Луч света в темном городе бесплатное чтение

© Джейсон Хейрин, текст, 2025

Глава 1

Искра Черного города

Темная, непроглядная ночь окутала такой же черный, беспросветный город. Каменные здания, окрашенные в мрачные тона, возвышались по обеим сторонам улицы, а извилистые тропы были усыпаны толстыми хлопьями сажи.

Единственный свет, пробивавшийся сквозь тьму и мрак – луч огонька из лампы в руках мальчика-подростка, облаченного в длинный, закрывающий все тело, плащ. Мальчишка хмуро осматривался по сторонам, пытался вглядеться в окна домов, но лишь изредка замечал мрачные, бледно-серые лица обитателей с извилистыми рогами. Парнишка не боялся темноты, но все же непроизвольно дернулся назад и задел рукой мужчину, который все это время сопровождал его.

Малец поднял голову, рассматривая сквозь гущу темноты лицо попутчика. Серая кожа, покрытая черными чешуйками, два огромных рога, спрятанные под капюшоном, и глаза с вертикальными зрачками успокаивали его и наполняли душу теплом.

Мужчина заметил его голубоглазый взгляд и улыбчиво потрепал по голове:

– Не волнуйся, сын, мы почти пришли.

Проходя по улице все дальше и дальше, путники вышли из города и стали подниматься по холму вверх, прямо к огромному храму, расписанному разными узорами и переплетениями линий. На входе, перед огромной дверной аркой, их уже поджидал маленький дракон с миленькими рожками и длинным хвостом.

Мужчина подошел к нему и поклонился, прикрыв своей рукой левый глаз:

– Рад видеть тебя, Тоби.

Дракончик поднял свою голову и стал осматривать их обоих:

– В такую рань приперся, Эйвор. Я полагаю – это Каир?

Малец стоял за спиной мужчины и держался за его плотный черный плащ, как за самый надежный и прочный щит.

Старший улыбнулся на такое милое проявление страха и продолжил:

– Да, мой сын, Каир. Эрогон сказал.

Внезапно его перебил более грубый голос, доносившийся из-за спины Тоби, прямо из тьмы. Темная, давящая аура ударила по всем, отчего слабый юнец еле держался, чтобы не упасть на колено.

– Я сказал: приведи сына, у которого силы дракона больше, чем человеческих.

Огромный, широкоплечий силуэт вышел вперед и стал сверлить своим взглядом всех присутствующих. Фигура устрашала своими размерами, а темное одеяние, сшитое из самой темной материи, закрывающее все тело, придавало мрачность и таинственность.

– Он такой же, как и та девчонка. Хоть в нем и действительно есть больше задатков дракона, но я абсолютно точно вижу, что он не обучен совсем.

Эйвора задели эти слова, и он не смог промолчать, хоть и понимал, кто перед ним: создатель черных драконов, самой ненависти в их мире – сам Бог тьмы.

– Он дракон, Эрогон! Как ты и я. Я воспитал в нем все качества хранителя, как когда-то воспитывал меня Широ.

Эрогон прищурил свои глаза, из которых клубами выходил темный дым. Все вокруг ощутили сильное давление от его взгляда, как будто огромная рука сжимала их глотки. От этого у Эйвора перехватило дыхание:

– Это тот трус? Видел, как он тебя воспитал. – после этих слов Эйвор оскалил зубы, но противиться словам не стал.

Он знал, о чем говорит создатель. Создатель продолжил:

– Что ж, проверим это на деле. Тоби, поручаю это тебе. Его тренировки – на твоих крыльях.

Дракончик резко вскочил, когда давление спало со всех и, возмущенный от такой новости, пропищал:

– Я?! Почему я?!

– Что-то не устраивает? – прошипел мужчина и недовольным взглядом окатил маленького дракончика. Тот резко поменялся в лице.

– Нет. Все устраивает. – ответил Тоби и лишь наблюдал за огромным силуэтом, уходящим вглубь храма.

Каир молча наблюдал за всем этим и не мог даже и слово вставить. Ком в горле не давал ни вдохнуть, ни выдохнуть. Зловещая, давящая сила и энергия того существа сжимали его внутренности, словно хотели сделать из них сок.

В детстве Эйвор не один раз рассказывал о нем, но при личной встрече с ним рассказы становились лишь детскими сказками.

* * *

Каир был рожден в удивительном мире, жителями которого являлись драконы, обладающие магией, с разными цветными огнями: основными – Белый и Черный – и дополнительными: Желтый, Оранжевый, Синий, Красный, Алый, Розовый и Зеленый. Каждый из них отвечал за определенную черту характера и эмоции: жизнелюбие, ненависть, справедливость, отвага, спокойствие, любвеобильность, раздражительность, страх и доброжелательность. Все, за исключением Черного огня, живут в мире друг с другом. У каждого из цветов свой собственный город и свой предводитель – хранитель – тот, кто должен оберегать и защищать свой огонь и народ, поддерживать в нем жизненные силы.

Белый и Черный огонь являются основными и самыми первыми в этом мире.

Множество столетий назад в этом мире появились два сверхсущества – Мейсон и Эрогон. Два брата, наделенные магическими силами, решили создать жизнь в пустом тогда мире. Мейсон смог достичь этого первым. Увидев, как белый свет может изменяться и переливаться разными оттенками, он смог создать первых существ – драконов, но в своем истинном облике они теряли себя и не могли разумно мыслить. Поэтому Белый создатель наделил их способностью превращаться в меньшую и не такую прочную форму – человеческую. Первые люди открыли для Бога удивительные явления: эмоции и то, как эти эмоции влияют на огонь. Тогда появились первые хранители огней. Драконы, изменившие свои тела и испытавшие первые эмоции, смогли изменить и свой огонь.

Эрогон начал завидовать успеху Мейсона, и тогда ненависть поглотила его душу.

Так появились творения Белого огня, и так зародился новый – Черный огонь.

* * *

Эйвор обучал Каира грамматике драконов и языку, а также истории Черного города.

Титул хранителей передавался по наследству, и за все время их было пять: дочь Эрогона Эрия, потом ее дочь Эрида, следом шел Айрон, потом Широ и сам Эйвор. Каждый внес свой вклад в развитие города – и хороший, и плохой, но каждый без исключения после смерти появлялся в виде статуи в самом черном храме, в зале памяти.

Зал статуй хранителей находился прямо под храмом: огромные расписные колоны в виде драконов держали потолок на своих массивных лапах, а между ними красовались фигуры четырех прошлых хранителей.

Первая статуя была в виде дракона с длинной шеей и хвостом. Он держал в руках толстую книгу, его грозный взгляд смотрел прямо в душу, а гравировка, высеченная на золотой пластине, гласила: «Эрия – мудрая хранительница».

Эрия являлась дочерью Эрогона, и поэтому отец хотел, чтобы она стала похожей на него, но мать не устраивало это, и та решила бежать с малюткой из города. Эрогон настиг ее и убил прямо на глазах дочери, когда ей исполнилось два месяца – это был его первый урок ненависти. Когда Эрия стала хранителем, Эрогон стал статуей добровольно и впал в глубокую спячку. Ей с самого начала пришлось создавать порядки в Черном городе и в храме. Она разработала сводку правил для хранителей: теперь у каждого хранителя должен быть один заместитель и один лекарь – те драконы, которым он может доверять на все десять тысяч процентов.

Вторая статуя по сравнению с остальными – самый маленький дракон, на удивление, с добренькой темной мордочкой. Это Эрида – хранительница душ умерших драконов. Она была самой доброй по сравнению с остальными, от этого черный огонь стал угасать. За время правления девушка перерождала умерших, которые не находили покой, и тепло относилась к горожанам. Все черные драконы полюбили ее, и это положительно сказалось на Красном городе и его огне.

