Всплохи эйцехоре бесплатное чтение
Часть первая: «Наставничество». Глава 1 – Научи меня
Россия. Дальневосточная тайга.
Какое-то время спустя.
Владлена перевернулась на другой бок и ткнула ладошками в грудь Скорпиона. Тихонько прошептала:
– Любый мой, они опять…
– Да слышу. Думал угомонятся, – вздохнул чернявый парень с сожалением.
Только примирился с берегиней, как на тебе – снова эти двое. Или как говорит народная мудрость: два сапога – пара, да оба – левые.
Откинув одеяло, вихрастый наставник рывком подскочил с кровати. Натянув штаны, босиком, но с накинутой курткой, Сергий бесшумно вошёл в зал.
Шорох и возня резко затихли. В полумраке лунного света, льющегося из открытого настежь окна, обозначились две фигуры… удушающие друг друга.
– Кх-м, пусти, – прошептал Сёма.
– Ты… первый, – возразила Лера.
Скорпион направил ладонь на стол и громогласно произнёс:
– Агни!
Вспыхнули две свечи из трёх, разгоняя тени по углам. Чтобы все зажечь, нужно высыпаться. Получается лишь с рассвета до обеда. Затем организм – половинен. Но в это время свечи не нужны.
– Урок семьдесят первый – кто способен разбудить учителя среди ночи, тот жаждет заниматься днём и ночью.
– Ну не-е-ет! – первым протянул блондин.
– Я не выспалась! – добавила чернявая тут же.
– Ничего не знаю, – добавил Сергий на упрёки обоих. – Через десять минут жду вас во дворе. Смотрю, энергии много остаётся, перенаправим.
Сёма рывком скинул Леру на пол. Она приземлилась как кошка и медленно отошла к кровати. Блондин невольно залюбовался обнажённым телом.
Эта подлая привычка спать обнаженной… Летняя жара.
«На кой Скорп поместил нас в одной комнате? Мог чернявой и у Рыси в доме постелить. Там тоже вторая комната свободная. Если её чёрные волосы ещё и виться начнут, я же спросонья и перепутать могу. Тоже мне учитель», – подумал Сёма огорченно.
Блондин, отдёрнув себя от лицезрения довольно откровенной эротической картины обронил вслух для Леры:
– Слушай, мучительница в юбке, ты не можешь пытаться убивать меня днём? Обещаю, дам тебе в руки нож, подставлю грудь – коли, сколько хочешь. Ночью только не трогай. От этого вихрастого экзекутора и так все мышцы болят. Достал со своими реабилитационными занятиями. А тут ты ещё спать мешаешь. Будь человечней.
– Днём, так днём, – легко согласилась Лера, одеваясь. – Ты совсем можешь не заниматься. В ученики только меня записали. А ты спи себе спокойно, Леопардик. Смотри свои цветные сны, ни о чём не думай. Но как прищемлю тебе хвостик, не жалуйся потом.
Сёма спустил воздух губами:
– Хвала Творцу тебе не дают тотемов! Потому тебя меня не превзойти. Но я и так много пропустил, ослабел. А сны красивые, ты права…
– Не дают – возьму. А ты просто мяса много ешь, вот и ослабел, – поддела Лерка.
– Я хищник! Мясо даёт силы! – ответил блондин. – И, вообще, надо больше белков во время тренировок.
– Убеждай себя, убеждай, кошак облезлый, – хихикнула Лера и без предупреждения пнула, когда блондин выходил из комнаты. Атака сзади бесчестная, но она девочка – ей можно.
Сёма вылетел в сени, врезался в дверь, едва не сорвав ту с петель. Грохот разнёсся по всему ночному лесу.
Лера напала вновь. Леопард, щупая уцелевшие рёбра, увернулся, пропустив бестию и добавив ей скорости.
Теперь уже чернявая снесла плечом переколоченное какой раз крыльцо, которое ранее уничтожал единократно Скорпион и многократно – в процессе тренировок – Сёма. У крыльца в падении её и подхватил Сергий.
– Драться на улице!
– Для драки любое место хорошо!
– Разбудишь Ёруша, и Рысь тебе такой план тренировки составит, что забудешь, что значит любить белый свет.
– Ёруш сам подскакивает чуть свет! – пришла в себя Лера, не спеша слезать с широких рук, только за плечи обхватила.
Накатили ностальгические воспоминания.
«Когда-то эти руки держали меня. Теперь Владлену греют! А называл её сестрой… Вот и верь мужчинам», – подметила Лера.
– Ещё не свет! До рассвета больше часа, – ответил Скорпион и резко опустил руки.
Лера вновь приземлилась на землю, группируясь, как кошка.
– Когда ты дашь мне тотем?! – прикрикнула она, вновь готовая рвать и метать.
– Когда научишь контролировать себя.
– Я контролирую!
– Ты себя даже не слышишь в своей ненависти к нам. Ты точно тренировалась? Гнев разрушает. Тебе об этом не сказали?
Глаза хищника. Но какого – пока не ясно.
– Пять проклятых лет ежедневно! – ответила дева со злостью в голосе.
Через остатки крыльца перескочил Сёма. Глаза сверкнули, обозначив жёлтые зрачки. Активируя низший тотем, блондин лучше видел в темноте. Пропадала цветастость мира, но контраст серого усиливался, чётче обозначая предметы в полутьме.
Лера притворно держалась за плечо, скрючившись и искоса поглядывая на Сёму.
Тот буркнул, подходя ближе:
– О, задел? Извини. Я…
Лера, резко разогнувшись, врезала блондину апперкотом с криком:
– Ты водишь!
Нокдаун не удался, удар прошёлся вскользь, по скуле. Зато контроль над тотемом Сёма потерял моментально. Ярость затмила сознание, и король Леопардов взял верх.
Лера, решив, что что-то пошло не так, вовремя спряталась за Сергия.
Скорпион, несколько привыкнув к выкрутасам брата, мигом оказался за спиной Сёмы. Захватил за шею и руку, сдавил тисками. Лера усмехнулась, выискивая, куда бы ещё врезать Леопарду с безопасного расстояния. Вид у пойманной королевской кошки тот ещё.
Скорпион вовремя отбросил Сёму, встав между двумя огнями, пока снова не началась драка.
– Так, успокоились. Оба, – зыркнул он то на одного, то на другую. – Оба себя не контролируете. В одной жажда крови, во втором терпения на полкапли. Думаете, это делает вас сильнее?
– Да!!! – в унисон ответили Сёма и Лера.
– Хорошо, тогда нападайте, – спокойно ответил Скорпион и выплел из волос одну из лент. Она легла на глаза, закрывая и без того скудный на свет обзор. – Глаза только завяжу.
Дважды просить не надо. Лера подскочила и ударила ногой, целясь в район головы. Сёма поднырнул ближе, целясь локтем в живот. И оба не поняли, почему оказались на земле. Боль от ударов отсутствовала, но мир перевернулся вверх ногами.
Подскочили, не сговариваясь, снова атаковали, почти не мешая друг другу. На этот раз как две гигантские руки врезали обоих друг в друга, словно лепили снежок.
– У-у-у, – Лера скривилась от боли в запястье, хотя ударилась лбом.
– А, чёрт! – Сёма тёр локоть, хотя с Лерой стукнулся челюстью. – Ты же не использовал ступеней.
Скорпион, не снимая повязки, рубанул наискось рукой перед «учениками». Новая «волна» отбросила обоих на спины.
– Волновые удары? – потирая затылок, припомнил Сёма.
– Нет. Никакой волны не было, – ответил Скорпиона. – Ощущай. Вспомни, что значит ощущать воздействия.
– Мальчики, может, поясните несколько моментов? – подметила Лера. – Какое ещё воздействие?
Скорпион снял повязку, вздохнул.
– Рука руку моет… да обе свербят. Сосредоточьтесь! Я просто воздействовал на провалы в ваших тонких телах.
– Откуда они там взялись? – не понял блондин.
– Сильные эмоции им способствуют. Негативные мысли. Это как кариес – если есть, то само не уйдёт. А чуть заденешь – болит.
– Хочешь сказать, не трогай и не заметишь, что он у тебя есть? – прикинул Сёма. – пока не разрастётся, поражая всё тело. – Не, я всё равно ничего не понял.
– Ваша борьба делает вас слабее. И уже не важно кто победит. Сильнее вы от этого не станете.
Оба замолчали, переваривая сказанное.
– Ладно, у меня есть идея.
* * *
Прохладный ветер холодил кожу. Голые стопы ощущали холодную землю, росу. Скоро рассвет. Двое сидели на траве с закрытыми глазами лицом на восток, третий ходил рядом, изредка протягивая руку в сторону учеников.
То Лера, то Сёма говорили, что ощущают. Так проходила тренировка на восприятие собственного тела и окружающего мира через тонкие тела.
– Попробуйте ощутить рассвет за мгновения до того, как взойдёт солнце.
На крыльце появился Рысь. Присматриваясь к притихшим ученикам, подошёл к Скорпиону, тихо сказал:
– Почему ты Сёме просто не скажешь, что полностью контролировать хищника он сможет только тогда, когда перестанет его поощрять соответствующей пищей? Он отождествляет себя с хищником и теряет человеческий разум, его сдерживающий. Сначала на время, потом сроки возрастут. В конце концов, тотем поглотит его.
– Это его выбор, чем питаться. Сам должен дойти до понимания.
Рысь хмыкнул:
– В одном этом дело?
– Нет, – признался Сергий. – Порой я ощущаю в нём вторую душу. Она бездействует, но иногда мне кажется, что временами пробуждается.
– Откуда такое понимание?
– Понимаешь, иногда Сёма ведёт себя странно. Знает больше, чем должен.
– О, это я заметил.
– И мне следовало. Тогда ещё, в Японии, когда он вдруг решил вопрос с Ино, – добавил Скорпион. – Он действует нелогично, но правильно. Но если раньше это были временные озарения, то сейчас их плотность возросла. Вначале я думал, что это просто последствия «шаровой молнии» Меченного. Но восстановление энергетических тел прошло слишком быстро. Он бессознательно использовал дополнительный резерв, ему не принадлежащий. И этот резерв сильнее его.
Рысь окутал Семёна тонкими телами, ощупывая. Он как зверь, что нюхает всё новое, осторожно изучал давно знакомое с новых позиций. Наконец, заключил:
– Это не совсем душа. Это слепок присутствия.
– Я не знаком с такой терминологией. Чьего присутствия? Душа – индивидуальна, если не считать близнецов.
Рысь сверкнул глазами и исчез. Появился спустя минуту, с ходу обронив:
– Я должен научить тебя сегодня дару пяти человеческих внешних чувств.
– Двадцать шестая ступень? Я близок к её пониманию. Но… почему сегодня? Так Лера меня никогда не догонит.
– О ней я меньше всего думаю. А тебя придётся ускорить. Василий созывает Совет в течение нескольких дней. Если я понимаю всё правильно, то там будут присутствовать члены твоей семьи. Ты должен стать сильнее, чтобы им сложнее было нас переиграть. И… забери, наконец, своего орла с базы, не то Гений станет орнитологом.
– Не могу, – ответил просто Сергий. – Он выполняет важную функцию сдерживания.
– Контролирует Ладу?
– Фактически да. Предупреждает всплески мозговой активности. Если что – подаст знак. Я приду.
А совсем рядом Сёма с Лерой наперебой закричали:
– Вот!
– Сейчас!
– Сейчас появится!
– Идёт!
– Вот оно!
– Солнце!
– Ура!!!
Рысь посмотрел на Скорпиона, улыбнулся:
– Ты уверен, что тренируешь тех, кого надо?
– Лада будет третьей… Скоро, – добавил он. – Если эта встреча так важно, то тебе стоит позаботься о безопасности семей. Наш клан под угрозой. Мы ведём опасную игру. Ударить могут где угодно.
– Хорошо, я займусь наблюдением, но тебе придётся отправить Сёму добираться одного.
– Мешает тарелка?
– Над лесом начинает летать что-то странное. Оно и сейчас летает. Хочешь увидеть?
Сергий кивнул. Рысь обхватил его голову ладонями, от рук пошло тепло, воздух перед глазами поплыл.
– Ускорься.
Скорпион разогнал тело. Время замедлилось, потянулось. До слуха донёсся долгий, протяжный вскрик одинокой птицы в лесу. В быстром многоголосье птичьих стай он должен был пролететь моментально, но тянулся и тянулся, как горячая жевательная резинка на пальцах.
Затем Сергий увидел. Над лесом с огромной скоростью летали два продолговатых предмета размером не больше локтя. Они походили на карандаши с небольшим утолщением у основания. Полёт их казался хаотичным, не подчинялся логике и физическим законам.
Словно тот же самый карандаш в руке ребёнка, он порхал как хотел. Ни чётких линий, ни плавных разворотов – рывками! Нелепые серые грифели на фоне родного неба, слишком чужие и бессмысленные, чтобы понять.
И слишком быстрые, чтобы заметить человеческим глазом.
Рысь убрал ладони. Птичий вскрик прервался. Шум леса вновь ворвался в голову привычным многоголосьем. Время взяло привычный темп.
Скорпион немного пришёл в себя, понизил голос, обронив:
– Думаешь, это как-то связано с Сёминым «слепком»?
Рысь немного помолчал, углубляясь в мысли. Нехотя ответил:
– Вскрытие покажет.
Часть первая: «Наставничество». Глава 2 – Убийца в отражении, романтик в душе
Сутки спустя.
Двое брели по лесу, перепрыгивая поросшие мхом валежины, плутая среди деревьев, пробиваясь сквозь кусты. Тяжёлая дорога. Душный полуденный лес выматывал последние после череды тренировок силы. Сильно пахло травой. Но ветра не было – застрял среди мириад плотно стоящих деревьев.
Сёма прервал себя в желании сорваться на бег. Добежать до искомой точки, преодолевая себя и быстрее выбраться из этого леса – самое то. Но спутница без сил, да и солнечный удар не слишком хорошая штука. Тащи потом.
«Почему он послал лететь сразу после кросса и обеда»?
– Лера, полетели со мной. На тарелке покатаешься, – предложил блондин. – Ничего не ощущаешь, правда. Инерции нет. Искусственная гравитация действует даже, если вверх ногами. Но всё равно прикольно. Особенно в космосе. Окно открывается, звезды видно. Все. Красота.
Чернявая смахнула пот со лба, остановившись передохнуть.
– Я не могу. Ты же знаешь, по условию контракта я не могу отходить от Скорпиона. Это замедляет процесс обучения. А я и так от него так далеко, что жизни не хватит догнать.
Сёма снял майку, закинул на плечо.
– Почему же он тебя не проводил?
– А тебя? – переспросила Лера, улыбнувшись по-доброму, по-свойски.
«Совсем как раньше. До той чёртовой командировки».
Они вновь побрели по лесу, волоча от усталости ноги. Лера запнулась и растянулась по траве, устало прошептав:
– Ай… Есть пистолет? Пристрели по старой дружбе. Я устала.
Сёма подошёл и рывком за пояс подхватил, положил на плечо.
– Зачем ты тогда вызвалась меня провожать?
Лера не стала протестовать против транспортировки на плече. Всё равно ещё обратно топать – силы нужны. Поворочавшись, устраиваясь поудобнее, добавила:
– Сёма, с тех пор как я попала сюда, они ни разу не были наедине. Сечёшь? Интим им нужен… не буду же я на крыльце сидеть, делая вид, что ничего не происходит. С этим чувством ощущения теперь вообще сложно жить. Ощупываю все вокруг чувственной сферой. А порой лезу не туда, куда нужно.
– Понял. Это как трусы сестры найти, – ответил блондин, продолжая шагать размеренно.
Вес спутницы много хлопот не доставлял. Просто рюкзак. Ну ладно, полный рюкзак. По сути та же полная боевая выкладка. Но с каждым десятым шагом на ум приходило новое сравнение, всё более добавляя веса.
– А ещё неизвестно, сколько я с ним пробуду. Сколько мне лет тренироваться, чтобы его обогнать?
«Лет? Оптимистка», – подумал блондин, блуждая в мыслях между трусами, сестрой, и желанием холодного морса.
– Чего молчишь? – Лера ущипнула товарища по тренировкам за зад, требуя внимания.
– Не, не, не. Не щипай. Мне кровь в ногах нужна.
Но лучше бы он этого не делал. Щепки продолжились.
– Соскучился ты… по Машке. Да?
– Ну, дык на таком воздухе. С таким питанием… Мяса бы ещё… Со специями… Тогда всё… хоть берёзу обнимай.
– Ты понимаешь, что ты балбес? – обронила Лера. – Или не понимаешь?
– А? – слабо переспросил блондин.
Пот стал заливать лоб, слепить глаза. Сёма не припоминал такой усталости с момента путешествия по пустыне. Что происходит?
– Овощи! Фрукты! Злаки! Молоко! – перечислила чернявая с плеча. – Легко переваривается и быстро даёт энергию!
– И что? Кто сказал, что меня интересует лёгкий путь?
– Мясо долго даёт энергию, а потом её же забирает на выведение своих же ядов, – добавила Лера. – Тогда смысл какой в таком питании?
– Белок.
– Белочка у тебя, хищник.
Сёма поправил ношу на плече, буркнул:
– Слушай, ты можешь транспортироваться молча?
Лера сползла с плеча и бодро зашагала впереди.
– Да чего тебе молча и молча? Вон уже тарелка твоя. Зверьё скоро под гнёзда преобразует.
– Это же как ступа бабы Яги. Все знают, что штука интересная, но никто толком не умеет пользоваться, – заявил Сёма и смахнул прядь со лба. Затем он действительно увидел среди деревьев широкую полосу разрушений после посадки тарелки и сам серебристый аппарат. – Но всё живое и близко не подходит к этому аппарату. Чуют.
– Радиация? – обронила Лера и первой побежала к тарелке, словно сама датчик радиационного облучения и может определить на глаз.
– Дмитрий говорил, что датчики фиксируют радиацию в пределах допустимого. Хотя, кто его знает, что она ещё может излучать? Наша физика в зачаточном состоянии. Мы видим связь первых уровней и почти понимаем, что нарушься те связи хоть на микро-единицу, и мир перестал бы существовать, но так и не можем объяснить кому и для чего нужно было создавать его именно таким.
– А как же эволюция?
– Я допускаю промежуточную эволюцию видов, но не постепенную. Для постепенной всё слишком красиво складывается.
– Так ты креационист?
– Не, я не кретин. Зря ты так, – отмахнулся Сёма.
Лера подошла к тарелке, дотронулась. Поле отсутствовало. Металл, что должен раскалиться на солнце до состояния кипящей сковороды был приятно холоден.
