Хэллхиллс. Том 2 бесплатное чтение

57 глава

Выражение лица приговоренного к смерти демона никак не изменилось. С его стороны не донеслось ни единого звука. Он просто стоял, опустив голову, как будто пребывал совсем в другом месте. На лице Сатаны, старательно сдерживающего себя от того, чтобы уже самостоятельно сжечь Акиманая, отразилось что-то похожее на раздражение. Объяснимо, почему – перед ним был его главный враг. Но Калену казалось, что дело совсем в другом.

Акиманаю плевать на свою казнь.

Абсолютно плевать.

Стража разомкнулась, пропуская к мортему невысокого мужчину, чья верхняя половина лица была закрыта маской без вырезов, а тело скрывалось под темно-бордовыми одеяниями. Инквизитор.

Инквизиторы были самым таинственным подразделением среди армии, и в него входило крайне небольшое количество демонов. Самой главной их задачей было казнить всех приговорённых. По легенде, в первый день Воспламенения Ада на поиск возможно выжившего Акиманая были отправлены все имеющиеся Инквизиторы, им даже было разрешено казнить преступника на месте, без использования мортема и проведения церемоний.

Вероятно, максимально гордясь своим правом собственными руками пронзить ядро и отрубить голову врагу народа, приглашенный Инквизитор двигался нарочито медленно и театрально.

Он вынул из ящика длинное тонкое копье с небольшим шаром прямо посередине древка, после чего в другую руку взял топор. Подобный метод казни применялся только на самых опасных преступниках, так как была вероятность, что даже лишившись головы демон мог восстановиться при помощи магии.

Кален не мог оторвать пристального взгляда от раскинувшейся картины. Он крепко сжимал трость в руке, стараясь хоть как-нибудь компенсировать пульсирующую боль от яда, волнами бродящей по его телу.

– Ты уверен, что хочешь за всем этим наблюдать? – шепнул Камелия, наклонившись ближе, и положил ладонь ему на лоб. – У тебя снова жар…

– Я останусь, – для убедительности своих слов Кален тихонько стукнул тростью по полу.

– А если потеряешь сознание прямо тут?

– Я уверен, ты сможешь меня донести.

Инквизитор встал напротив Акиманая, который так и не поднял голову после слов Сатаны. Он вообще был на удивление спокоен, что заставляло Калена все крепче сжимать рукоять трости.

– Надеюсь, с его смертью закончится и действие яда, – пробормотал Камелия. От его ладони, все еще располагавшейся на лбу, повеяло умиротворяющим и лечебным теплом.

Инквизитор в это время был в полной готовности. При помощи магии он заставил Акиманая поднять подбородок, но тот даже не сопротивлялся.

– Итак, – голос Инквизитора был низок и удивительно красив для его рода деятельности. – Приступим же.

Копье вместе с топором взмыли в воздух, задержавшись на уровне с грудью и шеей соответственно.

Все случилось в одно мгновение.

Стоило копью коснуться тела, как поле мгновенно заволокло черной непроглядной дымкой. Едва ощутив удушающий гнилостный запах, Кален тут же закашлялся до головной боли. Черный дым заволок трибуны, на поле ситуация была еще хуже: нельзя было рассмотреть даже силуэты. Красная вспышка вдруг метнулась куда-то по диагонали вверх и испарилась, ударившись о стену. После чего раздался жуткий грохот, словно что-то большое и тяжелое рухнуло под напором тяжести. Кругом слышались крики, и жуткое, пронизывающее завывание целого десятка гончих.

Внутри все сжалось.

Мощный поток ветра вдруг разрезал удушливую тьму, начал меняться в оттенке, искажаться, принимая странные формы, после чего устремился весь в одну точку – туда, где находилась ложа.

Уже спустя несколько мгновений Кален увидел хрупкую фигуру Бельфегора, который уверенно стягивал туман в свои крошечные ладони. Буквально за несколько секунд мрак рассеялся, позволив многим вздохнуть полной грудью.

Переведя взгляд на поле, Кален все еще не мог рассмотреть, что именно произошло на мортеме. Мог ли этот туман быть своего рода местью перед последним вздохом? «Нет, слишком дешево для Акиманая», – тут же подумал он. Кален всматривался в расплывающуюся от головной боли картинку и даже несмотря на это видел несколько лежащих на земле силуэтов.

В груди поселилось дурное предчувствие.

– Не может быть… – шепот, сорвавшийся с губ Камелии, заставил Калена напрячься еще больше.

– Что происходит? – беспомощно спросил он, ощущая, что совершенно не может больше бороться с накатившей болью.

Похоже, покидать палату и в самом деле было плохой идеей.

Камелия в ответ только усилил поток энергии, снимавший лишнее напряжение с воспаленной головы.

Мимо них черной тенью скользнула одна из гончих и, не раздумывая, спрыгнула с трибун на поле. Она чудом не зацепилась за ограждение болтающимся на шее поводком – видимо, сбежала от одного из стражей. Подобному примеру последовали и остальные собаки, не переставая при этом жутко и восторженно выть. Все они стремились стаей к мортему.

Когда туман совсем перестал мешать обзору, Кален увидел, что недвижимыми силуэтами были тела стражников и… Инквизитора.

Фигура в черном стояла там же, где и до этого. Балки мортема развалились в разные стороны, а черные «рога» раскололись пополам и валялись у самого подножия.

– Что?! Не может быть! – Камелия подскочил с места, но услышав болезненный стон Калена нехотя вернулся на место, продолжая восстанавливать его.

Высокий демон с сероватой кожей стоял, гордо задрав голову в сторону ложи. Его длинные черные волосы развивались на поднявшемся ветре, а полы черных одеяний скрывали нижнюю половину тела. В одной из его рук был какой-то непонятный предмет. Гончие, достигавшие ему пояса, закружились рядом, завывая дикую песню.

Они приветствовали возвращение вожака.

– Если на стадионе двинется хотя бы одна живая душа, я уничтожу это место. Грехи, вас это тоже касается.

Хриплый и явно сорванный голос незнакомца не был громким, но его точно услышал каждый.

Кален забыл, как дышать.

Дым полностью рассеялся, явив перед всеми истинную форму.

Истинную форму истинного злодея.

Акиманай вскинул руку, в которой Кален с ужасом узнал чью-то отрубленную голову. Он небрежно держал ее за волосы, слегка покачивая из стороны в сторону.

– Сатана, ты ведь смотришь? – его голос звучал не столько победно, сколько устало. – Ты ведь смотришь?

Кален перевел взгляд на Греха.

Впервые на его лице он увидел ужас.

– Смотришь, – Акиманай усмехнулся и отбросил голову в сторону, но та даже не успела коснуться земли: на нее тут же накинулось несколько гончих, со щенячьим восторгом разодрав плоть за считанные мгновения. – Смотри и слушай дальше.

Там, где сейчас должно было лежать мертвое, связанное цепями тело Алекса, теперь покоилось громадное черное кресло, на которое Акиманай и сел.

– Слушайте все меня внимательно, – в его интонациях начало появляться нечто властное. – Если вы еще не догадались, ваш всеми любимый и уважаемый Сатана воскресил меня. Прямо здесь, перед вашими глазами. Он был так ослеплен яростью, что даже не стал проверять, действительно ли умру я, от того что какому-то жалкому мальчику отрубят голову. Каково это, казнить невинных, не подскажешь?

Акиманай поднял взгляд на Сатану, который все еще стоял, не двигаясь.

– Неуважаемый Сатана, вы обвиняетесь в наглой клевете на честное имя Акиманая, за что будете приговорены к смертной казни, – вяло протянул Акиманай, перекинув ногу на ногу. – Долго ты еще будешь смотреть на меня, как истукан?

– Тебя же запечатали… Я запечатал тебя собственными руками.

Кален никогда не видел Сатану таким… беспомощным.

Паника в груди начала нарастать с катастрофической скоростью.

«Если даже Сатана в растерянности, то что могу сделать я?»

– Как видишь, я все еще здесь. Может, ты просто хотел, чтобы я вернулся? Соскучился ведь наверняка, – Акиманай рассмеялся, но довольно быстро вернул себе коварный вид. – Теперь, когда я наконец могу нормально поговорить с тобой спустя двадцать лет…

Он сделал паузу, явно наслаждаясь напряженностью момента.

– Так вот, не подскажешь мне, случайно, а кто же мог убить Лилиана?

«Так ты же его и убил».

Если бы Кален так ответил, скорее всего, в следующую секунду он бы уже попрощался со своей несчастной головой.

Но он был уверен, что именно такой ответ возник в головах у всех.

– Кто же убил его, Сатана? Не подскажешь? Я так хотел с ним встретиться после нашей с тобой неприятной беседы, а, знаешь, внезапно наткнулся на его бездыханный труп… – голос Акиманая надломился и стал еще более угрожающим. – Не подскажешь, кто мог это сделать?

В его речи не было ни намека на вежливость или доброжелательность, только сквозящая злоба и ненависть, копившаяся все эти годы. Молчание Сатаны его заметно раздражало.

– Отвечай! – рявкнул он, когда Сатана так и не произнес ни слова.

«Неужели… Неужели Сатана может позволить ему так просто вытирать об себя ноги?» – Кален так хотел задать этот вопрос Камелии, но побоялся даже передать ему эту мысль при помощи магии. Акиманай, скорее всего, ощутил бы даже такой крошечный скачок магии.

– Или ты ответишь мне, что убил его я и никто другой? Именно этому, ведь, ты учил все последние двадцать лет всех жителей Ада. О нет, прекрасный Лилиан был убит таким ужасным злодеем, которого мы не будем называть, так как его имя слишком сложное и… – он окончательно распалился, начав рычать остатки фраз. – Или у тебя есть другая версия?!

– Ты можешь говорить что угодно, и как угодно настраивать других против меня, – Сатана выпрямился, и его взгляд наконец-то перестал выглядеть потерянным. От него снова повеяло той силой, которая крепко держала небосвод всего Ада, не давая тому пошатнуться. – Но ты единственный, кто был на месте преступления и мог убить его. Кроме того, тело так и не было найдено, поэтому нет других, кто мог быть причастен к смерти Лилиана. Пробраться к нему в момент вспышки не мог никто, кроме тебя.

– Правда? – Акиманай усмехнулся. – Я виновен? Я? Как прекрасно.

Гончие в миг ощерились и повернулись в сторону ложи. Их красные глаза горели, заставляя кровь внутри замирать от ужаса.

– До тех пор, пока истинный убийца Лилиана не явится передо мной, я буду убивать по несколько демонов в Аду в день, – хрип из голоса пропал; теперь он звучал уверенно и стойко.

Он снова занял место в кресле, как вдруг огромный красный клинок метнулся прямо в него. Уже в следующую секунду меч с оглушающим звоном был отражен и отлетел в сторону. Тонкий силуэт возник прямо перед Акиманаем, обнажив длинный серебристый меч.

Черная глазная повязка на появившемся незнакомце бросила парня в пот.

«Не может быть…»

«Грехи тебе не помогут».

– Люцем?! – стадион содрогнулся от отчаянного возгласа Омнибуса.

Глава династии бросился к ограждению и, в два шага преодолев разделявшее их расстояние, оказался на поле.

– Омнибус, живо вернись на место! – рявкнул Сатана, теряя самообладание.

– Да что тебе? Это же отец и сын, пусть болтают, – отозвался Акиманай, бросив заинтересованный взгляд в сторону главы Тенебраэ.

Он хотел подойти как можно ближе, но Люцем выставил перед собой меч, явно намекая отцу, чтобы тот не приближался.

– Люцем… – в голосе Омнибуса не было ни капли гнева, только скорбь и отчаяние. – Люцем, зачем это все?..

– Это мой выбор, отец.

Люцем стоял ровно и непоколебимо, направив меч прямо в грудь Омнибуса.

– Ты подставил брата, подставил себя… Зачем это тебе?

– Это. Мой. Выбор, – отчеканил каждое слово Люцем. Не видя его глаз, нельзя было понять наверняка, что именно он чувствует, но сквозящий в голосе холод говорил сам за себя.

История Тенебраэ повторялась.

Акиманай, явно не желая больше наблюдать за разворачивающейся семейной драмой, махнул рукой, и несколько гончих побежали в сторону Омнибуса, но тот даже не попятился.

– Люцем… Ты нужен семье. Ты нужен мне.

– Как высокопарно, принесите мне платочки! – Акиманай не переставал отпускать странные шутки: ему оставалось только расплакаться для большей театральности.

Но Люцем не двигался и никак не реагировал на выходки своего предводителя.

– Зато ты мне не нужен. Уйди уже, только мешаешь.

Руки Омнибуса безвольно обвисли.

– Вот как, – он опустил голову.

Гончие, ощутив слабость жертвы, зарычали и вновь стали приближаться, но к тому моменту, когда одна из них рискнула все же напасть, то только щелкнула зубами по воздуху. Омнибус исчез. Выходит, наложенные на стены печати либо перестали работать, либо не работали вовсе и были только инструментом устрашения. Но даже если так, никто не поспешил последовать примеру Главы.

Теперь, когда все части головоломки окончательно сложились, Кален понял, почему Люциус создал такое количество подозрений: истинный виновник был как две капли воды похож на него.

Когда Омнибус скрылся, Люцем направил меч в сторону ложи.

– Нападете еще?

Сатана смерил его мрачным взглядом.

Из ниоткуда на поле, прямо с трибун сорвалась еще одна тень; своим приземлением она подняла пыль, заставив Люцема отвлечься от Грехов и повернуться на шум. Неизвестный после приземления оставил даже небольшую борозду.

– Отчаянный мальчишка.

По голосу Кален узнал Рэйвена.

– Сможешь выстоять со мной в бою хотя бы десять секунд? – Рэйвен замахнулся косой, рассекая ей плотную почву, словно воздух. – Твой папочка ушел плакать домой, а значит, плохой дядя Рэйвен может как следует надрать тебе задницу.

На трибунах внезапно началась неразбериха.

– Где Акиманай?! – воскликнул кто-то.

И впрямь, на том месте, где покоился своего рода трон Акиманая, сейчас бегали одичавшие гончие.

Яркая красная вспышка вновь заставила всех замолчать.

– Засранец, – Рэйвен выпрямился и посмотрел на то место, где только что стоял Люцем. – Сбежал. Леви, я сделал все, что мог.

Мужчина поднял голову к ложе. Левиафан в ответ на это ему молча кивнула, все еще сохраняя напряженное выражение лица.

– Да что происходит?! – отчаянно выдохнул Камелия, шаря по карманам, видимо ища, что можно закурить. – Великий Дьявол, да что за… – он перевел дух, – Кален, как ты?

Плохо.

Просто ужасно.

Но сил сказать это не было.

Ощущение абсолютной беспомощности заставляло все его внутренности дрожать от напряжения.

Каждый новый день мог стать для него последним. Как и для Камелии, как и для Артура.

Артур… Где же он?

– Кален! Кален!

Прямо перед ними оказалась Валери. Ноги девушки подкосились, что та едва не упала. Камелия поднялся, чтобы поддержать ее.

– Что случилось?

– Артур… Он исчез!

58 глава

Погода на улице стояла знойная, можно даже сказать, аномально знойная для второго месяца. Редкие домики на пути до замка недружелюбно встречали проезжающие мимо колесницы с породистыми химерами плотно закрытыми ставнями. Трава вдоль дороги пожухла и выглядела совершенно безжизненно.

– Ну и погодка, конечно! – присвистнул кучер, когда вся процессия, состоящая из трех карет, остановилась на небольшой травянистой полянке рядом с дорогой. – Предлагаю продолжить путь вечером, химерам нужно отдохнуть.

– Что?! – взбеленилась одна из женщин в пышном наряде, которая всю дорогу активно обмахивалась веером при помощи заклинания. – Ни за что! Чем раньше мы доберемся до дома, тем быстрее я смогу принять ванну!

– Ну госпожа Бибьера, – жалобно заговорил кучер. – Пожалейте химер, они и так не успели отдохнуть из-за вашего раннего отъезда.

– Мы что знали, что нас погонят, как диких собак со двора? – поддержал ее слова мужчина в мундире. Он вышел из следующей кареты и осмотрелся. – Но нам и впрямь не помешало бы отдохнуть. Я думаю, что мы можем переждать жару в тени.

– И почему только они вздумали провести встречу так далеко, – не переставала возмущаться Бибьера, которая, видимо, смирилась с участью и вышла на улицу, не переставая усердно работать веером. – Элиас, надеюсь, ты взял напитки в дорогу?

– Конечно, милая, – Элиас протянул супруге закупоренную флягу с прохладной жидкостью.

– Ох, как отлично! – она залпом осушила половину, после чего повернулась к карете, подняв полами платья пыль с дороги. – Лилиан, а ты собираешься выходить, или так и будешь там жариться?

Лилиан отвлекся от чтения и посмотрел на новообретенную родственницу – свадьба Элиаса с Бибьерой прошла всего несколько месяцев назад и сейчас женщина гордо носила фамилию древней династии.

– Спасибо за заботу, я останусь тут, – он кротко улыбнулся.

– Ну что за душка! – не удержалась женщина и рассмеялась.

Кажется, в той бутылке было что-то покрепче воды.

– Я отправлю своих химер, пусть посмотрят, есть ли поблизости какой-нибудь трактир.

– Трактир?! – Бибьера возмущенно начала грозить веером мужу. – Ты что, спятил?! Какой трактир?! Мы знатные демоны, не можем же мы остаться на ночь в каком-то захолустье!

Возмущения женщины не были услышаны, и довольно скоро Лилиан услышал, как в небо взмыло несколько небольших химер.

Уже через полчаса они получили весть: всего в тысячи дистантах от них находилась небольшая деревушка, где имелся постоялый двор с трактиром.

– И как мы только не наткнулись на нее по дороге несколько дней назад? – недоумевал кучер, поднимая уснувших химер.

– Она находится в стороне от главной дороги, возможно, вы просто не заметили тот поворот.

Прошла всего четверть часа, а все члены экипажа оказались в небольшой деревушке, жители которой, наверное, никогда и мечтать не могли о том, чтобы хотя бы взглянуть на членов правящей династии, что уж говорить о личной встрече.

Лилиан, отложив увесистый фолиант на сиденье, аккуратно выбрался из кареты и вздохнул свежий воздух. В стенах города довольно часто стоял кисловатый запах остаточной энергии, но здесь, где было всего несколько одноэтажных домиков, этого ощущения не было совсем. Размеренная жизнь местных жителей, с которой он никогда ранее не сталкивался, показалась ему довольно интересной.

– Я пойду осмотрюсь, – сказал он одной из служанок, которая отправлялась вместе с ними на встречу.

– Господин, Вас могут потерять родные, Вы уверены?

– Конечно, что со мной тут может случиться?

Он улыбнулся, заставив девушку смутиться, после чего направился к домику неподалеку. Его владельцы – пара пожилого возраста, – нагибали спины над густо засаженным огородом.

– Извините! – негромко позвал их Лилиан, встав рядом с забором, почти достигавшем его подбородка.

Старики отвлеклись от работы и с грозным видом посмотрели на него, но стоило им узнать в лице парня младшего наследника, как они тут же посветлели.

– Господин Лилиан? Это правда вы? – старушка бросила грубые перчатки, в которых пропалывала огород, и открыла калитку. – Не верю своим глазам, и правда вы. Как же вас занесло в такую глушь?

– Мы ехали со встречи и искали, где можно передохнуть. Как оказалось, в вашем городке есть чудесный трактир.

– Да-да, – старушка согласно закивала.

– Чем вы занимаетесь?

– Да так, готовимся с мужем собирать урожай, – она толкнула в бок подошедшего старика.

– А то, – отозвался тот.

– Трудно?

Могло показаться, что белоручка, каким по праву рождения и был Лилиан, задал такой вопрос из желания посмеяться, но всегда открытый и добрый младший сын грозного главы династии выглядел слишком дружелюбно, чтобы кто-то усмотрел в его словах дурной смысл.

– Да уже привыкли, – с улыбкой отмахнулась старушка.

– Вы, наверное, очень сильные, я как-то раз надорвал спину, решив просто убраться в комнате… – задумчиво пробормотал парень.

Старики рассмеялись, но совсем по-доброму, что Лилиан даже не слишком смутился.

– Давайте я вас угощу, у нас созрели чудесные ягоды.

– Правда?

– Конечно.

Женщина зашла в дом, после чего вынесла оттуда небольшую корзинку, доверху заполненную сочными круглыми ягодами зеленовато-красного оттенка.

– Они очень сладкие, отлично подойдут к чаю, если вы, конечно, пьете его.

– Спасибо огромное, —вежливо поклонился он старикам.

Идиллическую атмосферу вдруг прервал приглушенный вой.

– Дьявол… Опять эти собаки.

– Собаки? – Лилиан недоуменно повернулся туда, откуда исходил шум. Он предполагал, что это могут быть химеры, но никогда еще не слышал, чтобы те издавали подобные звуки.

– В последнее время у нас тут шастают псины, жуткие такие, – женщина нахмурилась и окинула взглядом забор.

– Это от них защита?

– Да.

– Откуда они могли появиться? Собаки, вроде бы, предпочитают более лесистую местность.

– Если бы знали, откуда они берутся, давно бы уже избавились.

Лилиан понимающе закивал. Он никогда не встречался с гончими вживую, но довольно много видел их картинок, так что вполне мог себе представить, насколько сильный ужас они нагоняют на жителей деревень.

– Лилиан!

С противоположной стороны донесся недовольный оклик Герольда.

– Простите, мне нужно бежать, – Лилиан снова поклонился. – Мой брат беспокоится. Спасибо большое за ягоды! Удачного вам урожая!

– Вам тоже удачи, господин Лилиан! – старушка вместе с мужем низко поклонилась ему, заставив щеки парня налиться румянцем. – Хорошей вам дороги.

Вернувшись к трактиру, Лилиан почти в самых дверях наткнулся на Герольда. Брат был настолько зол, что на лбу у него проступила венка, которая ритмично пульсировала.

– Куда ты опять подевался? – спросил он, едва сдерживая себя.

– Я изучал окрестности, познакомился с чудесной парой, они угостили меня ягодами, – он протянул брату корзинку, хвастаясь добытым, но тот вдруг резко выхватил ее из рук и швырнул за ограждение трактира. – Эй!

– Да сколько можно быть таким беспечным, тебе яд в стакан подольют, а ты его и выпьешь с радостью!

– Герольд, некрасиво так! – Лилиан, которого начал съедать стыд за пропавший труд бедной старушки, был готов броситься собирать рассыпанные за оградой ягоды.

– Тут шляются гончие, а ты позволяешь себе беспечно гулять по окрестностям, будто ничего не происходит. Ты ведь даже убежать от них не сможешь!

Парень опустил голову, молча выслушивая негодование, которое целым потоком лилось из Герольда, и, кажется, не собиралось останавливаться, если бы не внезапное вмешательство Бибьеры.

– Герольд, что ты там разорался! Дай мальчику отдохнуть.

– Тебя забыл спросить.

– Герольд, правда, – к разговору подключился Элиас.

Старший брат закатил глаза и, поднявшись по скрипучим ступеням, скрылся в темноте коридора трактира.