Магия и эмоции, испытываемые множеством драконов, могут изменять влияние огней и их силу, от чего в городе красных драконов повысились их популяция и быстрое взросление.

Дальше стояла статуя огромного дракона, исписанного шрамами и порезами. Он почти равнялся ростом с Эрогоном. Такой же грозный, давящий взгляд остался даже у статуи: «Айрон – сильнейший хранитель» стоял смирно, со скрещенными на груди руками, а под ногами лежали кости и прах его побежденных врагов.

Сын Эриды являлся полной противоположностью ей. Он видел никчемность матери, был уверен, что она слабый хранитель. И в свои восемнадцать лет, когда пришло время получить титул, он убил ее перед всеми жителями со словами: «Хранитель может быть только один». Такой же ненавистный и жестокий, как Эрогон, юноша не сильно пользовался магией, да и не надо было. Физическая сила и навыки борьбы могли сотрясти город, а в своем истинном облике дракона он одной только лапой мог раздавить целый квартал. Все его боялись, ненавидели и даже поговаривали, что он полная реинкарнация их создателя.

Последняя статуя напоминала темную фигуру костяного дракона. Чешуи не было видно, отчего складывалось впечатление, что это темная материя нависала над костями. Она как бы слегка прикрывала участки его костлявого тела, а в тени расправленных крыльев виднелись глаза. На гравировке было написано: «Широ – теневой хранитель». Также считали, что он трусливый хранитель. Он не покидал храм, а вместо него город охраняли тени. Айрон пытался в него вдолбить правила ненависти и считал его самым никчемным сыном, но самое странное – это то, что после церемонии передачи силы хранителя никто и никогда больше не видел Айрона…

К сожалению, Широ погиб страшной смертью. Его сразили не воин, не бедствие, не старость; он умер совершенно молодым, когда Эйвору еще не было и десяти лет.

Драконий цветок – самый опасный цветок для драконов: лекарства против его пыльцы нет. Он заставляет злиться и терять себя в порыве ярости, после чего пронзающая боль от разрыва кровеносных сосудов в конце концов разрывает и душу, и тело. Ему не повезло испытать его воздействие на себе первым…

Последний случай с шестым хранителем был не из приятных в темном городе. Эйвор стал хранителем и самым лучшим ученым в городе, а его младший брат Эйрон – его правой рукой и верным товарищем. Пораженный смертью отца, хранитель целиком и полностью отдался науке, а подопытными стали обычные люди, созданные Мейсоном.

В городе соблюдался порядок до тех пор, пока молодой ученый не встретил Элен – человеческую девушку, подопытную. У них возникли чувства друг к другу, что было запретом для хранителя. Им пришлось сбежать из лаборатории и даже из самого мира драконов, бросив все на произвол судьбы.

Анархия поглотила все сразу после разлетевшейся новости и окутала своими холодными лапами каждого дракона Черного города. В результате некогда процветающий, но ненавистный город действительно утонул в собственной ненависти и превратился в руины.

Так прошло несколько лет, пока на территорию храма не ступила нога первой дочери союза человека и дракона – Милены – с ее дружком Эйко – темным монстром-скелетом с ветвистыми рогами на голове.

Эрогон, находясь в спячке, почувствовал такую необычную ауру и пришел в бешенство настолько сильное, что вновь пробудился. Прогнав девчонку из своего мира, создатель восстановил весь город, как было до его разрушения, и сам возглавил его, но, на его удивление, она вернулась с друзьями спасать свою мать: как оказалось, ее сумели поймать и запереть в лаборатории Эйвора, в городе, до начала гражданской войны.

Эрогон взбесился от такой наглости и готов был стереть наглую чертовку с лица земли, но на ее спасение вовремя подоспел ее отец, сам Эйвор. Тогда у создателя возник план, и он предложил сделку:

– Так как твой брат погиб во время войны, я не смогу его вернуть к жизни. В нем течет кровь хранителя, а таких можно только переродить, начав все заново. Нужен наследник. Раз дракон выбрал ее, то она должна родить наследника, который будет больше с драконьими чертами, чем с человеческими. Но в город до тех пор не вступать ни ногой. Только храм – ваше место обитания и другие миры, – говорил Эрогон, стоя перед мужчиной возле полуразрушенной лаборатории.

За Эйвором стояли Элен и его дочь с ее друзьями, но создателя на тот момент больше всего привлекло создание из костей с рогами – это был Эйко. Привлек ли он внимание из-за того, что минуту назад сражался с ним почти на равных, или из– за чего-то еще, Эйвор не смог выяснить.

Эйвор глубоко сожалел о своем поступке и о том, что его брат погиб в пожаре анархии, поэтому согласился на данное условие.

Они с Элен остались в храме, но очень быстро надоели Эрогону своим отвратительным – влюбленным – видом, и поэтому он их прогнал на самую окраину города: там их никто не смог бы найти. Так родился Каир и воспитывался восемнадцать лет; время становления хранителем шло к нему медленными, но огромными шагами.

Все это время Эйвор, помимо рассказов увлекательных историй про предков, обучал будущего хранителя навыкам боя. Хоть и сам толком не умел драться, но все же пару приемов он знал из записей Айрона и других хранителей.

Однажды парень с темно-голубыми глазами, лет девяти, стоял на выжженной, обугленной поляне – это было место для тренировок с отцом.

В очередной раз Каир пытался повторить хотя бы один из приемов, но все было тщетно.

Отец подошел к сыну и успокаивающе потрепал его по голове, где уже слегка выступали крохотные, но острые рожки.

– Смотри еще раз, – начал показывать ему Эйвор. – Присядь, одну ногу отставь назад, другую – вперед: на нее ты облокотишься в дальнейшем.

Паренек повторял все в точь-в-точь в очередной раз, но все равно не получалось, из-за чего он начинал злиться:

– Да я делаю все точно так! Почему не получается?

– Ты должен почувствовать свою магию. Черный огонь, хоть и опасен, верен своему носителю, если тот умеет им пользоваться. Попробуй. Почувствуй, как он исходит из твоей души, и выплесни его.

Мужчина резким движением тела вперед навалился на переднюю ногу и будто толкнул воздух вперед.

Черное пламя в виде длинной, темной шеи дракона вырвалось из рук отца и закружилось в удивительном и поражающем вихре над ними. Эйвор управлял этой огненной вьюгой, водя руками по воздуху. Пасть дракона голодно клацала и клацала, она хотела только одного: пожирать все, весь белый свет вокруг.

Взмахом руки ученый оборвал невидимую связь с огненным вихрем, и тот растворился в воздухе так же внезапно, как и появился.

Каир много раз это видел, но каждый раз трепетал от такого зрелища. В этот раз он сосредоточился еще сильнее, но опять ничего не почувствовал, кроме ворчания от голода в животе: сегодня мама должна была сделать блинчики с мясом, и это не давало ему покоя. Юноша пытался отогнать все посторонние мысли прочь, и вдруг он что-то уловил: слабый отголосок откуда– то изнутри.

Парнишка повторил движения отца и махнул руками в воздух, давая силе в нем вырваться наружу. Но вместо огненного шлейфа и пламени возле его рук образовались летающие магические символы и иероглифы, напоминающие извилистые линии и разные геометрические фигуры. Такие же появились на листьях темных деревьев перед ним. Они стали настолько черными, что поглощали свет и тьму вокруг себя. Все листочки, помеченные этими письменами, рассыпались в прах, а обугленные стволы деревьев стали медленно тлеть.

Эйвор был удивлен такой необычной атакой и даже не знал, что сказать. Обернувшись к сыну и увидев, как Каир еле стоял на ногах, он сразу подскочил к нему:

– Довольно необычно, но ты все равно молодец. Ты справился. Продолжим, как отдохнешь, – сказал отец, глядя, как его дитя тихо и мирно уснуло на его руках.

