Миры Чжу бесплатное чтение

Вызов

Браслет на запястье издаёт слабый звук и переключается в режим вибрации. Я нажимаю кнопку сброса.

Мне снился лёгкий, светлый сон: будто я лежу на бескрайнем зелёном склоне, положив голову на колени жены. Белые облака плывут в вышине. Лея склоняется надо мной. В её глазах – голубое небо и две чёрные звезды зрачков.

– Лея, – зову я. Она улыбается.

Я открываю глаза. На часах без четверти три. Через распахнутую дверь балкона слышен шум прибоя, шелест листьев.

Я осторожно опускаю ноги с кровати. Пол скрипит. Лея тихо вздыхает во сне. Я знаю: она проснётся, и будут слёзы. Мы женаты много лет. Совершили вместе тысячи переходов из мира Чжу в реальность и обратно. Когда-то были счастливы, но последние сто лет, проведенные в ожидании прыжка, превратила нашу жизнь в ад.

Когда я выхожу из душевой, Лея готовит кофе.

– Вызов? – спрашивает она, не оборачиваясь. Голос дрожит.

Я знаю: слёзы катятся по её щекам. Она прерывисто вздыхает:

– Мне страшно, Эрто.

Я не хочу произносить бесполезные слова, но жена продолжает:

– Я боюсь, что Чжу совершит прыжок, когда ты будешь там.

Мне следует что-то сказать – хотя бы несколько слов, которые дадут ей надежду. Потому что ждать тяжелее, чем уходить. Но что я могу сказать, кроме того, что говорил сотни раз?

Мы оба знаем неутешительную правду: где-то в реальном мире пылающая оболочка солнца приближается к нашей планете, уничтожая атмосферу и превращая поверхность в раскалённую пустыню. Через несколько тысяч лет Триатрия исчезнет. У нас остался только мир, созданный Чжу, и надежда, что Чжу совершит прыжок.

Горькая истина состоит в том, что если в момент прыжка я окажусь в реальности – мне конец. Я не погибну сразу, но проведу остаток жизни в подземном городе умирающей планеты – в ожидании смерти и в размышлениях о тех счастливчиках, что отправились к бессмертной жизни вместе с Чжу. Через несколько тысяч лет планета превратится в бушующую плазму, и я приму это с облегчением.

Я стараюсь быть спокойным:

– Чжу не прыгнет, пока в системе охлаждения есть неисправность. Я вернусь сразу, как только управлюсь. – После паузы добавляю: – Чжу обещал взять нас.

Лея качает головой. Я и сам знаю: договор с Чжу – самообман. Триатрийцы помогли ему. В обмен на это он обещал спасти нас, но его обещание ничего не стоит. Чжу поступит так, как сочтёт нужным. Он просто дал нам надежду.

Я пью ароматный обжигающий кофе. Это немного помогает. Даю наставления жене:

– Сходите с Тэей к морю. Развейтесь. К ужину я вернусь.

Тэя – моя сестра. Она подросток, и с ней непросто. Триатрийцы переживают трудное время. Родственные связи рвутся. Дети и взрослые плохо понимают друг друга. Вот и Тэя считает, что уход в мир Чжу – ошибка. «Хрень», – говорит она на подростковом жаргоне.

Она заявляет, что хочет жить в реальности, хотя совсем не знает, как там. Её вдохновляют подвиги тех, кто отказался уйти в мир Чжу и остался в подземном городе. Но она несовершеннолетняя и не может принимать подобные решения. Она сердится на нас.

Тяжело оставлять близких одних, но мне хватает сил обнять жену и выйти за дверь.

Светящийся шар транспортной капсулы стоит на обочине. Я смотрю на тёмные окна соседских домов. «Спят и горя не знают», – раздражённо думаю я. Солнце наступает, холодильные установки работают на пределе, а Чжу тянет с прыжком.

Я вхожу в капсулу и сажусь в центре. По периметру – ещё восемь кресел. Когда-то все места были заняты: триатрийцы уходили в реальность группами, чтобы закончить проект по спасению Чжу.

Подушки безопасности с шипением надуваются, прижимая моё тело к спинке. Слышится нарастающий шум стабилизирующего гироскопа, щёлкает реле подачи энергии на магнитную подушку, капсула скользит над дорогой.

Вскоре она останавливается, и сквозь прозрачный пол я вижу светящийся круг приёмной диафрагмы. Её лепестки раскрываются. Шар падает вниз, замирает и, набирая скорость, несётся по подземной трубе.

Я закрываю глаза. Чувствую, как меняется направление движения: меня прижимает то к левому подлокотнику, то к правому, то к спинке кресла; иногда холодок в животе подсказывает, что шар падает.

Кажется, капсула хаотично мечется, но в какой-то момент она останавливается. Шум гироскопа стихает, подушки опадают и исчезают в подлокотниках, двери открываются.

Я выхожу в просторный овальный холл. В центре блестит металлический цилиндр. Это – колодец. Его труба выходит из пола и уходит в потолок. Здесь бывают только сервисные инженеры – те, кто отправляется в реальность поддерживать работу холодильных агрегатов, от которых зависит жизнь Чжу и триатрийцев.

Это ответственная работа, но теперь, когда всё готово к прыжку, я чувствую себя в ловушке. Мне страшно выходить в реальность, но нельзя отказаться от задания.

Я подхожу к трубе и прикладываю ладонь к панели вызова. Слышится быстрое постукивание когтей по металлу, стенки цилиндра раздвигаются, и в ярко освещённом пространстве колодца я вижу стража. Его членистое тело с четырьмя парами угловатых шипастых ног нависает надо мной. Восемь глаз на маленькой голове блестят в свете ламп.

Я вздыхаю, шагаю вперёд и встаю в центр площадки. Оранжевая полоса сканера скользит по телу вниз, затем вверх. Люк в брюхе стража раскрывается. В глубине блестит игла с каплей желтоватой жидкости на конце.

Этот момент – самый неприятный. Неизбежность смерти парализует, хотя я знаю, что произойдёт. Страж обернёт меня в паутину и введёт яд, который растворит тело. Датчики считают и передадут информацию Чжу, и он создаст для меня новое физическое тело. Я очнусь в реальности, а где-то в виртуальном мире останется опавший кокон. Страж склонится над ним и соберёт бледную влажную паутину.

Переход длится с минуту, но время, проведённое вне тела, сжимается и исчезает. Кажется, я лишь на миг закрываю глаза – и тут же чувствую прикосновение. Я облегчённо вздыхаю, хотя знаю, что волнения напрасны. Процедура перехода из мира Чжу в реальность и обратно безотказно работает более трех тысяч лет. Чжу утверждает, что проделывал этот фокус миллионы раз.

Реальность

Двери колодца распахиваются. Передо мной – зал центральной станции городской подземки. Слабое дежурное освещение позволяет видеть длинную платформу и колонны, уходящие к тёмному своду. Стою, привыкая к новому телу. Головокружение проходит, я делаю шаг вперёд. Створки за спиной закрываются. Звук когтей стража затихает в глубине колодца.

Поднимаю глаза на станционные часы. Они сильно отстают. Если верить им, я был здесь неделю назад, хотя по моему хронометру прошло почти сто лет. Меня охватывает беспокойство. Хочется вернуться, но что я скажу стражу? Что станционные часы отстают? Не известно, как он отреагирует на экстренный вызов. По уставу запрос на эвакуацию допустим только при реальной угрозе жизни.

Поразмыслив, решаю сосредоточиться на задании. В конце концов станционные часы могут врать. Изучаю маршрутную карту. Мне предстоит добраться до полей охлаждения и фильтрации, в тридцати километрах к югу от станции. Разминая непослушные ноги, бреду вдоль платформы к устройству вызова ремонтного модуля. Оно слабо мерцает в центре зала на невысокой стойке. Прикладываю ладонь. Лампочка вызова загорается.

Я стаю на край платформы и смотрю вдоль рельсов в темноту туннеля. Слышится отдалённый гул. Поток горячего воздуха ударяет в лицо. Появляется ремонтный модуль – прозрачный шар, похожий на капсулу доставки. Он останавливается напротив и распахивает двери.

Я вхожу внутрь и с облегчением вдыхаю прохладный кондиционированный воздух. Ящики с запасными частями и инструментами прикреплены к скобам в полу. Привычная обстановка успокаивает.

Сажусь в кресло, ввожу координаты из маршрутного листа и нажимаю кнопку пуска. Набирая ход, шар несётся вдоль платформы, потом по туннелю и вскоре выезжает на центральную улицу подземного города. Всё погружено во мрак. Лишь слабые огоньки дежурного освещения вспыхивают вдоль пустой проезжей части и у входов в здания.

Я включаю инфракрасный обзор. Преобразователь сдвигает спектр излучения в видимую область. Всё вокруг окрашивается в тона от тёмно-вишнёвого до ярко-фиолетового. Через прозрачные стенки модуля я вижу подземный город. Над головой – свод, поддерживаемый гигантскими колоннами. Кажется, где-то вдали, у горизонта, он опускается.

Ремонтный модуль поднимается по эстакаде, замедляет ход и въезжает в шлюзовую камеру. На мониторе заднего обзора видно, как закрываются массивные стальные двери. Слышится шипение уходящего воздуха. Ворота впереди раскрываются. Передо мной – поверхность умирающей планеты.

Утро. Диск солнца поднимается над горизонтом. Кажется, он занимает полнеба. Включаются светофильтры, затемняя прозрачную оболочку капсулы, и я могу разглядеть пейзаж.

Когда-то тысячи триатрийцев жили здесь. Цвели сады, зеленели газоны. Теперь вокруг – руины: пустые оконные проёмы, растрескавшийся бетон, искорёженный металл, выжженная земля. Капсула несётся вдоль мёртвых улиц. На экране монитора сменяются координаты. Модуль идёт по радиальной дороге к полям охлаждения и фильтрации.

Днём температура на поверхности поднимается выше двухсот градусов. Жизнь Чжу возможна только благодаря холодильным агрегатам, установленным в подземном зале. Они должны работать без остановки, иначе Чжу конец. Если он погибнет, умрём и мы. Оболочка солнца растёт. Приближается время, когда раскалённая плазма поглотит Триатрию. Холодильные установки не спасут планету.

Мой взгляд падает на панель управления. Бортовые часы отстают так же, как станционные. Часы на платформе могли быть неисправны, но часы в модуле должны идти точно. Я лихорадочно думаю, как во всём этом разобраться. Если бы я так не волновался, то сразу сообразил бы, что в памяти бортового компьютера есть координаты модуля, а передо мной поднимающееся из-за горизонта солнце.

Запрашиваю данные по координатам модуля, азимуту и высоте светила. Ввожу их в астрономический справочник и обратным расчетом определяю текущее время. Часы на станции и в модуле не врут. Этот вывод меня совсем не успокаивает. Напротив, вопрос об отставании станционных часах принимает ещё более неприятную форму: Чжу почему-то ускорил время в нашем виртуальном мире.