– А что ты её не замаскировал?
– Да как-то не подумал. Коготь просился на волю, самого после посадки укачало. Да кому она тут нужна? Конторам долго по тайге добираться. А со спутников фиг что определишь среди тайги. Тут и с вертолёта то не особо заметишь, даже если над самым местом посадки пролететь.
– А у неё есть маскировочное поле?
– Может и есть. Мне только две кнопки доступны – «вкл.» и «выкл.» При первом режиме она взлетает, при втором падает, снося всё вокруг силовым полем.
– А потом что? – с интересом спросила чернявая.
– Потом, когда выхожу, оно исчезает, – ответил блондин. – Не, ну теоретически я помню школьный курс физики, в красном дипломе стоит пятёрка, а фактически мне больше в её управлении интуиция помогла.
– Интуиция? – переспросила Лера, взяла шишку под ногами и сложила руки за спиной, затем протянула перед ним. – В какой руке?
Сёма вместо ответа подошёл поближе, и тарелка распахнула дверь. Металл расплылся в стороны, и новоявленный лётчик шагнул внутрь.
– К чёрту твои шишки. Не хочешь лететь, полечу один. Я даже знаю, кто точно хочет полетать. Встретимся на базе, рыжая.
– Я больше не рыжая. Но тоже хочу! Просто потом покатаешь! Обещаешь, блондин? – Лера даже выдавила улыбку.
Сёма слабо улыбнулся в ответ:
– Блондин обещает. Куда ж от тебя денешься? Ты могла перекрасить цвет волос, но от рыжей души твоей не уйдёшь. Твоя суть в хитро-рыжести.
– Лети уже! А то следом зайду. Интересно же!
Сёма кивнул, и тарелка затянула проход. Лера отбежала на пару шагов, приготовившись к незабываемому зрелищу. Но зрелища не было. Без звука, дыма и огня тарелка вдруг легко подскочила на полтора метра и, крутанувшись вокруг своей оси, словно подкручивая взвод, стрелой устремилась в небо.
Последний отблеск в небе и аппарат неведомо чей конструкции исчез среди облаков, оставив Леру один на один с тяжёлым, безнадёжным, но так необходимым возвращением «домой».
Понятие дома лет пять, как затёрлось в памяти, всё превращая во временные пристанища. Но другого дома нет. Ибо так хотел Меченный.
Но истинные планы господина оставались для неё тайной за семью печатями. Не стоит привязываться ни к блондину, ни к чернявому. Может настанет день и ей просто прикажут убить обоих.
Иначе зачем ещё их превосходить?
* * *
Хабаровск.
Квартира Семёна и Марии.
Пальцы неспешно перебирали клавиши чёрного рояля. Музыка одиночества разлеталась по солнечной комнате, одевая просторную, полупустую квартиру в вуаль печали. Едва заметно колыхались лёгкие занавески. Сквозняк словно затих, не смея тревожить своим присутствием грустное вдохновение хозяйки. Лишь слегка касался босых ног прохладными пальцами и снова затихал, всё требуя и требуя продолжения музыки. Едва различимый шёпот: «Всё, что угодно, только не останавливайся. Молю тебя, играй! Играй»!
Мария присутствовала в комнате, и нет. Существовала и умерла. Это тело склонилось над роялем, растрёпанными вьющимися волосами заслонив клавиши. Душа же с духом взялись за руки и парили по небу, набирая скорость с каждой новой мелодией.
Напряжение музыки нарастало. На исполнительницу нахлынули давно подавляемые эмоции. На лицо наползла улыбка, а на глаза навернулись слёзы. Пальцы, не сбивая ритма, продолжали игру. Тело охватило тёплой волной, она прошлась дрожью от кончиков пальцев ног до кончиков чёрных локонов. И музыка всё продолжала носить душу в заоблачных высях. Мария не могла остановиться. Сменилась лишь мелодия. Концерт одиночества продолжался.
Вечернее солнце скрывалось за левым берегом полноводного Амура. Показав исторический максимум несколько лет назад, река больше не пугала людей новыми наводнениями. Цены в прибрежной зоне вновь пошли вверх. Но верхний этаж, сам пентхаус высотного здания, новые здания заслонить не могли, растянувшись вдоль набережной. А приземистые кирпичные здания ещё дореволюционной постройки только добавляли антураж в сердце города.
А рояль всё играл. Белые пальцы то замирали на клавишах, замедляя темп, то вновь летали вдоль чёрно-белых рядов. Последняя сыгранная нота разлилась по комнате, ещё долго не желая затихать. Маша смахнула слезу со щеки и повернулась к балконной двери. Там за занавеской, за распахнутыми настежь дверьми висел на верёвке вверх ногами тот, с кем только что парила душа.
Мария подскочила со стула и выбежала в лёгком летнем халатике на балкон.
Так и есть. Не померещилось.
В зубах большой букет полевых цветов, глаза на мокром месте, волосы сплетены в хвост, иначе бы растрепались и мешали обзору. Обнажённый торс напряжён, руки сдерживают вес тела на верёвке, военные штаны с ботинками оплетены верёвкой. Акробат.
– Ты?!
Сёма мигнул. Ничего другого он сделать не мог. Горький привкус цветов так точно совпадал с состоянием души. Ведь снова пропадал неделю. А она ждала. Каждый день. Каждый час. И музыка так точно всё это выразила. Услышал.
Маша взяла букет и прижалась щекой к его небритой щеке. От него пахло солнцем, потом, цветами и лесом. Она обхватила руками за плечи, притягивая, втягивая на балкон.
Сёма освободил от верёвки ногу и легко ввалился на балкон через край. Через секунды Маша на его руках кружилась по комнате. Он нелепо пытался воспроизвести только что услышанный мотив музыки. Получалось смешно и жутко весело.
Неожиданно любимый резко прервался в танце, опустил любимую на пол.
– Блин, я же совсем забыл. Полгорода видели тарелку. Надо улетать, пока любопытные на крышу не нагрянули.
– Тарелку? На крыше? – непонимающе переспросила Мария.
Сёма улыбнулся. Той беззаботной улыбкой блондина, за которую прощалось всё, и отпадали вопросы.
– Машуня, не думай об этом. За сколько сможешь одеться? Замок немного сдержит народ, но с других подъездов доступ открыт. Минуты хватит?
– Минуты?! Я не расчёсанная! Совесть имей! И не одета, как следует. Надо платья найти!
– Да ладно, на базе во что-нибудь переоденут. Ребят пошлю. Идём, – заявил Сёма, вновь подхватил и вытащил на балкон.
Цветы остались на рояле.
– Нет! Я высоты боюсь.
– Хватайся за плечи и закрой глаза.
– У меня «тройка» по физкультуре!
– У меня «пятёрка». На двоих выходит четвёрка. Компенсация. Подтянемся, – подмигнул Сёма и перекинул ногу через край балкона, подхватывая верёвку.
Маша обхватила за шею и повисла на плечах, вцепившись и руками, и ногами.
– А-а-а!
– Не кричи.
Сёма подправил ей ноги, придерживая своими с подтянутыми к пузу коленями. Оттолкнулся от края балкона. Быстро и ловко блондин на одних руках покарабкался вверх. Маша много не весила. Проблем с поднятием на один этаж выше, не испытывал.
– Уже можно кричать? – шёпотом спросила Маша.
Сёма как раз подтянулся за край крыши и принялся раскачиваться, стараясь зацепиться ногой.
– Ещё нет.
– А чего мы качаемся?
– Жизнь заставляет.
Сёма зацепился ногой и перевалился через край, стараясь не стереть Марии коленки о шершавую поверхность покрывающих крышу материалов.
– А теперь?
– Теперь незачем.
Маша приоткрыла один глаз. Убедившись, что можно расцепить ноги и руки, разомкнула хватку и как медуза сползла с Семёна. Взгляд зацепился за высоту за краем крыши. Высота поманила к себе, закружив голову.
– Стоп, стоп, стоп, – предостерёг Сёма, подхватил и повёл подальше от края. – Кричать тебе в принципе нельзя, ребёнок не должен нервничать.
Маша застыла напротив тарелки, потеряв дар речи.
– Э, я кому сказал не нервничать? – обронил Сёма, подойдя к тарелке. Помахал перед глазами любимой, рот которой немного приоткрылся. Пришлось даже постучать по тарелке, убеждая. – Да настоящая, настоящая. Полетели!
– По…ле…те…ли? – по слогам выдавила избранница.
– Да, да, да, – поторопил Сёма и не стал ждать, пока пройдёт ступор.
Обойдя сзади, принялся подталкивать к летательному аппарату.
– А он…безопасный? – выдавила из себя любимая и непроизвольно вздрогнула, когда посреди серебристого литого материала вдруг образовалась дверь.
Металл словно расползся в стороны, раскрывая чёрный зев. Но «чёрное» осталось таковым ненадолго. Почти сразу внутри загорелся приятный мягкий свет. Его источник Маша определить не смогла, даже когда переступила порог. Он лился отовсюду, словно светился сам корпус тарелки. В центре тарелки слились воедино пол и потолок. Литой столб с бегающими огнями светился чуть отлично от прочего корпуса. По бокам тарелки, если брать за «зад» – вход, а за «перед» – кучу светящихся кнопок, стояли два кресла, слишком вытянутых и с неимоверно большим подголовником.
Сёма шагнул следом и «дверь» закрылась. Обняв Машу, вдохнул запах её волос и подвёл к панели управления. Руки обхватили ладони, потянул к пультам.
– Не бойся. Положи руки на пульты. Они подстраиваются под биологические особенности оператора.
– Так просто?
– Это сейчас. А в первый раз пришлось приложить немало воли, чтобы взломать охранную систему. Зато потом без проблем. Не пойму только, зачем кресла раз за разом приобретают начальную форму.
– Тарелка надеется вернуться домой?
– Подарки не забирают.
– Подарки?
Блондин почесал нос и открыл тайну:
– Ну, мне подарил её один инопланетянин перед смертью на юсовской базе. Тогда, пять лет назад в Долине Смерти.
– Инопланетянин?
– Ну, гуманоид в теле человека. Не важно, он всё равно умирал. Говорит, на фиг она мне, Сёма, эта тарелка теперь нужна? А ты вон возьми, покатайся. Всё равно юса сорок лет разгадать систему взлома не может.
– А ты?
– А я и взял. Не знаю только, насколько топлива хватит. И вообще не знаю только, чего так коммандос охраняющей базы обозлился. Сами же меня с пустыни похитили, связали, заковали. Негостеприимно как-то. Ну, полетели? Садись в кресло. Сейчас подстроится.
– А ремни?
– Искусственная гравитация, – похвастался блондин. – Удобно. Даже не дёргает. Эх, работал бы так наш автопром. Им как раз что-нибудь внеземное нужно, чтобы в себя прийти. Готова?
Маша вжалась в кресло. Кресло потеплело и расплылось вдоль позвоночника, словно тёплый пластилин. Спустя полминуты затвердело, удобно поддерживая спину, локти и голову.
Новая гостья космического корабля поёрзала в кресле, усаживаясь поудобнее и подняла глаза. Подняла, чтобы испытать третий шок за день – передняя стенка потеряла серость и над панелью управления сияла чёрная пустота космоса. Пустота лишь на первый взгляд. Глаза сразу же вычленили россыпи тысяч звёзд, свет которых тянулся в нашу галактику со всех концов Вселенной.
Истинная красота всегда рядом.
Часть первая: «Наставничество». Глава 3 – Новые правители Сибири
Окраины Новосибирска.
База «тень-2».
Минус тринадцатый этаж.
Зала почти пустовала, погруженная в лёгкий полумрак приглушённого света. Со слабой интенсивностью горело менее трети нейтральных для зрения ламп. Был свободен от карт, схем, докладов и сносок дубовый, круглый стол. Двенадцать широких стульев пустовали, некоторые месяцами, годами. Стулья различались по виду, материалу, высоте, ширине. У каждого хозяина присутствовали свои понятия об удобстве.
Безмолвствовали широкие кинескопы вдоль стен, отключен проектор. На одном из ряда кресел и мягких соф в углах, сидел в полудрёме Василий. Напротив кресла на небольшом столике в режиме ожидания уснул ноутбук. Охранник Лютый был у лифта на верхних этажах. Сюда даже личным телохранителям вход запрещён.
Совсем не давал уснуть хозяину ноутбука огромный орёл. Он сидел на плече представителя Совета и периодически крылом проводил над головой Василия, вздыбливая и без того взлохмаченную причёску. Этому действию научила новонареченного Велета Лада. Девушка не только дала имя птице, но и приучила выбрасывать Васю из мира думок, если тот зависал в них дольше положенного обществом. Как ни странно, орлану несказанно нравился этот процесс. И очередной раз вздыбив ёжик Гения, птичий король огласил зал довольным клёкотом.
Вася почесал щёку и повёл тяжелеющим плечом. С когтями птицы удалось разобраться. Три слоя толстой кожи, вроде части дублёного доспеха, легко крепились на руку, предплечье и запястье. Но вот вес птицы раз за разом давал о себе знать.
Под вечер плечо просто отекало, и на утро мышцы болели, словно вспомнил о физкультуре и занимался с гантелями. Но поделать ничего нельзя. Ни к кому другому, кроме Васи, Велет на плечо садиться не желал. А спихивать эти килограммы с перьями Ладе – не по-мужски.
Пришлось даже отказаться от рейса на самолёте. Орёл запаниковал в аэропорту даже с повязкой на глазах. Пришлось добираться до Новосибирска частью на поезде с Екатеринбурга, частью на протянутом участке струнника, который уже тянули севернее Омска.
Василий простил орлу все свои мучения, когда узнал, что самолёт, на котором собирался лететь, улетел недалеко. Списанный на металлолом Японией Аэробус пролетел лишь сотню километров и полторы сотни людей разбились в лесу над Сибирью – технические неполадки.
С момента, когда эта новость долетела до уха Василия и началась его настоящая, а не вынужденная дружба, с орлом Велетом. Добравшись до базы, Гений перечитал всё, что нашёл об орланах.
За гранью познания осталась только причина, по которой гордый орёл сидел на плече, как какой-нибудь ручной сокол.
«Что Скорпион делал с орлом в лесу, если тот так одомашился? Или скорее Сергий отаёжился»?
Вновь крыло птице заехало по голове, возвращая в реальный мир.
– Всё, всё, сдаюсь. Тут я, тут, – буркнул Гений.
Велет недоверчиво покосил глазом и, переступив с ноги на ногу, отвернулся.
– Подтвердите произношение… Подтвердите сетчатку глаза… Подтвердите пароль… Неправильный пароль… Подтвердите… – стало доноситься вперемешку с матом Даниила за дверью лифта.
– … твою же мать! – закончил тираду Харламов.
– Доступ получен, – беспристрастно ответил электронный голос, и лифт распахнул двери.
Даня бросил с порога:
– Вася, когда уже всё это заклинит и у меня появится повод сменить электронику на…
– …О, великий, Совет ждёт вас, – раздалось с другой стороны помещения и в залу через тайный (для девяносто девяти целых, девяти десятых процентов сотрудников базы) лифт вошёл Евгений, хихикая.
– Вот! – оборвал сам себя Даниил. – Вот такие, как он ломают электронику, перепрограммируют, а мне, значит, нельзя? – Но, увидев, как пристально на него посмотрел орлан, замолчал, прошёл к столу и занял привычное место в деревянном кресле с жёсткой спинкой. – Что здесь делает птица? Генералов не пускаем! А тут пернатые. Или это наш новый маскот?
– Это Скорпиона орел. Он спас мне жизнь. Я готов дружить с ним, даже если он вздумает гадить мне на плечо всю свою жизнь, – пресек недовольство Василий.
Хакер Жека плюхнулся в компьютерное кресло. В столе тотчас раздвинулась ниша и на свет выполз встроенный сенсорный дисплей. Евгений углубился в работу, потеряв интерес к миру до полного собрания Совета.
Едва Василий с птицей устроились в третьем мягком кресле с возможными функциями массажа, тот предупреждающе пискнул. Кто-то направился с поверхности на тайный уровень.
– Жека, отключи в общем лифте функции систем паролей, оружия…
– Свободный доступ?
– Я не уверен, что Скорпион знает новый пароль. Охота тебе потом новый лифт заказывать?
– Титановый корпус же!
– Ты плохо знаешь светлого князя. Впрочем, я тоже как будто в школе с ним и не учился. Выруби всё на всякий случай.
– И скрытые?
– Ну, вдруг действительно кто из его новых знакомых нагрянет? Дмитрий предупредил о Родославе. А где один, там другой. Забавная семейка, опасная.
– Разве не от них защита? От опасных то.
– Я не уверен, что нашей защиты хватит, – помрачнел Гений. – А раз так, то что толку? Всё отключай. Лучше проявим гостеприимство, чем вызовем недовольство великих мира сего.
Дверь распахнулась. Смех шагнул на порог раньше Семёна. Блондин же ввалился в залу в обнимку с чернявой девушкой. Вместе продолжали весёлый разговор.
– …И этот пятнистый так и говорит: «Почему я должен отвечать за развал СССР? Не я подписывал в Беловежской пуще соглашение». Непричастным прикинулся, представляешь? Ну а я что? Пистолет тоже сам вдруг начал стрелять. Я только патроны в него зарядил и к виску подставил.
– А по телевизору кто выступает?
– А, это двойник для демократического мира, – признался Сёма в военной тайне. – Оригинала мы давно убрали.
– Куда вы ещё добрались?
– В Лондон часто наведываемся, – договорил Семён и замолчал, поймав предостерегающий взгляд Даниила – служебную информацию разглашает, как никак.
Вася проморгался. Девушка хоть и была чернявой, но на Машу не походила. Зато очень напоминала…
«Нет, не может быть»!
Скорпион вышел из лифта следом, серьёзный, сосредоточенный. Под рукой вёл притихшую Владлену.
– О, Господи, – прошептал Вася. – Что происходит? Семейный совет? Лера?!
Сёма и Лера, пихая друг друга, толкаясь, как дети, весело принялись сражаться за стулья. Леопард не успел плюхнуться задом на свой стул и грохнулся на пол, тут же подскочил, скинул со своего стула соперницу.
Лера тогда в борьбе села на коленки.
– Да, я, – легко отозвалась она. Не пустили на тарелке покататься, так подмышку с Сергием прибыла, что всё более осознанно использовал разно уровневый Легкоступ. – Привет, Вася. Даня, привет.
– Привет, – протянул озадаченный Харламов. После того, как воочию увидел луну под ногами, он давно ничему не удивлялся.
