил это пять лет назад, вырвав себя из этой пропасти, и не собирался падать в другую.

« Придется ограничиться одной валерьянкой», – с горькой иронией подумал он, накапывая в рюмку 50 капель мутной, отвратительно пахнущей жидкости. Он залпом выпил, закусив кусочком черного хлеба. и завалился в кровать, надеясь на забвение. Но сон не шел. За закрытыми веками его поджидали образы вчерашнего дня. Черное дуло пистолета, злобная ухмылка бандита, лужа крови на полу. И самое страшное – наглое, циничное оперативника Никитина в полицейском кабинете.

« Почему опер удалил видеозапись?» – билась в его сознании одна и та же мысль. «Я-то точно знаю, что запись была и есть!»

И тут его пронзила спасительная догадка.

« Хорошо, что для себя копию сделал!»

Он вспомнил, как в коридоре отдела, дрожащими руками, скинул видео с флешки на свой смартфон. Это было машинальное действие, а теперь оно стало его главным козырем – искоркой надежды в кромешной тьме отчаяния.

« Ясно, что хотят на меня все свесить, поэтому оперативник запись удалил. Это мое единственное алиби – надо запись продублировать и сохранить еще на компьютер.»

Мысли лихорадочно текли, выстраивая план дальнейших действий.

« Надо будет с утра позвонить своему знакомому Игорю, тот уже лет 20 адвокатом работает. Встретится с ним, посоветоваться».

Голова шла кругом от перегрузки. И сквозь все это пробивалось леденящее душу осознание.

« Еще никогда смерть не была так близка. Повезло, что осечка была на первом патроне. А так бы лежал сейчас не в своей постели, а в морге.»

Наконец, нервное истощение и валериана сделали свое дело. Его сморило и он провалился в тяжелый, беспокойный сон, полный кошмаров, которые он наутро не мог вспомнить, но от которых просыпался в холодном поту с одним ощущением – что его преследуют.

Он проснулся около девяти. Дома уже было пусто и тихо. Супруга, видимо, уже увезла сына на тренировку. На душе было не спокойно, тяжело, будто на груди лежал камень. Бурные мысли атаковали его с новой силой.

« С работой курьера надо заканчивать. Хватит ерундой заниматься».

Он смотрел в окно на залитый утренним солнцем двор. Его жизнь до вчерашнего дня казалось такой простой и налаженной, а теперь …

« В принципе в денежных средствах особо не нуждаюсь. Имеется своя мастерская по ремонту одежды и обуви, изготовлению ключей. Ежемесячный доход капает. Работаю там один-два в неделю. Остальное время свободное. Делай, что хочешь».

Он вспомнил, как все начиналось.

« Решил вести теперь здоровый образ жизни. Приобрел в прошлом году крутой велосипед».

Гордость и любовь к своему двухколесному другу на мгновение отогнали мрак.

« Потом пришла мысль, чтобы совместить приятное с полезным. Можно просто так кататься, а можно еще за это и деньги получать. По совету знакомого устроился в кафе. Работа по свободному графику, когда захотел, тогда и приехал. Отвез несколько заказов, денежки получил. Если погода плохая, то можно дома сидеть».

Теперь эта «безобидная» подработка стоила ему слишком дорого.

« Надо позвонить директору, сказать, что больше не буду работать», – окончательно решил он.

Сергей заварил себе зеленый чай, но завтракать совсем не хотелось. Аппетит пропал начисто. Поток тревожных мыслей не прекращался. Взяв телефон, он набрал номер адвоката Игоря Редькина. Подробности рассказывать по телефону не стал, чувствуя параноидальную уверенность, что его прослушивают. Договорились о встрече в офисе в 13 часов. Это предстоящая встреча стала для него следующим рубежом, новым испытанием.

..…

Тем временем в другом конце города оперативник Константин Никитин покидал здание ОВД после утренней планерки. Суточное дежурство закончилось, впереди был выходной, но расслабляться было некогда. Вчерашние события висели на нем тяжким грузом. Он достал телефон и набрал известный ему номер по мессенджеру Вацап:

– Привет. Это я. Нам нужно срочно встретиться. Через час, на том же месте, как и всегда.