Лилиан перевел взгляд на забор, за которым оказалась корзинка. Осмотрев ограду, он обошел трактир и, оказавшись на обратной стороне, увидел несколько массивных бочек, от которых разило пропавшей едой. «Ох, неужели Герольд попал прямо в урну», – отчаянно подумал парень и, воровато оглядевшись по сторонам, осторожно зашел на территорию помойки.

Из-за одной из бочек вдруг донесся странный шум, заставивший сердце Лилиана забиться со страшной силой. Он был не из пугливых, но, кажется, вся его смелость исчезла, стоило ему услышать про собак минутами ранее.

Некоторое время неловко побродив между рядами бочек, где он никак не мог найти заветную корзинку. Его внимание отвлек странный шум и вой, доносящийся прямо за спиной.

Обернувшись, он увидел двух взрослых гончих, чьи широкие грудные клетки были обтянуты поредевшей и тонкой шерстью. Кажется, они были настолько худыми, что можно было без особых усилий разглядеть каждую кость.

Но большим ужасом для Лилиана стало то, что эти двое кружили рядом с маленьким мальчиком.

Грязный с головы до ног ребенок прижимал к себе ту самую корзинку с ягодами, некоторые из которых валялись вокруг.

– Я первый ее нашел!!! – смело, но все же не слишком уверенно кричал он на гончих, но те даже не обращали внимания на его вопли. Кажется, претендовали они вовсе не на ягоды.

Не понимая, что делает, Лилиан бросился к мальчику и, размахивая руками, пытался спугнуть гончих. Те, увидев надвигающуюся опасность, заскулили и начали отступать, все еще иногда воровато оглядываясь в сторону ягод. Решив не терять драгоценные секунды, Лилиан быстро подхватил ребенка на руки и крепко прижал к себе. Тот изо всех сил вцепился тонкими грязными пальчиками в белые одежды. Лилиан чувствовал его частое сердцебиение.

Теперь, держа на руках спасенного ребенка, он не знал, что делать дальше. Собаки все еще пристально наблюдали за его действиями, явно готовясь напасть, когда он будет меньше всего готов к этому. «Что же мне делать?..»

– Лилиан! Лилиан?! Черт бы тебя побрал!

Парень вздрогнул и обернулся. Герольд бежал к нему со стороны входа в трактир. Его лицо в миг вытянулось, стоило им встретиться взглядами. Лилиан вдруг понял, что совсем потерял бдительность, но было уже поздно.

Огромная плоская голова гончей оказалась в паре шагов от него, как вдруг в ту же секунду взорвалась, разлетевшись на кровавые ошметки.

Он вздрогнул, ощутив, как тело окатила волна алых брызг. Мальчик на его руках, все время сидевший неподвижно, попытался повернуться, но Лилиан прижал его лицо к своему плечу, с трудом прошептав:

– Не смотри.

Обезглавленный труп несколько секунд держался на ногах, после чего безвольно упал. Вторая гончая, забыв про демонов, набросилась и с остервенением принялась рвать на части останки своего недавнего товарища, с удовольствием смакуя мясо.

В животе что-то больно скрутилось.

– Чертов Лилиан! – сквозь зубы выругался Герольд, и больно схватил брата за плечо. Но тот даже не пискнул. – Чертов, чертов Лилиан!

Он почти затащил его на порог трактира, после чего приказал служанкам приготовить ванну.

Когда опасность миновала, он наконец снизил тон.

– Ну, – он посмотрел на ребенка, который все еще крепко прижимался к Лилиану. – И что это?

– Кто.

– Что?

– Кто это, – поправил его Лилиан, все еще не решаясь поднять взгляд на брата. – На этого мальчика напали гончие.

– И ты решил, что подвиги – это твоя стезя, и надо бы отличиться? – раздраженно бросил Герольд, садясь напротив. – Черт, еще и замарался.

Он небрежно стер несколько капель крови с лица брата, который в ответ только поморщился и жестом попросил убрать руку.

Навязчивая компания Герольда заставляла Лилиана напрягаться еще больше, но, видимо, брат в какой-то момент понял, что больше не нужен, потому что наконец поднялся и вновь зашел в трактир. Уже через несколько секунд донесся его строгий голос, обращенный служанкам.

– Плохой дядя, – проворчал ребенок, чуть-чуть выглядывая из своего рода укрытия, которым стали для него волосы Лилиана.

– Иногда он такой, – согласился юноша и наконец смог выдохнуть, хотя картина гибели гончей все еще стояла у него перед глазами. – Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

– Все хорошо, спасибо… Эм…

– Лилиан.

– Спасибо, Лили!

Парень не сдержал улыбку.

– А тебя как зовут, маленький смельчак? – Лилиан посадил мальчика себе на колени, но тот, несмотря на минувшую опасность, все еще не желал отпускать его рубашку.

– Аки. Меня зовут Аки.

– Просто Аки?

– А-ки-ма-най, – по слогам произнес мальчик. – Длинное имя, правда?

– Правда, и очень красивое.

– У тебя тоже!

Лилиан улыбнулся.

– Аки, а где твои родители?

Аки вдруг замолк и опустил взгляд. Леденящяя душу догадка пронзила разум Лилиана.

– Ты что, совсем один?

Он кивнул.

– Мой милый, – он прижал ребенка к себе еще крепче, слегка покачивая, надеясь, что это немного успокоит его. – Откуда же ты?..

Аки молчал. Кажется, об этом разговаривать он был не намерен.

– Ну хорошо, Аки. Я не буду спрашивать такое больше.

– Правда?

– Правда-правда.

– Я тебе верю, Лили.

– Спасибо, Аки.

Просидели они так до тех пор, пока служанка не пригласила Лилиана, едва не упав в обморок при виде измазанных в грязи и крови одежд младшего наследника.

– Великий Дьявол, не показывайте эти вещи Госпоже Виоле, она ужасно расстроится.

– Хорошо.

«Матери и в самом деле лучше не видеть», – мысленно согласился парень.

Ванная оказалась небольшим помещением с низкими потолками на первом этаже трактира, огражденным от зала. Прямо по центру стояла низкая, пузатая бочка, наполненная водой до краев. Казалось, в ней в полный рост могло бы поместиться несколько демонов разом. Совсем рядом на невысоком треногом стуле лежала стопка со светлыми вещами.

– Но у меня нет сменной одежды, – удивился Лилиан, обратившись к служанке.

– Это оставил господин Герольд. Он сказал, чтобы вы приняли ванну и переоделись.

– Понятно… Спасибо.

Служанка поклонилась и оставила Лилиана наедине с Аки, который все еще сидел на руках парня, крепко сжимая злополучную корзинку с ягодами. Поставив на ноги мальчика, Лилиан вдруг ощутил, как что-то в районе спины болезненно стрельнуло. Аки явно был намного легче своих ровесников, но это не помешало Лилиану пожалеть о том, что ничего тяжелее парочки фолиантов в жизни не поднимал.

– Тебя нужно искупать, – сказал он, потрепав Аки по спутавшимся черным волосам, из которых он вынул комочек земли.

– Меня? Но это же тебе ванна.

– А ты грязный как землеройка, – Лилиан улыбнулся.

– Зачем мне мыться?

– В смысле «зачем»?

– Зачем мне мыться? Я ведь живу на улице, – он опустил взгляд и начал неуверенно теребить рваные края рубахи.

– Больше не будешь, – Лилиан осторожно присел на корточки, подобрав полы одежды. – Я заберу тебя к себе.

– Заберёшь? – в глазах мальчика засветилась осторожная, но все же радость. – Правда, заберёшь?

– Правда-правда. Но перед отъездом тебе нужно принять ванну, поэтому переодевайся и забирайся в бочку.

– Только не подглядывай, ладно? Смотри, когда я скажу!

– Хорошо.

Лилиан остался сидеть и даже закрыл лицо ладонями. Со спины донесся звук падающей одежды, а затем – короткий плеск.

– Можешь смотреть!

Лилиан убрал руки и повернулся к мальчику. Тот погрузился в бочку по самый подбородок, а от его промокших волос начали расходиться грязные разводы.

– Мне нужно будет хорошенько помыть тебя, ты не против?

– Ну… Хорошо.

Лилиан улыбнулся.

– Это совсем не больно, правда.

Акиманай подплыл к нему и взялся за бортик бочки. До дна он не доставал. «Конечно, ванну ведь для меня подготовили, а не для него», – подумал Лилиан, осторожно проведя влажной ладонью по лицу мальчика. Как оказалось, его кожа была такой темной не совсем из-за грязи. Да, та тоже внесла свой вклад, но главным виновником было все же солнце. Судя по тому, что на руках Акиманая загар был совсем неравномерный, от рождения он был куда бледнее. Сам Лилиан редко выходил за пределы замка без какого-нибудь размашистого зонта, скрывающего его от агрессивного весеннего или летнего солнца, поэтому его врожденная бледность оставалась нетронутой до сих пор.

Как следует умыв круглое личико, он принялся намыливать косматую голову. Чтобы не намочить рукава и так повидавшей виды рубашки, он закатал их по локоть, а волосы собрал лентой, которую вытащил из украшения собственных брюк.

– У тебя много колтунов. Мне нужно постараться, чтобы их продрать, поэтому, возможно, будет немного больно, – предупредил Лилиан, наткнувшись пальцами на комочек в волосах. – Ты сможешь потерпеть?

– Угу, – без особой радости в голосе бросил Аки, пальчиками крепче сжимая бортик.

«Нет, так дело не пойдет. Он ведь так утонуть может», – подумал Лилиан, поручив Аки ждать, пока пена на голове размягчит всю грязь, и направился за служанкой.

– Наберите мне, пожалуйста, среднюю бочку, для ребенка.

– Ребенка? – девушка недоуменно взглянула на него, но рассеянно кивнула и добавила, – Как скажете, господин.

Уже через несколько минут двое крепких мужчин внесли в ванную комнату бочку средних размеров, заполненную водой.

– Аки, перебирайся, там тебе будет удобнее, – предварительно отвернувшись, сказал Лилиан. Акиманай даже спорить не стал: почти сразу послышался сначала один всплеск, а потом и второй. – Ну как, получше?

Лилиан повернулся и увидел худую спину мальчика, на которой была странная татуировка с номером между лопаток. Неприятное предчувствие кольнуло в груди, но он сделал вид, что не заметил, и подошел только тогда, когда мальчик погрузился по подбородок в воду.

– Все еще глубоко?

– Нет, я просто присел немного.

– Отлично. Прежде чем мыться, тебе нужно посидеть в горячей воде, она поможет размягчить грязь на коже, и ты будешь чистым-пречистым после этого.

– Лили, а ты правда заберешь меня с собой? – внезапно спросил Акиманай, подняв на него свои большие черные глаза.

– Что? – парень на мгновение растерялся, – Конечно. Даже не сомневайся. Ты поедешь с нами.

– Не поедет он с нами, ты что, совсем из ума выжил?!

Пока Акиманай самостоятельно отмывал от себя дорожную пыль, Лилиан решил поделиться с Герольдом своими планами, которые тому, естественно, не понравились.

– Герольд, это не просьба, это…

– Это приказ? – перебил его брат и сверкнул глазами. – Что ты вообще удумал? Тебе только недавно исполнилось девятнадцать, а ты уже хочешь стать отцом какому-то бездомному мальчишке. Когда ты успел повредиться рассудком?

Гордость, свойственная всем членам династии Деланте-Ровейн, внезапно взыграла в Лилиане – ему было неприятно, что брат так бесцеремонно отзывается о нем.

– Я делаю то, что считаю нужным. Кроме того, не можем же мы просто так бросить этого мальчика умирать с голода? Его чуть не растерзали собаки, и после этого ты предлагаешь просто оставить его тут? Я не позволю!

Герольд злился еще больше. От очередной вспышки агрессии Лилиана спас внезапный оклик мальчика из комнаты.

– Лили, я все!

– Как он тебя называет?!

– Извини, Герольд, я сейчас занят.

Захлопнув за собой дверь, Лилиан облегченно выдохнул и взглянул на Аки, который с головы до пят замотался в белое полотенце.

– Ой, да ты прямо сверкаешь, – с улыбкой произнес он.

– Так ты меня не заберешь?..

Уголки губ Лилиана дрогнули. Он долго смотрел на поникшее лицо мальчика, отчего на сердце стало так больно и тяжело, что в глазах защипало.

Опустившись на корточки, он положил ладони на маленькие плечи Аки и тихо сказал:

– Я заберу тебя во что бы то ни стало. И не слушай его, что бы он ни сказал, я буду защищать тебя, – прибавил он увереннее. – Я тебе обещаю, Аки.

Мальчик смотрел на него снизу-вверх, после чего вдруг подался вперед и обнял Лилиана за голову, прижав ее к своей груди. Лилиан глубоко вздохнул и аккуратно обнял мальчика за спинку.

– Я обещаю, что буду защищать тебя.

59 глава

– В смысле «пропал»?!

Кален ощутил, как внутри него все перевернулось.

– В самом прямом! – голос Валери был такой взволнованный, что сомневаться в правдивости ее слов не приходилось.

– Расскажи, как все произошло, – вмешался Камелия, с трудом сдерживая Калена, который, кажется, был готов броситься в бой с кем угодно, лишь бы вернуть друга.

– В общем…

Наблюдая за братом из-за стеклянной двери, девушка не могла избавиться от странного ощущения. После той истерики, что он устроил часом ранее, она сильно сомневалась, что Артур успел вернуться в нормальное состояние. Перед тем, как выйти, он вдруг попросил канцелярский нож и лист бумаги, при помощи которых соорудил символичное сердце, и только потом вышел на балкон. «Я знала, что они с Алексом были близки, но, чтобы дошло до сжигания сердца в качестве подношения… Кажется, Алекс был не так прост, как казался, – размышляла Валери, уставившись в спину брата. – Ну, конечно, он ведь в итоге оказался Акиманаем. Но на нем не было ни одной сдерживающей печати. Разве могли бы другие демоны не ощутить его присутствия? Возможно, он был в сговоре с более сильными демонами, но с кем?»

Девушка перевела взгляд на трибуны и вдруг задержалась на Грехах, расположившихся на ложе. Мог ли кто-нибудь из них быть замешан в возвращении Акиманая?

Все произошло, когда в руках Инквизитора оказалось копье. Черный туман, после чего странная красная вспышка, которая отделилась от дыма и словно огненный шар устремилась прямо к их балкону.

– Артур, осторожно! – но не успела девушка сделать и шаг, как красная вспышка настигла их, ослепив. С трудом разомкнув веки, Валери увидела, что на том месте, где был ее брат, осталось лежать лишь догорающее бумажное сердце.

– Черт! – она выбежала на балкон, едва не выпав за ограждение, и начала искать взглядом вспышку. Но ее нигде не было видно. Похоже, она достигла поставленной цели.

– Вот так все было, – закончила она. – Я сообщила отцу и остальным родственникам, и только сейчас нашла тебя.

– Какого черта?! Эта вспышка наверняка принадлежит Акиманаю. Но зачем ему Артур?! – Кален поднялся с места, игнорируя разверзшуюся в теле боль. Казалось, полноценное воскрешение владельца заклинания только усугубило ситуацию.

– Кален, от твоих самоистязаний лучше не станет, сядь же! – грубо усадил его на место Камелия.

Но парень не мог сидеть сложа руки.

Если бы он был настойчивее… Если бы он был сильнее, всего этого можно было избежать. Артур не стал бы жертвой Алекса, не угодил бы в когтистые лапы врага.

Но он струсил.

Струсил, стоило ему столкнуться с врагом лицом к лицу.

Он просто отключился посреди сражения, не сумев даже оцарапать его.

Ему вдруг ясно почудился леденящий спину осуждающе взгляд Сэмюэля.

Одного удара хлыста за такую ошибку будет явно недостаточно.

– Что же нам делать?.. Что нам делать?.. – как заведенная музыкальная шкатулка повторял Кален одну и ту же беспомощную мелодию.

– Валери, твой отец что-нибудь успел узнать? – Камелия, казалось, был единственным из их небольшой компании, кто сохранял остатки здравомыслия.

– Нет, но он не показался особенно удивленным. Я… Я не совсем понимаю, почему.

– Прекратите суетиться, у вас все равно не получится ничего сделать, пока что.

Властный голос тренера заставил всех выйти из оцепенения. Сэмюэль смотрел строго, но в его взгляде не было холода, который обычно всегда присутствовал во время тренировок. Похоже, тренер наконец понял, что как минимум двое из трех сидящих перед ним – все еще дети, пусть и обременённые некоторыми титулами и знаниями.

– Следуйте за мной. Камелия, можешь отпустить Калена, я помогу ему дойти.

Камелия, на удивление, не сразу бросился выполнять указание тренера, сперва несколько раз убедившись, что Кален действительно может стоять на ногах. Вдруг мягкий свет окутал тело наследника, явно облегчив его состояние.

– Куда мы идем? – Валери напряженно осматривала демонов, которые после исчезновения Акиманая и Люцема начали активно покидать свои места, стремясь к выходу. Снова началась давка, прямо как в день Левиафан.

Но в этот раз их никто не останавливал.

– Нужно увести вас в тихое место. Валери, твой отец знает, что ты под моим присмотром, я сообщил ему.

– Хорошо, спасибо, тренер.

Они с трудом миновали испуганную публику и вернулись в комнату, где Кален отлеживался часом ранее.

– Уложите Калена, ему нужно отоспаться, – распорядился Сэмюэль, так будто самого парня здесь не было.

– Я не могу спать сейчас! – возмутился он. – Только не сейчас!

– Кален, ты ничем не поможешь в таком состоянии.

Кажется, ученик был готов взвыть от отчаяния.

Сэмюэль глубоко вздохнул и положил два пальца ему на лоб

– Отдохни, ты болен.

Кален часто-часто заморгал и упал, если бы не Камелия с Валери, вовремя его подхватившие. Они уложили его в кровать.

– Что с ним?

– Я просто помог ему уснуть.

Камелия глубоко вздохнул.

– Хорошо…

Окинув взглядом потрепанных учеников, Сэмюэль глубоко вздохнул и сказал:

– Я наложу на это место защитную печать, сможете пустить только того, кого сочтете нужным. Мне нужно идти.

– Хорошо.

Мужчина ушел, а Камелия сел на край кровати, сложив ноги Калена себе на колени. Валери заняла место на стуле напротив. Какое-то время они сидели молча, после чего парень все же спросил:

– Как думаешь, зачем ему мог понадобиться Артур?

– Понятия не имею, – Валери задумчиво смотрела в окно. – Возможно, у него есть какие-то планы на него. По крайней мере, это не очень похоже на ультиматум.

– О чем ты?

– Он уже выставил цену за раскрытие тайны смерти Лилиана.

– Погоди? Ты ему поверила?

– О чем ты? – теперь удивилась девушка.

– Это же он убил Лилиана, разве нет? Я понимаю, что это странно звучит, – добавил он, поймав на себе полный кора взгляд, – но сама посуди, сейчас расследовать смерть Лилиана невозможно. Никаких следов не осталось, да и сомневаюсь, что те демоны, что были палачами для Лилиана, решат сознаться спустя много лет.

– Серьезно? По-твоему, они будут отсиживаться несмотря на смерти невинных?

– Ты слишком хорошо думаешь о демонах, Валери, – Камелия глубоко вздохнул. – К чему я веду: сейчас его требование выглядит невыполнимым. Единственный вариант узнать, кто убил Лилиана – спросить у него самого. Но есть нюанс.

Валери глубоко вздохнула и опустила взгляд на Калена, который спал с самым безмятежным видом, каким только возможно представить.

– Присмотри за ним, мне нужно отойти.

– Куда я денусь.

Девушка вышла из палаты и попробовала связаться с отцом.

«– Отец, могу я поговорить с тобой?»

Сообщение было отправлено, а значит, все блокировки с поля были сняты.

«– Да, я сейчас в третьем номере».

Валери невольно сглотнула. Именно из этого номера Акиманай выкрал Артура.

Без проблем переместившись прямо к двери номера, она коротко постучала и потянула на себя дверь. В небольшой комнате со злополучным балконом собралось столько демонов, что невозможно было развернуться. Словно грозная туча, над всеми возвышался отец, хмуро осматривавший помещение.

– Отец…

– Выйдем, – сказал он, стоило девушке открыть рот.

Они направились по коридору, где сейчас сновали стражники. Судя по всему, все номера были закрыты для посещения обычными демонами, но Валери сомневалась, что кому-либо из них захочется попасть сюда после всего произошедшего.

– Отец, у тебя есть мысли почему…

– Почему Акиманай забрал Артура?

– Да.

Герольд глубоко вздохнул.

– У меня есть кое-какие догадки, но мне бы не хотелось озвучивать их преждевременно. К тому же, если они окажутся верными, будет… Будет несладко, – загадочно ответил он, даже не повернувшись к дочери.

Всегда строгий с дочерьми, к Артуру Герольд относился куда благосклоннее. Первое время Валери это ужасно обижало, но со временем она стала замечать, что отец отнюдь не делает поблажек для старшего и единственного сына, скорее даже наоборот. Но все равно она чувствовала, что для отца Артур был особенным.

– Может, все-таки поделишься хотя бы со мной догадками?

Он покачал головой.

– Но почему? Я недостаточно взрослая для этого? Или почему? Ты не доверяешь мне?

– Я доверяю тебе, Валери, но это не то, что мне хотелось бы рассказывать.

Девушка закатила глаза.

– Ладно.

***

Кален проснулся также неожиданно, как и уснул. Последнее, что он помнил – прикосновение тренера, после которого наступила кромешная тьма. Да он выспался и, кажется, некоторые из симптомов его отравления прошли, но он все равно чувствовал себя паршиво. Стоило только вспомнить про исчезновение Артура, как на душе мгновенно стало погано.

Камелия сидел у него в ногах с закрытыми глазами, облокотившись на стену – вероятно, спал.

Аккуратно выбравшись из постели, чтобы не разбудить товарища, он с трудом поднялся на ноги и как можно тише открыл дверь. Голова все еще слегка кружилась и казалась будто не своей. Несмотря на это, он чувствовал себя гораздо лучше.

Вдруг в конце коридора послышались частые шаги нескольких демонов. Обернувшись и с трудом сфокусировав взгляд, он вдруг увидел отца с мамой, позади которых размеренно шел Сэмюэль. Кальб, увидев сына, внезапно сорвался с места.

– Бежишь, чтобы доб…

Кален не успел договорить, как Кальб, остановившись всего в шаге от него, крепко обнял, прижав голову сына к груди так, что стало слышно частое сердцебиение.

Парень на несколько мгновений забыл, как дышать.

«Бежишь, чтобы добить меня», – вот что он хотел сказать, но слова комом застряли в горле.

– Мой мальчик… – голос отца доносился сверху и был таким тихим, что Калену едва удалось расслышать его.

– Я облегчил его состояние, – холодный и знакомый голос Сэмюэля помог парню вернуться в реальность. Он так и не смог шевельнуть даже пальцем, и просто молча стоял, словно статуя.

– Спасибо тебе огромное, – на судорожном выдохе произнес Кальб, наконец отстранившись от сына. Он всячески избегал прямого взгляда на Калена, который в свою очередь, не сводил с него глаз. – Сильный яд был?

