Правый оверштаг бесплатное чтение

Глава 1

199… год. Сьерра-Леоне. Государство в Западной Африке, на побережье Атлантического океана. Фактория вблизи Фритауна.

Какое счастье! Всего лишь сон. Потусторонний мир, полный ужаса и наваждений, растаял. Но откуда эти видения? Мысль уносит меня в Мадрид, в музей Прадо, к картине Босха «Сад земных наслаждений». Вот источник моего кошмара.

В небе расцветает алый румянец — рождается день. Пытаюсь встать, но в глазах рябит, голова кружится. И я теряю сознание, опять падая в темноту.

Очнувшись, осознаю себя лежащим на глиняном полу хижины без стен. Мое тело завернуто в банановые листья и старый платок с ароматом перезревшей дыни. Вокруг — белёсый пейзаж с деревянными домиками, крытыми пальмовыми листьями.

На высоком дереве неподвижно висит темно-фисташковый крокодил, подвешенный за хвост. Его огромные зубы видны из приоткрытой пасти, а один глаз, прищуренный, кажется пустым. Второй с болезненно-желтым блеском неотрывно смотрит на меня.

Я сплю? — шепчу себе, но щипок в ногу доказывает обратное.

Слышны голоса, треск живого огня, а дым лениво тянется к небу. Внутри просыпается волчий голод, запах очага будит неистовый аппетит. Невольно вырывается крик: «Эй!»

Из тени появляются несколько человек. Впереди — старик в длинной грубой рубахе из козьей шерсти. Растрепанные волосы и всклокоченная седая борода придают ему суровый, почти мистический вид. Я вспоминаю, что уже видел его во сне.

Он подходит ближе, и я понимаю: это местный жрец и врачеватель, которого зовут Наполеон. Нечто необъяснимое связывает меня с этим стариком. Я жду, что он скажет или сделает.

Рядом с ним девушка в юбке из козьей шкуры. У нее смуглая кожа, густые волосы, полные губы и темные глаза. Небольшую грудь украшают бусы из крупных раковин. Ее имя — Арфа. Это она ухаживала за мной, пока я был немощен.

Я не могу оторвать глаз от плетеной корзины, которую она держит. Из нее доносится аромат свежих фруктов и хлеба. Голод терзает меня, но желание понять, что произошло, сильнее.

— Как я здесь оказался? — спрашиваю я.

— Тебя нашел Камо, — говорит старик, указывая костлявым пальцем на юношу с горделивой осанкой и лицом будто вырезанным из дерева. Услышав свое имя, темно-бурая шея юноши напрягается. — Он вытащил тебя из мангровых зарослей у реки. Плохие люди выбросили тебя из машины. — Старик кивает в сторону дерева, на котором висел мой кошмар. — Крокодил уже был рядом с тобой и собирался наброситься. Но Камо успел вовремя метнуть копье. Зверь нырнул в глубину, но его нашли по торчащему из воды древку.

Воспоминания нахлынули неожиданно. Туман мангровых зарослей, холодный и липкий, словно окутал меня. Я почувствовал, как что-то огромное приближается ко мне. Сердце застучало так, что, казалось, вырвется из груди. Крокодил. Его глаза горят голодным блеском. У меня всего мгновение, чтобы спастись.

Я собрал всю волю и рванул в сторону. Но его челюсти схватили мою штанину. Он потянул меня в мутную воду. Я закричал от страха. Отчаянно пытался уползти. И вдруг из тьмы появился он. Копье блеснуло в лунном свете и с ужасающей точностью вонзилось в крокодила. Тварь разжала хватку, и я, захлебываясь, рухнул в воду. Люди вытащили меня на берег, положили на землю, осторожно осматривая мои раны. От боли и страха я снова провалился в забытье.

Когда очнулся, густые заросли мангровых деревьев все еще окружали нас. Я вспомнил своего спасителя. Теперь, осознавая все, что он сделал для меня, я чувствовал благодарность, она переполняла сердце. Протягивая руку, я сказал всего одно слово:

— Спасибо!

