Игра мести бесплатное чтение

Посвящается

Когда я решила написать эту книгу, мне и в голову не приходило, насколько потрясающим окажется сам процесс, и насколько сильно я сроднюсь с моими героями и миром, который я создала. Каждая секунда работы над книгой была в радость, но я не смогла бы воплотить мои мысли в слова, что вы сейчас читаете, если бы не помощь и поддержка некоторых потрясающих людей, которым посвящаю эту книгу:

Автору книг «Бернаут» и «Бернаут: Второй раунд» – Виктории Побединской. Благодаря её дилогии я вдохновилась на написание своей книги. Без неё этой книги бы не было. Моя история – автору.

Виктории Лемешевой – моей первой читательнице, которая по-прежнему любит меня, несмотря на то, что я жестокосердно закончила роман на самом интересном месте.

Дмитрию Кузнецову – моему супругу, которого благодарю за энтузиазм и неустанную поддержку этой книги.

Маргарите Витевской – предложившей идею обложки, которая как нельзя лучше подошла для этой книги.

Моей матери – Ольге Старцевой, которая, так же как и я увлекается моими книгами.

Конечно, я в вечном долгу перед всеми читателями, которые не пожалели времени на то, чтобы прочесть и оценить эту книгу, написав свой отзыв. Без вашей поддержки и постоянной обратной связи весь этот процесс оказался бы бессмысленным.

« Мне рассказывали о некоей морской змее, которая приманивает жертву очень необычным способом. Она лежит на дне морском, как будто она ранена. Тогда враги подкрадываются, а она лежит тихо-тихо. Тогда враги начинают понемногу впиваться в неё, а она всё равно лежит тихо…»

Фильм «Гладиатор»

Это выдуманная история. Имена, персонажи, места и события – плод авторского воображения или художественного переосмысления и не должны восприниматься как реальность. Любые совпадения с событиями, местами, организациями или людьми, как ныне живущими, так и покойными, абсолютно случайны.

Трек-лист:

Chainz feat. Wiz Khalifa – We Own It

Depeche mode – Corrupt

Florence-Amp-The-Machine – Breath-of-life

Halsey – Castle

Kai Engel – Fryeri

Morillo – Eh Yo

My Darkest Days – Casual Sex

Nirvana – Something In The Way

Theory of A Deadman – Bad Bad Girlfriend

Tim Halperin – Forever Starts Today

Offspring – You re Gonna Go Far Kid

Zella Day – Shadow Preachers

GSPD – Забери мою молодость

Zebrahead – Hell Yeah

Godsmack – Love-Hate-Sex-Pain

Goodnight Nurse – My Only

Ария – Король дороги

Пролог

Кейси

Мой парень Кадахэ положил голову мне на плечо.

Пару минут спустя его сопение разносилось на всю машину.

«Замечательно»

Теперь он отрубился.

Не представляла, как я дома смогу затащить его тушу на второй этаж.

За бейсбольными и футбольными полями показалось трёхэтажное кирпичное здание, оно выглядело огромным и довольно новым. Его построили в девяностые годы. На фоне других этот дом выглядел сияющим и восхищающим. Рядом была парковка, которой позавидует любой торговый центр. Входная дверь была распахнута настежь.

На газоне рядом с домом сидели несколько человек с красными стаканчиками в руках.

На зелёной изгороди, которая окружала дом по всему периметру, я разглядела цветные ленты, войдя внутрь, почти сразу же споткнулась о чью-то руку, обернувшись, увидела парня, который лежал на полу в позе звезды и что-то бормотал.

В гостиной было очень много человек и почти все они двигались под звуки отвратительной песни, от которой, как мне казалось, лопнут мои барабанные перепонки.

Я хотела подняться к моей подруге, чтобы Элисон довезла меня до дома, поскольку мой парень отрубился в своей машине.

Буквально в дюйме от меня девушка прижала парня к стене и впилась поцелуем в его губы. Я обошла парочку и быстро поднялась по лестнице на второй этаж.

Интересно, где была Элисон?

Если она не остановит хаос, который творился сейчас в её гостиной, я боюсь, мистер Форд, что жил с семьёй в соседнем доме, вызовет полицию.

Я подошла к первой комнате и постучала. Мне никто не ответил. Поэтому я осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

В комнате было темно. Ни единого огонька, за исключением голубоватого свечения от экрана стереосистемы. Возможно, где-то ещё в доме горел свет.

Моему взору открылась не самая приятная картина. Незнакомая черноволосая девушка сидела на кровати спиной ко мне, а под ней лежал мой старший сводный брат Лаклан. Она быстро двигалась на его бёдрах, и, судя по громким стонам парня, которые перекрывали гремевшую внизу музыку, ему это нравилось.

Я не хотела смотреть на девушку, выставленную на всеобщее обозрение, видеть и своего брата, и, судя по услышанным мной голосам, даже нескольких девчонок, которые подсматривали за чем-то столь личным.

Я не хотела знать, кто она была такая, и с кем ещё трахалась, чтобы не вспоминать о данной сцене всякий раз, когда столкнусь с ними в коридорах школы.

Это чертовски хреново.

Мне хотелось знать, как в этот момент выглядел Лаклан, увидеть, как на его лице отражалось всё, что он чувствовал. Или мне хотелось увидеть девушек, следивших за ним, потому что я хотела знать, что его возбуждало, разглядеть вожделение в глазах, почувствовать его меру.

Кем бы ни была эта девушка, сейчас Лаклан позволял себе быть собой, вне правил и условностей.

Не захочет ли потом общество наказать их за это?

Внезапно раздался крик брюнетки, и следом за ним высокий стон парня.

Воздух снова поменялся.

Здесь пахло потом, голодом и сексом. Всхлипы удовольствия и частые вздохи заполняли пространство. Приглушённый шёпот, кажется, сочился из воздуха, шумное дыхание и гортанное рычание неслось отовсюду.

Парень разорялся одобрительными возгласами и криками.

Из горла девушки доносились стоны. Она опять испустила вопль, словно пребывая в состоянии эйфории.

Следом послышался смех и рык, стоны и низкий мужской голос звучал громче:

– Чёрт. Твою мать, как ты хороша. Тебе нравится, да, детка? – простонал он.

Тяжело дыша, брюнетка ответила сексуально-похотливым смешком.

От парня послышался одобрительный ропот и хохот.

Стоны, поцелуи, вздохи и рычание, слышны жёсткие и быстрые шлепки соприкасающихся тел.

Девушка стонала им в такт.

Если тяжёлые вздохи и пошлые словечки не служили достаточным доказательством, то удовольствие, читавшееся в их сладострастных стонах, которые всё учащались и звучали всё громче, невозможно было спутать ни с чем.

Вот только…

– Твою мать. Боже. Сильнее, – одурманенно и одновременно исступленно прошептала брюнетка.

Они, наконец, заметили меня.

После чего девушка остановилась и прижала футболку к обнажённой груди, повернувшись ко мне:

– Вы немного не во время, – донёсся её голос.

– Я искала…простите, уже ухожу, – пробормотала я, выходя в коридор, после чего плотно закрыла дверь за своей спиной.

1 глава

Лаклан

7 лет спустя

Ресторанчик оставался изюминкой центра Шелберн-Фоллз. Это место будто застряло в прошлом, во временном промежутке между творчеством длинноволосых музыкантов и началом карьеры Бритни Спирс1. Тем не менее, здесь было чисто и уютно, и почти все блюда готовили на гриле. Ещё в нём подавали лучший сладкий чай во всём городе. В большинстве случаев посетители младше шестидесяти лет приходили сюда только в пятницу вечером после футбольных игр или субботними летними вечерами. Но точно не по четвергам. Ресторанчик получал прибыль от членов ассоциации пенсионеров. Это было несложно. Снаружи заведения яркие фары пронзали тьму. К счастью, в ресторане в этот субботний вечер почти никого не было.

Посетители заняли лишь два столика, и оба уже рассчитались по счёту. Официант, стоявший на улице, курил, вероятно, свою сотую сигарету, что свидетельствовало о его длительном пребывании в этом месте.

Первая официантка, Фелиция, занималась протиркой салфетниц, в то время как местоположение второй официантки оставалось для меня неизвестным.

Я поднял подбородок и убрал с лица прядь чёрных волос, выбившуюся из пучка.

В этот момент над дверью раздался звон колокольчика, и на пороге появилась худощавая фигура Кемерон. Её присутствие за десять минут до закрытия заведения стало для меня неожиданностью. Кем никогда не посещала это место одна и без сопровождения своего «BMW».

Я был готов поспорить, что в её салоне находилось множество девушек, столь же красивых, как и она, но их любезность не могла сравниться с её. На протяжении последнего миллиона лет я скрывал свою отстранённость к Кемерон. Неуверенно направляясь в её сторону, я ощущал, будто чёрно-белый линолеум может поглотить меня целиком.

Однако, что было особенно неприятным, Кем проявляла искреннюю милость, что лишь усиливало мою неприязнь к ней.

Казалось, она совершила преступление против человечности и доброты, и даже в тусклом свете флуоресцентных ламп её летний загар выглядел безупречным.

– Привет, Лаки, – произнесла она с улыбкой.

– Привет. Что случилось? – я выпрямился, надеясь, что Кемерон не сделает заказ, если просто хочет поесть.

Мой приятель Арчи мог разозлиться, и мне бы пришлось потратить время на убеждение его приготовить желаемое блюдо.

Кем прикусила губу, накрашенную розовым блеском, и, остановившись рядом с красными барными стульями, вздохнула:

– Ничего особенного. Они закрываются?

Я медленно кивнул:

– Через десять минут.

– Извини. Но я не зайду надолго. Мы с подругами направляемся к озеру, где ребята устраивают вечеринку. Мы просто проезжали мимо и решили зайти спросить. Не знаешь ли, когда вернётся Коул? – пояснила она.

Неужели?

Конечно, я сразу понял, что она пришла сюда, чтобы узнать о нём.

Иначе, зачем бы ей вступать в диалог со мной?

Кемерон всегда была милой, но в старшей школе и на работе мы находились в разных социальных кругах, для неё и её друзей я был невидим, и это меня вполне устраивало.

– Не знаю, – солгал я, чувствуя острую боль в груди. Это была смесь тоски и паники, чувств, которые я знал не понаслышке.

В её голосе прозвучало удивление:

– Правда?

Я изобразил на своем лице выражение отстраненной невозмутимости и произнес:

– По всей видимости, Коул должен вернуться в эти выходные, если я не ошибаюсь.

Лил, теребя край облегающей чёрной майки, опустила взгляд на стойку и ответила, слегка запинаясь:

– Да, вероятно. Коул…я уже давно не получала от него никаких вестей. Я пыталась связаться с ним по смс, так и звонила, но…

В этот момент в голове у меня промелькнула мысль о том, чтобы превратиться в настоящего циника и заявить, что если бы Коул действительно желал поддерживать с ней общение, он бы непременно ответил.

Однако я сдержал себя и промолчал.

В этот же момент кто-то в «BMW», припаркованном неподалеку, нажал на клаксон.

Кемерон, вздрогнув, оглянулась в сторону автомобиля.

Я, подняв брови, молча молился про себя, надеясь, что из машины никто не выйдет.

Через мгновение, Кем, заправив свои прямые тёмные волосы за ухо, повернулась ко мне лицом и спросила с лёгкой улыбкой:

– Могу я задать ещё один вопрос?

Я, не желая показаться невежливым, хотя в моём воображении уже рисовались образы всевозможных негативных сценариев, ответил:

– Конечно, я готов тебя выслушать.

– У тебя кто-то есть? – поинтересовалась она, сохраняя свою непринуждённую манеру общения.

Я пристально посмотрел на неё, пытаясь понять, к чему она клонит.

Неужели я снова стал свидетелем очередной главы в истории отношений Кемерон и Коула Андраде, которая, казалось, была вечной?

Кем начала испытывать симпатию к этому парню с того самого момента, как переехала в Аризону, где, как известно, население не отличалось особой плотностью. Её привязанность к Коулу была вполне объяснима: с самого своего рождения он обладал способностью очаровывать окружающих. Их романтические отношения начались ещё в старшей школе и продолжились в университете, где они в конечном итоге стали королём и королевой выпускного вечера.

Я вынужден был смириться с мыслью о том, что однажды мне придётся присутствовать на их свадьбе, несмотря на все свои внутренние протесты.

Однако затем наступила весна, и всё изменилось.

– Ты меня бросила, – напомнил я ей, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня бушевал ураган эмоций. – Не хочу показаться мудаком, но какая теперь разница, встречаюсь я с кем-то или нет?

Когда я встречался с Кемерон, я вернулся домой и обнаружил её в нашей постели с моим другом.

Кем была полностью обнажена и лежала на диване, её длинные тёмные волосы обрамляли её лицо и рассыпались по плечам. Коул находился сзади неё, его джинсы были спущены, и он совершал поступательные движения в ней. Он даже не потрудился полностью раздеться, чтобы насладиться моментом близости с этой девушкой, и не смотрел ей в лицо.

Это зрелище не стало для меня неожиданностью…

– Я знаю, – ответила она, опустив взгляд. – Но это действительно важно для меня. Я просто…ты когда-нибудь совершал серьёзную ошибку? – спросила Кем, положив свою худенькую руку на свою талию.

– Миллион раз, – ответил я сухо, стараясь скрыть свои истинные чувства. Список моих ошибок был настолько обширен, что его можно было бы опубликовать в виде отдельного тома.

Кемерон отступила от стойки, её голос звучал уверенно, но с едва уловимой ноткой грусти:

– Расставание с тобой – один из таких эпизодов. По крайней мере, я так полагаю. Если увидишь Коула, передай ему, что я заходила.

Я кивнул, понимая, что это не просто формальность, а акт доверия и, возможно, прощания.

Кемерон улыбнулась искренне, её благодарность была почти осязаемой:

– Спасибо. Увидимся на работе через неделю или на одной из вечеринок.

Я ответил сдержанной улыбкой, которая, возможно, была лишь тенью моей обычной.

Она махнула рукой и направилась к двери, но вдруг остановилась, обернувшись с неожиданной проницательностью:

– Как твоя сестра Кейси?

Её вопрос застал меня врасплох.

Я почувствовал, как внутри меня что-то сжалось. Никто не знал о моём страхе, который был для меня настоящим позором. Уголки моего рта опустились.

Но я не был уверен, что именно она имела в виду:

Я моргнул, пытаясь отвлечься от своих мыслей.

– Ты говоришь о Кейси? Что конкретно ты хочешь узнать о ней?

Кем на мгновение, замолчала, её лицо стало задумчивым:

– Кейси знает, что ты всё ещё любишь её?

Мои глаза расширились, во рту пересохло, сердце замерло, а затем провалилось в пятки. Паника охватила меня, мышцы на спине напряглись, а живот скрутило. Я выдавил хриплый смешок:

– Я не люблю её. Кейси для меня – как надоедливая сестра, которую я никогда не хотел.

Кемерон слегка улыбнулась, её взгляд был мягким, но проницательным:

– Не хочу вмешиваться в твои дела, но я видела, как Кейси смотрит на тебя, когда вы были вместе. Возможно, я ошибаюсь.

Однако именно таким было её вмешательство – без осуждения или колкостей, просто констатация факта.

Я попытался успокоиться и ответил, надеясь, что мои слова звучат убедительно:

– Извини, но ты ошибаешься.

Стало очевидно, что нашёлся секрет, о котором никто не знал. Одна тщательно скрываемая правда, столь же неловкая, как и мой страх, но совершенно не связанная с этим вопросом.

Моего отца, Джонатана Беланже, почти никогда не было рядом.

Мачеха, Кетрин Фэллон, тоже часто отсутствовала: путешествовала и навещала друзей.

Я её ненавидел.

Мой младший брат Реми женился, и кто-то уехал.

У меня была младшая сводная сестра Кейси, но я не знал, где она.

Единственным человеком из домочадцев, кого я действительно любил, был Реми. Он был моей настоящей семьёй.

В подсобке Арчи пытался натянуть на голову сетку для волос.

Я отдал ему листочек и направился к выходу.

Телефон в моей руке зазвонил. Я взглянул на экран.

Это был Джонатан. Лёгок на помине.

– Привет, что случилось? – ответил я, подходя к машине.

– Лаклан, хорошо, что ты ответил. Ты дома? – голос отца звучал взволнованно.

– Нет, но скоро собираюсь. А что?

– Утром звонила Кетрин. Кейси вернулась домой, – сказал Джонатан.

У меня ком застрял в горле, я чуть не выронил телефон.

Сестрёнка дома? Почему именно сейчас?

– И? – бросил я.

– Возвращайся домой. Я утром привёз твои вещи.

Что? Почему я не могу остаться у себя с друзьями? Почему я должен подстраиваться под неё?

Джонатан повесил трубку.

Кейси вернулась домой из-за того, что родители решили снова сойтись.

Тоже мне, событие.

Это её надо было выставить.

Почему меня отправляют к ним?

Я закрыл глаза и покачал головой. Я знал, почему.

Родители узнали, что случилось семь лет назад, Кейси жила с нами только после их свадьбы, а пару лет назад уехала, когда они развелись.

Ни «до свидания», ни записки.

Я проснулся утром, а её нет.

С тех пор от неё ни весточки.

Родители знали, где она, но мне не говорили.

Мне было всё равно наплевать.

2 глава

Кейси

Смех разорвал тишину. Лаклан, схватив меня за плечо, оттащил от своего приятеля Коула.

Голос сводного брата прозвучал низко, почти рычанием:

– Кейси. Сюда.

Я, слегка пьяная, улыбнулась, покачиваясь на шпильках в коротком обтягивающем розовом платье.

– Что такое, Лаки? Я хочу веселиться!

Лаклан сжал моё запястье чуть сильнее, чем нужно, и отвёл в сторону от толпы, прищурившись.

– Ты слишком громко смеёшься. И это платье слишком короткое.

– Моё платье нормальное! Лаки, что ты делаешь?

Он прижал меня к стене в тихом коридоре, пальцы впились в бока.

– Ты знаешь правила. Никаких откровенных нарядов. Никаких флиртов с моими друзьями.

Мой голос стал опасным шёпотом:

– Ты ревнуешь? О боже, снова?

Лаклан приблизился к моему лицу.

– Я просто забочусь о тебе. И ты прекрасно это знаешь.

Я коротко, безрадостно рассмеялась.

– Ты не заявлял на меня свои права, Лаки.

Его ладонь скользнула по моей шее, большой палец прижался к ключице.

– Не заявлял? Ты вся в моих метках, просто не хочешь это видеть.

Я попыталась дотянуться до щеки, но он перехватил руку.

– Чёртов дьявол!

Он прижал мою руку к стене над головой, проводя большим пальцем по нижней губе.

– Я дьявол? Тогда веди себя, как полагается ангелу. Или я покажу, насколько дьявольским могу быть. Ты этого хотела, да? Чтобы я вышел из себя? – его голос стал хриплым.

Мой голос был мягким, но угрожающим.

– Ты меня тоже бесишь.

Лаклан прикусил мою губу, прежде чем отпустить.

– Значит, мы идеально подходим друг другу. Теперь иди, переоденься.

Мой голос стал жёстким.

– Чёрта с два.

Схватив меня за подбородок, он заставил посмотреть на себя, затем резко отстранился, оставив меня прислонённой к стене.

– Что ты сказала? Достаточно. Иди в свою комнату. Сейчас.

Отходя от стены, я развернулась.

– Не командуй мной. Я не шлюха, а ты не мой сутенёр, – мой взгляд стал ледяным.

Быстрым движением Лаклан повернул меня к себе, отстранился от моих губ, чтобы взглянуть на меня.

– Говоришь, как шлюха, и не заставляй меня доказывать обратное. Это же был твой первый поцелуй?

Продолжая смотреть в пол, я вцепилась руками в стену за спиной.

Всё это было как-то неправильно. Он прижимал мою спину к стене так, что я не могла пошевелиться. Мне было больно.

«Просто подними глаза и посмотри на него, дурочка, скажи ему, чтобы попридержал коней. Он не знает, какая ты на самом деле и использует. А ты от этого чувствуешь себя грязной», – убеждала я себя.

Я дала ему пощёчину, потом вторую, замахнулась в третий раз.

Он перехватил мою руку в воздухе и прижал к себе:

– Хватит. Ты действительно перешла черту.

Мой голос свистел от ярости:

– И что теперь? Думаешь, стал мужчиной, потому что возмужал и начал острить? Я свободна!

Резко подняв меня под колени, он прижал к стене, прикусывая шею, оставляя следы:

– Ты не свободна. Думаешь, татуировки и пирсинг сделали тебя взрослой? Я покажу, что значит быть настоящим мужчиной. И тебе это понравится. Молчи. Это не будет интересно. Это будет уроком.

Я сдавленно прошептала:

– Лаки, нас могут застукать. Но не останавливайся.

Он сильнее вжал меня в стену, шепча в волосы, захватил губы в жёсткий, властный поцелуй, срывая с меня платье:

– Заткнись. Никто не придёт. Это то, чего ты хотела. Ты моя. Сейчас. Слишком поздно просить пощады. Сегодня ты получишь то, что заслужила.

Платье сползло до пояса, открывая грудь в красном лифчике.

Лаклан провёл пальцем по коже над лифчиком:

– Специально? В красном? Для него? – в голосе звучала смесь одержимости и гнева.

Я хрипло ответила:

– Для кого «для него»?

Разрывая лифчик, он прижался губами к моей груди:

– Не ври. Я видел, как ты на него смотрела.

– Мне нравится с тобой ругаться, Лаки.

Прикусывая сосок, он заставил меня вскрикнуть.

– Сумасшедшая. Мы оба сумасшедшие.

Лифчик упал на пол.

– Это ничего не изменит.

Он провёл пальцем по следу от укуса на моей шее:

– Всё изменило.

Я редко бывала дома. Прошлым летом решила поехать в Аризону, но в Чикаго у меня были проблемы. Мне не хотелось возвращаться, пока не докажу, что стала сильнее и умнее. Но я попала в неприятную ситуацию.

И довольно эффектно.

Я вернулась в город раньше, чем планировала, и не по своей воле. Судебное предписание заставило меня вернуться. Когда я узнала, что меня отправят домой на общественные работы, я почувствовала досаду и облегчение.

Колледж не знал, кто предложил меня сюда.

Власти Аризоны отпустили меня без обязательств. Судья не назначил штраф, хотя обычно за первое правонарушение он составляет минимум 250 долларов. С одной стороны, я не хотела, чтобы кто-то узнал о моей глупости, из-за которой меня арестовали. С другой стороны, летом в Орегоне не было жилья.

Возвращение оказалось удачным.

В Твиттере2 я увидела пост о том, как я напала на бывшего парня в клубе, злилась из-за расставания, меня арестовали и вытащили из клуба, где я сопротивлялась и орала – это неправда. Меня арестовали по дороге домой. Поэтому я вернулась в Чикаго.

Я ненавидела воскресенье, была уверена, никто со мной не согласится.

Довольно странный вывод. Но факт оставался фактом.

Это воскресенье я запомню, как самый худший день в моей жизни. Вот уже целый час мне не давали спать в мой единственный свободный день.

Противный топот ног, беспокойство матери, которая то и дело указывала рабочим, как правильно расставить коробки с вещами в машину.

К тому же сегодня было не на шутку жарко.

Я не могла закрыть окно, а значит, слышала всё недовольство не только матери, но и рабочих. Я услышала взволнованный крик моей матери.

– Аккуратней!

Моя мать Кетрин Фэллон была высокого роста, как и мой родной отец, чем-то похожа на Серсею Ланнистер из сериала «Игра престолов»3. Она всегда выглядела именно так. Стройная и красивая. Бесподобный кремовый оттенок кожи подчёркивала красная помада. Светлые длинные волосы всегда были собраны в высокую причёску – что-то наподобие пучка или узла. Одежда, даже домашняя, всегда была чистая и выглаженная. Сегодня на ней была жёлтая юбка-клёш до колена и белый кардиган на пуговицах, лёгкий, судя по виду, и всё равно на улице в нём должно быть невыносимо жарко.

По сравнению с моими родителями я была низкая, что странно. С тёмными от рождения волосами, которые я всячески перекрашивала в рыжий. Меня устраивало, что обо мне вообще не думали, поэтому не приходилось заморачиваться по поводу своей внешности. Карие глаза, курносый нос, вроде как фигуристая…

Кто-то из рабочих уронил одну из коробок на землю.

Все мы услышали звук бьющегося стекла.

– Если ваза разбита, ваша фирма будет мне это возмещать, – недовольно продолжила Кетрин.

– Это невозможно, – простонала я, накрывая голову подушкой.

Правда, это мало чем помогало.

Я совершенно не жаловалась на шум и терпела его последние два дня, учитывая тот факт, что пока всё развозили и упаковывали, я жила в общежитии кампуса.

Сейчас?

Мне не давали спать, и всё бы ничего, если бы я не знала истинной причины этого бардака.

Мы проходили через все те же жизненные этапы.