* * *

Каир продолжал стоять, как вкопанный, даже когда Эрогон ушел в темный и мрачный коридор храма. Его на землю смог вернуть юный голос Тоби:

– Эй! Ты чего застыл, будто призрака увидел?

Парень хотел было ответить: «Типа того», но не понимал, можно ли что-то вроде такого говорить про Эрогона, да и вообще можно ли про него хоть что-то говорить.

– Я примерно знаю, о чем ты думаешь, – перебил его Тоби, уже откуда-то взявший чашку чая и попивая из нее темную жидкость с резким запахом трав. – Это типичная реакция на него, все-таки это сам создатель ненависти драконов.

Юноша обернулся назад в надежде увидеть Эйвора, но его и след простыл:

– А где отец?

– Эрогон стер его с лица земли, пока ты глазел на него, – довольно спокойно ответил дракончик.

– Что?!

Раздался смешок, и маленькое создание прыгнуло на плечи парню:

– Да расслабься ты, шучу я. Он ушел в храм. Ты даже этого не заметил? М-да, вижу, ты сильно испугался его.

Каир лишь недовольно фыркнул в ответ, но, спустя несколько секунд, спросил:

– А ты сам-то кто? Папа рассказал, что ты смотритель храма.

Тоби вскинул бровь вверх:

– Смотритель? Вот глупости! Я и есть храм. Я дух и защитник храма. Меня создал Эрогон еще до хранителей, поэтому я всех их знаю лично, и, видимо, поэтому я теперь твой учитель.

– Ого. – удивленно, но с еле заметной ноткой недовольства проговорил парнишка.

– Ты чем-то недоволен? – заметил Тоби.

– Не совсем. Я просто не понимаю, за что мне это наказание. Хранитель Черного огня – это ведь самое ужасное, чего можно пожелать. Как им вообще нормально управлять?

Маленький длиннохвостый дракончик после этих слов заметно нахмурился и украдкой взглянул на паренька:

– Это не наказание, как тебе кажется. Хоть огонь и сделан из ненависти, он предан своему носителю, и связь между физическим телом и магией гораздо сильнее, чем у других огней.

Каир с интересом взглянул на Тоби, который уже медленно пошагал по коридору внутрь храма, и последовал за ним.

– Белый огонь, хоть и является основным, распадается очень быстро из-за нестабильной связи с душой драконов. Поэтому, если белый дракон испытает какую-либо эмоцию слишком сильно, его огонь тут же приобретет другой цвет, но снова белым он не станет никогда, – рассказывал он, проходя мимо различных комнат и кабинетов.

Спускаясь по лестнице вниз, под землю, Тоби прыгал по ступенькам, словно играя. – Черный же огонь крепкий и не может поменять свой цвет ни при каких условиях.

Юноша задумчиво спросил:

– Ладно, связь – это связь, но история, да и сама жизнь черных драконов… Разве это не ад? – после этого вопроса он краем глаза заметил самого Эрогона, бродившего с Эйвором в дальнем коридоре. Храм казался маленьким с улицы, но внутри был огромен и вдобавок углублялся под землю. Парень перешел на шепот:

– Каждый дракон, живущий в нашем городе, – обреченная душа… Каждый из них в большей мере ненавидит самого себя.

Тоби улыбнулся и ответил, прыгнув на плечо:

– В этом и заключается роль хранителя: оберегать их.

Оба путника наконец спустились по круговой лестнице вниз, прямо в огромный зал – Зал Памяти Хранителей.

Увидеть статуи вживую Каиру удалось впервые. Огромные расписные каменные глыбы, все как один, смотрели прямо на парня. От этого было немного жутковато, а по спине бегали мурашки, особенно от взглядов Айрона и Эрии.

– Так вот они, хранители. – шокировано осматривался парень.

– Да, кроме Эрогона и Эйвора, разумеется. Каждый из них был ценен для жизни города, и именно от того, каким будет хранитель, зависят и сами жители. У Эриды были добрые и послушные, а у Айрона – злые и жестокие. Так будет и у тебя. Каким хранителем будешь ты, Каир?

Эти слова вошли в разум парнишки и проходили все дальше, внутрь, заполняя все его мысли.

«Каким я буду?» – думал Каир и пытался ответить на этот вопрос, но это еще предстояло выяснить.

– Я буду готовить тебя к передаче силы хранителя. Но учти. – Внезапно внешний облик дракончика стал меняться и удлиняться, приобретая форму мальчика-подростка с длинными ушками, клыками и чешуей на лице. – Я многих хранителей видел, но чтобы сделать из тебя нормального хранителя, прибегну к тренировке Айрона. Без пощады! – закатился смехом Тоби, скрестив руки на груди.

«А я-то думал, где подвох…» – подумал Каир и, тяжело вздохнув, взглянул на статуи еще раз. Странное чувство какого– то присутствия не покидало юношу. Кто-то точно смотрел на них, и он был не один.

Глава 2

Меч и Щит будущего хранителя

Маленький дракончик прыгал по коридору мимо закрытых комнат с именными табличками прошлых хранителей. Остановившись у двери в самом конце темного коридора с табличкой «Айрон», он посмотрел на замочную скважину, сверкнув глазами. Замочная скважина щелкнула, и металлическая помятая дверь с жутким, противным скрипом отворилась.

Внутри все было обставлено стойками с броней, различными мечами и кинжалами из ликиана – редкого и самого прочного металла, сплавленного с черной чешуей. Также стояли тренировочные оборудования для отработки ударов.

Тоби смог отыскать рукопись довольно легко. Книжек в комнате было не так уж и много, но, к сожалению, многие страницы и главы оказались размыты временем и утеряны. Оглядываясь, Тоби каждый раз замечал различные глубокие, огромные царапины на стенах и приборах, которые давали понять всю суровость тренировок.

Несмотря на то что книга изрядно пострадала, в ней сохранились несколько приемов и расписаний основных физических упражнений. Тоби решил не терять времени и приступил к тренировкам с Каиром.

Храм возвышался над всем Черным городом, на огромном холме. От незваных гостей здание оберегал огромный прозрачный магический купол, созданный Эрогоном очень давно.

Как и полагается для всех тренировок, сначала следует разминка, поэтому Каиру предстояло пробежать вокруг холма тысячу кругов от рассвета до заката.

Каир пришел в назначенное время и сразу же выругался, узнав об этой «разминке»:

– Ты что? Совсем с ума сошел?! Это разминка? Целый день бегать! Я даже за несколько дней не смогу пробежать сотню кругов вокруг этого холма, а ты – про тысячу!

– Сможешь, не волнуйся, – сказал парнишка с хвостиком.

– Я сто раз видел, как твой дед так же говорил Айрону, но все равно выполнял все задания. Вперед!

Парень сжал зубы и кулаки одновременно. Ему хотелось послать всех далеко и подальше, но, вспоминая взгляд Эрогона, юноша глубоко вздохнул и начал тренировку вокруг холма. Преодолевая неровности рельефа и толстые корни, торчащие из земли, юноша неоднократно ругался и проклинал Тоби, но после сотни кругов думал лишь о воде и отдыхе.

Под конец дня он не чувствовал ни ног, ни рук, ни даже своего тела. Воздух разрезал легкие, как нож масло, а жадные глотки встречного ветра не прекращались, а наоборот усиливались. Девятьсот девяносто девять кругов оказались позади, как и само солнце, некогда возвышавшееся над ним.

Непонятно, почему именно Каир продолжал бежать: от страха, желания стать хранителем или безысходности? Но все это уже не так важно. Одна тысяча кругов завершилась, и парень с грохотом упал на сухую, черную, словно уголь, траву.