– Не очень, обычное запрещенное заклинание с эффектом отравления.

– Вот как… – Кальб снова повернулся к Калену и изучил его с головы до ног. – Слава Дьяволу, что все обошлось…

Кален перевел взгляд на мать. Фиделина стояла с не меньшим недоумением на лице, но все же не вмешивалась, вероятно, дожидаясь, когда Кальб наконец придет в себя.

– Сэмюэль, я хотел поговорить с вами, – с трудом заставив себя шевельнуться произнес Кален.

– Конечно.

– Я пойду?.. – он с вопросом посмотрел на мать, которая в свою очередь перевела взгляд на мужа и только спустя несколько секунд утвердительно кивнула.

– Впервые вижу твоего отца таким, – произнес Сэмюэль, когда они остались наедине в спортивном зале, который сейчас пустовал.

– Я тоже, – тихо согласился парень.

«Или все же нет?..»

– О чем ты хотел…

Кален молча сел на колени напротив тренера и склонил голову, сложив ладони на бедра.

– …поговорить.

К своему удивлению, Кален услышал, как зашуршала одежда, и вот, тренер сидел напротив него в аналогичном положении, с идеально ровной спиной. Взгляд его излучал спокойствие и умиротворение, что показалось несколько странным, учитывая обстановку.

– Мне кажется… я заслуживаю наказания.

– Наказания?

– Да.

– И почему же?

– Разве вы не знаете?..

– Нет, расскажи мне.

Кален глубоко вздохнул, чувствуя, что тренер просто играет с ним от скуки, но все же начал говорить:

– Во время сражения я не смог предотвратить появление Акиманая, что привело к тому, что он возродился и…

– Возродился он потому, что Сатана приказал казнить его, – перебил его Сэмюэль. – Кален, в произошедшем нет твоей вины, как бы ты не старался взвалить ее на себя.

Парень беспомощно на него посмотрел, в ответ на что тренер глубоко вздохнул и прикрыл глаза.

– Кален, послушай, – голос Сэмюэля смягчился, – Тебе не удалось запечатать Акиманая, захватившего чужое тело, потому что объем ядра соперника оказался больше.

– Я мог бы больше тренироваться над расширением объема ядра, уделить этому больше внимания, наравне с силовыми тренировками…

– Даже Сатане не удалось запечатать его.

Кален замолк.

– Ты не смог бы победить в этом сражении. Если же ты желаешь найти виноватых в этой ситуации, то можешь взглянуть на Сатану.

– О чем вы?

Калену казалось, что если Грех услышит их нынешний разговор, обоим не сносить голов.

– Именно Сатана отдал приказ, чтобы казнить его, поэтому, по сути, виноват он, но разве это знание чем-то поможет?

– Нет…

– Нет смысла смотреть в прошлое, ты не сможешь его изменить, как бы не хотелось. Нужно исходить из того, что есть сейчас.

Кален коротко кивнул. Слова Сэмюэля позволили ему облегчить навалившийся груз вины, но о том, чтобы полностью избавиться от него, не могло быть и речи.

– В моей жизни был похожий опыт, – мужчина глубоко вздохнул. – Я долго корил себя за то, что не поступил иначе, но этим только усугублял свое состояние. Смирение требует огромной силы воли и времени, но без него не обрести спокойствия.

Кален долго смотрел в глаза тренера, пытаясь уловить в них хотя бы тень усмешки, но тот был серьезен, как никогда.

– Это как-то связано с тем, что у вас нет фамилии? – рискнул спросить парень, но даже не рассчитывая на ответ. Может, хотя бы так он получит желанный удар хлыстом.

Но этого не произошло.

– Да, – коротко ответил Сэмюэль.

– Вот как…

– В любом случае, я надеюсь, ты вынес что-то из нашего разговора.

Кален поджал губы. Насколько бы хорошо он головой ни понимал всю рациональность слов Сэмюэля, происходящий ураган в душе он уже не мог остановить.

– Я думаю, что тебе стоит вернуться к отцу.

– Не хочу, – честно признался парень.

– Он-то тебя точно не ударит, – с усмешкой произнес тренер, поднимаясь. – В любом случае, тебе не помешает восстановиться. Здоровое тело понадобиться, чтобы помочь Артуру.

60 глава

Он открыл глаза. Голова была тяжелой и сильно болела, поэтому ему не сразу удалось сфокусировать взгляд на картинке перед собой. Деревянные стены говорили о том, что он находился в каком-то небогатом, но довольно ухоженном сельском доме. В небольшой комнатке было достаточно уютно: широкая кровать, несколько небольших полок с книгами, рабочий стол, а справа было квадратное окно, чуть прикрытое темной занавеской и дверь. По левой стороне расположились шкафы с посудой и место для розжига и готовки.

С трудом преодолевая слабость, Артур сел. Воспоминания постепенно возвращались. Последнее, что он помнил, это то, что Алекса казнили, а после стадион погрузился во тьму и…

Красная вспышка.

«Сердце! Я успел его сжечь?!» – парень осмотрелся, но не увидел его рядом с собой. «Нет-нет-нет, я должен был успеть! Алекс…»

Его размышления прервали доносившиеся из-за окна голоса.

Сглотнув подступавшую к горлу горечь, и сморгнув слезы, снова застилающие глаза, он аккуратно поднялся с кровати и тихонько подошел к двери. Помедлив несколько мгновений, он аккуратно потянул за ручку. Дверь бесшумно отворилась, и Артура обдало ароматом свежести и цветов. «Может, я умер, и это загробный мир? – от этой мысли ему стало немного легче. – Значит, я смогу найти тут Алекса!»

Он сделал уверенный шаг на тропинку, но тут же замер, увидев две фигуры у небольшого водоема, раскинувшегося в паре дистант от дома. Один из силуэтов был точно мужской, а насчет второго Артур не был уверен, даже несмотря на короткие белесые волосы.

– Извините?.. – тихо подал голос он, всей душой надеясь, что незнакомцы не станут вредить ему.

Кажется, парень отвлек их от беседы, потому что один из них оборвал фразу на полуслове и повернулся, напугав Артура своей добродушной улыбкой до глубины души.

– Ты уже проснулся, – Асмодей склонил голову на бок. – Как ты себя чувствуешь?

Артур не нашелся, что ответить.

– Отстань от него, он только пришел в себя, – вступился второй незнакомец, и его хриплый голос заставил ноги Артура подкоситься.

«Не может быть».

– Аки, не ворчи, – Асмодей щелкнул Акиманая по носу и развернулся к Артуру. – Иди к нам, не бойся, здесь тебя никто не тронет.

Артур чувствовал, как дыра в груди растет с каждым его неуверенным шагом. Не пройдя и дистанты, он вдруг споткнулся об торчащий корень. Чьи-то руки, крепко, но бережно схватившие его за запястья, уберегли от падения.

– Садись, так будет лучше.

Артур поднял взгляд и встретился с черными глазами, которые всего несколько дней назад были для него такими знакомыми и родными. Но теперь…

Во взгляде Акиманая не было ни капли злости или негодования – лишь глубокая, застарелая усталость.

Решив не спорить с сильнейшим демоном, Артур послушно сел на траву, успев заметить, что у Акиманая, кажется, точно такая же водолазка, которую с недавних пор начал носить Кален для соревнований.

– Где мы?.. – с трудом выдавил парень, не решаясь поднять голову.

– Это мой внутренний мир.

– Мир?..

«Какой же он огромный…»

– Да.

– У Аки глубокий и проработанный внутренний мир, – к их компании присоединился Асмодей. – Здесь уютно, правда?

– Да…

– Асмо, отстань ты от него, – Акиманай толкнул, вероятно, давнего знакомого в плечо и повернулся к Артуру. На оголившемся запястье парень заметил светлый шрам.

Вновь встретившись с ним взглядом, Артур вдруг понял, что не может оторвать глаз. В чертах Акиманая было столько общего с Алексом, что внутри все вновь и вновь заставляло его возвращаться на несколько часов назад.

– Алекс…

– Да, – демон опустил взгляд, но потом снова повернулся к Асмодею. – Сам расскажи ему.

– Хорошо.

Грех подсел ближе и заключил Артура в мягкие объятия, из которых он даже не попытался вырваться: он был слишком измотан.

– В день воспламенения Ада я был первым, кто добрался до вашего замка и застал Акиманая в… – он повернулся в сторону, где сейчас бродил Акиманай. Демон в это время зашел в озеро по самый пояс, даже не снимая одежды. – Не в лучшем состоянии. Я не мог позволить, чтобы его душа погибла.

– Что?.. Но он же…

– Но он же сжег половину Ада, ты это хочешь сказать?

Артур молча вздохнул, в знак согласия.

– На самом деле, когда я рассказал Аки про то, кем его выставили во всей этой истории, мне стало страшно, как бы он не возродился раньше времени.

– Возродился?

– Я поместил остаток его умирающего ядра в Алекса. Тогда ему было уже несколько месяцев.

– Не может быть…

Артур отстранился и заглянул в розоватые глаза Асмодея, которые до этого всегда ему казались такими спокойными и нежными. Они и сейчас оставались такими же, но теперь вызывали не облегчение, а холодную дрожь.

Именно по этой причине ни тела, ни души Акиманая не было обнаружено. Инквизиторы его просто не там искали.

– Выходит, Алекс действительно не был демоном?..

– Верно, он был человеком, чье тело использовалось для восстановления поврежденного ядра Аки.

Белые пятна истории начали заливаться яркими красками, от которых больно слепило глаза.

«Поэтому у Алекса были шумы в ядре… Это ядро Акиманая восстанавливалось после самосожжения… Насколько же все оказалось очевидным, и ведь… никто даже не обращал на это внимания».

Артур ощутил, как в глазах начало темнеть.

В следующий раз он очнулся не в постели, а лежа под деревом с розоватыми цветами и раскидистой кроной. Мягкий свет сочился через круглые листья, заставляя парня то и дело щуриться. Снова сев, он схватился за голову – никогда раньше он не терял сознание так часто, как сегодня.

Все, что он узнал, казалось, всего несколько мгновений назад, сейчас невесомым комом нависло у него над душой. Рана от смерти самого близкого друга была такая глубокая, что все чувства до сих пор были атрофированы, словно нервные окончания, уничтоженные давней травмой. И даже подобные потрясения были неспособны вернуть ему способность чувствовать.

В этот раз голосов не было слышно.

Алекс Мерриман умер в тот день, когда ядро Акиманая было подселено в его тело.

Внезапное осознание острой стрелой пронзило его в самое сердце, пригвоздив к стволу дерева, на которое он успел облокотиться.

«Не может быть… Все это… Все это время я…» – Артур поднял голову в поисках Акиманая. Демона нигде не было видно, пока он не разглядел черную макушку за цветущими кустами.

Лилии.

«Все это время ты дружил с Акиманаем, прячущимся за чужой оболочкой».

Артур обессиленно запрокинул голову, пустым взглядом уставившись в покачивающиеся на ветру листья. Тело стало таким тяжелым и не подъемным, что ему казалось, словно к нему привязали одну из башен его замка и сбросили в воду.

– Артур.

Даже услышав до боли знакомый голос, парень не смог заставить себя обернуться в его сторону.

– Артур, – повторил Акиманай.

Парень надеялся, что, разозлившись, он сравняет его с землей, но в голосе могучего демона не было и капли злости.

Так и не добившись ответа, Акиманай подошел ближе, сел на расстоянии всего одной ладони и наклонился ближе. Ощутив прикосновение чужого лица к своей груди, Артур наконец вышел из оцепенения и опустил взгляд. Акиманай сидел, прижавшись к нему ухом. Лица его не было видно из-за косматой челки, но парень был готов поклясться, что на нем сосредоточенное выражение.

– Что вы…

– Я слушаю ядро.

– Ядро?..

– Ваше ядро.

Артур замер. О чем это он?

– Танец… Ты помнишь?

Парень долго не мог понять, о чем он говорит, пока вдруг перед глазами не всплыло лицо Алекса, избитого Каленом за то, что тот довел его до слез.

– В тот день я почувствовал, что он понял.

– Он?..

«Сколько можно этих загадок», – отчаянно подумал Артур.

– Лилиан. Ядро Лилиана в тебе.

– Что?..

Артуру казалось, что внутри него все с грохотом и бесповоротно рухнуло.

– О чем ты? – парень окончательно растерял все самообладание; голос начал дрожать. – Ядро Лилиана? Во мне?

– Да, – Акиманай наконец-то отстранился и сел, поджав под себя колени, как всегда делал Кален на тренировках. Вид у него был достаточно взволнованный. – Не только моя душа была спасена в тот день.

– Что это значит? Неужели и это дело рук Асмодея?! – Артур внезапно сорвался на крик и подскочил с места. Ему было плевать, что с ним могут сделать за его поведение, он даже надеялся, что прямо сейчас его кошмар окончится.

– Да, это сделал я, – Асмодей появился рядом с ними в уже другом одеянии. – Аки, кажется, ты зря вывалил на него всю информацию разом.

– Он все равно узнал бы. К тому же… – он опустил голову, но так и не закончил фразу.

– Поэтому я здесь?

– Да. До тех пор, пока у нас не получится разделить тебя с Лилианом, я не отпущу тебя.

Артур отчаянно уставился на Асмодея.

– Как это все возможно? Да что это такое?! Какой!..

Он упал на колени и уткнулся лицом в траву, расплакавшись от боли. Режущая внутренности пульсация разносилась по всему телу с каждым быстрым ударом сердца. Горло душил огромный ком, а глаза затянула непроглядная влажная пелена.

Но ему не к кому было обратиться за помощью.

Единственный, кто готов был сделать ради него все, что угодно, был мертв.

Чьи-то мягкие руки приподняли его с земли и за плечи повели обратно в дом.

Оказавшись снова внутри, Асмодей уложил его в кровать и протянул взявшуюся из неоткуда чашку с ароматным содержимым.

– Выпей, это поможет успокоиться.

– Расскажите мне все, я вас умоляю, – сквозь слезы и дрожь в голосе пролепетал парень, с трудом держа чашку в дрожащих руках. В итоге Грех, вероятно, боясь, что Артур прольет все на себя, забрал у него чашку и начал поить из своих рук.

– Я расскажу, как только ты немного придешь в себя. В твое нынешнем состоянии воспринимать информацию будет затруднительно.

61 глава

Маленький Акиманай оказался не таким спокойным, как Лилиану показалось сначала. Уже сидя в карете он умудрился настроить против себя всех родственников, которые и без того были не в восторге от внезапной прихоти младшего наследника. Мальчик не мог усидеть на месте на протяжении всей дороги, то и дело вертелся по сторонам, смотря то в одно, то в другое окно, в один из таких разов едва не вывалившись на дорогу. Кроме того, он без умолку болтал, задавая Лилиану самые разные вопросы, и, по ощущениям, даже не слушая ответы.

Лилиан, впервые столкнувшийся с ребенком, тем более таким беспокойным, чувствовал себя выброшенной на берег рыбой. «И почему я только решил, что оставить его будет хорошей идеей, – подумал невольно он, за что уже в следующую же секунду был готов хлопнуть себя по рукам за это. – А что бы ты с ним сделал? Оставил там дальше бродить по лесу и голодать?»

Хотя он не сомневался в том, что добрые жители небольшого поселения помогли бы маленькому бродяге, оставить Аки там было выше его моральных сил.

Когда осталась только четверть пути, Акиманай, видимо, устал, потому что наконец спокойно сел рядом с Лилианом, прижавшись острым ухом к его плечу.

– Набегался? – тихо спросил юноша, убирая с лица ребенка растрепавшиеся волосы. «Я их так тщательно вымыл и расчесал, а они все еще на ощупь как шерсть у тех гончих…» – подумал он мельком.

– Да, я хочу кушать.

Лилиан окинул взглядом карету, но, стоило ему задержать взгляд на небольшой корзинке, которую в руках держала одна из его родственниц, как она тут же бросила на парня свирепый взгляд, явно дав понять, что делиться не намерена.

– Ты сможешь потерпеть до замка? Там я тебя как следует откормлю.

Акиманай посмотрел на него большими черными глазами, в которых из-за полумрака тонули слабые лучи света. Казалось, он хотел что-то сказать, но по итогу только сморгнул задумчивость и кивнул. Лилиан облегченно выдохнул и откинулся на спинку сидения.

Когда кареты наконец остановились у знакомых белоснежных стен, Лилиан с облегчением выдохнул. Аки подскочил еще до того, как учтивый лакей открыл дверцу, и выбрался самостоятельно, едва не попав под колеса следующей кареты.

– Аки, осторожнее! – крикнул Лилиан, стараясь как можно скорее выбраться. Он подал руку лакею, как вдруг понял, что это вовсе не он.

Встретившись взглядом с мужчиной, он удивленно вскинул брови.

– Кальб?

Без пяти минут глава династии Цербус, казалось, был удивлен не меньше, но у Лилиана было слишком мало времени, чтобы расспрашивать о его странном появлении.

– Прости, мне нужно бежать, – он коротко, но напряженно улыбнулся и побежал следом за мальчиком. – Аки, постой! Куда же ты?!

Акиманай добежал до огромных дверей, где его остановил один из суровых стражников. В семье Деланте-Ровейн никогда не водились темноволосы демоны, а незваных гостей обычно вежливо, но твердо старались выпроводить за дверь.

– Извините, пожалуйста, он со мной! – едва переводя дыхание сказал Лилиан, поднявшись по ступенькам и ощутив, как вот-вот потеряет сознание от внезапной нагрузки. Благо, один из стражников подхватил его и помог прийти в чувство.

– Что происходит? – из ниоткуда появившийся Кальб обеспокоенно взглянул сначала на Лилиана, а потом на стражников.

– Господину стало нехорошо, – последовал ответ.

Кальб бросил испепеляющий взгляд на ребенка, который увидев, что его спасителю плохо, тут же перестал суетиться и замер на месте.

– Куда ты так побежал? – Лилиан, восстановивший способность четко видеть и слышать, наконец обратился к Аки. Но тот в компании Кальба отказывался издать хотя бы звук. Обреченно вздохнув, он взял его на руки, ощутив, как руки предательски дрогнули, после чего обратился к Кальбу. – Не знал, что ты сегодня будешь тут.

– Мне сообщили, что ты… вы возвращаетесь сегодня, – он перевел взгляд на делегацию многочисленной родни Лилиана, после чего снова посмотрел на прижавшегося к нему мальчика. – А кто это?

– Долгая история, – отмахнулся Лилиан.

– Тебе, кажется, тяжело.

– Ничуть.

– Я же вижу, как у тебя руки дрожат.

Юноша, поняв, что попался, снова вздохнул и посмотрел на него

– Боюсь, если я предложу ему сесть к тебе на руки, он откажется, – со слабой улыбкой признес он.

Во взгляде Кальба так и читалось: «А не все ли равно?» – но в слух так ничего и не произнес.

– Лилиан.

Услышав грозный голос Герольда, Лилиан с трудом удержался от отчаянного вздоха – если он так продолжит, то голова снова начнет кружиться.

– Что такое? – как можно более спокойно и дружелюбно отозвался он.

– Нужно поговорить.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас.

– Тебе придется подождать, – удивительно смело ответил Лилиан, после чего отвернулся от окруживших его мужчин и направился к дверям. – Мне нужно накормить Аки, потом поговорим. Я думаю, что твой разговор сможет подождать хотя бы час?

Герольд ничего не ответил, только недовольно цокнул.

Нести Аки он смог не больше нескольких дистант, после чего его руки окончательно ослабели, и он поставил мальчика на ноги.

– Прости милый, – обратился он, потрепав Аки по голове, – боюсь, я слишком слаб, чтобы нести тебя дальше.

Мальчик все еще молчал, что заставляло Лилиана не на шутку тревожится. Он присел на корточки и заглянул в глаза Аки, который стоял, низко опустив голову. В его округлившихся глазах застыли слезы. От этой картины у юноши болезненно сжалось сердце, и он как можно нежнее прижал худенькое тельце к себе. Аки вцепился худыми пальчиками в его кудри и спрятал в них лицо.

– Они не выгонят меня?

– Не выгонят. Все просто сильно удивлены.

– Лили, почему я всем не нравлюсь?

– О чем ты?

– Твоя семья… Я им не нравлюсь.

«Моей семье мало кто нравится», – подумал Лилиан, но вряд ли эти слова смогли бы утешить ребенка на пороге истерики.

– Я думаю, что они просто напуганы.

– Напуганы? Я страшный?

– Нет, я имел в виду… – юноша задумался. В самом деле, а что именно он имел в виду.

Аки отстранился, все еще держа Лилиана за волосы, и посмотрел на него таким взглядом, каким не смотрят настолько маленькие дети.

– Ты тоже меня боишься?

– Единственное, что я боюсь, это что с тобой что-то случится.

Мальчик вздохнул и снова обнял его. Каждое его объятие было таким крепким и хватким, словно прощальное. «Что же с тобой произошло, малыш?..»

Не без приключений добравшись до столовой, Лилиан попросил поваров приготовить блюда со специальными восстанавливающими и успокаивающими травами, чтобы Аки мог как следует выспаться. Помимо этого, он попросил слуг подготовить для мальчика самую ближайшую к нему комнату.

– Извините, господин, но на шестом этаже нет свободных комнат.

– Ох, а самая ближайшая где?

– Есть вариант с двумя смежными комнатами на десятом этаже.

– Правда? Отлично.

В их замке было множество башен и еще больше всевозможных комнат, залов, кабинетов и помещений. Лилиан за свою не самую продолжительную жизнь не успел побывать даже в половине из них, поэтому кроме как на слуг, давно работающих на их семью, в вопросе размещения ему было положиться не на кого.

– Ты что, собрался переезжать ради этого бродячего безродного отпрыска?

Проглотив острый комментарий брата, Лилиан как можно сдержаннее ответил:

– Так я смогу присматривать за ним и днем и ночью.

– Ты всерьез вознамерился оставить его здесь? – строго спросил Герольд, заняв место напротив. Аки рядом с ними не было, он бегал по столовой, изучая многочисленные витражи.

– Да.

– Я против.

– Ты не мой отец.

– Я твой брат.

– Я так понимаю, об этом ты хотел поговорить?

– Да.

– Почему ты так негативно настроен к нему? Он всего лишь ребенок, к тому же, ребенок, выросший на улице, откуда у него могут взяться манеры?

– Выходит, ты решил в свои девятнадцать стать отцом для шестилетнего ребенка? – вопросом на вопрос ответил Герольд. Его голос становился все более прохладным.

– Почему сразу отцом?

– А кем еще?

– Наставником, старшим братом, да хоть учителем – кем угодно, но не отцом.

– Попробуй ему это объяснить, – он кивнул на Акиманая, приставшего к одному из поваров.

– Послушай, Герольд, я не могу понять, почему ты так злишься на меня, – Лилиан начинал терять терпение. – Он умеет разговаривать и довольно сознательно мыслит, он не так потерян, как ты заявляешь.

– Может, он вовсе не ребенок тогда? Может, это какой-нибудь демон с отклонениями физического развития, а ты возишься с ним, как с маленьким.

– Если тебя это так волнует, мы можем попросить нашего лекаря взять анализы, чтобы определить его точный возраст.