Первый поворот: мы с твоим отцом разводимся.

Второй поворот: снова переезжаем.

Третий поворот: я выхожу замуж.

Девятьсот пятьдесят второй поворот: ты мне не особо нравишься. Как и мой муж, и его сын. Поэтому я, наверное, буду уезжать отдыхать, куда подальше от вас по пятнадцать раз в год.

Хотя на самом деле Кэтрин никогда этого не говорила.

Но, как мне кажется, я неплохо передала её мысли.

Если ваш родитель находится в разводе, если он искал свою новую любовь, и если нашёл какого-то иностранца из Америки, то вы попали. Это не просто новый брак, а новая жизнь.

Ведь именно сейчас моя замечательная мать Кетрин бегала по дому и искала столовые приборы, которые всё ещё были упакованы и лежали в коробках.

Только в какой?

В тот самый момент Кетрин зашла в мою комнату:

– Кейси, я надеюсь, ты выспалась. Собирайся. Сейчас мы поедем в наш новый дом.

Она издевалась?

– Тебе определённо не идут розовые очки, – скептически подметила я, такой свою мать давно не видела.

Последние несколько лет после смерти моего отца в нашем доме вообще редко появлялась радость.

– Я просто впервые за долгое время счастлива.

Мимолётно улыбнувшись, произнесла Кейтрин и вышла из комнаты.

Я скривилась.

Что ж, в этот день определённо многое менялось.

Семь лет назад, давно Кетрин познакомилась с неким Джонатаном Беланже и после знакомства души в нём не чаяла, судя по нему, он в моей матери тоже. Потом в их отношениях настал кризис, они постоянно ссорились, и этот дом сотрясла далеко не одна их перепалка.

Всё это в конечном итоге привело к разводу.

Вот на старость лет они решили снова сойтись и пожениться. Ненормальные.

Я естественно была против такого поворота, но меня и не спрашивали.

Ровно за два месяца до свадьбы Кетрин и этот Джонатан выбрали хороший большой дом. Слышали бы вы, как они его выбирали.

В эти моменты я мечтала о тазике, чтобы меня в него стошнило розовыми соплями. Я всеми стараниями показывала, что была против всего этого, поэтому даже не знала, как выглядел дом, говоря, что меня это абсолютно не волнует.

В такие моменты Кетрин пускала в меня осуждающие взгляды, по которым было ясно, стоит нам остаться наедине, и меня ждёт хорошая взбучка, Джонатан же терпеливо молчал и проглатывал все мои остроты, что поражало.

Я встала с кровати и поплелась в ванную, когда вышла из неё, то обнаружила свою мать, Кетрин старательно складывала мою постель в очередные сумки, строго спросив:

– Ты специально медлишь?

Я пожала плечами.

– Да нет. Просто не хочу выходить, потому что внизу мой новоиспечённый папаша.

Кетрин устремила на меня такой злобный взгляд, на который была способна:

– Прекрати. Это возможно один из моих лучших дней в жизни, а ты его старательно портишь, хотя бы сегодня, держи язык за зубами, – не дожидаясь ответа с моей стороны и подхватив на руки сумку со всей одеждой, она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Я, быстро одевшись, окинула свою комнату взглядом в последний раз.

Да, сегодня вся мебель уже вечером будет в моей новой личной камере.

Я взглянула на мишку, что одиноко сидел на кровати. Должно быть глупо, но он у меня с самого моего детства сидел на прикроватной тумбочке, которой уже не было. Я посмотрела на его пуговичные глаза:

– Что ж, Тедди. Сегодня нам предстоит познакомиться со страшим братцем.

Я совсем забыла, у будущего муженька моей матери были сыновья – Реми и Лаклан Беланже.

Реми женился и вместе с женой уехал в Канаду.

Я не видела его семь лет после нашего разрыва, но уверена, что Лаклан превратился в такого же сноба, как его отец Джонатан. В глазах сына мой сводный брат был достойным сыном своего отца, а я – нахлебницей, жадной до денег шлюхи, которая околдовала его папочку.

Мы росли вместе, но с тех пор многое изменилось. Мы стали другими людьми. Теперь я хотела лишь одного – чтобы Лаклан страдал. Даже если родители солгали нам обоим, они всё равно заслуживали наказания. Всё это время ему не было дела до меня, и он относился ко мне как к посторонней. Он не позвонил, не написал, не попытался найти меня.

Мой тренер держал меня в Аризоне несколько лет, пока не затянулись порезы от осколков лобового стекла. Затем он отправил меня обратно в пансион, чтобы я могла наладить свою жизнь.

Я подтянула успеваемость в университете, завела друзей и много смеялась, хотя не могла простить. В первый год после отъезда я была в оцепенении, слишком сбита с толку, чтобы разобраться в произошедшем. Но в последнее время я мечтала только об одном – отомстить. Я хотела увидеть, как их жизнь перевернётся вверх тормашками, как моя. Предательство ранило глубоко, именно оно привело меня в этот город летом. Я не ожидала, что всё так обернётся.

В конце концов, нам не дано вернуться в прошлое и прожить те моменты снова.

Но мне выпал такой шанс.

Я вернулась домой, в место, которое ненавидела, к жизни, которую не хотела, к парню, которого презирала. Я была одержима идеей – причинить им боль.

Единственное, что я знала, так это то, что Лаклан теперь обучал новичков в школе мотокросса и до сих пор занимался им.

Про Реми Джонатан тоже как-то упомянул.

Но я решила не засорять память лишней информацией.

Кетрин рассказала, что они с отцом обо всём узнали, потому что Лаклан нас сдал.

Мы жили в одном доме, но никогда не видели друг в друге сводных брата и сестру. Мы редко проводили время вместе, и наша связь не казалась мне чем-то неправильным. Мне нравилось то, что мы делали.

Кетрин тогда была за границей – в Италии или Испании, точно не помню. Она тратила деньги бывшего мужа на Gucci и жиголо.

Если бы не родители, кто-нибудь другой заметил бы нашу постоянную усталость.

Однажды он пытался заполучить меня, но потом забыл. Сейчас я хотела уйти из этого дома по своей воле, с высоко поднятой головой.

На первом этаже с широкой улыбкой меня поприветствовал Джонатан:

– Здравствуй, Кейси.

Его тёмные волосы идеально уложены. Чёрный пиджак, сшитый на заказ, был настолько насыщенным, что все остальные цвета рядом с ним меркли. Отец Реми и Лаклана – мужчина поразительной красоты, почти обворожительный. Острый подбородок, высокие скулы, глубокие карие глаза, ровные чёрные брови. Начищенные туфли блестели ярче, чем «Ролекс».

Мужчины, которые любят демонстрировать своё богатство, часто бывают капризными.

Я сдержанно ему улыбнулась.

Джонатан, не сказав ни слова, направился к машине – чёрному «Роверу»4.

По правде говоря, иногда у меня просыпалась совесть, которая говорила мне, что это было неправильно, так к нему относится, когда Джонатан был готов принять меня, словно родную дочь.

Я теперь сильно не прислушивалась к этому, а чаще всего игнорировала.

Поэтому этот приступ быстро проходил.

Я забралась в свою машину и стала дожидаться пока моя, на удивление, неспокойная и суетливая мать Кетрин займёт место водителя в «Ровере» своего мужа.

Это случилось буквально через десять минут.

Я не могла слышать, но видела, как Кетрин давала какие-то указания рабочим, а потом и мужчине, видя её неспокойность, Джонатан улыбнулся и обнял, что-то при этом говоря.

Наконец, Кетрин села в их машину и пристегнула ремень безопасности, произнеся, посмотрела в зеркало заднего вида:

– Пристегнись.

Я на это закатила глаза, завела машину и откинулась на спинку сиденья. Знакомый рокот двигателя вернул меня в прошлое, когда я чувствовала себя королевой маленького мира, считая, что знаю всё. Вспомнила долгие ночные поездки с музыкой, заполняющей салон. С машиной у меня были отношения более глубокие, чем с кем-либо из парней.

Все они казались лишь мимолётным развлечением.

Раз в неделю на две минуты я любила свою жизнь.

Мой красный «Мустанг»5 был наворочен, быстр, и абсолютно мне соответствовал, он был единственное, что мои деньги позволили купить на выручку от продажи родительского дома.

Только машина способна помочь мне убежать или затеряться. Я договорилась с механиком о встрече на шесть утра, но проснулась больше чем через двадцать минут после его приезда. Он хотел посмотреть на мою тачку, но ушёл, пообещав прислать смету. Это всё, что у меня осталось.

Это был просто хлам, хотя сама машина – зверь. Кроваво-красная с белой горизонтальной полосой…

Обычно я переставала понимать, о чём он говорит, но папа продолжал рассказывать, не замечая моего замешательства. Он говорил о многофункциональных вертикальных воздухозаборниках по бокам, затемнённой горизонтальной решётке радиатора и молдингах на порожках. Я не знала, что это значит.

Но, по его словам, достаточно было просто запомнить описание.

Я выбирала «Мустанг» неделями, искала идеальный вариант по цене и качеству. Иначе я бы расплакалась от разочарования.

Мой родной отец тоже любил машины, он спас свой «Корветт 1965»6 и потратил годы, работая над ним.

Недавно я вызвала механика, чтобы он осмотрел «Корвет». Но меня не покидало ощущение, что он отправит меня в химчистку.

Механик назвал цену – десять тысяч долларов. Столько он хотел за починку машины отца. Она выглядела потрясающе, но не заводилась. С каждым днём шансы на то, что её удастся вернуть в рабочее состояние, таяли.

Я вспомнила слова отца.

Это было за несколько дней до его отъезда. Отец был полон энтузиазма. Он смотрел на машину с гордостью.

Когда-нибудь она поедет, Кейси. Слышишь, как урчит двигатель?

– Да, папа, она поедет. Всё ради тебя.

Как я хотела, чтобы он был рядом. Впервые с того дня, когда отец рассказал о переводе в Афганистан, я почувствовала надежду на его возвращение. Пока машина ждёт его, он обязательно вернётся домой и подарит мне мечту, за которую я держалась всё время после его отъезда. Мои мечты умерли вместе с ним на пустынной дороге в Афганистане.

Я помчалась за «Ровером», уверенная, что меня не остановят за превышение скорости. Один из плюсов быть бывшей гонщицей. Я сжала руль потными ладонями, включила музыку погромче и прибавила газ.

Я сидела на краю кровати, отец устроился рядом с подушками. Его взгляд скользил по моей нервно качающейся ноге.

– Всё будет хорошо, Ви. Нас отправляют туда всего на полгода, – сказал он.

– Я в порядке, – ответила я, трижды нервно моргнув.

Мне не хотелось, чтобы он уезжал.

Отец был единственным человеком, кто понимал, насколько безумна наша семья, и единственным, кто мог сохранять мир. Он тоже иногда меня недолюбливал, но всегда защищал.

Он рассмеялся:

– В следующий раз хотя бы попытайся контролировать это моргание. Оно тебя выдаёт. Мать может заметить.

– Ты будешь писать? – спросила я, меняя тему.

Мы слишком часто говорили о матери перед его отъездом.

Отец вытер руки грязной тряпкой и выпрямился во весь свой двухметровый рост.

– По электронной почте и скайпу. Когда я вернусь и починю машину, ты будешь первым, кто её поведет. Естественно, после меня.

Но я ошиблась…

Весь путь нас преследовало гробовое молчание, прерываемое лишь редкими вздохами матери.

Ей наверняка не нравилось моё поведение.

Но я ничего не могла с собой поделать.

Мой внутренний голос твердил мне, что Кетрин могла быть только с моим отцом.

В этом я его поддерживала, хоть и понимала, что уже ничего не изменить.

К тому же мои старшие братья и сестра не был против новой женитьбы мамы, да и у них самих были уже свои семьи.

Я скривилась и отвернулась от окна, снова обратившись к своему неодушевлённому другу:

– Вот так, Тедди. Какой-то иностранец сдвигает в сердце моей матери нас на второе место.

Мишка ничего мне не ответил, продолжая покорно сидеть на пассажирском сидении.

Стоянка перед дорогой была забита Хэтчбэки «Субару», ржавые пикапы и древние модели «Фольксвагенов» взбирались на травянистый склон и загромождали обочину узкой дороги. В скверике тоже было не протолкнуться, как всегда в субботнее утро здесь были толпы народу. Дети качались на качелях, двое мальчишек в похожих флисовых курточках крутили пустую карусель, родители сидели на скамейках и не обращали на детей внимания.

Когда машина остановилась у какого-то двухэтажного дома, больше походившего на коттедж, то Кетрин произнесла, начала уже привычную реплику:

– Не пререкайся ни с Джонатаном, ни с его сыном и тем более со мной, веди себя сдержанно и без острот, пожалуйста.

– Конечно, – слишком наигранным милейшим голосом ответила я.

Кетрин, слыша это, повернулась ко мне лицом и сказала:

– Улыбайся.

– Конечно, – повторила я теперь уже с широкой улыбкой.

Мы вышли из машины.

Только сейчас я поняла, что мой новый дом находился за пределами города.

«Отлично»

С виду это был самый обычный дом. Чёрные каменные стены, тёмно-коричневая крыша, такого же цвета рамы у окон, и конечно, как и у всех американских домиков, вокруг газон, окружённый забором.

Но даже со всем своим недовольством ситуацией, я не могла не признать, что дом был довольно хорошим. Вслух я это никогда бы не произнесла. Впрочем, симпатичный он там был или нет, я прекрасно понимала, что жизнь здесь доставит мне массу хлопот. Возможно, я когда-нибудь и привыкну к новой семье, но уж точно не в ближайшие годы.

Двор дома был вылизан и украшен топиарием, причудливыми замершими фигурами. Мощные раскрашенные колонны были увиты плющом, по дощатому полу змеей извивается шланг для полива. У сдвижной двери были составлены перевернутые глиняные горшки. Плавательный бассейн подсвечивался голубым неоновым светом, между двумя дорожками покачивались буйки. Рядом с бассейном ожила, пуская пузыри, маленькая овальная джакузи.

Подойдя к двери, Кетрин начала спешно хлопать по карманам в поисках ключей. В итоге они оказались в её сумке. Всё это время Кетрин улыбалась, похоже, она действительно была счастлива всем этим переменам.

Я прикусила губу.

– Добро пожаловать, – торжественно произнесла Кетрин.

Я ничего на это не ответила, и, поправив на плече рюкзак, прошла в холл дома:

– Когда они приедут?

В доме было тихо, пахло кофе и гардениями. Цветы были повсюду, огромные букеты стояли у каждого окна. Обычно гостиная в нашем доме выглядела, как на картинке в каталоге. Вышитые подушечки, сочетающиеся с ними покрывала. Подобранные по цвету ящики для игрушек, аккуратно составленные в углу. Но сейчас в этом доме царил полнейший беспорядок. Везде были разбросаны разноцветные подушки и обрывки обёрточной бумаги на стенах. Любимый ковёр матери на полу с геометрическим рисунком лежал на полу.

Кетрин пожала плечами, снимая свой белый кардиган:

– Джонатан буквально с минуты на минуту, он остался, чтобы уладить несколько деталей с рабочими. А Лаклан…я не знаю.

«Поразительно»

Как Кетрин не вспотела в своём кардигане.

Я лично умирала от летней несвойственной жары.

– Лаклан? – переспросила я, с любопытством вытянув шею и заглядывая на второй этаж.

Кетрин осуждающе на меня посмотрела:

– Старший сын Джонатана. Я тебе говорила, что он приедет.

– Да помню я, – недовольно буркнула я себе под нос и направилась на второй этаж.

Когда я поднималась по лестнице, Кетрин чертыхнулась, что-то бубня, понятное лишь себе самой, а потом принялась снова надевать обувь, обратившись ко мне:

– Кейси, я пошла, поставлю машину в гараж, наверное, никогда к этому не привыкну.

– Хорошо. Для полной идиллии не хватает собаки, – согласилась я.

Кетрин ничего мне не ответила, но я готова была поспорить, прожгла мою спину испепеляющим взглядом.

Поднявшись на второй этаж, я прекрасно знала, что там три комнаты.

Одна для меня.

Одна для моего сводного брата. В комнате было темно. Ни единого огонька, за исключением голубоватого свечения от экрана стереосистемы. Возможно, где-то ещё в доме горел свет.

На стенах в комнате висели фотографии в рамках, в основном моего сводного брата Лаклана. Портреты симпатичного старшеклассника и редкие семейные фото.

«Боже»

Лаклан по виду был удивительно похож на отца, такие же полные, выразительные губы, крепкая челюсть, такой же нос, скулы, чёрные волосы, одного и того же цвета тёмно-голубые глаза, вот только у его отца они уже чуть потускнели.

Третья комната…

Я даже думать не желала для кого она:

– Ну, и какая из них моя? Твою мать.

– Что ты сказала?

Я замерла, как вкопанная, заглянув на лестницу, поняла, что это спросил Джонатан, который приехал «с минуты на минуту».

Я покачала головой:

– Ничего.

Джонатан направился ко мне.

«Только не это»

Я отошла от него на два шага:

– Просто не могу понять какая из комнат моя.

Джонатан пожал плечами и добродушно улыбнулся, указав на среднюю дверь:

– Выбирай любую, кроме этой.

– А Лаки?

– Опоздавшему достаются кости.

Я поёжилась от такого сравнения.

Потом Джонатан ушёл, сказав, что хотел найти мою мать.

Я быстро забежала в одну из комнат.

Она была слева от меня. Сложно, конечно, сравнивать пустые комнаты, но я выбрала всё-таки левую, потому что хоть окно было на той стороне, что и в моей былой комнате. Я знала, что сегодня вечером начнётся первая расстановка вещей.

Фактически единственными комнатами, снащёнными мебелью, были кухня и ванны. В ванной – это был душ, уборная, ну, и сама ванна. А на кухне было всё, кроме стола и стульев. В такой обстановке чувствуешь себя не очень уютно.

Поэтому я, кинув рюкзак на пол, спустилась обратно вниз, наверное, сегодня целый день буду бегать туда-обратно.

– Думаю, сегодня не получится ужинать за одним столом, – скептически заметила Кетрин.

Они меня не замечали и разговаривали между собой, обнявшись.

– Согласен. Но завтра мы это обязательно устроим, – после этих слов Джонатан поцеловал мою мать, кивнув.

На Рождество я попрошу у них тазик.

За окном послышался звук мотора.

Сначала я подумала, что приехали грузчики с нашей мебелью и прочим, но заглянув окно, поняла, что они уже были здесь и вот-вот собирались звонить в дверь.

Только что приехавшей считалась тёмная иномарка «Audi Q5»7

– Кажется, мой сын приехал, – произнёс Джонатан.

– Полностью? Слава богу, – нарушая их идиллию, произнесла я.

Вот только из машины никто не выходил, хотя мотор уже давно заглушили.

Видимо, собравшись с силами и принятием неизбежного, из автомобиля вышел высокий парень в чёрной кепке, с задних сидений взял какие-то сумки, очевидно с его вещами, и, обходя грузчиков, направился к дому.

– Наконец, вы снова встретитесь. Лаклан стал чудным парнем. Ты должна брать с него пример. – Кетрин это чуть ли не пропела.

«Офигеть просто»

Я с ним была не хорошо знакома, но мне уже ставили его в пример.

Когда дверь открылась, то Лаклан немного оторопел, скорее всего, он не ожидал, что встречать его будут целым семейством, впрочем, быстро сориентировался и улыбнулся.

Чудному «парню» было уже тридцать лет.

Лаклан Беланже представлял собой странную помесь спортсмена и гота, популярный, зловещий, и угрюмый. Свисающая с новой чёрной кожаной куртки цепочка хлопала его по низу спины.

Я взглянула на покрытые серебром 925-й пробы носки настоящих, чёрных, лаковых ботинок и подумала, что стоило попросить в придачу шпоры.

Новые, чёрные джинсы, таких облегающих Лаклан ещё не носил, издавали шуршащий звук, когда внутренние швы тёрлись друг о друга. Это было почти по-щегольски. Лаклан рантше был похож на ботаника с одеждой хорошего мальчика, и с очками. Что ж, теперь он стал выглядеть иначе. Лаклан Беланже задрал нос.

Против воли я заметила для себя, что у него до сих пор была красивая улыбка.

Кетрин улыбнулась и, на удивление, обняла его:

– Здравствуй, Лаклан.

Такого не ожидал и сам Лаклан, поэтому не сразу понял, что происходит, но обнял её в ответ.

«Господи»

Кетрин разъединила объятья и рукой указала на меня:

– Со мной приехала Кейси. Моя дочь. Ты ведь помнишь её?

Лаклан ничего мне не сказал, но улыбнулся и протянул мне руку, очевидно рассчитав на рукопожатие. Я его видела две минуты, но уже поняла, что ему тоже было не в радость участвовать в этом цирке.

Но Лаклан хотел быть вежливым.

Такой больше не хотела быть я.

– Нет. Без рукопожатий. Боюсь подхватить сифилис, – я покачала головой, указав на его руку.

Кетрин на меня злостно шикнула.

Лаклан смерил меня взглядом, понимая для себя ещё кое-что, – что теперь я была его личная заноза в заднице.

Убрав руку, Лаклан сказал:

– Только ради твоего развития. Сифилис не передаётся через рукопожатие, сестрёнка, – последнее слово Лаклан чётко выделил, прекрасно понимая, что разозлит меня этим.

Но я ничего не ответила.

Американский акцент был заметен в его голосе больше, чем у его отца.

Мне Кетрин ещё за сифилис хорошенько мозги промоет.

Поэтому пока хватит с меня.

В основном всё внимание было обращено на парня.

Рабочие начали приносить коробки.

Джонатан что-то периодически говорил им.

Кетрин указывала, что и куда ставить, то и дело расспрашивала своего пасынка, что-то иногда говоря мне.

Я лишь вставляла колкие фразочки, на которые Лаклан терпеливо закрывал глаза. Сильно уставала слушать о том, какой Лаклан был хороший, а я плохая.

Мы, наконец, все отошли от порога.

Потом допрос моей матери закончился.

Нас обоих отпустили. Я думала, что на этом мои мучения закончились, но на втором этаже за локоть меня кто-то схватил и остановил, развернув к себе лицом, несложно было догадаться, что это был Лаклан.

Но видя его лицо без каких-либо эмоций, я даже немного испугалась, и спросила, показывая, что совершенно его не боялась:

– Чего тебе?

Впрочем, Лаклан на это и не рассчитывал, обведя рукой дом:

– Я прекрасно понимаю, что тебе это всё не нравится. Мне тоже. Но только я молчу в отличие от тебя.

Я закивала головой:

– Ты хорошо вжился в роль. Что, будешь меня учить правилам поведения?

Лаклан что-то пробормотал, потирая свою переносицу и закрыв глаза, но потом вновь посмотрел на меня:

– Послушай, мне абсолютно всё равно на тебя, твои замашки и остроты. Так зачем тебе их и свой маленький разум тратить на меня? Я здесь до конца июля. Потерпи. А потом весь дом в твоём распоряжении, – его голос звучал угрожающе спокойно.

Очевидно, Лаклан ожидал, что я соглашусь.

Но я ничего не ответила.

Потому Лаклан продолжил:

– Предлагаю сделку. Ты не замечаешь меня, а я – тебя. Будто, нас друг для друга не существует, потому что я не собираюсь устраивать какую-то войну с малолеткой, которой стукнуло двадцать три года.

Да.

Лаклан Беланже был больше не такой милый, как казался, но в чём-то был прав.

Было бы замечательно, если бы мы друг друга не замечали.

У матери было бы меньше поводов кричать на меня.

– Идёт, – согласилась я и протянула ему руку.

– Нет. Без рукопожатий. Боюсь подхватить сифилис, – «братец» Лаклан указал на руку, после этого удалился к себе, в свою пустую комнату.

Да, этот месяц будет незабываемым.

Медленно, почти бесшумно выступив из полумрака комнаты, Лаклан прищурился, его взгляд метнулся по контуру моего полотенца, когда я вышла из ванной.

– Семь лет прошло, а ты всё ещё не научилась закрывать дверь на ключ. Или, быть может, это часть твоего плана? – его голос, низкий и с хрипотцой, напоминал звук ржавого клинка, скользящего по камню.

Я, держа полотенце пальцами, наблюдала, как капли воды стекали с моих мокрых рыжеватых волос.

– Что ты делаешь в моей комнате? Зачем ты здесь? – мой голос звучал тихо, почти неслышно.

Лаклан коротко и сухо усмехнулся в темноте, делая ещё один шаг вперёд:

– Я пришёл проверить, помнишь ли ты нашу старую игру. Ту, где ты пряталась, а я искал. Но, кажется, теперь правила изменились.

Мои пальцы скользнули по холодной стене возле выключателя.

– Я помню наши правила.

Внезапно Лаклан резко сократил расстояние между нами, упираясь ладонью в стену над моим плечом.

– Правила? Напомни мне.

Повисло напряжённое молчание, наполненное ароматами табака и дорогого виски.

Уголок моего рта дёрнулся, а голос стал почти шёпотом:

– Только на нашей территории и только в темноте.