Поблагодарив спасителей, я спрашиваю, могут ли они помочь мне доставить записку в советское посольство во Фритаун. Это непростая задача, но я надеюсь на их содействие.

Старик задумчиво гладит свою седую бороду, затем обращается к Камо на местном диалекте. После короткого совещания сообщает, что транспорта у них нет, но есть велосипед. Камо готов помочь, хотя дорога займет много времени.

Мне приносят мятую бумагу и карандаш. Обрадованный, я пишу короткое послание, в котором сообщаю о том, что попал в беду и нуждаюсь в помощи. Передаю записку Камо.

Все расходятся, кроме девушки, которая смотрит на меня с интересом. Подойдя ближе, она ставит корзину на землю. Я жадно набрасываюсь на еду, чувствуя, как голод постепенно утихает.

— Как называется эта местность? — спрашиваю после того как насытился.

Она отвечает на своем диалекте, поясняя, что это отдаленный, малонаселенный район, вдали от городской жизни.

«Глухомань», — думаю я про себя, благодарно улыбаясь девушке в ответ.

Оставшись наедине со своими мыслями, я пытаюсь восстановить в памяти события, предшествующие моим несчастьям.

В столицу Сьерра-Леоне, Фритаун, я прилетел из Брюсселя, предварительно сделав прививки от малярии, столбняка и желтой лихорадки. Цель моей поездки — алмазы. Эта бедная страна с высоким уровнем преступности привлекла меня редкими камнями.

Прилетев, я встретился с оценщиком, которого рекомендовали в компанииDeBeers. Мы отправились в порт к продавцу алмазов по имении Феликс — крупному темнокожему мужчине с золотым зубом. Он представил мне коллекцию камней. Я отобрал подходящие, но «Черного принца» — камня, который интересовал меня больше всего, — среди них не оказалось.

Феликс рассказал, что камень находится в шахте, и объяснил, как туда добраться. Мы попрощались. После этого я прогулялся по английским улочкам Фритауна, разглядывая колониальные здания, поднялся по Португальской лестнице, где некогда спускались рабы, и выпил кофе в небольшом ресторанчике среди сомнительных личностей. Их косые, недружелюбные взгляды заставили меня насторожиться.

После я арендовал старый «пежо» с водителем, полуголым представителем этнической группы лимба по имени Джуба. Я купил ему одежду, сандалии и накормил гамбургерами, так как он явно был голоден.

Взяв с собой оценщика, отправились к шахтам. Уже смеркалось, когда прибыли на место. Феликс ждал нас и показал камень — именно такой хотел мой заказчик из Антверпена. Удача была на моей стороне.

Феликс и оценщик уехали, так как у них были дела, а я остался до утра, чтобы пообщаться с горщиками — местными мастерами по добыче камней — и посмотреть, как алмазы извлекают из недр земли.

Возвращаясь во Фритаун, я был в приподнятом настроении. За окном автомобиля раскинулась настоящая Африка: саванна, дикие животные, яркие птицы и бабочки. Природное великолепие захватывало дух. Казалось, ничто не предвещало беды.

На полпути двигатель внезапно заглох. Мы остановились. Водитель, откинув капот, начал искать неисправность. Пока он возился, я отошел в сторону, с нетерпением посматривая на него и отмахиваясь от насекомых. Южная ночь наступила внезапно, небо осветили звезды. Терпение мое лопнуло, и я раздраженно спросил, когда поедем. Его уклончивый взгляд и нервная улыбка меня напрягли.

Но вскоре двигатель завелся, и мы продолжили путь. Казалось, неприятности остались позади. Однако в машине разнесся тошнотворный запах. Смотрю на водителя — виновник очевиден. Он, смущенно отворачиваясь, пробормотал: «Обкакался». Это было последней каплей! Окно не открыть из-за москитов, а ехать в зловонии было невозможно.

