Египетская солянка 2026 бесплатное чтение

Неспящий

– Значит, так, Лен, завтра, как прибудем во Владивосток, мы Сашке в чай подливаем снотворное, а там уже спящего…

– А вдруг ревизоры придут, заметят?

– Ревизоры, если придут, сделают это завтра с утра. А вечером мы полностью свободны. Ты же хочешь, чтобы нам денежная удача способствовала?

– Да, Коля, но вдруг дух огня не примет жертвы?

– Ну, здрасте пожалуйста, всегда принимал, а тут вдруг не примет! В общем, когда Сашка заснëт, мы его в мешок и в капище…

– Тихо ты, а то вдруг проснëтся, услышит.

– Да ты не переживай, Лен, он всегда спит очень крепко. Давай лучше иди ко мне…

***

Когда директор вагона-ресторана и его повариха закончили предаваться на нижней полке любовным утехам и уже видели десятый сон, официант Сашка неслышно слез со своей верхней полки. Попал, называется! Говорила же его девушка Катя, что странный какой-то этот Таращенко, да и Ленка тоже… И с прошлыми официантами история какая-то уж очень подозрительная – слишком часто они сбегали по Владику. Директор говорит, они много пили, но Кате это всё равно казалось непонятным.

А что Саша крепко спит, они сразу просекли. Он бы и сейчас спал, если бы в Белогорске во время похода в магазин не встретился с бывшим однокурсником Кирюхой. Поскольку Саша в рейсе, пропустить рюмку за встречу, конечно, было нельзя, и тогда Кирюха предложил: давай, Санëк, хотя бы кофейку тяпнем за встречу! Вот и тяпнули – сна ни в одном глазу! Теперь же Саша был от души благодарен Кирюхе – если бы не его "глупая" затея… Впрочем, не время сейчас думать.

Собрать вещи заняло пять минут. Спешно побросав их в рюкзак, парень выскочил на платформу – поезд как раз остановился в Хабаровске. До Москвы, конечно, далековато добираться, но всё же лучше, чем быть принесëнным в жертву каким-то языческим богам!

Гнев Таганая

– Сегодня в пятнадцать мы будем в Екатеринбурге, – в голосе начальника поезда звучала некая тревога, словно речь шла не о городе в центре Урала, а о Бермудском треугольнике, в котором и поезда, и самолёты пропадают без следа.

– Я опасаюсь, леди и джентльмены, – произнëс директор вагона-ресторана, – что ввиду неблагоприятных погодных условий, которым порадуется неизвестная дама сомнительного поведения, мы можем застрять в этом славном городе на несколько часов, как мужской детородный орган в рукомойнике.

Конечно, это была не дословная передача его пламенной речи, но общий смысл был именно таков.

– А вот материться через каждое слово не рекомендую, – начальник поезда боязливо прижал палец к губам. – И называть Екатеринбург тем, как вы его назвали, тоже. Лучше Екатом зовите. А то горный дух Таганай в это время устраивает неделю без мата. Если что, может и рассердиться. Тем более смотрел Гисметео. В общем, нас спасут только хорошие манеры.

С этими словами начальник поезда встал из-за стола и отправился дальше по составу.

– Таганай, неделя без мата… – злобно цедил директор. – Да видал я эту неделю без мата в том месте, где оплодотворяются яйцеклетки! А с самим Таганаем и его падшей родительницей занимался извращëнными развратными действиями!

Мне, честно говоря, от слов начальника поезда стало несколько не по себе, и я молила всех святых, чтобы к тому времени, как мы остановимся в городе, названном в честь императрицы Екатерины, мой неуравновешенный директор успокоился.

К счастью, моя молитва была услышана. Да и погода не подвела. Видимо, мы здесь всё-таки не застрянем. Ну, что ж, тем лучше!

Директор как раз удалился в санитарную комнату, когда в ресторан пришёл посетитель и попросил водки грамм пятьдесят. Я покорно принесла ему маленькую бутылочку и стопку. Только я успела это сделать, как директор вернулся. И посмотрев на стол, побагровел от гнева. Жестами велел мне следовать на кухню и там уже, не выбирая выражений, стал объяснять, насколько я была не права, ибо мне надо было сказать посетителю, что водка есть только в пол-литровых бутылках (которые директор специально покупал в супермаркете в Новосибирске с целью продажи и держал в сейфе подальше от ревизорских глаз), и что своим необдуманным поступком я, в чьих жилах течёт кровь куртизанок, и которая истратила все мозги в беспорядочных связях с разными мужчинами, нанесла его неофициальному доходу жесточайший удар, и что никто меня, такую неумную особу, никогда не возьмëт замуж.

– А теперь исчезни с глаз моих, недостойнейшая из недостойнейших! – заорал он, прежде чем запустить в меня втулкой от пищевой плëнки.