Лаклан, коснувшись тыльной стороной пальцев мокрой пряди у моего виска, сместил ладонь ниже, к складке полотенца у груди:

– И ещё одно. Никогда не задавать вопрос «зачем». Всё ещё в силе? – его ладонь была обжигающе горячей.

Лаклан, как и многие мужчины, был знаком с подобными тактиками?

В моих глазах вспыхнуло что-то дикое, почти хищное:

– До того, как ты сдал меня родителям. А ты сам не слишком сопротивлялся, проявляя активное участие в этом «извращении». Сбегать – это, видимо, в вашей семейной традиции. Я всё прекрасно помню.

Лаклан резко отдёрнул руку, как будто обжёгся, стиснув челюсти:

– Ты знаешь, почему это произошло, – вены на его шее запульсировали, выдавая напряжение.

Мой голос сорвался на хрип, а глаза горели мрачным огнем:

– Да, секс когда-то был неплохим, но…

Лаклан внезапно прижал ладонь к моим губам, наклонившись так близко, что я ощутила его прерывистое дыхание.

– Заткнись, – процедил он. – Или я напомню тебе, как именно ты сама умоляла меня об этом «извращении».

Опустив взгляд, я прошептала, чувствуя его пальцы на полотенце:

– Что ты хочешь от меня? Лаки, что ты делаешь?

Срывая полотенце одним резким движением, Лаклан оставил меня обнажённой в полосе лунного света и притянул к себе.

– Территорию. Темноту, – произнёс он, его голос врезался в кожу у виска. – И забудь третье правило. Сегодня я отвечу. Я пришёл забрать то, что ты у меня украла.

Я медленно развернулась к нему.

За семь лет моё тело трансформировалось, приобретая женственные очертания. Грудь увеличилась до третьего размера, а бёдра округлились, подчёркивая мою новую фигуру.

Лаклан на мгновение замер, выдохнув с лёгким присвистом, затем провёл большим пальцем по линии моей ключицы, словно изучая каждую деталь изменений.

Его жест стал медленнее, почти анализирующим:

– Значит, ты не только правила помнишь, – произнёс он. – Выросла.

Наклонившись, я попыталась взять полотенце, но Лаклан опередил меня, наступив ногой на край ткани и наклонившись так, что его губы едва коснулись моего плеча. Его горячее дыхание обжигало кожу, когда он прошептал:

– И характер? Или ты всё ещё будешь кусаться, когда тебе больно?

Вставая с корточек, я бросила взгляд на зеркало:

– Лаки, я не одета.

Резко развернув меня к зеркалу, Лаклан прижал меня спиной к своему торсу и обхватил ладонью мою шею, но не сдавливал её, а лишь фиксировал:

– Смотри, – его голос был твердым и уверенным. – Кто ты теперь? Девочка в хипстерских очках, которую я должен был забыть? Или…

В зеркале передо мной отражались глаза Лаклана Беланже, некогда известного гонщика мотокросса и чемпиона, ныне же человека, сломленного обстоятельствами. Я увидела мужчину, чья жизнь была наполнена экстремальными испытаниями и внутренними конфликтами.

Прижав свой лоб к моему виску, Лаклан издал короткий, горький смешок.

Его голос, наполненный горечью, прозвучал как эхо из прошлого:

– Чемпион. Сломанная нога, три операции. Они не взяли меня обратно в команду. Я вернулся не за победой, Кейси.

Вырвавшись из его объятий, я покинула комнату, обнажённая, и направилась в коридор.

Мой голос, пропитанный усталостью и гневом, отражал всю глубину моего разочарования:

– Чтобы я тебя подпустила после того, как ты вытер об меня ноги и ушёл? Очень по-взрослому.

Лаклан резко схватил меня за запястье и развернул к себе.

Его слова, произнесённые сквозь сжатые зубы, были полны боли и отчаяния:

– Вытер об тебя ноги? Я ушёл, потому что каждый раз, глядя на тебя, хотел сломать все правила окончательно. До тюрьмы или до гроба.

В моих глазах вспыхнуло нечто большее, чем ярость – это было отчаяние, смешанное с горечью и непониманием. Я крикнула, захлопнув дверь:

– Если хочешь кого-то обвинить, обвиняй своего отца! Или начни с себя! Ты был трусом и подонком, что ушёл, поджав хвост! Ты понятия не имеешь, что я чувствовала!

Снаружи раздался глухой стук – Лаклан ударил кулаком в дверь. Его голос, тихий, но настойчивый, прозвучал приглушённо, но отчётливо:

– Легко? Я каждый день вспоминал твои глаза и каждый день пил, чтобы забыть, как пахнет твоя кожа. Я открываю.

Вернувшись в комнату и завернувшись в полотенце, я оттолкнула его, стоя напротив с яростью в глазах.

Мой голос был полон горечи и сарказма:

– Что ещё мне сказать? Что я скучала по тебе все эти годы? Что я скучала по твоему члену? Что я всё ещё такая же дерзкая? Сукин ты сын!

Лаклан схватил меня, прижал к стене и проигнорировал мои удары.

Его пальцы впились в полотенце, а голос, полный боли и отчаяния, прозвучал как эхо из глубины его души:

– Да. Скажи это. Скажи, что ты такая же сломанная, как и я. Что мы оба. Боже, Кейси, скажи, что другие для тебя ничего не значили. Что ты, как и я, видела в них лишь призраков.

Мой взгляд стал пронзительным, а голос сорвался на крик. Внезапно я ощутила, как горло сдавило, словно невидимая рука.

– Ты такой же? – выпалила я, задыхаясь. – Разве тебе не всё равно, с кем я спала? Можешь называть меня «итальянской шалавой», «дочерью нахлебницы, охмурившей твоего отца». Ты точно такой же. Ты не имеешь права осуждать меня, когда сам изменял другим.

Моё сердце колотилось, как бешеное, выдавая все эмоции, которые я пыталась скрыть.

Лаклан сжал мои плечи так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Он выдохнул, словно лезвие, и, отпустив меня, сделал шаг назад, проведя рукой по лицу, произнёс:

– Никогда. После тебя у меня никого не было. Чёрт возьми.

Мои глаза сузились до щелок, наполненных яростью.

– У меня тоже никого не было после тебя, мерзавец! – выкрикнула я. Однако через мгновение моё лицо исказилось от усталости, и ярость сменилась чем-то хрупким и болезненным.

Лаклан замер, его глаза расширились от неверия.

– Лжёшь, – прошептал он. – Семь лет.

Я замахнулась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Мой голос сорвался в крик:

– Почему ты так уверен?

Его кожа под моими пальцами была горячей, как огонь.

Лаклан перехватил мою руку и прижал её к своему лицу:

– Тогда почему ты кричишь?

Я прошептала, едва сдерживая слёзы:

– Потому что я хочу ударить тебя.

Схватив меня за затылок, Лаклан притянул меня так близко, что наши дыхания смешались. Его лоб коснулся моего:

– Бей, но позволь мне остаться. Хотя бы на эту ночь, – его губы скользнули по моему рту.

Я почувствовала, как воздух покидает лёгкие, глубоко вдохнув, прошептала:

– Чёрт возьми, ты нас погубишь.

Закрыв глаза, Лаклан сказал тихо, почти молитвенно, проводя большим пальцем по моей губе:

– Уже. Давно. Пусть всё горит.

Я внимательно посмотрела на его губы. Наши тела были плотно прижаты друг к другу, а взгляды пересеклись в безмолвном диалоге. Моё дыхание участилось, когда Лаклан, словно предоставляя мне возможность отступить, медленно приблизился к моим губам, едва уловимо шепча:

– Территория, темнота, и никаких вопросов.

В этом прикосновении воплотились семь лет ожидания.

Мои пальцы осторожно коснулись его щеки, и Лаклан, глубоко вздохнув, медленно углубил поцелуй, словно исследуя границы дозволенного. Мои руки, словно обнимая его плечи, нежно притянули ближе, создавая ощущение интимности и уязвимости.

Поцелуй был лёгким, почти эфемерным, но задержался дольше, чем можно было бы предположить.

– Прости, Кейси, я не удержался, – его шёпот, прерванный новым, более страстным поцелуем, отражал его внутренние противоречия.

Теряя остатки самообладания, Лаклан прижал меня к стене, отвечая на мой поцелуй с неожиданной интенсивностью. Его руки, скользя по моей спине под полотенцем, словно исследовали каждую её линию. Прерываясь на мгновение, Лаклан начал покрывать мою шею поцелуями:

– Я должен остановиться, но не могу. Это выше моих сил.

Моё дыхание стало сбивчивым, отражая нарастающее напряжение.

Внезапно Лаклан остановился, прижавшись лбом к моему плечу, медленно отстранился, быстрым движением закрыл мои губы пальцами и, отступив на шаг, провёл рукой по своим волосам, словно пытаясь упорядочить свои мысли:

– Нет, так нельзя. Ты устала. И я должен быть разумнее. Я слишком сильно хочу тебя. И поэтому нам нужно остановиться сейчас. Пожалуйста, закрой дверь на ключ. Ради моего же спокойствия, – его голос, хриплый от сдерживаемых эмоций, выдавал внутреннюю борьбу, хотя руки всё ещё дрожали, свидетельствуя о его глубоком волнении.

3 глава

Кейси

Воняло. Чем-то определённо воняло. Тут по-прежнему ничего не было.

Рабочие лишь затащили мне кровать, на которой я и находилась. Я с большим трудом открыла глаза и приподнялась на локтях, оглядев свою комнату.

Часы на телефоне показывали 7:10, что напоминало о середине недели и колледже.

Всё же, чем воняло?

Я поднялась с постели и подошла к окну. В этот момент моя богатейшая извращённая фантазия нашла свои границы.

Эти ненормальные влюблённые, которым шёл пятый десяток лет, красили забор.

Стараясь перебороть вихрь нецензурной брани и недовольства в своей голове, я покинула комнату и направилась на первый этаж, в святую святых этого дома – кухню. Моему счастью не было предела, когда на столе я увидела много блинчиков с бананами и шоколадом, мгновенно забыв о плохом начале дня, мигом засунула в свой рот пару вкуснятин. Однако и это удовольствие мне подпортили.

– Доброе утро, сестрёнка. Надеюсь, тебе понравилась моя стряпня, – послышался спокойнейший голос моего новоиспечённого «брата».

Блин в горле так и застрял.

Передо мной стоял Лаклан без футболки, в одних чёрных шортах.

Лаклан, который умел так офигенно готовить.

Я и то так готовить не умела, от слова вообще.

Проглотив пищу, я огрызнулась:

– Вали отсюда.

«Срочно нужен капучино»

Я всегда любила этот крепкий напиток, ведь только он мог успокоить мою буйную натуру, со временем кофеин стал для меня персональным наркотиком.

Хотя утверждают, что кофе или капучино и есть в некотором роде наркотик.

Лаклан же всё это время наблюдал за моими действиями, а я старалась не разбить от злости кружку или не рассыпать порошок капучино. Меня напрягал его взгляд.

Закончив приготовление, я с огромным наслаждением сделала небольшой глоток.

Из состояния эйфории меня вывел человек, не имеющий чувства самосохранения:

– Любишь капучино?

– Любишь задавать глупые вопросы? – продолжала огрызаться я, осталось только встать на четвереньки и залаять, и буду истинной бойцовой собакой.

Лаклан мне ничего не ответил, но продолжал за мной всё также внимательно наблюдать.

Уже через несколько мгновений я не выдержала и с высоко поднятой головой покинула помещение, вернувшись в свою комнату, принялась «потрошить» десятки своих сумок. Мне была необходима хоть какая-то одежда на сегодняшний день, и желательно что-нибудь покороче и полегче, ибо сегодня цель моего дня была: действовать на нервы всем и вся.

Плохо мне?

Будет плохо и другим.

Пусть эгоистично, зато легче на душе становится.

Кое-как достав фиолетовый топик, белую рубашку с вырезом, из которой чудом не вываливалась грудь, я подобрала к ней обтягивающие, джинсовые шорты, а закончила образ «наглой и дерзкой» – синими кедами.

Да, именно ими, трудно ведь будет от возмущённых студентов на каблуках бегать.

Последний раз, оглядев себя, я мигом скинула учебники и тетради с невыполненным кураторским заданием в сумку и снова пошла на первый этаж. Мне снова не повезло.

У выхода меня ждала счастливая парочка.

– Доброе утро, Кейси, – вежливо поприветствовал меня сплошь правильный «отец» Джонатан.

– Доброе, – с явно выраженным сарказмом ответила я.

Что-то настроение и, правда, не к чёрту.

– Кейси. Лаклан отвезёт тебя в колледж. Ему по пути. Не задерживай брата, – тут же одёрнула меня Кетрин.

Оставив меня в ошарашенном состоянии, оба престарелых влюблённых удалились.

«Отлично»

Почему, собственно, и нет?

Я всегда «мечтала» прокатиться с этим придурком до колледжа, собрав все свои принципы и гордость, вышла из уже ненавистного дома.

Лаклан ждал меня рядом с покрашенной оградой.

Не говоря ни слова, я уселась на соседнее место и пристегнулась, сложив руки на груди.

Этот дегенерат Лаклан похоже наслаждался минутой моего молчания:

– Да ну. Она заткнулась.

«Терпи, Кейси, ты сильнее этого морального урода»

Говорило мне моё внутреннее «Я».

– Слушай, Кейс. Ты хоть на каком курсе учишься? Или ты стала работать в колледже? Нам же всё-таки под одной крышей жить, нужно о тебе хоть основное знать, – спросил меня Лаклан через некоторое время будничным тоном.

Кейс? Какая я к чёрту Кейс?

Точно дегенерат, свалился ведь Лаклан на мою голову.

«Вот чёрт»

За что мне всё это?

Я ведь всю жизнь была хорошей, ладно, хорошей не была, но не так же сильно меня наказывать. Мысленно стонала уже я.

Какая-то нездоровая усмешка появилась на лице парня, когда Лаклан заехал на стоянку колледжа:

– Игнорировать меня решила? Ну ладно.

На противоположной стороне улицы, позади просторной лужайки, освещённой полукругом фонарей, был силуэт флюгера, бешено вертящегося на самом высоком шпиле колледжа. Одно из старейших зданий города и, безусловно, самое нарядное. Украшенное затейливой лепниной, словно красно-белой сахарной глазурью, оно напоминало пряничный домик на стероидах. Вероятно, когда-то здесь предполагалось устроить летнюю веранду, сейчас же это была жалкая, почти облысевшая лужайка, усыпанная окурками и заставленная грязной пластмассовой мебелью.

Занятия будут проходить с понедельника по четверг, с 8.15 до 12.00, и завершатся в середине июля.

Тогда мои сто часов общественных работ подойдут к концу, и остаток лета я буду свободна.

Разве у меня не будут брать отпечатки пальцев перед работой со студентами последнего курса?

Стоп.

У меня уже брали отпечатки пальцев.

Всё шло даже хорошо.

Если бы в последний момент Лаклан не вывернул руль на 360 градусов и не стал дрейфовать, привлекая всеобщее внимание.

– Что ты вытворяешь? – заорала я, очнувшись от мимолётного шока.

– Абсолютно ничего, – ответил Лаклан, а глаза его как-то странно сверкали.

Я резво поспешила покинуть машину подальше от греха. Но это явно был не мой день.

Лаклан вышел из машины следом за мной и, догнав меня, прижал к капоту машины.

– Ты что вытворяешь, грёбанный придурок? – зашипела я.

– Порчу твою репутацию, – всё тот же спокойный тон пугал.

Лаклан наклонился к моему лицу и замер, прожигая взглядом, больше не делал абсолютно ничего, просто замер в одном положении, хотя я готова была поспорить, что со стороны это смотрелось словно мы…

«Нет, не думай об этом»

Пытаясь, спасти свою шкуру, я пихнула парня в бок, но Лаклан почти никак не отреагировал.

Я уже собиралась начать Третью Мировую, но псих Лаклан сам меня отпустил и с наглейшей усмешкой направился к машине, крикнув напоследок:

– Позже, детка!

Моя фантазия, которая ранее уже находила свои границы, офигела в конец.

«Нет, серьёзно, так просто не бывает»

Не может ведь один человек доставлять другому так много неприятностей за такой короткий срок.

Это просто не поддавалось…

Радостный отклик со стороны двора выдернул меня из самобичевания:

– Кейси! Как переезд? Всё уже сделали? Вещи разобрали?

Элисон Драго – мой ангел в вечной тьме, она была единственной лучшей подругой.

Мы познакомились ещё в первом классе, тогда и завязалась наша крепкая дружба, когда нас посадили за одну парту. Всю жизнь люди говорили нам, что мы странно смотримся вместе, а уж наши хорошие отношения не поддавались их законам логики. Всё дело в том, что Элисон была высокая, стройная, светловолосая девушка с голубыми глазами и ангельским характером. Она была удивительным человеком. Время ещё не лишило её глаз блеска и радости. Она была нежная, добрая, заботливая, рассудительная и почти всегда логична в своих поступках. За это её все и любили.

Кстати, из-за её покладистого характера я и называла её ангелочком.

На что Элисон обижалась, но всегда защищала меня, была полной моей противоположностью.

Я отличалась взрывным характером, не умела себя контролировать абсолютно, говорила то, что думала, а не то, что нужно, иногда совершала необдуманные поступки, много ругалась и не верила в Бога.

Так можно продолжать до бесконечности, проще было назвать положительные качества, ведь их гораздо меньше.

Меня всегда удивляло, как такая девушка как Элисон, терпела меня со всеми моими тараканами. Она была для меня что-то вроде сестры, которой у меня никогда не было, и я знала, что должна оберегать её от всего плохого, что мог преподнести этот мир. Но сейчас, скорее Элисон оберегала меня от самой себя. Только ради неё я старалась быть сильной и не сорваться.

Других близких людей у меня больше не осталось.

Усмехнувшись, я обняла подругу:

– Нет, что ты? В моём новом доме царит хаос и неудобные кровати.

– Хочешь, я приду сегодня? Помогу разобрать вещи? – предложила Элисон.

– Я бы хотела, чтоб ты пришла. Но сегодня семейный ужин.

– Семейный ужин? Мне кажется или раньше у вас никогда не было ничего подобного? – с лёгким удивлением спросила Элисон.

– Ты права. Это из-за Джонатана и Лаклан. Кетрин так счастлива, кажется, что у неё крылья отрасли. С их появлением много чего изменилось, – начала я, одновременно идя в кабинет.

Разноцветные постеры сообщали о музыкальных прослушиваниях, о пробах для набора в команду по плаванию и об осеннем бале. Тема этого года был «Великий Гэтсби». В задней комнате ворчал копировальный аппарат. Из столовой доносился неистовый и почти осязаемый гул.

– Кто такой Лаклан? – спросила Элисон.

Усмешка сама собой появилась на моих губах:

– Сын Джонатана, а если быть точнее, мой ненормальный старший сводный брат, дегенерат, про которого я тебе рассказывала раньше.

Увидев выражение моего лица, Элисон спросила:

– Похоже, он до сих пор тот ещё оторва. Я смотрю, вы с ним уже снова подружились? – а чуть позже она добавила. – Старший Беланже ещё жив?

– Да что с ним случится? Я видела его меньше двух дней, но Лаки уже так мне надоел.

– Крепись. И не таких выживали, – поддержала меня Элисон, толкнув локтём в бок.

– Ты как всегда права, – ответила я.

Кажется, настроение началось возвращаться.

Возможно, я ещё смогу ответить что-нибудь остренькое на замечания преподавателей по поводу моего внешнего вида.

Мы всё в таком же приподнятом настроении поднялись на третий этаж в кабинет английского.

Всё бы было ничего, если бы этот предмет не вёл наш директор.

В основном тридцать минут от лекции мы разбирали проблемы курса, а остальные полчаса, занимались.

В этом и была вся прелесть быть куратором, типа, халява – пожалусйта.

Заняв свою родную последнюю парту, я настроилась к сорока минутам скуки.

– Доброе утро, дорогие. У меня для вас есть две новости. Хорошая и плохая. С какой начинать? – начала женщина.

Ей было лет пятидесят, у неё были немного поседевшие волосами и обвисшие бока. Стандартный учитель и его дежурные фразы.

Так начиналась почти каждая лекция, ничего нового. Со всех сторон послышалось вялое «с плохой «или «с хорошей».

– Начнём с плохой. В следующую неделю родительское собрание, на котором будут выставлены все текущие оценки ваших студентов, а весьма плачевны… – сама решила учительница.

За окном была чудесная погода. Ещё был рассвет, такой заманчивый полумрак, из открытого окна поступал прохладный воздух.

Дальше я отключилась. Я была готова заснуть. Если бы меня в очередной раз не отвлекли.

«Смс»

Достав телефон, я открыла сообщение, которое гласило.

После работы не уходи. Я тебя заберу.

Лаки.

«Вот отлично»

Даже не находясь рядом, Лаклан испортил мне настроение.

Снова.

Когда к моей парте подошёл парень, я выдавила из себя непринуждённую улыбку:

– Привет. Я твой куратор. Кейси Фэллон. Можно просто Кейси. Я слышала, что ты завалил SAT8 . Ты на последнем курсе учишься, верно?

Прищуриваясь, тот откинулся на спинку пластикового стула, повторя и, растягивая моё имя, будто пробовал его на вкус, слегка наклоняясь вперёд:

– Кейси. Ты слышала не совсем верно. Не завалил, а намеренно забил. Есть разница. А что, куратор, будешь меня наставлять на путь истинный? Или просто хочешь узнать, почему будущему выпускнику из Академии Бейли9 вдруг стало плевать на результаты теста? – его голос был низкий, с легкой издёвкой. Он положил локти на стол.

Мой взгляд скользил по нему, от карих глаз до рук, сложенных на столе. Я посмотрела на парня, сидевшего напротив меня.

Улыбка медленно тянула уголок моего рта.

Я его знала.

Однокурссник моей приятельницы, с которой мы больше не общались.

Раньше он был очень милым парнем, а сейчас выглядел как настоящий оторва.

Несмотря на то, что он в компании казался самым тихим, меня было не обмануть.

Я знала, что такие тихони, обычно проявляют себя позже.

У парня каштановые волосы длиной до плеч, обрамляющие его лицо. Светлая кожа. У него выразительные карие глаза. Он очень красив. У него короткий и резко очерченный светлый лоб, прикрытый тёмной банданой. На нём были синие джинсы и белая футболка.

Парень поднял вверх указательный палец и, не глядя мне в глаза, произнёс:

– Кристиан Ширануи, – затем он спрятал лицо в ладонях и довольно громко зевнул.

Он, вероятно, был под кайфом, однако смотрел на меня с пренебрежением, но мне это было безразлично. Уж с ним-то я точно справиться могла. Теперь я не сводила с него взгляда, вопросительно выгнув бровь.

Я спокойно улыбнулась:

– Рада знакомству. Извини, Кристиан. Но придётся долго работать. Понимаю, что тебе хочется свалить куда-нибудь на водопады, а не сидеть в кабинете летом, но придётся.

Захохотав коротко и сухо, Кристиан постукивал костяшками пальцев по столу:

– Водопады? Слишком банально. Я планировал заняться другими видами активности, более захватывающими.

О, как, оказывается.

Я посмотрела на него пристально и изучающе, чтобы он продолжил.

– Но раз уж ты так настойчива. Скажи, Кейси Фэллон, часто ли твои подопечные выходят из-под контроля?

– А ты хочешь возглавить бунт?

Ухмыляясь, словно я только что предложила нечто невероятно забавное, Кристиан сказал:

– Бунт? О, нет. Слишком много шума и внимания. Гораздо интереснее найти лазейку в самой системе, выяснить её слабое место и аккуратно надавить. Тихий, но абсолютный переворот. Это не бунт, а стратегия, – он вытянул ноги под столом, принимая расслабленную позу.

Вставая из-за стола, я повернулась к нему спиной, доставая несколько папок и бумаг:

– С чего начнём? С результата твоего прошлого теста? – мой взгляд стал холоднее и аналитическим.

Его взгляд проводил мои движения, останавливаясь на линии плеч, прежде чем вернуться к лицу.

Кристиан медленно поднялся, но не чтобы сесть, и наклонился вперёд ко мне, понизил голос до интимного шёпота:

– Начнём с того, что ты отложишь эти папки. Мне не нужны прошлые результаты, а нужны правильные ответы на следующий тест. Тот, который действительно важен. Или ты предпочитаешь формальности вместо реального решения проблемы?

Поворачиваясь к нему лицом, я упёрлась в стол, посмотрев на парня снизу-вверх с высоты своего роста.

Да.

Этот парень был где-то метр восемьдесят, не меньше, потому что я дышала ему в грудь.

Мой голос был спокойный, но в нём слышалась сталь:

– Я прошу тебя сесть за стол. Немедленно.

Лёгкая улыбка тронула его губы, но в глазах не было и намёка на послушание.