Скорпион молча проводил Владлену до кресла, усадил и подошёл к Василию.
– Давно не виделись, Гений.
– Мне тебя не хватало.
Не протянуть руки, ни обнять, не удалось. Орёл расправил крылья и принялся клекотать, проявляя недовольство.
– Знаю, знаю, не было меня слишком долго, – обратился к пернатому собрату Сергий. – Извини, пришлось задержаться. Кое-что произошло.
Вася глазам своим не поверил. Велет повернулся к Скорпиону спиной, обиженный.
– Послушай, ты не один ждёшь объяснений! – разговаривал с ним как с другом чернявый. – Можно потом? Мне сейчас хватает забот.
Орёл оттолкнулся от плеча и, сделав небольшой круг над головами, сел на деревянную спинку стула с подлокотниками.
– Велет… Лада назвала его Велетом, – осторожно обронил Василий. – Он скучал по тебе. Совсем ничего не ест. Я даже мраморную говядину предлагал.
– Ему и не обязательно. Он питается от меня, – ответил Скорпион без деталей.
Василию осталось лишь кивнуть, не особо хотелось вдаваться в подробности. Из чудес одно возвращение Леры чего стоит. Впрочем, она сидит на коленках у своего убийцы и хихикает, так что вопросов только прибавилось.
Пискнули сразу два лифта. Через полминуты в залу с одной стороны вошли Кот, Дмитрий и Родослав, а с другой Рысь с сыном на руках, Мария, Наталья и Елена Владимировна.
– Что это значит?! Ты не только мне звёзды показываешь? – вскрикнула одна вихрастая, замечая в опасной близости от тела блондина другую.
Быстрый удар по щеке Леопарда. На лице заалел румянец.
– Звёзды? – переспросила Лера, подскакивая с коленок. – Спокойнее. Да будь он сам звездой, я бы на него смотреть не стала. Твой он, твой. Мне такого добра даром не нужно.
– Что за дела, кудрявая?! – взбеленился Семён. – У нас с ней вражда, а не любовь. Я тебя на тарелке катал, всё-таки. А ей только крыльцо ломал… Её телом.
Маша всё равно надула губки. Сёма растерянно переводил взгляд с одной на другую, не понимая сути проблемы. На базу почти жену доставил, да вроде бы все на верхних этажах должны были переждать. Но всех вниз спустили. Видимо, в целях безопасности.
И прежде, чем Маша вцепилась в волосы Валерии, стягивая с блондина, который изображал стул для ученицы Скорпиона, в зале материализовались ещё трое: Миромир, Лилит и Меченный.
– О, весело тут у вас, – с ноткой сарказма обронил Меченный, глядя на потасовку у стола. – Но есть круг вопросов, которые требуют незамедлительных решений. Я бы хотел начать немедленно. Время дорого.
– Вообще-то это я всех собрал! – не выдержал Василий, глядя, как рушатся его постановления по безопасности базы. – Почему в тайной комнате так много народу? В Совете только двенадцать мест! Семьями теперь работаем?
Без предупреждения открылся общий лифт. Вышла Лада. Мазнув по всем быстрым взглядом, заметив Леру, нахмурилась, но виду не подала. Зато улыбнулась брату и пошла к стулу, над которым гордо возвышался Велет.
– Дочка! – Дмитрий и Елена направились к Ладе, но та проигнорировала родителей, сблизившись со Скорпионом. Обнялись.
– Привет, птичка, – обратилась она после прежде к орлу, вместо отца. – Один ты меня, Велет, любишь. Один ты меня понимаешь.
Велет расправил крылья и так громко запел по-птичьи, что вышел из рабочего состояния Евгений. Хакер оторвался от дисплея и обвёл всех странным, долгим взглядом. После чего вновь уткнулся в дисплей, решив, что пора заканчивать с кофеином.
У Миромира меж пальцев образовалось чёрное пятно, оно начало расти. Рыжий полубог поднял руку по направлению к Меченому. Лилит молча встала между сыном и тем, кто когда-то был мужем.
У этой части семьи были свои разногласия и секреты. Один из них заставлял Лилит дать обет молчания.
Рысь отдал притихшего Ёруша жене Наталье, загородил обоих спиной, глаза опасно для врага запылали голубым светом. Но кто враг? Полная напряжений неразбериха давила на виски.
Владлена закрыла лицо руками и склонилась к коленям, испугавшись. Не вовремя начало подташнивать. Родослав подошёл вплотную, принялся гладить по волосам, щеке, успокаивая.
– Успокойся, дочка. Всё пройдёт, пройдёт и это.
Рвотные позывы прошли. Владлена благодарно посмотрела в глаза отцу Скорпиона. Страх немного прошёл.
Но общая атмосфера тем временем накалялась. Над головой закружил Велет, клекоча так, что стало закладывать уши, давить на нервы.
В общей шумихе пытаясь объяснить Марии, откуда взялась Лера, вторую пощёчину получил Сёма.
В коленную чашечку, удачно задев нерв, ударила Лера держащего его Андрея. Кот упал и заойкал, проклиная весь белый свет. Зачем вмешивался в семейное? Зато Лере удалось протиснуться через народ и добежать до Меченого, с прыжка обнять.
Меченный в этот момент ожидал больше атаки отца своего Миромира, он смотрел на растущий чёрный шар в руке рыжего поверх плеча Лилит. Неожиданный прыжок Леры сбил его с ног. Впервые за несколько тысяч лет его сбили со своих двоих. Категорически отвык падать, что и показал.
Но неосторожное падение Меченого Рысь воспринял за покушение за семью, а семья – святое. Синий щит принял тело Меченого в обнимку с Лерой и отпихнул… в спину Лилит.
Первосотворённая дева запнулась и упала вперёд, врезаясь в Миромира. Чёрный шар, достигнув придела мощи, на миг потеряв контроль, сорвался с руки и полетел в Василия. Гений Антисистемы успел лишь чуть присесть. Шар взвился над головой, и, испепелив взвихрённый ёжик волос, врезался в стену за спиной Васи.
Стена частью оплавилась. Вася, повернувшись на предполагаемую смерть и коротко рассмотрев оплавленную стену, не выдержал накала страстей и совсем не по-мужски упал в обморок.
Непривычный.
Лада зло оттолкнула Дмитрия, который хотел обнять дочь и попросить прощения за долгое своё отсутствие, и не сдержала эмоций. Помимо физических сил проявилась способность улучшенного телекинеза. Глава космодрома Свободный, большую часть жизни не верящий в мистику, полетел над столом, ногой сбив со стола монитор Евгения. Пролетев половину помещения, он так же задел пролетающего Велета и упал на Родослава.
Летящий от удара дисплей прилетел по голове Миромиру. Огнём мести зажглись глаза полубога, но на рыжую голову тут же спикировал потерявший контроль над полётом Велет.
– Птичку бьют! – испугалась Лада, и Миромира подкинуло под потолок вместе с отцом.
И без того разгневанный рыжий полубог, не глядя, испустил в пол молнию. Смертоносный заряд энергии испепелила центр стола и отбросила в долгий ступор Евгения.
Жалкие остатки молнии подпалили волосы Сёме. Запахло палёным. Блондин взревел не хуже полубога. Свои длинные лохмы он любил и измываться над ними не позволял никому.
«Хватало пощёчин, ревности, ещё и волосы подпалили!» – мелькнуло в вихрастой голове, и Сёма потерял над собой контроль.
Разогнанное до возможных ступеней тело, мигом домчало до висящего у потолка Миромира, чтобы отомстить за испорченную стрижку… Домчало и прыгнуло бы, если бы не врезалось в некстати отошедшего от боли в колене Андрея, пытающегося подняться.
Блондин запнулся и полетел в сторону маленького столика в углу, прочной спиной сломав его вместе с ноутбуком Василия.
Андрей, получив в ребро ногой блондина, что от разогнанного ступенями тела имело вес летящего бревна, как в военных ловушках в лесу, отлетел на Лилит. Та успела лишь выставить руки с быстро возведённым щитом.
Мощности щита для отпора хватило. Андрей врезался в него и упал головой на пол. В ушах загудело. От обиды и боли захотелось разом всех поубивать и оказаться на том краю Вселенной, где нет ни одного живого существа.
Даниил, прочитав всё это на лице собрата, с которым прошли вместе огонь и воду, прыгнул к Лилит и принялся пробивать щит. Харламов понятия не имел, кто эта женщина. Раньше судьба их не сводила вместе.
Терпение Лилит за тысячелетия истончилось, стало хрупче стекла. Последним человеком, что смел её атаковать первым, был Волх. И было это около тысячи лет назад. Но Даниилу до уровня полубога было так далеко, что почти не достать. За оскорбление этому дерзкому человеку грозила неминуемая смерть в течение ближайших секунд. Лилит приготовилась к удару.
Одному удару…
– Стоять!!! Всем стоять!!! – заорал изо всех сил Скорпион, подхватывая с пола взбешённого орла, что пытался вновь взлететь и покарать обидчика-Миромира, растерзать его когтями.
«Если в группе больше трёх человек – это толпа. Разогретая кровью толпа слов не слышит», – пришло на ум Сергия.
Но движение продолжалось.
– ЛАДА!!! – снова закричал Скорпион.
В тот же момент всех присутствующих, включая Скорпиона, подкинуло к потолку и завертело как мясо на вертеле над огнём.
– А теперь все считаем до десяти и начинаем нашу встречу по новой, – предложил Сергий. – Я, Леопард, Кот, Медведь, Гений, Хакер, Космовед, Рысь, Родослав, Миромир, Лилит и Меченный – за стол. Владлена, Валерия, Мария, Наталья с Ёрушом и Елена – по углам. Лада, стой посреди зала и следи за порядком.
– Сильная девочка ваша Лада. Когда придёт её время нести меч, цены ей не будет, – протянул Меченный, первым преодолев влияние телекинеза. – Заключим новый договор, брат?
– С тобой больше никогда и никаких договоров, – осёк Сергий. – От этого ещё отойти не можем.
– Да брось, ощутив за раз в одном месте мира ТАКОЙ наплыв сил, на твою базу не дерзнёт влезть в ближайшие годы ни один Эмиссар, Аватар, Отшельник или прочий заинтересованный частник. И я после этого по-прежнему плохой?
– А сколько, по-твоему, возможностей для ответных ходов появилось за эти пару минут у всех прочих сил?
– Это молния, щит и пара-тройка сюрпризов – большое воздействие, по-твоему? – хмыкнул Меченный. – Взрослеть тебе, брат, ещё и взрослеть.
– Я тебя больше не слушаю, – снова осёк Скорпион. – Для всех прочих же вкратце объясню, что произошло за последнее время. Но я знаю не всё, так что кому есть что сказать, будете дополнять. Надеюсь, возражений нет?
У витающих у потолка людей и не совсем людей было много вопросов, но возражений не было.
Часть первая: «Наставничество». Глава 4 – Новые правители Сибири-2
Сорок минут спустя.
Свет горел по всей зале и на полную мощность, но глаз не резало. Сёма в очередной раз пощёлкал перед лицом Евгения. Бесполезно, хакер в себя не приходил. Взгляд застыл, рот приоткрыт.
– Давай его током, а?
– Не трогай его. Привыкнет – оттает. Отвиснет, если использовать его терминологию, – буркнул Вася, в очередной раз приглаживая опалённые волосы. На плечо вновь взгромоздился Велет.
– Может, его покормить?
Вася пожал плечами. Сёма вздохнул и перевёл взгляд в сторону Марии и Леры. Обе чернявые сидели друг напротив друга и если прислушаться, можно было услышать обрывки разговора:
– Ещё раз увижу тебя рядом с ним и мне всё, равно кто тебя драться учил, – воинственно донеслось от Марии. – Так нагло лезть к моему парню не позволю. Тем более бывшей подруге.
– Да у меня вся жизнь теперь бывшая! И я не лезла! Мы дурачились! Нет, признаю, первые три дня я не раз пыталась его убить. Но потом разговорились по душам, сдружились как-то. Быстро контакт нашли, не то, что с моим новым преподавателем, – Лера, однако, посмотрела не на Скорпиона, а на Владлену.
Та покраснела и опустила лицо, буркнув:
– Не трогай Сергия… Ты знаешь, что у нас будет ребёнок.
– Сдружились они! Знаю я таких как ты. Сначала волосы красят, а потом парней уводят! – добавила Маша. – У нас тоже с Сёмой будет ребёнок!
– Да мне-то что до вас всех?! Плодитесь, размножайтесь! Меня только не трогайте. Я же вроде собачки. Куда палочку кинули, туда и бегу… – на последних словах в голосе Леры зазвучала горечь, в глазах встали слёзы.
Воинственная дева замолчала, справляясь с нахлынувшими эмоциями.
Наталья с Еленой обняли девушку за плечи с двух сторон и принялись утешать. Маша и Владлена чуть потеплели, сменили тон.
«У каждого своя судьба», – подумал Сёма: «Но даже мне видно, что и ей до ужаса хочется семью и детей, а не переживать эти боевые приключения, от которых лишь опалённые волосы и сломанные рёбра».
Леопард вздохнул и прошёлся взглядом дальше. На софе возле Леры сидели Наталья с Еленой. Ёруш прыгал на коленках Лены. Жена Дмитрия с радостью возилась с ребёнком. Только долго присматриваясь, можно было заметить, как вздыхает, поглядывая на Ладу. А Лада развалилась в кресле в самом углу помещения и следила за всеми в зале, выполняя наказание Скорпиона.
– Кстати, а где Саныч, Никитин и Михалыч? – вернулся к разговору Сёма. – А то кислород ещё есть, может, запихаем всех до кучи?
Василий невольно посмотрел на потолок, на вмятину в металлической плите от тела полубога, пожевал губу и ответил:
– Сан Саныч и Никитин – координаторы генералитета. Они ушли из Совета по собственному желанию. Во-первых, чтобы генералы имели представления о наших возможностях. Во-вторых, всё равно не успевают за нашими скоростями. Признались. Хотя, чёрт побери, я сам с сего дня уже ничего не понимаю. А Михалыч – гений созидания, Конструктор, но не управленец, совсем не кшатрий. Он главный координатор научно-технического отдела. Всё, что не касается космоса. Космос – это прерогатива Космоведа. Правда, Дмитрий Александрович? Вы всё ещё кшатрий или уже совсем браман?
Дмитрий оторвал умоляющий взгляд от Лады и кивнул. Грудь сдавливало. Какая тут работа? Перед глазами воочию стояла картина, где Лада без тени жалости втыкает в грудь нож. Упустил ребёнка.
Годы отданные работы оборачивались против него. И ему было глубоко всё равно, кшатрий он брахман, шудра, вайша или вовсе неприкасаемый.
– Но сложив на Давид Михалыча круг обязанностей, твой отец, Скорпион, по крайней мере, может за нами успевать. Если только больше не полезет в аномальные зоны с интересом молодого научного очкарика.
– Откуда такое презрение к очкарикам? – буркнул Кот, сильнее придавливая мешок с сухим льдом к гематоме на груди. До перелома рёбер не дошло, но синяк расползался по всей груди. – Сам пять лет назад носил очки!
Дмитрий продолжил:
– Я не знал, что это переход в Иномирье. К счастью, Родослав любезно объяснил. Заодно и базу товарища Меченого показал. Если это слово приемлемо. Я уже не знаю, что приемлемо, что нет. Без обид, если что.
– Это научно-исследовательский комплекс! – возразил Меченный, не обращая на такие мелочи внимания. – И скажите спасибо, что не забираю у вас образцы техники с «Тени-3»… Развивайтесь.
– Это твои вертолеты? – искоса глянул Скорпион.
– Нет, но это технологии не этого мира. Могут навредить,
– Могли и навредили. Трофеи достаются победителям, – сказал, как отрезал Сергий.
– Ага, Михалыч за них зубами вцепится! – хихикнул Сёма. – Не отдаст… технарь!
Вася поднял руки, требуя внимания:
– Смысл в том, что Совет снова в малом составе и требует дополнительных лиц из молодых.
– Семья, так семья, – обронил Миромир. – Мы согласны на некоторое время войти в ваш коллектив,
– Кто вас пустит? – возразил Андрей Ан.
– Рысь же пустили!
Василий воскликнул:
– Его я видел больше, чем один раз!
– Поверь мне, мальчик. Тебе повезло, что ты видишь меня впервые, – глаза рыжего полубога загорелись предостерегающим огоньком.
– Хватит пугать меня зеньками! – стоял на своём Гений. – Не с того начинаете знакомство! Не я пришёл на чужую встречу, вы пришли. Значит, вам тоже чего-то нужно. Чего?
Миромир замолчал и отвернулся.
– Это объяснимо, что старый состав возражает против новых лиц, – добавил Скорпион. – Про вас, дядя, мать, отец и брат, просто никто ничего толком не знает. Явились тут, устроили семейные разборки.
– Тем весомее твоё слово в Совете – половина голосов, – подметил Меченный немаловажную деталь.
– Не согласен, – возразил Скорпион. – Я долго отсутствовал, упустил курс дел. Моё слово за одного человека. Не больше.
– Нас двенадцать. Значит, по многим вопросам может возникнуть равное положение. Предлагаю ввести в Совет тринадцатого… гм… человека, – Василий спиной словно коснулся лопатками оплавленного пролома в стене за плечами. Поёрзал. По спине пробежались мурашки. – Я предлагаю ввести в состав Ладу.
– Ей одиннадцать лет! – возразил Сёма.
Лада от этого заявления и ухом не повела.
– Она всё равно нужна на Совете, чтобы какой-нибудь полубог не разнёс базу в гневе, – добавил Даниил. – И я не раз наблюдал, как она разбрасывает группу спецназа. Разве что с иномирским не справилась. Но я бы тоже с первого раза испугался.
– Я не пугалась! – воскликнула Лада и тише добавила. – Просто они – другие. Другие ощущения. Это как змею в Арктике увидеть!
– Отличное сравнение, – добавил от себя Кот, поддерживая подопечную. – Её уровень интеллекта на тридцать единиц больше, чем у Эйнштейна.
– Да с кем ты сравниваешь? – хихикнул Сёма. – Эйнштейн человечество в тупик поставил своими скоростями света. Я на летающей тарелке в семь раз быстрее летал, если верить циферкам на табло. И Космовед с Конструктором двигатели помощнее световых строят. Что, физика допускает погрешности? Или мы сами себя ограничили?
– Если не на полных обязанностях, то хотя бы как ученицу, – робко добавил Вася, продолжая нужную тему, а не второстепенную баталию философско-физических догм, аксиом и парадоксов.