Исчезнуть хотя бы временно я предпочла в служебном купе, где позвонила матери и чуть ли не в слезах рассказывала, как мне надоело поведение этого психопата и самодура. А ведь когда собиралась ехать с ним в рейс во Владивосток, он казался вполне нормальным человеком. Теперь всё, завтра приезжаем в Москву, и я увольняюсь!

За окном погода портилась капитально. За считанные минуты снегу намело столько, что вагонные окна оказались в сугробе наполовину. Проходящий мимо начальник поезда, видя такое дело, едва сдерживал слëзы:

– Ну, я же просил обойтись без мата!

Да, похоже или директор, или кто-то ещё разгневал Таганая не на шутку. И ведь до завтра мне ещё как-то надо с ним доработать. Понимание того, что теперь мы, кажется, реально застряли, окончательно портило моë настроение.

Надеясь, что директор хотя бы малость успокоился, я буквально заставила себя пойти в вагон-ресторан. Директора нигде не было видно. А на его месте беспокойно ползала ящерка с серыми глазами, похожая на саламандру. Странно! Откуда она здесь взялась, да ещё в середине января? И почему у неë на шее кольцо с инициалами директора, которое я видела на его пальце?

Убить русалку

– Никаких русалок больше не будет! Я их не потерплю ни здесь в Адлере, ни у себя в Дагомысе, ни вообще нигде! Ни одна из этих стерв хвостатых не останется в живых, это я обещаю!

Почему Михаил Семëнович так окрысился на русалок, я так и не поняла. Пробовала спросить об этом у него самого, но он в достаточно резкой форме порекомендовал мне не совать нос не в свои дела, попутно продолжая осыпать этих полурыб-полудевушек отборной бранью и проклятиями.

На станции Лоо он сошëл с поезда, чтобы заехать домой, оставить там грязные вещи и взять чистых. А Вале, поварихе, наказал следить за мной и не выпускать из вагона, а то ж стоянка в Адлере короткая, вдруг я пойду купаться и утону, или опоздаю на поезд, или кто-то из местных изнасилует, убьëт и закопает? А он как директор вагона-ресторана несëт за меня ответственность.

Впрочем, я и сама не особо горела желанием куда-то выходить. Что-то не принял меня Краснодарский край. С самого начала рейса какие-то проблемы. То приказом сверху нам изменят маршрут, то проводница вагона СВ попадëтся неумная, да ещё и склочная, всей нашей бригаде нервы вымотает, то я пойду в душ в резерве проводников и поскользнусь, то отравлюсь пирожком в местной пекарне. Хотя не понимаю, за что Краснодарью меня не любить? Не курила, не сорила, местных кошечек- собачек не обижала, да и с двуногими в конфликт не вступала.

– Наверное, в прошлой жизни обидела кого-то из наших, – предположила как-то Валя.

Кого и зачем я обижала в прошлых воплощениях, я, конечно же, не помнила.

Когда поезд прибыл в депо, я принялась сервировать фруктовые тарелки и чайные корзины для СВ. Валя хлопотала на кухне, делая заготовки. Вдруг она вышла, белая, как мел.

– Лиза, – произнесла она слабым голосом. – Отведи меня к морю. Пожалуйста. Иначе я умру.

– Может, вызвать скорую?

– Нет, мне сейчас поможет только морская вода. И водоросли. Этот гад меня, кажется, отравил.

Я взяла еë под руку, и мы отправились к морю. Дорогой Валя чуть не теряла сознание. Я же совершенно не понимала, зачем Семëновичу травить своего же повара.

– Выходим и направо… Поворачиваем сюда… Через этот переход… Вот сюда, спускаемся…

В конце концов, под еë руководством мы оказались на пляже. Валя почти упала в морскую воду. Затем нырнула. Я уже думала: может, зря я еë послушалась, надо было всё-таки скорую вызвать? Вдруг я еë не спасла, а наоборот, погубила. Через несколько минут она вынырнула сама. При этом она активно жевала водоросли и уже не выглядела умирающей.

– Спасибо тебе, Лиза! Если бы не ты… Он, видимо, всё понял, вот и подсыпал мне в чай отраву.

– Понял что?

– Всё, – Валя энергично ударила по воде ногами.

Впрочем, нет, не ногами – рыбьим хвостом.

– А знаешь, почему тебя Краснодарский край не принимал? Всё оттого, что в прошлой жизни ты у меня мужа увела. Притом не любила ты его по-настоящему, просто из вредности семью разрушила. И я тогда попросила русалок вас наказать. Даже не тебя, а мужа неверного. Они его утопили в пучине морской, но взамен сделали меня своей сестрицей. Тебя же, разлучницу, я попросила изгнать и не пущать. И чтобы ни один мужчина больше к тебе не подходил. В общем, так ты больше замуж и не вышла и умерла одинокой. Но сейчас ты возродилась в другом теле, поэтому заклятие на одиночество на тебя больше не действует, но вот место это тебя всё равно отвергает. А сегодня ты меня спасла, и теперь Краснодарский край примет тебя, как родную.