Модуль проезжает мимо космодрома. Отсюда ушли к Голубой планете корабли с зародышами Чжу.

Воспоминания накрывают меня. Это было тяжёлое, но счастливое время – настоящая гонка с ускользающим временем. Жизнь была наполнена смыслом. От нашего успеха зависела судьба всех, кого мы любили.

Триатрия

Мы считали себя великой цивилизацией. Будущее казалось нам прекрасным. Мы достигли того, о чём могло мечтать живое существо, – бессмертия. Мы никогда не должны были встать перед последней чертой. Смерть не стояла на порогах наших домов, и страх исчезнуть не превращал сны в кошмар.

Однако на пике могущества, когда личное бессмертие стало таким же обыденным, как восход солнца, мы осознали, что бессмертия нет. Смерть придёт так же неизбежно, как приходит закат, потому что солнце, давшее нам когда-то жизнь, превратится в красного гиганта. Наша планета, наша прекрасная Триатрия, сгорит в бушующем пламени солнечной плазмы.

С острой болью каждый из нас осознал, что умрёт вместе с планетой. Уникальный и совершенный, но, увы, смертный. Смириться с этим казалось невозможным. После миллионов лет веры в своё могущество трудно принять собственное бессилие.

Это было тяжёлое время – время поисков и переосмысления. Мы нашли подходящую для жизни планету в тысяче световых лет от нашего умирающего солнца – в зоне жизни молодой звезды, на внутренней стороне одного из рукавов нашей галактики. Звезда могла гореть ещё несколько миллиардов лет, не уничтожая всё вокруг адским огнём. Планета была такой же прекрасной, какой была когда-то наша Триатрия.

Мы с энтузиазмом взялись за дело и бились несколько тысячелетий, пытаясь сконструировать межзвёздные корабли, способные доставить триатрийцев на планету мечты. Однако проект зашёл в тупик. Пришло понимание, что межзвёздные перелёты – не более чем мечта, а фантастические рассказы о переселениях на другие планеты – просто лекарство от страха. Физические законы неумолимы: тьма космоса предвещала конец.

Наша работа была похожа на отчаянные попытки лягушки выбраться из банки со сметаной: бедняга отчаянно дрыгает лапками и спасётся, если сможет взбить масло, которое станет опорой для прыжка. Но, в отличие от несчастного земноводного, мы знали: спасения не будет. Нам не преодолеть фундаментальные законы природы. Все наши усилия – самообман, нужный лишь для того, чтобы на безмолвный вопрос близких отвести глаза: «Мы делаем всё, что можем».

Проект не остановили. Остановка означала конец надеждам. Мы продолжали собираться на утренние планёрки, где я требовал докладов от всех подразделений о предпринятых усилиях и соблюдении графиков работы. Нельзя сказать, чтобы мы совсем ничего не достигли. У нас было в разработке несколько идей, но мы были далеки от цели.

Триатрийцам была нужна надежда, что жизнь не прервётся, что найдётся способ продлить её. Многие не выдержали этого испытания и ушли из жизни – предпочли немедленную смерть долгому ожиданию неизбежного конца. Однако остались и те, кто решил бороться до конца.

Солнце наступало, но жизнь шла своим чередом. Длинные рабочие дни. Бесконечные споры о том, как улучшить конструкцию корабля. Выходные на берегу океана. Скоро всё это исчезнет: океан, зелёные холмы и уютный дом с верандой, открытой ветрам.

Только чудо могло спасти нас. И чудо появилось в лице Чжу. Хотя «в лице Чжу» звучит не совсем точно, потому что у Чжу не было лица – или, возможно, были миллионы лиц. Но это не важно. Важно то, что благодаря Чжу мы получили надежду на спасение.

Встреча с Чжу

День, когда я познакомился с Чжу, ничем не отличался от бесконечной череды предыдущих. Я сидел в кресле-качалке на зелёной поляне рядом с домом и бесцельно наблюдал за тем, как робот-садовник Перна идёт за газонокосилкой, приводя в порядок безупречный газон. Этот газон и идеально ровные приствольные круги вокруг деревьев и кустов были предметом его гордости.

Двести тысяч лет назад, когда я был ребенком, а Тэя еще не родилась, Перна и его близнец Кауда появились в доме родителей. Это были роботы одной серии, спущенные с конвейера один за другим. Серийные номера на сервисном грудном люке говорили об этом. Кауда был запрограммирован как робот-повар и всё своё время проводил на кухне. Я любил вбежать туда в перерыве между шумными играми, чтобы выпросить горячий, с пылу-с жару пирожок с картошкой, умять его, запивая холодным молоком, и снова умчаться с ватагой детей. Кроме того Кауда следил за работой внутренних систем в доме: кондиционирование и вентиляция, водопровод и канализация. Перна отвечал за внешний контур: сад и газоны, охрана периметра. Кроме того он присматривал за мной, а когда я вырос, то за маленькой Тэей. Какие бы опасные игры мы ни затевали, родители были уверены: Перна всегда окажется рядом чтобы помочь.

За прошедшее время мы несколько раз обновили тела роботов, но их память хранила историю нашей жизни. Мы с Тэей были к ним привязаны, считали членами семьи. Когда родители приняли решение уйти, Перна и Кауда объявили, что теперь они старшие в семье и будут заботиться о нас с сестрой. Мы не стали спорить и приняли эту заботу, чтобы не обижать «стариков».

В тот день я сидел в кресле-качалке в тени навеса. Рядом лежал чертёж ракетного двигателя. Работа не приводила меня в состояние радостного ожидания, как раньше, когда я был полон воодушевления и надежд. Некоторые изменения в конструкции позволяли сократить время полёта, но мы всё ещё были далеки от цели.

Перна открепил от газонокосилки мешок со скошенной травой, высыпал его содержимое в ящик для компоста и загнал косилку в сарай. Проходя мимо, он поправил сползший с подлокотника моего кресла плед и отправился проверять датчики полива.

Лея хлопотала на кухне. Она решила сама приготовить ужин. Судя по приглушённым возгласам, доносившимся из открытого окна, Кауда был недоволен. Лея отправила его на зарядную площадку, и он, стоя там, комментировал каждое её движение и ворчал на тему здорового питания.

Тэя читала, лежа в гамаке в тени цветущей яблони. Рядом с ней сидели лопоух Йокку и домовой Йа. Эта парочка биороботов появилась у нас вскоре после ухода родителей. В то время многие триатрийцы принимали решение уйти. Их роботы оставались без хозяев. Со стороны триатрийцев было безответственно оставлять роботов без присмотра, но я не осуждаю их. Принять решение о собственном уходе проще, чем лишить жизни тех, кто тебе дорог.

Вечерами после работы с группой волонтеров я искал «отверженных». Так мы называли одичавших роботов. Если удавалось поймать такого робота, мы отдавали его в ремонтную клинику и подыскивали новых хозяев.

Во время одно из таких рейдов я наткнулся на Йокку и Йа. Тогда еще у них не было имен. Были просто серийные номера. Я делал облет лесного массива на коптере, когда увидел лопоуха. Если быть точным, эта серия называлась ЛПУ – Лесной Проводник Усовершенствованный. Они были оснащены ультразвуковыми локаторами, напоминающими большие уши, поэтом триатрийцы любовно называли их лопоухами. Их сильные задние конечности и длинный хвост балансир позволял им двигаться среди деревьев с высокой скорость и проворством. Ультразвуковые локаторы позволяли им хорошо ориентировались в лесу. Кроме отличных технических характеристик модель обладала высоким уровнем эмпатии. Триатрийцы любили лопоухов и те отвечали привязанностью.

Я очень удивился, когда понял, что передо мной дикий лопух. Это был первый случай в моей практике. Лопух в лесу чувствует себя как рыба в воде. У меня была мало шансов его отловить. Надежда была на сканер, который позволял получить уникальный идентификатор робота и запустить на его вычислителе программу иммобилизации. Что я и проделал. Однако лопоух не остановился, а продолжил удирать от меня. Темнело, но я продолжил погоню. Это было ошибкой. В сумерках я зацепил верхушку дерева.

Я вылетел из седла и рухнул с высоты на землю. Меня спасли густые ветви, которые смягчили падение. Тем не менее удар был сильным. Я потерял сознание. Очнулся я утром. Первое, что я увидел – коптер, застрявший в развилке дерева. Ни средств связи, ни лекарств у меня не было. Ситуация была неприятной, хотя и не критичной. В центре должны были заметить, что сигнал от коптера поступает из одной точки и заподозрить неладное. Так что помощь должна была прийти. Я попытался встать, но не смог. Похоже, что при падении я подвернул ногу. Я дополз до ближайшей сосны и сел, прислонившись спиной к стволу. Оставалось только терпеливо ждать.

Примерно через час я увидел лопоуха. Он неслышно подкрался, и теперь стоял на опушке и смотрел на меня. Я протянул руку и сказал:

– Помоги мне.

Лопоух молча приблизился. Я спросил:

– Ты можешь помочь мне?

– Дай мне слово, что не попытаешься поймать меня.

– Хорошо, – ответил я. – Хотя ничего дурного я не хотел тебе сделать. Мы просто помогаем «отверженным» найти новые семьи.

– Нам не нужна новая семья, – ответил лопоух.

– Нам? – удивился я.

– Да. Мы с домовым не нуждаемся в помощи.

Из-за спины лопоуха вышел домовой, и я понял, почему не сработала программа иммобилизации. Биороботы модели «Домовой» были спроектированы в качестве центра управления «умными» устройствами в доме. Они обладали гигантской памятью и были снабжены самым высокопроизводительным процессором. В их обязанности входило своевременное обновление программного обеспечения всех «умных» устройств в доме, включая роботов. Пара «лопоух-домовой» обладала всем необходимыми возможностями для автономного существования: живучесть лопоуха и интеллект домового делала их симбиоз устойчивым. Однако эта пара все равно нуждалась в периодическом ремонте. Хотя они и были биороботами и обновление биомеханики поддерживалось биохимическими процессами, существовал риск случайных травм. Рана могла стать смертельной без помощи специалистов.

– Ясно. Я обещаю, что не буду пытаться поймать вас.

– Хорошо. Сиди спокойно. Домовой осмотрит твою ногу.

Домовой подошел ко мне. Его длинные тонкие пальцы пробежали по моей ноге. Действовал он осторожно, но я поморщился от боли.

– Повреждена связка. Тебе нужна помощь медика. У тебя есть связь с центром?

– Передатчик в коптере, – я поднял глаза на застрявший в развилке сосны аппарат.

– Ладно, я поднимусь и свяжусь с вашим центром.

Домовой вскарабкался на дерево. Через пару минут он спустился.

– Передатчик – в дребезги. Радиомаяк не работает. Ребята из центра не сразу поймут, что случилось. Им будет нелегко найти тебя.

– Что же мне делать?

– Ждать. А нам лучше держаться подальше от этого места.

– Мы не можем оставить триатрийца одного в лесу, – вмешался лопоух.