Тоби подошел к мальчику. Он уже и забыл такое выражение лица после тренировки – будто душа вот-вот выскочит.

– Ты молодец, Каир. Первый шаг завершен, время на отдых – ночь, а утром начнутся упражнения.

Каир слышал слова дракончика, но был не в силах ответить ему, да и вообще что-то сделать. Так он и уснул на улице.

* * *

Эйвор с Эрогоном все это время наблюдали за ним с вершины холма. Дикое желание броситься к нему достигло точки кипения, но Создатель вовремя положил руку на плечо Эйвора.

– А? В чем дело, Эрогон! Он пробежал, пусти меня к нему, дай хоть в храм отведу! – возмутился Эйвор, но стальной взгляд утихомирил пыл отца.

– Нет, ты не должен ему помогать. Он должен рассчитывать на себя, а не ждать помощи от папочки. Единственный его меч – это огонь! А щит – его заместитель.

– Заместитель? Но у него нет заместителя.

Тяжелая рука, давящая на плечо дракона, внезапно отцепилась, и Эрогон пошел в храм, лишь проронив:

– Это уже не мои проблемы.

Мужчина смотрел ему вслед, скалясь и злобно рыча, но ничего не мог противопоставить.

* * *

Прошло несколько дней. Тренировки выматывали и полностью забирали все силы Каира. Каждодневные миллионные подтягивания, перетаскивания огромных валунов и множественные упражнения заставляли дрожать все тело сильнее, чем взгляд Эрогона. Лишь охота немного отвлекала парня: ловля рептилов – рептилий с совиным оперением и головой, ростом чуть выше колена – являлась одним из первых этапов охотника. Их проворность и внимательность создают трудность в поимке, но их нежное мясо и чешуя с перьями довольно ценны у торговцев в городе.

Тренировки улучшили скорость и выносливость и каждый раз получалось ловить все лучше и лучше, но в один день сил на продолжение тренировки совсем не осталось, из-за чего из носа потекла кровь. Тоби заметил это и решил дать ему выходной. Был бы вместо дракончика Айрон, то вряд ли проявил бы жалость.

Каир был рад этому доброму жесту, но не мог показать своей радости, поэтому, упав прямо на песок, он просто уставился в небо.

Темные тучи плавно и медленно плыли над ним, передвигаясь в сторону города. Ветерок охлаждал чешуйчатую кожу парня; от этого силы потихоньку восстанавливались и мысли приходили в норму. Повернув голову в сторону, куда текли тучи, Каир решил в свой выходной отправиться в город. Среди дня он там еще не появлялся, и ему захотелось лично увидеть жизнь драконов и какие они из себя.

Собравшись с силами, которые успели восстановиться, Каир превозмог боль и усталость и отправился в город по темной тропе. Под ногами шуршали и хрустели засохшие листья и иголки. Все деревья в Черном городе были обугленными и облысевшими, нагоняя тоску и душевную тяжесть – в принципе, это и была их основная задача.

Из всех растений только дикая черная роза, растущая глубоко в лесу, была живой, но и она не могла принести пользу никому: острые шипы, покрывающие ее вьющиеся стебли, могли парализовать любого дракона в течение нескольких секунд, но Эрида была единственной, кто смог разглядеть в ней необычайную красоту и даже вырастить ее при храме.

Парень подходил все ближе к городу. Едкий запах гари комком застревал в горле, отчего кашель проступал сам по себе. Как и ожидалось, и в самом городе оказалось не лучше: помимо запаха, юноша почувствовал на себе различные давящие, сверлящие душу взгляды.

Толпа черных драконов в облике людей разгуливала по улице. На лицах каждого читались злоба, недовольство и хмурость. Каждый из них ненавидел это место, этот город, этот мир. Аура города сковывала и бросала в дрожь, гоняя по спине множество мурашек. Такое же ощущение паренек испытывал при встрече с Эрогоном, с его взглядом, сжимающим сам разум.

Юноша шел дальше по улице и заметил возле переулка скопление жителей, которые что-то между собой обсуждали. Каир решил подслушать разговор:

– Будь проклят этот чертов хранитель Эйвор… Сбежал с человеком! Что за гнусный поступок! – говорил тот, что покуривал толстую трубку.

– Ты п-прав. П-предатель он, вот что точно. Но… в-вы все почувствовали это. Ауру силы. – говорил заикающийся дракон со шрамом на лбу.

– А то, ра, я слыхал: это сам Эрогон, ра, пробудился, и многие его видели, и все это время он сидит в храме, ра, и только редко выходит в город, ра, – говорил третий, без глаза. Он после каждого отрывка речи говорил слово «ра».

– Пхех, это подтверждает и то, что обычные драконы перестали приближаться к нашей территории, – говорил курящий, стряхивая черную сажу с сигары.

Каир стоял в стороне, держась на расстоянии, чтобы не привлекать к себе внимание. Он прекрасно их слышал, и разговор об отце чуть не вывел его из себя, но он смог сдержать ярость. Они были старше и явно сильнее. Парень решил продолжить путь и завернул в противоположную от этой троицы сторону.

«И как тут искать союзника? Мне еще надо найти заместителя, но все люто ненавидят моего отца…» – думал Каир. Внезапно от мыслей его отвлек силуэт, промелькнувший в темном закоулке черных зданий.

– Эй, кто там? – спросил парень у тьмы. С невозмутимом взглядом он сделал шаг вперед, но остановился от внезапного ответа:

– Стой! Я не хочу проблем, парень.

Из-за угла словно материализовался парень возраста, как и Каир. Его тонкая бледная кожа, покрытая черной чешуей, сливалась с темнотой вокруг, лишь желтые глаза виднелись в ней.

– Я Луис, я тут… заблудился.

– Ясно. Я Каир, – подозрительно глядя на нового приятеля, ответил он.

– Каир? Ты разве не сын хранителя?

Глаза юноши округлись от шока. Он резко заткнул ладонью рот Луиса и прижал его к холодной стене:

– Откуда у тебя эта информация? Ты не должен это знать.

– Бввп, прпао, – пытался ответить Луис.

Каир осмотрелся по сторонам и, убедившись, что никого нет поблизости, убрал свою ладонь.

– Пфе, ты давно свои руки мыл? – кашлянул Луис. – Скажем, у тебя есть секрет, у меня есть секрет – будем квиты. Могу сказать, что об этом знаю только я в Черном городе. Не волнуйся, я никому не скажу.

– Ага, так я и поверил на слово, – перебил его будущий хранитель. – Ты пойдешь со мной в храм. Там придумаем, что делать с тобой.

– Чего? С чего я должен пойти с тобой?

– Ты сам сказал, что заблудился, и ты, видимо, не местный, не так ли? Выбора у тебя не так уж и много. Да и силой могу утащить, все-таки ты знаешь, кто я.

– Пхаха! – рассмеялся парень. – Ты? Силой? Меня? Не смеши.

Каир оскалился на такую дерзкую реакцию:

– Это ты еще о чем? Хочешь проверить?

– А что, если и да? – скрестив руки, ответил Луис.

– Тогда пойдем на поле, там и узнаем, – хитро усмехнулся Каир.

– Пошли! – прокричал Луис.

Спустя несколько минут парни стояли возле храма, на поляне для тренировок. Луис осознал происходящее только сейчас:

– Ты специально вывел меня из себя и привел сюда? Умно.

Каир, злорадно улыбнувшись во всю ширину, кивнул ему в знак согласия:

– Ага, черные драконы в основном не любят, когда их принижают, и их охватывают эмоции. У меня так же, но я пытаюсь это контролировать. Теперь ты расскажи, ты ведь обратился?