Услышав утвердительный ответ, он закончил разговор, собрал все бумаги со стола, сложил в рабочий сейф, испытывая нервное напряжение, смешанное с циничным расчетом. Ему нужно было действовать быстро и четко, чтобы затушить разгорающийся пожар, который угрожал спалить и его самого. Надо хорошо подготовиться. Продумав предстоящий разговор, Константин закрыл свой кабинет и пешком отправился на данную встречу.

Путь лежал в торговый Сити-Центр на проспекте Красноармейском в трех минутах ходьбы от отдела. Зайдя во внутрь на первый этаж, он заказал себе кофе и уселся за свободный столик подальше от барной стойки и чужих глаз. Здесь было шумно, многолюдно и безлико – идеальное место для незаметной встречи. Яркий искусственный свет, запахи кофе, сдобной выпечки, беззаботные лица покупателей – все это создавало разительный контраст с тем, что творилось в его душе. Он нервно постукивал пальцами по столу, ожидая своего гостя.

Через некоторое время к нему подошел мужчина лет сорока пяти. Он был одет в строгий, дорогой черный костюм, белоснежную рубашку и темно-синий галстук. Его лицо было непроницаемым , движения – выверенными и экономными. Этого человека в криминальных кругах называли по кличке «Бурый». Его эмоции – полный контроль и холодная настороженность. Они поздоровались за руку и Бурый сел напротив.

– Будешь что-нибудь? – для проформы спросил Никитин, делая большой глоток «капучино».

– Нет, ничего не хочу, – голос Бурого был ровным и глуховатым.

– А я вот видишь решил кофейку отведать, – Никитин пытался казаться небрежным, но внутреннее напряжение выдавал его слегка дрожащий голос.

Бурый многозначительно молчал, его взгляд заставлял Никитина нервничать еще больше.

– Тебе ужасно повезло, что этим делом я занимаюсь, – начал издалека разговор Никитин, начиная свою тщательно продуманную партию.

– Что за дело? – Бурый попытался прикинуться дурачком и показал на лице искреннее, как ему показалось, недоумение.

– Дело гражданина Сиплого. Он облажался по полной программе. Знаешь, где он сейчас находится?

– Дома, наверное. Где ему еще быть? – Бурый сохранял маску неведения.

Константин стал понемножку раздражаться:

– Я знаю, что его порезали, но в больницу он за медицинской помощью не обращался. Если бы не я, он уже в розыске бы был за убийство Скорохода, – Никитин начал давить, его голос стал жестче. – Сам же знаешь, Черному бы это очень не понравилось.

Упоминание имени «Черного» на мгновение изменило выражение лица Бурого. Маска непроницаемости дрогнула, показав легкую тревогу.

– Я вообще не при делах, – попытался он отстраниться, но это уже звучало значительно слабее.

– Сиплый был в доме Скорохода, туда явился курьер и застал его возле трупа. У них завязалась борьба и Сиплого порезали. – Константин сделал большой демонстративный глоток из чашки, давая словам проникнуть в сознание. – Так что ты смотри…

Бурый понял, что игра в незнание уже окончена. Его тон сменился на деловой и конкретный.

– Что там было я не знаю. Я с ним сам разберусь.

– Он тебе звонил? – пристально глядя на него, спросил Никитин.

– Нет, не звонил.

– Мне без разницы, честно говоря, что там было, – Никитин стал ехидно ухмыляться. – В твоих интересах, чтобы это заглохло. А то пойдут разговоры, что это ты беспределом занимаешься.

Бурый кивнул, его лицо снова стало каменным.

– Согласен, мне лишние разговоры не нужны.

– Я постараюсь, это дело на тормозах спустить, чтобы Сиплый не светился, – Никитин выложил свое главное условие. – С тебя будет двойная оплата.

Бурый секунду помолчал, оценивая.

– Договорились.

– Ты своими ребятами общался? – поинтересовался Никитин.

– Пока еще нет. Но сейчас со всеми переговорю.