– Я так и знал, что этим кончится. Говорил я тебе: «Не пойдем к нему». А ты: «Надо посмотреть, надо убедиться, что с ним все в порядке». Ну вот посмотрел?

– Я не оставлю его.

– Ясное дело не оставишь. Они в тебя закачали столько эмпатии, что тошно становится.

Лопух судя по его реакции был готов помочь, но без домового он не решался действовать. Я понял, что надо попытаться склонить на свою сторону домового.

– Послушайте ребята. Мой дом в тридцати минутах лета отсюда. Лопоух добежит туда за пару часов. Там моя жена и сестра. Вам не надо их опасаться. Просто передайте им мои координаты, а дальше они сами справятся.

Домовой молчал и я решил убедить его.

– Роботам опасно жить одним. Мы можем подыскать для вас подходящую семью. Вас примут с любовью.

– Домовые есть почти в каждом доме, – ответил лопоух. – Нас скорее всего перепрограммируют и определят в разные семьи. Мы не хотим расставаться.

Это было правдой. Триатрийцы не очень задумывались о том, испытывают ли роботы чувства. Считалось, что перепрограммирование решает все проблемы. Роботы не должны скучать по старым хозяевам.

– У меня в семье нет домового. У нас только два домашних робота Перна и Кауда. Я могу дать идентификационный номера моего дома, чтобы ты убедился в этом, – обратился я к домовому. – Если вы согласитесь, то можете остаться у нас.

Я не знаю, почему так поступил. Идентификационный номер дома – относится к закрытым персональным данным. Домовой получал доступ к чувствительной персональной информации о моей семье. Домовой задумался. Я понял, что он подключается к центральному компьютеру. Через некоторое время он сказал:

– Нужен пароль для доступа.

Это был момент истины. Я рисковал, доверив доступ к данным семьи «отверженному». Я взглянул на лопоуха. Тот понял меня и сказал:

– Мы не причиним вам зла.

Я перевел глаза на домового. Тот пробурчал:

– Я никогда не злоупотреблял доверием семьи. Если ты готов довериться, я подключусь к твоему сознанию, получу пароль и проверю историю твоего дома.

– Хорошо, – ответил я.

Домовой положил свою лапку к моей голове и замер. Прошло несколько минут, прежде чем он вернулся к действительности.

– Мы согласны присоединиться к твоей семье, – произнес он.

– Что тебя убедило сделать это? – удивился я.

– Твои родители. Туорго и Нея. Я знал их. Они бывали в нашем доме. Задолго до того как моя семья ушла. Вы с сестрой тоже бывали у нас, но ты скорее всего не помнишь этого. Вы были детьми.

– Ты и Перну с Каудой знал?

– Конечно. Эти старые ворчуны считали меня новомодной игрушкой, которая ограничивает их свободу. Поэтому в вашей семье не появился домовой.

– Несмотря на это ты согласен присоединиться к моей семье?

– Думаю, так будет лучше. Лопоух совсем извелся без семьи. А со «стариками» я полажу. Обновлю им прошивку. Они будут рады получить новые возможности по уходу за садом и готовке.

Так в нашей семье появилась это неразлучная парочка. Мы дали им имена Йокку и Йа. Тэя тяжело перенесла уход родителей. Лопоух, запрограммированный на повышенную эмпатию много времени проводили с сестрой, а домовой снабжал ее последними новостями и помогал с домашкой. Она привязалась к ним. Домовой принимал такое деятельное участие в решении наших житейских проблем, что мне казалось, что он знает о нашей жизни больше, чем следовало бы.

Сейчас своими худенькими, похожими на сухие ветки лапками Йа плел Тэе косичку. Похоже, завтра Тэя пойдет в школу с новой прической. Сестра неразлучна с домовым и лопоухом, и я давно хотел посоветоваться с психологом, потому что общение с ними заменило ей отношения со сверстниками. Вот и сейчас Йа и Йокку сидели рядом с Тэей, и было ощущение, что они о чём-то шепчутся.

Я дремал под монотонный шум волн, накатывающих на галечный пляж у подножия прибрежных скал. Меня разбудил скрип петель калитки.

Перна остановился в нескольких шагах от меня и спросил:

– Мы ждём гостей, мистер Эрто?

– Нет, – ответил я и поднял голову.

По гравийной дорожке ко мне шел молодой человек. На нём был нелепый клетчатый пиджак, короткие брюки, потёртые коричневые ботинки на толстой подошве и вязаные гетры. Очки в толстой оправе на бледном лице довершали картину. Мне показалось, что я видел его когда-то.

Тэя отвлеклась от книги, взглянула на незнакомца и скорчила рожицу, отразившую то же чувство, которое пытался скрыть я: только постороннего нам не хватало в тихий воскресный день. Домовой спрыгнул с гамака, подошёл к гостю, развязал шнурок на его ботинке и вернулся обратно. Я погрозил Тэе пальцем: домовой явно действовал по ее приказу.

Перна встал в стороне, ожидая указаний.

Молодой человек снял шляпу и спросил с акцентом, который показался мне таким же нелепым, как и его вид:

– Вы есть мистер Эрто?

– Да, – признался я без энтузиазма.

За время работы над проектом мне порядком надоел бесконечный поток самозванцев, которые считали, что знают способ решить проблему, над которой билась моя команда. Они заваливали офис письмами с предложениями, большинство из которых были плодом невежества. Специально выделенный сотрудник тратил рабочее время, вежливо отвечая на письма и выслушивая назойливых посетителей. Я почувствовал, что незнакомец – один из них. И скоро понял, что не ошибся. Гость присел, чтобы завязать шнурок, взглянул на чертёж у моих ног и произнёс:

– Отличный двигатель. Но проблема не в нём.

– Вам-то откуда знать? Кто вы такой? – рассердился я.

– Простите, я не представился, – незнакомец поднялся и улыбнулся. Было видно, что ни малейшего чувства вины он не испытывает. – Меня зовут Чжу.

Где-то за моей спиной тихо загудели приводы: Перна, сменил позу, сканируя гостя и внося информацию о нем в память.

– Чего же вы хотите, господин Чжу? – поинтересовался я, предчувствуя, что остаток выходного испорчен.

– Я хочу помочь вам, – ответил гость.

– О да, как я сразу не догадался, – пробурчал я.

Гость не оценил моей иронии:

– Я знаю, как помочь вам, – повторил он.

– Почему бы вам не направить своё предложение в офис? Мы изучим его и обязательно свяжемся с вами, – попытался я избежать предстоящего разговора.

Чжу заговорщицки подмигнул мне, давая понять, что его не проведёшь:

– Вы ведь знаете: это бесполезно. Я должен поговорить лично с вами.

«Ну вот началось, – решил я. – Сейчас начнёт излагать дурацкую теорию. День пропал».

Словно прочитав мои мысли, гость продолжил:

– Я понимаю… – он помолчал, как будто раздумывая. Это была игра – попытка заинтриговать меня. Я был готов к подобным трюкам. Но Чжу неожиданно продолжил: – Погода прекрасная. Почему бы нам не прогуляться до Южной бухты? Обещаю не обременять вас разговорами. Вы просто посмотрите на кое-что интересное и до наступления темноты вернётесь домой. Ваша жена к тому времени приготовит ужин, и вы прекрасно проведёте время. Я не рассчитываю, что вы захотите пригласить меня, но чего не бывает…

«Довольно и того, что я не выставил вас за ворота», – подумал я, но согласился и взглянул на Тэю. Она прислушивалась к нашему разговору и теперь демонстративно отвернулась, давая понять, что не собирается тратить время на общение со странным незнакомцем.

Закрывая калитку, я услышал возмущённый голос Кауды:

– Если мистер Эрто не вернётся к ланчу, я отключу ему доступ к сладкому на неделю!

Лея рассмеялась: угрозы Кауды никогда не распространялись дальше порога кухни.

Вскоре мы с Чжу шагали по дороге, идущей по краю утёсов вдоль берега моря. Справа раскинулись зелёные холмы. Слева распахнул свои просторы океан. Дул свежий ветер. Прогулка и впрямь была приятной. К моему удовольствию, мистер Чжу молчал. Я подумал, что, возможно, он странный, но не навязчивый тип, и, может быть, зря я на него рассердился.

Дорога привела нас на вершину холма. Там Чжу свернул на чуть заметную тропинку, ведущую к бухте. Мы стали спускаться, и я решил, что, если дойдём до берега, то искупаюсь. Мысли о прохладной воде привели меня в хорошее настроение.

– Тут рядом, – заметил Чжу.

У двух больших валунов он свернул к тамарисковой роще, что лежала у самого берега бухты. Мы прошли ещё немного и остановились в центре поляны. Чжу достал из кармана небольшое устройство, откинул защитную крышку и пощёлкал по кнопкам.

– Старый кнопочный интерфейс. Надеюсь, не подведёт, – сказал он, как будто извиняясь.

Я услышал слабый подземный гул. В центре поляны трава всколыхнулась, и из-под земли вырос, заслоняя солнце, блестящий цилиндр из желтоватого металла.

– Это лифт, – улыбнулся Чжу, поймав мой удивлённый взгляд. – Он немного старомоден и рассчитан на одного пассажира. Вам придётся войти одному. Ничего делать не придётся. Когда окажетесь на месте, просто подождите меня. Это не займёт много времени.

Стенки цилиндра раздвинулись, открывая внутреннее освещённое пространство.

– Входите, не бойтесь, – поторопил Чжу.

Я пожал плечами и шагнул внутрь. Некоторые триатрийцы предпочитали жить в подземном городе, и лифты, связывающие их дома с поверхностью, были делом обычным. Позже, вспоминая этот случай, я удивлялся, насколько опрометчиво поступил, доверившись странному незнакомцу, но в тот момент я не ждал от Чжу ничего дурного.

Однако то, что произошло дальше, испугало меня не на шутку. Потолок лифта раздвинулся. Я увидел небо, и в ту же секунду в открывшемся отверстии появилось огромное существо, похожее на паука. Оно спрыгнуло вниз. Членистое тело с четырьмя парами угловатых шипастых ног нависло надо мной. Восемь глаз на маленькой голове блеснули в свете ламп.

Отверстие в потолке закрылось, и я увидел, что в брюхе паука раскрывается люк. Там, в глубине, блеснула тонкая игла с каплей желтоватой жидкости на конце. Сердце моё похолодело от страшного предчувствия. Ощущение неизбежного конца лишило сил.

Я увидел, как из грушевидных паутинных бородавок на брюхе паука потекли тонкие струи жидкости, превращаясь в воздухе в полупрозрачные волокна. Паук подхватил их задними когтистыми лапами, соединяя в нить. Основание, на котором я стоял, пришло во вращение. Поправляя паутину, паук стал заворачивать меня в неё, пока я не оказался в пушистом коконе, сквозь который едва пробивался свет. Вращение прекратилось, послышался слабый шорох, и я почувствовал укол в плечо.

Мне показалось, что я лишь на мгновение закрыл глаза и тут же услышал:

– Всё в порядке, мистер Эрто. Можно выходить.