Луис хмуро посмотрел вниз:

– Да, я был белым драконом, но теперь я такой.

– Вот как? Что ж, можешь остаться тут. Ты теперь черный дракон, поэтому тебя не выгонят.

Луис внезапно приободрился от этих слов:

– А ты один тут?

– Нет, тут еще Тоби, он тебе понравится, а вот Эрогона лучше избегай.

– Эрогон?! – парень сглотнул от этого имени. – Он жив?.. Лучше вообще с ним не встречаться.

– Согласен, а откуда про меня знаешь?

– Слухи из Белого города. Г оворили, что есть наследник по имени Каир. Но это было тайной информацией среди работников храма.

– Ты из Белого храма?

– Не совсем. Мои родители там работали. – ответил мрачно Луис.

– А где они?.. – парень увидел, как в глазах юноши уже набирались слезы. – Прости, давай закроем тему.

Юноши пошли в сторону храма, где у главного входа сидел уже дракончик Тоби.

– А, Каир? Нашел себе друга? – спросил Тоби, глядя на паренька. – Оу, недавно превратился… Интересно.

– Это Луис. Он же сможет тут остаться? – уточнил Каир.

– Уверен в этом?

– ^Да…

Тоби вздохнул и кивнул головой:

– Хорошо, но не наделайте глупостей. И завтра всем быть на тренировке! Луис тоже. – Дракончик скрылся во тьме храма, словно растворившись в дымке.

Луис повернулся к парню и озадаченно поинтересовался:

– Тренировка?

Каир усмехнулся:

– Не волнуйся, обычная тренировка: раз, два – и закончилась.

– А, ну ладно. – ответил он подозрительно.

На следующий день Луис проклинал Каира и тот день, когда его встретил.

* * *

Так прошли недели. За это время Эрогон и Эйвор много раз наблюдали за юными драконами. Отец мог контактировать с Каиром, но вмешиваться в его тренировки не имел права. Всякий раз, когда разговор между ними касался различных приемов или способов облегчить тренировки, у мужчины перед глазами возникал образ лица и пронзающий душу взгляд самого Создателя.

Эрогон до сих пор злился на Эйвора за то, что он предал свой народ ради воссоединения с человеческой особью. Когда тот нагло сбежал, оставив город на произвол судьбы, Темный Бог мог лишь наблюдать за происходящим по ту сторону грани. Даже будучи статуей, он чувствовал все тонкости чувств и эмоций своих единственных созданий, всю боль и ярость, с которой они сжигали и себя, и все вокруг, то безумство, которое их убило. Все это разожгло в Эрогоне бурю энергии, которая просочилась в мир живых и повлияла на черных драконов, в результате чего ненависть окончательно поглотила их тела, и огонь сделал свое дело.

Создатель много лет считал, что все кончено, что его народ погиб, а с ним погибнет и весь остальной мир, но внезапное появление в его храме нечестивой пробудило в нем снова бурю эмоций, и ненависть оказалась настолько сильной, что смогла разорвать ту тонкую, но неподвластную обычному существу грань, и впустить его обратно в мир живых.

Девушка и скелет, стоявшие перед Эрогоном в тот момент, были скованы его аурой. Взгляд смог уловить, как в магических жилках этого бледного худощавого тела течет его магическая сила. От этого его распирало изнутри, он готов был стереть ее с лица земли. Но тот черный скелет… Он, несмотря на огромную, давящую ауру, смог воспротивиться ей и встать перед Миленой горой. Это удивило Бога, и он, стиснув зубы, дал им уйти. После этого могущественное существо начало создавать все заново: восстанавливать город и черных драконов, как это было до начала анархии, оставив им лишь воспоминания о предательстве Эйвора.

Восстановление города не заняло много времени и сил; это было несложно для Создателя Черного огня. Конечно же, это не осталось без внимания других драконов.

* * *

Создатель шел по разрушенному, покрытому пылью и прахом району, оглядываясь по сторонам. Вокруг стали появляться огромные темные символы с различными рунами внутри; от них исходил темный дым, а на землю падала черная сажа. Затем Эрогон произнес заклинания на непонятном языке, и разрушенный район начал меняться, изредка искажаясь и преображаясь в свой первоначальный вид.

Внезапно за своей спиной мужчина почувствовал чье-то присутствие. Обернувшись, он увидел молодую девушку в белом наряде с серебристыми рожками на голове и парня в металлической броне с гравировкой белого дракона. Яркая и ослепительная аура, исходящая от девушки, давала понять, что это хранитель.

– Что тебе нужно тут, Белый хранитель? – проговорил Эрогон.

Она с широко раскрытыми глазами уставилась на него и не могла оторвать взгляд:

– Так это правда! Вы сам Эрогон! Я почувствовала ваше пробуждение! Я никогда не думала, что увижу вас! Я Миа, хра.

– Я знаю, кто ты. Мой вопрос был другим, – перебил он ее.

– Оу… да. Я пришла проверить, что здесь происходит. Другие драконы не суются сюда, потому что боятся. Так вы создаете город заново? Вы собираетесь… атаковать нас? – дрожащим голосом спросила она.

– Мне до вас нет дела, хотел бы – давно бы разрушил. Сейчас у меня другие заботы.

Эрогон вновь повернулся к району и стал следить за восстановлением дальше.

Миа подбодрилась от такого ответа:

– Слава Создателю! Так значит, вы новый хранитель? Надо организовать собрание и рассказать всем.

Эрогон вновь перебил ее и недовольно произнес:

– Нет необходимости, не стоит говорить своим подданным обо мне, я не люблю незваных гостей. Хранитель появится в будущем, и тогда сможете встретиться.

– Оу, вот как. Но вы же сообщите, когда он появится?

– Да, вы об этом узнаете. А до этого момента не суйтесь сюда.

Эрогон кинул на них взгляд и увидел абсолютно белые глаза парня, сопровождавшего Мию. Эти глаза и улыбающаяся физиономия. Он во время разговора ни разу ничего не сказал, лишь улыбался. Перед Темным богом будто стоял сам Мейсон.

– Скажи мне, хранитель Белого огня, мой брат сейчас в городе?

Миа помрачнела и опустила глаза:

– Нет. Наш дорогой Мейсон покинул нас. Кто-то напал на него и его ученых в лесу. Мы так и не знаем, кто это был.

Эрогона огорчили ее слова, но он и раньше предполагал, что Мейсон скоро умрет. Его идеалы – быть добрым ко всем и не убивать – никогда не работают на все сто процентов. В голову мужчины также прокрались мысли о том, кто же все – таки мог быть убийцей Мейсона, ведь не случайно здесь появилась дочь Эйвора и тот непонятный скелет.

– Вот как. Теперь уходите… у меня дел полно.

Миа попрощалась, поклонившись Богу, закрыв правый глаз рукой, и удалилась с парнем из города. Больше они не виделись.

* * *

Эрогон наблюдал за тренировкой Каира. Парень, на удивление, рос на глазах и становился похожим на хранителя, а его новый друг Луис мог стать неплохим заместителем и правой рукой Каира. Осталось найти для него лекаря и начать тренировать боевым искусствам.

К счастью, у Создателя есть древняя семья врачей– хранителей, сменяющих друг друга со времен первой хранительницы Эрии.

Семья врачей-хранителей была очень значимой во всех городах у разных огней, в том числе и у Черного. Их ценность жизни равнялась, а порой и превышала ценность самих хранителей.

Каждый ребенок в такой семье должен был знать все болезни и лекарства для своего огня, а также уметь оказывать помощь как в физическом, так и в магическом плане. Лекарь должен знать огонь «от» и «до», а также обучиться языку Древних – самому первому языку, заклинаниям Эрогона, Мейсона и первых драконов.

На закате дня, после окончания очередной тренировки, Бог Черного огня подозвал Каира к себе.