– С каждым годом вы будете осознавать, что не успеваете за ней, – подмигнул Скорпиону Меченный. – Пусть растёт лучше на глазах.
– Если ты что-то задумал в отношении моей сестры, смерть тебе, – жёстко ответил Сергий. – Признайся сразу, скинь груз с души.
– Я? Нет. А вот у Василия свои интересы. Правда, не меркантильные, – улыбка Меченого перепугала половину людей в зале. Прочих насторожила. – Так, Вася?
Василий малость побледнел.
– Это угроза? – слетело с губ Гения то, что должен был сдержать.
Веские слова могут произноситься без продолжения только в кругу людей своего уровня. В иных они ведут к конфликту.
– Как быстро мы обретаем храбрость, – усмехнулся Меченный. – Поразительный скачок от встречи с «бандитами» у подъезда и до сего момента.
– Встреча с бандитами? Откуда ты знаешь?
Василий невольно припомнил, как старшеклассники чего-то требовали от него поздним вечером. Он тогда лишь зажмурился, моля любые силы о защите и в какой-то момент все оказались на полу. Тогда принял это за состояние аффекта, за годы решив для себя, что сам разобрался с обидчиками… И вдруг на тебе – помогли?
– Вихрастые тогда тебя подстраховали, – припомнил Меченный случай, когда наблюдал за подрастающим братом. – У них и спроси.
Василий посмотрел на переглянувшихся Сёму и Скорпиона, на лице застыл безмолвный вопрос.
– Ты много говоришь, братец, – тяжело обронил Скорпион. – Неужели следил за мной всю мою жизнь?
– Только с момента побега из больницы, куда запихали тебя твои же любящие родители, – подметил Меченный, с неодобрением во взгляде окинув Лилит и Родослава.
– Возможно…у них была необходимость… – через силу выдавил из себя Скорпион, стараясь не глядеть на родителей по крови в этом момент.
Меченный знал, куда бить больнее всего. И раз за разом этим пользовался, ломая собеседника, играя ситуациями.
– Да, были проблемы, но я бы не сказал, что ты рождался и жил первые годы в адских условиях, – добавил Меченный.
Скорпион поднял взгляд на Родослава, перевёл на Лилит.
– Мать, отец, о чём он?
Родослав тяжело начал:
– Ты мог быть рядом с нами, но…
Прервал Миромир:
–… но посмотри, что стало с характером моего сына. Он как раз был всё время до момента первого вольного путешествия с нами. Сравни себя и его. Сам сравни. Этот эгоистически настроенный неудачник способен только разрушать и…
– Отец! – прервал Меченный реплику рыжего полубога. – Я когда-нибудь убью тебя взаправду!
– Прежде я тебя! – вспыхнул в ответ Миромир.
Лада предостерегающе приподнялась из-за стола. Естественно каждый из четырёх высоких гостей был намного сильней её, но только по отдельности. Собравшись же вместе, они нейтрализовали силы друг друга. Так что вблизи, в замкнутом пространстве, козыри оказывались в руках молодой новонареченной княгини совета.
Вася замахал руками, пробормотал:
– Так. Не стопоримся на одной точке. Есть круг вопросов, который ставит под сомнение всё наше существование как вида, так что давайте к главному… Есть у кого варианты, как закупорить Иномирье?
– Я не могу полагаться на совет, если в него вошёл такой состав! – нахмурился Даниил. – Как я могу доверять им, если они сами друг другу не доверяют?
– Иди этажом выше. Там сегодня заседают генералы, – подметил Рысь. – Там градус страстей пониже, доверия больше… Наверное.
– Ладу принимаем, – оборвал Скорпион и посмотрел на Меченого. – А ты войдёшь в Совет лишь на время.
Меченный приподнял бровь:
– И до какого срока?
– Пару дней. Пока не разбужу Славу. Время пришло.
Кот поморщился:
– Не Совет, а чёрте что. Полубоги кругом, заменяющие людей. Меня вы скоро тоже на свалку отправите?
– Да, будешь править какой-нибудь европейской страной, – предложил Сёма. – Там же мерами могут и коты стать. Уже не говоря о собаках.
– Так, может созвать генералов? – добавил Василий.
– И что ты собрался им говорить? – спросил Сёма.
– Что мы не играем втёмную, – парировал Вася.
– А давайте ещё подерёмся все? – откровенно веселился Леопард. – А то столько не виделись. Чем не повод? А иномирцы пока Землю под колонии поделят.
– Успокойся, – утихомирил Сергий.
– Ладно, это обсудим позже, а тут новый вопрос на повестке дня правительство ставит, – посуровел Леопард. – Наши люди в системе спрашивают, что дальше делать? Кто поможет решить – тому плюсик. Кто не поможет, тому крест и на выход вперёд ногами.
– А чем они озадачены?
– Мошенниками. Решается вопрос о строительстве новой тюрьмы. Старые многие мы позакрывали, так что тема актуальная для страны в целом. И будущего содружества Союзного государства.
Предложения посыпались, как из полной пачки печенье.
– Для маньяков не должно быть тюрем. Им путь один. А вот для мошенников должна быть отдельная тюрьма, – подал голос Меченный.
– Ага, где-нибудь на Новосибирских островах, – добавил Даня. – Чтобы без связи.
Кот кивнул.
– Скорп, ты же хотел убрать вообще все тюрьмы. Зачем новую строить, ещё и на таком отшибе?
– Кто сказал, что что-то надо строить? Это для прессы, – повёл плечом Сергий. – Больных не держат вместе с выздоравливающими. Если ты выбрал жизнь паразита, как паразит и умрёшь. Мошенничество и взяточничество неизлечимо. Это осознанный образ жизни. Лечат браконьерство. Высокими штрафами. Это первая стадия хапужества, глубинная. А если ты собрался обманывать осознанно, это уже вторая. Третья – используя служебное положение. Оно же – воровство. Но воры – это тоже образ жизни. Так кого там лечить? Общество должно таких исключать с определённого возраста, достаточного для осмысления поступков.
– Но ты же сказал…
– Я не сказал, я обозначил вектор, – улыбнулся светлый князь совета. – Пусть выделяют деньги, создают видимость строительства, а средства плавно перетекают в струнные трассы. Лучше, чем в карман «нищенствующему» госаппарату с зарплатами европейского уровня, а управления – африканского. Удалённость подразумевает отсутствие связи. Так что не проверят. Но прежде нужно повысить образ жизни основного общества, чтобы не было НУЖДЫ. Вот кто ворует, взяточничает и браконьерит без необходимости выживания – истинный преступник. Человек, укравший хлеб в магазине, чтобы накормить семью – это ДОЛГ. Там, где ДОЛГ выше НУЖДЫ – жизнеспособность государства минимальна. Схема начинает работать лишь когда всё наоборот. Если воруешь и обманываешь, когда есть на что есть и жить – это уже выбор без необходимости выживания. Это жажда накопительства. Желание «красивой жизни». Лёгкие пути. Вот для таких ситуаций и можно создавать видимость.
– Видимость… это можно, – кивнул Меченный. – Ну, там, шпалы потаскать. Для успокоения совести следящих спутников. Не обязательно же после суда везти осуждённых дальше крематория или морга для нужд донорства. Разумно.
– У меня патологическая неприязнь к тем, кто за мной следит, – намекнул Харламов. – На орбите пятнадцать систем истребителей спутников. Наших. Умеет сбивать и с земли уже. Активируем систему наведения?
Рысь поджал губы:
– Со штатовской авиацией так же хорошо справишься?
Даня сдвинул брови на переносице, нахмурился как грозовая туча, чуть повысил голос, стараясь не сорваться на крик:
– Педофилам тоже тюрьмы будем строить? Ну, как вы там сказали, «таскать шпалы, создавая видимость». Или можно прямо в зале суда под нож пускать и сдавать на органы. Есть ощущения, что Европа их скоро легализует следом за инцестом и гомосексуальностью. Количество филий там множится как грибы после дождя. А когда их много, некоторые уже не кажутся чем-то особым. И частные случаи становятся массовыми. А масса их поглощает, и адаптирует под нужды общества.
– Доказанным, стопроцентным путь всегда под нож. То здравомыслящим людям понятно и легко принять, – легко добавил Василий. – Но та же педофилия разно уровневая и классифицируется по возрасту. Всегда есть частности. Клевета, например.
– Что ты хочешь эти сказать? – спросил Сёма.
– Судебные прецеденты порой вызывают большие вопросы. Ребёнку достаточно сказать, но не доказать, чтобы было возбуждено уголовное дело. Слово равно делу по умолчанию. Отсюда возникает страх у совершеннолетних стать фигурантом дел по навету несовершеннолетних, чем последние могут воспользоваться. Порой возникает шантаж тех, кто хитёр не по годам и умело пользуется своим возрастом, используя законодательство. Психанул, указал, накачал, придумал и вот оно – дело. Взрослому оправдываться не с руки. Сыплется презумпция невинности, страдает репутация. Даже когда доказывают, что слова – лишь разыгравшееся воображения обвинителя, отмыться уже сложно. «Что люди подумают», спрашивает себя обвиняемый, и часто лезет в петлю. Так рушатся семьи. Губятся невиновные жизни. Предлагаю опустить возраст совершеннолетия до семнадцати лет. При дальнейшем внедрении школ ускоренного развития – до шестнадцати.
Все перевели взгляд на Гения.
Тот спокойно продолжил:
– Понятно, что отношения с человеком старше 16 лет, но пока не достигшего совершеннолетия, что у нас составляет 18 лет, а в иных странах – 21, это биологически обосновано. За что тут судить и карать? Одним хочется, другим можется. Исторически обусловлено, что раньше вступали в связь и рожали гораздо в более молодом возрасте.
– Раньше и умирали раньше, – добавил Харламов. – Не путай историческую необходимость с современным созреванием в го-ло-ве.
Василий продолжил:
– Я к тому, что наша система обучения подгонит голову и тело, и всё сойдётся в точке 16 лет. А до 18 лет мы больше тянуть молодёжь себе позволить не можем. Им нужно больше прав, больше свобод, больше возможностей. Иначе создаётся парадокс, где до 18 лет человеку нельзя ничего, а затем резко можно всё, но у половины это тут же отнимут, так как мужчины пойдут служить. А ведь многие могут состояться ещё до этой планки в 18 лет, но зависимы от родителей, попечителей или банальных юридических формальностей.
– А не с таких ли рассуждений начинала падать в культурно-этическом плане Европа? – обронил Сёма.
Василий поджал губы.
– Короче, есть непопулярные решения, – расставил по полкам Скорпион. –Непопулярные, но необходимые. Больной организм лечат. Гангрену вырезают, выжигают, пускают антибиотики по организму для профилактики. Снотворное и слабительное для отвлечения больше не помогает. Вася хочет сказать, что само понятия «детства» сейчас весьма условно. Однако, нам стоит лишь определить планку, за которой падение. Действуя в интересах здравой логики, давайте как обычно, верхнюю границу отменим во избежание эксцессов. А с тех, кто упал до нижней, спросим по полной. Любовь – это конечно прекрасно, но дети – это святое. Пожизненное – формально для прессы. По факту – расстрел в течение суток всех, кто покушается на ребёнка до 16 лет. Всё остальное насчёт согласия, свадьбы и «заглаживания последствий» – детский лепет. А с 16-ти пусть хоть работают полноценно, хоть учатся, хоть женятся, хоть отвечают юридически. Уже сами решат, как быть.
Сёма всплеснул руками:
– Господи, ну почему мы всегда оправдываемся? Вон стоматологи из рекламы, у которых зуб бегает с четырьмя корнями, вместо трёх, как у мутантов каких-то, не оправдываются и ничего. Художественный замысел, на который недалёкие просто не обратят внимания. А мы оправдываемся. За все провокации, за все реплики, за все единственно возможные действия в целях прогресса общества. Мы исторически на это обречены? «Старший брат» за всё в ответе, как мировой гегемон? Но исторически именно мы – старший брат, а не тот, который ходит за всей семьей с камерой, подсматривая и выбирая годные моменты для контента.
– Так, – прервал Родослав. – Пока повестка дня совсем в детские вопросы не ушла, вернёмся к проблемам Иномирья, Дальнего космоса и кое-каких происшествий на надфизическими планами.
– Я пока только про Иномирье расслышал и то краем уха, – обронил озадаченный Вася. – Что там происходит? Почему вертолеты прислали?
– И что, значит, «детские»? – обиделся Сёма.
– Мы тоже с братом, – Родослав кивнул на Миромира. – Первые десяток тысяч лет идеальные общества строили. Во главе поочерёдно ставили мудрецов, управленцев, королей, вождей, полководцев, рабочих, торговцев, рабов, крестьян, магов, шаманов, пророков, отшельников, сирых, убогих, гениев, глупцов… Смысл был один и тот же, всегда были индивиды, что трахали всё, что движется, и всегда были те, кто строил, создавал, изучал и нёс прогресс. Важно лишь какая часть общества на данный момент тяготеет к тем или другим. За созидание они или разрушение. Тел, душ, умов, мира. От одиночек с обыденным сознанием толку мало.
Миромир поддержал:
– Касты, ордена, различные собрания, объединённые общей целью, правили дольше. Но и они подвергались слабостям. Самым разумным строем был полностью взаимодействующий между всеми сословиями строй – с идеей общей. Но и те до идеальных не дотягивали. Разваливались и погибали, не проживая и жалкой тысячи лет. Одной идеи мало, нужно и общее действие. Цемент, что связывает всех людей. Сейчас это юмор, где срут на голову, а ещё полвека назад это было желания колонизировать другую планету. Вот вам и доли «тех» и «других».
– Грустно это всё, – вздохнул Сёма. – Но почему Лилит всё время молчит? Должна же единственная в совете женщина обронить хоть слово. Я ни разу не слышал её голоса.
Скорпион вдруг понял, что тоже ни разу не слышал, как говорит мать. Её голос звучал лишь в голове порой. Но лишённый оттенков и интонаций. Тех самых деталей, которые сказали бы, что говорит именно она.
Он не знал её речи, он не помнил, как она говорит.
– Поверь мне, она сказала достаточно, – ответил за неё Родослав. – И сейчас лишь наблюдает, как растут её дети. А дети растут именно потому, что она однажды замолчала… Цени, Скорпион.
Лицо полубога на миг затуманилось в дымке воспоминаний, но довольно быстро взял себя в руки. Синеокий полубог собрался, обводя всех долгим взглядом и больше не углубляясь в детали, заявил:
– А теперь слушайте меня по-настоящему. Есть в нашем мире пару секретов. Некоторые сейчас станут для вас сейчас доступны. Что делать – решайте сами. Моё дело информировать. Действия – ваша забота.
Зала затихла. Отец Скорпиона неспешно начал своё повествование…
По окончании рассказа, обсуждений и первых планов, поднялся из-за стола Скорпион.
Странными были его слова:
– Прежде, чем все разойдутся готовить действие, я хочу, чтобы Меченный, Миромир, Лилит и Родослав пообещали мне лично, что ничего с моими друзьями в момент операций не случится.
– То есть? – уточнил Миромир.
– Каждый пообещает за вверенную ему группу.
Без проблем согласился Родослав. Кивнула Лилит. Помедлив с ответом, согласился и Меченный.
Дольше всех не спешил соглашаться Миромир. Что-то терзало рыжего полубога. Но о том не было информации.
Часть первая: «Наставничество». Глава 5 – Пора решать
Совет.
Ещё некоторое время спустя.
Нижний уровень базы порядком опустел. Остались лишь Скорпион, Семён, Василий, Евгений, Даниил, Кот и Рысь. Сильные мира сего исчезли, гости же базы расползлись по этажам, кто в бассейн, кто в столовую, кто в спальные комнаты. Время давно перевалило за полночь. База перешла на ночное дежурство.
– Интересную конечно историю рассказал Родослав, но где взять столько ресурсов для реформирования сложившихся систем? – сказал Кот, подводя итоги. – И людей не хватит.
– Что люди? – пробасил Даня. – Были бы идеи, методологии. Там сами подхватят. Выползут из песочниц. Знания потихоньку расползаются. Со скрипом, правда, с перегибами и пламенным желанием снести всех, кто живёт ещё в старом мире, но всё же… мы идём вперёд.
Скорпион устало вздохнул, перебирая бумаги. Пробормотал что-то на ухо очнувшемуся хакеру.
Слово тем временем взял Сёма:
– Всё не совсем так. Нужен всего лишь подходящий момент. Момент, когда случается так, когда все, вне зависимости от национальностей, вероисповеданий и прочих узких взглядов на мир, объединяются. А случается это только в двух случаях. Либо общий враг, либо катастрофа.
– С небольшими уточнениями, – добавил Рысь. – При общем враге всегда находятся дезертиры и предатели, а при катастрофах мародёры и спятившие на фоне стихийно возникающего насилия, ожиданий судного часа и самоубийств ещё до момента икс. Одни звереют, другие каются.
– Точечные удары! – вновь выдал Сёма. – Нужны точечные удары, позволяющие перехватить надструктурные пульты управлений. Если Родослав рассказал, что таких систем в целом всего три, то мы справимся. Если промедлим, то врагов и катастроф будет предостаточно. Предлагаю так и работать по трём направлениям, никуда больше пока не влезая. Причём начать с нижнего уровня.
Василий пихнул локтем Скорпиона, протянув очередной листок со сводками. Евгений показал его же на дисплее ноутбука.
– Понимаешь, Скорп, – придвинулся Василий. – Когда Антисистема только начинала действовать, охранно-боевые структуры сами себя обеспечивали. Различные контракты на защиту, охрану… нас приглашали в качестве последних судей, финальной инстанции. Средств даже хватало на развитие базы, строительство и кое-какие научные разработки. Но сейчас космодром, обслуживание спутников, научно-технические разработки и струнное строительство как пылесосы кушают все дополнительные инвестиции и подработки. Когда струнник расширился, деньги стали поступать с закупленных загодя труднодоступных северных рудников, лесозаготовок, нефтяных скважин. Конечно же, транспортные линии с Аляски, Японии, обоих Корей и Китая вплоть до Сибири приносят неплохой доход. Но этого мало. Три базы помогли собрать регионы страны в три края: Дальневосточный, Сибирский и Уральский. Политические, религиозные и экономические проблемы сглаживаются, более не подогреваясь. Мы не допускаем независимых формирований, просуществуют которые не больше, чем неделя без финансирования. Идёт собирание земель, объединение, укрупнение, но этого мало! И процесс слишком долгий. А события развиваются быстро. Мы не на всё успеваем реагировать.