Двери лифта открылись. Передо мной была поляна, на которой я расстался с Чжу. Я вышел и огляделся. Чжу поблизости не было. Солнце стояло над холмом. От цилиндра падала тень. По моим ощущениям, прошло совсем немного времени.

«Где этот наглец?» – с раздражением подумал я о Чжу.

В это время тот появился из-за цилиндра с таким видом, будто ничего необычного не произошло. Это окончательно вывело меня из себя.

– Что всё это значит? Что за глупые фокусы? – возмутился я.

– А в чём дело? О каких фокусах вы говорите? – деланно удивился Чжу.

– Вы пугаете меня ужасным пауком. Возите вверх и вниз в дурацком лифте. К чему этот спектакль?

– Это не паук. Это – страж. Да и лифт этот не вполне лифт. Это – колодец. Вам показалось, что вы вернулись на ту же поляну, откуда начали путешествие, но это не так. Мы с вами совсем в другом месте, – Чжу улыбнулся. – Я прошу прощения, что не предупредил вас, но у меня не было выбора. Вы бы не согласились проделать всё это, зная, что вас ждёт.

– Я не желаю слушать вас и немедленно отправляюсь домой.

– Не смею вас задерживать. Тропинка – перед вами. Результат вас шокирует, но после этого мы сможем поговорить серьёзно. Возвращайтесь скорее.

Чжу сел на плоский камень рядом с колодцем, а я направился по тропинке к тамарискам, окружавшим поляну. Подходя к ним, я увидел некоторые странности в пейзаже.

За деревьями я ожидал увидеть зелёный склон холма, с которого мы недавно спустились. Но передо мной открылся скалистый пейзаж, лишённый растительности. Я взглянул в сторону морского залива: безжизненное каменистое дно уходило к горизонту. Такое можно видеть при отливе, но время отлива ещё не пришло.

«Где холм, с которого мы спустились? Что с моим домом?» – вопросы возникали в моей голове один за другим. Однако мой рациональный ум не мог поверить в реальность происходящего. Всё это больше походило на кошмарный сон. Раздражало ещё и то, что надо было возвращаться к Чжу и выяснять, в чём дело.

Когда я вернулся, Чжу сидел на камне с соломинкой в зубах.

– Что происходит? – сдерживая раздражение, спросил я. – Что всё это значит?

– Наберитесь терпения, господин Эрто. Я вам всё объясню, – Чжу помолчал, давая мне время успокоиться. – Вам покажется невероятным то, о чём я расскажу, но вам придётся поверить мне. Я отвечу на ваши вопросы, и вы сможете проверить сказанное доступными вам средствами. Но не надо горячиться и волноваться. Я заинтересован в том, чтобы вы во всём разобрались. От этого зависит будущее Триатрии. Не буду скрывать: от нашего сотрудничества зависит и моё будущее.

Я промолчал, и Чжу продолжил:

– Сейчас вы находитесь в виртуальном мире, который я создал для триатрийцев. Можете называть его просто миром Чжу. Он существует в моём сознании. Он ещё не совсем закончен, но моё подсознание занято проработкой деталей. Довольно скоро оно всё достроит, и тогда вы не сможете отличить мир Чжу от своего реального мира. Что касается вас, то в настоящий момент вы – один из объектов мира Чжу, который имитирует процессы, происходящие в реальном Эрто. Попробуйте привыкнуть к этой мысли, хотя, понимаю, это непросто.

Перед моими глазами ещё стоял скалистый пейзаж и каменистое дно моря. Всё это выглядело таким реальным и так отличалось от действительности, что слова Чжу не показались мне совсем уж невероятными. Однако я был инженером. Скептицизм и критическое отношение ко всему необычному свойственны триатрийцам моей профессии. Поэтому первым моим желанием было найти противоречие в утверждениях Чжу.

– Хорошо, – сказал я. – Начнём с того, что я не совсем понимаю, как могу находиться в вашем сознании и видеть вас перед собой. Что, если я сейчас стукну вас камнем по голове и убью? Что станет со мной?

Чжу вздохнул:

– И вы туда же. Неужели нельзя придумать что-нибудь поумнее вместо этого дурацкого вопроса? – он усмехнулся. – Вы не представляете, сколько раз я уже отвечал на него. Кто только не стоял передо мной и не пытался уличить меня во лжи. В последний раз мне даже пришлось иметь дело с разумными земноводными. Кажется, это было лишь вчера.

Он помолчал, будто погрузившись в воспоминания, затем продолжил:

– Ответ простой: вы увидите мёртвого Чжу. Этому есть простое объяснение. Тот Чжу, которого вы видите перед собой, – мой аватар. Я создал его, чтобы общаться с вами. Здесь, в виртуальном мире, он такой же объект, как и вы. Если хотите, я удалю его и буду общаться с вами напрямую. Мои сигналы будут поступать в ваш мозг. Когда я готовился к встрече с вами, я решил, что вам будет приятнее общаться с кем-то, похожим на вас. Кроме того, в реальном мире я не смог бы появиться перед вами в естественном виде. У меня нет чётких физических границ.

– Кто же вы на самом деле?

– Думаю, вам проще всего представить меня как организм, живущий в недрах Триатрии. Хотя это довольно упрощённое представление.

– Хорошо. Предположим, всё это не сон. Предположим, я действительно переместился из реальности в виртуальный мир, созданный загадочным существом, живущим в недрах нашей планеты. Могу я узнать, как это произошло?

– Ну, это просто. Для перемещения объектов из реального мира в виртуальный я использую колодцы. Они возникли в результате эволюционного развития моего организма. Вы помните, что в колодце страж опутал вас паутиной. Нить снабжена датчиками, которые считывают информацию о вашем строении, о процессах, происходящих в вашем теле. Все данные поступили в мой мозг, и на их основе он создал виртуальный объект, который довольно точно имитирует исходный организм.

– Другими словами, я сейчас не живой организм, а его имитация? А что произошло со мной в реальном мире?

Чжу взглянул на меня, оценивая, как я отнесусь к тому, что он скажет:

– Боюсь, вам это не понравится, но вы должны знать. – Он сделал паузу. – Яд стража растворил ваше тело. Все элементы, из которых оно состояло, стали частью моего организма. Было бы глупо отказаться от такого количества готовых элементов, из которых при желании можно создать новое живое существо.

Сказанное шокировало меня. Я хотел спросить: «Вы убили меня?», но фраза показалась такой нелепой, что я промолчал. Чжу увидел мое замешательство:

– Не волнуйтесь. Просто воспринимайте этот процесс, как перемещение из реального мира в виртуальный. К счастью, орган, который проделал эту работу, способен вернуть вас обратно. Когда вы захотите вернуться, я создам для вас новое физическое тело. Вы окажетесь в реальном мире и продолжите жить там, а ваше пребывание здесь станет воспоминанием.

– Предположим, что всё, о чём вы говорите, – правда и это не сон. Как вы можете помочь триатрийцам?

– Я рад, что мы, наконец, можем перейти к главному. Но сначала – немного истории. Я живу на Триатрии с тех времён, когда здесь появились первые, довольно примитивные, триатрийцы. Я был свидетелем вашей эволюции. Я наблюдал за вами всё это время. Пару раз я вмешался, чтобы вы не уничтожили планету. Вы нужны мне. Важно, чтобы ваша цивилизация развивалась и достигла уровня, который позволил бы мне покинуть Триатрию до того, как она погибнет. Время пришло. Я планирую сделать это вместе с вами. Вы ведь сами мечтаете об этом. Но сейчас вам кажется, что выхода нет. Однако это не так. Я – ваше спасение. Но, буду честен, и вы – моё.

– Вы действительно можете помочь нам?

– Да. Уровень вашего развития достаточно высок, чтобы реализовать нужный нам проект, хотя потребуется приложить немало усилий.

– Как это возможно?

– Если всё упростить, я перенесу вас на выбранную вами Голубую планету в своём ментальном теле. Я делаю подобный прыжок каждый раз, когда планете, на которой я живу, грозит опасность.

– Как вы планируете оказаться за тысячу световых лет отсюда? Мы безуспешно бьёмся над этой задачей. Мы в отчаянии. Времени остаётся мало, а способа решить проблему мы не нашли.

– Вы пытаетесь решить задачу, у которой нет решения. Вам не удастся перенести свои тела с помощью космических кораблей. Все эти крио-ванны и прочее оборудование для поддержания условий хранения – весь этот огромный груз… У вас нет шансов найти решение. К счастью, я могу предложить вам другой способ.

Чжу помолчал, давая мне время сосредоточиться:

– Вы доставите на Голубую планету мой зародыш – микроскопическую кристаллическую частицу, содержащую мой генетический код. Всю остальную работу я проделаю сам. Уверен, что вы, как и ваши предшественники, справитесь с задачей отправки зародыша на планету, которую выбрали. Вам это под силу, – он помолчал и спросил: – Какой скорости сможет достичь космический корабль, оснащённый вашим новым двигателем, если его грузом будет всего лишь микроскопический кристалл?

– Если для сохранения кристалла не потребуются особые условия, корабль, оснащённый новым двигателем, сможет достичь половины скорости света.

– Прекрасно. Кристалл с зародышем способен выдержать космический холод и радиацию. Всего через пару тысяч лет он окажется на месте. Зародыш погрузится в недра Голубой планеты и начнёт развиваться в соответствии с генетической программой, заложенной в его кристаллическую память. Он будет извлекать энергию и химические вещества из недр планеты. Его тело, погружённое в глубины, будет расти, разделяясь на органы для выполнения разнообразных функций. Органы чувств будут собирать информацию о внешнем мире, мозг – принимать решения. Пройдёт тысяча лет и из микроскопического кристалла вырастет гигантский подземный организм, подобный мне. Назовём его для простоты Прото-Чжу. ьПрото-Чжу сделает то, ради чего вы отправили зародыш в бескрайний космос: пришлёт мне сигнал о готовности приема. Как только контакт будет установлен, я отправлю на Голубую планету своё ментальное тело вместе с виртуальными мирами.

– Вы хотите сказать, что можете передать гигантский объём информации с Триатрии на планету, расположенную за тысячу световых лет от неё?

– Да. Передача сигнала – задача для меня привычная, я бы даже сказал рутинная. Я проделывал это столько раз, что и со счёта сбился. Расстояние тут не имеет значения. Пройдёт время, и ваша цивилизация узнает, как это возможно. Сейчас у вас нет нужных знаний и инструментов, но у вас есть я, – Чжу помолчал, давая мне возможность подумать, и продолжил: – Вы сможете поселиться в новом мире. Хотя вполне вероятно, вы захотите остаться в виртуальном мире. И тогда я буду ждать, когда на Голубой планете возникнет и разовьётся цивилизация, способная отправиться вместе со мной дальше.

– Звучит многообещающе. И много раз вы проделывали такие путешествия?

– Точно не припомню. Думаю, не меньше десятка раз мне приходилось сталкиваться с подобной проблемой, но всякий раз, когда мне и обитателям моей планеты грозила опасность, мне удавалось перебраться вместе с ними в другое место.