Наоборот, Кристиан сделал шаг вперёд, сократив и без того маленькое расстояние между нами до минимума:

– Приказываешь? А что, если я откажусь? Отчислишь? Пожалуйста, – его тень накрыла меня.

Мой голос стал тише, но плотнее, как бархат, обтянутый сталью:

– Вернись. За свой стол. Пока я не позвала директора.

Кристиан сделал шаг назад, но не к своему стулу, а к окну, спиной ко мне, повернулся, облокотившись на подоконник, сказал, глядя на пустой двор:

– Зови, расскажи ему, как его звёздный студент, которого он хотел отправить в «Гарвард»10, сознательно провалил SAT. Покажи ему, что ты не справляешься со своей первой задачей куратора. Или можешь закрыть эту дверь.

Мой нервный смех прозвучал тихо и беззвучно, лишь плечи слегка вздрогнули, мои брови поднялись от шока:

– Что, прости?

Проводя рукой по подбородку, Кристиан притворно задумался, делая шаг от окна, остановился на почтительном, но все же вызывающем расстоянии:

– Хм, неужели неясно? Дверь. Закрыть. Нам есть, что обсудить наедине. Без директоров, без папок. Или ты боишься остаться со мной наедине, Кейси?

Мой взгляд стал тяжёлым и прямым:

– Кристиан, моя цель, чтобы ты сдал экзамен. На этом всё.

На мои слова Кристиан не ответил сразу, медленно подходя, вновь сократил дистанцию, останавливаясь так близко, что я уловила его лёгкий запах, но не адеколона, а что-то свежее, с горьковатой нотой.

Кристиан начал тихо говорить, почти шепотом, глядя прямо мне в глаза:

– Мне нужно, чтобы ты перестала притворяться, что заботишься о моих оценках. На них тебе плевать. Тебе дали задание – «исправить» проблемного студента. Так вот. Попробуй, докажи, что ты не просто очередной куратор с планом уроков на лето, или признай, что я для тебя – просто галочка в отчёте. Что честнее? – он сделал паузу, позволяя тишине натянуться, наклонился к самому моему уху, почти касаясь губами завитка, прошептал. – Ты думаешь, что твой цвет волос – это единственное, что в тебе изменилось? Семь лет, а ты всё так же плохо врёшь.

– Семь лет назад ты ещё учился в старших классах. Мы с тобой не знакомы. Я с тобой не училась. И на вечеринках мы не общались.

Кристиан отстранился, но не для того, чтобы дать мне пространство, а чтобы лучше видеть моё лицо, и широко улыбнулся, холодно и без всякого веселья, медленно провёл пальцем по экрану своего телефона, листая фотографии, опустил телефон:

– Правда? Странно. Потому что я помню тот августовский вечер у бассейна в доме Риверсов. Ты была в белом купальнике, спорила с кем-то о Достоевском и смотрела на меня через всё поле, когда думала, что я этого не вижу. Мы не общались? Возможно. Но незнакомы? О, Кейси, мы знакомы. Просто ты предпочла это забыть. А я – нет.

«Быть не может»

Мой взгляд стал пронзительным и аналитическим:

– Что ты хочешь?

Прямой вопрос заслуживает прямого ответа.

Кристиан, наконец, сделал шаг назад, давая мне передохнуть, убрал телефон в карман и замер, подбирая слова:

– Я хочу, чтобы ты перестала играть в куратора, который пытается меня «исправить». Я хочу, чтобы ты была со мной честна, с самого начала. Почему именно ты? Почему ты согласилась на эту летнюю работу? За мной должен был присматривать старик Геллер. Что ты скрываешь, Кейси Фэллон? И почему твой социальный профиль выглядит как искусно созданная иллюзия?

Долгое молчание.

Моя расслабленная поза, уверенная маска – всё исчезло в одно мгновение:

– Потому что ты тоже облажался.

Всё замерло. Воздух будто выкачали из комнаты, но теперь не было и намёка на игру.

Кристиан снова приблизился:

– Что? Повтори, – это было не слово, а низкий, опасный звук.

Я скрестила руки на груди, поднимая взгляд на него:

– Потому что ты тоже облажался. Как и я, – моё выражение лица стало каменным, а глаза – ледяными.

Кристиан замер, не дышал, просто смотрел на меня, пытаясь расшифровать выражение моего лица.

Это вызов? Боль? Признание?

Кристиан, наконец, повторил, отступая к окну, повернулся ко мне спиной, глядя на своё отражение в стекле:

– Как и ты. О какой ошибке ты говоришь? И с чего ты взяла, что она у меня была? – его голос был глухим и чужим.

Казалось, даже моё сердце перестало биться:

– Ты облажался с тестом. Я облажалась похуже. Дальше будем друг другу ярлыки навешивать?

Игра закончилась.

Резко разворачиваясь от окна, Кристиан выдохнул с коротким, лишённым юмора смешком, подходя к моему столу и кладя ладони на столешницу, наклонился так, что я почувствовала давление.

– Хуже, чем намеренно завалить SAT? Интересно. Это уже не кураторство, а признание. Так давай, Кейси. Карты на стол. Что ты натворила в колледже? И самое главное, при чём тут я?

Каждое моё движение было напряжённым и сдержанным:

– Не твоё дело, что я натворила. Моя задача: помочь тебе, чтобы ты сдал экзамен. Или хочешь торчать всё лето в кабинете вместо вечеринок с друзьями? – мой голос становился тише, но острее,

Кристиан оттолкнулся от стола и пошёл к двери, клад руку на ручку, но не открывал дверь, проговорив, не обернулся:

– Ты не поняла. Летом здесь никого не будет. Ни вечеринок, ни друзей. Только ты, я и этот проклятый кабинет. Твоя ошибка, какой бы она ни была, привела тебя сюда. К тем, кого нужно «исправлять». И теперь у тебя есть выбор, Кейси: продолжать притворяться, что хочешь мне помочь, или, наконец-то, стать реальной. Подумай завтра, – и он вышел, открывая дверь кабинета, оставил её приоткрытой.

4 глава

Кейси

В тот момент, когда я покинула кабинет, меня уже ожидала записка. Не успела я добраться до своего рабочего места, как женщина-преподаватель, с выражением сочувствия на морщинистом лице, протянула мне листок и жестом указала следовать за ней.

– Тебе нужно пройти в канцелярию, дорогая, – произнесла она.

"Дорогая"?

Неожиданно девушка, которая до этого момента не произнесла со мной ни слова, бросилась ко мне с явным проявлением эмоций и начала выражать свою обеспокоенность моим благополучием. Я даже не была осведомлена об её имени, не говоря уже о том, что до моего ареста она, вероятно, не имела представления о моей личности и произошедших событиях.

За стойкой канцелярии находилась пожилая женщина, одна из административных добровольцев, с яркой розовой помадой, выделявшейся на её лице.

– Мне сообщили, что мне следует подойти сюда. Меня зовут Кейси Фэллон, – представилась я.

В её глазах мелькнуло сочувствие:

– Пожалуйста, останьтесь здесь. Я сообщу о вашем прибытии.

Кому?

Этот вопрос вертелся у меня в голове, вызывая нарастающее чувство тревоги. Я отступила от стойки, ощущая внутреннее напряжение.

Через несколько мгновений в коридоре появилась высокая темноволосая женщина, которая, протянув мне руку, представилась:

– Мисс Фэллон? Меня зовут доктор Гилберт. Хотела бы обсудить с вами недавние события. Не возражаете?

«Чёрт возьми»

Пронеслось у меня в голове.

Коротко кивнув, я направилась за доктором в один из кабинетов, обычно используемый для родительских собраний.

Стены были украшены мотивационными плакатами с изображением котят, цепляющихся за верёвки, и лозунгами о командной работе, что создавало атмосферу, совершенно несоответствующую серьёзности момента.

Я бросила свой рюкзак на пол и уселась на жёсткий пластиковый стул, напротив доктора Гилберт.

На её столе, рядом с закрытым файлом, на котором было указано имя, стояла кружка, являющаяся, судя по всему, подарком ко дню матери.

– Могу ли я обращаться к вам по имени Кейси? спросила она.

В этот момент боль пронзила моё плечо, и я инстинктивно положила руку на стол:

– Да, – ответила я, стараясь сохранить спокойствие.

Мисс Гилберт слегка улыбнулась:

– Отлично. Как я уже сказала, меня зовут доктор Гилберт. Я практикующий врач, но иногда помогаю с консультациями, в особых случаях. Я получила первое образование в университете Вирджинии11, а аспирантуру окончила в университете Лондона12. Как вы себя чувствуете, вернувшись сюда?

В процессе наблюдения за обстановкой кабинета я заметила на столе несколько сертификатов, подтверждающих квалификацию их обладателя. Эти документы, не имеющие для меня существенного значения, тем не менее, привлекли моё внимание. Я приняла удобную позу, скрестив ноги, и ответила, выражая готовность к дальнейшему взаимодействию:

– Хорошо, я готова.

Доктор Гилберт, проявив тактичность и эмпатию, заметила:

– Должно быть, вам было нелегко пропустить почти месяц и одновременно справляться с подготовкой к свадьбе своих родителей.

Неожиданная прямота её слов вызвала у меня лёгкое напряжение.

Это было первое упоминание моего ареста, и я почувствовала, как моё тело непроизвольно дёрнулось. Я моргнула, пытаясь справиться с эмоциями, и ответила, стараясь сохранить спокойствие:

– Да, это было тяжело.

Мисс Гилберт, пристально глядя на меня своими карими глазами, продолжила:

– Могу представить, насколько это было сложно. Мне было нелегко принять факт развода одной молодой, яркой семьи, которая, казалось, имела впереди светлое будущее. Вам же, вероятно, пришлось столкнуться с ещё более тяжёлыми испытаниями. Вы были тем человеком, который нашёл своего погибшего отца, получив при этом серьёзные физические травмы, которые, безусловно, оказали влияние на ваше психическое состояние. Слишком много всего произошло.

Я почувствовала, как моё тело напряглось, а мысли устремились к двери, словно ища способ вырваться из этого разговора.

«Как хорошо было бы обрести свободу»

Пронеслось у меня в голове.

Однако доктор Гилберт, заметив мою реакцию, мягко произнесла:

– Пока рано прощаться.

Мой взгляд вновь метнулся к ней, и я, стараясь скрыть раздражение, спросила:

– Рано?

Она отпила кофе, держа кружку в руках, и ответила:

– В течение ближайшего месяца мы будем встречаться трижды в неделю. Не знаю, сообщили ли вам об этом ваши родители, – произнесла она, поднимая кружку с надписью «лучшая в мире сестра».

Я почувствовала нарастающее раздражение и молча скрестила руки на животе, стараясь не выдать своих эмоций.

– Наши сеансы будут проходить по понедельникам, средам и пятницам. Сегодняшняя встреча была незапланированной, но завтра мы начнём следовать установленному графику.

Три дня в неделю?

«Чёрт возьми»

Пронеслось у меня в голове, и я резко выдохнула, глядя в потолок.

– Мне кажется, это излишне, – тихо произнесла я, стараясь выразить свои сомнения.

Доктор Гилберт, отпив кофе, ответила с уверенностью:

– Нет, это необходимо. И вы не одиноки в своих переживаниях. Я беседовала с другими студентами нашего колледжа, и вы не первая, кто сталкивается с подобными трудностями.

Мой взгляд устремился на доктора, и я почувствовала желание задать вопрос о том, с кем ещё она вела беседы. Однако, осознавая, что доктор Гилберт имеет право на конфиденциальность, я решила не проявлять излишнего любопытства.

– Никто не будет осуждать вас за встречи со мной, – продолжила она. – Возможно, вы не в восторге от этой идеи, и поначалу вам может показаться, что сеансы приносят больше вреда, чем пользы. Но есть вещи, от которых вам нужно избавиться. Чувство вины за то, что вы продолжаете жить, когда ваши родители развелись, а отец погиб – это тяжёлый груз. Вина выжившего – это не просто метафора, Кейси. Вы никогда не сможете полностью избавиться от этого бремени. Но мы можем сделать его терпимым.

Я не могла не задуматься над её словами.

В конце концов, Шелберн-Фоллз – это место, где все друг друга знают, и где осуждение является неотъемлемой частью жизни.

Доктор Гилберт, продолжая изучать меня сосредоточенным взглядом, словно пыталась проникнуть в глубины моей души, произнесла:

– Как мы можем это сделать? – тихо выдохнула я.

– Понимаю, сейчас это кажется невозможным, – ответила она. – Но ваша жизнь продолжается. У вас будет завтра, следующая неделя, следующий месяц, год. И каждый из этих дней может стать шагом к вашему выздоровлению.

– Это не абсурдно; никто никогда не задумывается о подобной возможности. Индивид не предполагает, что подобное событие произойдет именно с ним.

Когда доктор Гилберт прервала свою речь, я мгновенно осознала, что она осведомлена о ситуации. Мой взор устремился на файл, лежавший перед ней.

Моё сердце начало биться с тревожной частотой.

Мисс Гилберт контактировала с правоохранительными органами и моими родителями?

Когда она возобновила свою речь, я ощутила непреодолимое желание покинуть помещение, но была физически ограничена стулом.

– Мне известно, что произошло.

***

После последнего часа занятий, я вышла на автомобильную стоянку, где меня уже ждал Лакман.

Через пару секунд я уже садилась в его машину, так и не сказав ни слова, всю дорогу домой мы ехали в молчании, но моего новоиспечённого «брата» это, похоже, ни капли не смущало.

Дома же нас уже ждали счастливые родители.

– Кейси, Лаклан. Наконец-то вы пришли, у меня уже всё готово. Быстро идите, мойте руки, а после к столу, – прощебетала Кейтрин.

Мы, словно послушные детки, поплелись в ванную. Не трудно догадаться, что молчание давалось мне с огромным усилием, а Лаклан этим бессовестно пользовался, прожигая меня взглядом и зная, что я ничего не скажу.

Так и прошли эти мгновения.

Мы вернулись к родителям.

Когда я зашла на нашу кухню, то была немного удивлена.

Если ещё сегодня утром тут стоял лишь круглый стол, два стула и техника с несколькими шкафчиками, то теперь посуда, что доставалась вчера из коробок, была аккуратно расставлена по полкам, ещё утром их не было. Это всё можно было успеть сделать за несколько часов.

Я готова поспорить, родители этим и занимались, моментами прерываясь на поцелуи.

«Чёрт»

Наверное, это было моё хобби – думать о том, от чего потом хотелось плакать.

Однако моим главным разочарованием являлся мой новоиспечённый «брат» Лаклан.

Что-то мне подсказывало, что мы оба забыли о вчерашнем договоре и теперь вели холодную войну.

Кетрин снова суетилась, раскладывая столовые приборы:

– Так, это сюда…

Думаю, теперь это было её постоянное состояние.

К моей матери подошёл Джонатан, забирая вилки и ложки:

– Тебе помочь?

Они мило улыбнулись друг другу.

От этих действий даже Лаклан, только что вошедший на кухню, закатил карие глаза.

Хоть в чём-то наши мнения сходились. Лаклан сел напротив меня и в тот момент, как я пристально смотрела на него, пытаясь выжечь дыру.

Лаклан не удосужился даже окинуть меня взглядом, улыбаясь, произнёс, обращаясь к моей матери:

– Я думал, что у нас будет только семейный ужин.

Двуличный подонок, перед моей матерью Лаклан был так ангел божий, а стоило нам остаться наедине, так не поленился как-нибудь меня унизить, в моей памяти ещё остался момент, связанный с парковкой, поэтому мой мозг судорожно придумывал план мести.

Кетрин, похоже, души не чаяла в этом ублюдке:

– Он отменяется, Лаклан. Твоего отца вызвали на работу. Поэтому не получится.

– Как занятия в колледже? – этот вопрос был адресован мне Джонатаном.

Тут я поняла, что это будет самый обычный ужин, который множество, раз показывают во всяких комедиях.

Сейчас я должна была ответить, что всё прекрасно и утаить свои плохие отметки по определённому предмету, что и сделала.

– Это хорошо, – произнёс Джонатан, но потом добавил то, что доставило мне малое удовольствие, но всё же. – Чего не могу сказать про Лаклана.

– О чём вы? – я внимательно посмотрела на своего нового «папочку», краем уха слыша, как Лаклан вздохнул.

– Совершенно отбился от рук, всё, что его теперь интересует – это вечеринки, выпивка и девушки, – продолжил Лаклан, будто не замечая испепеляющий взгляд своего сына.

От этого моя улыбка становилась лишь шире.

– Серьёзно? Будешь меня отчитывать? – подал голос наш провинившийся Лаклан.

Я усмехнулась, наслаждаясь ситуацией:

– Не злись, братец, лучше задумайся. Выпивка приводит к импотенции, а от любой девушки с вечеринки можешь подхватить что-нибудь.

Кетрин упрекнула меня:

– Кейси.

Но она отошла на второй план.

Потому что Лаклан, внимательно смотря мне в глаза, не остался без слов:

– Это мне говорит девушка, ходящая на работу в колледж, словно идёт работать в бордель? Уверен, ты одна из тех самых девушек, от которых парни рискуют что-то подхватить.

– Лаклан, – теперь на втором плане послышался голос его отца.

Я мило улыбнулась парню:

– Ты, я вижу, знаешь, как выглядят девушки в борделях. Часто там бываешь? Что, больше никакая не даёт?

Впрочем, Лаклан мне тоже улыбался.

Но это были совершенно не дружественные улыбки.

– Кейси, если ты сейчас же… – начала Кетрин.

Но её перебил Лаклан, приняв расслабленную позу и облокотившись на спинку стула:

– Нет. Недавно узнал, буквально сегодня утром, когда я увидел тебя. Знаешь, в том наряде ты мне хорошо напомнила шлюху, которую давно не…трахали? Ты научилась сосать член? – он самым спокойным образом произнёс последние слова, чётко выводя их, изобразил, как берёт член в рот и начинает давиться.

Он изображал меня.

«Офигеть»

Ему было абсолютно плевать, что здесь сидели наши родители.

Чёртов кретин.

– Лаклан, что ты себе позволяешь? – взверепел Джонатан.

Ладно, если ему было плевать, что здесь были родители, значит, и я не буду отставать.

Я поджала губы, а потом наигранно вздохнула:

– Ну, это, наверное, у тебя давно секса не было. Учитывая тот факт, что такие мысли возникают в твоей голове при виде сводной сестры. Мы ещё в школе выяснили, что агрессоры обижают других, потому что не уверены в себе, они сами испытывают боль. Мы не должны злиться на них, а должны им посочувствовать.

Кетрин резко встала из-за стола и посмотрела на нас обоих с неприкрытой неприязнью:

– Кетрин? Лаклан? Что вы себе оба позволяете? Марш по своим комнатам.

Лаклан был готов рассмеяться:

– Что? В тридцать лет вы меня отправляете в комнату?

– Мы бы тебя не отправляли. Более того, ты бы жил в собственной квартире, если бы не забил на карьеру из-за своих проблем.

Я поражалась спокойствию отца этого парня.

Так вот оно что? Лаклан был здесь вовсе не потому, что хотел провести больше времени с будущей роднёй, а потому что папочка отнял ключи от квартиры?

Лаклан, как ни странно, ничего не ответил своему отцу, молча встав из-за стола, направился на второй этаж, что-то бормоча, за что Джонатан его снова упрекнул.

Мой взгляд напоролся на мать, Кетрин ипепелила меня глазами, говоря, что ко мне это тоже относилось.

Нехотя я поплелась за парнем.

– Это ты виновата, чёртова дура, если бы не начала, то всё было бы нормально, – на лестнице произнёс Лаклан.

Мой взгляд злостно уставился в его спину:

– Я? Мог бы не продолжать, а молчать, ты же старше, а значит умнее, – продолжила я, вспоминая слова про старших братьев или сестёр.

Лаклан внезапно схватил меня за локоть у двери в мою комнату и прижал меня к ней, ставя свои руки по обе стороны от моего лица:

– Что? Я бы не продолжил, если бы ты слова свои держала и отвечала за них.

Я нервно сглотнула, было бы враньём, если не признала, что меня пугало моё положение, но отказывалась это показывать:

– О чём ты?

– Ещё вчера мы с тобой договорились, что друг для друга нас не существует, но при родителях общаемся нормально. Сегодня утром я старался вести себя вежливо, глотал все твои остроты. Но на парковке ты меня вывела, – начал Лаклан.

Его одеколон. Как от него пахло.

«Господи»

О чём я только думала?

Этот дегенерат Лаклан на меня кричал, а я его одеколон оценивала, однако, что ответить не нашла. Лаклан – я: один – ноль. Придурок Лаклан был действительно прав, сегодня утром вёл себя прилично, а я огрызалась, потому что не могла терпеть его присутствие. Мы так и стояли. Лаклан, видимо, силой мысли хотел превратить меня в пепел. Я, поджав губы, мечтала, чтобы ничем стал Лаклан.

Ведомый обидой и гневом, Лаклан метнулся вперёд, схватил меня за плечи и впился в мой рот с такой силой, что разбил верхнюю губу о мои зубы, даже не заметил лёгкой боли, вдавливаясь всем телом – от губ до бёдер – в мягкую податливую плоть.

Но вместо очередной остроты я произнесла, толкнув его правую руку:

– Руки убери, придурок.

Впрочем, Лаклан и не сопротивлялся и сразу отошёл от меня.

Когда я заходила к себе в комнату, то вдогонку услышала насмешливый голос:

– Хорошего дня, сестрёнка.

Я ответила громким хлопком двери, за которой через секунду послышался громкий раскатистый смех «брата». Я поджала кулаки, чтобы не выйти и не влепить ему хорошую пощёчину за все его оскорбления, но тут же понимала, что сама была хороша.

Моя новая комната была с новым декором. Обстановка очень изменилась. Мои постеры исчезли со стен, мебель заменили, красные стены перекрасили в кремовый цвет.

Кремовый?

Да. Гадость. Одна из стен была обклеена стикерами для бамперов. Сейчас их место занимали обезличенные, массового производства фотографии Эйфелевой башни и французских улиц с брусчаткой. Постельное бельё было светло-розовое, шкафы и кровать были белыми. Чертёжный стол с моими рисунками, полки с роботами «Лего», диски – ничего не сохранилось. Теперь моя комната выглядела зрело и даже немного сексуально. Цветочных мотивов нигде не наблюдалось, и в целом комната подходила для взрослого человека. Нежно-розовые тона постельного белья и штор, невинность и романтизм мебели, чёрно-белые фото в ярких рамках.

5 глава

Кейси

7 лет назад

Я вернулась домой в семь вечера и, открыв дверь, увидела своего сводного брата.

Лаклан сидел на диване вместе с его девушкой, которая дремала, положив голову на его плечо.

Он услышал, как захлопнулась дверь, и перевёл на меня взгляд.

На его губах появилась ухмылка, и Лаклан, притянув к себе девчонку, впился поцелуем в её губы, она, судя по всему, проснулась, но не заметила меня.

Я увидела, как он стянул с неё пуловер.

Пару секунд спустя, она села на его колени и быстро расстегнула пуговицы его чёрной рубашки.

Не желая наблюдать то, что я слышала почти каждую ночь, поднялась в свою комнату, пытаясь понять, что чувствовала, когда видела его с кем-то вместе. Лаклан сначала занял место моего отца в этом доме, после моё сердце, разбив его на части.

Кажется, мне было больно. Я развернулась и так быстро, насколько могла, зашагала к уборной, как только ворвалась в неё, меня стошнило. Настолько сильно, что я, упав на колени и держась руками за стену, продолжила содрогаться всем телом. По моему лицу катились слёзы. Мне было так плохо. Я прижалась лбом к стене, взяв полотенце, приложила его ко лбу, несколько минут спустя сидела в ванне, обхватив колени руками.

Прохлада казалась блаженством.

6 глава

Кейси

Я думала, что на этом ужасный вечер был закончен.

Но нет.

Подлить масло в огонь решила собственная мать:

– Во что вы превратили обед? Что ты себе позволяешь?

Я уже сбилась со счёта, который раз Кетрин это повторяла.

– Ваш Лаклан тоже хорош, – буркнула я себе под нос, заваливаясь на кровать.

– Хорош. Именно поэтому мы с Лакланом решили, что вам неплохо бы провести время вдвоём, чтобы наладить отношения, – согласилась Кетрин.

Я снова резко встала с кровати и недоумённо посмотрела на мать:

– Что?

– Согласен. Идея немного глуповата, – произнёс Джонатан.

– Это самая идиотская идея за всю историю самых идиотских идей, – перебил его Лаклан.

Но ему никто ничего не ответил.

Однако, в этом я была с ним согласна.

Время близилось уже к вечеру, а если быть точнее, то было начало пятого.

Неудивительно, что всего за два часа родители придумали лишь это…

Нас двоих вывели на задний двор и вручили по кисточке и банке белой краски.

Я уже догадывалась, к чему всё это вело, но не хотела признавать это.

Кетрин встала в воинственную позу:

– Так. Это не обсуждается. Пока мы с Джонатоном разбираем коробки в доме, вы красите забор. Хоть какая-то польза.