Сергий кивнул. Вася выдохнул, помассировал шею и продолжил:
– Требуются новые базы для влияния на регионы: взрывоопасный Кавказский регион, Поволжский, Балтийский, Белорусский, Украинский, Северо-восточный, Московский, наконец, решили бы многие локальные вопросы.
– Только эти? А Прибалтийский, Польский, Финский, Молдавский, Чехословакский, Румынский, Сербский, Болгарский вопросы? А на Украине сразу два: западный и восточный блок, во Львове и Киеве, – добавил Скорпион. – Это только на ближайшее время. Дальше видно будет.
– А что с Польшей? – спросил озадаченный Харламов. – Разве не грызутся наши страны по любому поводу? Более-менее понятно только с двумя блоками Украины. Но при чём тут базы? Это уровень государственный, уровень Союзного Государства. Почему мы им занимаемся? Нам бы людям помочь, а не строю.
– Нам только понятно, что восточный украинский ближе к России, – добавил Кот. – Об этом каждый политолог твердит. Все надеются Украину поделить.
– Округа делятся по разности менталитетов, – ответил Скорпион, глядя на Харламова, родившегося в Белоруссии. – Дело часто в самой крови, а не политике и дружбе народов. На это стоит опираться при проектировании Теней. Это важно в целом для земель будущей Державы, но не более. Политические, религиозные, спортивные и культурные разногласия в будущем отойдут даже не на второй план, а скорее на пятый-десятый. Дорога в космос вытащит всех из виртуального мира, так успешно созданного Эмиссарами для управления рабами на смену религиозным цепям.
– В общем, проблем и ответственности только прибавляется, – заключил Василий. – У каждого региона свои особенности, свой накопившийся багаж противоречий. Больше не получится играть в тени из Тени. Мир после кризисов и пандемий шаткий. Ты пересидел некоторые в тайге. Но нас потрясло. Каждую страну колышет от любого ветерка. Наша структура внутри структуры занимает уже больше половины прошлой системы. Есть риск переносить плод больше положенного времени, перезреет. Тогда роды будут уже невозможны. Погибнем оба, не успев реструктуризироваться.
– Ладно. Начнём с основ, – Скорпион поднял взгляд на Гения. – Собери нужных людей. Займись полным системным обновлением исторического вопроса на основе наших школ и институтов нового поколения, заодно перетряси образовательную сферу от пыли. Это первый шаг.
– Но финансирование! – напомнил Вася. – Если все финансы уйдут в подготовку военных операций по плану Родослава, то мало что останется.
Скорпион кивнул Хакеру:
– Жека, сколько у меня на счету денег с прошлых времён накопилось?
Евгений пробежался пальцами по клавиатуре, буркнул:
– Накопилось порядка семидесяти с половиной миллионов евро.
– Перебрось в струнное строительство.
– Всё?
– Конечно всё, – обрубил Скорпион и, скомкав пару листиков, бросил в Сёму. – А с тобой что случилось? Какие к чёрту квартиры в пентхаусах? На кой тебе четыре машины? Что значат эти квартиры по всей Европе? Совсем страх потерял?
– Что за претензии? – опешил Сёма. – Минимум четыре раза в неделю меня пытаются убить. Как правило, раз в месяц я получаю лёгкое ранение на заданиях, а раз в квартал лежу в коме на грани жизни и смерти. Что я бонусов не заслужил?
– Ах, бонусы? – протянул Сергий. – Жека, суммируй счета в нашем банке всех остальных членов совета и забери по половине от счетов генералов. Хотя нет… всё забери, оставив квартальный минимум.
– Четыреста семь миллионов евро в сумме теперь, – подытожил Евгений.
Скорпион подмигнул:
– Вот и достроили первую струнную трассу до столицы. В рамках акции «поможем стране жить» живём месяц без зарплаты и дотянем до Минска, а там глядишь…
– На «глядишь» уже не хватит, – буркнул обиженно Сёма. – И мне нравился тот Порше!
Скорпион угрожающе приблизился:
– Кому не ясно, вслух скажу. У всех членов совета и генералитета нашей структуры остаётся только одна квартира или дом и одно средство передвижения.
– Самораскулачивание? – прикинул Сёма. – Я-то думал, что государство – это инструмент насилия. Так нет же, собственный дояр появился.
– Да пусть будет хоть велосипед у каждого будет, но, чтобы струнник тянулся от Москвы до Мадрида, и была ветка в Рим и Лондон, – стоял на своём Скорпион. – В тапочках будем ходить, но по северному направлению трасса протянется через Питер в скандинавские страны, где нашим оплотом будет Финляндия, позднее – Германия и Шотландия, а по южному вдоль черноморского побережья через Турцию, Иран и вплоть до Индии. Сирия, Ливия, Кипр и Алжир должны стать странами, приютившими наши базы до того, как войдут в состав Державы. Первыми колониями, так сказать.
– Исторически у Державы не было колоний, – напомнил Василий.
– Но новое время диктует новые порядки, – добавил Сергий. – Мы должны создавать оплоты ещё до того, как они понадобятся. Шаг наперёд.
Василий кивнул. Скорпион взял паузу, глядя на вытянутые лица побратимов. Вроде бы только что сказали, что денег нет даже на хлеб, а предводитель замахивается на торт!
Поникли.
– Думаете, откуда возьмём деньги на продление трассы через Аляску в США, далее через Мексику до Бразилии? – улыбнулся Скорпион коварной улыбкой хищника, уверенного в победе. – Страшно? Наскребём! Не всё же сырые ресурсы продавать и предметы военного обихода. При желании можно и голубой лёд с севера в ОАЭ доставлять. Было бы желание.
– Ну вот, вернулась диктатура, – счастливо хихикнул Сёма, вновь ощущая в себе желание к чему-то стремиться.
– А то с пентхаусами мы ни до какого Марса не долетим, – одобрил Даня.
– Ещё плюс пятьдесят шесть миллионов к общему счёту, – обронил Жека.
– Что? Откуда? – повернулся Сергий.
– Я сейчас на курсе «евро-доллар» ещё немного поднял на бирже. Доллар скачет как бешеный. Люди то в курсе, что он пуст как воздух, то снова обретают веру в зелёного бога после очередных бомбардировок. Может, риса купим? В Японии небывалый урожай в этом году. Испортить сложно. А голод рано или поздно где-нибудь себя проявит.
Рассмеялись.
Блондин прервал смех, вспомнив нечто важное:
– Маловато всё-таки пол миллиарда для структуры. У олигархов больше на личных счетах. А они по большему счёту просто воры. Только высшего порядка.
– Разберёмся, поделятся, – хмыкнул Скорпион.
Василия от этой ухмылки дрожь пробрала. Вроде и понимал, что сам в олигархах не числится, но схемы в голове уже завертелись такие, что вскоре счёт должен был умножиться.
– Ура! Снова в Лондон в командировку! – подскочил блондин. – Кстати, я забыл, почему нам хай-теком запретили заниматься? Можно я ещё на Клуб немного поохочусь? Адресок как раз в Лондоне. Авось разрешат. А то углеводороды, сырьё и быстро развивающаяся транспортная система струнника – это конечно хорошо, но я нано-роботы с надписью «мэйд ин му кантри, нот ёрс» хочу. Да и на лунной и марсианской базах пригодятся. Ни на это ли намекал Родослав?
– Действуй, – обронил Скорпион и, раздав ещё пару указаний, отправил неполный состав Совета на этаж выше к безбожно храпящим генералам. Утомились. Старость не радость.
За столом остался лишь Рысь.
Брат подошёл, встав за спиной, заговорил:
– Кстати, у меня кое-что есть для тебя. Готов к двадцать седьмой ступени?
– Бонусы? – припомнил Сергий. – Каждому своё. Готов.
– «Дар пяти сил душе» идёт образами, – предостерёг Поднебесный. – Ты сможешь «слышать».
– Кого слышать?
– В зависимости от того, на кого настроишься, – ответил Рысь, обхватил голову Сергия ладонями и закрыл глаза.
Запах неба… вкус ветра… тепло снега… горечь света… блеск тени… Момент перехода! – пронеслось одной мыслью в голове Скорпиона.
Рысь исчез, оставив один на один с головной болью, кипящим мыслями мозгом и неуёмным желанием действовать.
Скорпион улыбнулся, заглушая звон в голове.
Время пришло, и получил то, что надо. Тем более, что было где себя реализовать. Вариантов развития событий хватало. Успевай лишь позволять себе их принимать.
Часть первая: «Наставничество». Глава 6 – Союзник
Середина лета.
Европейская часть России.
Известный писатель, автор десятка опубликованный фантастических романов – Максим Леонидович Разумовский, сидел за небольшим столом на кухне и работал.
Писал, совмещая фантастические миры с практическими замыслами.
Творческий процесс погрузил в мир новых идей с головой. Пальцы быстро летали над клавишами опутанного проводами ноутбука: заряжается сотовый, в плеере играет спокойная мелодия, файлы с основными работами хранятся на переносном жёстком диске, бекапы сохраняются на флешке. Свободных USB-слотов нет.
Глаза безотрывно следили за возникающими строчками на белом фоне. Пищал совмещающий несколько программ «мессенджер», требовательно звонил «скайп», вибрировал сотовый, доставляя поочерёдно то смс с ммс, а то и вовсе перенаправлял звонки с обеих симок на автоответчик.
Домашний телефон давно отключен. Не за неуплату – за нехваткой времени на разговоры. Когда по нему разговаривать? Близкие друзья и родня давно знают, что выловить писателя по нему всё равно невозможно. Разве что сам позвонит. Но в последнее время это всё реже и реже.
Максим Леонидович лишь изредка отвлекался на настойчивые просьбы на контакт, слепо шаря рукой в поисках седьмой кружки с чаем ли, кофе ли, компотом, морсом, соком… Когда пересыхало горло, было без разницы, что пить. Так же слепо исчезали со стола печенье, шоколад, булки, бутерброды. Мозг кипел, заведённый усилием воли с самого рассвета. То, что не давала покоя ночной бессонницей, выплескивалось в электронный дневник.
Работа кипела. Важная работа. Никого творческого ступора – муза взята под узды надежно, поставлена на колени. Она работала на него тогда, когда хотел, а не когда «приходило вдохновение», как у робких поэтов и начинающих блогеров.
Обострённое чутье разогнанного мозга не подводило. Они близко.
За окном первого этажа слишком часто мелькали люди. Слишком часто для закутка спального района, где давно знал каждого жителя в лицо. Вот и камера домофона резко перестала работать, выдав на экран ноутбука снег помех.
«Всё, готово»!
Палец лишь успел лишь нажать – отправить. Письмо улетело по почте. Через четыре минуты текст сообщения развесят по самым топовым форумам Интернета на шести языках мира.
Направленный взрыв сбросил решётку. Лёгкие хлопки. Пух-пух и калёный металл вырвало вместе с кусками стены. За взрывами последовали удары ногами в жёстких ботинках по оконным рамам. Бронированные стеклопакеты сдались, влетев на кухню цельными, невредимыми… вместе с кусками стены. В проём влетела оглушающая граната.
Максим обхватил голову руками. Не помогло. Зрение со слухом отказали, потревоженные перегрузкой. В плавающем мире появились «киборги» в лёгких бронниках. Они попадали на пол, кувыркаясь прямо из окна, словно боялись обстрела. Сильные руки быстро ткнули писателя лицом в стол. Благо, что со стола на пол в осколки не скинули и наручники не одели.
«Я говорил тебе – прими предложение», – раздалось в голове Разумовского невербальное сообщение.
«Пошёл вон. Если я нужен, я выживу», – подумал Максим, резонно полагая, что если «собеседник» смог послать слова, то услышать ответ в его голове для этого существа не проблема.
«Ну, наслаждайся. Всё могло быть гораздо проще. Экий ты несговорчивый».
«Проще сейчас, но я уже слишком много знаю о последствиях, балансе и системах возмездия. Так что просто добей».
Когда мир немного стабилизировался, писатель поднял голову. За столом напротив сидел служивый, погоны которого скрыл лёгкий плащ. По выправке и ощущению власти, что исходили от стареющего лица, никак не меньше майора.
Киборги встали у окна, в коридоре и у выбитой входной двери. Не трудно было догадаться, что стоят и у балконной двери в соседней комнате и в еще одной комнате. Захват произошёл единовременно по всем возможный местам.
Максим пощупал опухший нос – цел! – стёр кровь с разбитой губы и обронил:
– В этом не было необходимости. Есть дверь – можно постучать. Может и откроют.
– У вас, Максим Леонидович, звонка нет, – обрубил служивый.
Писатель сплюнул кровь на пол – всё равно переезжать – вдохнул, глядя на покореженный, разбитый киборгами ноутбук на полу. Игровой, последней модели, привезённый пару дней назад друзьями с выставки в Калифорнии.
Не просто ноутбук – подарок разбили. Это разозлило.
– Намёк не понятен? Ладно, я на твоём уровне объясню. Не звали – не лезь. Влез – не жалуйся.
Служивый скривился, обхватил подбородок, приблизившись. Глаза в глаза.
Пустые глаза. Выполняет приказ. Искра ретивости давно потухла.
– Такие странные разговоры под дулами автоматов? Вы загадочный человек, Максим Леонидович. Иначе известный как «Идеолог».
«Неплохо, а семнадцать других никнеймов знаете? Или думаете, что все разные люди»? – подумал Максим, но вслух ничего не сказал.
Было приятно держать взгляд служивого. Он привык ломать, привык иметь все козыри на руках. Задержанные всегда в проигрыше. Некому обнулить счёт побед.
– Рассказать, как звали твою первую собаку? – хмыкнул служивый.
Знания давали ему власть над человеком. Зайди издалека, подобрать момент и надавить. Надавить так, что задержанный начнёт делать ошибки, оступаться. Тут же дожать.
Макс облизнул кровь с губы. Зубы в крови всегда зловеще выглядят. К тому же погода с утра не заладилась – хмуро и сумрачно. Небо в серых тучах, поднялся шквальный ветер. Хороший день для чьих-то похорон или тотального апокалипсиса. В такой день не жалко умирать.
– Собаку? Зачем? Давай лучше я тебе расскажу, как пальцы нажимают детонаторы… Щёлк.
На улице прогремел взрыв. За ним ещё два. Автобус ПАЗик, привёзший к месту операции особый отдел взлетел на воздух первым. Следом подорвалась ГАЗЕЛЬ со станцией координирования, и личная машина высокопоставленного служивого взметнули в небо чёрный дым.
– Что там у вас творится? – рявкнул старший группы в глубину коридора.
На лице отразилось непонимание, тень недовольства.
– …Как пальцы снайперов давят на курки, – продолжил Максим Леонидович, глядя прямо в глаза собеседнику.
Капли крови от головы ближайшего к окну солдата брызнули в лицо служивому. Он непонимающе провёл пальцами по щекам, поднял пальцы к глазам. Но Максим не позволил ему отвести взгляда.
– …Как вся ваша группа поддержки по району разоружается, разбитая в мгновения неизвестно откуда взявшимися профи боя.
– Ты… как ты… – голос служивого дрогнул.
Хрип и вскрики с коридора, вот и всё, что успел услышать служивый, прежде чем Максим подмигнул и обронил на прощание:
– Сердце у тебя не железное. Устало поди.
Служивый побледнел лицом и свалился со стула.
Максим тяжело выдохнул, потирая гудящие виски.
– А теперь на кухню войдёт некто, кто поможет мне разобраться, что со мною происходит в последнее время и подскажет, как подлатать потерянное на управлении сознаний здоровье.
* * *
Пять минут назад.
Там же, на улице.
Чернявый, вихрастый парень присел на лавочку у подъезда, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
Нет, не ошибся. Зов шёл именно из этой точки планеты. Их дома, что рядом по правую руку. И «источник» сообщения то ли не понимает, что его уже услышали, то ли понимает, но сознательно зовёт и всех остальных до кучи.
Эта странная новая ступень. Теперь можно не только звать любое разумное существо, но и слышать его зов. Вся трудность заключалась в том, как в этом океане голосящих, вопящих, кричащих материальных и нематериальных существ найти то, что тебе надо. Хотя бы то, что близко по уровню восприятия, понимания. Следовало знать, что искать или как говорил Сёма: «Можно ТАКИХ найти, что долго рад не будешь». Но блондин в последнее время много чего говорил. То ли последствия молнии Меченого, то ли спать надо больше четырёх часов в сутки.
Скорпион расширил ментальные ощущения и уже нащупал искомый этаж и квартиру, как новое действующее лицо, заинтересованное тем же самым зовом существа, появилось возле подъезда.
Едва вихрастый перенаправил своё внимание на него, как перед въездом во дворик появился автобус ПАЗ. Перед «комком», как в простонародье называли этот автобус, прошмыгнула ГАЗЕЛЬ и перекрыла второй возможный въезд во двор. Перекрыв въезд, стилизованная под маршрутку машина заглохла, из автобуса посыпали бронированные бойцы с оружием наперевес и полной боевой выкладкой. Построившись возле автобуса, солдаты рассыпались вокруг дома. Часть прошмыгнула перед парнем, крикнув, чтобы тот сидел без движения, часть скрылась за домом, обходя объект с флангов.
Перед подъездом остановилось чёрное БМВ предпоследней модели. Вышел суровый мужик в военной одежде с накинутым поверх ней плащом. Зачем летом плащ, Сергий не понял. На улице было за двадцать градусов. И кроме неудобства, плащ ничего не доставлял. Конечно, если его владелец не мёрз даже в летнюю жару.
Проходя мимо лавочки, служивый косо глянул на вихрастого. Все расширенные ощущения парня как снегом окутало. От служивого веяло холодом, стужей. Он был весь словно окутан ледяным колпаком. Белое лицо с потухшими глазами не выражала ничего, кроме презрения и затаённой боли.
Служивый прошёл рядом, скрылся в подъезде, а к парню на лавочку присел тот самый непрошенный гость, что по ощущениям тоже заинтересовался объектом. С этим гостем было проще в определении. Полностью скрываемая мыслесфера и окутанная чёрно-синими пятнами аура. Огромная, дьявольски мощная гнетущая аура Эмиссара.
«Не Мёртво, не Нежить, не Золо, не Горэ. Слабо? Или кто-то из новых? Кто-то же должен был занять место Золо», – пронеслось в голове.
Эмиссар повернулся. Зрачки глаз стали по-змеиному вертикальны.
– Ты лезешь в мои дела, – угрожающим тоном начал он.
Высший тотем активировался. Велет взобрался на плечо, расправив крылья. Переступая с ноги на ногу на плече хозяина, орлан громким клёкотом оглушил незваного собеседника.