Заметив впереди лунные блики на реке, я потребовал остановиться. Выйдя из машины, приказал водителю искупаться. Зная, что для него белый человек — авторитет, я был уверен, что он послушается. Но он испуганно замотал головой, бормоча: «Крокодил… опасно».

Чтобы убедить его, я первый зашел в воду, показывая, что это безопасно. Он неохотно пошел следом. Оказавшись рядом, я толкнул его, чтобы он упал в воду и смыл грязь. Водитель, решив, что я хочу его убить, бросился плыть на другой берег. Я кинулся за ним. У берега схватил его за ногу, но он отчаянно цеплялся за траву. Наконец я смог его вытащить.

На берегу он дрожал от страха. Чтобы успокоить его, я объяснил, что не собирался причинять вреда, а просто хотел, чтобы он очистился. Внезапно тишину прорезал рев мотора. В темноте вспыхнули автомобильные фары, и возле нас резко остановился старый драндулет. Из него вышли несколько человек. Одного я узнал — он был с Феликсом. Мой водитель сбивчиво затараторил что-то. Затем — удар, внезапная слабость, и сознание мое угасло.

Ночь проходит спокойно — ни снов, ни тревог, ни переживаний. Я просыпаюсь выспавшимся и бодрым. Деревня оживает: повсюду слышны громкие голоса, утренние звуки жизни. Солнечные лучи пробиваются в мое бунгало, обещая ясный день. Выхожу и сажусь на приступок. По узкой лесной тропинке приближается Камо, крутит педали своего ярко-оранжевого велосипеда. На нем красная выгоревшая футболка и длинные шорты. Я мысленно желаю ему удачной дороги и скорейшего возвращения.

Подходит Арфа. В ее руках кастрюля с вареными кукурузными початками, кусочек курицы и кувшин с водой — мой завтрак. Она ставит еду передо мной, улыбается и уходит. Я принимаюсь за трапезу, отбиваясь пальмовой веткой от назойливых насекомых. Жирная муха перескакивает на мою курицу, и я прогоняю ее. Поев, решаю прогуляться по деревне, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей.

Единственная улочка деревни покрыта песчаной пылью. Я иду, проваливаясь ногами в мягкую поверхность. Вокруг шумят голопузые дети, женщины суетятся у костров, качают младенцев и бросают на меня любопытные взгляды.

На окраине деревни вижу возделанное поле с чахлой желтоватой кукурузой. Лениво пасутся коровы и овцы. Дальше — частокол, окруженный рвом, за которым темнеют густые заросли алоэ. Возвращаясь, замечаю старика, лежащего на боку в тени мангрового куста. Увидев меня, он застенчиво улыбается беззубым ртом и отворачивается.

Позже я оказываюсь в гостях у вождя племени. Джейкоб, предводитель деревни, — толстый, веселый и добродушный человек. Он с гордостью рассказывает, что подготовил для меня сюрприз: послал людей поймать рыбу. На обед подают африканского сома и большеротого окуня. Это первый раз за долгое время, когда я ем вдоволь.

Джейкоб наслаждается едой, приговаривая, что любит поесть и способен съесть за троих. Признается, что иногда объедается, но ничего не может с этим поделать. Вскоре зовет мальчишку и говорит ему что-то на креольском диалекте. Тот исчезает, но сразу возвращается с худощавым мужчиной в светлой рубашке, который держит Библию. Это Бенджамин, местный толмач.

Джейкоб предлагает Бенджамину сесть на тюфяк и прочитать притчу. Тот медленно перелистывает страницы, находит нужное место и начинает читать. Это притча о работниках виноградника из Евангелия от Матфея. В ней хозяин виноградника нанимает рабочих в разное время дня, но платит всем одинаковую сумму. Те, кто трудился с самого утра, возмущаются: «Почему мы получаем столько же, сколько те, кто пришел позже?» Хозяин отвечает: «Разве я не заплатил вам то, о чем мы договорились? Тогда зачем вы возмущаетесь?»

Я задумываюсь. Простая, но глубокая мысль заключена в этих словах: справедливость не всегда соответствует равенству.