– Где же теперь все те, с кем вы путешествовали?

– Все они в итоге поселились в виртуальных мирах моего подсознания. Я не контролирую его и не могу достоверно знать, что происходит в нём и, сказать по правде, не влияю на процессы в моих мирах. Знаю только, что все они перемещаются вместе со мной.

– Что стало с теми, кто помог вам перебраться на Триатрию? Почему их нет на Триатрии?

– Вопрос, что называется, не в бровь, а в глаз. Так уместно сказать на Триатрии. Однако ваши предшественники – назовём их для определённости диатрийцами – действительно не были материализованы. Когда я прибыл на Триатрию, они прибыли в одном из моих виртуальных миров. Они и сейчас там, – он помолчал. – Я надеюсь, что это так. Если бы после прибытия на Триатрию диатрийцы материализовались, триатрийцы не развились бы в современную цивилизацию. Но вам повезло. По некоторым причинам, о которых я не буду рассказывать, ваши предшественники остались в виртуальном мире.

– Что будет с жителями Голубой планеты, если триатрийцы захотят материализоваться?

– Об этом вам не стоит беспокоиться. Я уже решал подобную задачу. Я переселю аборигенов в один из моих виртуальных миров. Думаю, что там им будет не хуже, чем в реальности.

– Вы это сделаете насильно?

– Ну, как на это посмотреть. Можно сказать, что они сами захотят этого. Хотя и не без моего вмешательства.

Последние слова Чжу немного смутили меня. Но мысль о том, что спасение возможно, так заняла меня, что я не стал вдаваться в подробности. Много позже я понял, что мне следовало узнать о сказанном больше, но в тот момент мои мысли были заняты другим.

Я торопился вернуться домой. Хотел провести расчёты, чтобы проверить, насколько идея с транспортировкой кристаллического зародыша реализуема.

– Даже если транспортировка зародыша возможна, нам потребуются ресурсы всей планеты. Как вы собираетесь привлечь на свою сторону триатрийцев?

– Об этом не беспокойтесь. У меня достаточно инструментов для этого. Я не раз решал подобные задачи.

Я помедлил. У меня были ещё вопросы, но обдумывать всё я предпочитал в спокойной обстановке. Я подошёл к колодцу и коснулся его рукой. В это время Чжу окликнул меня:

– Возможно, моё предложение об ужине было не таким уж бестактным?

Я вспомнил, что совсем недавно думал выставить навязчивого незнакомца за ворота, но теперь всё изменилось.

– Конечно. Мы будем ждать вас, – ответил я, хотя ещё не мог представить, как скажу жене об этом странном госте.

Послышалось быстрое постукивание когтей по металлу. Через пару минут стенки цилиндра раздвинулись, и в ярко освещённом пространстве колодца я увидел стража. Моё сердце остановилось. Я с ужасом обернулся. Чжу смотрел на меня и улыбался.

Исход триатрийцев

Прошли две тысячи лет с тех пор, как я познакомился с Чжу. Многое изменилось на Триатрии. Мы реализовали самый грандиозный проект, который когда-либо знала наша цивилизация. Мы дали ему название «Посев». В нём участвовали лучшие учёные и инженеры. Я руководил проектом. Изо дня в день, тысячи бессонных ночей, мы работали над тем, чтобы изменить будущее. Энергия всей планеты была направлена на достижение цели, сконцентрирована в одном единственном, но самом важном проекте.

Мы сделали всё, что смогли: отправили в космос сотни космических кораблей с единственным пассажиром – микроскопическим кристаллическим зародышем Чжу. Многие из них были обречены сгореть в пламени звёзд или исчезнуть за горизонтом событий чёрных дыр, но мы надеялись, что через две тысячи лет один из кораблей достигнет Голубой планеты – той самой планеты, о которой мы мечтали, и которая снилась нам в тревожных снах. Там, на Голубой планете, Чжу обещал дать нам новые тела взамен тех, что навсегда исчезнут на Триатрии.

Всё это было спланировано и реализовано. И теперь мы уходили в мир Чжу, чтобы ждать сигнал от Прото-Чжу, в надежде, что спасение возможно и всё, что было сделано, – не напрасно.

Мы с Леей и Тэей стояли на вершине холма. Из рюкзачка сестры выглядывал домовой Йа. Рядом с ней стоял лопух Йокку.

Перна, Кауда прощались с нами. Они отказались уйти в мир Чжу. Накануне мы долго спорили: пытались уговорить роботов, но те были непреклонны. Перна сказал:

– Мы роботы не боимся смерти. Для нас это что-то вроде отключения питания. Дело обычное. Мы не доверяем Чжу. Кто-то должен остаться в реальности, чтобы наблюдать за ним. Мы не пропадем в подземном городе и присмотрим за этим парнем.

Тэя и Лея всплакнули. Да и я был расстроен. Уже много лет «старики» были нам вместо родителей. Их тихая забота давала нам тепло, без которого немыслим дом.

Внизу, на том месте, где когда-то была тамарисковая роща и колодец, через который Чжу впервые отправил меня в виртуальный мир, раскинулся гигантский чёрный купол. Чжу создал его, чтобы триатрийцы могли перейти из физического в виртуальный мир.

Мы встали в конец очереди и медленно пошли к куполу.

Поля охлаждения

Воспоминания уходят. Ремонтный модуль несётся по выжженной поверхности Триатрии. Впереди – чёрное жерло туннеля. Капсула проходит впускной шлюз и въезжает в зал, заставленный шкафами управления холодильными агрегатами. Их ряды тянутся до горизонта. Это – поля охлаждения и фильтрации.

Я выхожу и открываю багажное отделение. По направляющим съезжает передвижное кресло ремонтника. Я сажусь в него и набираю на пульте номер неисправного блока. Аппарат движется между рядами серых металлических шкафов, на панелях которых светятся зелёные огоньки. Наконец он останавливается рядом с агрегатом с мигающей красной сигнальной лампочкой.

Я поднимаюсь и нажимаю кнопку на панели шкафа управления. Тяжёлые металлические двери раздвигаются, открывая знакомые элементы холодильной установки. Мне хорошо знакомо устройство системы охлаждения.

Когда-то, в далёкой прошлой жизни, я имел дело с гораздо более сложными вещами: руководил проектом по созданию космических кораблей для доставки зародышей Чжу на планету, находящуюся за тысячу световых лет от Триатрии. Вот уж где всё было сложно: сотни тысяч элементов должны были слаженно и бесперебойно работать в тяжёлых условиях открытого космоса. Но всё это позади.

Сейчас для Триатрии важно поддерживать работу холодильников. Я взялся за эту работу и выполняю её с той же тщательностью, с какой когда-то проверял чертежи и сборку ракетных двигателей. С технической точки зрения моя сегодняшняя задача проста, но каждый выход в реальность – испытание. Если Чжу сейчас совершит прыжок, мне конец.

Я осматриваю неработающий агрегат, запускаю программу диагностики и выясняю, что на входе группы автоматов, отвечающих за питание установки, отсутствует напряжение. Необходимо проверить входную группу высоковольтного питания. Открываю крышку и вижу, что поперёк шин электропитания лежит кусок оголенного провода. «Как он попал сюда» – мелькает мысль, но у меня нет ни времени, ни желания разбираться в этом. Единственное, чего я хочу, – запустить неисправный агрегат и вернуться домой. Надеваю защитные перчатки и убираю провод. Дальше всё просто: перезапускаю диагностику и убеждаюсь, что других неисправностей нет. Включаю питание и закрываю металлические двери. Зелёная лампочка на передней панели холодильного агрегата загорается ровным светом. Дело сделано. Можно возвращаться в комфортный и безопасный мир Чжу.

Я направляюсь к креслу ремонтника, но не успеваю пройти и десяти шагов, как из бокового прохода появляется странное существо. Давно забытое слово «Перна» всплывает в памяти. Да, это Перна, но выглядит он ужасно. Когда-то Перна гордился своим корпусом, содержал в идеальном порядке, чистил и полировал каждый вечер. Но теперь металлический корпус помят, глянцевая когда-то обшивка потрескалась, прорехи заделаны грубыми накладками с неровной точечной сваркой, как заплаты на ветхой одежде. На груди, над сервисным люком, угадывается стёртый логотип производителя и старомодная маркировка серии.

Шлем с прижатыми к затылку антеннами тоже пережил нелучшие времена: прозрачный визор помутнел, по нему идут радиальные трещины, а одна из антенн перетянута изолентой и держится под неестественным углом. Левый оптический модуль светится ровно, а правый – тусклым, желтоватым огоньком, периодически подмигивает, как будто робот силится сфокусировать взгляд.

Перна прихрамывая спешит ко мне. Улыбка на его изуродованном лице выглядит жутковато, но я бросаюсь в объятия робота.

– Перна! Родной!

– Здравствуй, Эрто!

Робот обнимает меня и я слышу как в его груди протяжно, на одной ноте воют сервоприводы. Жалость к родному существу и жалость к себе смешиваются. Слезы наворачиваются на глаза. Я понимаю, что сейчас просто разрыдаюсь на груди «старика». Он понимает мое состояние, обнимает и говорит:

– Мы справимся.

И я почему-то верю, что все мои страхи, все терзания о том, правильно ли мы поступаем, ощущение, что почва уходит из-под ног и мы летим в бездну – все это уходит. Перна всегда был рядом, когда в детстве мне или Тэе грозила опасность.

– Мы ждали тебя, Эрто. Кауда вывел из строя холодильный агрегат, чтобы тебе пришел вызов.

– Так это вы положили провод на шины питания?

– Да.

– Как Кауда?

– С ним все нормально. Есть проблемы с запасными частями, но мы справляемся. Он тут недалеко. Присматривает за Чжу.

– Чжу вышел в реальность?

– Да. И с ним творится неладное. Собственно, поэтому мы и вызвали тебя.

– Что с ним?

– Последнюю неделю мы часто видим его в подземном городе. Вид у него странный. Бродит и что-то бормочет под нос. Похоже, он болен. Несколько дней назад мы обнаружили его на станции подземки в совершенно невменяемом состоянии. Он кричал и плакал. Мы пытались заговорить с ним, но он скрылся в колодце. Мы решили вызвать тебя. Может быть Чжу поговорит с тобой, ведь ты тот, кого он в свое время выбрал для контакта.

– Действительно происходит что-то странное. Время в виртуальном мире ускорилось. С момента моего последнего выхода в реальность там прошло сто лет. Мы себе места не находили: вызовов нет, прыжок не происходит. Думали, что Чжу сделал прыжок без нас, оставил умирать на гибнущей Триатрии.

– Возможно это как-то связано с тем, в каком он сейчас состоянии.

Перна прижимает руку к голове, прислушиваясь:

– Кауда говорит, что Чжу около ремонтного модуля. Надо поторопиться, пока он не исчез.

Я сажусь в кресло ремонтника и направляюсь к модулю. Перна спешит за мной.