Эмиссар, ощутив огромный всплеск энергии, которая оплела, обволокла его энергетический кокон, чуть отсел, едва удержав себя от того, чтобы не встать со скамейки.
Отследив реакцию на тотем, парень улыбнулся. Исходя из неосведомлённости Эмиссара о высшем тотеме Скорпиона – а ведь в стычке в Англии орёл проявлял себя и перестал быть секретом для других Эмиссаров – парень решил, что это существо заменило Золо.
«Новый. Значит, будет драка. Новичку нужен опыт. Вряд ли четверо других поделились информацией», – мелькнуло в голове.
– Значит, векторы наших дел временно совпали, – пожал плечами вихрастый, обозначая улыбку и убирая давление собственной энергетики на обволакивающий Эмиссара кокон.
– Я дважды не повторяю, – обронил новый Эмиссар. – Что ты здесь делаешь?
– Схема простая: «позвали-услышал-пришёл». А что?
– Ты пришёл к нему?
– Не только, – усмехнулся парень. – Я также пришёл сказать, что волхвы готовят обряд пробуждения. И меня попросили предупредить всех незваных, что им пора уходить. С сего момента и до момента пробуждения князя Славы я ответственен за его вотчину. Исполняющий обязанности, так сказать. Так что ты на чужой территории. Уходи по-хорошему.
– По какому праву ты получил его вотчину?
– Он – мой племянник, – огорошил собеседник. – Право родства, так сказать.
Глаза Эмиссара вспыхнули. Чернявого на миг обдало холодом, желудок запротестовал, требуя избавиться от содержимого завтрака.
Орёл, заинтересованно повернувшись к собеседнику хозяина, махнул крылом над головой Эмиссара, обозначая подзатыльник. И довольно проклекотал.
Безымянный Эмиссар ожидал чего угодно, но только не насмешки птицы. На секунду растерялся, давая момент оппоненту к действию.
От неминуемого столкновения обоих отвлекли хлопки взрывов. Спецы начали операцию захвата.
Часть первая: «Наставничество». Глава 7 – Среди гор легче дышится
Десять минут назад.
Швейцария.
Среди гор чище воздух. И мыслится яснее, что автоматически переводилось на восприятие строф и образов у писателей. Разумовский был не исключением. Потому, едва представил горы, тут же написал следующее…
«Любовь – единственная тема, про которую можно писать открыто при любых режимах, в любой из стран, в любое время без коррекций. С давних времён, подрезая эту свободу, система производит подмену, развивая «альтернативу в виде всех прочих форм извращения и насилия. Вселенная отвечает. Уродуя души, появляются в огромном количестве трансвеститы, жено-мужчины, гермафродиты, и прочий не формат, далёкие от сути изначального человека. Система корёжит то, что не в силах сломать полностью», – прочитал на экране ноутбука отрезок новой статьи Идеолога Эмиссар Слабо и ухмыльнулся.
Мышка под рукой покрылась льдом. Удар кулаком сверху и осколки разлетелись по столу, частью сваливаясь на пол.
– Ты начинаешь меня доставать, Максим Леонидович. Не пора ли начать мыслить на благо системы?
В просторном помещении, не пользуясь дверью или окнами, появились двое. Это были Эмиссары Нежить и Горэ. Коротко кивнув вместо приветствия, они расселись по мягким диванам. Возле эстонца появились на столе фрукты в пиале, наполнился бокал терпким вином, кавказец поморщился, покачивая головой. Последнего что-то тревожило. Он первым и начал разговор:
– Мы собрались на сход, не на пир. Решаем вопросы или намечено возлияние?
Слабо, создав себе чая, помешал ложечкой содержимое со сливками, отхлебнул и поставил чашку.
– Сдаётся мне, ты нервничаешь не из-за схода, а из-за того, что не имеешь своих претендентов на место новых Эмиссаров. Золо развеян, Мёртво убит. Места вакантны, но безвозвратно убиты и двое твоих подопечных. Их смели в горах, как котят… Ты до сих пор не смог воспитать кого-то достойного.
– Да, я не успел воспитать новых, – не стал спорить Горэ. – Только не надо мне говорить за подопечных, у Мёртво и Золо тоже подопечных по стенке тогда размазали. Замены нет.
Слабо снова помешал чай, хмыкнул:
– Ты злишься из-за того, что я зашёл новых учеников, а ты нет? Или потому, что тебя могли убить первым, но… Пожалели?
– Иди к чёрту! – окрысился Горэ. – У тебя больше картотека, база, возможности, в конце концов. Мне же искать почти не из кого. Потенциал гор снижен не первое столетие.
Нежить откусил грушу и, посмеиваясь, по-детски безалаберно запустил огрызком в Горэ.
– Не из кого искать? Да ты с гор все эти пять лет не спускался ни разу! Там уж и впрямь кроме горных козлов и учить то некого. Жалуется он ещё!
Горе покраснел лицом от гнева, а Нежить спокойно повернул лицо к Слабо, не опасаясь атаки.
– Я спокоен за своих ставленников. А ты? Поставишь ли кого на «бой»?
– Всего одного, – ответил Слабо, не меняя тона.
Горэ, смерив обоих ненавидящим взглядом, добавил:
– В следующий раз столкнувшись с постиндиговцами, оба заговорите по-другому! Хотите видеть на замену своих ставленников? Что ж, пусть дерутся. Уступаю это право. Но… я убью каждого, если он покажется мне слабым.
– Отлично, – от прилива эмоций Нежить пропустил мимо ушей предупреждение, потёр ладони и повернулся к Слабо. – Значит только два моих и твой? Как сражаться будут? По очереди? Или два на одного?
– Мне нет до этого дела, – хмыкнул старший Эмиссар. – У меня только один ученик. Если он достоин, докажет в любых условиях. Слабых пусть сжирает Горе… падальщик.
Слабо посмотрел на оппонента, как на пустое место. Кулаки горца сжались. Но как всегда, бессильно.
– Два на одного?! – повеселел Нежить. – Так это ж ещё лучше!
Горэ снова посмотрел на оппонентов, обронил горячо:
– Но почему ты заявил одного? Слабо, это странно. У тебя никогда не было нехватки кадров.
– С каких это пор я должен объяснять тебе свои решения? – удивился старший Эмиссар.
– Кто твой ученик? – всё же поинтересовался Горэ.
– Савва… Ты с ним не встречался.
– Иудей?
– Напротив, араб.
Горэ подскочил, уже не в силах сдерживать себя.
– Ты взял в ученики араба?! Вы же ненавидите друг друга больше, чем христиан религиозники авраамеистического толка.
Нежить рассмеялся:
– Какой же ты закостенелый в своём примитивном мышлении. Словно и не помнишь, кто плодил столько религий, сколько требуется для постоянной напряжённой обстановки. Так какое ему дело, иудей у него в учениках или араб? Все едино с благословления корней Велеса.
Слабо привстал с кожаного кресла, потянулся, зевая.
– Довольно, господа. Пусть каждый даст согласие на проведение поединка и пусть сойдутся в соседней зале в одном бою все. На место наших павших коллег… найдём первого.
– А что со вторым? – спросил Горэ.
– Второго не позволяет баланс, пока спит Слава. Озадачимся этим вопросом позже. Пока же укрепим наше положение как есть.
– Согласен.
– Согласен.
Слабо щёлкнул пальцем.
Посреди комнаты появились трое: коротко стриженная женщина с пирсингом в бровях и мужчина-альбинос, с одной стороны. И чернявый парень, гладко выбритый, кареглазый, худощавый. На нём были джинсы и светлая кофта, кроссовки. На вид – подросток. Глаза холодные, на лице ни тени улыбки.
– Савва, что за вид? – рявкнул Слабо.
Ученик вяло мазнул взглядом по противникам, чуть подольше задержался на Эмиссарах и остановился на учителе.
– Ты не объявлял дресс-код.
– Ты выглядишь слишком интернационально, переоденься.
– Ты имеешь в виду, что на мне нет ни кепи, ни чалмы? – уточнил ставленник. – Так и не одену. Не жди.
– Послушный ученик, – подпустил шпильку Горэ.
Нежить хохотнул.
Слабо оскалился, обронил прочим Эмиссарам:
– Родители Саввы – счастливчики. Они рано умерли, не успев наградить сына религией. И с самых малых лет он был усыновлён еврейской семьёй, переехавшей из Израиля во Францию. Однако они тоже решили не настаивать на смене религии, логично полагая, что мальчик ходит под другим богом. Дали лишь имя под свой манер. А вот учился Савва в Англии, где и приобрёл манеры, характер… и поведение. Так что припомним нашего коллегу и начнём.
– А что ты хочешь? – удивился Нежить. – Англия давно не та страна, которой была в Викторианскую эпоху. Тех, кто шёл под пули во весь рост, давно перестреляли. Остались… сидящие по тылам.
– Довольно болтовни, – подал голос Горэ. – Пусть идут и бьются. Время дорого.
– Да будет так, – кивнул Слабо. – Только, Савва, после боя ты переоденешься. До момента боя ты всё ещё мой подчинённый и я даю тебе следующее задание…
Нежить скривился. Самоуверенные слова товарища по цеху резали слух… Но через сорок секунд среди них появился новый Эмиссар.
* * *
Пятнадцать минут назад.
Тибет. Гималаи.
Но ещё Разумовский знал, что есть в горах одно незыблемое правило. Горы – для всех.
– Добро убит пять лет назад иномирцами, Эмиссары наверняка давно выбрали замену Мёртво и Золо. Почему вы ещё не разбудили Славу? Время пришло! Время будить Славу! – стоял на своём Скорпион, попеременно выдерживая тяжёлые взгляды Аватаров Бодро, Здравы и Живы. – И не говорите мне, что я не знаю такого, что в корне бы изменило мои взгляды.
Трое в светлых одеждах взяли в круг, приходилось вертеться на месте, чтобы видеть лицо каждого в процессе беседы.
«Белорус», «тибетец» и «индиец», по месту обитания, а по сути – многомерные сущности, воплощённые в тела людей, не спешили с ответом, подвергая своим внутренним проверкам, тестам и перепроверкам.
Время затягивалось, играя на натянутых нервах.
– Долго ждать не буду, – поторопил Сергий. – Как постоянно повторяет мой белобрысый друг вслед за классиком: «Промедление смерти подобно». Не хотите будить, сам упрошу волхвов. Вместе с Отшельником справимся. Рысь не настолько инертен.
– У вас обоих нет опыта. И это трагически скажется на ритуале, – обронил Живо.
В облике человека в горах он выглядел гораздо лучше, чем божеством в храме.
«Прочистка мозгов божественной семьей пошла ему в тот раз на пользу», – невольно подумал Скорпион.
– Если совсем худо будет, придётся просить кого-то из членов семьи. Чего очень не хотелось бы, так как в этом случае всегда заклинивает баланс. В процессе заклинивания одни синеют, – тут Сергий подмигнул Живо, – вторые закрываются по скитам, – подмигнул Здраво, – а третьи только мямлят, что в одиночестве ничего не могут, и обещают, что «как только ещё кто-то, ну хоть кто-то, так мы сразу».
Скорпион не стал смотреть на Бодро. И так ясно. Сам застыл изваянием, сложив руки на груди. Вертеться меж тремя надоело. К тому же слова Живы ясно дали понять, что скорее допустят проведение неправильного ритуала, чем помогут, боясь что-то там потревожить, всколыхнуть весы.
– Мы позвали тебя на сход не для того, чтобы слушать претензии только что вылупившегося птенца, – ответил за всех Здраво. – Слава спит, Добро убит, но и Эмиссаров трое. Как трое – нас. За тремя легче следить. Не понимаешь?
– О, боги, что за слепота и инерция? – воскликнул Сергий. – Последнее ваше действо датируется серединой прошлого века, когда всё же нашли в себе силы духа помочь Славе опрокинуть немецкого Эмиссара.
Живо вперился в него глазами. Тёмные очи индийца в обрамлении синих кругов – постоянные ночные бдения, не иначе! – смотрели грозно, безжалостно. В них ясно читалось, что не стоит судить о том, чего до конца не знаешь. Недостаток информации может привести к печальным последствиям. Да и с неустойчивым характером индийского божества уже ознакомился.
– В чём ваша проблема? – попытался пойти на компромисс Скорпион. – Может, мы с ребятами сможем вам помочь? А вы всё-таки дадите согласие на пробуждение? Ведь ясно, что долго места Эмиссаров вакантными не останутся.
– Дело не только в этом. Мы… ищем Велеса, – вновь ответил за всех Здраво. – Но ты не в силах помочь его поискам. И не затем ты здесь.
Подул холодный, пронизывающий ветер. Рукава длинной рубахи затрепетали, ветром подхватило волосы. Тело сжалось в дугу, экономя тепло. Высокогорье – не лучшее место для разговоров. Но, как понимал, у Аватаров своё мнение. По крайней мере, последнюю сотню лет. А сколько лет они ищут Велеса?
Скорпион оглянулся, стараясь разглядеть среди камней и заснеженных вершин что-то тёплое, притаившуюся жизнь. Но ничего, ни клочка травы, ни души, да и лёгкое головокружение говорит о нехватке кислорода.
– Довольно прелюдий! Говорите или это будет наша последняя встреча, – пообещал Сергий. – Мне проще с братом разговаривать. Тот хоть кивает иногда.
– Мы не будем никого будить. Но ты прав, чаша весов вскоре качнётся на той стороне. Они изберут нового Эмиссара. Потому мы собрали сход, чтобы избрать нового Аватара, – огорошил Здраво. – Однако, у нас два претендента. Один из них – ты.
«Какие почести», – подумал про себя Скорпион и тут же возразил:
– До чего вы дошли, что я в двадцать два года волен стать Аватаром? Я не ваших лет! Совсем мир на сильных духом оскудел?
– Такова эпоха, – подал голос Живо. – Выбирают по разумению, не по возрасту. Я увидел немало в прошлую нашу встречу. И могу тебя порекомендовать.
Сергий кивнул:
– Кто второй?
– Вторая, – поправил Бодро. – Твоя сестра – Лада Корпионова.
– Сестре одиннадцать лет!!! – крикнул сквозь поднимающийся ветер Скорпион и закашлялся. Не нарочно.
Трое как один топнули ногой, и вокруг образовался светло-золотистый кокон. Он обхватил всех присутствующих и прекратил ветер. Внутри стало тепло и уютно.
Но кокон не остановился за пределами спин Аватар, он продолжал раздвигаться и охватывать горы. Пейзаж стремительно менялся. Появлялась трава и чудные животные, светлые присутствия странных существ в теле, которое ещё нельзя было назвать энергетическим, но и на физическое оно уже не тянуло. Полудухи, присутствия – диво, одним словом.
Горы тоже претерпели изменения, уползая под небо ещё на тысячи километров. Тибет в надфизическом мире имел ещё больший размер и высоту. Более тёплый и светлый, намного комфортней для проживания мир. Но для нахождения в нём требовались постоянные повышенные вибрации тела или вовсе отсутствие его материальной составляющей.
«Так бы сразу», – одними глазами высказал Скорпион и продолжил вслух:
– Так вот куда Шамбалу спрятали… То-то думаю странно, что немецкий Эмиссар её не нашёл. Он ведь сюда стремился попасть?
– Развивай мысль, – улыбнулся Здрава. – Но ты прав, ему не позволили… Мы не позволили!
– Что ж, попробую развить, – прикинул Сергий. – Немецкие экспедиции «тридцатых» годов, интерес немецкого Эмиссара, покрывающего фюрера, воздействия тёмной стороны, ответные ходы, В итоге вы истратились на то, чтобы спрятать Шамбалу? Потому Славе и пришлось жертвовать собой ради очередного «ответного хода»?
– Получи Эмиссар доступ в её храмы, ты вряд ли воплотился бы в этом мире, – добавил Живо. – Так что ещё и Духа пришлось просить помочь… в обмен на сотню лет оккупации Здравы.
– Зачем? – не понял Сергий.
– Он стал гарантом того, что Эмиссары не получат доступ в горы, – добавил Здрава. – До тех пор, пока ты его не убил. Теперь гаранта нет. А земля осталась Поднебесной, но… это ничья вотчина. Её может взять любой из нас. Или Отшельников. Кого предпочитаешь? Меня? Ино? Тосику? Рысь?
Пузырь вдруг лопнул, вновь откидывая в холодный, безжалостный мир. Понизившиеся вибрации всех четверых отдалась тоской для воспрянувшего духа.
– Я его не убивал! Он сам бросился на меч. С горя напал. Я ж не знал, что Сёма случайно убил его сына.
– Случайно? – переспросил Здрава. – Ничего не бывает «случайно»! Вы лезли на его территорию!
– Он убил моего деда!
– Всеслав не был твоим дедом по роду, – заметил Живо. – Нет права крови. Нельзя было отвечать!
– Ой, простите, что я ответил адекватно на вторжение на вотчину старого волхва! – вскрикнул Сергий. – Но сдаётся мне, что чужаку, махающему перед глазами мечом со стойким желанием убить меня, было не до моего гостеприимства. Остановился бы он на том? Или распотрошил всю мою семью? Кто знает? А я не желаю гадать. Я – защищался!
Бодро вздохнул:
– Скорпион он и есть скорпион. Сначала жалит, потом думает. Ты повлиял на баланс!
Сергий продолжил:
– Я за то ответил сполна! А что касается Лады, у неё критический возраст начинается. Поверьте мне, период полового созревания не сыграет на руку тем, кто долго думает. Она ещё неустойчивая. Силу не всегда контролирует. Любой её псих может обернуться катастрофой при таком уровне силы.
– Сравниваешь с собой в её возрасте? – спросил казак.
– Я в лесу жил! – напомнил Сергий. – Там рушить нечего. Ей же среди людей обитать приходится. Пострадают, попав под горячую руку. Мы и так уже чуть базу не потеряли.
– Ты не всю жизнь прожил в лесу, – напомнил Бодро.
Сергий вздохнул, пытаясь успокоиться:
– Меня волхв воспитал. Всеслав научил уму-разуму. Её же никто не учит сейчас. Только Кот присматривает. Но ему до её сил не подняться. У него иное мышление!
– Ты её воспитаешь. И научишь, – сказал снова Бодро. – Наверстаешь упущенное. Время ещё есть, чтобы совладать с ней.
– Я думал об этом, – признался Сергий. – Но её характер уже сформирован.
Бодро снова вступил в диалог:
– Это не первое воплощение её души. Она может вспомнить. Но предпочитает жить в забвении, отдавая время действий другим. Этим могут воспользоваться. Либо мы её контролируем, либо другие.