После этого они ушли, оставив нас наедине с вонючей краской.

– Я уже говорил, что ты идиотка? – спросил Лаклан, скептически осматривая краску в банке.

– Я уже говорила, что тебе лучше заткнуться?

Лаклан не удосужился ответить, его прервало собственное чиханье, два раза громко чихнул.

– У тебя аллергия на краску? – спросила я, наблюдая за его мучениями.

– Видимо, да. Ладно, чем быстрее закончим, тем быстрее я окажусь подальше от тебя, – сквозь чихоту ответил Лаклан.

Я ничего не ответила.

И мы приступили к этому идиотскому заданию. Выглядели мы оба ужасно не только из-за кислых мин, но и из-за одежды, которую нам вручили.

Можно сказать, это была рабочая одежда…

– Ты здесь не закрасила, – через полчаса работы буркнул Лаклан.

Я подошла к месту, в которое Лаклан тыкнул мне пальцем, и демонстративно закрасила упущенное место:

– Так достаточно хорошо, мистер Беланже?

– Если честно, то не очень, – ответил Лаклан, только больше зля меня, кисточкой указал на место забора, но вместо того, чтобы закрасить его, не специально задел мою щёку, которая теперь, я уверена, была белой, и рассмеялся. – Вот тут ещё просвет. Прости. Я не хотел.

Но я его не слышала, посмотрев на него.

Лаклан и так был изрядно измазюканный в белой краске – одежда, руки, даже на волосы попало немного.

– Здесь тоже плохо окрашено, – я усмехнулась и добавила краски на его подбородок.

Лаклан замолчал и крепко взял кисточку в руки:

– Что ты…

Я, видя его настрой, выставила руки перед собой и произнесла:

– Не смей, Лаки, пожалеешь потом.

Лаклан был близко ко мне:

– Что ты мне сделаешь? Расскажешь всё родителям?

Мы сидели на корточках у забора. Я сглотнула, потому что Лаклан, как нарочно, медлил, оставляя между нами всё то мизерное расстояние.

Ещё бы немного, и моя бы спина вся была бы белой.

«Твою же мать»

Почему я вечно попадала в такие ситуации?

Думаю, Лаклан всё же это сделал бы…

Если бы не Кетрин, так неожиданно и, наконец, в нужную минуту зашедшая на задний двор:

– Вы закончили? – спросила она, осмотрев забор, конечно, поняла, что до конца ещё было много. – Считайте, что у вас отдых. Кейси, я хочу с тобой поговорить.

– О чём? – спросила я, встав на ноги.

– Наедине.

После этого Кетрин снова прошла в дом, оставляя меня в маленьком шоке, что-то мне подсказывало, что это было далеко не к добру.

Я подошла к качелям из автомобильной покрышки, висящим у дома, и обернулась на звук шагов.

– Привет, Коул. Моего брата нет дома, если он тебе нужен.

Коул Андраде замедлил шаг, окинув меня взглядом, в котором мелькнуло едва заметное удивление.

– Кейси Фэллон? Не верю своим глазам! Ничего себе! – в уголке его рта играл тот самый узнаваемый полунасмешливый, полунежный прищур.

Коул Андраде был хорош. Мужественный подбородок, накачанные руки. Вьющиеся русые волосы почти касались подбородка. Карие глаза. Ему недавно исполнилось тридцать пять.

Он был выше моего сводного брата – около метра восьмидесяти пяти – и шире в плечах.

Коул не производил впечатления опасного парня, но его никто не осмеливался трогать. Довести его – означало получить кулаком в живот. Ударить Коула Андраде – означает стать отбивной. А если довести по-крупному – он взломает городскую базу данных и выпишет ордер на твой арест.

Снисходительно фыркнув, Андраде сделал шаг ближе, стоя слишком близко, нарушая моё личное пространство, но не прикасался.

– Лак? Я, можно сказать, по своим делам. Слышал, ты вернулась. Приехал с младшим братом Марселем. Не мог не проверить, правда ли, что маленькая тихоня Кейси Фэллон выросла в такую впечатляющую проблему. Качели ещё целы. А ты изменилась, совсем. Помню тебя в тех дурацких хипстерских очках и с пирсингом на губе, – его голос стал тихим, с хрипотцой.

– Да. Я вернулась. Спустя семь лет моя мать с отцом моих сводных братьев решили снова пожениться. Я приехала, не знаю зачем. Может, чтобы напомнить себе, что я осталась той же девочкой, что и в семнадцать. А может, чтобы доказать, что раны зажили.

Коул оперся ладонью о металлическую цепь качелей, заставляя её слегка звякнуть, посмотрел пристально, почти не мигая, сделал паузу, выпуская дым от только что прикуренной сигареты.

– Раны? Ты тогда сама сбежала, как ошпаренная, даже не оглянулась. А та девочка в восемнадцать разбила мне нос, помнишь? Прямо здесь, на этой площадке. Ты и тогда не умела уходить красиво. О да. Ты тогда так фыркнула, точно котёнок. А этот твой рыжий блеск для губ был персиковым и липким, как конфета. Лак тогда чуть не подавился пивом от смеха, – он наклонился чуть ближе, внезапно рассмеялся, откинул голову назад и провёл большим пальцем по виску, будто стирая невидимую полосу.

В моих глазах вспыхнул тёплый, живой огонь, но смеха в них не было.

– Я всё помню. И здесь, в городе. Меня арестовали за пьяное поведение. Пришла разбираться с бывшим в бар, где он сидел с той девчонкой, с которой мне изменил. Условка. Общественные работы. Сейчас я подтягиваю отстающего студента, – мой голос стал ниже, с едва уловимой ноткой упрёка.

Внезапно Коул посерьёзнел, опустив сигарету, резко опустился на корточки перед качелями, чтобы быть на одном уровне со мной, и хрипло рассмеялся, прижимая лоб к цепи, а затем вдруг поднял голову.

Его руки легли на мои колени – тяжёлые, тёплые, не дающие подняться.

– Я читал. Нож для масла. Боже. Ты уже не та. Я был в ярости, когда узнал, и горд, хотя, чёрт, не должен бы. Всё это время следил за тобой через знакомых. Знаю про аэродром, иногда приезжал, смотрел, как ты гоняешь, как тогда. Я бы отдал всё, чтобы это был мой стол, в который ты воткнула тот нож.

Проверяя верёвку качели на прочность, я слегка обернулась.

– Как твоя карьера в мотокроссе? – мой голос был приглушён.

Резко выпрямляясь, Адраде отошёл на шаг, проводя рукой по рёбрам, будто чувствовал старую боль, вернувшись, поставил ногу на качелю, слегка раскачивая меня.

– Закончилась. Несколько лет назад. Падение на трассе. Теперь я тренер, как и мой младший брат. Учим мальчишек не бояться скорости.

Выражение моего лица стало каменным.

– Понятно. Мне жаль.

7 глава

Кейси

7 лет назад

Я наблюдала за толпой, которая постепенно смещалась влево, не упуская из виду гонщиков.

Среди них выделялась группа спортивных байков, стремительно преодолевающих поворот. Пыль вздымалась в воздух, а рёв двигателей становился всё громче по мере их приближения. Байкеры скрывались за крутым холмом, затем вновь появлялись, взлетая вверх и исчезая из виду.

Земля дрожала под моими ногами. Вибрации от шума толпы и техники отзывались в теле.

Один из гонщиков оторвался от земли, вытянувшись над рулем в сером спортивном костюме. Он выглядел великолепно, уверенно лидируя.

Зелёный байк, который я видела возле нашего дома пару дней назад, не отставал.

Поднявшись на вершину вместе с толпой, я протиснулась между зрителями. Гонщик в сером костюме мчался к финишу наравне с зелёным байком. Он поднялся на заднее колесо и пересёк финишную черту на доли секунды раньше остальных, снова приземлившись на оба колеса.

Громкий голос комментатора раздавался из динамиков, а зрители ликовали. Парень снял шлем и вскинул кулак вверх. Оказалось, это был Коул Андраде.

По пути он приобнял за талию девушку, и они растворились в толпе.

8 глава

Кейси

После разговора с матерью и Коулом настроение было на нуле.

Из-за таких мелочей вообще следовало бы не думать. Но нет.

Я прекрасно понимала, что вела себя, как последний ребёнок. Я буду мучить себя различными мыслями, ибо я не Кейси Фэллон.

Всё же Кетрин попросила меня съездить в торговый центр и закупить кучу всякий ерунды ко дню рождения сына её мужа, который будет шестого июля.

«Дорогая, сначала закажи торт на своё усмотрение у мистера Брауна, а после договорись с ним о меню на вечер, он тебе поможет. После закупи продукты, которые попросит мистер Браун и отвези ему же, а потом займись украшением дома. Подарком для Лаклана мы займёмся сами».

Я скривилась.

Мало того, что мы с этим моральным уродом ненавидели друг друга, так я ради него ещё и своё драгоценное время должна была тратить должна.

«Немыслимо»

В очередной раз, пробежавшись глазами по списку, который составила Кетрин, я устало вздохнула. Список моей матери меня только выводил из себя.

Ниже шли всякие мелочи, например, шарики и цветные ленты.

«Господи»

Создавалось ощущение, что мы делали день рождение для маленького мальчика, главное желание которого – это пони.

Я усмехнулась, представив этого парня на пони.

С губ сорвался новый вздох.

Почему этим всем должна заниматься я?

Насколько мне известно, я была самая безответственная особа в этом доме. Я уставилась на кучу коробок, которые до сих пор не разобрала, и мне в голову пришла мысль.

Элисон, эта девушка никогда мне не откажет. Да и с ней веселее будет, заодно Элисон не позволит заказать мне вместо торта какую-нибудь жаренную протухшую форель на день рождения «брата».

Я набрала её номер.

Элисон ответила почти сразу:

– Привет, Кейси.

– Ты нужна мне, – забыв про приветствие, сказала я.

У неё, похоже, было прекрасное настроение:

– Я тоже тебя люблю и скучаю.

Самое время.

– Ты съездишь со мной в город, чтобы подготовить праздник Лаки? – на одном дыхании высказала я.

– Ладно, а что… – Элисон уже хотела начать типичные для неё расспросы.

Но я её прервала:

– Элисон, всё потом. Сейчас я заеду за тобой и всё расскажу. Жди, – я сбросила вызов и быстрее натянула на себя синие джинсы и красную клетчатую рубашку, после чего мой взгляд совершенно случайно попал на окно.

На территории нашего дома стояла незнакомая мне машина. Я испустила вздох раздражения.

Интересно, люди совсем оборзели и паркуются рядом с нашим домом, или у нас гости?

Я спустилась вниз и удивилась.

В кухне сидел мой любимый «брат» Лаклан и Коул, с улыбкой, как у Чеширского кота, пьющий кофе из моей кружки.

– Кейси, доброе утро. Поздоровайся с моим хорошим другом Коулом Андраде, – искренне улыбнулся Лаклан, что-то был сегодня слишком улыбчивый.

– Приятно увидеться с такой прекрасной девушкой. Кейси Фэллон, – улыбаясь во все тридцать два зуба, сказал Андраде.

Я внимательно на него посмотрела.

Как жаль, что мне было всё равно, я оскалилась:

– Извини. Не могу сказать того же, я скажу тебе, когда мне будет не пофиг.

– Я уже говорил, что она моя личная заноза в заднице? – осведомился Лаклан у своего друга, будто бы и меня здесь не было вовсе.

– Множество раз, – ответил ему Коул, очевидно только соглашаясь с ним.

Я закатила глаза, желая сжечь этот чёртов список, чтобы не заниматься этим для такого дегенерата, как Лаклан.

Но я во время вспомнила, что после этого Кетрин могла с лёгкостью поджечь меня.

Такая идея мне не льстила. Поэтому, вздохнув, я вышла из дома как можно быстрей.

***

Элисон ждала меня у обочины рядом со своим домом, а когда я подъехала, то шустро заскочила в салон машины, то и дело, поправляя на ходу светлые волосы, что так неумолимо лезли на лицо:

– Ещё раз привет, а теперь рассказывай, – произнесла она, выжидающе посмотрев на меня.

– Мама заставила меня подготовить праздник ко дню его рождения. Пару минут назад я снова с ним поссорилась из-за придурка по имени Коул или как-то так, – прорычала я.

– Кейси, спокойно, это всего лишь один день, – попыталась успокоить меня Элисон.

Мне захотелось снова закричать, но я просто промолчала.

Ведь мне с ним жить.

Отыгрываться на человеке, который меня терпел столько лет как-то не справедливо.

Машина выехала в город.

Официально город Чикаго – самый населённый город штата Иллинойс и третий по населению город в Соединённых Штатах, не слишком маленький, но и не большой, с торговым центром, на первый взгляд он кажется живописным, оригинальным. В нём не найти двух похожих строений, и очень гостеприимным, ведь здесь ты не раз услышишь фразу «помочь вам донести покупки до машины?» Конечно, за закрытыми дверями местных домов таились свои секреты, и вокруг всегда оказывалось слишком много пытливых взглядов. Но небо было голубым. Шелест листьев на ветру был мелодичным, и дети по-прежнему играли на улице, а не проводили всё свободное время за видеоиграми. Особняки скрывались за просторными подъездными дорожками и небольшими густыми посадками деревьев. Только сейчас хотелось оказаться в прилегавшей к этому району рекреационной зоне, включавшей в себя узкие лесные тропинки и глубокие карьеры. Песчаник, зелень повсюду, безоблачное голубое небо над головой. Благодаря всему этому место идеально подходило для тех, кому хотелось забыться на время.

У ближайшего к перекрёстку здания на той стороне улицы весь нижний этаж представлял собой стеклянную стену, сквозь которую призрачно маячили зеркала и тренажёры. На витрине ещё не отвалилась отслаивающаяся наклейка, какой-то качок со стероидными бицепсами, а над ней надпись «Остроф Фитнеса. Качайся!»

Через полчаса мы были в пекарне у мистера Брауна.

Это был давний друг матери, он каждый год делал выпечку на всевозможные праздники для нашей семьи.

Так же я любила этого добродушного толстяка за бесплатную дегустацию его булочек. Неудивительно, что Кетрин отправила меня именно к нему.

В павильоне было полно народу и товаров, сейчас проходила ежегодная летняя ярмарка, а вдобавок здесь был ещё и блошиный рынок. Всё пространство длинного, похожего на пещеру амбара было разделено проходами, вдоль которых стояли столы, заваленные всяческими поделками.

– Доброе утро, – поздоровалась я с мужчиной, которому было больше шестидесяти лет.

– Здравствуйте, – последовала моему примеру Элисон.

Мистер Браун всегда хорошо к нам относился, вообще ко всем хорошо относился:

– Доброе, девочки, как у вас дела?

Такая уж была натура у хороших пекарей.

Я улыбнулась:

– Всё хорошо. У моего сводного брата скоро день рождение. Нам нужен торт и меню на весь вечер.

Мужчина куда-то убежал:

– Три секунды.

Удивительно, что в его возрасте он был настолько резвый, однако готовка на праздники было его любимым занятием.

Он протянул нам папку с различными видами тортов:

– Смотрите, это совсем новые рецепты. Такого у нас ещё не было.

Следующие два часа мы как будто выпали из мира и погрузились во вкусные мечты.

—Знаешь, этот мужчина мне очень нравится, – довольно протянула Элисон, жуя на ходу пончики, которые нам дал пекарь.

– Ещё бы ты его не любила, – ответила я, направляясь в торговый центр, где можно было купить уйму всякой ерунды за копейки.

Там мы и планировали достать всё для дня рождения парня.

Я зашла в торговый центр и прямо отправилась на второй этаж, где была расположена нужная нам секция.

–Мадам, ты ничего не забыла? – деловито спросила меня Элисон.

Я удивлённо посмотрела на неё.

– Мистер Браун нам дам огромный список продуктов, которые ему будут нужны, и потребовал их сейчас же. Я предлагаю сначала за продуктами, – ответила Элисон.

Я послушно кивнула.

Мы отправились в магазин продуктов, где застряли бог, знает насколько времени. Домой мы возвращались часа в три дня и были очень уставшими.

Подъезжая к дому, я обратила внимание на то, что машина друга «брата» стояла на том же месте.

Значит, Андраде никуда не уехал, идиот кареглазый.

– Элисон, похоже, сейчас ты познакомишься и с моим братом и с его дружком.

Элисон поперхнулась и с покрасневшими щеками уставилась на меня.

– Элисон, ты извращенка.

Мы засмеялись, загнав машину в гараж, зашли в дом.

Из кухни доносились весёлые возгласы.

«Чудесно»

Родителей дома не было.

Значит, придётся самим.

– Даже не думай об этом, – сквозь смех произнёс Лаклан.

У него был приятный смех.

«Господи»

О чём я только думала?

– Почему? Я бы с удовольствием пришёл на твой день рождения, проходи он в стрип-клубе, – судя по голосу, Коул был разочарован.

Что?

Мы тут из кожи вон лезли, чтобы сделать ему вечеринку, а какой-то козёл Андраде уговаривал его на стрип-клуб.

Я еле сдержала себя, чтобы не выкрикнуть это с возмущением.

Лаклан покачал головой, что-то зачёркивая что-то на листке, не поднимая голову, добавил:

– Ты прекрасно знаешь, как отец ко всему этому относится. Я не хочу ещё больше портить с ним отношения, – в этот момент он повернулся ко мне лицом и мимолётно улыбнулся. – Здравствуй, Кейси.

Я не придала этому никакого значения, посчитав, что его присутствие было неважно для меня, проворчала:

– Избавь меня от этого. Я тут только, чтобы сложить продукты в холодильник. Кстати, тебе их трогать запрещено.

– Слышишь, как что-то жужжит? Как противная назойливая муха, – спросил Лаклан.

Сначала я подумала, что он обращался ко мне.

Но нет.

Вопрос был адресован другу, явно намекая на меня.

Очевидно, Коул решил не поддерживать это, так как встретился с моим взглядом, сразу понял, что лучше было не встревать.

Такой же тактике следовала и Элисон.

–Нет. Ты всё-таки дегенерат, – пробормотала я себе под нос, а потом громче добавила. – Не умничай. Тупым людям это не идёт.

– Опять что-то где-то жужжит, – продолжил Лаклан, снова уставившись в листок перед собой.

Это мне надоело.

Взяв графин с водой, что стоял на барной стойке, я резко подошла к парню и медленной струйкой вылила ему это на голову.

Андраде и Элисон просто перестали существовать, оба смотрели на меня, как на ненормальную, что ж, таковой я и являлась.

Лаклан же тоже замер, как это бывает, когда случается что-то непредвиденное.

Как всегда «удача» была на моей стороне.

Именно в этот момент на кухню вошли родители.

Кетрин появилась как из неоткуда:

– Кейси, что ты вытворяешь?

Я невольно вздрогнула и одёрнула руку.

– Как вы вовремя, мисс Фэллон, – широко улыбаясь, произнёс Лаклан, принимаясь вытирать своё лицо руками.

– Элисон, Коул, вам лучше уйти, – сказал Джонатан строгим голосом, второе имя, словно, выплюнул.

Эти же двое, будто только и знали, так это выполнять чужие приказы.

Элисон что-то невнятно пролепетав на прощание, «исчезла».

Андраде последовал её примеру.

– Я слушаю, – грозно продолжила Кетрин.

– Ничего особенного не было, – ответила я, стараясь казаться резкой.

Лаклан с презрением на меня посмотрел.

Голос моей матери стал подозрительно спокойным:

– Хорошо. Сейчас вы пойдёте и приготовите ужин на всю семью.

Я хотела запротестовать.

Но Кетрин меня прервала:

– Это не обсуждается.

Лаклан удручённо произнёс:

– Пойду, переоденусь.

Я, с недовольством сложив руки на груди и надув губы, села за стол, через несколько минут Лаклан вернулся, и мы в полном молчании уставились друг на друга.

Лично я готовить не умела.

– Предлагаю самое простое. Пожарить курицу и сделать картофельное пюре.

Это Лаклан называл самым простым?

Не знала, насколько сильно вылезли мои глаза, но Лаклан поспешно добавил:

– Не волнуйся. Я помогу.

– Ладно. С чего начнём? – стараясь культурно себя вести, спросила я.

Во мне даже проснулся порыв извиниться перед ним.

Но я быстро его проглотила.

– Принеси картошки и почисти её.

Я кивнула и достала из ящика несколько картофелин, после чего взяла нож и приступила к делу.

Однако меня быстро отвлекли. Лаклан удивлённо посмотрел на меня, забирая нож, так это спросил, будто и вовсе не злился на меня из-за выходки:

– Кейси, ты разве никогда не чистила картошку?

Мне неожиданно стало стыдно, ведь я вообще никогда ничего не готовила.

Лаклан встал сзади меня и взял мои руки в свои, стал резать:

– Смотри.

«Твою ж мать»

Что он делал?

Нельзя же было стоять так близко.

Я буквально чувствовала биение его сердца, ещё и дыхание. Так как Лаклан наклонился, то его мокрые тёмные волосы докасались до моей шеи, что ещё больше будоражило сознание неприличными картинками, из-за которых, я была уверена, что покраснела.

«Господи»

Такие мысли не возникают из-за противных, надоедливых, склизких сводных братьев.

– Понятно?

Я кивнула, уже утратила способность объективно думать.

После чего Лаклан убедился, что я хоть что-то поняла, и пошёл мариновать курицу. Мои руки до сих пор ощущали его прикосновения.

Довольно странное чувство.

Ведь раньше мне и в голову не приходила мысль о моём «братце» с хорошей стороны, а ведь Лаклан тоже пытался ко мне хорошо относиться.

– Кейси, я думаю, что картошки нам уже хватит.

Я не сразу его услышала, а когда повернулась, то на его лице была какая-то странная улыбка, которая явно намекала, что Лаклан понял причину моего состояния.

«Держись»

Я подошла к раковине и помыла руки, после чего не стала их вытирать, а махнула руками в стороны парня, и на его лицо множество капель воды.

«Да»

Похоже, сегодня ему придётся снова переодеваться.

Я не знала причины, но широко заулыбалась, и из горла вырвался смех, который поддержал и Лаклан, кинувшись ко мне:

– Ты маленькая противная девчонка.

Я побежала от него с весёлым визгом.

Вечер удался.

9 глава

Кейси

Сон, пожалуй, лучшая вещь, которая может быть в жизни человека. Особенно, если это утро субботы, и тебе никуда не надо идти.

С такими мыслями я перевернулась на другой бок, подминая подушку под себя и блаженно улыбаясь.

Однако моё счастье долго не длилось. На прикроватной тумбочке противно завибрировал телефон, сообщая, что я была кому-то сейчас необходима.

«Ну, это невозможно»

– Как все мне надоели. Какой гроб? Дубовый? – простонала я, накрывая голову подушкой, вытащив руку из-под подушки, нащупала телефон, что так раздражал меня своей трелью, хриплым заспанным голосом спросила.

– Думаю, мне ещё рано, – пропел голос по другую сторону телефона.

Где-то я слышала этот голос, который всё время выражал некую певучесть. Когда до меня дошло, кто это был, то я потеряла дар речи, воскликнув, резко села в постели:

– Коул? Откуда у тебя мой номер?

– Я счастлив, слышать, что ты помнишь моё имя, милая. У Лака нашёл в телефонной книжке. Только не говори ему. Лак не одобрит тот факт, что я рылся у него в телефоне, – всё так же довольно, словно чеширский кот, ответил Коул.

– Что тебе нужно? – вздохнув, спросила я.

– Я знаю, что ты один из организаторов дня рождения Лака. Я хочу помочь вам, – начал Андраде, весь его игривый тон как рукой сняло.

– В чём же?

– Всё при встрече, у меня есть одна идея.

Я услышала смешок, уже хотела начать возражать, потому его идеей могла оказаться стриптизёрша, но Коул отклонил вызов.

Не думала, что Джонатан это одобрит.

Хоть и его сегодня вечером, когда всё начнётся, не будет.

Ещё вчера Кетрин с мужем предупредили меня, что они сегодня вечером поедут в город до завтра, оставляя дом в нашем распоряжении всё ради моего «брата», правда, перед этим родители прочли мне инструкцию и правила, которые не смеет никто нарушать.

Джонатан даже добавил, чтобы я держала его сына как можно дальше от его друга, хотя сомневалась, что у меня это выйдет.

Вздохнув, я встала с кровати, и, накинув халат на свои голые плечи, направилась в ванную. Видок у меня был не лучший.

Вчера я легла с мокрой головой, а причина этому, уверена, сейчас дрыхла в своей постели. Я усмехнулась, вспоминая, что мы с парнем устроили на кухне, даже зарядила в него яйцом, а в свою очередь Лаклан хорошенько испачкал меня в муке.

Конечно, родителям это не очень понравилось.

Поэтому после мы драяли кухню, а Лаклан то и дело ворчал, что я виновата.

Он тоже был хорош.

– Так, сейчас ты быстренько ешь, а потом обзваниваешь всех друзей Лаклана и договариваешься о времени, – прошептала Кетрин на кухне.