Герольд, явно обескураженный серьезностью младшего брата, который всего неделю назад беспечно развлекался в обществе нескольких молодых демонов из других династий за чтением старых рассказов, не нашелся, что ответить.

– Лилиан, – его голос наконец-то смягчился, и он покачал головой. – Пожалуйста, прислушайся ко мне. Ты не справишься с воспитанием растущего демона.

– Я справлюсь! – с самоуверенностью, свойственной всем демонам в его возрасте, ответил Лилиан. – Вот увидишь, я справлюсь. Можешь на меня положиться.

– Хорошо, – наконец сдался Герольд. – Тогда не жалуйся на тяготы воспитания.

– И не подумаю.

В это время служанка принесла поднос с едой.

– Ваша еда.

– Благодарю, – Лилиан начал искать взглядом мальчика, и спустя некоторое время обнаружил его на подоконнике. – Аки, идем есть!

– Бегу! – крикнул он. Но у маленького ребенка редко все идет как надо: не заметив лежащей на подоконнике складки занавески, он кубарем свалился на пол, не издав при этом ни писка. – Все еще бегу!!!

Лилиан успел только рот открыть испуга. Герольд хмыкнул.

Похоже, Акиманай был ужасно голоден, потому что он без зазрений совести набросился на тарелку с супом, даже не обращая внимания на Герольда, сидящего напротив.

– Ты не знаешь, почему вдруг Кальб пришел?

– Он писал мне еще вчера, чтобы уточнить время нашего приезда. Думаю, что он ждал тут с самого утра, учитывая нашу задержку.

– Что ему могло понадобиться?

– Понятия не имею. Спроси у него сам, он попросил передать, что будет ждать тебя в библиотеке.

– Ждать? Меня?

Сейчас ему было точно не до этого. Воспользовавшись кодовым заклинанием, которое Кальб еще год назад выдал ему, он передал послание: «– Кальб, извини, у меня, наверное, не получится встретиться сегодня. Что насчет того, чтобы перенести встречу? Мне нужно помочь Аки адаптироваться».

Ответ последовал незамедлительно.

«– Я могу прийти сам, где вы сейчас?»

«– Не стоит утруждать себя, правда».

«– И все равно».

«– Мы будем в кабинете лекаря где-то через тридцать минут».

Лилиан чувствовал себя так, словно его рвут на части. Они и раньше проводили время с Кальбом, когда того не нагружали большим количеством дел, связанных с подготовкой к престолу, но теперь придется немного скорректировать привычный план встреч. И вряд ли Цербусу это понравится.

– О чем задумался? – поинтересовался Герольд, все еще с нескрываемой неприязнью поглядывая на Аки, который успел забрызгать свою рваную рубашку супом.

– Общался с Кальбом.

– Вот как.

Они некоторое время помолчали, после чего Герольд поднялся и произнес:

– Не буду вам мешать, ответственность за сообщение о новом жителе оставляю на себе.

Услышав это Лилиан расцвел.

– Спасибо тебе.

– Пока не за что.

Он кивнул и ушел, оставив брата с новоиспечённым подопечным.

– Как тебе еда?

– Очень вкусно! – Аки смолотил почти все, что ему принесли. – Мне очень понравилось!!!

Но с первыми трудностями Лилиану предстояло столкнуться уже через четверть часа.

Живот Аки, долгое время забивавшийся исключительно крошками, не выдержал такого количества еды за раз, и уже в кабинете лекаря мальчика вырвало. Но больше всего Лилиан ужаснулся, когда увидел, что он тянется съесть только что изверженное из себя.

– Ты что Аки, нельзя же такое есть!

Мальчик, явно разочарованный, что такой вкусный обед оказался снаружи, все еще не собирался расставаться с мыслью съесть непереваренные остатки с пола. Ситуацию спас лекарь, который сначала отчитал Лилиана за непредусмотрительность, а Аки – за несдержанность, после чего убрал заклинанием следы происшествия и вручил мальчику стакан с какой-то настойкой.

– Пока что будешь пить это, тебе рано есть полноценную пищу.

– Какая гадость! – возмутился Аки и жалобно уставился на Лилиана, но тот лишь покачал головой.

Когда вопрос с пищей был решен, Лилиан оставил Аки с лекарем, а сам вышел на небольшой балкон. Вид с него открывался просто великолепный: из кабинета, находившегося в самой крайней башне, виднелись бескрайние вереницы высоких деревьев с черными стволами и розовато-белыми листьями, под кронами которых можно было разглядеть прогуливающихся демонов. Лилиан, чья комната окнами выходила на многочисленные шпили и крыши, даже несколько позавидовал, что подобный пейзаж достался именно лекарю. «Интересно, какой вид из окна ждет меня в новой комнате?»

– Я не помешаю?

Кальб вышел на балкон с соседнего помещения, в котором находилась палата для тех, кому нужен постоянный присмотр лекаря.

– Нет, что ты, я же сам тебя пригласил, – Лилиан вздохнул.

– Выглядишь не очень, что-то стряслось?

– Я перекормил Аки и ему стало плохо.

– Ох.

Они какое-то время помолчали.

– Я слышал, что ты решил сменить комнату.

«Не думал, что мой старший братец такой сплетник», – подумал Лилиан, невольно улыбнувшись.

– Да, рядом комнаты не нашлось подходящей, но оказывается у нас еще остались сдвоенные комнаты, так что переберусь туда.

– Это же те, что предназначены для пар?

– Да, – признался Лилиан, ощутив, как его щеки слегка заалели. – Но это самый удобный вариант!

Соединенные комнаты отличались от обычных тем, что между ними проходил общий коридор без дверей, и, естественно, чаще всего подобными помещениями пользовались влюблённые и не очень пары, но Лилиан не видел ничего предосудительного в том, чтобы использовать такую комнату. Как минимум, Аки всегда будет под его присмотром.

– Герольд сомневается, что я справлюсь, – не сдержавшись посетовал Лилиан, точно зная, что Кальб будет держать язык за зубами.

– Может, почитаешь какой-нибудь литературы о воспитании детей?

– Стоит попробовать, – ответил он, после чего вдруг спросил: – Кальб, а ты бы хотел ребёнка?

– Я?

– Да.

Кальб долго на него смотрел, после чего коротко ответил:

– Нет, – и вдруг внезапно добавил, – но отец постоянно твердит, что в моем возрасте у него уже был я. Но к чему этот вопрос?

– Просто Герольд сказал, что я становлюсь отцом в девятнадцать для уже подросшего ребенка.

– Возможно.

– И ты туда же, – беззлобно нахмурился Лилиан, но в итоге рассмеялся.

Кальб некоторое время внимательно рассматривал его, но тоже смягчился и улыбнулся.

– Господин, есть кое-что важное, – их беседу прервал лекарь, который заглянул к ним с небольшой стопкой бумаг.

– Что такое?

Лекарь многозначительно взглянул на Кальба.

– Можете говорить, не беспокойтесь, – заверил его Лилиан. Кажется, ситуация была и впрямь серьезной, если лекарь отказывался озвучивать результаты в компании посторонних.

– Я выяснил приблизительный возраст, он составляет шесть-семь лет, точно сказать, сколько ему, невозможно по нескольким причинам: развитость ядра и физическое истощение.

– Развитость ядра? О чем вы?

– У него полностью созревшее ядро.

Лилиан поперхнулся.

Он сам родился с похожим диагнозом, что нельзя было бы назвать чем-то ужасным, если бы не одно «но» – у него не было рогов. Без них количество разрешенных к использованию заклинаний сокращалось в десятки раз, до самых базовых, которые мог осилить даже самый слабенький ребенок. Ситуация начала выходить из-под контроля, когда сила Лилиана начала действовать вопреки его желаниям: одно нахождение юного наследника в помещении с другими демонами оказывало губительный эффект на всех, кроме него. Его сила странным образом стирала все другие заклинания, включая печати.

Все поняли, что пора предпринять какие-то меры, когда Лилиан на одном из благотворительных мероприятий чуть не убил одного из организаторов – у него на сердце стояла печать, благодаря которому орган все еще продолжал работать. Сила Лилиана попросту уничтожила ее.

И вот уже два года как он носил на себе многочисленные витиеватые печати, наложенные лично Сатаной. Но даже они не стали решением всех проблем: печати приходилось периодически обновлять, поскольку рано или поздно они разрушались под действием его силы.

От одной мысли, что маленькому Аки предстоит с такого юного возраста остаться без способностей, ему стало страшно.

– Рога, у него есть рога?

– Да, – от его слов у Лилиана гора с плеч свалилась. – Стандартные прямые вертикальные рога, достаточно крепкие, так что, думаю, он сможет освоиться со своим ядром.

– Это радует.

Значит, запечатывание Акиманаю не грозило.

– Я не могу определить его возраст более точно, так как развитость ядра соответствует ядру демона приблизительно двадцать-тридцать лет.

Если бы не Кальб, вовремя удержавший Лилиана за предплечья, тот бы выпал с балкона.

– Тридцать?! Да как такое может быть? Не могло быть ошибки?

Лекарь отрицательно качнул головой.

– Нет, замеры точные, развитие его ядра соответствует взрослому демону.

Лилиан глубоко вздохнул. Сложность в воспитании Аки росла с каждым новым фактом. Как он, с одним процентом силы, сможет учить того, у кого этой силы хватит на нескольких демонов сразу?

– Есть ли еще что-то?

– Да, но я не совсем понимаю, как именно трактовать это.

– О чем вы?

– Пройдемте.

Они зашли в кабинет, где Аки сидел в большом кресле, подтянув к себе ноги, и внимательно рассматривал собственные пальцы. Увидев Лилиана, он оживился, и тут же отвлёкся от своего занятия.

– Аки, можешь повернуться спиной? – мягко обратился к нему лекарь

Мальчик тут же нахмурился, а его щеки залились краской.

– Нет, – пробубнил он в ответ.

– Почему?

– Пусть этот уйдет, – он пальцем показал на Кальба, который все еще придерживал Лилиана за локти. – И вообще, убери руки от Лили!

Кальб растерянно посмотрел сначала на него, потом на Лилиана. Встретив жалобный взгляд друга, он коротко кивнул и вышел.

Только после того, как Цербус скрылся, Аки снял потрепанную рубашку и повернулся спиной. От вида выпирающего позвоночника, туго обтянутого кожей, у Лилиана внутри все сжалось. Ему было так жаль этого малыша, что на глаза наворачивались слезы. Но больше всего беспокойство вызывала отнюдь не его жуткая худоба – пятизначный код между лопаток на темной коже смотрелся так инородно, что невольно заставил Лилиана содрогнуться.

– Судя по манере нанесения, это клеймо магического происхождения.

– Аки, – Лилиан сел на колени напротив мальчика, который уже успел повернуться и одеться, – что это за число?

Но тот молчал. Нехорошее ощущение поселилось в груди, заставив юношу вновь бросить тревожный взгляд на лекаря. Тот лишь покачал головой.

– Я впервые сталкиваюсь с подобным.

Лилиан протянул ладонь, чтобы погладить мальчика по макушке, как вдруг отпрянул. Аки укусил его!

От такого поворота Лилиан окончательно растерялся. Укус не был болезненным, на пальце даже не осталось следов внезапного признака агрессии, что, в общем-то, не слишком утешало. Аки продолжал пристально рассматривать Лилиана темными глазами: больше всего юноша боялся, что из-за своего вопроса мог впасть в немилость демонёнка. Но тот продолжал внимательно изучал его лицо, словно ничего не произошло.

– Аки, я больше не буду спрашивать, договорились?

Мальчик кивнул, даже не моргнув. Внезапно он подскочил и накинулся на Лилиана, который так и не успел подняться на ноги, окончательно повалив его на пол. Второй наследник, который только-только пришел в себя, снова оказался на затворках понимания происходящего. В чувство его привел очередной внезапный укус Акиманай – на этот раз в ухо, а потом в руку.

Лекарь, вышедший из оцепенения, наконец вмешался и магией оттащил Аки от Лилиана.

– Ты как обращаешься с господином?! – сурово спросил он, надеясь, что хотя бы грозная интонация приведет мальчика в чувство, но тот только клацнул зубами рядом с его рукой. – Эй?!

«Да что такое происходит? Почему он так разбушевался? Неужели из-за моего вопроса? Да кто только меня за язык тянул!»

Акиманай начал злиться – он грозно рычал и хрипел, а вокруг него сгущалась энергия. Если они сейчас не придумают, как остановить мальчика, то беды не избежать.

Вдруг, ориентируясь только каким-то внутренним чувством, Лилиан выбросил руку вперед и тихо сказал:

– Аки, держи, кусай.

Аки отвлекся от лекаря и замер. Даже энергия вокруг начала рассеиваться. Казалось, что все вокруг замерло вместе с ним. Но уже в следующее мгновение мальчик охотно бросился к руке Лилиана и принялся покусывать его запястье. Было не больно – у мальчика все еще были детские зубки, которые не могли причинить серьезного вреда.

Судорожно выдохнув, Лилиан подтянул его к себе, усадив на колени. Он совершенно не знал, что делать, но, видя, что Аки наконец перестал метаться, согласился быть немного покусанным.

Мальчик успокоился через несколько минут и вскоре и вовсе потерял интерес к тонкой кисти, которая за это время успела из фарфорово-белой стать красной. Словно ничего не произошло, он уткнулся в грудь Лилиана, скрывшись за его растрепавшимися кудрями, и засопел.

Лекарь обтер пот со лба, который у него выступил то ли от ужаса, то ли от борьбы с мальчиком, и сел в кресло, где некоторое время назад располагался ребенок. Как бы между делом он бросил:

– Я читал, что новорожденные щенки гончих кусают друг друга чтобы снять стресс и поиграться. Не думал, что сознательные демоны могут делать также.

Относилось ли словосочетание «сознательные демоны» к ребенку, выросшему на улице, было не совсем понятно, но подобное объяснение Лилиана немного успокоило.

– Анализы показали, что он ничем не болен, поэтому, не заразитесь.

Не сказать, что юношу это тогда слишком сильно беспокоило.

– Знаете, – продолжал свой монолог лекарь, – я вам выпишу лекарство для успокоения нервов. Давайте ему попить перед сном, ему должно полегчать.

– Для успокоения нервов? Моя матушка пьет его, разве, не слишком сильное лекарство будет?

– Я наведу настойку с подходящей дозировкой, не беспокойтесь. Труцида безвредна для детей.

Пока лекарь занимался своей привычной работой, Лилиан продолжал слегка покачивать уснувшего на груди Аки. Но внезапная мысль заставила его замереть: невольное сравнение с гончими подтолкнуло его к интересной догадке.

– Простите, а он не может быть звероподобным демоном?

– Он? Исключено. У него совсем другая кровь, да и к тому же, обычно маленькие зверо-демоны не могут воссоздать оболочку на достаточно продолжительное время, в этом ему не помогло бы даже его сверхразвитое ядро.

Этот вывод несколько утешил, но все же, в таком случае оставалось только одно объяснение происходящего.

Ему так было легче.

«Могли ли те собаки быть частью его своего рода «семьи»? Это хотя бы объясняло его странное поведение, но, честно сказать, очень слабо верится, что такие звери способны вырастить демонического младенца. Скорее, они сожрут его при первой возможности. Кроме того, это никак не объясняет появление у него странного клейма».

Вспомнив про находку, с которой все началось, Лилиан не удержал отчаянного вздоха. Все же, в какой-то степени его брат был прав. Совсем чуть-чуть.

62 глава

Стоило Артуру выпить тот самый успокаивающий коктейль, от которого приятно несло свежими травами, как его потянуло в сон. Уже в который раз.

– Очередное снотворное? – не удержавшись спросил парень с каплей обиды в голосе. – Это не очень похоже на объяснения…

– Не совсем, просто подожди немного, но напиток и впрямь может вызвать сонливость.

Артуру оставалось только покориться. А что в его ситуации можно было еще сделать? Он, как и Алекс, оказался всего лишь сосудом для какого-то другого демона, и теперь находился в заточении внутреннего мира одного из тех, кто невероятно жаждал его перерождения. Но даже от этой мысли в душе не произошло ничего, словно вся эмоциональность была проглощена тем самым напитком.

Асмодей, ощутив, что пульс парня восстановился, задумчиво кивнул, после чего сказал.

– О чем именно ты хочешь знать?

– Почему… почему Алекс? Почему я?..

– Ммм… с Алексом была случайность, на его месте мог быть любой другой человек, я не выбирал кого-то конкретного. А с тобой все несколько сложнее. По сути, твое рождение стало настоящим спасением. Твой отец после появления Аки в замке так невзлюбил детей, что, казалось, никогда не соберется оставлять потомство. Но все же Виоле удалось растопить его сердце. Так вот, я несколько отвлекся. Поместить ядро Лилиана нельзя было в тело человека, ты сам наслышан о его силе, даже если бы я попробовал наложить на него печати, рано или поздно его бы все равно заметили. Но родился ты, печати на тебя наложили в первый день жизни. Понятное дело, после смерти ядро начало угасать, что сделало возможным его подселение к тебе, так как оно значительно ослабло под течением смерти и влиянием печатей.

– Разве ядра можно соединять?

– Вы родственники, в этом есть некоторые нюансы. Кроме того, ядро младенца достаточно гибко и принимает энергию отовсюду, откуда может ее взять. Но мне пришлось сделать крупную ставку.

– О чем вы?

– То, что ты выжил – большая удача. У меня есть размышления на счет того, почему ядро в итоге тебя не поглотило, а стало лишь частью твоего собственного, но, боюсь Акиманай не будет рад, если я это озвучу, – Асмодей с этими словами посмотрел в окно, где какое-то время назад маячил демон.

– Расскажите.

Чувства Акиманая это последнее, на что Артуру было не наплевать в этот момент.

– Ядро Лилиана не желало восстанавливаться. Мне стоило больших усилий удержать его душу в Аду. Даже осколки ядра Аки были более жизнеспособными, чем почти полностью уцелевшее ядро Лилиана.

Артур замолк. Он невольно вспомнил слова Акиманая.

«Танец… Ты помнишь?»

Он действительно помнил. Помнил, что в тот день в его душе что-то перевернулось.

Выходит, это вовсе не в нем было дело, а в Лилиане, который в Алексе ощутил присутствие своего воспитанника.

Но тогда… почему он плакал?

– Почему вы решили, что их воскрешение будет хорошим решением?

– Одного убили, а второй из захлестнувшего чувства отчаяния совершил самоубийство. По-моему, им можно было дать второй шанс на полноценную жизнь, ты так не думаешь?

– Вы же не делаете так со всеми, почему тогда именно этих двоих решили… поддержать?

На то, что, дав шанс одним, он отнял его у других, Асмодею, кажется, было плевать. Он молчал.

В общем-то, Артур вряд ли бы смог понять истинную мотивацию бессмертного демона, который за время своего правления, кажется, успел заскучать от размеренной жизни.

– Получается, если у Алекса был шанс остаться не тронутым в этой истории, то у меня –  нет?

– Мне нужен был новорожденный демон из вашей семьи, в ином случае бы Лилиана обнаружили.

Артур вздохнул.

– Что со мной будет?

– С тобой? Скорее всего, ничего.

– Серьезно? Разве при делении ядра оно не разрушается?

– Такой вариант мы тоже рассматривали, но я, пока ты был без сознания, понаблюдал за твоим ядром и заметил, что граница между вами с Лилианом все же достаточно зримая, даже несмотря на то, что за твою жизнь он успел значительно повлиять на тебя.

Артур вспомнил бесконечные сравнения его с почившим дядей, и очередной пазл встал на место, заставив его и без того потрепанную душу болезненно дрогнуть еще раз.

Дверь внезапно распахнулась и в домике показался Акиманай, прикрывавший рот ладонью. С его подбородка стекала кровь.

– Тебе, кажется, пора проваливать, – он хмуро посмотрел на Асмодея и закашлялся.

– Похоже, вылазка наружу подкосила твое здоровье, – ничуть не обидевшись отозвался Асмодей и поднялся с кровати, оставив Артура. Он подошел к Аки и положил ладонь ему на грудь туда, где находилось ядро. – Так и быть, пойду, а то дела и впрямь не ждут. Надо активно делать вид, что я совершенно не знаю, что поспособствовал твоему второму дню рождения.

Вероятно, за эти несколько секунд Асмодей успел несколько подлатать его, потому что Акиманай наконец выпрямился, кровь перестала бежать у него изо рта.

– Давай, я в тебе не сомневаюсь.

Асмодей улыбнулся и исчез.

Несмотря на то, что Артур остался наедине с ожившим кошмаром каждого его современника, он ничуть не волновался. Не сказать, что у него в принципе остались какие-то эмоции к тому моменту. Чего нельзя было сказать про Акиманая.

Тот, встретившись взглядом с парнем, стиснул зубы, после чего вышел, а потом снова зашел в дом и сел на край кровати у его ног. Все это время он не сводил пристальный взгляд с лица Артура, будто пытаясь разглядеть в нем Лилиана. А что было, собственно, разглядывать, если по заверению каждого первого Артур был его точной копией.

В руках демона появилась деревянная палочка с несколькими гранями, которая походила на незаточенный карандаш. Покрутив ее в пальцах, он сунул кончик в рот и начал… активно его грызть. От такой картины Артур невольно впал в ступор.

Буквально через несколько мгновений раздался громкий хруст, и Акиманай с ругательством сплюнул отгрызенный кусочек в воздух, где он благополучно испарился. Поднявшись с места, он продолжил беспокойно ходить из стороны в сторону, но в итоге наконец нашел успокоение в готовке. Кажется, шинкуя овощи, в прямом смысле появлявшихся из ниоткуда, он чувствовал себя гораздо спокойнее.

– Ты голоден?

Артур хотел сказать, что нет, но его живот, как это часто бывает, предательски заурчал. Он и впрямь проголодался; в последний раз он ел, кажется, сутки назад.

Приняв это за вполне однозначный ответ, Акиманай принялся с еще большим усердием принялся готовить.

– Акиманай, – тихо обратился он к демону, который в миг отложил нож и повернулся к нему, – где вы провели все эти годы?

– Здесь.

– Здесь? Неужели, у вас совсем не было побочных эффектов от длительного пребывания внутри ядра?

– Естественно, были. И отбрось эти рамки приличия, это ни к чему.

Артур замялся, но кивнул. Спорить с ним не очень хотелось.

– Но куда я мог деваться? Перемещаться во внутренний мир Асмодея я смог только спустя несколько лет, после того как освоился здесь. В первые недели я не мог отодрать себя от земли, но ничего, со временем приспособился, – кажется, откровенничать с ним он не боялся, вероятно, рассчитывая, что, разделяя одно тело с Лилианом, Артур проникнется к нему, как сделал когда-то его дядя.

И, кажется, его расчеты не были ошибочными.

Сквозь стену глухой боли, вдруг пробился едва заметный лучик беспокойства. Артур вдруг поднялся на ноги и подошел к Акиманаю, который отшатнулся, но, спасибо, что хоть нож в него не метнул.