– Если так, то пусть лучше она будет Аватарой и будет подле вас, – предложил Сергий. – Я могу лишь помочь следить за землями Славы, пока волхвы готовят обряд для его пробуждения.
– Мы ещё не решили, – напомнил Здраво.
Скорпион покачал головой:
– Хотите вы или нет, мы его разбудим.
– И кто из нас перекладывает ответственность на другие плечи? – обронил Живо. – Сам решаешь будить князя, а бездействием своим перекладываешь ответственность на сестру.
Скорпион ухмыльнулся:
– Как вы там говорили: «У нас другие проблемы?». Так вот, у меня другие проблемы. Воспитать Аватара могу, но работать с такой командой сам не могу.
– Почему?
– Со Славой ещё бы попробовал, он всё же мне племянник. Но вы – другие. Не уверен, что могу доверить вам спину. Я не понимаю ваших игр. Слава прикрыл вас, а вы его даже будить не собираетесь, перебирая какие-то варианты, дабы спал дольше. Интриганы.
– Ты в своём уме? – вспыхнул Живо. – Ему Шамбалу показали, а он ещё и условия ставит!
– Что мне твоя Шамбала? – пожал плечами Сергий. – Вот посмотрю, как Аркаим в надмирье выглядит, тогда и поговорим. Всё надо сравнивать. Слепой веры с подчинением от меня не ждите.
– С ним бесполезно разговаривать, – заметил Живо. – Он вырос в других условиях. Всеслав заложил у него образное мышление и задал целостную картину мира. Каждый фрагмент влияет на соседний. Его не переубедить.
– Тысячи лет уходит на обновления постов Аватар, – добавил Сергий. – Вы привыкли, что всё делается долго. Тщательно всё обдумываете, просчитываете. И делаете мало ошибок, но и действий – мало! Вы засиделись, запылились. А тут всколыхнулся сам мир! И у вас сразу паника. Как же, нового Эмиссара выбирают! И нам надо, да? А кто сразил Золо и Мёртво? Так точно – не вы!
Глаза Живы вновь предостерегающе вспыхнули. Но Скорпион, вспомнив спокойные глаза Лилит, уже не обращал внимания:
– А кого выбирать? Знамо дело, надо самого молодого, чтобы вопросов не задавал, примеряясь к каждому ходу и ожидая ответного хода. А вот нет! Мне проще с Эмиссарами воевать, не беря на себя официальных обязательств, чем блюсти ваш баланс. Проку больше. А от вас какая польза?.. Так хоть за Ладой присмотрите.
Бодро хмыкнул:
– Ему определённо вредят постоянные контакты с блондином, – и казак посуровел. – Послушай, Скорпион. Как ты думаешь, почему у Эмиссаров такая текучка кадров?
– Хочешь сказать, что они чаще оступаются? А вы постоянно на коне? Так они и мир меняют чаще. Раз этак в десять, – тут на голову Сергию надавило, поморщился. – Подождите, меня что-то позвало.
– Что случилось? – не понял Здраво, не ощущая никаких внешних воздействий.
– Этот сигнал, – прислушался Скорпион. – Я должен проверить… В общем, давайте так. Я беру на себя временные обязательства Славы. Так сказать, исполняющий обязанности. И Ладу признаю ученицей, но полным Аватаром не стану. И будет так, пока вы при следующей встрече не покажете своих учеников, что со временем должны стать вашими приёмниками.
– Это путь Эмиссаров! – воскликнул Здраво.
– Но он разумен, – заметил Сергий. – Всё должно меняться, обновляться. Старое отмирать, а новое тянуться к новым высям.
С тем Скорпион, подмигнув Здраве, исчез. Трое Аватар остались стоять на плоскогорье.
– С нашей последней встречи малец повзрослел, – обронил Бодро. – Авось, и выйдет толк, если спесь собьёт. Влияют на него родственники.
Живо кивнул:
– И странная сущность следит за ним.
Бодро приподнял бровь:
– Заметили? Это не Меченный… Хотя ни в чём уже нельзя быть уверенным наверняка. Только как скоро он сам заметит её частицу присутствия? Никто никогда не следит за своей тенью.
– Как только захочет, – закончил Здраво. – С такой семьёй ему море по колено… но лишь бы не утонул раньше времени.
Часть первая: «Наставничество». Глава 8 – Гордость без предубеждения
Настоящее время.
Европейская часть России.
Пальцы, как стальные. Схватили за горло. Секунды потянулись, ослабляя сопротивление. Минута на пределе борьбы. Ещё одно усилие и гортань проломится.
Ни вдохнуть, ни пошевелиться. Савве только ногами удавалось елозить и беспрерывно смотреть в бездонные зелёные глаза Скорпиона. Через них на него смотрела сама смерть.
Зачем только полез?
На большее сопротивление молодой Эмиссар оказался не способен. И теперь лишь отмечал про себя, как беспокойно мечется в панике сердце.
Умирать не хотелось. Но что поделать? Слабо на помощь не придёт. Он больше не его ученик. Доказал право сильного – отвечай за свои поступки… Или умри.
Пришлось ладонями обхватить шею и напрямую через руки, как ещё в начале ученичества, прокачивать ткани собственной резервной энергией, ускоряя регенерацию, восстанавливая питание клеток. Но так долго продолжаться не может.
«Нет! Этого не может быть! Что это за человек и человек ли»? – стучало в голове вместе с сжигаемым кислородом.
Когда покрасневшее лицо начало синеть, Чернявый неожиданно опустил руку, разжал пальцы. Орёл на его плече приоткрыл клюв, заклекотал, словно стараясь запугать ещё больше.
– Как тебя называют? – обронил вихрастый парень.
– Савва, – едва выдавил Эмиссар, проталкивая в лёгкие хоть немного воздуха.
Лицо из синего покраснело под приливом крови, быстро отступали вздувшиеся на глазах капилляры.
– Мне не нужна твоя смерть, Савва, – ответил чернявый. – Но последний раз говорю – ты на моей территории… Уходи.
– Почему… – Савва закашлялся. – Почему ты так… просто… отпускаешь?
Зеленоглазый почесал клюв Велету, растворяя птицу-тотем в себе.
– Не могу я сегодня лишать жизни. День особый… На свадьбу пригласили.
Савва изобразил удивление.
– Убьёшь тебя – поставят другого, – продолжил собеседник. – А, если им хватит мозгов, он не будет так молод.
– Я силён! – заявил оппонент. – И способен!
– Силы силами, способности способностями, а нехватка опыта потом на всём мире сказывается, – отметил Сергий. И обозначая улыбку, продолжил. – В общем, ты мне напомнил одного торопыгу. Похож на него… живи, Савва.
– Напомнил? – переспросил Эмиссар, потирая горло.
– Мне тоже по жизни мало кто что объяснял, – добавил Сергий. – Ступай. Надеюсь, в следующий раз встретимся при других обстоятельствах. И солдат забери… Мёртвые они у тебя совсем.
– Это не мои… солдаты. – Было похоже на то, что парень удивился. Или умело отыграл роль.
Вихрастый озадаченно почесал подбородок:
– Контора, что ли, включила свой интерес?
Савва привстал, и последний раз взглянув в глаза странному противнику, поспешно исчез, растворившись в воздухе.
Юноша в образе Скорпиона сменил лицо, натягивая привычную, почти родную личину Меченого с плывущим лицом, словно черты лица не сформированы. Лицедейская сущность с прозвищем Гарда не был сыном Лилит, но всегда хотел считать себя братом Меченного. Да вот беда – он давно позабыл свой родной вид.
Так до человеческих ли привязанностей?
Образ Меченого, который невозможно запомнить, но считался ему наиболее близким.
– Опыт многое значит, Савва, – добавил он другим голосом. – Но ещё больше значит своевременность его применения.
Следом исчез и лицедей. Предстояло играть Скорпиона ещё и подле опалённой ученицы, чтобы Меченный лишился возможности предъявить претензию. Ведь по договору ученица должна быть рядом, а для замыслов более великого плана, чем был озвучен на Совете, это исключено. Но никто не знал, что он был на Совете… В образе Хакера.
И всё же там, где сегодня ходить Скорпиону, его ученице просто не выжить. Главное, чтобы настоящий хозяин личности не заметил дополнительный «маячок» на тонких телах. С момента передачи рыжей в руки Скорпиону, Гарда исправно снабжал сущность всей возможной информацией о нём самом и всём, что с ним происходило. Это позволяло не только использовать силы обладателя образа, но даже мыслить, как Скорпион.
Гарда любил усыплять бдительность Меченого. Являясь второе тысячелетие его союзником, он, тем не менее, не упускал возможность внести и свой элемент в одну большую игру, которую так любили Гроссмейстеры.
Побыть некоторое время Скорпионом, ощущая его настоящие силы и возможности, внести сумятицу или помочь по мелочи – всё это представлялось Гарде забавным действом.
Больше всего сущности нравилось наблюдать, как Игроки допускают просчёты из-за его вмешательства.
* * *
Настоящий Скорпион появился возле подъезда, выйдя из-за мусорного контейнера вблизи от дома. Ровно так, чтобы не привлекать внимание своим неожиданным появлением случайных зрителей.
Прыжок из Тибета отнял много сил. Тащить туда с собой Леру означало убить, что вряд ли бы оценил Меченный. И без того самому плохо. Мышцы стянуло холодом, кожа словно долго находилась на снегу без движений. Пересиливая себя, разогнал сердце, заставил кровь быстрее бежать по венам.
Настораживал скопившийся на окраине двора народ. Он застыл без движения, словно просто фигурки из натурального пластика. Ни звука, ни движения. Но и мёртвыми они не были. Словно кто-то заморозил на некоторое время пространство или лишил возможности двигаться всё живое.
Больше беспокоили лежащие тела спецов возле автобуса. Пришлось тратить ещё силы на то, чтобы расширить чувственную сферу и коснуться бездвижных тел для дополнительной информации. И застывший народ, и группа спецназа оказались живыми. Неизвестный отключил их разум, погружая то ли в долгий глубокий сон, то ли в кому.
Осматриваясь, Скорпион осторожно открыл дверь в подъезд.
Домофон грубо сломан. Сергий поднялся до первого этажа и доверяя интуиции, свернул налево. Она не подвела – первая общая дверь с вывернутым замком. Вторая, большая и мощная, что вела в одну из квартир, сорвана с петель. В воздухе ещё оставался запах горелого железа и примесей взрывчатки.
«Снова грубая работа. Могли и с замками поработать – торопились», – мелькнула мысль.
Переступая в беспорядке валяющиеся возле порога тела, настоящий Скорпион вошёл в квартиру. Для порядка проверил пульс на шее спецов. Точно, все живы. Но без сознания. То ли оглушенные, то ли под химией.
Единственный в сознании человек сидел на кухне, сверля глазами вошедшего так, что зудела кожа.
Взгляд уставший, держится из последних сил.
– Я ничего толком не понимаю, но раз ты пришёл, то всё в порядке, – выдавил из себя человек и рухнул лицом на стол, отключившись.
Он словно удерживал сознание до последнего и вот силы оставили его.
– Погоди, – запоздало обронил Сергий и тише добавил. – А если бы не я пришёл?
Пройдя на кухню, Скорпион присел на свободный стул. Лицо утонуло в ладонях. Предстояло всё хорошенько осмыслить. В особенности, когда у ног валялся мёртвый высокий офицерский чин, а рядом, уткнувшись лицом в стол, безмолвствовал странный человек. Он то ли усилием воли мог внушать образы всему живому, то ли так оперировал нитями реальности, что всё случалось так, как надо ему в заданной последовательности. А может и всё вместе.
Кто он?
Сергия не покидало ощущение, что сильные мира сего уже побывали рядом. И он сам словно был здесь. Не дежавю, но схожее ощущение витало в воздухе, обозначая пространство.
По идее такими людьми, как уснувший прямо на столе человек, занимался спецотдел Антисистемы под руководством Андрея Ана. Тот вместе с группой поисковиков первым находил любые всходы силы, так или иначе переросшие пределы «нормального» уровня развития человека. Но видимо в связи с последними делами на базе и общей суетой Большого Совета, Кот упустил внимание над влиятельными фигурами. Или не успел.
«Быть может, не все они позволяют себя обнаружить? Но этот успел дел натворить», – снова подумал Скорпион и вновь посмотрел на мёртвого офицера: «Только обычно у офицеров на ауре не лежит интерес Эмиссаров. Выходит, тобой лично заинтересовался кто-то из них. Придётся тебя, друг, брать под свою защиту».
Скорпион, переступив офицера, подхватил со стола человека, перекинул руку через шею и растворился в воздухе вместе с новым другом.
Дела делами, но ещё предстояло успеть на свадьбу брата. С одной важной поправкой – любимого брата.
Часть первая: «Наставничество». Глава 9 – Зри в корень
То же время.
Квартира Семёна и Марии.
г. Хабаровск.
Сёма валялся на кровати, утонув в подушках и запутавшись в покрывале. Подушка заслонила нос, дышал открытым ртом. Руки и нога ещё с ночи были перевязаны эластичными и медицинскими бинтами. Стянуть повязки сил не хватило, а сменить бинты так и вовсе не смог – истощился.
Тот факт, что невеста в коротком белоснежном платье стояла у кровати и смотрела как на побитого щенка, желая одновременно и пожалеть, и добить, блондина ничуть не смущал. Тренировки Скорпиона доводили до истощения. Брат гонял их с Лерой до седьмого пота, а потом, когда тренировка вроде бы заканчивалась, снова возвращался и повторял процедуру, пока и ученик, и ученица не падали без сил.
Разве что Лера оставалась ночевать у Рыси, а Сёму Рысь забрасывал теперь домой.
– Милый, нам пора. Рысь скоро будет здесь.
Просыпаться так тяжко. Фактически невозможно дышать – ноет каменный пресс, стянуло поясницу, ломит шею, холодные мышцы руки и ног вообще лучше не двигать – столько кислоты накопилось.
– Ещё десять минут.
– Какие десять? Через пятнадцать минут надо выходить!
– Целых пятнадцать? Да знаешь, что можно за пятнадцать минут сделать? О, это почти целая вечность, – обронил Сёма и перевернулся на другой бок. – Семь минут и толкай.
– Сёма!
– Не, не, не. Смилостивись, девица, – просипел молодожён. – Мне ещё силы на первую брачную ночь нужны.
– Сёма, – сменив интонацию, протянула Маша. – Сергий мог тебя вчера и поменьше трепать. Сегодня такой день!
– Да он какой-то сам не свой в последний месяц. С утра вроде ничего. А под вечер звереет, – добавил блондин и утонул лицом в подушке. Вывернув голову, он почти мгновенно засопел.
Никто и не догадывался, что вечерним Скорпионом становился Гарда, добавляя тренировок то ли ради ближайшего прогресса, то ли себе на потеху. Тяжело, необычно, интересно, но… как же хочется спать.
– Сёма, я тебе массаж сделаю, только вставай, – взмолилась Мария.
– Хр-р-р, – донеслось в ответ.
– Пять минут! Ты слышишь? Пять минут или я выхожу замуж за соседа!
– У нас нет соседей, – сквозь сон пробормотал Сёма, утопая в невесомой неге бога Морфея. – Весь этаж наш.
– Соседа снизу! – стояла на своём невеста.
– А, этот толстый… Он не интересуется женщинами. А на мальчика ты не похожа… Оскверняет мне всё пространство дома, сукин сын.
– У каждого есть свои недостатки, – пробурчала Мария и громче добавила. – По крайней мере, он свадьбу не проспит!
– Да, да, Волх, убей её! Убей! Не дай разрушить! – с кем-то там во сне уже сражался, тренировался, практиковался и вообще жил полной интересной жизнью блондин.
– Какой ещё Волх, Сёма? – обиженно обронила Мария и присела на кровать рядом. Руки пригладили платье, и ладонь коснулась щеки блондина. – Короче, у тебя есть пять минут. Не проснёшься – уйду к другому.
«Хотя, разве от тебя уйдёшь»? – мелькнула вдогонку мысль, глядя как сонно плямкают губы.
* * *
Остров Руян (совр. Рюген)
1168 год нашей эры. Июнь.
Сердце Волха тревожно сжалось, глядя, как языки пламени взбираются вверх, вздымаясь над воротами плотной стеной огня, что накрыла как шуба. Врата огромные, неприступные, но всё же деревянные, не каменные, а потому настойчивый огонь нашёл прореху.
Сухая погода вторую седьмицу, ни капли с неба. Пламени нашлось, за что зацепился. То ли пущенные огненные стрелы, то ли горшки с горючей жидкостью – морёный дуб не выдержал, дал огню зацепку. А там, где огненный змей зацепился за врата, своего уже не отпускал, вгрызаясь с диким треском и хрустом плотнее, безжалостно отвоёвывая жизненное пространство. Водой бы его. Да где её взять в осаждённой второй месяц крепости, где о влаге мечтали и раненные, и умирающие, но ещё более – живые? Те немногие, что ещё способны были держать в руках мечи и луки.
Волх стиснул зубы. Больно смотреть, как рушится нерушимое, больно слышать, как ликуют по ту сторону стен захватчики, приготовив к атаке массивное бревно.
Огонь сожрёт врата, а то, что останется, снесут двумя-тремя мощными ударами. И несколько измождённых стрелков на стенах с трижды разбитыми в кровь пальцами и трижды перебинтованными жалкими тряпками не смогут дать врагу достойный урон.
– К храму! Все в храм! – хрипящим голосом закричал предводитель.
Голос его давно сел. Да чего ради теперь жалеть?
Стрелки и воины на стенах делают вид, что не слышат. Каждый понимает, что уйдут со стен, и враг возликует – ринется толпой. А так хоть задержать на некоторое время, кидая всё, что осталось с башен, да из-за зубьев стен. Предводителю некогда уже наказать за непослушание. А несколько стрел ещё есть, да камней, и копий. Приятнее погибать, видя, как враг умирает, а твои родные ещё живут, отступают, но живут. И ты своим упорством, своей стойкостью и отвагой продляешь минуты их жизни. Не агонии, но жизни!
Мало людей. Катастрофически мало. Измождённые, мучимые голодом и жаждой, арконовцы с тревогой смотрят на врата, распахивая четверо врат святилища Световита. Ни слёз, ни причитаний – привыкли. Привыкли, но не смирились. Даже дети угрюмо молчат, беспрекословно повинуясь старшим. Разве что совсем юные порой зайдутся слезами так, что на душе скребёт. Чуют страх и тревогу, повисшую в воздухе, беспокоятся. А прочие, кто матерям помогает раненных таскать, кто с малышами возиться: на руках таскает, баюкает.