Во время чтения Джейкоб внимательно следит за моей реакцией. Когда толмач заканчивает, он спрашивает, понял ли я смысл притчи. Эту притчу я знаю. Отвечаю, что хозяин виноградника — это Бог, который призывает людей трудиться ради благого дела. Притча говорит о божественном милосердии. Она учит, что отношения с Богом нельзя строить по рыночным законам. Бог не вознаграждает строго пропорционально заслугам и не карает строго пропорционально грехам. Его справедливость выше человеческой, а милость безгранична. Даже если человек приходит к Богу на склоне лет, но искренне принимает Его, Бог принимает такого человека, как если бы тот служил всю жизнь.

Джейкоб улыбается, довольный моим ответом. Он встает, подходит ко мне и, обняв, произносит: «Все дается по милости Божией».

С этого момента я становлюсь частью местной церковной общины. Мы обедаем с Джейкобом, а затем приходит Бенджамин с десятком мужчин, женщин и детей. Прослушав новую притчу, мы обсуждаем ее. Под звуки музыкальных инструментов и монотонный ритм джембе — барабана из цельного дерева, обтянутого кожей, — начинаем петь псалмы.

Джейкоб и его единомышленники считают, что псалмы — надежная духовная защита от всех тёмных сил. Если их регулярно читать или петь, никакой искуситель не сможет приблизиться к тебе.

Псалтырные посиделки какое-то время приносили облегчение, но, возвращаясь в бунгало, я неизменно ложился на тюфяк, и дурные мысли, словно назойливые гости, вторгались в сознание. Меня охватывало душевное томление, и я начинал тосковать по прошлой жизни. Чтобы вернуть равновесие, я погружался в светлые воспоминания детства. Они казались мне спасением, лечили душу и помогали не пасть духом.

***

Разгар южного лета. На опушке леса стоит шалаш — мое маленькое убежище. Я ощущаю себя легко и беззаботно. Воспоминания настолько ярки, что я снова слышу звуки и вдыхаю запахи, словно все это происходит наяву. У входа лежит прибившийся рыжий пес неизвестной породы. Он смотрит на меня внимательно, не мигая. По его взгляду я понимаю: он ждет, когда мы пойдем гулять.

Выбираюсь из шалаша и окунаюсь в утреннюю свежесть, пахнущую ночным дождем. На лесной лужайке с пчелиными ульями вижу деда. Его сухощавая, мускулистая фигура знакома с детства. Разменяв седьмой десяток, он все еще выглядит молодцом. Сейчас он в маске, поэтому лица не видно. Он держит в руках пчелиную рамку и внимательно следит за медосбором. Рядом с ним Федор Леонтьевич, его фронтовой товарищ, работает дымарём, отпугивая пчёл. Защитная одежда делает их похожими на космонавтов.

Я кричу: «Доброе утро!» — и направляюсь к деревянному столу с лавками под навесом. Поблизости в земляной печке греется вода, а серо-голубой дым лениво стелется над верхушками деревьев. На столе стоит ведерко с летними яблоками. Беру красно-желтый плод и направляюсь купаться к пруду. Рыжик, получивший свою кличку за песочный окрас, радостно носится, виляя хвостом.

Босиком иду по мокрой, прохладной траве, оставляя за собой примятые следы. Вокруг колосятся полевые травы, источая сладкий запах клевера и меда. Над шалфеем лениво кружат шмели. Тишину утра вдруг разрывает громкий, хриплый крик чибиса: «Хью-вы!» Мне чудится: «Чьи вы? Чьи вы?»

На песчаном берегу пруда замечаю крякву и серую утку, покачивающихся на воде. Рыжик прыгает в воду, и птицы, испуганно взлетев, скрываются в густых зарослях тростника. После ночного дождя вода в пруду теплая. Я с удовольствием плаваю, ныряю, а потом, наполненный бодростью, выхожу на берег.