– Сегодня у меня выходной, с понедельника плотно займусь этим курьером. Сиплого пока спрячь, чтобы нигде не светится, – приказал Никитин, сделав недовольную мину на лице, будто делая одолжение.

– Хорошо, Держи меня в курсе дела.

Бурый уже собрался уходить, но, словно спохватившись, обернулся. Его взгляд стал пристальным и цепким:

– Ты мне данные этого курьера дай, фотку его, – попросил он. – Может быть мы его знаем.

Никитин немного подумал и согласился. Он достал из кармана конверт и передал его Бурому.

– Здесь все что нужно.

Они снова обменялись коротким, ничего не значащим рукопожатием и разошлись в разные стороны.

Бурый, сел в свой «Лексус –LX 570», раскрыл полученный конверт. Внутри лежала распечатка с данными Сергея Курдогло и его фотография, сделанная камерой в коридоре ОВД. Он внимательно смотрел на лицо человека, который встал на его пути и принес ему столько неприятностей. Теперь этот путь предстояло расчистить.

Охота началась.

..…

Город плавился под палящими лучами полуденного солнца. Воздух над асфальтом колыхался, словно над раскаленной плитой, а с неба, без единого облачка, лился нестерпимый, ослепительный свет. Для Сергея путь до офиса адвоката стал настоящим испытанием. Каждый луч солнца казался ему прожектором, выставляющим его напоказ, каждый прохожий – его потенциальным врагом. Он чувствовал себя мишенью. Кабинет адвоката Редькина был его крепостью, оплотом порядка и душевного спокойствия. Он обставлен скромно, но со вкусом: темное полированное дерево массивного стола и стеллажей. На полках ровными рядами стояли толстые, в кожаных переплетах тома юридических фолиантов – символы закона, который, как надеялся Сергей, должен был его защитить. Мягкий кожаный диван и кресла источали дорогой комфорт, на стенах висели многочисленные грамоты и благодарности, словно говорящие клиенту: « Ты в надежных руках.»

За столом сидел сам хозяин кабинета, Игорь Редькин, мужчина лет пятидесяти, с аккуратной, с проседью стрижкой и внимательными оценивающими глазами. Он казался воплощением компетентности и спокойствия.

– Что такое лицо грустное? – заулыбался Редькин, указывая на кожаный диван напротив своего стола.

Эмоции Сергея – смесь облегчения от безопасной гавани и давящей тяжести предстоящего разговора.

– Да тут загрустишь по неволе, – с горькой усмешкой ответил он, опускаясь на мягкую кожу дивана.

– Давай, рассказывай по порядку.

И Сергей начал свое грустное повествование. Он говорил медленно, сбивчиво, временами замолкая, чтобы собраться с мыслями. Он рассказал все: от получения заказа до уничтожения видеозаписи. Редькин внимательно слушал, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Его лицо оставалось невозмутимым, лишь в глазах мелькали искорки профессионального интереса, а затем – понимания.

– Давай-ка теперь посмотрим, что у нас имеется на записи, – сказал он, когда Сергей закончил свой рассказ.

Сергей дрожащими руками достал телефон, подключил его к компьютеру и они дважды просмотрели запись. На большом экране монитора все выглядело еще более жутко и реалистично. Собственный испуганный голос Сергея, его тяжелое дыхание, зловещий щелчок и его отчаянный крик – все это звучало как свидетельство из другого, кошмарного мира. Когда видео закончилось, в кабинете повисла гнетущая тишина. Редькин откинулся на спинку кресла.

– Теперь все ясно и понятно, – произнес он, и в его голосе прозвучала непоколебимая уверенность, которая тут же начала успокаивать измотанные нервы Сергея. – Бояться нам абсолютно нечего. Запись идет без всяких перерывов, разумеется признаков монтажа нет. Все твои показания подтверждаются.

Адвокат начал выстраивать безупречную правовую конструкцию, словно собирая стену из маленьких кирпичиков.