– Как ты восстановился?.. – почти шепотом спросил Артур, взглянув на шрамы, которые он увидел еще несколькими часами ранее. Мелкие и не очень порезы тянулись вокруг больших ладоней Акиманая, стремясь дальше по руке, уходя под рукава. Даже на шее был длинный рваный шрам, замыкавшийся в кольцо. – Я же знаю, что зеленое пламя – это…

– Самосожжение, – достаточно собрано закончил вместо него Акиманай, вернувшись в готовке. – Да, не самое приятное мероприятие.

– Разве можно было восстановиться после такого?

– Хочешь сказать, что ты не веришь, что я – это я?

– Я хочу сказать, что меня ужасает то, через что ты прошел.

Артур прикрыл рот ладонью. «Что я несу? Это я говорю? Я уже ничего не понимаю!»

Акиманай, тоже, видимо, пораженный внезапной откровенностью, на мгновение замер, но уже через несколько секунд продолжил нарезать несчастный помидор, с которым не мог разобраться на протяжении всего их разговора.

Артур сел на стул, ощутив, как колени стали его подводить. Если бы хоть одна живая душа узнала о том, что он только что произнес, его бы мгновенно поставили первым в очереди на мортем! Ну или вторым, сразу после Акиманая, чья казнь так и не состоялась уже во второй раз.

«Какой кошмар…»

Кошмар.

Артур поднял взгляд на Акиманая, чувствуя, как по спине прошелся неприятный холодок, а в горле стало суше, чем в эпицентре пожарища.

– Акиманай…

– Да?

– Это ведь… Те кошмары, которые видел Алекс.

Акиманай дернул рукой, разбрызгав несколько темно-алых капель по столешнице. Кровь быстрой струйкой стремилась из порезанного пальца. Он повернулся к нему, приложив рану к губам.

Артур снова встал, ощутив невесть откуда взявшийся прилив сил, и подошел к демону, который даже не дернулся, только молча следил за его движениями.

– Ты все эти месяцы заставлял Алекса проходить через кошмары? – Артур с трудом смог произнести всю фразу так, чтобы его голос не дрогнул.

– Мне нужно было подчинить его сознание своей воле…

– Чтобы что?! – Артур не дал ему договорить. – Чтобы захватить тело? Для чего было превращать его жизнь в такой кошмар? Для чего?!

Парень сорвался на крик, а нож, которым Акиманай резал овощи, куда-то исчез, будто демон боялся, что Артур не выдержит и схватиться за него.

– По-твоему, я наслаждаюсь пытками других демонов?

– Очень на это похоже!

– Ты никогда не был на моем месте…

– Опять эта история, да не был! – Артур не узнавал сам себя, но думал только о том, что если после его разделения с Лилианом умудрится выжить, то смерть от рук Акиманая будет для него спасением. – И что с того? Это не дает тебе права убивать другого! Зачем ты вообще только затеял это все…

Последнюю фразу он произнес, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься. Забравшись обратно на кровать, он почувствовал, что совсем недавно накатившая на него смелость испарилась, будто ее и не было. Он был ужасно зол, но ничего с этим сделать все равно нельзя было. «И все же, даже не Акиманай виноват в том, что он оказался в теле Алекса…» – пришло запоздалое осознание, но которое ничуть не сбавило его ненависти к демону за спиной. «И все равно, это не Асмодей изводил кошмарами Алекса, это…»

В конце концов, это не Асмодей отнял у него Алекса.

– Думаешь, Лилиан похвалил бы тебя за это?

Да, это была самая жалкая и очевидная манипуляция, которую он только мог придумать, но ему так хотелось, чтобы Акиманаю хотя бы на секунду стало также больно, как было ему сейчас. Но стоило ему это сказать, как волна стыда и страха накрыла его с головой. «Он видел труп единственного любящего его демона своими глазами, о каком «сделать также больно», может вообще идти речь?»

Когда в ответ не последовало даже вздоха, Артур аккуратно повернулся, как вдруг заметил, что комната пустовала. Он не смог удержать вздоха облегчения.

– Лилиан и впрямь бы не похвалил меня.

Парень перепугался и едва не подскочил на месте, когда Акиманай оказался на другом краю кровати. Либо он так бесшумно и незаметно перемещался, либо просто хотел поиздеваться над ним. Но, судя по мрачному и ничуть не злому выражению лица демона, второй вариант отваливался сразу.

– Мне действительно жаль, что так получилось с Алексом, если бы был другой способ восстановиться, я бы воспользовался им. Но в том состоянии я не мог ничего решать.

Артур уставился на него. Глаза жгли слезы, ему так хотелось накинуться на Акиманая и добавить парочку шрамов на его теле, но вместе с этим ему было… жаль его. Всей душой. Разрываясь от двойственных ощущений, он вдруг прыснул. Акиманай, не ожидав такого развития событий, поднял на него недоуменный взгляд.

– Ха-ха! Какая уже разница, – Артур рухнул на кровать, вытирая бегущие по щекам слезы. – Все равно ничего не исправить! Его не вернуть!

В груди вновь стало пусто, осталось только немного тянущее ощущение между ребер.

Спустя долгую и мучительную паузу, Акиманай наконец-то произнес:

– В течение часа ко мне придут, попрошу тебя не выходить за пределы комнаты.

– Мгм.

– Сочту за согласие.

Демон поднялся с места и вернулся к готовке, будто ничего не произошло.

«Я могу сколько душе угодно обвинять всех в смерти Алекса, но это не поможет мне вернуть его… Никогда».

***

Как и предупреждал Акиманай, гости явились ровно через час. К тому моменту он уже закончил готовить: сначала Артур воротил нос от ароматно пахнущего салата и неизвестного супа, но, когда желудок в очередной раз болезненно сжался, он наконец сдался. Обед выдался и впрямь сытным, и вкусным. Кажется, Акиманай и впрямь не хотел, чтобы он умер от голода. Вообще, создавалось впечатление, что Акиманай сделает все, чтобы не допустить его смерти. Снова. Ну, или по крайней мере тот, смерти того, кто был в нем сейчас.

С трудом отыскав приборы в кромешной тьме, Артур на какое-то мгновение задумался. Во время их недавнего разговора за окном было светло, а сейчас – сплошная тьма. «Неужели, у его внутреннего мира даже есть смена дня и ночи?» – подумал он, но ответ на вопрос оказался куда прозаичнее.

Подобный спектакль был устроен специально для прибывших гостей – а точнее, гостя. Привычная умиротворенная атмосфера с небольшим прудом, деревом с раскидистой кроной и несколькими клумбами превратилась в красное пепелище с бурей, где небо нельзя было отличить от земли, занесенной песком. В самом центре этого непроглядного мрака находился высокий черный трон, на котором восседал Акиманай. От образа хоть и уставшего, но добродушного демона не осталось и следа.

Прямо перед ним на коленях стоял демон, чьи длинные черные волосы развивались на ветру, а концы черной ленты, повязанной на глазах, то и дело путались в густых прядях.  Артур узнал его – именно этот демон встретился Калену на дне Люцифера.

Сгорая от любопытства, Артур попробовал с помощью магии подслушать их разговор, но столкнулся с внезапным сопротивлением. А чего стоило ожидать? Он находился в плену, в самом сердце, если можно так сказать, врага, который наверняка не даст ему тут самовольничать. Но проверить все же стоило. Оставалось только втихушку наблюдать за ними из окна, которое то и дело заносило песком. Разговор длился не так долго – либо, Артур слишком поздно решил понаблюдать, – поэтому спустя минут десять гость, поклонившись Акиманаю в пол, поднялся на ноги и исчез. Вместе с ним исчезла и вся эта мрачная пустынная декорация, мгновенно преобразившись в привычный пейзаж.

– Алекс бы не похвалил тебя за то, что ты подслушиваешь, – сказал с хитрой ухмылкой Акиманай, возвращая Артуру его недавнюю колкость.

– В этом ты ошибаешься.

– Правда?

Артур вдруг задумался.

– Насколько сильно осознавал происходящее в жизни Алекса?

– Почти ни на сколько. Впервые я ощутил какую-то связь меньше года назад, как объяснял Асмодей, в тот день он снял с Алекса часть печати. Вроде как, это произошло незадолго после его посещения вашей школы. Но если ты хочешь узнать какие-то подробности, лучше обращайся нему напрямую. Я пробыл тут почти двадцать лет, и единственным источником информации для меня был Асмодей. Он уж точно знает, что происходило с Алексом в это время.

Артур глубоко вздохнул. Пока что у него не было сил, чтобы слушать, через что пришлось пройти его другу незадолго до смерти. От одной мысли о предстоящем диалоге он чувствовал, как горло начинает сдавливать подступающий ком.

Но поговорить об этом однозначно стоило.

– Кто был этот демон, который приходил?

Акиманай замялся.

– Это не так важно. Тебя это не касается.

– Зачем ты так поменял внутренний мир?

«Что из этого настоящий Акиманай? То бескрайнее пространство, походящее на пепелище, или этот дворик?»

Артур пристально смотрел на демона, но тот вместо ответа только отшутился.

– Давненько никто так не интересовался моей жизнью, даже непривычно.

От тона, которым он сказал эту фразу, у парня что-то больно защемило в груди.

«Выходит, мы квиты».

63 глава

Валери напряженно сидела за овальным столом, чувствуя, что, если молчаливое переглядывание вышестоящих демонов так и продолжится, она возьмет на себя смелость наконец высказать все, что о них думает.

С пропажи Артура прошло уже два дня, но практически никого это не интересовало, даже несмотря на тот факт, что он был прямым наследником династии. Головы абсолютно всех были заняты тем, что Акиманай и впрямь начал реализовывать свою угрозу в действие.

– Сколько погибших на данный момент? – внеочередное собрание возглавлялось Герольдом. Хоть глава династии больше Валери готов был рвать и метать, от того, что его спасение его сына оказалось за пределами общего обсуждения, он, как и его дочь, мало что мог сделать против указаний свыше.

– Десять демонов, – сухим и почти равнодушным голосом отозвался один из мужчин, сидящих неподалеку от него. – Все погибли от тупой травмы в область затылка, после чего их тела были преданы огню разной степени. Огонь магического происхождения, а обнаруженные остатки энергии показывают, что во всех десяти преступлениях участвует не менее восьми разных демонов.

– Восьми разных?

Эта информация вызвала недоверчивые переглядывания многих находящихся в зале.

– Да, вероятно, за этими убийствами стоят приспешники Акиманая.

– Не имеет значения, кто именно стоит за этими убийствами, – Левиафан, которая с самого начала сидела молча, наконец-то встряла в разговор, заставив всех вжать голову в плечи. «Давайте, госпожа!» – мысленно поддержала ее Валери. – Убийства не прекратятся, пока мы не выполним то, что сказал Акиманай. Как бы мы ни пытались вылавливать убийц, в наших интересах найти убийцу Лилиана.

– Простите, Левиафан, но это невозможно.

«Да как ты смеешь говорить такое самой Левиафан!» – стоило Валери засечь такую мысль, ей сразу захотелось как следует приложиться об голову чем-нибудь да потяжелее. Она всегда старательно пыталась подавлять в себе подобные безудержные приступы самого главного поклонника Левиафан, чувствуя жуткий стыд, но все же иногда шальные мысли посещали ее голову, вынуждая прятать взгляд. Единственное, что ее неоспоримо радовало, так это то, что на собрании не было Калена, который поднял бы ее на смех в два счета.

– Пострадал ли архив при Воспламенении? – проигнорировав его слова, Левиафан обратилась к Герольду.

– Насколько мне известно, нет.

– Мы можем попробовать выяснить, кто именно присутствовал в тот день. Насколько мне известно, у вас тогда велся строгий учет посещаемости, я права?

– Верно, – Герольд держался стойко под ее взглядом, хоть и выглядел несколько встревоженно.

– Насколько я помню, все произошло незадолго после неудавшейся попытки запечатывания Акиманая.

– Все верно.

– В таком случае, я собственноручно займусь этим делом.

– Извините, но что нам делать с растущим количеством смертей? – вдруг подал голос один из демонов, сидящий напротив Левиафан за другим концом стола.

– У нас нет такого количества демонов остановить их: убийства происходят повсеместно на всей территории Ада. Не можем же мы выставить стражу к каждому демону? Поэтому придется исходить из того положения, что у нас есть сейчас. Кроме того, господин Цербус, – Грех перевела взгляд на Кальба, который сидел тихо и, кажется, мысленно совсем был не с ними, – могла бы я попросить у вас передать все имеющиеся документы о ходе расследования под руководство Берсерков?

– Боюсь, я не могу передать вам оригиналы, но с копиями проблем не возникнет.

– Замечательно. Итак, подведем итоги, – женщина выпрямилась и сложила руки перед собой на стол. – Герольд, ваша задача подготовить записи архива о посещении замка, Кальб, с вас копии документов. После их получения Берсерки займутся расследованием и выслеживанием потенциального организатора всей серии убийств.

– Акиманай засел в своем ядре, есть ли смысл его выслеживать?

– Убийства совершает не Акиманай, а значит, у него есть сподручный, что стало понятно еще из того, что на его защиту выступил один из наследников Омнибуса.

Вспомнив про Люцема и историю со случайным убийством, в котором был замешан Люциус, Валери невольно ощутила сочувствие к Омнибусу. Но она постаралась тут же погасить в себе это чувство.

– Задачей номер один стоит отыскать Люцема. Есть вероятность, что именно в его руках находятся власть по курированию отрядов, занимающихся убийствами.

– Госпожа, разрешите мне кое-что спросить.

Многочисленные взгляды устремились к говорящему. Это был Кальб.

Не встретив сопротивления, он продолжил.

– Насколько мне известно, Акиманай проявил себя в сражении с моим сыном, но в списке участников значилось имя другого демона, фотографию которого показывали на табло. Он представился как Обливионис. Полагаю, есть необходимость проверить списки участников и тех, кто принимал их данные для регистрации.

Левиафан согласно кивнула.

– Верное замечание. Действительно необходимо проверить. На собрании есть те, кто пришел от лица Сатаны?

В зале повисло молчание.

«И где же Камелия? Он же обычно посещает всевозможные собрания, если Сатана занят. Неужели он все это время сидит в палате с Каленом? К тому же, почему Сатана сам отказался прийти? Это же его тоже касается!»

– В таком случае, Кальб, попрошу вас передать ему письменное оповещение, что мне необходимо получить доступ к данным с Празднования.

– Так точно.

Валери не могла не взглянуть на свою наставницу. «Стоило ей вмешаться, как сразу все решилось! Ну какая же она все-таки невероятная! Так, стоп, Валери успокойся! Что за неподобающие мысли! Держи себя в руках!»

– Думаю, что на этом наше собрание может быть закончено. Герольд, попрошу вас задержаться.

Когда все демоны разошлись и в кабинете остались только Левиафан с отцом, Валери как можно пристальнее взглянула на Греха, в надежде, что она не станет ее прогонять.

– Я хотела поговорить про вашего сына, – начала Левиафан, обращаясь к Герольду. – Есть ли у вас мысли, почему именно Артур? На стадионе было множество демонов, более подходящих на роль заложника. Полагаю, ваш сын имеет прямое отношение к требованию Акиманая.

Герольд глубоко вздохнул. Валери напряглась. Кажется, теперь у отца не было возможности просто промолчать и сменить тему.

– Я предполагаю, что из-за большого сходства Артура с Лилианом, Акиманай мог что-то задумать… По крайней мере, тот факт, что тело моего брата так и не было найдено, не дает мне покоя.

«И все? И вот это ты скрывал? Что Акиманай просто увидел в Артуре Лилиана и решил его забрать?»

– Но что по-твоему он будет делать с ним? Как бы они не были похожи, Артур – не Лилиан, – урезонила отца Валери.

– Мы не можем знать, что происходит в голове у демона, который вопреки всем магическим законам переродился после подобной смерти и девятнадцать лет вынашивал план мести, купаясь внутри своего собственного ядра.

– Сейчас нам нужно держаться даже за самые странные и абсурдные версии, – согласилась с ним Левиафан. – Как бы нелепо это ни казалось. Но лишь до тех пор, пока мы не выйдем на более приближенную к действительности версию. Было бы чудесно вытащить Акиманая сюда всеми возможными способами, тогда с допросом и запечатыванием не возникло бы никаких проблем. Герольд, вы знали Акиманая с его детства, не знаете, что может заставить его показаться?

Герольд покачал головой.

– Боюсь, больше таких средств нет.

– Ясно. В таком случае, предлагаю отправиться в ваш замок, у меня есть некоторые вопросы, которые хотелось бы решить на месте.

***

Камелия в последнее время не мог избавиться от гнетущего ощущения, что все вышло из-под контроля. Но подумать об этом как следует у него не было даже физической возможности: Сатана внезапно передал на него практически полное управление своими делами, так что теперь парень метался из места на место на различные встречи, и передавал бесконечное количество писем о том, что Сатана обязательно рассмотрит все поступившие предложения, как только снова будет на рабочем месте.

Но когда это произойдет, никто сказать не мог. После появления Акиманая Грех не только не произнес ни одной помпезной тирады, направленной на устрашение врага, но и вовсе замолчал – те фразы на Стадионе были его крайними словами за последнее время. Такое радикальное изменение в настроении своего начальника заставляло Камелию ужасно нервничать: ему было совершенно неясно, по какой причине Сатана сейчас отмалчивается, когда Ад как никогда раньше нуждается в нем.

Разобравшись с целой грудой дел, Камелия с облегчением рухнул в кресло и затянулся самокруткой. Труцидный яд уже не действовал на него, так как раньше, но сбросить напряжение после стрессовой работы было просто необходимо.

«— Кален?»

Прошло уже достаточно времени, чтобы наследник оклемался после отравления, но, судя по тому, что сообщение врезалось в глухую стену, Кален либо спал, либо сменил кодовое заклинание. Во втором Камелия сомневался, поэтому лишь раздраженно вздохнул и всеми легкими затянулся сигаретой. В день, когда все произошло, он пробыл с ним несколько часов, но за это время Кален так и не проснулся. Он даже подумал, что Сэмюэль каким-то заклинанием заставил Калена погрузиться в долгий сон, до тех пор, пока все не наладится, но никакого серьезного магического воздействия на нем не ощущалось.

А потом к нему пришло письмо счастья от Сатаны, и началась интенсивная работа.

Стараясь как-нибудь отвлечься от мыслей про партнера по тренировкам, он взял целую стопку писем – все письма, кроме помеченных грифом “совершенно секретно” или “личное”, теперь шли через него. И вот, перебирая многочисленные конверты он вдруг наткнулся на странную квадратную открытку с изображением двух демонов – девушки и юноши, – разодетых в золотистые одеяния. Усмехнувшись, Камелия решил взглянуть, кто же это рискнул отправить Сатане приглашение на свадьбу. Как вдруг прирос к месту.

Приглашение было отнюдь не для Сатаны, а для него.

С каким-то внутренним беспокойством перевернув открытку, он прочитал автора приглашения.

Кассиан Цербус.

От души отлегло. Неужели бывший глава династии наконец-то нашел себе подходящую по всем параметрам женушку? Но приглашение оказалось вовсе не на свадьбу холостяка Кассиана.

«Камелия! Наслышан, что вы крайне близко общаетесь с моим дорогим внучком, поэтому считаю своим долгом пригласить вас на его церемонию бракосочетания, которая состоится пятнадцатого числа второго месяца!

Брачующиеся: Кален Цербус и Валери Деланте-Ровейн».

64 глава

Прошло уже две недели с тех пор, как Аки стал негласной и непризнанной, но все же частью семьи Деланте-Ровейн. Немного диковатое поведение понемногу сглаживалось: он все еще проказничал, но уже не бросался на всех подряд. Особенно заметны улучшения стали после того, как мальчика перевели на стандартную диету; лекарь настоял на том, чтобы первое время он питался маленькими порциями супов, чтобы не перегружать ослабленный уличной диетой желудок.

Но появилась другая проблема.

Лилиан, тративший все свое время на маленького воспитанника, стал заметно скучать, сидя в стенах замка, поэтому ужасно обрадовался, когда Кальб прислал ему приглашение на один из открытых вечеров в его замке. «Уверен, что ты успел соскучиться по беззаботной жизни», – гласила последняя строчка письма, и, Великий Дьявол, как же Лилиан был с ней согласен! Нет, он ни в коем случае не жалел, что взял к себе Аки, но не мог не сравнивать свою нынешнюю жизнь с той, которая у него была совсем недавно. И новый быт явно не выдерживал в сравнении с веселыми событиями, которыми была наполнена жизнь юноши всего месяц назад.

Аки за это время немного адаптировался в замке и вел себя уже куда наглее он не стеснялся по вечерам пугать слуг, выскакивая перед ними из темных углов, и любил подворовывать на кухне у поваров всякие добавки в блюда. Вместе с этим Лилиан заметил, что начали пропадать его вещи. Сначала он списал это все на рассеянных служанок, которые, по забывчивости, могли не вернуть из прачечной чистые вещи, но те яростно отрицали свою причастность и даже были готовы позволить просмотреть свою память, чтобы наверняка очистить успевшую подпортиться репутацию.

Лилиан не стал ставить под сомнения их слова – и, словно по волшебству, буквально через день загадка решилась.

Поймав с поличным Аки, который бесцеремонно копошился в ящике с его костюмами, Лилиан к своему удивлению, почувствовал облегчение. Как оказалось, мальчик просто стаскивал все понравившиеся ему вещи к себе в комнату, а не замечал Лилиан этого, потому что все украденное лежало под одеялом, из-под которого Аки во время сна никогда не вылезал. Ответа на вопрос, почему же мальчику так нравятся его вещи, пришлось ждать долго.

– Запах, – тихо ответил он, опустив голову. – Пахнет Лили…

Лилиан удивленно вскинул брови.

– Тебе страшно одному спать? – предположил юноша, садясь рядом с ним на колени, становясь на голову ниже него.

Аки кивнул, все еще смущённо уставившись пол.

– Ты можешь ложиться со мной, – улыбнулся Лилиан, погладив его по голове.

Аки в миг оживился и часто закивал, будто боясь, что Лилиан может забрать свое предложение обратно.

С тех пор странная пропажа вещей прекратилась, а вместе с ней – и возможность Лилиана выспаться. Аки, как оказалось, был буйным не только днём, но и ночью.  Поэтому, когда настало время встречи с Кальбом, который с радостью вызвался помочь ему с выбором гардероба, Лилиан постоянно зевал, изо всех сил стараясь не уснуть. Но, оказавшись в знакомой стихии, сонливость как рукой сняло.

– У встречи будет тематический цвет? Или просто какая-то тема?

– В общем-то, нет, – Кальб сидел в кресле, напротив которого стояла ширма, за которой переодевался Лилиан. Аки был тут же: он с интересом бродил по комнатам и, по ощущениям, искал самые укромные углы, чтобы спрятаться. Когда Кальб находился рядом он всегда становился особенно нервным, но все же, не пытался ему никак навредить. – Я думаю, что тебе пойдет что угодно.

– Возможно, – Лилиан вышел из-за ширмы. Его тонкий торс обтягивала кремовая полупрозрачная рубашка с бантом на шее. На поясе широких тёмных брюк красовалась юбка-обманка. – Что скажешь?

Кальб долго на него смотрел, не в силах вымолвить не слова.

– Что, так плохо? – теряя уверенность спросил Лилиан и подошел к зеркалу.