… Сколько времени прошло с того дня, как гонец уехал в столицу? Что, если с ним случилась беда и он не смог выполнить мою просьбу? Эти мрачные мысли крутятся в голове. От них отвлекает гул барабанов. В фактории праздник. До самой ночи звучат ритмичные удары, раздаются крики, люди танцуют до изнеможения. Барабанные ритмы словно гипнотизируют, помогая расслабиться и снять внутреннее напряжение.

Утренний петушиный крик врывается в сонный мир, словно будильник, установленный самой природой. Зовет кур к завтраку, к хлопотливой суете. Выхожу из бунгало, утыканного заплатками времени, и опускаюсь на старую, обветренную корягу. Она теплая, хранит еще ночное тепло земли. Мохнатый паук, развалившись на паутине, лениво греется в первых лучах солнца. Кажется, ему тоже никуда не нужно спешить. Рядом коза, флегматично пережевывая жвачку, неспешно щиплет жухлую траву. Никакой суеты, никакой спешки. Время здесь течет по-другому. Густо, как мед. Медленно, словно застыло в этом самом мгновении.

Но солнце уже припекает нещадно. Ищу спасения в тени старого дуба, с его корявыми ветвями и густой листвой. Здесь прохладно и тихо. И вот тут, в этой тишине, взгляд падает на муравейник. Небольшой холмик из земли и хвои, на первый взгляд, ничего особенного. Но присмотришься – и видишь целый мир. Муравьи. Сотни, тысячи. Снуют туда-сюда, деловито перебирая лапками. Каждый несет свою ношу, травинку, песчинку, крошку. Каждый занят своим делом. И в этой бесконечной суете вдруг проступает какой-то порядок, какая-то система. Задумаешься – и этот маленький муравейник начинает казаться уменьшенной копией нашего собственного, человеческого общества. Только, может быть, более честного.

Вот он, первый муравей – разведчик, наверное. Он бежит впереди, его усики нервно ощупывают дорогу, словно он сверяется с невидимой картой. Сразу вспоминаются передовые отряды, отправленные на разведку новых территорий. Искатели ресурсов. А потом, один за другим, высыпают рабочие муравьи. Они тащат травинки, веточки, крошки земли – строительные материалы для своего города. Каждый знает своё место, каждый выполняет свою задачу. Безо всяких приказов, без лишних слов – идеальная слаженность. У нас же вечно споры, согласования, бесконечные совещания, чтобы построить один несчастный дом.

Смотрю дальше. Вот двое столкнулись, обменялись какими-то быстрыми движениями усиков – наверное, как у нас короткий кивок или обмен приветствиями. А вон там – муравей-солдат, с большими челюстями, стоит на страже у входа. Охраняет свою территорию. Защищает своих от чужаков. То же самое, что и наши солдаты, только в тысячу раз меньше. Но принцип тот же – безопасность превыше всего.

А что внутри? Что там, в глубине этого земляного лабиринта? Там, наверное, кипит жизнь. Там детские сады для личинок, склады для запасов, королевские покои для матки. Всё организовано, всё продумано. Как в настоящем государстве. У нас тоже – детские сады, склады, президентский дворец. Разница только в масштабе.

Удивительно, как эти крошечные существа, с таким маленьким мозгом, смогли создать такую сложную систему. Инстинкты? Наверное, да. Но за этими инстинктами скрывается что-то большее. Стремление к порядку, к выживанию, к общему благу. И вот тут начинаешь задумываться: а так ли уж мы, люди, отличаемся от этих муравьев? У нас тоже есть инстинкты. Стремление к власти, к богатству, к удовольствиям. И мы тоже создаем сложные системы, государства, экономики, культуры. Но часто забываем о главном – о справедливости, о сострадании, о гармонии с природой.

Муравьи живут по своим законам, они не загрязняют свою планету, не воюют друг с другом из-за ресурсов, не стремятся к бесконечному потреблению. А мы? Мы, гордые представители человечества, вечно воюем, загрязняем, разрушаем. И кто из нас, в итоге, умнее и организованнее?