– Ты заходишь в дом на законных основаниях, двери открыты, ты доставляешь заказ на указанный адрес. Ты мог предполагать, что у хозяина дома могли возникнуть медицинские проблемы, и ты решил это проверить, чтобы оказать своевременную помощь. Ты обнаружил лежащее тело, собрался вызвать скорую помощь, увидел незнакомого мужчину, который направлял на тебя предмет, похожий на пистолет. Он заставил тебя взять нож в руки, а потом попытался в тебя выстрелить. Ты реально воспринимал угрозу своей жизни и своему здоровью, поэтому в целях самообороны, в ходе борьбы, защищаясь ударил его ножом и, испугавшись, убежал оттуда.

Сергей слушал, и ему казалось, что тяжелый камень свалился с его души.

– Все так и было! – с искренним облегчением воскликнул он. Увидеть свой хаотичный ужас, выстроенным в стройную, логичную и законную схему, было для очень радостным.

– В твоих действиях никакого состава преступления нет. Тебя допросят в качестве свидетеля, расскажешь все как было. Только меня волнует один момент, – Редькин сделал многозначительную паузу. – Почему опер удалил запись с видеорегистратора?

– Меня тоже это удивило больше всего, – Сергей опять стал испытывать волнение. – У меня создалось впечатление, что всех собак хотят на меня свесить.

– Ничего удивительного здесь нет, – сказал Редькин. – Опера всегда так работают, вдруг бы ты сразу признался?

Но Сергей, прошедший через личный ад, чувствовал подвох глубже.

– Нет, мне кажется, что дело нечистое, – попробовал возразить он.

– Ладно. Разберемся. – попытался успокоить его адвокат. – Я созвонился со следователем. Он нас ждет.

– Поехали тогда.

– Ты на машине?

– Да

– Тогда поехали на твоей. Потом меня обратно отвезешь.

– Договорились, – сказал Сергей, вставая с дивана.

Они вышли из офиса и направились к черной «Весте», стоявшей напротив входа.

.….

Кабинет следователя был полной противоположностью адвокатскому офису. Тесный, заставленный стеллажами, которые гнулись под тяжестью бесчисленных папок с делами. Воздух был спертый и насыщенным сложным, едким коктейлем из запахов: пыли со старых бумаг, крепкого кофе и табака. За столом, почти скрытый грудой бумаг, сидел сам хозяин кабинета следователь Чернов и лениво перелистывал листы какого-то дела, его лицо выражало скуку и глубокую, профессиональную усталость. Но главным звуковым фоном, определяющим атмосферу, была музыка. Из колонок музыкального центра «Панасоник» -предмета особой гордость хозяина – гремели тяжелые, мощные аккорды немецкой группы « Warlock». Суровой, хриплый, но удивительно мелодичный голос вокалистки Доры Пеш заполнял пространство, дополняя образ хозяина кабинета – резкого, циничного, работающего на износ человека, нашедшего свой способ отгородиться от окружающего абсурда.

Увидев вошедших, он с некоторым усилием поднялся с кресла, отложив папку. Его рукопожатие было твердым и кратким.

– Присаживайтесь, – произнес он, его голос был низким и немного хриплым.

Эмоции Сергея в этот момент были подобны вихрю: остатки паники, слабая надежда на адвоката и глубокая неприязнь к этому месту. Он чувствовал себя винтиком, попавшим в гигантский, безразличный в его судьбе механизм.

Чернов убрал лишние дела со стола, освобождая пространство, включил компьютер и уменьшил звучание грохочущей музыки. Жест был красноречивым: работа важнее, но и от своего вдохновения он отказываться был не намерен.

– Ну что. Начнем? – спросил он, глядя на Редькина.

Адвокат, сохраняя идеальное спокойствие, кивнул. Его эмоции – полный контроль и уверенность. Он был на своей территории, даже в этом чужом и неприятном месте.

– Конечно начнем.

– Давайте в свободном рассказе поясняйте, как все было, – Чернов откинулся на спинку кресла, готовясь слушать.

Сергей глубоко вздохнул, пытаясь заглушить ком в горле. И снова в третий раз за последние сутки, стал пересказывать свою историю. Его голос срывался, но, под ободряющим взглядом Редькина, он постепенно успокаивался. Он говорил о заказе, об открытых дверях, о находке и обо всем увиденным.