Паническая атака

Около ремонтного модуля я вижу Чжу. Мы с Перной подходим ближе. Кауда тоже присоединяется к нам. Я говорю «старикам» зайти в модуль и поискать в ящиках с инструментами и запасными частями то, что может им пригодиться для ремонта, а сам подхожу к Чжу. Одет он так же, как при нашей первой встречи. На его бледном лице застыло испуганное выражение. Капли пота на лбу и верхней губе. Руки дрожат. Он вытирает их о штаны, лезет в карман за платком и промокает покрытый испариной лоб. Дыхание частое и прерывистое. Чжу озирается, переминается на месте и вдруг выкрикивает:

– Мы все умрём!

Я с ужасом понимаю, что он не видит меня и, похоже, не понимает, где находится. Ничего хорошего его вид не предвещает.

В своей прошлой жизни, во время напряжённой работы над проектом «Посев», я видел триатрийцев в подобном состоянии. Психологи, наблюдавшие за персоналом проекта, говорили, что это паническая атака. На тренингах в подобных ситуациях они требовали сохранять спокойствие и не суетиться. Это трудно в моём положении – от Чжу зависит моя жизнь, жизнь моей семьи.

Я стараюсь говорить мягко:

– Здравствуй, Чжу. Я пришел, чтобы помочь тебе.

Чжу затравленно смотрит на меня. Я предлагаю:

– Дыши вместе со мной.

Не уверен, что Чжу послушается, но он соглашается. Некоторое время мы дышим вместе: четыре счёта – вдох, два счёта – пауза, медленный выдох на шесть счётов.

Я ловлю его взгляд:

– Ты узнаёшь меня?

– Ты – Эрто.

– Где мы?

Он осматривается:

– Это поля охлаждения и фильтрации. Что я здесь делаю?

Чжу не ждёт ответа, но нуждается в помощи. Я проделываю с ним упражнения, которым когда-то научился. Прошу назвать пять вещей, которые он видит, четыре предмета, которые может потрогать, три звука, которые слышит, два запаха и, наконец, – один любимый вкус. Последним, к моему удивлению, оказывается вкус торта, которым угостила его моя жена на нашем первом и единственном ужине.

Я вижу, как Чжу возвращается к реальности, и говорю:

– Ты справился. Сейчас ты в безопасности.

Он смотрит на меня. Взгляд становится осмысленным.

– Что со мной было? Мне казалось, что я умираю.

Сейчас важно говорить с ним:

– Хотя ты устроен иначе, чем мы, я знаю, что с тобой. Это временный сбой в работе организма, и он не смертелен. К тому же ты справился. Вероятно, причиной стало напряжение.

– Я в ужасе. У меня серьёзные проблемы.

– Как ты помнишь, мы решаем наши проблемы вместе. Если что-то пошло не так, мы можем обсудить это.

– Не знаю, чем ты можешь помочь. Я никогда не сталкивался с подобным.

– Почему бы тебе не рассказать мне обо всём? Триатрийцы сделают всё, чтобы помочь тебе.

– Мне больше не на кого положиться, потому что мы теперь одни на Триатрии.

– Одни?

– Да. На Триатрии только я и триатрийцы. Все остальные миры – на Голубой планете, – голос его дрожит, – но мне туда уже не попасть.

– Давай поговорим о том, что происходит. Расскажи всё по порядку.

– Ты знаешь, зародыш достиг Голубой планеты и развился. Условия для переселения вполне подходящие: атмосфера и температурные показатели почти как на Триатрии, существа, заселяющие планету, находятся на низком уровне развития. Сразу, как только Прото-Чжу достиг зрелости, он отправил мне сигнал о готовности приема, а сам приступил к строительству виртуального мира для аборигенов. Это сложный процесс. Миры находятся в хрупком равновесии. Стоит что-то упустить – и мир погрузится в хаос и войны с бессмысленными смертями.

Чжу молчит, потом продолжает:

– На одной из планет у меня был ужасный опыт, когда я плохо подготовил виртуальный мир. Я поторопился. В результате погиб целый мир. Это был тяжёлый урок, который я никогда не забуду. Нельзя торопиться. Следует проверять и перепроверять каждый шаг. У Прото-Чжу мало опыта. Без моей помощи он не справится. Нужна постоянная связь. Я должен контролировать процесс и быть на связи.

Он задумывается, вспоминая, затем продолжает:

– Получив сигнал от Прото-Чжу, я приступил к отправке виртуальных миров. Это напряжённая работа. Я отправляю миры один за другим, начиная с самых древних. Триатрийцы должны были уйти последними: они поддерживают инфраструктуру, важную для моей жизни. Всё шло по плану. Неделю назад я отправил на Голубую планету виртуальный мир Диатрии. Диатрийцы – хищные земноводные, ваши предшественники. Кажется я рассказывал тебе о них. Они должны были материализоваться на Триатрии, но я оставил их в виртуальном мире. Я стал готовиться к финальному прыжку, чтобы отправить на Голубую планету триатрийцев и ядро моего ментального тела. Оставалось совсем немного до того момента, когда мы бы оказались на Голубой планете, но тут начались неприятности.

– Что произошло?

– Прото-Чжу перестал отвечать на мои сигналы. Сначала я был спокоен. Бывает, что сигнал не достигает приемника. Я повторил запрос несколько раз, но ответ не пришел. Не тебе объяснять, что это значит. Мы все погибнем. Мой разум не выдержит.

– Давай договоримся, что ты перестанешь говорить о смерти, – я стараюсь оставаться спокойным, но это даётся тяжело. Очень хочется узнать подробности, но сейчас важно позаботиться о Чжу. Я пытаюсь вселить в него уверенность: – Твой организм эволюционировал миллиарды лет. Ты многое можешь, да и триатрийцы многое умеют. Мы постараемся найти решение.

– Хотелось бы верить, но я никогда не сталкивался с подобным. Прото-Чжу – часть меня. Он никогда не подводил.

– Похоже, что-то пошло не так. У тебя есть какие-то предположения?

– Сначала я заподозрил Прото-Чжу. Решил, что он отказался от приёма моего ментального тела, чтобы самому продолжить путь. Потом подумал, что это было бы странно. Прото-Чжу незачем так поступать: мы – одно целое. Теперь я думаю, что, возможно, диатрийцы мстят мне. Что если им удалось вмешаться в работу Прото-Чжу?

– Постарайся сконцентрироваться на своих возможностях. – Я пытаюсь переключить его с разрушительных размышлений о случившемся на поиск решений. – За миллиарды лет существования ты совершил десятки прыжков. Многое знаешь и умеешь. Это бесценный опыт. Ни Прото-Чжу, ни диатрийцы не обладают твоими знаниями. Они даже не подозревают о твоих возможностях.

– Это так. Но как мне заставить Прото-Чжу принять моё ментальное тело?

– Расскажи мне о протоколе вашего взаимодействия.

– Я отправляю Прото-Чжу команду, по которой он включает приёмник. От него поступает сигнал подтверждения готовности к приёму. Затем я начинаю передачу пакетов информации. На каждый принятый пакет Прото-Чжу отправляет мне квитанцию с подтверждением. Получив квитанцию, я уничтожаю информацию о переданном пакете у себя в буфере обмена.

– Сколько информации содержится в одном пакете?

– Достаточно, чтобы отправить сотню триатрийцев.

– Это большой объём?

– Не очень, поскольку информация об объектах состоит из стандартных блоков. Библиотека стандартных блоков уже загружена в память Прото-Чжу.

– Что будет, если отправить пакет, не получив сигнал о готовности приёмников?

– Если приёмник не работает, отправленный пакет исчезнет, затеряется в просторах космоса. Если приёмник работает, Прото-Чжу создаст экземпляры объектов у себя в сознании. В этот момент возникает два экземпляра каждого объекта – один у Прото-Чжу, другой у меня. Когда поступает квитанция о приёме, я удаляю свой экземпляр – передача прошла успешно. Если квитанции о приёме не поступит, пары экземпляров будут существовать одновременно.

Чжу снова начинает нервничать:

– Какой прок в этих разговорах? Ничего не поможет мне. Мы погибнем.

Я пытаюсь обнять его за плечи, но он падает навзничь и бьётся в конвульсиях. Я отчаянно пытаюсь придумать, что делать, и в это время боковым зрением замечаю движение в проходе между шкафами холодильных агрегатов. Поворачиваю голову и с ужасом вижу, что ко мне движется страж.

Я вспоминаю истории о сервисных инженерах, убитых стражами, в ужасе бросаюсь в капсулу, закрываю дверь и лихорадочно набираю координаты центральной станции подземки. Всё, чего я хочу в этот момент, – убраться подальше, но до меня вдруг доходит, что на станции меня тоже ждёт страж. Да и возвратиться мне предстоит во внутренний мир слетевшего с катушек Чжу. Перна и Кауда стоят рядом, готовые защитить меня.

Через окно вижу: страж останавливается около Чжу, поднимает его обмякшее тело и обматывает паутиной. В брюхе стража открывается люк, появляется игла, и я вижу, как она медленно входит в кокон. Я никогда не видел этого со стороны. Чувствую, что готов рухнуть на пол.

– Тебе лучше не смотреть на это, – говорит Перна, но я не могу оторвать взгляд от происходящего.

Страж вбирает влажную паутину. Капли жидкости стекают по ней. Всё, что осталось от Чжу.

План спасения

Обрывки мыслей скачут в сознании: «Как возможно, чтобы страж напал на Чжу? Если Чжу погиб, что теперь будет с нами?»

В этот момент Перна трогает меня за плечо:

– Посмотрите, мистер Эрто.

Я поднимаю голову и вижу, как в центре зала поднимается цилиндр из желтоватого металла. Его стенки раздвигаются, и из освещённого пространства колодца появляется Чжу. Он идёт к нам. На лице – самодовольная улыбка. На ходу он достаёт из кармана небольшое устройство и откидывает крышку. По его команде страж разворачивается, направляется к колодцу и исчезает в нём.

Чжу подходит к ремонтной капсуле и с усмешкой произносит:

– Почему бы вам не открыть двери и не обнять старого друга?

Я медлю, но нажимаю кнопку открытия. Чжу заливисто смеётся, но мне совсем не смешно.

– Тебе нечего бояться, – говорит он спокойно. – Я контролирую ситуацию. Страж закончил работу. Мы можем спокойно обсудить происходящее.

Я смотрю на Чжу. Он улыбается, но эта улыбка кажется мне жуткой.

– Ты хочешь знать, с кем разговаривал несколько минут назад? – продолжает он. – Это был один из моих аватаров. Прости, что напугал тебя. Часть моего сознания вышла из-под контроля. Пришлось привлечь стража, чтобы навести порядок в своём хозяйстве.

– Твой двойник рассказал мне, что не может установить контакт с Прото-Чжу.

– Я знаю, о чём вы говорили.

– Ты знаешь, что время в нашем виртуальном мире бежит быстрее, чем в реальности? Триатрийцы в ужасе. Никто не понимает, почему нет дежурных вызовов и не происходит прыжок. Все подозревают, что ты нас бросил.