– Лилиан, ты очень красивый! – Аки подбежал к нему и заглянул в зеркало. – И этот Лили тоже очень красивых.

– Впервые я соглашусь с ним, – Кальб бросил взгляд на Аки, который показал ему язык и спрятался за Лилиана. – Ты выглядишь великолепно.

Лилиан кашлянул, стараясь скрыть смущение, и снова отвернулся к зеркалу.

– Может, что-то более классическое надеть? А то в полупрозрачном я будто без одежды совсем. Не думаю, что твой отец оценит такое…

– Если уж ориентироваться на вкус моего отца, то на тебе слишком много одежды.

– Кальб! – Лилиан окончательно покраснел. – Надо тогда одеться как сервус¹…

Он снова скрылся за ширмой и вышел оттуда во все тех же брюках, только без юбки-обманки и рубашке с пышными длинными рукавами.

Сначала Кальб подумал, что Лилиан все же решил и впрямь закрыться целиком, но стоило тому повернуться, как взгляду предстала полностью оголенная спина, покрытая родинками, на пояснице красовался роскошный бант, на котором и держалась рубашка.

– Что думаешь? – Лилиан поправил волосы, которые скрыли собой часть спины.

– Я же сказал, что тебе идет абсолютно все, – Кальб поднялся и подошел ближе, сам не зная зачем. Вдруг он заметил на пальцах и запястьях Лилиана множество лечебных пластырей. – Погоди, это что?

– О чем ты?

– На пальцах.

– А, это, – Лилиан взглянул на них и потряс рукой. – Пустяки.

– Лилиан.

– Аки кусается, когда нервничает, – сдался он со вздохом.

– Чего?..

Кальб посмотрел на мальчика, который, услышав свое имя, вопросительно повернулся в их сторону. Встретившись с Кальбом взглядом, он вдруг хитро улыбнулся и щелкнул белыми зубами.

– Это же не… – он перешел на шепот. – Это же ненормально. Ты не думал обратиться к кому-нибудь?

– А к кому? – Лилиан глубоко вздохнул. – Лекарь прописал лекарства, я ему их выдаю, но улучшений пока вижу.

Юноша не сдержал зевка. Только оказавшись ближе, Кальб заметил, что под глазами Лилиана появились темные круги, которых раньше не было.

– Ты выглядишь…

– Ужасно? – Лилиан улыбнулся и протер лицо ладонями.

– Что ты! Просто немного уставшим.

– В последнее время плохо сплю.

Кальб не сдержался и снова покосился в сторону Аки, который к тому моменту потерял всякий интерес к их беседе и уже увлечённо копался в многочисленных шкатулках.

– Стоило ли оно того, Лилиан? – в полголоса спросил Кальб, встав напротив него. По продолжительному взгляду Лилиана он сразу все понял. Но тот вдруг сказал:

– Нельзя смотреть на это так однобоко, Кальб.

Парень вздохнул, но вдруг не сдержал усмешки.

– Никаких детей.

– Ладно тебе, – Лилиан слегка ткнул его в плечо, – лучше помоги мне выбрать, в чем пойти.

***

С трудом уложив Акиманая спать и оставив его под присмотром нескольких служанок и лекаря, Лилиан наконец смог отправиться на праздничный вечер. Он не планировал задерживаться надолго –  боялся, как бы Аки не проснулся посреди ночи и не испугался, что Лилиана рядом нет.

До замка Цербусов, который располагался в удалении от резиденции Деланте-Ровейн, они добрались за несколько мгновений благодаря заранее подготовленным Кальбом печатям для перемещения, которые, к печали Лилиана, работали только в одном направлении.

– Не волнуйся, я успею подготовить для тебя новую печать к твоему уходу, – заверил его Кальб.

– Спасибо большое.

Оказавшись в знакомой оживленной обстановке, Лилиан ощутил, будто в него вдохнули новую жизнь. Многочисленные гости в сопровождении своих слуг из самых разных династий горячо приветствовали обоих наследников.

В центральном зале их с распростертыми объятиями встретил Кассиан. Он протянул сыну свой бокал на тонкой ножке, доверху заполненный темно-красной жидкостью, и пожал ладонь Лилиану, чья рука на фоне огромной ладони Кассиана, обтянутой черной перчаткой, казалась совсем хрупкой.

– Юный Лилиан, рад вас видеть! Сегодня вы, впрочем, как и всегда, чудесно выглядите, – он широко улыбнулся, обнажив длинные и острые клыки. – На фоне моего сына, который в очередной раз отказался надеть что-нибудь более праздничное, сияете особенно ярко.

Кальб, чье достоинство в секунду было растоптано родителем, раздраженно закатил глаза.

– Отец вижу, вы сегодня тоже не стали переобуваться из пижамных тапочек, – съязвил он.

– Это лучшие мои пижамные тапочки! – ни капли не смутившись острому комментарию сына, парировал Кассиан, хотя оба они говорили о самых обычных туфлях, после чего забрал у него бокал и потянул за собой Лилиана. – Вы так у нас давно не бывали, неужели у юного господина появились срочные дела? Знаете, многие мечтают разделить с вами один из танцев!

Лилиан не знал, куда деться от смущения. Кассиан всегда был своеобразным демоном, не сложно было понять, почему он развелся со своей женой. Бросив на Кальба взгляд, молящий о спасении, он снова повернулся к Цербусу старшему и сделал вид, что внимательно его слушает.

Из цепкого внимания главы династии его спасла появившаяся из ниоткуда девушка, на вид, на несколько лет младше Лилиана.

– Фида! Фида, дорогая, добрый вечер! Ты уже второй раз радуешь нас своим присутствием! Неужели твой отец наконец-то разрешил тебе посещать открытые вечера?

Юная девушка с длинными черными волосами коротко улыбнулась своим маленьким аккуратным ртом, подведенным красной помадой, и кивнула Кассиану.

– Все верно, Господин Цербус.

Лилиан ощутил, как кто-то его тянет за рукав, и он невольно подумал о том, как Аки умудрился пробраться в такую даль один. Но это был не Аки.

Кальб, утащив Лилиана на достаточное расстояние от отца, сказал:

– Как вовремя она подвернулась.

– Кто эта девушка? Твой отец, кажется, знаком с ней.

– Фиделина. Она дальняя родственница Тенебраэ, кажется. Как ей исполнилось шестнадцать, так начали таскать по всевозможным вечерам на знакомства, – он понизил голос. – Мне кажется, отец на нее глаз положил.

– Но она же младше него в несколько раз, – удивленно прошептал Лилиан, подхватывая манеру собеседника. – Не слишком ли рано?

Лилиан часто сталкивался с темой ранних браков, но сам он, к своему удивлению, почему-то не особо пользовался спросом среди молодых девушек. Те, встречаясь с ним то и дело спрашивали, каким средством по уходу за волосами или кожей он пользуется, а не свободно ли его сердце. Сначала его это несколько расстраивало, но потом обида прошла, и он начал с легкой душой наслаждаться веселыми вечерами в компании самых разных особ.

– По-твоему, тут идет речь о любви?

– Я не представляю, как можно идти в брак с кем-то, не испытывая хотя бы малейшей симпатии…

– О! Думаю, что моему отцу она очень симпатизирует.

– На самом деле, я и не сомневаюсь в его чувствах. Я о Фиделине.

Он взглянул на девушку, которая все еще учтиво беседовала с Кассианом, но то и дело бросала взгляды в их сторону. Кальб, пересекшись с ней взглядом, вдруг нахмурился и, взяв Лилиана за запястье, потянул его дальше через толпу.

– Юная леди, вас не учили манерам? – вдруг за спиной услышал чей-то гневный голос Лилиан. Повернувшись, он встретился с упертым в него хмурым взглядом.

– Простите?..

– Ох, Дьявол! – угрюмый гость, поняв, что ошибся, тут же принялся извиняться. Он расплылся в странной улыбке и поклонился. – Господин, вас и не узнать со спины! Чудесный наряд.

– Спасибо, – он коротко поклонился.

Дальше идя за Кальбом, он явственно спиной чувствовал, как кто-то пытается сделать в ней отверстие.

– Кажется, мне и впрямь стоило одеться поскромнее… – сетовал он себе под нос.

Кальб привел его в компанию молодых демонов, где были как мужчины, так и девушки. В компании сверстников Лилиан довольно быстро расслабился, но особенно этому поспособствовал выпитый залпом крепкий напиток с терпким вкусом. Пока он пробовал всевозможные закуски, стараясь не угодить волосами в блюда, его товарищи по столу уже начали любимое занятие – сплетничать.

– А вы слышали, что скоро из ссылки возвращается Сэмюэль?

Услышав знакомое имя, Лилиан замер.

– Уже? Как быстро пролетело время… Вроде, пятьдесят пять лет дали! А будто только вчера восстание было.

– Ты тогда еще даже не родился, че ты несешь?!

– А когда он возвращается, не знаете?

– Через пару недель.

– Как скоро. Интересно, вернут ему фамилию или нет.

Лилиан молча буравил стол. История с его дядей, который оказался сослан за участие в восстании Юго Минамикадзэ в мир людей, была черным пятном на идеальной репутации его семьи. Ему многое рассказывали про скверные поступки среднего дядюшки, но все же, он и помыслить не мог что ему однажды предстоит с ним встретиться лицом к лицу.

– Лилиан, – Кальб какое-то время пытался его привести в чувство. Его глаза вдруг расширились.

– Что? – изменившееся выражение лица друга не укрылось от него, но Кальб только молча указал пальцем себе на шею…

Лилиан подскочил с места, перепугав сидящих вокруг гостей.

– Ну вот, нашел, когда Сэмюэля вспомнить, – одна из девушек пихнула соседку в бок.

– Зеркало! Дайте зеркало, пожалуйста!

Получив заветный аксессуар, он уставился в свое отражение. Витиеватая печать на шее с каждой секундой становилась все более блеклой, пока в какой-то момент не исчезла вовсе. Запястья тоже оказались освобождены от печатей.

Стоило этому произойти, как ужасающей мощи энергия заполонила весь зал, даже музыка дрогнула, но музыканты, сопротивляясь губительной силе, все же продолжили играть.

Лилиан не знал, что делать. Те, кто мог бы его запечатать, были сейчас слишком далеко, а помощи от окружающих его демонов ждать не стоило.

– Лилиан, Лилиан, – натужный голос Кальба вывел юношу из тревоги. – Дай мне тебя запечатать.

– Хорошо, конечно!

Стоило ему это сказать, как в зале поднялся крик. Повернувшись туда, Лилиан увидел, что одна из девушек бросилась к упавшему мужчине, и пыталась привести его в чувства. Жуткая мысль заставила его оцепенеть. Среди гостей вряд ли имелись те, кто не знал про губительные способности Лилиана, но все же, вероятно, многие просто закрывали глаза на тот факт, что даже с печатями он не был полностью безопасен.

Вот и музыка стихла.

Кальб, еще мгновение назад жаждущий помочь, напряженно опустился на рядом стоящий стул.

«Что же делать?!»

Лилиан не знал, как поступить. Обуреваемый самыми разными чувствами, он сорвался с места и, расталкивая гостей на своем пути, устремился к выходу на балкон. Он надеялся, что, хотя бы там будет не так много демонов. Воздух вокруг плыл и искажался, как от палящего зноя. Впервые Лилиан столкнулся с настолько мощным проявлением собственной силы.

На балконе к его счастью и впрямь почти не оказалось демонов, а те, что попались ему на пути, испуганно вжались в перилла и стены.

Мельком окинув балкон, он увидел, что совсем неподалеку проходит несколько аркбутанов², ведущих к соседней башне с пологой крышей. Уже собравшись забраться на одну из тонких каменных конструкций, Лилиан вдруг услышал знакомый, несколько насмешливый голос за спиной.

– Лилиан, куда же вы собрались? Вам не понравился наш праздник?

Кассиан, выглядел так, словно происходящий вокруг хаос его ничуть не касается: ни в его уверенном голосе, ни в позе не проявлялось ни единого намека на недомогание. Схватившись за единственную возможность, он умоляюще воскликнул:

– Господин Кассиан, пожалуйста, запечатайте меня!

– Думаешь, получится? Твое ядро, кажется, не особо горит желанием снова прозябать в заточении.

– Но я ведь могу навредить кому-то!

Лилиану показалось, что Кассиан просто наслаждается происходящим и поэтому тянет время.

– Умоляю, запечатайте меня, у вас, похоже, больше устойчивости к моему ядру, поэтому…

– Никогда не думал, что меня будут умолять о таком, – с усмешкой произнес он, но все же сделал несколько шагов в его сторону. – Хорошо, но будет не очень приятно. Я тебя предупредил.

Лилиан кивнул, но боль, которая последовала за этим, никак не соответствовала определению «не очень приятно». Юноше показалось, что все его органы стянуло смертельной хваткой и прокрутило несколько раз в разные стороны. Ему с трудом удалось сдержать стон боли. Но этот кошмар не собирался заканчиваться быстро.

Нащупав рукой лавку, он обессиленно сел на нее, крепко схватившись дрожащими руками в подлокотник. В себя он пришел от странного ощущения: нечто ползло по его ноге, перемещалось от бедра к животу и выше, замерло на груди и пробралось внутрь. Стоило этому случится, как все в миг закончилось.

Судорожно выдохнув, Лилиан откинулся на спинку лавки, переводя дух. По щеке стекла капля пота. Взглянув на Кассиана, он увидел, что глаза того явственно светятся алым, но наваждение испарилось через пару мгновений.

– Ну вот и все, – он улыбнулся.

– Почему…

– Такие ощущения?

– Да. Меня не раз запечатывали, не помню, чтобы было нечто подобное.

– У меня свои методы. Но печать не продержится долго, все же ты сильнее меня, поэтому рекомендую как можно скорее обратиться к Грехам.

– Хорошо, в любом случае, спасибо вам.

Мужчина кивнул и зашел обратно в зал. Демоны, все это время напряженно наблюдавшие за происходящим, наконец отлипли от стен и, кажется, выглядели лучше, чем пару минут назад.

Пот ручьями бежал по лицу и шее. В висках стучало, а от тошнотворной слабости кружилась голова. Переведя дух, Лилиан поднялся, с трудом сдерживая подступающий к горлу ком. «Я ходячее бедствие, и надо же было печатям сломаться сейчас!»

«– Лилиан».

Услышав холодный голос в своей голове, юноша невольно вжал голову в плечи.

«– Через десять минут чтобы был готов возвращаться в замок».

«– Хорошо, Герольд».

Стоило ли удивляться, что его брат уже успел прознать о случившемся? Лилиану было даже не интересно, кто успел в этой суматохе сообщить ему, он просто надеялся, что за время, что он мотался по залу, никто не успел пострадать слишком сильно.

Более-менее придя в себя, он, стараясь не привлекать лишнего внимания, вернулся в зал. Казалось, не все еще успели понять, что именно произошло, и с недоуменными выражениями на лицах пытались выяснить это друг у друга.

– Лилиан.

Кальб аккуратно дотронулся до его плеча. Вид у него был потрепанный, но все же выглядел он не так плохо.

– Кальб? Как ты? Кто-нибудь пострадал?

Парень промолчал и опустил взгляд, заставив сердце Лилиана ухнуть вниз.

– У одного демона… – Кальб подбирал слова, вероятно, стараясь меньше ранить друга, – небольшие проблемы с сердцем.

Лилиан с трудом устоял на ногах.

– Насколько «небольшие»? – когда Лилиан не добился от него ответа, то подошел ближе. – Кальб, насколько небольшие проблемы с сердцем?

– У него сердечный приступ.

Лилиан закрыл лицо руками и глубоко выдохнул. Он был в одном шаге, чтобы превратиться в массовую убийцу. Умей он контролировать свою силу хотя бы на десятую долю, всего можно было бы избежать.

А теперь он с такими проблемами еще и решил обучать точно такого же ребенка. Масштаб его самоуверенности во истину не имел обозримых границ.

Герольд прибыл даже раньше, чем обещал. Поникшего и подавленного брата он обнаружил в комнате для отдыха, поодаль от зала, где возобновилось празднование, несмотря на трагическую пропажу нескольких участников торжества.

– Кто тебя запечатал? – сурово спросил он, осматривая шею и руки Лилиана, на которых не было ни одной знакомой печати.

– Кассиан, – глухо отозвался юноша.

– Что?! – в унисон с Герольдом возмутился и Кальб. Кажется, последний не переносил отца даже тогда, когда он помогал его друзьям. Но дело оказалось не в этом.

– У него своеобразные методы работы с магией, как ты себя чувствуешь? – Кальб принялся осматривать его, вероятно, пытаясь отыскать признаки увечий.

Лилиан рассказал про свои ощущения, заставив брата помрачнеть еще больше обыденного.

Он выпрямился и направился в зал, Лилиан, боясь, что Герольд с горяча может сказать чего-то лишнего, устремился следом за ним. Кальб замыкал всю эту процессию.

– Глава Кассиан! – рявкнул Герольд, вложив в обращение минимум вежливости.

– О, Герольд, рад тебя видеть, – глава династии появился перед ним, снова покачивая в бокале темно-алую густую жидкость. – Вы пришли осведомиться о здоровье своего брата?

– Какой метод вы использовали при запечатывании Лилиана? У него нет печатей?

– Я? Метод запечатывания души³.

Герольд, кажется, окончательно сорвался с цепи.

– Простите, но о чем вы вообще думали?! Вы хотели, чтобы он умер?

– Лилиан подверг риску жизни моих гостей. Когда на кону стоит выбор из одной жизни и нескольких десятков, я, очевидно, выберу жизни своих гостей. А что ты скажешь, Герольд?

Пока Кассиан говорил, его глаза горели мрачным огнем власти, явно давая понять, кто здесь должен возмущаться.

– Предвосхищая твои возмущения, я не мог использовать иной метод, объемы моего ядра не позволяют мне наложить на него печать Маммона.

Герольд кипел от гнева, но держал себя в руках, явно стараясь не испортить сложившиеся отношения между их династиями.

– Ясно, – сквозь зубы прошипел он. – В таком случае, будьте любезны явиться завтра на процедуру наложения печатей.

– Всенепременно.

– Всего доброго, – бросил Герольд и, схватив брата за руку, потащил его к выходу.

– До свидания, – Лилиан рассеянно поклонился на прощание.

– До встречи, Лилиан, – Кассиан продолжал загадочно улыбаться, смотря им вслед. – А ты, что же, не станешь провожать наших уважаемых гостей?

Кальб промолчал. Он замер, не зная, как поступить.

«– Спасибо за вечер, Кальб, я был рад провести с тобой хоть немного времени», – услышал он мягкий голос в голове.

«– Да не за что. Надеюсь, в следующий раз все будет намного лучше».

***

Вернувшись в замок, Лилиан первым делом проверил Аки: тот все еще крепко спал, распинав одеяло и подушку, лежа в кровати, раскинув ноги и руки в разные стороны. Хоть где-то был порядок.

Готовясь ко сну, Лилиан только хотел переодеться, чтобы принять ванну, как вдруг в комнату нагрянул Герольд. Сдержавшись, чтобы не стукнуть брата плечиками, на которые он хотел повесить рубашку, Лилиан глянул сначала на него, а потом на спящего Аки, намекнув, что если тот проснется, его укладыванием он будет заниматься сам.

– Что ты хотел? – шепотом спросил он, подавив легкую вспышку гнева.

– Завтра утром состоится церемония запечатывания.

– Хорошо.

Несмотря то, что диалог, кажется, был закончен, Герольд не спешил уходить.

– Что-то еще? – Лилиан поднял голову и встретил обеспокоенный взгляд брата. Отложив вещи, он выпрямился. – Герольд?

– Как ты себя чувствуешь?

– Неплохо, устал только немного.

– Кассиан… Как он поспел запечатать тебя таким кустарным методом.

– Я сам попросил его.

– Что? – кажется, новость никак не укладывалась в картину произошедшего в глазах Герольда. – Сам?

– Да, он единственный, кто никак не поддался влиянию вырвавшейся энергии. Я попросил Кальба, но ему стало плохо и… В общем, пусть Кассиан и сделал не совсем привычную печать, я все же благодарен ему за помощь. Боюсь, если бы не он, могло произойти все что угодно.

Герольд долго молчал, прежде чем сказал:

– Ясно. Если тебе станет хуже, дай знать.

– Хорошо.

Герольд кивнул и наконец ушел. Лилиан, сбросив вещи, забрался в ванну по самый подбородок и облегченно выдохнул. Волнистые волосы, собранные в высокий пучок, то и дело норовились упасть в воду, сколько бы юноша не пытался их уложить. Совсем отчаявшись, он и вовсе расплелся, позволив белым прядям расплыться по водной глади. «Надеюсь ни с кем не случилось ничего серьезного из-за меня. Вот если бы у меня были рога…»

Из-за своего врожденного недуга Лилиан порой и вовсе не ощущал себя демоном – особенно сильно в первые дни после установки печатей, так как от человека его отличало только наличие ядра, от которого все равно не было никакого проку.

Поджав ноги к груди, он положил подбородок на колени и глубоко вздохнул. В теплой, едва горячей воде его всегда клонило в сон, и этот раз не стал исключением.

Поборов сонливость, он все же вымылся, высушил, как смог, намокшие волосы, решив отложить помывку головы на завтра, и натянул длинную пижамную рубашку с шортами. Раньше он спал в одной рубашке, но теперь, когда рядом всегда был Аки, он не мог позволить себе подобной вольности.

Тихо пройдя в комнату, он взглянул на мальчика, который умудрился занять почти всю кровать, несмотря на свои скромные размеры. «А может, я просто лягу в его комнате? Хотя бы одной ночью смогу выспаться», – подумал Лилиан.

В комнате Аки было прохладно, а кровать была нетронута, словно с тех пор, как Лилиан предложил ему спать вместе, на ней даже не сидели. Перед тем как лечь, он взглянул на время. Стрелка перевалила за три часа ночи. «Какой кошмар, я же завтра просплю церемонию. Надеюсь, Герольд велел служанкам разбудить меня к нужному времени…»

Но беспокоится о том, что он проспит, не пришлось. Еще до того, как солнце озарило его лицо первыми лучами, Лилиан проснулся от странной тяжести на груди. Открыв глаза, он увидел, что Аки устроился рядом и наполовину тела лежал на Лилиане. Вид у него был до того умиротворенный и милый, что Лилиану не хватило духу разбудить его, даже несмотря на возможность задохнуться.

Погладив мальчика по голове, он взглянул на часы. Ему удалось поспать всего четыре часа; неудивительно, что голова гудела от боли, а глаза ныли от малейшего движения. Засыпать сейчас было опасно – он мог запросто проспать до самого обеда, так что нужно было придумать способ, как не уснуть, при этом не отрывая головы от подушки. Он снова взглянул на Акиманая. «Похоже, он ночью проснулся и понял, что меня нет… Как же стыдно. Надо было все-таки лечь рядом», – подумал он тогда.