Чернов слушал внимательно, изредка задавая короткие и точные вопросы, вгрызаясь в детали.

– Раньше бывал ли на этом адресе?

– Первый раз.

– Этого мужика раньше видел когда-нибудь?

– Никого я не видел.

– Был ли еще кто-нибудь в этом доме?

– Не знаю. Я больше никого не видел, – ответил Сергей. Он стал чувствовать, как под пристальным взглядом следователя, его уверенность снова начала таять. Его эмоции – страх, что ему снова не поверят, что его снова попытаются запутать.

И тут в разговор уверенно вступил Редькин. Его голос прозвучал как щит, прикрывающий клиента.

– У нас видеозапись имеется.

– Что за запись? – удивленно поднял брови следователь. Его апатия мгновенно исчезла, сменившись профессиональным интересом.

– У меня был видеорегистратор на груди, запись я сохранил, -пояснил Сергей, и в его голосе снова зазвучала надежда.

– Это меняет все дело. Ну-ка давайте посмотрим, что там есть, – явно обрадовался Чернов.

Он взял у Сергея флэшку и воткнул ее в компьютер. В кабинете воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь приглушенными, но все еще мощными гитарными риффами. Они молча просмотрели запись. На экране монитора разворачивалась драма, которую следователь знал лишь по сухим протоколам и домыслом опера. Он видел неподдельные эмоции участников, видел мужчину с пистолетом, борьбу участников и кровавую концовку. Когда запись закончилась, то Чернов даже присвистнул от увиденного.

– У вас этот видеорегистратор с собой?

– Конечно, – кивнул головой Редькин. – Мы же подготовились к допросу.

– Тогда я его протоколом выемки изыму и приобщу к материалам дела, – заявил следователь.

– Без проблем, – сказал Редькин. – Только есть одно «но». На видеорегистраторе этой записи нет.

– Почему? – замер Чернов.

– Когда Курдогло был у оперов, то они взяли его посмотреть, и когда вернули, то записи там не было.

На лице следователя промелькнула целая гамма эмоций: недоверие, раздражение, а затем понимание.

– Может, случайно стерлась, – предположил Чернов, но в его тоне уже звучали нотки сомнения.

– Не могу сказать, но вызывает справедливые сомнения, – парировал Редькин, оставляя фразу висеть в воздухе.

– С операми я сам разберусь, – мрачно хмыкнул Чернов. – Давайте начнем допрашиваться.

Процедура допроса пошла уже по накатанной колее. Когда все бумаги были составлены и подписаны, то Чернов проинструктировал Сергея.

– Сейчас в ближайшее время будете пока не нужны, но всегда будьте на связи. Если понадобитесь, то сразу нужно будет приехать.

– Хорошо, – ответил за обоих Редькин.

Они вышли из кабинета, оставив следователя наедине со своими мыслями. Как только дверь закрылась, Чернов прибавил громкость музыки, заглушая назойливый шум из коридора. Он вытащил из ящика стола курительную трубку и стал набивать ее табаком. Его мысли были уже далеко – он анализировал запись, строил версии и с холодной яростью, думал о том, какой разговор ему предстоит с оперативником Никитиным, который усиленно продвигал перед ним версию, что убийца – это Курдогло. В его мире, где правда была редким товаром, кто-то только что попытался ее украсть. И это ему очень не понравилось.

..…

В этом кабинете висела тяжелая, гнетущая тишина, которую, казалось, можно было резать ножом. Казалось, воздух был наполнен грозовой атмосферой, все присутствующие как будто ожидали разряда молнии. Бурый, сидевший за массивным столом, затушил сигарету в пепельнице и первым нарушил тишину. Его голос был низким и безразличным, но в нем чувствовалась стальная хватка.

– Что будем с Сиплым делать?

Пятеро других мужчин, сидевших в кабинете, сразу зашевелились. Первым откликнулся Борода – грузный мужчина с фигурой борца-тяжеловеса, ухмыльнулся, показав ряд гнилых и желтых зубов.

– Я предлагаю тело отвести в лес и прикопать его.