Арконовцы, последний раз взглянув в хмурое, затянувшее свинцом небо, вошли в храм. На воинов за пределами храма смотрели с мольбой во взгляде, в котором читалась и прощение, и робкая надежда, и безмерная усталость последних, одиноких защитников старой веры.
Старики-волхвы с помощью оставшихся людей у храма и по очереди закрыли все четверо врат, направленные на четыре стороны света. Закрывали с заговорами, бормоча в полголоса. Едва закрылись последние врата, у алтаря четырёхликой фигуры Световита вспыхнули огни. Волхвы у врат каждый повернулся к одному из ликов и, не падая на колени, не прося о пощаде и не творя мольбы, обратились, как к родному человеку:
– Защити, прародитель наш, – слились воедино четыре голоса стариков.
Мужчины, те, что ещё на ногах, устало выстраивались в линию за Волхом, когда кто-то крикнул, чтобы обернулись к святилищу. Воины повернули головы и по лицам расплылись одобрительные, грустные улыбки. Храм объяло белым огнём, он расползся от врат, образуя круг, вздыбился ввысь и вскоре объял всё здание. Этот огонь не жёг, от него не ощущалось тепла. Только ощущение защищённости и умиротворение.
– Световит защитил, – обронил под одобрительный шёпот воинов Волх. – Теперь наша очередь, братья.
Ворота быстро догорали, теряя в чёрных головёшках былую мощь и несокрушимость. Пламя оседало, облизывая каменные стены. За стенами послышалась брань, воинственные крики. Упал со стены пронзённый в шею Ладьяр, который мог обращаться птицей и парить в небе. Зачем ему птицей в небе, если горит родное гнездо, и некуда будет возвращаться? Весь мир станет клетью.
Ответные стрелы и камни защитников были скудны. Немцы перестали обращать на них внимание. Цель – ворота! А стены можно взять и с той стороны.
Первый таранный удар заставил вздрогнуть многих арконовцев. Ворота отдавались с таким жалким треском, словно в них пели раненные духи, не желающие впускать непрошенных гостей в дом хозяев. Понадобилось ещё три удара, прежде чем таран распахнул ворота. В брешь ринулись воины.
Волх оскалился и, припав на землю, обратился волком. Свой меч потерял ещё в многочисленных битвах в лесу, ковать новый не было времени, а оружие других воинов было не по руке. Теперь чёрный как ночь, волк первым бросился на немцев. Повалив первого солдата с ног, вгрызся челюстями в шею, вырывая гортань, тут же прокусил руку второму. Прочие воины Руяна встретив ворвавшихся, держали плотный строй. Пусть храм защищён, но стоит врагам обойти со спины и навалиться толпой – не вырвешься, сомнут.
Странный, огромный по размерам для своих сородичей волк рвал и метал, опрокидывая захватчиков и добираясь до незащищённых шей, горла. Медные и серебряные кресты на шеях немцев не спасали от смерти. Серебро могло повлиять на процессы трансформации перевёртыша, но от клыков его самого не спасало. Он – не обычный оборотень, но перекидывающийся по своей воле человек. А потому ни образ креста, ни любое свойство металлов не помогут.
Волх вырвался за пределы врат. Ему уступали дорогу, предпочитая связываться с людьми, а не клыкастым воплощением демона. Все, кто подворачивался под лапы, неизменно ощущали на шее клыки.
Волк мчал к лагерю, к шатрам. Загрызть пару-другую предводителей перед смертью – вот новая цель. До архимандрита и князей вряд ли пропустят. Личная гвардия встанет строем с пиками и копьями наперевес, порубят, поколют на расстоянии. Раны быстро зарастают, но, если скопом навалятся – несдобровать.
Дорогу к лагерю преградила одинокая фигура. Волха невольно пробрала дрожь, когда ощутил исходящую от неё мощь, почуял ауры силы и непоколебимой уверенности, стойкости, воли. Эти причудливые переплетения ощущений впервые за сотни лет войн и сражений пробежались мурашками по телу. И эта фигура была не здоровым, крепким, плечистым воином в доспехах, а тонкой, хрупкой на вид женщиной с длинными иссиня-чёрными волосами, свободно спадающими до поясницы. Только не трепал их поднимающийся ветер. Зато дух перед этой женщиной трепетал, как у верного пса перед хозяином.
– Ты не пройдёшь в лагерь. Здесь заканчивается твоя дорога, рекомый Волхом. Ибо всё старое должно уйти.
Волх поднялся с четверенек человеком. Коротко бросил:
– Уйти добровольно, не в муках, иначе и новое вскоре уйдёт вслед за ним. Как имя твоё?
– Что тебе моё имя? Ты хочешь умереть с ним на устах?
– У достойных противников просят имя. Я чую твою мощь и свою гибель. Позволь же узнать напоследок. То – моё право!
– Что ж… моё имя Лилит.
– Лилит… – протянул Волх, пробуждая в себе далёкие воспоминания. – Ты мать моего отца и учителя. Какая насмешка богов – пасть от руки своей бабки. Об одном прошу – дай умереть, как воину.
Лилит безразлично пожала плечами. Богов никогда не слушала и до их фатума дела столько же, сколько до слов перевёртыша, сотню лет сдерживающего натиск креста на восток.
Зрачки Волха расширились. Стоящая в неподвижности женщина вдруг оказалась рядом, и её тонкая, на вид слабая рука пробила пластины мышц, рёбра и проникла в грудную клетку. Через мгновение витязь видел в её руке своё сердце. Большой, мощное, трепещущие.
Лилит протянула сердце. Волх едва заметно покачал головой. Тут же дева приблизилась, поцеловал в лоб и обронила тихо:
– Дела твои велики, внук. И выбор мой был тяжёлым.
За прощальным поцелуем пришла тьма.
Дева отстранилась, тело Волха упало. Лилит перевернула его на спину и положила сердце в руки, скрещённые на груди.
– Ты слишком долго был воином, чтобы понять… Но тризну я тебе справлю!
В следующее мгновение тело объяло пламенем. Обнажённая кожа загорелась как тряпки, плоть и кости захрустели, как хворост. Не прошло и минуты, как на дороге остался лишь пепел. Его подхватило ветром и понесло в траву, через леса и дальше в море. Волх растворился среди острова, обречённый на забвение в веках.
Лилит прошла к воротам, вошла в крепость. Последние защитники Арконы падали под топорами захватчиков, скидывали со стен тех воинов, которые ещё держали в руках луки. Неистов был гнев захватчиков, изобретателен до мук. Пока кровь кипела и не остыл азарт битвы, пытали и расчленяли людей тут же.
Город запылал, предаваясь огню и разрушениям. Лишь в незыблемости стоял храм Световита, объятый сиянием. Солдаты, превратившиеся в мародёров, корчились в судорогах, едва касались белого пламени. Муки их смертей были ужасны.
Лилит приблизилась к храму. Коснувшись белого огня, обронила:
– Сравни свои силы и его. В кого больше верят? Твоё время прошло, умирающий бог.
Белое пламя поблёкло, качнувшись маревом, распалось, рассыпалось. Лилит коснулась врат. И их вырвало с такой мощью, словно десятки таранов ударили одновременно с той стороны.
Но храм был пуст.
Четыре волхва, уцелевшие люди и четырёхликая фигура Световита надолго притаились в Срединных горах, освещая нерушимый ковчег света.
И каждый из них знал, сакральному Уралу быть неприступным.
* * *
Сёма открыл глаза. В них стояли слёзы. Пряча лицо от Маши, зарылся лицом в подушку, приходя в себя. В груди кипело, в голове вертелось много вопросов, дух метался в смежных чувствах, а душу словно хорошенько встряхнули. Всё это предстояло собрать в единое целое и немедленно.
«Срединные горы, Урал, средоточие мира… неужто там спит Световит»? – подумал Сёма, когда рука Маши коснулась плеча.
– Вставай, милый.
Сёма подавил в себе слёзы и заставил себя улыбнуться. Получилось криво и неестественно. С таким лицом к любимой лучше не поворачиваться – свадьба всё-таки. Подумает ни весть что. Расстроится.
Укутавшись с головой в покрывало, подскочил как можно нелепее и попрыгал в душ, делая вид, что дурачится.
Маша стёрла со щеки слезу, ощущая его милостью такое, что никак не могла объяснить словами даже приблизительно. Печаль, грусть и тоска проникли в неё через него. Но эти чувства светлые, и словно очищающие.
Рысь появился в комнате весёлый, пышущий задором и энергией. С ходу оценил обстановку, звонкий голос стеганул, заставив невольно распрямить плечи:
– Так, и чего это суженная в слезах? А жених где? Ушёл? А-а, моется.
– Откуда эти странные ощущения, – убито проговорила Мария, ощущая всё то, что и Сёма за секунды до пробуждения.
Она увидела всё отрывками, слайдами, но почти все целостные картины из его «сна».
– Маша, ну чего ты ревёшь?
– Я не реву. Я всё видела. Я чувствовала, как он… – протянула она, прекрасно понимая, что со стороны всё это звучит довольно глупо.
– Видела? Ощущала? – Рысь присел на край кровати, обнимая за плечи. – Машуня, да ты мощная берегиня. Ещё и ритуала не было, а вы уже живёте одной душой.
Чернявая посмотрела в светящиеся глаза Рыси. Он говорил бодро, весело, но не шутил. Непроизвольно погладила живот, от души улыбнувшись.
– Ну, уже не совсем одной душой. Скорее… тройной.
– Триединой, – мягко улыбнулся Рысь и пошёл в ванную подгонять помятого морально и физически блондина.
Свадьба всё-таки. Не стоило «Скорпиону» лютовать с тренировками вчера. После ритуала станут гораздо ближе друг к другу, как после обряда венчания, помимо письменных и устных договорённостей появятся ещё и духовные обязательства – беречь, любить и развивать друг друга.
Последнее мало кто понимает.
– А-а-а! Только не настолько холодная! – донеслось умоляюще из душа. – Просыпаться надо естественно!
Маша хихикнула и прислушалась. На душе посветлело. Вернулась уверенность в том, что всё будет хорошо. Потому что всё – верно.
– Нет, нет! Только не болевые точки! – доносилось из душа. – А-а-а! Лучше кофе-е-е!
Не то, чтобы блондин боялся боли или не умел её терпеть, но воздействие такого рода, что и приятно, когда силой делятся, и больно, потому что за всё надо платить по закону сохраняющихся энергий.
– Сосредоточься! – рекомендовал Рысь.
– Я просто хочу помыться! У тебя что, инквизиторы были в роду?
– Сейчас покажу тебя инквизиторов!
– А-а-а! Понял!
– Что ты понял?
– Что у вас это семейное!
– Тогда добро пожаловать в семью!
Часть вторая: «Спасение». Глава 1 – Имаго
Урал.
«Тень-3».
Полтора часа тишины оборвались в один миг.
– Над чем работаешь? – это были первые слова Василия за время совместного нахождения с коллегой в кабинете на самом нижнем уровне базы.
Максим Леонидович оторвал взгляд от чёрных строк на экране монитора, откинулся в кресле. Тело само принялось потягиваться, зевать, глаза намокли, вернув четкое зрение, убрав сухость глазных яблок.
– Смотрю различные учебные программы в школах и университетах, – ответил новенький.
– Решил заняться системой образования или свой уровень повышаешь?
Василию стоило многого сдержать улыбки. Сколько сам бился с этой задачей.
Но Идеолог лишь покачал головой, взглядом блуждая сквозь собеседника.
– Вот смотри, возьмём, к примеру, физику. Точная наука?
– Ну-ну.
– Не ехидничай. В нашем мире считается точной. Так вот, условие: в СССР было полтора миллиона учёных, в штатах пятьсот тысяч, добавь ещё энное количество учёных разных стран в тот период.
– Внушительно.
– Тогда вопрос: почему в учебниках до сих пор знания за девятнадцатый век? Ну, немного знаний двадцатого века, с небольшими оговорками. Вопрос номер два: сколько знаний двадцатого и двадцать первых веков в загашниках страны? Мира? Что, десятилетия работ двух с лишним миллионов учёных в паре параграфов уложились? Десяток раз умножь ещё на скорости повышения информационного потока и создаётся ощущение, что мы рассказываем детям про гужевые повозки, когда должны про термоядерный синтез.
Василий посветлел глазами. Наконец, нашёл родственную душу. Но стоило дать возможность новенькому в Совете структуры выговориться. Пусть делает предположения без информации аналитического отдела.
– У меня ощущение, что японский хай-тек по сравнению с этими «загашниками» – планктон перед лицом кита, – продолжил Максим Разумовский.
Гений, наконец, не смог сдержать улыбки, кивнул, позволяя монологу продолжаться.
«Пусть развивает мысль. Блуждает не в таких уж и потёмках», – подумал Василий.
Очень хотелось назвать коллегу просто Максом, поджать руку и рассказать сразу всё-всё, но это право он должен ещё заслужить.
– Вот вы малую часть этих знаний приспособили, и на марсианскую программу развития хватило с лихвой, – заметил Идеолог.
– «Вы»? – снова улыбнулся Василий Васильевич Ботанников, уже и забыв, как давно слышал своё полное Ф.И.О.
– Ну, «мы», конечно. Я же ещё не привык…
– Как мир идеями переворачивать, так нормально, привык, а как разделять ответственность, так каждый не при делах.
– Зачем его переворачивать? – удивился Максим. – Он и так давно вверх тормашками висит. Его бы ногами на землю, да головой в небо. Не только бы Марс колонизировали, давно бы несколькими планетами владели. По типу нашей Земли.
Василий печально вздохнул:
– Владели уже.
– Как владели? – опешил Максим Леонидович.
– Схема всегда одна и та же: сначала зависимые колонии, потом независимость, нейтралитет, союзы, несколько миров начинают вражду… Война длится до полного уничтожения одной из сторон. И одинокий кораблик с беженцами-колонистами ищет приют в бескрайнем просторе космоса, находит планету, заселяет, порой поддерживая связь через порталы с прошлой родиной, а порой его теряя. И вот он Новый век, Новое время и старые архонты делают всё, чтобы лишить тебя памяти прошлого. Впрочем, ребята уже работают, начали движение. Развивать эту тему не будем, чтобы не лишать систему иллюзии способности к миру.
– Движение? А почему мне не сказали? Я ещё не ваш? – забеспокоился Идеолог. – Но тот вихрастый парень с чернявыми вихрами показался мне убедителен.
– Ты же «ещё не привык», хоть и начал мыслить иными категориями, сменил критерии, разбил представление о старом мире. Это называется «линька». Шкурку меняешь. Впрочем, это у тебя не впервые. Линял уже. Иначе мы бы с тобой и разговаривать не стали, – довольно ответил Гений, вспоминая, как Скорпион притащил это чудо без сознания не плече и как наказал как можно быстрее ввести в курс дел.
– Пусть так, – легко согласился Идеолог. – Но я могу создать пару вероятностей. Ребятам будет проще.
– Поможет только в том случае, если всё продумано хотя бы…мм-м… на уровне полубогов, – добавил Василий.
– Что мне твои полубоги? Они не Абсолют, Не Единый, а потому всегда есть место случайностям.
Гений не стал спорить. Не тот предмет, где есть факты или хотя бы детали, за которые можно зацепиться. Буркнул:
– Возможно.
Макс продолжил разговор:
– А ты чем занимаешься?
– Рынком земли.
– О, ну хоть кто-то объяснит мне искусственное завышение цен на неё в десятки, а некоторых районах и в сотни, тысячи раз.
– Ищешь объяснений? Тогда задай себе вопрос почти из изучаемой тобой в данный момент области – почему полтора миллиона учёных было, а полтора миллиона чиновников стало.
Максим хмыкнул.
– Это обратный эволюционный процесс. С коэффициентом полезного действия столоначальников процентов в пять.
– Если не пара процентов, – пробубнил Василий. – С современной компьютеризацией все их функции легко может исполнять и обрабатывать тысяча-другая человек.
Идеолог посветлел лицом, голос подскочил:
– А бензиновым вопросом кто-нибудь в структуре занимается? От антимонопольных действий мало толку. Цены растут даже при благоприятных условиях рынка. А от них на все производное: транспорт, доставка, готовая продукция…
– Макс, здесь может помочь только два действия. Первое несовместимо с жизнью, а второе – национализирование всех ресурсодобывающих и ресурсоперерабатывающих компаний. Из рук кланов перейдёт в общее государственное пользование. Будет с кого спрашивать по существу. Всё прочее – сотрясание воздуха. Сейчас монополии держат завышенным доллар, чтобы им было хорошо при продаже сырья за границу, а наша покупательская способность была в несколько раз ниже.
– По типу: «олигархами не рождаются – олигархов назначают»? Но разве не платят те структуры весомые налоги в бюджет?
– Платят. Но они собраны за счёт населения. А государство льготами настолько их разбаловало, что почти обнуляет прибыль бюджета. А всё, что собирают сверху куда девается? В фонды национального благосостояния, где лежать мёртвым грузом, никак не работая на экономику страны. Нам бы эти кубышки раскупорить и в дело пустить.
– А когда заработает – нам уже будет всё равно сколько стоит доллар, – сходу понял всё Идеолог.
Василий уверенно пожал руку коллеге и кивнул:
– Людям вредно иметь больше средств, чем может иметь бюджет пары десятков африканских государств. Так что подобные индивиды должны исчезнуть как класс. Ради общего блага. Или все живут хорошо или все выживают, пока несколько живут прекрасно.
Макс продолжил мысль:
– Пусть благословляют своими вливаниями создание новых типов структур?
– Аминь.
– Верующий?
– Боже упаси… Мыслящий.
Макс улыбнулся. Шутку понял.
– Так ты изначально не планировал захват?
– Во-первых, зачем захватывать то, что никто не держит? Надо будет, сами отдадут, когда зады гореть на сковороде начнут. Нам бы прежде отток капитала за рубеж остановить. Это понижает нам творческий потенциал в развитии мира. Во-вторых, владение старой системой подразумевает вливание средств в её тлеющее существование, а это недопустимо в ввиду её нежизнеспособности в новых условиях. Мы не кормим старую химеру, мы растим своего дракона, что пожрёт её остатки. В-третьих, мы не собираемся устраивать косметический ремонт. Требуется снос старого здания, где его фундамент – капитализм. Точнее, его даже разрушать ни к чему, само упадёт. Потому что цивилизация, основанная на паразитизме одного над другим – обречена. Рядом построим новое здание с табличкой: «Добро пожаловать в новый мир! Вытирайте ноги от постулатов старого мира».