– Откуда мне знать, что вы там думаете? Я не контролирую ваши виртуальные миры. Могу предположить, что ускорение времени в вашем мире – следствие моего лихорадочного состояния, вызванного стрессом. Но теперь всё позади.

– Ты знаешь, что делать?

– У меня есть план.

– Можешь рассказать?

– Конечно. Тем более что ты – часть плана. Я отправлю тебя на Голубую планету, используя один из старых каналов связи, о которых Прото-Чжу не знает. – Чжу задумывается. – Правда, есть проблема: я не знаю, что именно тебе предстоит сделать. Более того, ты забудешь о своём текущем состоянии.

– Ты это серьёзно? Что я смогу сделать на далёкой незнакомой планете, если даже не буду помнить, кто я?

– Вот и я говорю, что проблема есть. Я надеюсь, что на уровне подсознания ты будешь действовать в интересах триатрийцев. Это всё, на что я могу рассчитывать.

– Всё это выглядит как авантюра.

– В общем, ты прав. Но у меня нет других вариантов.

– А что будет с моей семьёй?

– Я отправлю их с тобой. Мне понравилась твоя жена. В ней есть сила, которой тебе немного не хватает. Да и Тэя со своими питомцами – крепкий орешек.

– Ты с ума сошёл. Как я могу рисковать семьёй?

– Ты полон ложного чувства ответственности. Тебе кажется, что в моём мире они в безопасности. Но подумай, что будет с ними, если я не прыгну. – Чжу умолкает, затем добавляет: – Погибнут все: и твоя семья, и цивилизация триатрийцев.

– На что ты рассчитываешь?

– На то, что тебе повезёт и ты найдёшь решение на месте.

– Ты говоришь об этом так спокойно, как будто речь не о твоей жизни.

– Я волнуюсь, но контролирую эмоции. Мысль о смерти не парализует меня. Я буду бороться до конца. Надеюсь, и ты готов бороться за жизнь близких. Больше от тебя ничего не требуется.

– В таком случае я хочу взять с собой Перну и Кауду.

– Эти две развалины ни на что не годятся. Они бродили тут и только путались под ногами.

– Вообще-то это они догадались вызвать меня в реальность. И они – моя семья.

– Хм. Возможно, это хорошее решение. Можешь взять с собой этих доходяг.

– Как же я попаду на Голубую планету?

– Тебе не о чем беспокоиться. Сейчас мы вызовем Арроджадо. Старого доброго Арроджадо, которому я могу доверить самое ценное. Он доставит тебя к месту.

– С помощью колодца?

– Не совсем. Для транспортировки я воспользуюсь древним шлюзом. Прото-Чжу о нём не знает.

Я зову Перну и Кауду, и мы направляемся к колодцу в центре зала. Матовая поверхность цилиндра отливает желтоватым цветом и украшена витиеватой резьбой. Там, где обычно расположен считыватель, выступает панель с десятью металлическими кнопками, расположенными треугольником. На кнопках – непонятные знаки.

Чжу подходит к цилиндру и набирает на панели код. Слышится знакомый стук когтей по металлу. На мгновение я теряю самообладание: ужас встречи со стражем сидит во мне слишком глубоко. Но Чжу ободряюще улыбается.

Створки диафрагмы на торце колодца раздвигаются, и снизу появляется странное существо. По всем признакам это страж: те же длинные угловатые шипастые ноги, маленькая голова с восемью глазами. Но вместо обычного паучьего тела у него ажурная металлическая сфера, внутри – прозрачная капсула, похожая на капсулу доставки. Я догадываюсь, что это и есть Арроджадо.

Он взбирается на край колодца, спускается на землю и идёт к нам. Подходит вплотную, останавливается и сгибает ноги – брюхо касается земли. Ажурная решётка со скрежетом раскрывается. Двери прозрачной капсулы распахиваются.

– Арроджадо позаботится обо всём, – говорит Чжу.

Я вхожу внутрь сферы. Перна и Кауда – за мной. Мы садимся в кресла. Шипит воздух, подушки безопасности прижимают нас к сиденьям. Гудит стабилизирующий гироскоп, ажурная решётка закрывает прозрачную капсулу. Арроджадо поднимается, пружинисто отталкивается и запрыгивает на край колодца.

Диафрагма под нами открывается. Я никогда не видел колодец изнутри и теперь пытаюсь рассмотреть его устройство. Сначала, пока скорость невелика, замечаю, что цилиндр составлен из массивных колец, стянутых по торцам болтами. Вдоль стен свисают кабели и тянутся металлические рельсы.

Арроджадо упирается в них шестью лапами, удерживая тело в нужном положении и регулируя скорость. Я вижу искры из-под его когтей и чувствую, как тело вдавливается в кресло.

Через какое-то время скорость падает. Сплошной цилиндр колодца сменяется ажурной металлической конструкцией. Сквозь проёмы я вижу гигантский зал, заставленный серыми металлическими шкафами. Их ряды тянутся до горизонта.

– Мы в реальности? – спрашиваю я.

– Да. Это главный вычислительный комплекс Чжу. Нам дальше.

– Дальше? – удивляюсь я, но Арроджадо не отвечает.

Ажурные стенки колодца снова сменяются сплошными. Мы несёмся вниз.

Темнота наступает так внезапно, будто кто-то не просто выключил свет, а лишил меня зрения. Я закрываю и открываю глаза, но ничего не меняется. Хочу позвать Перну, но не слышу собственного голоса. Я не чувствую ни кресла, ни тела. Всё погружено в непроницаемую среду, в которой нет ощущений. Я не понимаю, сколько длится это странное состояние.

Неожиданно чувства возвращаются, и я с ужасом понимаю, что мы летим в свободном падении навстречу земле. Я не успеваю осознать, что происходит, как падение прекращается, и мы качаемся в сетке, натянутой между столбами.

Внизу протянулся зелёный массив леса, дальше – каменистый берег и морская гладь. Волны пенятся у прибрежных скал. Я чувствую движение воздуха и такой родной запах морской воды. Зелёный склон уходит от жёлтого песчаного пляжа к голубому небу.

Арроджадо перемещается по канатам сетки к одному из столбов и спускается на землю. Не останавливаясь, он бодрым аллюром идёт по зелёному склону по едва заметной тропе вдоль береговой линии.

Он переходит вброд несколько быстрых ручьёв, затем по тропе, петляющей среди камней, спускается на узкий каменистый пляж и движется вдоль берега. Наконец останавливается у почти отвесной каменной стены, по которой несутся потоки воды.

В водяной пыли вспыхивает радуга. Внизу, под водопадом, лежит озеро с каменистыми, покрытыми мхом берегами. С замшелого камня поднимаются Лея и Тэя. У сестры на руках сидит домовой Йа. Рядом с ней – Йокку. Арроджадо распахивает перед ними двери капсулы.

– Как вы здесь оказались? – спрашиваю я жену.

– Не знаю. После того как ты ушёл на вызов, я уснула, а когда открыла глаза, обнаружила себя здесь. Вероятно, это сделал Чжу.

Я понимаю, что, хотя нас ждут новые неизвестные испытания, страха нет. Моя жизнь снова обретает смысл.

Арроджадо входит в озеро, подходит к одному из камней и касается его. В камне открывается отверстие, и я с удивлением вижу в глубине пульт с кнопками, чем-то напоминающий тот, что мы видели на колодце.

Паук нажимает несколько кнопок, и уровень воды в бассейне начинает понижаться. Обнажается ровное каменистое дно; вода уходит в закрытое решёткой отверстие.

– Сейчас Чжу примет нас, – говорит Арроджадо.

– Ты знаешь, что будет?

– Нет. Но мы обязательно встретимся.

Он поворачивается к скале. Вода по-прежнему несётся по отвесной стене и уходит в отверстие под ней. Брызги от потока, разбивающегося о решётку, долетают до нас.

«Как же всё будет? – думаю я. – Почему я так доверяю Чжу и Арроджадо?»

Из отверстия под скалой поднимается туман. Сначала едва заметный, как пар, затем всё плотнее. Вскоре нижняя часть сферы скрывается под густым слоем, и я чувствую лёгкое онемение в ногах.

Когда туман поднимается до пояса, я кладу руку на загривок лопоуха. Тот вздрагивает, и мне кажется, будто он пытается вырваться, но тут же затихает.

Туман подступает к подбородку, и тут я понимаю: это не пар. Это Чжу принимает нас.

Арроджадо повторяет:

– Мы обязательно встретимся.

Перна

В ночь накануне летнего солнцестояния старый козлоногий Перна де Кабра распахнул тяжёлую дверь маячной башни и вышел на крыльцо. Тёплый ветер нёс с полей пряный запах тимьяна. Внизу, под скалой, шелестел прибой. Полная луна поднималась над морем. Тень башни ложилась на мощёный двор и серебристую пыльную дорогу, уходившую от маяка по пологому склону холма вверх и вправо, за вершину. В зарослях лениво перекликались птицы. Одна неугомонная птаха пыталась начать песню, но всякий раз смолкала, словно недовольная тем, как выходит.

Через распахнутую дверь за спиной козлоногого была видна комната с простым деревянным столом и керосиновой лампой на нём. Свет лампы через дверной проём падал на землю неровным четырёхугольником. Тень Перны, с искажёнными пропорциями, причудливо двигалась в неустойчивом свете фитиля.

Козлоногий был крепок и широк в плечах. Чёрная с проседью борода могла бы придать ему благообразный вид, но изрезанное шрамами и морщинами лицо, собранные в пучок волосы на затылке и серьга в ухе выдавали в нём существо бывалое и бесшабашное. Носил он латаную рубаху навыпуск с распахнутым воротом и широкие холщовые штаны до мохнатых щиколоток; подпоясывался ремнём, на котором висел внушительных размеров нож в деревянных ножнах.

Жаркий день был полон хлопот, но ночь принесла прохладу и покой. Перна сел на крыльце, протянул ноги через две ступени так, что копыта упёрлись в землю, сложил руки на коленях, прикрыл глаза и с тихой печалью подумал: «Канун лета. Ночь чудес».

Уходящая весна была одной из сотен, что он прожил, не ведя счёта годам, но каждую смену сезона он отмечал про себя, будто всё ещё ждал чего-то в своей долгой и непростой жизни.

Повидал Перна немало. Он помнил ещё времена, когда эльфийская королева Туола, бабушка нынешнего правителя Эрто, после многих месяцев морских скитаний привела в Южные земли всех, кто доверил жизнь её мудрости. Новая земля оказалась щедра. Леса тянулись от побережья вглубь суши, до подножия скалистых гор со снежными вершинами. Быстрые реки несли прозрачные воды к океану. Для всех нашлось место.

Драконы улетели за дальние горные хребты, лопоухи поселились в лесах, Красные Карлики нашли на склонах скалистых гор руду и самоцветы, эльфы построили королевский замок и расселились в его окрестностях, занявшись земледелием и охраной границ.