Молодой мужчина по кличке «Француз» его поддержал. Его лицо выражало подобострастное рвение.

– Я тоже предлагаю закопать. Родственников у него в Барнауле точно нет. Мать у него живет где-то в деревне, но он с ней уже долго не общался. Никто его искать точно не будет.

Бурый кивнул, его мысли были уже на шаг впереди.

– Какое имущество на нем было? – спросил он.

Мужчина с с тонким и хищным лицом по кличке Чалый, ответил быстро, как бухгалтер, докладывающий о списанных активах.

– Никакого имущества нет. Квартиру снимал в аренду. Машину «Рено» он купил по договору купли-продажи, на учет на свое имя не ставил.

– Нет человека. Нет проблем. Про него точно никто не вспомнит, – резюмировал Борода, зловеще ухмыляясь. В его словах звучала жестокая правда их мира.

– Все! Вопрос решен, – скомандовал Бурый. – Чалый и Архип. Ночью вывезете его в лес, в районе Повалихи места болотистые есть. Там его никто искать не будет. Ствол, который был при нем, тоже выбросите.

Парни молча кивнули головой. Для них это была простая работа.

– Если полиция будет спрашивать про него, то говорим, что со вчерашнего вечера его никто не видел. Будем говорить, что он собирался в отпуск на Байкал ехать, – продолжил Бурый, отрабатывая легенду. – Нашел какую-то девку и с ней укатил. Чем он последние дни занимался никто не знает. Пусть ищут его.

– Все правильно, – согласился Борода.

И тут Бурый перешел к главному. Его лицо стало жестче.

– Теперь второй вопрос, – он нервно почесал затылок. – Нужно разобраться с этим хмырем, который завалил Сиплого. На нас могут повесить убийство Скорохода, сами понимаете, нам лишние разборки сейчас никак не нужны.

– Что нужно сделать? – спросил Борода.

– У меня есть все данные этого мужика, – сказал Бурый. – Фото, домашний адрес, место работы. Нам нужно будет его выцепить и привести в гараж. Там я с ним побеседую как надо.

Он достал из кармана конверт и протянул его Французу.

– Завтра вместе с Малым занимайтесь этим мужиком. Он живет сейчас в Бельмесево, поездите за ним, последите. Где-нибудь в тихом месте заберете его. Там потом решим, что будем с ним делать.

– Хорошо, сделаем, – рассмеялся Француз, и в его смехе звучала неподдельная радость предвкушения.

– Куда будем девать «Рено» Сиплого? – спросил Борода, возвращаясь к бытовым деталям.

– Пока поставим на стоянку, – ответил Бурый. – Когда немного успокоиться, то продадим ее.

Закончив разговор, Бурый проводил всех мужчин до двери, а сам вернулся на свое место и, удобно расположившись в кресле, с наслаждением закурил, предавшись своим размышлениям.

« Из-за этого козла Сиплого опять возникают проблемы на пустом месте. Даже хорошо, что теперь от него избавились. Постоянно из-за него какие-либо неприятности были. То пьяный подерется, то из магазина что-нибудь прихватит. Приходилось постоянно его из ментовки вытаскивать. Только привлекал лишнее внимание. А конкуренты не дремлют. Всегда нужно ожидать какой-нибудь подставы».

Бурый погасил сигарету в пепельнице и открыл крышку стоящего на столе ноутбука. Текущие дела не дадут расслабиться.

Глава 3

Последующие два дня протекали медленно и обманчиво спокойно. Для Сергея это была странная и тягучая передышка. Нервное напряжение, коварно, никуда не ушло, а лишь затаилось в глубине, превратившись в постоянный, фоновый гул тревоги. Он пытался вернуться к рутине, заниматься домашними делами, которых за время работы курьером накопилось достаточное количество. Но самые простые действия – починить забор, разобрать шкаф – давались с большим трудом. Его мысли постоянно возвращались к тому дому на улице Тихонова, к этим страшным событиям. Он ловил себя на том, что подолгу смотрит в окно, проверяя, не припаркована ли рядом чужая машина, не идет ли за ним по улице незнакомый человек.