Ветер гонял сажу по обугленной поляне, а последние лучи солнца, еле пробившиеся сквозь густые черные тучи, слегка освещали каменное и суровое лицо создателя.

Каир сказал Луису идти в храм, а сам, собравшись с духом, пошагал к нему. Каждый раз его охватывал страх от его взгляда или голоса, и каждый раз он пытался его побороть, но сколько бы ни тренировал Каир тело, дух не становился крепче.

Парень подошел к нему почти на вытянутую руку:

– Да. Эрогон? – голос дрожал так сильно, что у юноши перехватило дыхание, и комок страха застрял в глотке.

– Время пришло, Каир. Пора тебе познакомиться с твоим будущим лекарем. Он будет лечить твои раны и, возможно, спасет твою душу от распада в небытие.

Каир только сейчас увидел в тени храма темный силуэт мужчины. Из-за сумерек его почти не было видно, а темное одеяние окончательно помогло слиться с тьмой.

Фигура шагнула к ним, и багряные лучи осветили его серое лицо и ярко-зеленые драконьи глаза. Мрачный и нахмуренный взгляд был схож со взглядом Эрогона и других драконов в Черном городе. Кожаные длинные перчатки, темный медицинский фартук и поясные кармашки, в которых находились колбы и склянки, давали понять, что перед ним действительно лекарь.

– Знакомься. Зен – сын лекаря твоего отца. Его родители не захотели приходить сюда, так как не очень довольны поступком Эйвора. Поладите ли вы – мне все равно, но у вас мало времени. Через два дня приступаем к тренировке боевых искусств, – проговорил Эрогон и пошел к храму.

– Хорошо, я понял тебя… А Тоби разве боец?

Создатель остановился и произнес то, от чего у Каира чуть не разорвалось сердце:

– Тренировка будет со мной.

Зен смотрел на парня, на то, как он продолжал пялиться в темноту, где недавно был Эрогон. Потом, вскинув бровь, произнес:

– Долго будешь пялиться в пустоту?

– А? Нет, просто я не ожидал этого…

Зен скрестил руки на груди, а затем почесал глаза под своими очками:

– Слушай, если ты будешь так бояться, твоя кровеносная система не выдержит такого наплыва крови, и случится инфаркт. Не советую тебе этого.

– А? – Каир вскинул бровь и недоуменно посмотрел на него.

– Ты так боишься Эрогона? Почему?

Каир застыл от такого идиотского вопроса:

– Хмм, дай-ка подумать. Может быть, потому что это ЭРОГОН?! Сам, блин, Бог огня ненависти?!

– И? Да, он сверхсущество, но ведь ты не враг его, ты будущий хранитель. Раз ты стоишь здесь, и я здесь, значит, ты на правильном пути. Поверь, моя семья из поколения в поколение передает знания и рассказы о нем. В чем я уверен: Эрогон страшен в гневе, но он также очень мудр. Он не даст волю своим эмоциям, если есть хоть самый малый риск чего-то плохого.

Каир задумался над его словами, и у него немного пропало чувство страха, на душе стало спокойнее:

– Вот как, интересно. Тогда… буду признателен, если ты станешь моим личным врачом.

Зен улыбнулся в ответ, но его улыбка оказалась гораздо страшнее, чем взгляд Эрогона.

– Зен, только одно попрошу… не улыбайся.

– Пхехе, а ты не раздражай меня, иначе моя улыбка будет у тебя во снах, – ехидно ответил лекарь. – А теперь пойдем в храм, мне нужно взять твои анализы крови и магии, чтобы начать понимать твое тело. Все-таки такой экспонат, как ты, довольно необычный. Я бы сказал, первый и единственный в своем роде здесь.

Каир с недоверием посмотрел на Зена, но все же пошел с ним в храм:

– Сочту это за комплимент.

Глава 3

Сила души

На следующий день с первым лучом солнца Каир вновь пришел на тренировку к Тоби на поле, но, на его удивление, маленький дракон сидел не на перекладине у тренажеров, а на плече у Создателя. Черная мантия развевалась за его спиной, будто пылая темным огнем, а зловещий взор пронзал мальчишку, словно копье.

Юноша оторопел и удивленно спросил:

– Эрогон? Разве вы не сказали, что будете тренировать через два дня?

Создатель, как всегда, безэмоционально ответил:

– Твой дух слаб, и твой разум наполнен страхом и непониманием того, что ожидает тебя в будущем. Поэтому я сегодня займусь твоей тренировкой.

Мальчишку пронзил страх, но он смог все-таки ответить:

– Ясно, но все же в чем именно заключается тренировка? – все еще не понимая, уточнил Каир.

– Ты человек и дракон, нечто новое для этого мира и для меня… Поэтому, – божественное существо указало за спину парня, – он будет сражаться с тобой.

Парень обернулся и увидел перед собой темную фигуру похожую на него. Это была его собственная тень, но она обрела форму, стала реальной. Покрытая темной, словно смола, субстанцией, она улыбалась, глядя своими пустыми глазницами прямо в душу Каира.

– Моя копия?

– Это ты и есть: твой страх и твои мрачные мысли. Победишь ее – победишь себя, а если нет – умрешь.

Каир смотрел на тень, не отрывая взгляд. Внезапно все вокруг резко померкло, словно выключили свет; остались лишь они вдвоем.

Пустые черные глаза манили и приковывали взгляд целиком и полностью к нему. Чем дольше юноша смотрел, тем глубже он погружался в собственный разум. Перед ним всплывали картины прошлого: в детстве он был вспыльчивым и часто непроизвольно поджигал все вокруг.

Тоби сидел на плече Эрогона и нервно смотрел на застывшего перед ним юношу:

– Эрогон, ты уверен, что он справится? Использование магии тьмы на разуме человека может привести к.

Внезапно грубый голос перебил его:

– Я знаю, что делаю, Тоби.

Голос Создателя звучал повсюду в голове парнишки:

– Ты человек, поэтому можешь чувствовать эмоции куда сильнее, чем обычные драконы. Но сможешь ли их контролировать? Во время ритуала моя сила увеличит твою магию, и тебя охватит неистовое пламя энергии. Черный огонь служит тем, кто сможет его контролировать. Если ты не справишься, обрушишь свою силу на себя и близких.

Воображение стало порождать кровавые картины сгоревшего дотла Эйвора и разорванной в клочья Элен. Кровавые реки, затапливающие весь город, горы гниющих трупов и огромное крылатое Нечто, созданное из самой тьмы, будто вырезанное из самого ночного небосвода, возвышавшегося над всем городом.

Страх подкрадывался к Каиру, а темная фигура уже стояла почти вплотную к лицу парня:

– Как ты можешь защитить жителей города, если себя не контролируешь?! – зарычало оно.

Холодные лапы двойника обхватывали тело юноши, проводя такими же холодными пальцами по его спине.

Паника охватила мальчика, разум тонул в собственных страхах, но вдруг он вспомнил ее глаза. Ярко-синие глаза, что блистали на солнце, как и ее кожа.

– Милена, – проговорил Каир. Яркий луч в полной тьме пробился в мыслях мальчика. Сквозь гущу темных мыслей воспоминания смогли вырваться на поверхность.

* * *

Парнишке стукнуло девять лет. В тот момент магия уже вовсю давала о себе знать, а переходный возраст начал разжигать ее сильнее.

В один прекрасный день Эйвор и вся семья отправились в гости к Милене и Эйко. Они жили в другом мире, альтернативном тому, где родился Каир. Там не было драконов, а жителями были люди и монстры, существовавшие с недавних пор в мире благодаря Милене, Эйко и ее друзьям.