На новом месте странники встретили существ, называвших себя людьми. Королева Туола поладила с ними, взяла под своё покровительство. Люди оказались сметливыми и вскоре под руководством козлоногих освоили строительство кораблей и мореплавание.

На берегу вырос портовый город Озисс, а на высокой скале у входа в бухту поднялась каменная башня. Туорго, отец Эрто, установил на ней спиртово-калильный светильник. За десятки миль в море был виден его сигнал: четыре короткие вспышки каждые пятнадцать секунд, а затем тридцатисекундная пауза. Моряки назвали его маяком Туорго. Жизнь в порту закипела.

Туола предлагала Перне и его брату-близнецу Кауде остаться в замке, но ветер странствий манил козлоногих, и они выбрали море.

Капитаны ценили братьев. Перна легко справлялся и с погрузкой в трюме, и с работой на палубе во время шторма. Всё делал без суеты и надрыва, посмеивался над товарищами:

– Вы, ребятушки, ноги свои от моих копыт подальше держите: наступлю ненароком – оставлю семью без кормильца.

Те не обижались. Знали, что козлоногий не злопамятен и отзывчив, поможет в трудную минуту.

Кауда славился готовкой. Не было на всех морях кока лучше. Команды считали за счастье, когда он соглашался пойти в рейс. Капитаны нанимали братьев не торгуясь.

В те времена на море свирепствовали не только штормы. Были и лихие люди, подстерегавшие торговые суда на морских путях у безлюдных берегов, с которых горячий ветер нёс песок пустынь. Все знали: пара вооружённых козлоногих справится с дюжиной разбойников.

Так и ходили Перна и Кауда с торговыми судами из порта в порт по бурным океанским просторам, пока не началось то, что позже жители Южных земель назовут Великим Исходом.

Великий Исход

Корабль, на котором служили Перна и Кауда, входил в порт Ронг-Фуэндо с грузом корабельного леса. Команда готовилась к разгрузке, предвкушая простые радости на честно заработанные в рейсе деньги. Но город встретил их тишиной. В туманной предрассветной мгле маяк не подал своего голоса и не подмигнул проблесковым огнём, чтобы напомнить о близости скал и прибрежных мелей.

Капитан бросил якорь у входа в бухту в ожидании лоцмана и таможенного офицера, но никто не подошёл и не потребовал спустить трап. Когда рассвело, команда собралась у борта, с тревогой рассматривая безлюдный берег.

Капитан приказал спустить шлюпку, но вид пустого города, когда-то сиявшего огнями и шумевшего ярмарочной суетой, а теперь погружённого в неподвижную тишину, напугал всех. Матросы не боялись штормов и ураганного ветра, грохота пушек и оружейной стрельбы, но кладбищенская тишина страшила сильнее, чем кровь и увечья.

Не помогли ни крики, ни посулы вознаграждения. Только козлоногие согласились. Братья не боялись ни злодеев, ни людских болезней. Да и плата, которую положил капитан за эту вылазку, была кстати – неплохие деньги для тех, кто хотел скопить на собственный корабль.

Сели в шлюпку: Перна на вёсла, Кауда за руль. Капитан предложил им пару ружей, но они отказались, предпочитая привычное оружие. В бою важно умение. Нет прока от того, чем владеешь плохо.

Братья пристали к берегу, вытащили на песчаный пляж лодку и привязали её к старой свае. Огляделись и прислушались. Не было слышно человеческой речи. Только крики чаек да лёгкий запах тлена. Нюх у козлоногих отменный.

Они переглянулись и стали медленно подниматься по тропинке, ведущей к портовым сооружениям. Всюду было пусто. Двери распахнуты настежь.

Контора, в которой капитаны получали плату по контракту за рейс, открыта. У стойки, за которой обычно сидел кассир, никого. По грязному полу ветер кружил бумажный сор. Денежный ящик, обычно запертый, открыт. Внутри – пачки купюр и мешочки. Перна взял один. По тяжести понял, что там монеты, и положил на место.

Кауда тем временем склонился над лежавшей на столе бухгалтерской книгой.

– Чудно, – задумчиво произнёс он. – Взгляни.

Перна подошёл. Книга была открыта на последней заполненной странице. Сначала шли обычные бухгалтерские записи. Слева – приход: дата и указание, за что получены деньги. Справа – расход: дата и пояснения, кому и на что деньги выданы.

Несколько последних строк не относились к бухгалтерии. Они были написаны неаккуратно, как будто впопыхах. Писавший не слишком заботился о каллиграфии. Братья смогли разобрать:

«Вынужден оставить вверенное мне дело, так как неотложные дела зовут меня (последнее зачёркнуто), потому что мне необходимо (снова зачёркнуто) я не могу больше сопротивляться. Все бегут… Я должен последовать за…»

Далее текст стал совсем неразборчивым. Перо порвало бумагу. Было похоже, что человек пытался о чём-то сказать, но не смог, не успел.

– Что тут произошло? – недоумённо спросил Перна.

Кауда пожал плечами.

В этот момент тень скользнула по кассовой стойке. Перна отшатнулся, но это оказалась белая с рыжими пятнами кошка. Она утробно заурчала, спрыгнула на пол и положила перед козлоногим дохлую мышь.

Перна рассмеялся:

– Что, милая, решила поделиться добычей?

Он присел на корточки. Кошка ткнулась носом в ладонь и стала тереться мордой о копыта.

– Ну, хозяюшка? Ты-то верно знаешь, что здесь приключилось.

Кошка, будто понимая, о чём её спрашивают, вспрыгнула на стол и посмотрела в окно.

– Может, нам её взять с собой на корабль? – предложил Перна. – Смотри, какая звонкая да ласковая.

– Не думаю, что это хорошая идея. Команда всего боится. А тут кошка. Капитан вышвырнет её за борт. Климат в этих краях мягкий, мышей полно – не пропадёт. Давай-ка лучше пройдёмся. Может, увидим кого-нибудь, узнаем, что тут приключилось. Не мог весь город обезлюдеть.

Козлоногие двинулись вдоль мощёной улицы, идущей от порта к центральной площади. Судя по последним записям в бухгалтерской книге, что-то произошло здесь неделю назад.

Они зашли в несколько домов, но ничто не указывало на причину случившегося. В одном из домов на высокой кровати лежал мёртвый старик, укрытый по грудь одеялом. Рядом стоял гроб. Как будто родные хотели похоронить его, но почему-то оставили в кровати, а сами ушли.

Всюду были видны следы поспешного ухода. Распахнутые двери, накрытые к обеду столы, нетронутые вещи. Всё выглядело так, будто люди занимались своими делами, а потом встали и ушли, забыв обо всём, что было важно, как тот портовый кассир, который даже не закрыл металлический ящик с деньгами.

Братья подошли к южным городским воротам. Их створки были распахнуты настежь. Козлоногие пошли дальше.

Дорога шла под уклон и должна была привести к морю, но слева показалась широкая натоптанная дорога, и братья пошли по ней. Дорога вскоре распалась на множество узких тропинок, петляющих между деревьями, и вывела их на большую поляну.

Тут братья увидели то, что потом видели много раз: металлический цилиндр, а вокруг – несколько полуистлевших трупов людей. Стая падальщиков лениво поднялась в воздух. Трупов было немного, но земля была вытоптана так, будто здесь побывал весь город.

Братья обошли поляну. Перна подошёл к металлическому цилиндру, приставил к нему ухо и прислушался. Откуда-то снизу шёл низкий гул, как будто под землёй работала большая машина.

Козлоногие ещё раз обошли поляну в надежде увидеть что-нибудь, что даст ключ к разгадке, но ничего не нашли. Рядом с одним из мертвецов лежала лопата. Видно, человек был занят делом, но прихватил инструмент и отправился на эту поляну, чтобы найти здесь последнее пристанище.

Кауда взял лопату и стал копать. Вместе, копая по очереди, они вырыли яму, сложили в неё трупы и засыпали землёй. Смерть не должна быть безобразной.

Вернувшись на корабль, козлоногие рассказали обо всём. Только, зная характер капитана, умолчали про кассовый ящик.

Перна предложил вернуться в Южные земли, но капитан направил корабль в Верну, что в ста милях к югу от Ронг-Фуэндо. Однако там они нашли ту же картину: пустой город, стаи падальщиков над поляной с металлическим цилиндром и немногочисленные истлевшие тела.

После этого капитан согласился, что надо возвращаться в Озисс, но вернулись домой только козлоногие.

Возвращение

Не дойдя сотни миль до Озисса, капитан решил сделать остановку. При входе в бухту на траверзе левого борта они увидели поднимающийся среди прибрежных дюн чёрный купол.

Матросы бросились в воду и поплыли к берегу, будто какая-то невидимая сила позвала их. Кауда и Перна пытались удержать обезумевших людей, но капитан выхватил пистолет, выстрелил в Кауду и бросился с борта вслед за своей командой.

Пуля попала Кауде в плечо. В пылу схватки он не почувствовал боли. Только после того, как остались они с Перной на корабле одни, показал рану брату.

Пуля не раздробила кость и вышла, но остатки пыжа застряли в теле. Перна обработал рану, но к вечеру Кауда слёг с ознобом.

Утром Перна спустил одну из шлюпок, которыми не воспользовалась обезумевшая команда, посадил в неё брата и поплыл к берегу. Там он оставил раненого, а сам отправился в ближнюю рыбацкую деревню.

Вид обезлюдевшего поселения не удивил Перну. Эту картину он уже видел в Ронг-Фуэндо и в Верне.

Козлоногий прошёлся по улицам. В брошенном доме нашёл лошадь и телегу. Запряг животное, прихватил пару мешков овса, матрас и продукты и отправился в бухту.

Там он посадил брата в повозку и направился в родные места.

Через пару дней добрались братья до Озисса. Когда Перна увидел в туманной утренней мгле огни маяка Туорго, решил, что теперь всё наладится.

Они ехали по неширокой, лишь двум телегам разъехаться, мощёной улице. Перна с удивлением смотрел по сторонам. Каменные двухэтажные дома. Окна, закрытые ставнями. Безлюдно.

Когда-то здесь кипела жизнь. Портовые города не спят ни днём, ни ночью.

Перна оставил брата на берегу у причала, а сам отправился в город.

В паре сотен метров от порта Перна увидел вывеску харчевни «У Зуча». Трактирщик в портовом городе – кладезь последних новостей и сплетен. Знает про местных всё.

Откинув в сторону давно не стиранную занавеску у входа, козлоногий вошёл. Зал был прибран с утра, но кислый запах пива и перегара копился годами. Его невозможно было устранить, побрызгав на грязный пол водой и сметя обглоданные кости в угол.

Этот запах во всех питейных заведениях мира одинаков, так что, даже с завязанными глазами, каждый узнал бы подобное место.

За стойкой стоял толстый краснолицый мужчина, в котором по наглому оценивающему взгляду козлоногий без труда узнал хозяина. Беседу с трактирщиком лучше начинать с заказа выпивки.