Будто Лаклан мог это услышать, пока спал.

– Интересно как? – спросила я, с неохотой жуя яичницу.

«Сейчас бы блинчиков»

– Для этого мне пришлось позвонить Коулу. Он тебе не перезванивал? – недовольно проворчал Джонатан.

Подлый лжец, мне сказал, что он сам хотел помочь.

– Говорил, что всё при встрече, – будничным тоном ответила я.

Однако такого привычного спокойствия со стороны отца парня не наблюдалось:

– Не мог Коул всё по телефону сказать? Терпеть его не могу. Безнравственный, недисциплинированный хам. Этого человека мой сын выбрал себе в друзья! – воскликнул Джонатан с такой интонацией, что мне стало не по себе.

Никто ему не ответил.

Кетрин, наверняка, хотела что-то сказать, но прикусила губу, посчитав это лишним.

Я?

Я и не знала, что говорят в таких ситуациях, поэтому промолчала, потому что знала, что у меня обязательно вырвется реплика о том, что Лаклан был такой же.

– Кейси, иди и разбуди его, а то Лаклан опоздает, – попросила меня Кетрин, видя, что я уже слопала свой завтрак и просто так сидела с ними.

– Куда Лаки должен опоздать в субботу? – спросила я, не надеясь на ответ, но он всё же последовал.

– У него дела в городе. Он там будет целый день, что играет только на руку, – более спокойно произнёс Джонатан.

Какие у него были дела кроме мотокросса?

Я взялась за ручку двери от комнаты парня, и сама не зная на то причины, боялась её повернуть.

Моё сердце будто чувствовало, что произойдёт то, от чего оба мы окажемся не в восторге.

Это оправдалось.

– Лаки, вставай немедленно! – прокричала я, ожидая, что Лаклан вскочит с кровати.

Но этого не было.

Точнее парня не было.

Кровать была аккуратно застелена, а моя у меня до сих пор комком валялась.

Создавалось ощущение, что я была в комнате родителей.

Да и всё тут было прибрано. Множество книг на полках, одежда была сложена как надо.

Самое главное ни одной коробки, что говорило о том, что Лаклан давно уже всё разложил. Чистюля.

Сейчас стошнит.

– Что ты здесь делаешь? – послышался уже знакомый голос.

Я повернулась на него.

Вот она, неловкая ситуация.

По крайней мере, для меня.

Если учитывать тот факт, что это Лаклан стоял с каким-то никчёмным полотенцем, обмотанным вокруг бёдер. Вода с влажных волос каплями катилась на его плечи, мускулистая грудь вздымалась при дыхании.

«Чёрт»

Я старалась не смотреть на его пресс и уж точно не ниже.

Но хвала небесам, преградой ниже служило бордовое полотенце, хотя и оно могло свалиться в любой момент.

В таком «наряде» он смотрелся чертовски красиво.

Лаклан вскинул бровь:

– Ты мне скажешь?

Я старалась не смотреть на его тело.

Честно, это сложно делать, когда именно такое мужское тело вызывает у всех девушек ступор и забывчивость слов.

Да уж.

Лаклан Беланже являлся мечтой всех дам по внешности, но уж точно не по характеру.

– Кейси? С тобой всё хорошо? – продолжил Лаклан, но уже с улыбкой, по этой улыбке можно сразу понять, что догадался, что неудивительно.

Поэтому я решила действовать методом нападения, воскликнув:

– Даже не думай об этом, чёртов извращенец, то, что ты тут стоишь передо мной практически голый, вовсе не при чём.

Клянусь, Лаклан был готов рассмеяться:

– Конечно, нет.

– Я просто не выспалась.

Лаклан пожал плечами:

– Согласен. Так раз ты не выспалась, может, скажешь, зачем пришла и пойдёшь спать?

– Родители хотели, чтобы ты поспешил и уже отправлялся по своим делам, – невозмутимо, как мне казалось, произнесла я, а потом добавила. – Кстати, с днём Рождения, теперь ты ближе к смерти на один год, – я направилась к двери и прежде, чем захлопнуть её, услышала.

– Я готов расплакаться от твоего поздравления.

Если бы ты меня не вывел, Лаки, оно было бы совсем другое.

Но судьба распорядилась иначе.

Я посмотрела на настенные часы, что висели в коридоре.

Через полчаса у меня была встреча с другом парня, по крайней мере, Коул прислал мне такое смс.

Поэтому я зашла в свою комнату и на ходу бросила свой халат в неизвестном направлении, лишь добавляя хаос в свой бардак. Не удивлюсь, если когда-нибудь я здесь заблужусь.

***

Кафе и вправду изжило своё. Старые истрёпанные диванчики, которые уже вовсе не мягкие, многие деревянные столики уже потрескались, рамы окон рассохлись. Однако это совсем не отталкивало посетителей. Кафе был всегда забит из-за прекрасного кофе разного вида и шикарной выпечки.

Коул усмехнулся, завидев меня у входа в кафетерий:

– Наконец, ты здесь. Знаешь, некоторые люди приходят на встречи без опозданий.

Я посмотрела на него.

Нет, у него не было ни одного намёка на злость.

Андраде просто мне улыбнулся и показал жестом на противоположный потрёпанный диванчик.

– Ну? Давай мне номера. И я поеду, у меня куча дел, – спросила я, переходя к делу.

Коул притворно надул губы:

– Так сразу. Даже не выпьешь со мной по чашечке горячего шоколада? Этот кафетерий может и изжил своё в плане внешности, но шоколад здесь отменный.

– Я не люблю горячий шоколад, – солгала я, отведя взгляд.

Да уж.

Про кафе я была согласна.

– Может, чай? – не сдавался Андраде.

– Просто дай мне номера и всё. Не думай, что у тебя получится что-то, ладно? – не выдержала я, начиная поддерживать теорию отца «брата», что Лаклан связался не с тем.

Поведение его друга это только доказывало.

Я желала как можно быстрей свалить отсюда.

Коул усмехнулся:

– Мне просто хотелось подружиться с сестрёнкой Лака.

«Ладно»

Признаю.

Его улыбка была красивой.

Я покачала головой, недовольная своим положением:

– Я не его сестрёнка, Коул. Мне действительно некогда. Поэтому в другой раз, хорошо?

Андраде отпил кофе из своей чашки:

– Я ловлю тебя на слове. Вот список номеров и имена. На самом деле я уже их обзвонил, но не сказал о времени. Они все знают лишь, где будет вечеринка.

Я впервые за встречу улыбнулась парню:

– Спасибо, конечно. Но я могла бы и сама.

Коул пожал плечами:

– Я говорил, что хочу помочь. К тому же тебе так легче. Я их предупредил, что им позвонит новоиспечённая сестра Лаклана, а так ты бы не избежала шуточек о новой пассии. Хотя и это может не помочь.

Я поджала губы.

«Господи»

Почему все взрослые парни были такие извращенцы? Неужели нельзя быть хоть немного приличнее?

Наверное, я и сама, когда поступила в университет, была не лучше, а только хуже.

– На этом спасибо, – вновь улыбнулась я, попрощавшись, вышла из кафе, осмотрев список, поняла одно.

На моих пальцах будут мозоли, учитывая длину этого самого списка.

«Чёрт»

10 глава

Кейси

Так называемые друзья парня уже понемногу стали прибывать, и я уставала каждые пять минут открывать двери, широко улыбаться, будто рада им, и говорить основное правило вечеринки.

Не при каких обстоятельствах не заходить в кабинет отца Лаклана.

Прекрасно помню, как Джонатан строго давал мне это указание, говоря, что в прошлый раз все его бумаги были сожжены, на всякий случай он его даже запер, что ни я, ни Лаклан не знали, где ключ.

Впрочем, это сейчас меня волновало в последний момент, учитывая тот факт, что я должна была следить за несколькими людьми.

Три девушки и два парня.

Я была согласна, что сейчас народу было очень мало, но мои пальцы до сих пор ныли, напоминая свой марафон по клавишам телефона.

В руке завибрировал телефон, и в эту же секунду позвонили в дверь, за которой я отчётливо слышала крики веселья.

Что ж, подошла приличная часть ребят, но всё же не все.

– Коул, открой, пожалуйста, – попросила я своего помощника.

Он именно так представился, когда сам пришёл, кротко улыбнулся и направился открывать дверь.

Я же, наконец, ответила на звонок, отойдя от всех, как можно дальше.

Это был Лаклан:

– Кейси, я, наверное, останусь в городе, ну, или приеду поздно.

Моя челюсть только что познакомилась с полом:

– Что? Лаки, ты чокнулся?

– Я просто подумал, что у меня сегодня день рождение. Учитывая тот факт, что я его так и не организовал, то имею же право посидеть тут в баре, верно?

Я слышала, как Лаклан усмехнулся.

– Ни черта не верно, – взверепела я, готовая покрыть его всей нецензурной бранью, пусть её было и немного, однако, думаю, мне бы хватило.

Как он смел?

Я, конечно, понимала, что Лаклан ничего не знал о вечеринке, но мог бы хотя бы приехать под предлогом, что хотел отпраздновать в кругу семьи, состоящему на данный момент только из сестры. Ага, как же, «сестра» я ему. Наверняка, Лаклан мечтал меня сжечь на костре и бить в бубен от радости.

На заднем плане послышались весёлые возгласы. Теперь в нашем доме прибавилось на пятнадцать человек. Те, что пришли, принесли выпивку, что неудивительно.

Стандартный набор: пиво, виски и так далее. То, что нельзя смешивать, но все это делают.

– Кейси, что там за шум?

Я слышала, что по голосу Лаклан насторожился, и поспешно ответила, прикусив губу:

– Это телевизор. Лаки, если ты не приедешь домой, то я распущу слух, что у тебя ЗППП13.

– Что ты ко мне со всем этим пристала? Я не хочу домой, – спрашивая не столько у меня, а сколько у себя, проговорил Лаклан.

– Тут Коул, – прежде чем обдумать хорошо, высказала я, но через секунду пожалела.

Теперь время возмущаться пришло парню:

– Что? Какого чёрта он там делает?

– Узнаешь, приезжай. Иначе я выполню своё обещание, – ответила я, а потом добавила, после этого отключила телефон, не давая ему лишних шансов отказаться, прошла на кухню, потому что до конца не понимала, что за сборище там стояло.

Все столпились вокруг стола.

Я подошла ближе, и меня поверг шок:

– Кальян? Вы придурки? – воскликнула я, одновременно смотря на всех и ни на кого конкретно, мне никто не ответил, продолжая оценивать новую игрушку.

Андраде стоял с некой гордостью, из чего следовал вывод, это он сюда его притащил.

Господи, с кем я связалась?

Неожиданно мне стало холодно. Я бросила мимолётный взгляд на входную дверь и обнаружила, что она была открыта нараспашку.

Несложно догадаться, что это снова сделал Коул, чтобы каждые пять минут не бегать и не открывать дверь.

У порога оказалась девушка, довольно красивая девушка, примерно возраста моего сводного брата, стройная, высокая, что придавало её и так худому телу некую костлявость. Держалась она прямо, и это наталкивало на мысль, что чувствовала себя королевой, зная, что была красива. Её шикарный вид заканчивали густые иссиня-чёрные волосы, что прямыми струями падали ей на плечи.

Однако эти циничные мысли пропадали, стоило увидеть мне улыбку, что играла на её губах, и в голубых глазах.

– Где мой именинник? – звонким голосом спросила она.

Я подошла к ней и помогла поставить все те пакеты, что та притащила с собой.

– Все слышали, да? Только пусть теперь Лак хотя бы заикнётся, что вы не спали! – смеясь, воскликнул Коул с кухни.

– Заткнись, идиот, – сквозь смех ответила девушка.

С кухни, гостиной и из других частей дома послышался смех.

Мне в этот момент почему-то было не до смеха:

– Его ещё нет, – ответила я.

С какой стати Лаклан был её?

– Меня Кейси зовут. Я сводная сестра Лаклана.

Она улыбнулась и не дождалась ответа, продолжив:

– Ты мне звонила, да? Меня зовут Кемерон Спероуз. Я подруга и коллега Лаклана и Коула.

Татуировка?

Кем заправила за ухо непослушную прядь, чем открыла мне вид на свой бок, чуть выше красовался чёрный рисунок феникса.

Это была красивая татуировка.

Однако Кемерон не желала ей хвастаться.

Стоило ей увидеть мой взгляд, как она тут же вернула волосы в прежнее положение, прокричав на весь дом:

– Никто не хочет мне помочь? У меня тут много всякой еды и выпивки.

– Думаю, выпивки достаточно, – пробормотала я, но меня никто не услышал…

Через некоторое время все уже были в сборе и дожидались нашего именинника, который запаздывал, что многих не радовало.

Некоторые порывались открыть спиртное, от количества которого я до сих пор продолжала удивляться.

Но им не позволяли.

Я уже хотела звонить парню снова и теперь действительно накричать на него за то, что Лаклан был такой придурок, который был не в состоянии просто прийти домой, когда его просят.

Однако дверь начала открываться снаружи.

Все замолчали, ожидая сигнала, чтобы закричать.

Но закричали не мы, а Лаклан, причём очень недовольно, начал, поворачивая ключами в замке:

– Кейси, ты была одна день! Откуда у нашего дома столько машин? Ты решила устроить бордель? Учти, родители не оценят! – но как только ручка двери повернулась, и на порог ступил виновник торжества, тут же замолчал, выглядел он не очень хорошо.

Когда все были одеты празднично, то Лаклан был одет в синюю футболку, джинсы и чёрную кожаную куртку, а в руках держал открытую бутылку коньяка или виски, я точно не знала.

Лаклан силился собраться с мыслями, но за него сказал Андраде, наигранно грустно произнеся:

– Я бы тоже на твоём месте разочаровался, ожидал бордель, а здесь всего лишь мы.

Кемерон закатила глаза и толкнула локтем в бок парня.

Неловкая ситуация была в миг рассеяна.

Лаклан так и не сказал ничего, попусту не успел.

На него накинулся шквал поздравлений и объятий друзей.

Уже через секунду Лаклан весело им отвечал, и на лице появилась та улыбка, что вчера меня вводила в краску.

Что со мной происходило?

Но уже через десять минут всё пошло совершенно не так, как я рассчитывала.

В миг открыли спиртные напитки,заварили кальян. Вся лужайка была завалена пластиковыми стаканчиками.

Гости перемещались из дома во двор и снова обратно, наслаждаясь приятным летним вечером.

Несколько парней вывалились из двери и принялись гоняться друг за другом, обливаясь спиртным.

Я даже через час заметила, как целующаяся парочка, готовая заняться сексом прямо здесь, поднималась на второй этаж, то и дело, врезаясь то в стены, то в перила.

Они издевались?

Я схватила маленькую рюмку с виски и выпила её залпом, а потом сморщилась, никогда не любила виски, однако это помогло мне хоть немного опьянеть, и забуду о проблеме игнорирования. Про меня и вовсе все забыли. Меня будто тут и не было. Все просто игнорировали маленькую девочку, сидящую на диванчике с остальными.

Дым от кальяна и сигарет стоял по всему дому.

Я прокашлялась, не удивлюсь, если из-за этого скоро никого не увижу, воскликнула, подорвавшись с места:

– Что ты творишь? Это новый ковёр.

«Твою мать»

Почему всё было так примитивно, будто я была в комедийном фильме?

Парень, державший у себя в руке несколько стаканов, которые любили родители, шёл, пошатываясь по идеально чистому ковру, этот придурок просто взял и всё уронил.

Очевидно, сегодня ковру пришёл конец, как и стаканам. На ковре всё отчетливее стало проясняться коричневое пятно.

– Проклятье, плевать совершенно, – ответил он и уже через секунду радостно закричал, идя дальше.

В голове гудела громкая музыка, под которую все танцевали и веселились.

С этим пятном мне было не до веселья.

Что ж, завтра я буду его оттирать под крики матери, смирившись с этим, огляделась.

Всем действительно было весело. Кто танцевал, чаще всего по парам, и под ритмичную музыку они двигались очень вызывающе, создавалось впечатление, что каждый хочет влиться в тело другого. Кто пил, были даже устроены бои, где кто больше выпьет-победит. Но самое удивительное практически все были уже под дозой, тут, будто с ума посходили.

Я и раньше бывала на таких вечеринках, но не в таких масштабах, ужаснулась, видя рассыпанный по столу порошок.

Как так можно? Если соседи пожалуются на шум, к нам приедет полиция? Что они увидят? Обкуренных студентов и людей постарше, что чуть ли не ложками ели порошок, которые не кончался?

Я не знала, кто его принёс, но уже проклинала его.

В первые пять минут фильма мы увидели подростка, окончившего школу и подавшегося на флот. Через десять минут мы наблюдали, как он стал выпускником учебного лагеря.

Я вспрыгнула с места и кинулась по тёмным ступенькам под звуки мужчин, взывающих в агонии к Богу и их матерям. Картина, как друзья парня ступали на самодельное взрывное устройство, мелькнула в моей голове.

«Боже»

Отец.

Неужели с ним случилось то же самое?

Кричал ли отец от боли? Знал ли, что он умирает?

Лицо окровавленного актёра слилось с лицом моего отца.

Отец был мёртв и умер в страданиях и ужасе.

– Потеряйся, милочка, – ехидно заявил кто-то в мою сторону.

У парня были рыжевато-каштановые волосы, доходящие до плеч, с более светлыми кончиками. На правом подбородке красовалась родинка, а зелёные глаза светились на фоне светлой кожи. Он был стройным и среднего роста. В левом ухе виднелись два прокола. На нём была синяя толстовка на молнии с белыми манжетами, поверх полосатого свитера, который почти закрывал кисти, и белой рубашки с красным галстуком. Завершали образ коричневые короткие брюки.

Он ухмылялся.

Его приятель стоял чуть поодаль. Высокий, темноволосый, жилистый парень в зелёной футболке и джинсах.

Я не осталась в долгу, сымитировав фальшивую сладость его тона:

– Ты в обществе, милый, найди себе укромное место.

Тот попытался встать

Но его приятель положил руки ему на плечи, заставив сесть обратно.

Из груди рвался смех, но слова прозвучали искренне.

– Всё в порядке, Бридж. Кейси любит сеять смуту. Не позволяй ей спровоцировать себя.

Бриджес? Серьёзно?

Бриджес откинулся назад, вновь расслабившись:

– Лаклану следует проверять, кого он приглашаешь на свои вечеринки.

– Он её не приглашал. Это его сестра. Мне её просто жаль. У Кейси не так уж много друзей.

Бридж засмеялся:

– Да уж. С таким вкусом она обзаведётся только врагами.

Публика, собравшаяся вокруг гостинной, погрузилась в мёртвую тишину.

– Какого чёрта?

Начала моя подруга Элис, но её перебили.

Я выпрямилась

– Все нормально, Элис, – и продолжила беспечным, издевательским тоном. – Мы ещё в школе выяснили, что агрессоры обижают других, потому что не уверены в себе, они сами испытывают боль. Нам не стоит злиться. Мы должны их жалеть. Так что, пошёл ты, Бридж!

– Твоё сочувствие – это узор, который впитается в их кожу и будет жечь вечность.

И тут я не выдержала:

– Может, ты уже просто заткнёшься, а, рыжий?!

– Кто это? – обернувшись, спросил приятель парня, сидевший передо мной, глянул на Элисон, потом опять на меня.

Он был одет в чёрную кожаную куртку, рубашку с узором, тёмно-зелёные брюки и боевые ботинки. Этот парень явно никогда не был неженым и вёл себя коварно. Однако ему хватало духу подкреплять свои слова действиями. Татуировок на нём было больше, чем у видавшей виды рок-звезды.

Плохи дела.

Все остальные тоже были поглощены разговорами.

Я посмотрела на Элисон, которая сидела рядом со своим парнем Кристианом.

Они снова сошлись после того, как он ей изменил.

Если он смотрел на неё…

«Чёрт»

Он её хотел?

Мне хотелось её прикрыть и сказать этому парню «Эй, она же студентка!»

У Элисон были всегда чисто отглаженные рубашки, осторожная причёска, типаж хорошей девочки, а этот парень был её полной противоположностью и представлял собой стереотип плохого парня.

Элисон отвела от этого парня свой взгляд, прикрыв лицо своими волосами, когда он начал подначивать её парня:

– Кристиан, хочешь узнать, чего я добиваюсь? Я хочу, чтобы твоя девчонка стёрла с губ свой позёрский розовый блеск и села ко мне в машину.

Элисон поднялась, уводя своего парня:

– Всем пока, – после чего она взяла за руку Кристиана, и они вместе покинули дом.

Я сглотнула.

Бридж протянул мне рюмку виски:

– Самый крепкий. Надо тебя хорошенько напоить. Родителей здесь нет.

Я взяла рюмку.

Его пальцы на мгновение коснулись моих, а взгляд медленно скользнул по зелёному платью, прежде чем вернуться к лицу.

– Родителей нет, но ты здесь. Кто из нас теперь несёт ответственность за плохое влияние? – согласился он, пригубив виски, оно обожгло горло. Он не отрывал от меня глаз, делая ещё глоток. – Зелёный тебе идёт. Ты выглядишь живой. Не как семь лет назад.

Я опустошила второй стакан, чувствуя жар внутри, и поставила его на тумбу.

– Неистовая. Вот такую тебя и хотел увидеть. Не сестру именинника, не призрака. А вот эту, – сказал Бридж мне на ухо, перекрикивая музыку, лёгким движением взял со стола две новые порции и протянул одну мне. – Ещё? Или ты готова показать, что скрывается за этой безупречной репутацией, которую ты якобы испортила?

– Делаем из тебя человека! Немного можно! Вперёд! – мой голос стал ниже.

Бридж рассмеялся громким, искренним звуком, который утонул в музыке, и чокнулся со мной.

Стаканы зазвенели.

– Делать из меня человека? Опасная миссия. Может, лучше позволить мне быть монстром на одну ночь? Ты ведь не испугаешься, Кейси? – переспросил он, выпив половину стакана.

Мой взгляд стал игривым и дерзким:

– Неа!

– Вот и моя маленькая девочка! – крикнул кто-то из-за спины, я бы в жизни не подумала, что это мне, если бы руки какого-то парня, обвившие меня сзади за талию.

– Коул? – воскликнула я, мне стоило догадаться.

Он тут же меня отпустил. Но, похоже, дальше, чем на шаг, я и не могла рассчитывать, Коул был пьян, как и все остальные, продолжил, положив руки мне талию:

– На самом деле я хотел потанцевать с тобой.

Замечая, что Андраде не продвигался дальше, я сдалась, озвучив свою мысль более спокойно:

– Ты пьян.

Он ухмыльнулся:

– Разве что чуть-чуть.

Я не была с этим согласна.

Коул еле держался на ногах.

Думаю, если бы не я, то он давно бы упал. От парня несло алкоголем вперемешку с сигаретами, что смутно напоминали мне запах гвоздики.

Одеколон, что я могла оценить сегодня утром, пропал, или его перебили новые запахи.

– Не знаешь, где Лаки? – неожиданно даже для себя спросила я.

После того как Лаклан всё-таки пришёл домой, мы с ним не разговаривали, более того, я его даже не видела. Лаклан будто сквозь землю провалился, мой ненормальный мозг говорил мне, что я была обязана его поздравить, не знала почему.

Но в голове вертелась только эта мысль.

– Где-нибудь с Кем развлекается, – беззаботно ответил он.

Я же слыша это, неосознанно стиснула руку в кулак, что спокойно до этого лежала на плече парня.

«Развлекается».

Несложно было догадаться, что стояло за этим словом.

В груди зародилось непонятное чувство, которое хотело, чтобы эта сучка Кемерон пропала куда-нибудь.

Не знала, откуда было такое желание, но побороть его я была не в силах.

– Ты чего? Не очень приятные ощущения, – спросил Коул, указывая мне на мою руку.

–Извини, знаешь, мне надо идти, – поспешно сказала я, отстраняясь от парня.

Андраде схватил меня за руку и посмотрел так, будто знал причину моего поведения:

– Погоди.

Возможно, он понял?

Трудно было не догадаться.

Однако Коул на удивление ничего мне не ответил по этому поводу, просто начал рыться у себя по карманам и что-то доставать, достал какой-то прозрачный пакетик с белым порошком внутри.

«Нет»

Я указала пальцем на пакетик.

– Даже не думай. Я не собираюсь принимать наркотики.

Андраде легкомысленно махнул рукой.

– Да ладно. Это поможет расслабиться и станет веселее.

Появился соблазн согласиться.

– Даже не знаю…

– Думаю, Кейси сможет обойтись и без этого, Коул, – раздался за спиной ужасно знакомый голос с американским акцентом. Лаклан стоял слишком близко ко мне. Невольно я вспомнила момент, когда он решил мне показать, как правильно чистить картошку.

Тогда моё сердце так же учащённо забилось, готовое выпрыгнуть в любую секунду, сейчас происходило то же самое.

Коул рассмеялся и что-то поговорил, но его язык заплетался.