Каир очень любил свою сестру и каждый раз, подходя к ее дому, он быстрее всех подбегал к двери и в прыжке нажимал на дверной звонок.

Девушка, как всегда, была красива: белые короткие волосы развевались на ветру, а бледная кожа блестела под лучами кристального солнца. Она была очень рада в очередной раз встретить своих родителей и младшего брата.

Каир крепко обнимал Милену и тоже был ей рад, но вот ее мужа – черного скелета Эйко – он на дух не переносил. Его непонятные шутки и высокий рост раздражали паренька, а длинные ветвистые рога еще и немного пугали своим видом.

Скелет вышел навстречу родителям и в знак приветствия поклонился, закрыв левый глаз рукой, а затем, как обычно, улыбчиво потрепал щечки мальчишки:

– Хей, ты погляди: он чуть-чуть вырос. Скоро будешь выше гор, ну или холмов, хе-хе. Как твои дела, малой?

– Я не малой! – возразил Каир, откинув от себя руку скелета.

– Воу, воу. Похоже, кому-то нужно стакан воды?

Эйко подмигнул мальчишке, а Элен и Эйвор усмехнулись в ответ на очередную бессмыслицу. Каир заметно покраснел, и его глаза заполнились тьмой:

– Да заткнись ты уже, чокнутый скелет! – закричал малец, и в тот же миг рядом с ним появились странные ветвистые и многоугольные руны и символы, из которых вырвалось пламя.

Эйвор вовремя успел закрыть Эйко собой и поглотить огонь. Вся комната повисла в неловком молчании, даже сам мальчик не понял, что случилось.

– Ты что делаешь, Каир?! – рассвирепел Эйвор, оскалив зубы.

– Тише, дорогой, он явно не хотел этого, – успокаивала его Элен.

Милена переглядывалась с Эйко, и когда он кивнул ей, девушка решила поговорить с мальчиком наедине. Эйвор и Элен не совсем понимали зачем, но все же послушались ее и ушли с Эйко в другую комнату.

Девушка не стала ругать его, наоборот, она успокаивала, гладила и обнимала – она прекрасно понимала, что у него на душе.

В детстве Милена тоже не умела контролировать свой огонь, поэтому один из демонов легко смог ею завладеть. Она использовала силы для того, чтобы вредить людям, направляя ненависть на разрушение всего вокруг.

Милена рассказала Каиру, как она встретила Эйко, как они смогли помочь друг другу избавиться от своих демонов, помочь миру и найти ее родителей.

– Как ты все-таки смогла его выгнать? – спрашивал мальчик.

Девушка мило улыбнулась:

– Огонь, что течет внутри тебя, неотделим. Ты хозяин своих эмоций, возьми их под контроль, и тогда сможешь достичь многого.

* * *

Каир раскрыл глаза и уставился прямо в темные, пустые глазницы тени.

– Я могу контролировать свои эмоции, я не боюсь их, не боюсь своего огня, – он махнул рукой, призвав несколько рун возле себя и обдал тварь перед собой огнем, после чего резко обернулся и поднял голову. Тьма в округе немного спала, и зрение вернулось к мальчишке. Создатель навис прямо над юношей и пронзал его тяжелым взглядом.

– И тебя, Эрогон!

В глазах парня больше не читался страх, паника развеялась на ветру. Он полностью взял под контроль эмоции, выровнял их с гладью моря в тихую ночь.

– Неплохо, – Создатель пошел обратно в храм, растворяясь в темноте. – Можешь отдохнуть, тебе понадобятся все силы. Завтра я проверю твою магию.

– Хорошо, – ответил ему вслед парнишка.

Тоби сидел рядом с пареньком и улыбался.

– Молодец, Каир. Я знал, что ты выдержишь. Я даже удивлен, что ты смог побороть страх перед ним так сразу, – сказал он и запрыгнул к нему на голову.

– Просто улыбка Зена страшнее, – усмехнулся он.

– Я слышу тебя! – внезапно где-то недалеко раздался голос лекаря.

* * *

Белый город все это время продолжал процветать, как и все остальные города. Мир и гармония вокруг царили по сей день.

В огромном куполообразном здании из белого кристалла собрались все хранители мира драконов. Причиной послужило неожиданное письмо, которое обнаружила Миа.

Девушка, как в обычный день, шла по белому яркому коридору своего храма. Прохладный ветерок сопровождал ее всю дорогу, то и дело успокаивал и навевал приятные мысли для улучшения жизни белых драконов. Приятный запах еловых деревьев заполнял все округу.

Хранительница шла и любовалась прекрасной обстановкой: все идеально расставлено, ни пылинки, ни единой неровности. Но внезапно ее взор устремился к маленькому тонкому конверту черного цвета с печатью Черного города, который тихо и мирно лежал на белоснежной тумбе. Такие печати есть у каждого хранителя, и эти письма имеют особую важность вплоть до созыва всех хранителей.

– М-м-м, письмо из города ненависти? Неужели Эрогон? Никогда не знала, что он может писать письма кому-то.

Миа взяла конверт, с которого осыпались хлопья сажи. Девушка недовольно фыркнула, но все же стала читать. Спустя минуту ее глаза раскрылись настолько широко, что, казалось, вылезут на лоб.

– Не может быть… Спустя столько времени…

На следующий день хранительница связалась со всеми остальными и организовала срочное собрание. Все негодовали и не понимали причины сбора, но отказаться никто не мог.

Семь драконов в разных одеяниях сидели вокруг круглого кристального стола, каждый заместитель стройно стоял возле своего хранителя. Перламутровые стены блестели от света огромной люстры, горящей белым огнем.

– Итак, зачем нас сюда созвали? – начал Алый хранитель. Кровавые волосы, как и его мантия, придавали ему страшный вид ночного кровопийцы.

– Кто-то опять что-то натворил? Вечно вы вляпываетесь куда-то, – любуясь собой через отражение на столе, проговорила сладким голосом Красная хранительница. Яркие и густые локоны свисали до самой груди, а стройная фигура могла свести с ума любого встречного.

– Мия, что случилось? – тихо спросил Синий хранитель, который сидел от нее по правую сторону, укрывая руки в огромных карманах на рукавах своей пижамы. Он улыбался и говорил нежно и убаюкивающе даже в такой ситуации.

Мия подняла руку вверх, и внезапно зал утих.

– Итак, причина собрания сегодня заключается в этом.

В поднятой руке было то самое черное письмо. Все начали немного нервничать, глядя на печать.

– Это печать черных драконов? – спрашивала испуганно Зеленая хранительница, одетая в медицинский халат. Склянки и баночки звенели на ее поясе от каждого движения, а на рожках висели огромные защитные очки.

– Невозможно! Черные драконы почти истреблены, а те, что остались, считаются диким племенем! – выкрикивал Желтый с улыбкой и воодушевлением в голосе, облаченный в прекрасную, блестящую в лучах солнца, броню из самого твердого материала в этом мире – диафрития, сплава железа и магмы синего огня. – Так же, как и розовые, но у них хранитель хотя бы еще жив… возможно.

Миа продолжила:

– К сожалению, нет. Я должна была об этом сказать гораздо раньше, но он сам попросил меня не говорить о нем. В общем. Черные драконы живы, и их город все еще живет своей жизнью.

Оранжевый поправил свою огромную шляпу и, выдыхая дым от трубки, проговорил хриплым, грубым голосом:

– В каком смысле?

Миа вздохнула и продолжила:

– Восемнадцать лет назад я сказала всем вам не ходить на территорию Черного города и проследить, чтобы ваши подданные тоже не забредали туда, не потому что там дикие черные драконы, а потому что. Эрогон так сказал.

Алый дракон внезапно ударил по столу и встал:

– Что? И ты только сейчас об этом сказала? Ты скрыла от нас воскрешение этого монстра!