Спустя где-то двадцать минут Аки вдруг зашевелился, и Лилиан приготовился получить первый тычок под ребра, но, к его счастью, мальчик просто перевернулся на другой бог, почти целиком скатившись с груди юноши. Решив, что это его шанс, он как можно бережнее переложил его на кровать и поднялся. Все тело затекло от лежания в одной позе, так что он сделал несколько упражнений, чтобы немного разогнать кровь и энергию по организму, как в груди вдруг что-то болезненно сжалось. Впервые страх умереть заставил его замереть. «Это ведь не простое запечатывание, стоит быть аккуратнее… – подумал он. – Но почему Кассиан решил использовать именно этот метод, он явно неединственный!»

– Лили, почему ты ушел ночью?..

Сонный голос Аки заставил Лилиана отвлечься от размышлений.

Акиманай сидел на кровати и сонно моргал.

– Когда я проснулся, тебя не было в комнате, я тебя тут нашел. Тебе не нравится со мной спать?..

– Нет, просто… – «Просто у меня от тебя синяки остаются», – Ты иногда ночью пинаешься, мне немного… больно.

Услышав это, Аки вдруг весь залился краской и опустил голову.

– Прости! Я не хотел! Я постараюсь больше не пинаться, правда-правда! И то лекарство я буду пить, обещаю!

– Лекарство?

– Ну… которое тот странный дядька выдал.

– Лекарь?

– Угу.

Так выходит, лекарство не возымело эффекта, потому что Аки просто не принимал его. Лилиан ощутил первый укол в сердце.

– Аки…

– Я буду пить, обещаю! Правда-правда! Только не отдавай меня, пожалуйста!

Он подскочил с места и вцепился в его рубашку, да так, что нитки затрещали, а костяшки его маленьких пальцев побелели.

– Я никому тебя не отдам, – устало начал уверять его Лилиан. Он и впрямь даже не думал об этом, но, видимо, не услышав знакомого доброго тона, Аки разбушевался еще сильнее.

– Я буду хорошим, правда! – впервые за время их знакомства Лилиан увидел, как по щекам мальчика бегут ручейки слез. Окончательно обессилев, Лилиан сел на пол и раскрыл руки для объятий, в которые Аки мгновенно бросился, вжавшись всем телом.

– Все в порядке, правда. Мы с тобой квиты.

– А?.. – шмыгнув носом спросил Аки, отстранившись, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Я лег спать без тебя, а ты не стал пить лекарства. Ты мне соврал, и я тебе. Но теперь давай не будем врать друг другу, хорошо?

Аки долго-долго смотрел ему в глаза, все еще щурясь из-за слез, но в итоге охотно кивнул и вытер лицо ладонями.

Лилиан устало улыбнулся и, прижав мальчика к себе покрепче, прикоснулся губами к его лбу.

***

– Итак, все собрались?

Лилиан окинул взглядом зал, в котором помимо него были также брат, Кассиан, Кальб, Вальтер-Август – отец Лилиана и Герольда, – Люцифер и Маммон.

Август был мрачен, как грозовая туча, но не произнес ни слова с начала церемонии.

Сатана жестом подозвал к себе Лилиана, и тот сделал несколько шагов навстречу.

– Прежде чем мы начнем, – у Маммона в руках появился небольшой листок бумаги. – В связи с тем, что печати оказались не очень надежными, я посчитал своим долгом доработать ее.

Он протянул листок, на котором, вероятно, было написано усовершенствованное заклинание по наложению печати. Сатана пробежался взглядом по тексту, после чего перевел задумчивый взгляд на Маммона.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Я согласен на все, если это поможет обезопасить окружающих демонов.

Сатана повернулся к хрупкому силуэту Лилиана. Взгляд юноши был наполнен суровой решимостью.

– Хорошо, но ты должен понимать, что теперь твои способности будут заблокированы абсолютно.

Лилиан дрогнул.

Сатана внимательно наблюдал за тем, как меняется его выражение лица. Он уже думал отложить новое заклинание, как вдруг от юноши донеслось тихое:

– Я согласен.

– Благодарю тебя за мудрое решение, – Сатана коротко поклонился, заставив Лилиана замереть от напряжения. – В таком случае, можем начать ритуал. Кассиан, снимите печать.

– Сейчас.

Лилиан закрыл глаза и морально подготовился к очередной вспышке боли, но все, что он ощутил, это легкое шевеление в районе груди, за которым последовала очередная волна магии. Юноша никогда не ощущал себя настолько наполненным силой, но и это чувство исчезло, как только тяжелые узоры Маммона припечатали его к полу. С трудом устояв на ногах, он судорожно вздохнул и наконец открыл глаза. На руках снова красовались браслеты, успевшие стать родными.

– Печати занимают большую часть тела, чем раньше, – предупредил Маммон, с каким-то мрачным удовольствием на лице. – Помимо шеи, рук и ног, она теперь еще и на спине.

Услышав это, Лилиан ощутил, как в груди что-то болезненно надломилось. Вспомнив свою любимую рубашку, которую он надевал еще вчера, парень ощутил, как глаза начала застилать щиплющая пелена.

– Лилиан, лично благодарю вас от лица всех демонов, – Сатана вновь поклонился ему, в очередной раз вогнав юношу в краску. – Вы оказали нам всем невероятную услугу.

Лилиан буркнул что-то нечленораздельное, поклонился ему и отошел к брату. Вид у него был до того потерянный, что Герольд спросил:

– У тебя точно все в порядке? Пока участники все на месте, может, сменим печати?

– Не нужно, – глухо отозвался юноша. – В этом нет необходимости, я чувствую себя нормально.

Герольд еще какое-то время внимательно его рассматривал, после чего глубоко вздохнул и перевел мрачный взгляд на Кассиана, который о чем-то препирался с сыном, который все это время не отрывал пристального взгляда от Лилиана.

– Герольд, мне нужно будет обсудить с тобой кое-что важное.

Когда они покинули церемониальный зал при помощи печати перемещения, так услужливо предоставленной Маммоном, Лилиан остановил брата в нескольких шагах от его кабинета.

– Что именно?

– Зайдем.

Герольд занял место за своим рабочим столом, в то время как Лилиан так и не решился сесть, оставшись стоять неподалеку от двери.

– Что же ты стоишь? – кажется, мужчина начал все больше сомневаться в том, что его брату действительно «нормально». – Садись куда-нибудь.

– Я постою. – Когда он уже поднялся, Лилиан неожиданно резко его осадил: – Герольд, не нужно.

Мужчина послушно сел на место.

– Что ты хотел обсудить?

– Аки… Он такой же, как я.

Кажется, Лилиану даже не придется уточнять, что именно он имел ввиду.

– Серьезно?

– Да, – юноша пересказал результаты встречи с лекарем, умолчав только о странном клейме между лопаток мальчика.

– И что… ты намерен делать?

Услышав это, Герольд, кажется, не проникся к Акиманаю большей симпатией. Скорее наоборот.

«Я не знаю. Сейчас, когда я абсолютно лишен силы, мне не удастся научить Аки чему-нибудь стоящему. Я даже не смогу научить контролировать его силу, а она совсем скоро точно даст о себе знать», – именно это крутилось на языке Лилиана в тот момент, но он не мог этого произнести. У него в голове то и дело всплывали назидательные слова брата.

«Тогда не жалуйся на тяготы воспитания».

Не мог же он прямо сейчас сознаться, что всего за две недели эти самые «тяготы» заставили его страдать от мигреней и недосыпа!

– Я хочу, чтобы в осваивании ядра ему помогал Сэмюэль.

На какое-то время Герольд застыл.

– Какой Сэмюэль? Неужели, ты говоришь про нашего злополучного дядю?

– Да.

– Лилиан, это исключено! – Герольд поднялся с места, видимо, не в силах больше сдерживать эмоциональный порыв. – Ты просто представь, как это будет смотреться: отпетый преступник, возвращенный из ссылки, занимается воспитанием бродячего мальчика, которого принял в семью один из господ! Ты этого хочешь?

На фоне его возмущенных восклицаний раздался странный звук, но разъяренное лицо брата напротив не позволило Лилиану отвлечься.

– Я не совсем понимаю, почему тебя это так возмущает.

Лилиан был слишком юн, в общем-то, как и Герольд, чтобы успеть встретиться с их средним дядей лично: тот был сослан в ссылку еще до их рождения и вот-вот должен был вернуться, как судачили об этом на вчерашнем банкете.

Когда Юго Минамикадзэ устроил первую осаду на близлежащий городок, Сэмюэль только-только стал командиром своего небольшого отряда – будучи вторым сыном, ему вряд ли удосужилось бы добиться чего-то большего за пределами армии, поэтому в этом вопросе его судьба была предрешена, – и в тот момент по распределению был отправлен как раз на погашение первых всполохов восстания. Но ему не повезло встретиться там лицом к лицу с самим Юго. Отряд Сэмюэля был взят в заложники, но в итоге, из пяти демонов выжил только командир, потому что, в отличие от своих товарищей, согласился присоединиться к восставшим.

Но Юго погиб, а его соратники мигом оказались на мортеме. От ужасной участи Сэмюэля спасла только его кровная связь с главой династии. Но это не уберегло его от наказания. Помимо ссылки, он также был публично отречен от фамилии и теперь был ничем не лучше рядового демона, живущего в самых ужасных условиях на низах колец.

Зная все это, Лилиан был более чем уверен, что за более чем пятидесятилетний срок отбывания наказания, Сэмюэль успел осознать свои ошибки и раскаяться.

– Даже если рассуждать логически, Сэмюэль столько времени провел без магических способностей, ты думаешь, он отличный кандидат, чтобы научить кого-то владением магией? Лилиан, ты в своем уме?

Укол обиды заставил юношу поджать губы. Он уже успел несколько раз пожалеть, что в принципе озвучил брату свои идеи.

Герольд глубоко вздохнул, увидев, что его брат мрачно молчит и немного сбавил накал.

– Может, мы попросим выписать к нам нескольких специально обученных демонов? Они помогут Аки решить его вопрос с ядром. Я уверен, в Аду полно талантливых заклинателей, которые бы могли его научить всему, что следует.

«В отличие от тебя», – ты это забыл сказать», – подумал Лилиан, но все же кивнул.

– Тогда я попрошу…

– Нет! – Лилиан перебил его. – Не нужно никого просить. Ты мог бы сделать это сам? Пожалуйста.

– Почему?

– Я боюсь, что информация о том, что Аки аномальный, заставит всех еще более настороженно к нему относится. Давай повременим с оглаской, к тому же, я уверен, что у нашего отца полно других забот…

– Я тебя понял, можешь не выдумывать оправдания.

Лилиан смущенно фыркнул.

«Лишь бы Аки подружился хотя бы с одним из приглашённых преподавателей».

65 глава

Кален открыл глаза.

За последние несколько дней он уже сделал это так часто, что давно сбился со счета. Время растянулось, и он не мог понять, спал он всего пару часов или несколько дней подряд.

Когда к нему вернулась способность более-менее осознанно мыслить, он перевернулся на бок. Перед глазами была уже маленькая палата на стадионе, а его собственная комната.

Сделав вдох, он удивился: боль, мучавшая его при предыдущих пробуждения, почти отступила. «Может, я смогу сесть?»

К его удивлению, обстановка вокруг была уже иная: по всей видимости, пока он спал, его из палаты стадиона переместили в собственную комнату в замке.

И действительно, тело его слушалось, а за легким движением пальцем не следовал дискомфорт, что заметно его ободрило.

– Вижу, тебе стало легче.

Парень вздрогнул. Он рассчитывал в очередной раз увидеть лицо Камелии, но голос говорящего был ниже и суше.

– Почему вы здесь?..

Сэмюэль сидел, прикрыв глаза.

– Мой ученик был отравлен, разве я не могу поинтересоваться его состоянием? – наконец он поднял на Калена ничего не выражающий взгляд. – Недавно у тебя была лихорадка. Как ты чувствуешь себя сейчас?

– Нормально.

Кален хотел встать, но магическим порывом был посажен обратно в кровать.

– Куда тебя все так тянет? Ты едва на ногах держишься.

– Где Артур?

– Там же, где и был.

Кален снова бухнулся в кровать и зарылся в одеяло по самую голову. Ох, лучше бы это оказалось страшным кошмаром!

– Когда я смогу приступить к тренировкам?

– Не раньше, чем через две недели.

– Что?! – Кален выбрался из кровати.

– Помнится, когда-то ты даже стремился к прогулам, – не удержался от колкости Сэмюэль, а на его холодном лице появилось нечто похожее на улыбку. – Желаешь восполнить пробелы?

– Сейчас другая ситуация, – насупился парень.

Он потянулся.

Перепады в настроении Сэмюэля ему были разительно непонятны и даже слегка пугали, но пока в ход не шел хлыст, Кален был готов мириться с любыми странностями.

Сэмюэль вдруг поднялся с места.

– Через несколько минут придет Мадая, оставлю тебя на нее.

Вспомнив давний скандал, разразившийся между лекаркой и тренером на почве его травмы, Кален вполне мог понять, почему Сэмюэль желает скрыться побыстрее.

И точно: стоило ему уйти, как сразу в дверях появилась Мадая. Учитывая, что ее речь началась не с привычного потока ругани в адрес Сэмюэля, они, видимо, и впрямь разминулись.

– Юный господин наконец-то пришел в себя, – констатировала она с радостью в голосе. – Я очень рада.

– Что это был за яд? – поинтересовался парень, с интересом косясь в сторону подноса с едой, который принесла женщина.

– Скажу честно, я впервые столкнулась с ядом подобного толка. Поэтому его выведением занималась не я.

– Не вы? – Кален вновь повел плечами, как бы проверяя, что болевых ощущений и впрямь не было. – Кто же тогда?

– Твой тренер.

– Сэмюэль?

– Кто ж еще, или у тебя много тренеров? – Мадая протянула парню поднос. – Сначала я его не подпускала, но, когда мое лечение не дало никаких результатов, все же решила прислушаться к его рекомендациям. Как бы он мне не нравился, все же, в магических отравлениях он знает побольше моего.

Кален не мог поверить в услышанное.

Хотя Сэмюэль стал его постоянным тренером лишь после того, как Кален получил титул наследника, знакомы они были с самого детства парня. Чаще всего он преподавал вместе с другими учителями Калена, редко вмешиваясь в процесс. Ждать от него хорошего отношения не приходилось, а одна из тренировок и вовсе закончилась наказанием – двумястами приседаний. Не сказать, что это было самым суровым наказанием в жизни Калена, но в памяти оно отпечаталось особенно ярко. Возможно, потому, что тогда за него вступился отец.

Вспомнив о нем, Кален вдруг спросил:

– А… Кальб заходил?

– Заходил, – подтвердила лекарка. – Пока твоя лихорадка не спала, он не отходил от твоей кровати.

«Да что творится с ними всеми? Они тоже чем-то заболели? Откуда столько участия?» – невольно подумал парень.

– Ясно, – только и смог выдавить он.

Мадая измерила ему температуру, осмотрела со всех сторон, после чего заключила:

– Лихорадки нет, следов яда тоже, думаю, в ближайшие дни ты должен пойти на поправку. А теперь отъедайся и спи.

О, спать он точно больше не будет. Он, кажется, успел выспаться на дни, если не недели вперед. Но спорить с лекаркой было себе дороже.

– Хорошо, – кивнул он.

– Ну все, если что-то случится – зови.

– Конечно, спасибо вам, Мадая.

– Да мне не за что, поблагодари своего странного учителя.

Она уже начала собираться, чтобы уйти, как вдруг спросила:

– А помнишь, ты говорил, что у тебя есть друг с шумами в ядре? Как он там? Юный господин еще собирается его мне показывать?

Кален поджал губы.

– Уже нет.

Женщина пристального на него посмотрела; в ее немного выцветших глазах мелькнуло нечто похожее на понимание. Не став допрашивать парня, она что-то пробормотала и ушла.

Плотно поев, Кален ощутил, как его снова наполняют силы, а навалившаяся хандра постепенно отступает. Взглянув на свою мятую рубашку, от которой пахло лекарствами и потом, он тут же сбросил все вещи в кучу, чтобы потом передать их прачке, и закрылся в ванной.

Почти час потратив на старательное отмывание с себя слоя грязи и засохших мазей, он наконец почувствовал себя демоном1.

Выйдя из ванной, он окинул комнату свежим взглядом. К своему удивлению парень обнаружил некоторые из своих вещей, оставленных в комнате в «Хэллхиллсе», а на столе лежали его учебники и стопка странных писем. Подойдя ближе, он ощутил, как сердце на мгновение замерло.

Еще даже не успев как следует вчитаться в написанное на конверте, он понял, от кого это письмо.

Этот почерк он узнал бы из тысяч других.

На подкосившихся ногах он дошел до кровати и сел, взяв два письма, где стояла до боли знакомая подпись. Перевернув конверт, он понял, что письма были отправлены еще три недели назад. «Получается, он писал это незадолго до начала Празднования, – прикинув в голове даты подумал Кален. – Но почему ты не мог просто подойти и сказать мне?»

Дрожащими пальцами он распаковал первое письмо.

«Честно говоря, я не совсем понимаю, почему решил донести свои мысли до тебя при помощи письма, но очень надеюсь, что у меня все же получилось передать все, что чувствую и думаю в самом лучшем виде.

В этом году наше с тобой общение пошло довольно странным образом, за что я испытываю ужасную вину. Я сразу заметил твою неприязнь по отношению к Алексу, но до последнего не желал принимать истинную причину такого твоего отношения. Алекс – не плохой демон. Он очень хороший. Но это не значит, что я, начав общаться с ним, хочу забыть все, что между нами с тобой было последние несколько лет. Ты был и остаешься моим самым близким и родным демоном, терять общение с которым мне не хотелось бы ни за что и никогда. Я ценю время, которое мы проводили вместе, и ни за что бы не согласился променять его ни на что.

Так вышло, что в этом году к нам поступил Алекс, и мне стало интересно с ним общаться. Он — легкий на подъем и понимающий демон, в нем не только шуточки, которые тебя так раздражали. На самом деле, первое время я тоже думал, что он может только разбрасываться колкостями. Мне правда ужасно хотелось, чтобы вы поладили.

Но каждый раз, когда вы ссорились, я не знал, чью сторону принимать.

Я понимаю, что мои одергивания тебя по поводу и без могли заставить тебя подумать, что я ругаюсь, но на самом деле, я просто не знал, как поступить иначе.

Мне казалось, что если вы поладите, то ты сможешь попробовать взглянуть на мир под другим углом. Общаясь с ним, я для себя понял, насколько может отличаться мировоззрение демона, сидящего напротив, даже несмотря на то, что он понимает тебя с полуслова.

И я все еще думаю, что вам стоит попробовать наладить общение! Правда! Он не желает тебе зла, мне даже показалось, что ему жаль тебя, как бы ты ни не любил такое отношение. Он хороший демон, и я верю ему. А ты, надеюсь, веришь мне.

…

Пишу это письмо уже в пятый раз, но все равно кажется, что я постоянно отхожу от сути. Надеюсь, ты все же смог понять, что именно я хотел донести до тебя, Кален!

Твой верный друг,

Артур»

Кален отложил письмо, ощущая, что не может читать из-за навернувшихся слез.

С трудом проглотив подкатившийся к горлу ком, он открыл второе письмо, которое, судя по приветствию, было написано раньше.

«Привет, Кален!

Я пишу тебе, чтобы поделиться тем, что терзало меня в последнее время.

Общаясь с Алексом, я отчетливо понял, что между нами выросла незримая стена, которую ты не хочешь разрушать, несмотря ни на что. Не знаю, в какой момент это произошло, но мне стыдно, что я никак не могу помочь тебе в этом.

От него и Валери я узнал, что ты постоянно скрывал от меня свои раны и проблемы —по их словам, чтобы не пугать меня.

И, знаешь…

Мне больно от этого.

Мне казалось, что друзья остаются друзьями и в горе и радости. Но свое горе ты от меня, почему-то, постоянно прятал. Неужели я успел сделать что-то не так, чем ранил тебя, заставив скрывать от меня все самое плохое? Я столько раз говорил тебе, что ты можешь доверять мне. Я никогда не желал тебе зла, только хотел, чтобы ты чувствовал, что не один на этом свете. Что я рядом. Но теперь мне кажется, что ты начал скрываться от меня все больше. Может, я сделал что-то не так? Задел тебя? Заставил усомниться в том, что ты можешь доверять мне?

Я считаю тебя другом. Самым близким другом. Так почему же, отвечая мне взаимностью, ты все же решаешь держать меня на расстоянии, словно мы едва знакомы?»

Судя по всему, между письмами была некоторая разница во времени, так как настроение, которое передавало каждое из них, разительно отличалось. Создавалось впечатление, что вторым письмом Артур пытался сгладить острые острые углы первого, но от этого чувство вины и тоски у Калена лишь усиливалось.

Его раздирали противоречивые чувства. Горькая капля злорадства отравляла душу: он ведь с самого начала чувствовал, что с Алексом что-то не так, а Артур ему не верил. Но как бы сильно не была радость от собственной правоты, Кален никогда бы не пожелал Артуру всего того, что выпало на его долю после смерти Алекса. В конце концов, его душила давящая волна стыда – по сути, он сам своим упрямством и закрытостью оттолкнул Артура.

Отложив письма, он уткнулся лицом в ладони.

Разве мог он признаться, что просто боится разочаровать его?

Раздался стук в дверь.

С трудом натянув на себя маску равнодушия, Кален надломившимся голосом произнес:

– Войдите.

Казалось, сегодня ему предстоял тяжелый день.

Кальб заглянул в комнату, и, увидев, что сын выглядит немного бодрее, сдержанно улыбнулся.

– Мадая мне передала, что ты поправился.

Кален долго смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Та сцена, когда отец с разбега прижимает его к груди и едва ли не рыдает от страха, настолько четко отпечаталась в его сознании, что ему было трудно избавиться от этого наваждения было трудно. Поняв, что слишком долго и неприлично рассматривает его, парень опустил взгляд.

– Да, мне лучше.

Прежде, чем отец подошел, он спрятал письма под подушку. Только сейчас он понял, что кроме едва запахнутого халата, на нем ничего нет. Почувствовав, как пунцовеют уши, он буркнул:

– Подожди тут.

Переодевшись в ванной, он долго стоял перед дверью, протянув к ней руку. «Это просто рядовая встреча с отцом, как и те, что были раньше. Просто скажи ему, что все в порядке, и он уйдет. Ну давай же», – самоубеждение мало помогало. Он все возвращался и возвращался на несколько дней назад, когда, едва живой от последствий яда, оказался заключен в отцовские объятия.

Резко тряхнув головой, он наконец вышел, грубо дернув ручку. Кальб в это время стоял, рассматривая стены комнаты. Выглядел он, в общем-то, точно также, как и обычно, но сколько бы Кален не старался, он не мог избавиться от противного, вязкого ощущения, словно что-то не так.

– Зачем пришел? – с напускной грубостью бросил Кален, снова забравшись в кровать: рядом с Кальбом его покидали всякие силы.

– Хотел узнать, как ты себя чувствуешь.

Пусть парень и не видел его лица, но интонация, с которой он это произнес, вызвала тошнотворную тяжесть в груди.

– Мама где?

– Вчера у Феликса поднялась температура, она сейчас с ним.

– А ты почему здесь?

Кальб, кажется, впал в ступор от такого вопроса.

– Почему ты не с ним? Я ведь здоров, вот и иди к нему.