Ни я, ни Лаклан не поняли, что Андраде хотел донести до нас, однако через секунду главный весельчак пропал.

Лаклан резко и больно схватил меня за руку и куда-то потащил.

Я совершенно не сопротивлялась этому, но всё же попыталась узнать причину:

– Куда ты меня ведёшь?

Лаклан не ответил.

Но через секунду я поняла.

Достав из кармана своих брюк ключ, он быстро открыл кабинет своего отца и затолкнул меня в него так резко, что я удержалась на ногах только благодаря тому, что врезалась в стол.

Откуда он был у него?

– Что ты творишь? – недовольно прошипела я, вцепившись в стол руками.

– Это ты что творишь? – взбешённо воскликнул Лаклан.

Видя, как у него потемнели глаза, я поняла, что он был очень зол.

Это меня пугало.

– Ты серьёзно собиралась принять наркотики?

Я не нашла, что можно ответить.

Лаклан сжал кулаки и напряг скулы, я плохо видела его в этой темноте, но мне помогал уличный фонарь, попадавший светом нам в окно.

– Ты знаешь, что за человек Коул? С ним весело. Но Андраде с лёгкостью мог бы затащить тебя в постель, – стараясь быть спокойным, продолжил он.

– Ты об этом не сильно волновался, когда трахал эту курицу. Как её зовут? Кемерон? – воскликнула я.

– Кем здесь не при чём – это, во-первых. Во-вторых: ты моя сестра. И я против того, чтобы ты здесь была с этими… – его холодный голос пугал меня больше, чем то грубое отношение, что Лаклан проявил до этого ко мне. На удивление я заметила, что он был трезв, ну, или, по крайней мере, не напивался в хлам, как поступали его друзья.

Это вызвало у меня некое облегчение и даже каплю уважения.

Хотя за что тут было уважать?

Однако я всё равно, не уступая ему, начала кричать:

– Не смей мне указывать! Ты мне кто?

– Твой сводный брат, я имею полное право запретить тебе находиться там! – воскликнул Лаклан.

Все эти крики сопровождались нашим приближением друг к другу.

В какой-то момент я оказалась прижатой к столу его отца.

Между нами оставались эти, чёртовы сантиметры, которые я, как бы это не звучало по-сумасшедшему, хотела сократить, прошептала, то и дело, отводя взгляд на его губы:

– Это твои друзья.

– Друзьями я тут могу назвать от силы четыре человека, не больше. Я не хочу, чтобы ты там была. Я против.

Он был против?

«Офигеть»

Лаклан мне что-то запрещал, но на удивление меня это не бесило, я не хотела сделать это ему назло, думая, что была ему безразлична в любых смыслах.

Но, похоже, Лаклан всё же волновался за меня.

Наступило молчание.

Я не собиралась его прерывать, более того, случилось то, что не могла контролировать.

Моя рука неосознанно поднялась, и я приложила кончики пальцев к щеке парня, Лаклан вздрогнул:

– Что ты делаешь? – прошептал он, но не сдвинулся ни на сантиметр, даже как мне показалось наоборот, придвинулся. Его руки были по обе стороны от меня, и Лаклан давно уже облокотился на стол, немного нависая надо мной.

Дышать было невозможно.

Мне вспомнился наш первый раз в её комнате. Такое было наше негласное правило.

В темноте, и только в моей комнате, на моей территории.

– Не знаю, – ответила я, перемещая руку ему на шею.

– Лак, где ты? – раздался теперь мне противный звонкий голос девушки за дверью, в одну секунду Кемерон хотела открыть дверь.

Лаклан отстранился от меня, тяжело взглотнув.

Какого чёрта Кем пришла именно в этот момент?

– Пошли. Там Бридж утверждает, что может выпить пять бутылок виски залпом, – произнесла она, наверняка, улыбнувшись.

Судя по парню, ему это было совершенно неинтересно.

Но Лаклан не мог поступить иначе, мимолётно посмотрев на меня, как бы намекая, что разговор и остальное было не окончено, и, поправив одежду, пошёл к выходу, направившись к брюнетке, натянуто улыбнулся:

– Ну, тогда пошли.

Я так и осталась в кабинете с пониманием одного, что хотела продолжить этот разговор со своим собственным братом.

В гостиной я обернулась, но, слава богу, никто не смотрел на меня.

– Отец нашёл себе жену! Боже, он ненавидит эту суку! – прокричал Лаклан, забравшись на барную стойку.

Все изумлённо уставились на меня.

В комнате повисла тишина.

Затем люди начали подпевать, тоже развеселившись. Гости подняли стаканы, разливая пиво, танцевали и выкрикивали одобрительные слова.

Лаклан рассмеялся, глядя на шумную толпу. Казалось, все были пьянее его.

Мне показалось, что на меня начали оглядываться.

Коул опередил меня, спрыгнул со стула и поймал Лаклана, когда тот потерял равновесие.

– Держись, Кейси, я разберусь, – одной рукой он придержал Лаклана, другой мягко оттолкнул меня. – Эй, суперстар! Давай-ка прогуляемся, – его голос был твёрдым, но без злости. В глазах читались извинения и обещание.

Лаклан пьяно вырывался:

– Отвали! Ты меня учишь, как обращаться с женщинами? Я ничего не упустил, а? Помедленнее. Я записываю. Ты вылез из-под каблука, отвести тебя к хозяйке?

Все замерли.

Андраде бросил на меня быстрый взгляд через плечо и резко повернул Лаклана к себе:

– Говори, что хочешь, но про неё ни слова. Понял? А теперь извинись. Или мы выясним это по-взрослому, – его пальцы впились в плечо парня почти болезненно. Он посмотрел на меня. – Он не думает то, что говорит, – его лицо внезапно стало опасным и холодным, а в глазах мелькнуло что-то дикое и защищающее.

11 глава

Лаклан

– Ты свою сестру ищешь? – спросил Бриджес.

Я обернулся.

Он дежурил у входа, собирал ключи и проверял людей на трезвость.

Мне не понравился его тон.

– Да, свою сводную сестру Кейси, – ответил я. – Я её ищу. А что?

Бридж кивнул на парадную дверь.

– Она взяла ключи от машины.

У меня расширились глаза.

– Твою мать! – выругался я, спускаясь по лестнице.

Бриджес поднялся со стула.

– Она же твоя сестра, – спокойно сказал он.

– Отдай мне ключи Кемерон, – потребовал я.

– Она не собиралась никуда сегодня, – ответил он, доставая брелок из чаши с ключами. – И Кейси вольна в своих решениях.

Я посмотрел на него с вызовом.

– Только до тех пор, пока я не попытаюсь это изменить, – добавил я и стремительно настиг Кейси на лестнице, схватив за запястье, осторожно, но твёрдо разжал пальцы и выхватил ключи. – Кейси, нет! Ключи. Отдай их. Я не переживу, если с тобой что-то случится. Опять, – мой голос срывался от напряжения, а ладонь горела и слегка дрожала.

Кейси пьяно топнула ногой на шпильке и капризно, заплетающимся языком, заявила:

– Я хочу в скейт-парк! Я хочу туда!

Вздохнув, я провёл рукой по лицу, затем резко наклонился и поднял её на руки, словно ребёнка, крепко прижимая к себе, направился к машине.

– Ну что ж, принцесса. В скейт-парк так в скейт-парк. Но если ты хоть раз попробуешь встать на скейт в таком состоянии, я привяжу тебя к качелям.

Её лицо на мгновение оказалось в сантиметрах от моего.

– Лаки, какой ты злой! Я могу идти. Я сейчас дам тебе по заднице, чёрт тебя побери!

Смеясь, я открыл дверь машины, усадил её на пассажирское сиденье, наклонился, пристегнул ремнём, затем сел за руль и завёл двигатель.

– Угрозы принимаются к сведению, – сказал я. – Но сначала доберёмся целыми. Скейт-парк. Как в старые добрые.

В темноте салона её профиль казался особенно резким.

– Помнишь мою рампу со скейтом, и как я со скейта падала?

Я крепче сжал руль, бросая короткий взгляд в её сторону.

– Помню. У тебя была рассечена бровь. Я тогда впервые в жизни испугался по-настоящему. Даже драки с Гектором не пугали так. До сих пор вижу, как ты лежишь на асфальте и смеёшься, а кровь течёт по лицу, – мои костяшки пальцев побелели.

В свете фонарей было видно, как напряжена её челюсть.

– Моя мать её продала.

Сбавляя скорость, я повернул на пустынную улицу, резко ударил ладонью по рулю, глубоко задышал, пытаясь успокоиться, и повернул к ней лицо.

– Чёрт! Прости. Она продала твой скейт? Зачем?

Машина дёрнулась.

В её голосе засквозила не просто злость, а что-то более глубокое, почти личное.

– А потому что она вредная стерва, которая выбросила меня из дома, когда мне исполнилось семнадцать. Мою комнату переделали под номер, как в отелях! Мои вещи продали на распродаже! Ты до сих пор считаешь, что я тебя предала. Я же такая стерва, уехала, когда ты уехал делать свою карьеру, – её глаза горели в темноте.

Резко затормозив у обочины, я выключил двигатель и повернулся всем телом к ней.

– Слушай меня. Я не думаю, что ты меня предала. Я просто так же скучал, как и ты. А насчёт твоей матери…Кетрин всегда была сукой. У меня есть гараж. Мы построим там новую рампу, лучше прежней.

В тишине слышалось лишь её прерывистое дыхание.

– Мне не нужна новая, и я больше не катаюсь. А сюда захотела, потому что хочу поговорить.

Я откинулся на спинку сиденья, глядя в тёмное лобовое стекло.

Долгая пауза повисла в воздухе.

Выйдя из машины, Кейси тут же сняла туфли и пошла босиком. Улыбка не сходила с её лица.

Я закатил глаза, выбираясь из машины.

– О боже, ты определённо пьяна.

Её глаза в темноте казались бездонными.

– Ты был с ней, я права? Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

Я повернул голову и тихо, почти шёпотом произнёс:

– Да. Полгода. После того, как ты уехала. Кемерон пыталась заменить тебя. Это было нечестно по отношению к ней. И к нам обоим, – моя рука потянулась к её лицу, но остановилась в сантиметре. – Ты всегда была тем, от чего я убегал. И к кому возвращался. Чтобы ты поняла: это конец. Больше никогда. Слышишь?

Кейси моментально вскрикнула:

– С меня хватит!

Я схватил её за руку.

– С тебя хватит? Ты думаешь, мне легко?! Ты разрываешь меня на части!

Её лицо исказилось от боли и ярости.

– А мне легко, думаешь? Сколько раз ты повторял: «Этого больше не будет»? Кто потом залезает ко мне в кровать первым через несколько дней? Что ты хочешь от меня? Извинений? Засунь их себе в глотку! Давай, оскорбляй. Ты ищешь изъяны во мне, чтобы казаться себе нормальным. Отведи душу на мне! – Кейси толкнула меня в грудь и сорвалась на крик.

Я прижал её к мокрой машине.

– Я хочу, чтобы ты перестала быть моей проклятой сводной сестрой. Хочу проснуться и не думать о тебе каждую секунду. Но это невозможно.

Кейси закричала в ответ, её голос срывался, а слёзы текли по лицу.

– А мне плевать! Я перестала видеть в тебе просто сводного брата ещё с восемнадцати лет! Ещё семь лет назад! Давай, говори, что я вернулась, как гром среди ясного неба. Ты хочешь услышать, что я тебя, чёрт возьми, не хочу?

Внезапно замолчав, я ослабил хватку.

– Нет. Я хочу услышать, что ты тоже не можешь дышать без этого. Без нас.

Её голос сорвался на шёпот:

– Я не могу дышать. Даже если это яд. Я не могу перестать хотеть тебя по щелчку пальцев. Чёрт возьми, сукин ты сын.

Я притянул её к себе в отчаянном поцелуе:

– Тогда пусть мы оба сгорим в этом аду. Плевать на наших родителей.

Отвечая на мой поцелуй, Кейси прижалась к капоту, вкладывая в него всю накопленную ярость, укусила меня за губу, вторгаясь языком в мой рот. Её пальцы сжали мою шею, потянув за концы волос. Я, рыча от боли, поднял Кейси на капот.

Мои руки скользнули под её платье.

– Ненавижу тебя, Кейси. Ненавижу, как сильно я тебя хочу, – прошептал я, уютно устроившись между её коленей на самом краю капота. Одна рука обняла её за поясницу, другая скользнула ниже. Сама Кейси цеплялась за мою футболку на моей спине, между моими широкими плечами. Мы упоённо поцеловались. Она смотрела, как я быстро стянул джинсы и быстрым толчком вошёл в неё, как яростно двинув бёдрами, отчего моё тело звучно шлёпалось об неё. Кейси застонала, обвив руками мою шею, а ноги сомкнула на моей талии, пока я удерживал её на весу, схватив за ягодицы, прижался губами к шее, укусив, оставил след. И она снова застонала от наслаждения, секунду колебалась, оттолкнуть меня или нет.

Но удовольствие взяло верх, давя те жалкие искры благоразумия, которыми она располагала в и без того трезвом состоянии.

Я отклонился назад, чтобы полюбоваться на красную отметину на её шее, потом встал, и Кейси машинально обхватила меня ногами за талию. Но я повернулся, сбрасывая её на капот, и она приземлилась безвольным кулём, руки упали на колени.

Впрочем, Кейси тут же этим воспользовалась, начиная расстёгивать своё платье и стянув его уже наполовину, прежде чем я остановил её, попеняв:

– Понятно. Останавливать меня ты не собираешься. Но можно бы и помедленнее.

– Да не хочу я, – отозвалась она, зная, что вела себя, как капризный ребёнок, а не возбуждённая женщина.

Но я понял намёк, сев на колени на землю перед ней и склонившись, лизнул намокшую киску Кейси, скользнул ладонями под её лифчик, плотно прижав их к груди и вобрав щёлку в рот, забираясь языком глубже внутрь, пока не оказался плотно рядом с клитором. Она застонала и запустила пальцы в мои волосы, когда я принялся медленно и дразняще ласкать её языком. Я долго сосал, и Кейси дёргала меня за пряди при каждом особенно удачном движении. Подняв руку, я подразнил её соски, потом погладил бедро, так что она не знала, где окажутся мои руки в следующее мновение. Ещё немного движений языком, и я встал и снова вытащил член из джинсов, где тому уже было тесно, чуть не взвыл от представшего передо мной зрелища, и, несмотря на то, что возбуждение и удовольствие туманили мой разум, Кейси всё же сумела опуститься на колени передо мной, намереваясь вернуть полученное.

Однако у меня были другие планы.

Так что я остановил её, взамен развернув так, что она оказалась согнутой над капотом.

Руки за спиной, ноги были расставлены и твёрдо упирались в землю.

Я вновь сел и впился ртом в её ягодицы, принимаясь порывисто втягивать кожу в рот, одной рукой начал играть с клтором, размазывая по пальцам выступившую смазку, а потом поднёс их прямо к киске и заменил рот на пальцы, ловко просунув два в неё, не стал тратить много времени на подготовку, несколько раз быстро развёл пальцы, добавив третий и решив, что этого хватит. Время для неё тянулось вечность, но в реальности прошла от силы пара секунд, когда я вытащил пальцы и встал, сжав в ладони свой член и направив его в Кейси одним плавным толчком. Она застонала в голос, сжимая пальцы на капоте, когда я принялся трахать её всерьёз.

– Как же хорошо, – выдохнула Кейси и задрала колено повыше на капот, давая мне больше места для манёвра.

Я отреагировал не словами, взамен только покрепче ухватил её за бёдра, входя сильнее и глубже, отчего она стонала громче и чаще.

– Я так долго не продержусь, – предупредил я.

– Плевать, я тоже, – заплетающимся языком отозвалась Кейси.

Я на миг задумался, сколько же она выпила.

Но все эти ненужные мысли тут же вылетели из головы, когда меня накрыло наслаждение, ведущее к неизбежному финалу. Я не прекращал толчки даже в оргазме, продолжая двигаться.

Твёрдый член легко выскользнул из покрасневшей, заполненной спермой киски. Только потом я замедлился и отстранился, выплеснув на Кейси всё до капли, застонал, кончая на себя, ей на спину и так и не снятое платье пока не схлынули остатки нашего оргазма, она повалилась на капот, едва не уплывая в беспамятство.

12 глава

Кейси

Это было самое чертовски плохое воскресенье за всю мою жизнь.

По другому я не могла описать утро выходного дня, когда твоя голова раскалывается, в ушах что-то надоедливо гудит, а по всему дому непонятный запах гари. Плохо я себя чувствовала, не потому много выпила, чего не было, а потому что легла примерно четыре часа назад.

Встать с кровати мне помогло лишь понимание того, что родители скоро приедут, а нам было нужно убраться.

Желательно, конечно, новый дом.

Но я не думала, что получится…

– Сука, – злостно прошипела я, когда дотронулась рукой до только что вскипевшего чайника.

– Милая пижамка, – хрипло произнёс голос за спиной, это был Лаклан.

Честно сказать, я его не заметила, когда вошла на кухню.

Оказывается, сидя в одних боксёрах и футболке, Лаклан клевал носом в тарелку с хлопьями, иногда лениво помешивая ложкой молоко, что давно остыло.

– Заткнись, – ответила я, только сейчас заметив очередную деталь, что была в маечке и шортах в разноцветные сердечки.

Мне сейчас было далеко до лампочки, что Лаклан думал по этому поводу.

Но всё же я почувствовала себя глупо.

Лаклан засыпал на ходу:

– Ты же нальёшь своему горячо любимому брату водички?

Да уж, не я одна мечтала о кровати:

– Надо было вчера думать, – ответила я, давая понять, что ничего не собиралась делать для него, и была в этом отношении права.

Лаклан вчера совершенно не думал о сегодняшнем утре и своём самочувствии.

После того, как Лилиан зашла в кабинет и увела парня в неизвестном направлении, я его видела лишь выпивающим и в центре внимания.

Последнее было неудивительно.

Лаклан же всё-таки был именинник. Но вот первое, что Лаклан пил на спор, наперегонки и так далее и тому подобное, вместо того, чтобы остановить и себя и своих друзей, лишь наливал больше.

– Это был мой день рождения. Я имел на это право, – прохрипел Лаклан, сложив руки на столе и положив на них свою больную голову.

– Ты не знаешь, почему по всему дому гарью пахнет? – спросила я, переводя тему.

В мой нос этот запах бил настолько сильно, что даже перегар, доносившийся от парня, не мог его перебить. Я помахала рукой около лица, чтобы хоть как-то развеять запах, и, взяв кружку с капучино, села напротив него, Лаклан, видя мои действия, рассмеялся, но через секунду сморщился, схватившись за голову, очевидно, смех противно отдавался в голове.

Так и надо тебе, алкоголик.

– Я думаю, это самая весёлая часть. Коул вчера поджёг наш задний двор. Я не знаю, как у него это получилось, – проговорил он, пытаясь улыбнуться.

– Что? – воскликнула я, резко встав.

– Нам, конечно, конец. Но было весело, – будто не слыша моих слов, продолжил Лаклан.

– В каком смысле «подожгли задний двор»? – продолжала восклицать я, намериваясь пойти на место происшествия.

– Забор! Ты когда-нибудь думала, что достаточно какого-то факела, сделанного из газеты, и пуф, забора нет? – крикнул он мне вслед, но уже через несколько секунд лениво поплёлся за мной, руками показав взрыв:

Я прошла на задний двор:

– Вы придурки.

Забор, что был ещё несколько дней назад так старательно выкрашен мной, да и самим парнем, теперь покрылся чёрной сажей.

По всему двору было столько мусора, что напоминало городскую свалку в масштабе.

Как я этого не заметила ещё вчера? Как я не заметила, что эти идиоты соорудили факела из газет?

Слава богу, не сработала пожарная сигнализация.

Слыша тихое бормотание парня, я поняла, что Лаклан пытался донести до меня, что в это время уже легла спать, но его не слушала, констатировав факт:

– Нам конец.

– Согласен.

Лаклан остановился под струями воды, давая мне возможность рассмотреть его.

Его тело было испещрено шрамами. Длинный, неровный след пересекал бедро, несколько более мелких отметились на рёбрах и плече – следы операций, падений, пережитой боли. Но он стоял прямо, не пытаясь их скрыть.

– Ну? Не такой уж и красивый, как раньше, да? – в его голосе звучала выжидающая, почти уязвимая нотка.

Я встретилась с ним взглядом, затем, убирая мокрые волосы с лопаток, показала еле заметный шрам, которого раньше не было.

– Теперь моя очередь признаваться, – мой голос стал тихим, но твёрдым.

Его глаза сузились, когда он заметил новую отметину.

– Откуда? Кто? – голос его стал низким и опасным, в нем звучало не столько любопытство, сколько требование.

Его пальцы, нежные, но твёрдые, коснулись старой раны. Взгляд поднялся, чтобы встретиться с моим в зеркале ванной.

В моих глазах бушевала буря.

– Авария после гонки на Петле. Семь лет назад, когда мать вышвырнула меня из дома. Нелегальные гонки, – моё выражение лица стало каменным.

Наступила долгая пауза. Вода продолжала литься.

Но Лаклан, казалось, замер. Мышцы его челюсти напряглись так сильно, что, казалось, вот-вот треснут. Наконец, он произнёс:

– Она…что? И ты гоняла? На Петле? Я убью её и того, кто позволил тебе сесть за руль, – его голос звучал ледяно и опасно спокойно.

Его рука поднялась, чтобы коснуться моего шрама, но замерла в сантиметре от него.

Мои пальцы тоже дрожали.

Пауза, наполненная едва сдерживаемой яростью.

Я вышла из душа, глаза горели неистовым огнем.

– Я не маленькая девочка! Ясно? Давай не будем делать из этого трагедию. Да. Я гоняла на Петле, после того, как меня из дома вышвырнула собственная мать, оставила меня с моим «Доджем» и парой сотен баксов в кармане! Что мне было делать?

Лаклан вышел следом, хватая меня за руку и разворачивая к себе. Вода капала с нас обоих.

Лаклан резко оборвал меня и отвернулся, ударив кулаком по стене.

Его челюсть сжалась в стальной замок.

– Не маленькая девочка? Ты была одна. На Петле, где люди гибнут каждый месяц. Где я…чёрт! Три долбанных года я думал, что ты в безопасности, в своём розовом Аду. А ты рисковала жизнью, пока я…чёрт!

Моя рука легла на его плечо.

– Я не могла позвонить, – мой голос был низким, сдавленным от ярости. – У меня не было телефона. Его отобрали сразу, как увезли отсюда. Зачем мне было втягивать тебя в свои проблемы, когда у тебя была своя жизнь? Я разбиралась со всем сама, когда уехала в Шелберн-Фоллз, – во мне смешались ярость, боль и отчаяние.

Лаклан резко обернулся, шагнув ко мне. Вода с его тёмных волос капала на моё плечо.

– Моя личная жизнь? Какая, к чёрту, личная жизнь? – его голос ломался. – Я просыпался и засыпал с мыслью о тебе. Каждая женщина, каждый поворот – всё было попыткой забыть твоё лицо. Ты думаешь, у меня была жизнь? Это было существование. А ты боролась одна. Я должен был быть там, чтобы защитить тебя.

Моё лицо стало пепельно-серым. Ярость в глазах сменилась ледяным ужасом. Голос прозвучал приглушённо, словно после удара:

– Да. Я гоняла на Петле на «Шевроле». Этот шрам…один парень решил форсануть, потерял управление и врезался рядом с моей машиной. Он погиб. Я успела развернуться, но мою машину перевернуло. Очнулась в больнице со шрамом. Ты сам был гонщиком в мотокроссе. Что в этом такого?

Этот парень на гоночной трассе всегда ставил на место тех, кто пытался ко мне приставать. Он был милым, часто болтал со мной, вёл себя по-взрослому, без ухмылок. Однажды позвал меня погулять и взял с собой моих подруг. Мы подружились, нам было весело, и со временем они стали мне ближе всех.

Он не узнал об этом.

Три года назад, ещё до того, как мы начали встречаться, я отправилась на прогулку с одним парнем, перебрала с алкоголем и отключилась.

Он уехал с другой девушкой. На обратном пути водитель не справился с управлением, машина перевернулась, и всех выбросило наружу. Парень оказался под ней и умер через пару часов.

Лаклан замер, отступая, сползая по стене на пол. Вода стекала с него, но он не обращал внимания. Спиной он ударился о стену, и в его глазах застыл чистый, неприкрытый ужас. Рука потянулась к лицу, голос сорвался на хрип:

– Он умер под машиной. Боже, Кейси. Я чуть не потерял тебя, даже не зная об этом. Это неправильно. Всё в этом неправильно.