– Она не виновата, Каваки! Несправедливо на нее сейчас нагонять, когда сам знаешь, кто такой Эрогон, – ответила Зеленая.

Желтый встал и скрестил руки на груди, но на лице блистала широкая улыбка, в глазах бушевали огонь и страсть. Парень весь светился от такого известия:

– Это неожиданная новость! Каваки не стоит горячиться, от слова Эрогона не убежать и нельзя отказаться! Несправедливо сейчас взваливать все на нее.

– Рено-Шу, не встревай! Не время сейчас говорить о справедливости! И что тогда в письме такого интересного, что ты соизволила рассказать, – продолжал Алый, царапая стол.

– Каваки, я понимаю твое недовольство, но, надеюсь, ты понимаешь, что Эрогон не любит, когда к нему суются гости без спроса. Все это время он ждал, когда родится и вырастет новый хранитель, и вот теперь время пришло. Через три дня к нам придет новый хранитель Черного огня.

Все были шокированы и встревожены такой вестью. Буря недовольства прошлась по залу.

Алый дракон встал одной ногой на стол и проревел:

– Новый хранитель Черного огня! Да ты издеваешься над нами, Миа!

Глаза мужчины налились кровью, руки увеличились и превратились в крылья, его тело удлинилось и покрылось чешуей.

Огромная багряная виверна стояла на своих крыльях на столе, оставляя на нем неглубокие царапины.

Желтый хранитель точным движением переместился, прибил к полу голову Каваки и держал ее, пока Синий не нажал своим пальцем на шею, и тот не успокоился.

Каваки, став человеком, сел на место, продолжая скалиться и скрещивать руки.

Миа вздохнула и, закрыв глаз правой рукой, проговорила:

– Собрание окончено, можете идти.

Все стали расходиться, обговаривая между собой услышанные новости.

Синий дракон стоял у входа и провожал взглядом Каваки и его заместителя. Повернув голову в сторону, он увидел, как из зала вышла Миа с Зеленой хранительницей.

– Как ты, Миа? День, конечно, бурным вышел? – спрашивал он тихим, медленным голосом, будто сейчас уснет.

– Все в порядке, Мор. Конечно, я думала, будет гораздо хуже.

– Хе-хе, в принципе, все хранители всегда следуют последнему слову Белого хранителя. Правда скрывать от них такую новость все эти годы было тяжело, – добавила Зеленый.

Миа, улыбаясь, ответила:

– Панику нельзя было наводить до этого момента. Поэтому я и попросила вас возвести вокруг их границ стены из деревьев и водный овраг. Сами знаете, Эрогон не любит гостей. Риани, Мор, спасибо вам.

Риани широко улыбнулась и поправила на лбу свои огромные очки, а Мор прикрыл и так довольно узкие глаза и мило улыбнулся, спрятав руки в широкие рукава своего голубого костюма.

* * *

В отличие от других городов, утром и ночью в темном городе было хмуро и мрачно, но Каир прекрасно знал, какой сейчас пробил час.

В очередной раз, спускаясь по темному коридору в подземный зал покоя предыдущих хранителей, он уже не испытывал ни страха, ни давящей атмосферы. Но как только юноша подошел к проему и перед ним раскинулось огромное помещение со статуями, его охватил странный и очень пронзительный холод, гораздо сильнее, чем в другие разы. Он чувствовал на себе тяжелые взгляды каменных глыб, будто все они устремили свой взор именно на него. Как ни странно, остановило его не это.

Эрогон стоял в самом центре зала. Черная мантия закрывала все его тело и тонула в его тени, словно они были одним целым материалом. Парень чувствовал всем телом лишь одно: «Шагну вперед – бой начнется».

Каир тяжело вздохнул. Эмоции бушевали внутри и хотели вырваться то в крик и безумство, то в слезы от страха, но в один миг все они разом стихли, и он шагнул навстречу судьбе.

Встав в нескольких метрах от Создателя, паренек устремил взгляд на своего соперника.

Эрогон, как и всегда, сверлил своими черными глазами юношу:

– Впечатляет, ты в момент взял свои эмоции под контроль и не дал им взять верх. Что ж, тогда можем приступать. Правила просты: я буду сражаться с тобой, и если ты выживешь и сможешь меня ранить своей магией, ты победишь. Хотя не уверен, что ты сможешь выдержать самую слабую атаку.

Парень сильнее сжал кулаки:

– Я… согласен.

– Хорошо. Начнем.

Зал внезапно начал трястись, как осиновый лист в порыве ветра. Сила Эрогона кружилась вокруг и билась о стены, а по ним мелькали черные силуэты.

Каир ровно на секунду отвел взгляд в сторону и потерял соперника из поля зрения. От этого он рефлекторно отскочил назад и угодил в когтистую хватку чешуйчатой лапы.

– Техника первая… «Слепая ночь»… – прошептал на ухо парню голос, и лапа резко сжала его плечо, сломав в одночасье ключицу.

Каир закричал от боли и, вырвавшись из когтей, обернулся. Перед ним стояло огромное нечто, будто сама тьма обрела физическую форму. Тварь с длинными крыльями, которые растворялись в темноте зала, смотрела чешуйчатой мордой прямо на мальчишку.

– «Слепая ночь» – одна из самых первых техник боя, придуманных мной. Ослепляет врага, отчего тот видит перед собой физическое воплощение силы своего противника. За этой завесой иллюзии трудно отыскать самого соперника.

Каир сидел на одном колене и держался за плечо. До него слабо доходила речь Создателя, он пытался остановить кровь и почти не разбирал его слов, но одно понял: это иллюзия, а значит сам Эрогон где-то рядом. Где именно и как развеять силу – он не знал.

Парень пытался вспомнить все тренировки магии с Эйвором. Все, чему он успел научиться, – поджигать что-то с помощью символов, но как это поможет?.. И вдруг его осенило.

Каир резко сорвал с себя рукав и перевязал рану. К счастью, до боя Зен вколол обезболивающее и средство для ускоренной регенерации: плечо быстрее восстановится, хотя бы на время. Закрыв глаза, он вытянул руку вперед, и еле заметный свет зажегся среди тьмы огромного существа. Мантия Эрогона вспыхнула, как спичка, и выдала его местоположение. Парень незамедлительно прыгнул туда и ударил со всей силы.

Когти разрезали воздух и туман, но ничего более. Создатель стоял уже позади юноши.

– Умно, но медленно.

Молниеносный удар ноги впечатал паренька в пол, и паутинка из трещин расползлась по сторонам.

– Я знал о твоей магии символов, но все, что ты можешь – это поджигать? И все?

Комок крови подлетел к горлу и вырвался наружу, окрасив темный кафель в красный. В глазах мальчишки стало темнеть, в голове пронеслись мысли:

– Неужели это все? Я умру?

Жизнь начала пролетать перед глазами, унося за собой миллионы воспоминаний, но вдруг одно из них замедлило свой шаг.

Это был момент, когда Эйвор обучал его магии и пытался учить управлять символами.

На окраине леса, далеко за городом драконов, царила прекрасная теплая погода. Лучи солнца освещали черную, блестящую на солнце чешую отца. Он был счастлив, видя, как его сын начал контролировать символы. Да и сам мальчик бегал и радовался таким небывалым высотам.

«Почему именно это воспоминание? Почему? Постойте… Прием Айрона.»

Внезапно Эрогона окатила волна огня, и темный силуэт пронесся перед его глазами. Обернувшись, он увидел Каира, который стоял в боевой стойке: согнутый, словно хищник, готовящийся напасть с сжатой в кулак рукой, заведенной назад.

– Прием Айрона – «Пронзающий тьму?» Не знал, что ты сможешь выучить это. Прием, позволяющий перенаправ