– Кален, ты ведь тоже мой сын, – голос мужчины становился все более потерянным, странным образом заставляя нервы парня натягиваться в тугую струну.

– О! Ничего себе, ты вспомнил, – в сердцах произнес он и сел, уставившись на отца покрасневшими глазами. – Не наследник династии, не наследник Сатаны, а, Великий Дьявол, твой сын! Думаешь, два раза подряд проявив ко мне снисхождение, я брошусь к тебе в объятия со словами: «ой, папочка, я так рад тебя видеть!»? Еще чего!

Казалось, что кто-то с мясом содрал гнойник с давно незаживающей раны.

– Почему ты вспомнил, что я твой сын только сейчас? Почему, почему мне надо было оказаться на пороге смерти, чтобы ты наконец вспомнил о моем существовании? Почему?!

Остервенело размазав по лицу подступившие слезы, он поднялся с кровати, но, как назло, Кальб стоял прямо напротив двери.

– Почему ты бросил меня четыре года назад?! Почему ты просто стоял и смотрел, как это чертов Сэмюэль дерет меня своим чертовым хлыстом, будто я какая-то скотина?! И как бы Сэмюэль ни ненавидел меня, он же спас меня от смерти – а что сделал ты?! Тебе плевать на меня, скажи честно?! Зачем я вообще появился на свет?!

Его ноги подкосились, и он обессиленно скатился на пол. Из оставшихся сил он выкрикнул:

– Почему именно ты мой отец?!

Наконец, устав сдерживаться, он залился горькими тихими слезами и весь сжался от болезненных судорог, следующих после каждого всхлипа.

«Какой ты жалкий. Сидишь тут, рыдаешь как дрянь. Кому сдался твой сольный концерт? Или хочешь, чтобы этот упырь стал презирать тебя больше прежнего?»

В целом потоке подобного рода мыслей он не сразу ощутил, как под бессильно повисшей головой появилась опора. А после неведомая сила сгребла его всего, обволакивая успокаивающим теплом. Теплом, которого ему так не хватало.

Из последних сил вцепившись в пиджак отца, Кален уткнулся в его плечо, пытаясь спрятаться от всего мира. Большая ладонь легла ему на затылок и мягко гладила по голове и спине, вторая же лежала чуть выше поясницы, бережно поддерживая подрагивающую спину.

– Не уходи… – едва слышно прошептал Кален. – Пожалуйста…

– Я никуда не уйду.

***

– Подскажите, вы не видели Кальба?

– Господина? Последний раз я видела его с сыном в саду, но это было около часа назад.

– Ох, вот как. В любом случае, спасибо вам.

– Да что вы, ничего серьезного, – служанка поклонилась пробегавшей мимо госпоже и вернулась к своему делу.

Фиделина была безмерно счастлива, что после рождения Калена не превратилась в вечно сидящую в замке домохозяйку, но теперь ей казалось, что, в отместку за ее частые разъезды, муж с маленьким сыном теперь будут играть с ней в прятки. «Может, они просто не знали, что я возвращаюсь именно сегодня, поэтому не стали встречать? Но в последнее время это случается уж слишком часто!»

Расспросив еще нескольких слуг и изучив почти все покои, где могли проводить досуг взрослый мужчина с трехлетним ребенком, она вдруг вспомнила, что до сих пор не додумалась проверить их общую комнату. Мысленно хлопнув себя по лицу, она поднялась на самый тихий этаж замка, где располагались комнаты всех членов их семьи.

Аккуратно сбросив успевшие поднадоесть туфли в прихожей, девушка заглянула в комнату: их общая с Кальбом кровать пустовала. Шторы в комнате были плотно закрыты, из смежной комнаты тоже не было ни единого лучика света. Не теряя надежды, она миновала соединяющий два больших помещения коридор и так и замерла.

Кальб, даже не сменив свой рабочий костюм, лежал на детской круглой кровати, на которую едва помещался, окруженный многочисленными мягкими игрушками – щедрыми подарками Кассиана в честь дня рождения внука. Фиделина уже хотела возмутиться, как он смог уснуть на кровати сына, так еще и оставив его непонятно где. Но стоило глазам еще немного привыкнуть к полумраку, как она рассмотрела на груди мужа сжавшегося в комочек Калена. Мальчик тихо посапывал, сжимая в крошечных ручках ворот от рубашки отца. Вся эта картина была до того трогательной, что у девушки навернулись слезы.

Сев на край кровати, она аккуратно провела ладонью по лбу Кальба, убирая упавшие пряди. В этот момент он шевельнулся и открыл глаза.

– Фиде, – он несколько раз моргнул, а в его взгляде мелькнула неловкость. – Я хотел тебя встретить, но пока убаюкивал его, уснул сам. Извини.

– Все в порядке, – она расцвела в улыбке. – Спасибо, что приглядываешь за ним.

Мужчина вдруг усмехнулся.

– Он ведь и мой сын тоже.

Фиделина на мгновение задержала дыхание, поддавшись порыву нежности, коротко поцеловала мужа в лоб. Встретившись с ней взглядом, Кальб не сдержал улыбку.

– Поможешь мне его переложить?

Девушка с трудом сдержалась, чтобы не хихикнуть.

– Конечно, сейчас.

66 глава

Надежды Лилиана не оправдались. Многочисленные преподаватели, собранные Герольдом для Акиманая, пришли в негодование, узнав, что их знания требуются не какой-то знатной особе, а уличному оборванцу. Оказалось, чтобы собрать больше кандидатов, Герольд в письмах указал, что преподаватель нужен Лилиану, умалчивая о том, что обучать предстоит его подопечного.

Узнав об этом, Лилиан не мог без стыда смотреть в глаза всем этим высокопоставленным демонам, отложивших ради него все дела. Хоть он и понимал брата, который поступил так из лучших побуждений, липкое ощущение обмана не позволяло ему даже голову поднять.

Среди прочего, смуту во все происходящее вносил и  сам Аки, который, при виде незнакомцев прятался за Лилиана и чуть ли не шипел.

Главной задачей этой встречи было найти того демона, с которым Аки удастся поладить. Но мальчик на каждого смотрел как на своего персонального врага.

– Герольд, почему ты не сказал мне, что их будет так много? – тихо пожурил Лилиан старшего брата, оглядывая небольшой зал, в котором собралось больше нескольких десятков демонов со всего Ада.

– Я и сам не ожидал, что будет столько согласных! – вполне искренне оправдывался он. – Видимо, многие хотят заслужить расположение, оказав тебе услугу.

– О чем ты?

– Лилиан, ты – один из сильнейших демонов в Аду, представь, сколько славы получит тот, кто сможет научить тебя владеть своей силой.

«Какой же я сильнейший, я даже минимальное заклинание выполнить не могу», – с горечью подумал юноша, но вслух сказал:

– Если они и впрямь настолько сильны, то Аки точно смогут помочь.

– Я отправил письмо Сэмюэлю тоже.

– Правда? Спасибо большое!

– Но он, кажется, не пришел.

Вся радость вмиг ухнула в пропасть.

Но вдруг, словно в опровержение его словам, двери зала с грохотом распахнулись, заставив Лилиана поежиться от порыва холодного ветра. «Сквозняк?» – он обернулся и замер.

На пороге стоял высокий мужчина с точеными чертами лица в экзотических одеяниях. Он показался Лилиану смутно знакомым, и внезапная догадка заставила его на мгновение перестать дышать.

– Тебя, кажется, изгнали отсюда, Сэмуэру, – с насмешливой интонацией произнёс один из приглашенных гостей. Он с отвращением посматривал на отверженного члена династии, словно именно Сэмюэль виноват во всех его проблемах. – Что ты тут забыл?

– Во-первых, – голос дяди не был слишком высокий, но равнодушная интонация резала слух, – Сэмюэль. Во-вторых, я был приглашен сюда.

– Приглашен?!

Все взгляды в миг направились в сторону Лилиана и Герольда, все это время стоявших в стороне, словно заговорщики. Лилиан взглянул на брата, но тот лишь фыркнул.

– Да, он был приглашен, – как можно увереннее произнес Герольд, выдерживая на себе десятки обращенных взглядов.

– По-вашему, мои способности находятся на уровне с этим преступником?! – возмутился другой демон. – Это оскорбление!

Поднялся шум, а некоторые из демонов демонстративно устремились к выходу. Лилиан замер, беспомощно наблюдая за тем, как приглашенные бурным потоком покидают зал.

За считанные минуты от столпотворения не осталось и следа. Сэмюэль, задумчиво сжимающий эфес меча на поясе, сначала окинул взглядом опустевший зал, а потом взглянул на Лилиана с Герольдом.

– Было весь опрометчивым решением с вашей стороны приглашать меня.

Все в Сэмюэле говорило о его знатном происхождении: манера говорить и держать себя на публике, даже то, как он постукивал пальцем по эфесу напоминало Лилиану привычку отца стучать пальцами по столу во время размышлений. Лишённый фамилии, казался лишь еще более возвышенным и отстранённым.

– Я не предполагал, что будет такая реакция… – Герольд опустил голову и вздохнул.

– В любом случае, это не так важно, – Сэмюэль повернулся к Аки, который с его появления внимательно наблюдал за ним из-за колонны. – Полагаю, учитель требуется ему.

– Как вы…

– Только дурак подумает, что моему запечатанному племяннику потребуется наставник по заклинательству. К тому же, я несколько осведомлён о ситуации благодаря слугам.

Лилиан замер. «Вернулся из ссылки всего несколько дней назад, а уже обо всем в курсе. А он времени зря не теряет».

– Сэмюэль, вы уже виделись с отцом?

– Он не желает меня видеть. Да я, в общем-то, тоже, – он усмехнулся, но в серых глазах не было даже намека на веселость. – Предлагаю вернуться к делу.

– Да, конечно, – Герольд кивнул Лилиану.

– Аки, подойди ко мне, – позвал юноша, но мальчик даже не шелохнулся. – Аки, ну что ты?

Лилиан сам подошел к нему.

– Как он тебе? – тихо спросил Лилиан, как вдруг Аки покраснел, став похожего цвета с любимой помадой Виолы.

– Я стесняюсь…

– Стесняешься? Почему?

То, что Аки не собирался нападать на Сэмюэля и кусаться, уже радовало, но его нынешнее поведение вызывало еще больше вопросов.

– Лилиан, что у вас там?

– Сейчас, Гер! – он снова обратился к мальчику. – Пойдем хотя бы поздороваемся. Он тебя не обидит, я обещаю.

Аки наконец набрался смелости и кивнул.

Сэмюэль внимательно наблюдал за каждым их движением, словно оценивая будущего ученика.

Стоило Аки оказаться близко с мужчиной, он, не поднимая головы, спросил:

– Вы тоже никому не нравитесь?

Сэмюэль вскинул серые густые брови, а Лилиан потерял дар речи.

– Аки, что ты…

– Можно и так сказать.

– А вы мне нравитесь!

Сэмюэль замер. По его спокойному выражению лица нельзя было сказать, что именно он чувствует. Внезапно его губы тронула усмешка.

– Занятно.

Лилиан не знал, смеяться ему или плакать.

– Я так понимаю, ты согласен стать учеником Сэмюэля? – осторожно спросил он.

– Согласен! – Аки посмотрел на него и улыбнулся.

За время, что он пробыл в замке с его лица и кожи сошли покраснения от солнечных ожогов, а жесткие волосы наконец стали поддаваться многочисленным уходовым средствам, которые Лилиан щедро тратил на него. К тому же, мальчик прибавил в весе и немного вырос, что не могло не радовать. Только теперь Лилиан совсем не мог его носить.

– Сэмюэль, что вы скажете?

– Я согласен.

– Это замечательно!

«Только, похоже, придется скрывать от отца, что приведенного ребенка с аномальным ядром будет воспитывать его брат с преступным прошлым», – подумал Лилиан.

– Только мне нужно будет побеседовать с тобой.

– Со мной? – Лилиан удивленно вскинул брови, но после закивал. – Конечно.

Наедине им удалось остаться только после того, как Лилиан уложил Аки на дневной сон. Лекарь порекомендовал ему как можно дольше спать, чтобы его нервная система успевала восстанавливаться. Сам мальчик на это неохотно согласился, но, когда узнал, что и днем его будет укладывать Лилиан, сразу стал “за”.

Сэмюэль сидел на качелях.

Пока Лилиан шел, он мог как следует рассмотреть его. Мужчина был во все тех же странных одеждах, несколько непривычных взгляду рядового жителя Ада: из-под просторной накидки с широкими рукавами выглядывало горло водолазки, заправленной в широкие черные штаны, больше похожие на юбку с поясом, на ногах – сандалии с толстой подошвой, которые держались на ногах благодаря двум шнуркам, пропущенных между большим и указательным пальцами.

– Простите, что заставил ждать, – Лилиан протер лицо ладонью, стараясь придать себе как можно более бодрый вид.

– Все в порядке.

– Разрешите? – Лилиан указал на место рядом.

– Конечно.

Некоторое время они помолчали, после чего Сэмюэль, не поворачивая головы, произнес:

– Расскажи, зачем шестилетнему ребенку вдруг понадобился учитель по заклинательству. Если мне не изменяет память, демоны проходят это только в средней школе.

– Аки не совсем простой демон…

Подробно рассказывая Сэмюэлю об их первой встрече с Аки и об обнаруженных проблемах с его ядром, Лилиан чувствовал себя на удивление спокойно. Ему казалось, что его загадочный дядя, с которым он виделся второй раз в жизни, сохранит все в секрете.

– Вот как… – мужчина задумчиво кивнул, когда Лилиан замолчал. – Аки… Его так зовут?

– Это сокращение, его полное имя Акиманай.

– О! – лицо Сэмюэля вдруг смягчилось. – Какое чудесное имя.

– Правда? Оно какое-то особенное?

– В языке того места, где я отбывал наказание, его имя бы могло значить «любовь на протяжении десяти тысяч осеней».

Лилиан ощутил, как сердце в груди замерло.

Словно не обращая внимание на замеревшего рядом племянника, Сэмюэль вынул из рукава небольшой листок с чернильной ручкой и написал на нем три красивых, но абсолютно непонятных символа, больше похожих на рисунки.

– Вот так его имя выглядит в их письменности.

– Можно? – Лилиан неуверенно протянул к листку руку.

Мужчина кивнул.

Рассматривая наскоро написанные значки, он спросил:

– Я могу забрать его? Хочу показать Аки.

– Разумеется.

– Спасибо.

– Раз уж мы прояснили ситуацию его ядром, не смею больше задерживать.

– Я не тороплюсь.

Сэмюэль посмотрел на него. Выражение лица было спокойным, но крупный нос с горбинкой, вероятно, доставшийся от деда, придавал ему резкости.

– Я сожалею, что не смог участвовать в вашей с Герольдом жизни раньше, – внезапно произнес мужчина. Его голос даже звучал мягче. – Мне бы хотелось иногда общаться с тобой, но пойму, если ты откажешься.

– Я буду рад с вами пообщаться! – согласился Лилиан, не успев осознать все, что сказал дядя. – Вы мне ничего плохого не сделали, у меня нет причин злиться на вас.

– Рад слышать. Хотя я полагал, что Вальтер-Август вдолбил вам и Альвину в голову то, как я ужасен.

– Ну, он пробовал, – честно сознался Лилиан. Младший брат отца не зря попал в это перечисление. Так уж вышло, что второй дядя Лилиана был так молод, что был младше Герольда на пару лет.

Опираясь на печальный опыт среднего сына, мать с отцом – то есть, бабушка с дедушкой Лилиана – решили не допускать тех же ошибок, и отправили младшего военную академию закрытого типа в тысячах дистантах от их замка, подальше от мирской суеты. Последний раз они виделись, когда Лилиан только родился, о чем свидетельствовала небольшая картина, висевшая в кабинете отца.

– Я так понимаю, Герольд отказался?

Сэмюэль кивнул.

Между ними снова повисла пауза.

– Сэмюэль, скажите, вам тяжело было с печатью?

– Первые недели – да. Раньше я активно пользовался магией, поэтому резко отказаться от нее было трудно. Но выбора не оставалось. Ситуацию облегчало то, что технологии людей частично компенсировали некоторые заклинания.

«Но мы в Аду, где без магических способностей ты приравниваешься к бесполезному инвалиду», – с горечью подумал Лилиан.

Рассматривая огромную узорчатую печать на всю спину в зеркале ванной, он ронял тихие слезы почти каждую ночь перед сном. Если с браслетами на шее и руках он как-то мог свыкнуться – про браслеты на ногах он часто и вовсе забывал, – то вот с громадиной, частично заходящей на бока и плечи, он никак не мог ужиться. Решив как-то раз перебрать гардероб, он понял, что почти половину вещей можно раздать нуждающимся. Его любимым рубашкам с открытой спиной теперь предстояло прозябать в забвении на дальних полках гардероба, потому что некрасивые темные рисунки на белоснежней коже смотрелись как шрамы, контрастируя с воздушным образом, к которому так стремился Лилиан.

Поняв, что больше не в состоянии поддерживать на лице привычную добродушную улыбку и вести диалог, он быстро попрощался с Сэмюэлем. Мужчина не стал задавать лишних вопросов.

Вернувшись в комнату, юноша с радостью осознал, что Аки все еще спал, поэтому он мог потратить немного времени на себя. Забравшись в свою постель даже не раздеваясь, он уткнулся лбом в стену и глубоко вздохнул. От тяжелых мыслей у него уже начинала побаливать голова. Но стоило парню коснуться головой подушки, как из комнаты донеслось:

– Лили, я проснулся!

Собравшись с последними силами, юноша ответил:

– Уже иду!

Но скрыть усталость за улыбкой не удалось: Акиманай мгновенно раскусил его.

– Лили, ты устал?

– Самую малость, – не стал отпираться Лилиан и сел рядом. – Как тебе спалось?

– Ложись рядом, – проигнорировав вопрос, Аки похлопал по месту рядом с собой и даже подвинулся, освобождая Лилиану место.

Не в силах спорить, он лег рядом и достал из кармана листок, на котором писал Сэмюэль.

– А что это такое? – Аки лег поближе и обхватил тонкую руку, с интересом рассматривая написанное. – Это какой-то секретный язык?

– Это твое имя на языке того места, где был Сэмюэль.

– Мое имя? Правда?

– Да, – Лилиан вдруг ощутил, что рядом с непоседливым ребенком чувствует себя в крайнем умиротворении. – Он сказал, что оно значит «любовь на протяжении десяти тысяч осеней».

– Любовь на протяжении десяти тысяч осеней… – эхом отозвался мальчик. – Это правда мое имя?..

– Да.

– Красиво…

– А я говорил, что у тебя красивое имя.

Аки смутился и спрятал лицо в плечо Лилиана.

– Давай повесим этот листок в какую-нибудь рамку! – вдруг предложил мальчик.

– В рамку?

– Да!

– Ну, хорошо.

Лилиан уже хотел было подняться, как Аки попросил его не двигаться и, аккуратно отложив листок, куда-то убежал. Через несколько минут он вернулся в компании слуги, который принес рамку со стеклом и специальным креплением. Заложив листок под стекло, Аки протянул рамку слуге, который странно глянул на написанное, но ничего не произнес и начал под руководством мальчика возить рамкой по стене, в поисках идеального места расположения. «Ну какая прелесть», – не удержался от улыбки Лилиан, когда рамка была наконец повесили над изголовьем кровати.

Дни шли. Сэмюэль, который первое время держался в стороне и появлялся в замке только для того, чтобы провести занятие с Аки и снова исчезнуть, начал все дольше задерживаться, разделяя тяжелую ношу Лилиана по воспитанию аномального ребенка. Герольд, как и обещал, не вмешивался в занятия, бережно храня их общую с Лилианом тайну. Благо, Вальтеру-Августу было мало интересно, чем там занимается его младший сын с «уличным щенком». Вероятно, он надеялся, что, когда Лилиану надоест, он избавится от мальчика.

Кальб же, узнав о том, что в процесс воспитания включился бывший преступник, был несколько обескуражен и даже высказывал недовольство.

Замолчал он тогда, когда заметил, лицо друга снова приобрело здоровый оттенок.

– Что думаешь насчет того, чтобы прийти на открытый вечер? – предложил Кальб в один из вечеров, когда Акиманаем в очередной раз занимался Сэмюэль. На этот раз вместо привычного занятия с небольшой зарядкой для тела и ядра у них был урок каллиграфии. Лилиан и сам около года учился дома подобному искусству, и успел познать его не в полной мере, но не совсем понимал, для чего это Аки.

Но увидев, как горят глаза мальчика, он не стал спорить.

– Прости, но я вынужден отказаться.

– Лилиан, – голос Кальба звучал встревоженно. Он несколько обогнал его и встал на пути. – Обычно, ты всегда соглашался на подобные встречи, что случилось? Ты плохо себя чувствуешь? Или кто-то из нашей компании тебя обидел? Если да, то я ему…

– Нет-нет, не придумывай лишнего, – слабо запротестовал Лилиан. – Просто сейчас я свободное время трачу на учебу, моя успеваемость несколько пострадала за последний месяц, а экзамены уже не за горами. Не хотелось бы расстраивать отца.

Кальб глубоко вздохнул.

– Хорошо, я понял.

– Лили!!!

Юноша обернулся. Мальчик бежал к ним, а его успевшие отрасти волосы забавно развевались на ветру. В руках у него был свернутый в трубку лист бумаги.

– Привет, вы так рано закончили? – поинтересовался он.

– Нет, просто ему не терпелось показать тебе свои успехи, – послышался голос Сэмюэля неподалеку. Мужчина появился за спиной мальчика, в нескольких шагах от Лилиана и Кальба.

– Вот как? Ну, давай, хвастайся, – Лилиан сел на корточки. Аки заметно подрос, и теперь юноше приходилось задирать голову, находясь в таком положении.

Аки раскатал бумагу и показал ему аккуратно выведенные по вертикали три знака. Взглянув на них, Лилиан не сразу догадался, что эта надпись крайне напоминает ту, что висит над кроватью.

– Ты что, сам написал?

– Да!

– Как аккуратно! Ты прирожденный каллиграф, Аки.

Мальчик весь расцвел и принялся объяснять написанное.

– Смотри, вот этот обозначает осень, этот – десять тысяч, а последний – это любовь, – он последовательно указывал на каждый значок.

– Почему любовь выглядит так угрожающе? – в их разговор вмешался Кальб, взглянув на Сэмюэля.

– Не я придумал это, – урезонил его мужчина.

– Можно я повешу это в нашей комнате? – Аки жалобным взглядом посмотрел на Лилиана. Из безвыходного положения его внезапно спас Сэмюэль.

– Аки, тебе еще учиться и учиться каллиграфии. Так что на стену повесишь свой самый лучший результат. Еще не время.

– Эх! – Аки глубоко вздохнул. – Ну и ладно! Но ничего, я уже скоро напишу лучший вариант! Правда.

– Не торопись, – Лилиан улыбнулся. – Ты большой молодец, Аки. Я горжусь тобой.

Глаза мальчика просияли.

– Я люблю тебя, Лили! – мальчик крепко обхватил Лилиана за торс, да так, что у того хрустнула спина.

– И я тебя, Аки, – он погладил мальчика по голове. – Только не сжимай меня так сильно, я же сломаюсь…