Погода в эти дни стояла переменчивая. Утром солнце могло ярко светить, но к полудню небо часто заволакивали тяжелые, свинцовые тучи, предвещавшие дождь. Воздух был влажным и душным, словно сама атмосфера города была заряжена тем же самым напряжением, что и его нервы.

В одно такое хмурое утро он поехал к своей дочери Марии, которая училась в медицинском университете. Он незадолго до ее поступления, взял в ипотеку квартиру в старой части города, чтобы было удобно ездить на занятия. Ее дома не было. Он зашел внутрь, оставил в холодильнике привезенные продукты, записал показания счетчиков. Здесь все дышало нормальностью, будущим, которое он для нее хотел. Он закрыл квартиру, вышел из подъезда, глотнув влажного, прохладного воздуха. Небо окончательно затянуло, и первые редкие капли дождя упали на его лицо.

Он направился к своему автомобилю «Веста», стоявшему на площадке с торца дома. Его не было около пяти минут и именно это краткое отсутствие и стало роковым.

Подойдя к машине, он увидел, что возле заднего бампера его автомобиля стоял джип « Митцубиси-Паджеро», полностью перегораживая выезд. На передних сиденьях сидели двое незнакомых мужчин. Первой его эмоцией была легкая досада.

«Вот же невежи, пристроились!» – мелькнуло в его голове.

Сергей подошел к ним и жестом указал на свой автомобиль.

– Ребята, сдайте немного вперед. Я отъеду, – сказал он, стараясь, чтобы в его голосе не звучало раздражения.

Ответом ему стала тишина. Затем двери джипа открылись почти синхронно, и оба молодых мужчин вышли. Один, коренастый, в бейсболке подошел слева. Другой, более высокий и худощавый, встал справа, отрезая путь к отступлению.

Коренастый заулыбался. Улыбка была неприятной, натянутой, не достигающей глаз.

– Эта твоя тачка?

Эмоции Сергея начали стремительно меняться. Досада сменилась настороженностью, а затем легким, холодным страхом. Что-то было не так. Слишком неестественна была эта сцена.

– Моя, – кивнул головой он, стараясь говорить твердо. – Мне ехать надо.

– Серега? – продолжая загадочно улыбаться, спросил коренастый.

Осознание начало медленно и мучительно пробиваться сквозь завесу обыденности. Они знают его имя. Они ждали его именно здесь.

– Да… – ответил он, уже чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он попытался вглядеться в их лица, но они были чужими, стертыми, как у сотен других подобных им людей.

– А мы за тобой, – произнес другой мужчина, и в его голосе не было ни капли сомнения.

Это была ловушка. Сергей перевел на него свой взгляд и в этот миг тот прижал электроды электрошокера к его руке.

«КРРР!» – затрещал электрошокер, Сергей не успел среагировать, как почувствовал резкую, оглушительную боль, парализовавшую все тело. Его мышцы свело судорогой, мир поплыл перед глазами и погас. Мужчины ловко подхватили его под руки, не дав упасть. Они бережно, без лишней суеты, дотащили его до джипа и засунули на заднее сиденье. Коренастый сел за руль, худощавый залез на заднее сиденье. Водитель завел двигатель, и черный « Митцубиси-Паджеро» плавно тронулся с места, быстро скрывшись из виду.

Они не заметили, что за всей этой сценой из окна второго этажа за ними наблюдали два внимательных глаза. Эти глаза принадлежали соседке – бабе Любе. Она имела отличное зрение и явно видела, как ее сосед потерял сознание и его подхватили два мужика. Запихнули его в свою машину и уехали. Автомобиль соседа остался на месте. Несомненно, эти двое с такими бандитскими рожами имели отношение к криминальной среде. Нормальные граждане, разумеется, вызвали бы скорую помощь. Баба Люба, не разбираясь в тонкостях уголовного кодекса, на уровне инстинкта поняла: это похищение. Поэтому она решила позвонить в полицию, ее мозолистые пальцы уверенно набрали номер «102».

А тем временем джип « Митцубиси-Паджеро» мчался по объездной дороге в сторону поселка Авиаторов. Начал моросить тот самый надоедливый, мелки