Мои глаза горели тёмным огнём:

– Я решила стать гонщицей, потому что меня научили водить. Я почувствовала тот же кайф, что и ты когда-то от мотоцикла. Годы в заброшенном городке по пути в Калифорнию научили меня всему: водить, разбираться в механике. Мотоциклы, как ты помнишь, не моё. Два колеса, одиночество и дорога. А машина – это другое! – я закричала, глядя на него снизу-вверх. – Я сяду за руль, сделаю по-своему, но в гонки больше не вернусь! Устраивает? Буду рисковать вне трассы, чтобы снова почувствовать этот кайф. Ты же до сих пор на своём мотоцикле? Или променял его на скутер?

Медленно поднимаясь, Лаклан подошёл ко мне, остановившись в сантиметре, тихо повторил:

– За руль? Хорошо. Но только если я буду рядом. На моём чёртовом мотоцикле. Не скутер, детка. Я всё тот же. И если ты хочешь риска, мы будем рисковать вместе. Потому что я не переживу ещё одну ночь, не зная, жива ли ты, – вода стекала с него, его ворчание перешло в низкий стон.

Лаклан прервал меня поцелуем, таким же яростным, как вчера, притянул меня к себе, поднял и прижал к стене. Разрыв между нами исчез. Когда он, наконец, оторвался, чтобы перевести дыхание, хрипло выдохнул, нежно, но с вызовом прикусив мою нижнюю губу:

– Договорились. Ты за рулём. Я на мотоцикле рядом. Но если ты хоть на сантиметр выйдешь за пределы, я привяжу тебя к своей кровати. Навсегда, – его лоб коснулся моего.

Моё дыхание было прерывистым.

Отрываясь, я поцеловала его снова, короче, но не менее интенсивно. Внезапно его руки схватили моё лицо, и Лаклан притянул меня к жёсткому, властному, полному ярости и страха и чего-то невероятно близкого к обожанию, поцелую.

– Вот объясни, как можно додуматься перетащить диван с гостиной на кухню, только потому, что он, видите ли, не вписывается в интерьер? – недовольно прокряхтела я, помогая парню тащить диван обратно.

По правде говоря, мои действия сложно было назвать помощью, потому что я была спереди и лишь держалась за обивку дивана, когда Лаклан толкал его с другой стороны.

Проще говоря, я создавала лишь подобие помощи.

– Это сказал Коул, к нему все претензии. Он когда-то собирался стать, дизайнером интерьера, поэтому, напившись, его понесло. Вообще, я в этом не участвовал, – проговорил Лаклан, сдвинув диван на несколько дюймов.

Я злостно пнула диван ногой, однако, думаю, мне было гораздо больнее, чем дивану:

– Прости за обвинения.

– Так, всё. Пять минут перерыв, – продолжил Лаклан, отойдя от дивана и оставляя его в проёме между гостиной и коридором.

– Ты это говорил десять минут назад, – запротестовала я, смотря, как Лаклан сел на этот самый диван.

Да уж, усидчивости и трудолюбия ему было не занимать.

Лаклан, будто не слыша моих слов, плюхнулся на диван и прикрыл глаза со вздохом облегчения. Я была уверена, что ему сейчас было очень плохо, учитывая тот факт, что вчера он очень сильно напился.

Сразу после того случая в кабинете. Ну, уж нет. Эти два факта никак не связаны между собой.

Я встряхнула головой, произнеся более спокойно, уселась рядом с ним и внимательно следила за его движениями, которых было мало, поджав под себя колени, облокотилась на спинку дивана:

– Нам некогда отдыхать. Родители вернуться через два-три часа.

– Пять минут ничего не изменят, – заротестовал Лаклан с всё так же закрытыми глазами, заправил выбившийся волос за ухо, но он снова упал ему на лицо. Отчего Лаклан поморщился.

Я улыбнулась этому.

Сейчас, такой недовольный непослушными волосами, усталый, одетый в футболку и спортивные штаны, Лаклан казался таким домашним. Казалось, что это был совершенно другой человек.

Не знаю, но я, видя его таким, не могла верить, что Лаклан мог пить алкоголь без передышки, огрызаться и тому подобное. Таким мне Лаклан нравился. Я снова затрясла головой, не хватало ещё проникнуться к нему симпатией.

Что дальше, я начну с ним нормально разговаривать?

Ни за что.

– Вставай! Так уж и быть, я смилуюсь над тобой, мой раб! Диван можешь передвинуть потом, надо разобраться с мусором! – воскликнула я, ударив парня кулаком в плечо.

– Спасибо, моя госпожа, – рассмеялся Лаклан.

Приятный смех…

Так, забудь об этом, Кейси Фэллон.

– Но тот ковёр отмываешь ты…

Прошло где-то два часа, когда мы, наконец, собрали по всему дому мусор и снесли его на помойку. Пока Лаклан вымыл пол, я пропылесосила ковёр. То пятно чудом мы смогли вывести. Так же мы одержали победу над грязью, что осталась на кухне после экспериментов его друга с микроволновкой.

Конечно, немного осталось.

Но мы молились, что Кетрин ничего не заметит.

– Ну, и как вечеринка? – спросила Кетрин, снимая обувь и одновременно осматривая глазами видимые участки дома.

Мы с парнем переглянулись.

– Было весело, – ответил Лаклан после недолгой паузы.

Да уж.

Я запомню эту вечеринку, а мой мозг уже желал такую же на мой день рождения.

Кетрин мимолётно улыбнулась парню, а потом внимательно на нас посмотрела, с улыбкой указав на дверь:

– Надеюсь, ты доволен. У нас с Джонатаном в багажнике машины множество пакетов с морем еды и другого. Поэтому марш на улицу за пакетами.

Мы оба одновременно простонали, потому что после генеральной уборки только и мечтали о кровати.

Я уже мысленно была в ней и нежилась в мягкости постели.

Очевидно, Кетрин считала, что нам рано было ложиться, конечно же, не знала всей истории.

– Это будет долгий вечер, – скептически произнёс Лаклан, оглядывая багажник.

– Согласна, – ответила я.

– Я сделаю картофельную запеканку! – радостно воскликнула Кетрин, роясь в пакетах, что притащили мы с парнем на кухню.

Родители были какие-то помятые. В том смысле, что взъерошенные волосы, одежда в складках. Радостное настроение обоих.

Рубашка у отца парня была не заправлена, хотя Джонатан никогда такого не допускал.

«Нет»

Я даже не желала об этом думать.

– Мы, кажется, забыли купить мою любимую приправу, если её нет в шкафчике, то…

Именно в это момент в моё поле зрения, да и парня тоже, так как Лаклан стоял рядом со мной, попал лифчик.

«Да»

Именно он, предмет нижнего белья весел на ручке шкафчика, который сейчас намеревалась открыть Кетрин.

Это было не к добру.

«Чёрт»

В ту секунду, как Кетрин собиралась повернуться к шкафчику, Лаклан схватил её за плечи.

Понятия не имею, как Лаклан дотянулся до неё через стол.

– Мисс Фэллон? – начал Лаклан громко, то и дело, перебегая взглядом с моей матери на меня, тем самым намекая, что убрать лифчик с ручки шкафа, было моей задачей.

Кетрин была немного обескуражена поведением парня:

– Я тебя слушаю.

Я же в этот момент старалась незаметно подступить к шкафу.

Лаклан помедлил:

– Спасибо вам огромное за....

Что? Лаклан даже не знал, за что можно отблагодарить мою мать? Как же я?

Думаю, для парня я была наказанием.

– Вашу заботу. Да, за это. Вы ко мне относитесь, ну, как к родному. Да, я думаю, так, – вся его речь была бессвязной, множество пауз, Лаклан то и дело переходил на американский акцент и что-то бормотал, явно не благодарности.

– Не за что.

Я уверена.

Кетрин не знала, что можно сказать на это.

Как можно забыть лифчик? Какая идиотка его здесь забыла?

В тот момент, когда я сняла с ручки дверцы лифчик, Лаклан отпустил мою мать:

– Это всё, что я хотел сказать. Я, пожалуй, пойду, – он вздохнул с облегчением.

Кетрин уже через секунду повернулась ко мне.

Я натянула лыбу и моментально спрятала лифчик за спиной.

– Я тоже. Мне надо делать задания, – продолжая улыбаться, произнесла я.

После этих слов мы оба удалились с кухни. Уже на лестнице я недовольно всучила парню лифчик в руки.

–Третий размер. Прямо как у тебя, – смеясь, произнёс Лаклан.

– Что? С чего ты взял? – прошипела я.

Лаклан пожал плечами:

– Не знаю. Я ошибся?

Я решила не удостаивать его ответом, просто подойдя к своей комнате, надменно на него взглянула, вызывая у него вместо страха смех, и удалилась к себе, громко хлопнув дверью.

Как в моей голове вообще могли появиться мысли, что Лаклан был нормальный?

Да Лаклан же был извращенец, алкоголик, ему было плевать на карьеру и…

Ладно, последнее относилось и ко мне.

Но всё же ему было тридцать лет и никакой серьёзности.

Я села за свой письменный стол. Меня ждали задания по работе.

Каждый знает, каково это, ничего не понимать в своей работе.

Как говорила Элисон «воплощение Ада на земле».

К такому понятию можно было привести очень многое другое. Алгебра, физика.

В биологии я хоть как-то разбиралась.

Поэтому она являлась здесь стажёром.

Так, здесь два, а тут три…надо как-то уровнять. значит, ставим тут…

Только в моей голове стало вырисовываться число, как в комнату ворвался разрушитель всех мыслей, то есть Лаклан, спросив, подошёл ко мне:

– Долго ты тут будешь? Ты пропустила ужин, а сейчас у нас тортик. Я настоял на загадывании желания, пусть и день рождения был вчера.

– Ты меня сбил! Я и так ничего не понимаю, а ты со своим тортиком! – воскликнула я, готовая расплакаться, по правде говоря, мечтала найти предлог и не делать задания, но прекрасно понимала, что завтра меня спросят, и получу очередную отрицательную оценку.

Этого нельзя было допустить.

Лаклан провёл пальцем по уравнению реакции в тетради, садясь на край стола:

– Ставь здесь три, а тут два.

В любой другой момент я была бы против того, что Лаклан приземлил свою задницу на мой стол. Но учитывая тот факт, что он, похоже, понимал химию, и я могла этим воспользоваться.

Лаклан помедлил, нагибаясь, чтобы лучше рассмотреть мои каракули:

– Тут пять.

Как от него пахло…

Я поджала губы, пытаясь не реагировать на такую близость, спросила:

– Почему?

Лаклан посмотрел на меня и улыбнулся:

– Потому что здесь два, а тут пять. Чтобы уравнять, надо это умножить на два, а это на пять. Ты не понимаешь этого, да?

Я прикусила губу.

Признавать перед ним, что ничего не смыслю в химии?

Никогда.

Ещё не хватало, чтобы Лаклан решил, что был умнее меня.

Однако Лаклан слез с моего стола и присел рядом со стулом на корточки так, что теперь его лицо было наровне стола.

Взяв карандаш, Лаклан принялся мне объяснять, взявшись писать на читом листке формулу, только что выдуманную из головы:

– Чтобы уравнять уравнение, надо найти общее кратное у одинаковых цифр.

Так всё и пошло.

Я старалась думать своими мозгами, которые были готовы взорваться, и понять хоть что-то, иногда у меня получалось, но лишь с самыми простыми уравнениями.

Однако Лаклан не уставал талдычить мне одно и то же.

Но думаю, что на скорость моего мозга действовала ещё один факт.

По каким-то причинам я не могла нормально реагировать на близость парня. В то время как Лаклан был увлечён химией, я то и дело бросала на него взгляды, жадно осматривая его, и отводила. Только когда Лаклан смотрел на меня, то мне не давал покоя его собственный запах вперемешку с лосьоном для бритья.

Его голос этим американским акцентом, волосы, что как всегда непослушно падали ему на лицо.

От этого моё тело горело.

Лаклан, улыбаясь, произнёс над моим ухом, смотря на уравнение:

– Верно.

В этот момент я повернула голову в сторону парня, и мы оказались настолько близко друг к другу, насколько не были ещё никогда.

Даже то расстояние, что было между нами вчера в кабинете и потом на капоте, казалось огромным по сравнению с этим.

– Много же мороки тебе пришлось перетерпеть, – прошептала я, чувствуя его дыхание у себя на щеке, готова была поспорить, что покраснела.

«Господи»

– Это того стоило, – так же тихо ответил Лаклан.

На немного мы придвинулись друг другу, как бы не решаясь преодолеть расстояние слишком резко, боясь реакции другого.

Чёрт возьми, поцелуй! Кричало моё сознание.

Я хотела этого, зная, что потом не найду оправдание себе, но хотела почувствовать его губы на своих, чтобы Лаклан прижал меня к себе. В тот момент, когда Лаклан уже готов был накрыть мои губы своими, сам же резко встал, глубоко вздохнув и вперив в меня такой серьёзный взгляд, на который был способен:

–Так. Нам немедленно надо поговорить, – эта серьёзность и спокойность пугала больше, чем вчерашняя ярость.

– Ничего…

– Вчера. Ты хотела сама меня поцеловать, а после мы… – перебил Лаклан меня, не давая вставить и слова.

Я промолчала и отвела взгляд.

Как химия смогла привести к такому?

– Ответь мне.

– Да.

– Сейчас?

– Да.

Лаклан собирался что-то сказать.

Но его перебили:

– Вы ещё долго там будете возиться с заданиями? Кейси, потом их сделаешь. Идёмте пить чай, – донёсся голос матери с лестницы.

Ну, почему нас прерывали вот уже второй раз?

– Конечно, мама, – ответила я.

Чёрт возьми, зачем я ему это сказала?

Мне следовало послать его куда подальше и самого обвинить в домогательстве «сестры».

Именно так и надо было поступить, но вместо этого мой мозг в виде исключения решил выдать правду, от которой, судя по всему, парню было не холодно не жарко. После того разговора в моей комнате я будто перестала для него существовать. Лаклан меня полностью игнорировал, даже не смотрел в мою сторону.

Когда Кетрин предложила ему помочь мне с химией, раз Лаклан её понимал, то вызвался добровольцем для мытья посуды.

Родители, скорее всего, подумали, будто бы между нами по-прежнему была та неприязнь друг к другу, что проявилась ещё при первой встрече.

Однако я предполагала подлинную причину его поступков, более того, была уверена в этом, поэтому, тогда не удостоив парня взглядом, молча отправилась к себе в комнату на второй этаж.

Правда, на лестнице от какой-то наивной обиды я прикусила губу, сейчас стояла в ванной комнате у раковины, минут пять пялясь на своё отражение, которое так и кричало мне, что я круглая идиотка, была полностью с ним согласна.

Только полная дура признается своему брату, что хотела его поцеловать, пусть и сводного. Это будет сложно.

– Надо просто снова включить то отвращение к нему, – убеждала я своё отражение, как полоумная, в ответ оно недоверчиво усмехнулось.

13 глава

Кейси

Надев фиолетовый топ на лямках-цепях и короткие синие джинсовые шорты, я посмотрела на себя в зеркало, задумавшись о том, что сейчас сказала бы мать.

Кетрин считала обрезанные шорты неопрятными.

Остаток утра я провела за столом на кухне, ела макароны с сыром и корпела над бумагами, которые вручил мне директор, хотя он предоставил в моё распоряжение учебные планы.

Я напечатала на своём ноутбуке более понятные инструкции, добавив парочку заданий по ведению дневников, кое-что, что нравилось делать мне самой.

– Мне сегодня надо съездить в торговый центр после колледжа, – сонно произнесла я, жуя яичницу.

Джонатан, который с таким старательством намазывал свой тост вишнёвым джемом, вопросительно посмотрел на меня, такой взгляд я ожидала от своей матери.

Но Кетрин, на удивление, и виду не подала, что эта новость для неё была интересна, причину этого озвучила уже через секунду, с улыбкой проворчала, ставя на стол перед собой кофе:

– Я так и знала, что ты не купила никакого подарка Элисон.

– Я ничего не понимаю, – произнёс Джонатан, как бы намекая, что мы должны были дать ему объяснения.

Я уже привыкла к нему как в роли своего отчима, хоть и оставалась холодной и чаще всего просто игнорировала его реплики или вопросы. Так как раньше я всегда пускала остроты или откровенно грубила, да уж, похоже, я менялась.

Это уже был заметный прогресс.

Кетрин осудительно, но с улыбкой посмотрела на меня:

– У подруги Кейси – Элисон сегодня день рождения. А эта дама ничего ей не купила.

– Это не проблема. Я могу отвести тебя. Я после обеда полностью свободен, – воодушевился Джонатан, наконец, намазав свой тост джемом.

Я скептически посмотрела на него. Джонатан улыбнулся, явно хотел провести со мной время.

Причина была ясной как день.

Будущий муж матери просто напросто старался наладить со мной контакт, и как ни странно, делал в этом успехи. Его глаза так светились, будто гулять по магазинам с капризной дурой – это его мечта всей жизни.

У моего родного отца это получалось, но он забывал о своей семье.

Фактически, это была главная причина развода родителей.

Даже мой второй папа не был так рад лишнему поводу прогуляться со мной по магазинам. По правде говоря, с ним я виделась очень редко, а в силу новых обстоятельств мы только разговаривали по телефону, не каждый день и максимум пятнадцать минут.

Причина была проста.

Мой папа всегда был погружён в работу, всегда хотел заработать как можно больше, сделать свой диллерский центр как можно престижней.

– Я согласна, – прикусив губу, ответила я, наверное, об этом ещё пожалею.

Джонатан хотел сказать что-то ещё, но его перебил тот, кто зашёл в следующую минуту на кухню:

– Доброе утро, – подтягиваясь на ходу и зевая, на кухню вошёл Лаклан, был босиком в низко сидящих, спортивных серых штанах и слишком мятой футболке, очевидно, на кухню завалился сразу после того, как встал с постели.

Я, увидев парня в дверном проёме, показала вилкой:

– Доброе утро. Завтрак готов. Можешь садиться есть.

Взгляд медленно скользил по мне от растрёпанных утром волос до кончиков пальцев на босых ногах.

Останавливаясь в дверном проёме, Лаклан оперся на косяк. В углу его рта играла ленивая, довольная ухмылка:

– Завтрак? Я проснулся с другим аппетитом. Привет, Кейси, – голос парня был ещё хриплый от сна, низкий и ворчливый, Лаклан сделал медленный шаг вперёд, пальцы скользили по краю стола рядом с моей тарелкой.

Былая беспечность и радость исчезли из отца парня в один миг:

– Такими темпами ты опоздаешь в свою школу мотокросса, – строго произнёс Джонатан, осуждая своего сына.

– Да, – безразлично бросил Лаклан, медленно кладя чайной ложкой растворимый кофе себе в кружку.

Кружка под давлением руки его отца готова была лопнуть в любой момент:

– Тебе совершенно всё равно? – воскликнул Джонатан, напрягая свои скулы и сдерживая ярость, которая меня пугала.

– Почему же? Вот. Вместо того чтобы сварить кофе, я пью растворимый. Чем не экономия времени? – всё так же легкомысленно спросил Лаклан, указав на свою кружку, откровенно злил своего отца.

По какой-то причине Лаклан хотел разозлить своего отца.

Это я заметила ещё вчера, когда мы пили чай с тем самым тортиком.

Лаклан всё время отговаривался, пуская остроты, ему это было зачем-то нужно. Судя по сдерживаемой улыбке парня, ему это нравилось.

У него это отлично получалось, Джонатан буквально уничтожал взглядом собственного сына, стараясь скрыть свою злость.

Но получалось это так себе.

Видя эти напряжённые скулы, стиснутые зубы, частое дыхание, я невольно сравнила это поведение с его сыном.

Тогда на вечеринке Лаклан был зол на меня до такой степени, что еле сдерживал это в себе, невольно я сглотнула из-за непонятного страха.

«Глупость»

Джонатан никогда ничего не сделает во вред мне или жене, таким был только рядом с сыном, что меня наталкивало на мысль того, что было что-то между ними, из-за чего они друг друга ненавидели.

У парня были мотивы ненавидеть отца гораздо больше, чем внезапная его женитьба.

Тут что-то было глубже.

Во мне зародилось любопытство.

– Я пошёл, мне нужно успеть в душ и поесть, явно не успею отвезти её в колледж. Поэтому вся надежда на тебя, отец, – продолжить доводить своего отца Лаклан.

Я же говорила, что Лаклан меня игнорировал, причём открыто.

Теперь на кухне злых людей было двое.

Я впервые полностью поддерживала позицию его отца.

Молодой наглый сучёныш.

Как и случилось, когда мне надо было уже выезжать в город, чтобы не опоздать на занятия, Лаклан только с самым спокойным выражением лица мыл после себя тарелку, бубня себе нос, что-то смутно напоминающее мелодию.

Это выводило и меня из себя, и его отца.

Я была готова поклясться, что Джонатан тогда сдерживал себя из последних сил.

***

Я никогда не собиралась возвращаться в команду поддержки, но теперь мне придётся согласиться на предложение капитана черлидерш. Если это заставит меня хотя бы на пару минут улыбнуться, я сделаю это.

Мне нужно много тренироваться. Я не была уверена, понадобится ли мне костюм, и могла не пройти отбор.

Дверь в раздевалку открылась.

В комнату вошли капитан команды и две старшекурсницы. Увидев меня, они перестали смеяться и натянули улыбки.

Капитан светилась от счастья:

– Тащи свою шикарную задницу сюда и переодевайся, девочка моя. Разминка через пять минут.

– Я как раз собиралась войти.

В роман Стивена Кинга. Молодая девушка, потерявшая всё, пытается вернуться к нормальной жизни, но обнаруживает, что её никто не ждёт.

Я вошла в раздевалку, где младшекурсницы сплетничали и смеялись.

– Привет, – раздался слабый голос из конца комнаты.

Девушки замерли и уставились на меня, будто ожидая, что я сейчас выйду из себя.

– Привет, – ответила я и направилась к уборной, чтобы переодеться в кабинке, не собиралась раздеваться перед ними.

Разминка напоминала начало ужастика.

К счастью, к тому времени, как я вышла, раздевалка опустела, и вдруг услышала разговор из-под лестницы.

В коридоре две старшекурсницы хихикали у фонтанчика.

– Ты можешь поверить, что Кейси Фэллон присоединяется к команде болельщиц? Это кошмар.

– Если кто-то по ней сохнет, это не оправдание для её странного поведения.

Раздался звонок.

– Её арестовали, а она всё равно задирает нос, – хохотнула одна из девушек.

Все вокруг засмеялись и фыркнули.

«Твою мать»

Меня охватило странное чувство.

Что происходит?

У меня перехватило дыхание.

«Чёрт!»

Это был удар под дых, от которого невозможно было вздохнуть. Топот ног спешащих на лекции студентов стих.

– Никогда ещё не видела тебя с учебником по алгебре, – скептически заметила я, подходя к подруге, которая сидела за своей партой и что-то упорно зубрила из учебника.

Наверное, какие-то формулы.

– Со стороны я выгляжу именно так? – заинтересованно спросила Элисон, но в то же время, продолжая смотреть в учебник.

– Со стороны ты выглядишь, будто математика – весь смысл твоей жизни, – ответила я, садясь напротив, мельком взглянула на часы.

Через пять минут должен был быть звонок.

– Вот и отлично, – провозгласила Элисон.

Я подумала, что за этим последуют объяснения её странного поведения.

Но нет.

Элисон продолжала смотреть в учебник, уйдя далеко вперёд по темам.

– Не хочешь сказать, что происходит?

– Я делаю вид, будто мне наплевать на Кристиана. Мы с ним расстались. Снова, – пожав плечами, ответила Элисон, при упоминании имени своего парня нервно махнула ногой.

– Снова?

На секунду Элисон оторвалась от учебника и посмотрела на меня испепеляющим взглядом, прекрасно понимая, что я была права, но не собиралась признавать это.

Однако, это было действительно так.

Парочка Кристиан-Элисон побили рекорд по расставаниям, который только существовал на свете, поэтому их очередное расставание никого не удивляло.

Как и меня.

– На этот раз окончательно, – оправдывалась Элисон.

– Снова?

Элисон хотела вновь начать возражать, что я была абсолютно не права, и это действительно окончательный исход их отношений.

Но прозвенел звонок.

В кабинет под его мелодию зашёл учитель с характерной для него энергичной походкой, что было удивительно для человека, имевшего залысину на голове, в которую можно было смотреться вместо зеркала.

День пролетел совершенно незаметно. Так всегда бывает, когда ты полностью погружен во что-то.

Как это ни банально, но сегодня я старалась отвлечься от мыслей о Лаклане, которые лезли ко мне в голову. Однако ничего я с собой поделать не могла, только и думала об этом придурке и своём идиотизме, который позволил мне вчера признаться ему, что хотела его поцеловать и переспала с ним.

Я тихо заняла своё место за столом в аудитории. Подняв взгляд, я быстро села, бросив коллеге:

– Если что, я здесь с самого начала.

Кадахэ, мой коллега, углом глаза отметил моё появление, читая «Сборник любовных тактик» – книгу, заменившую ему мангу, слегка прикрыв её под столом, он повернулся ко мне.

Кадахэ Энорабия, наполовину японец по отцу и наполовину итальянец по матери, унаследовал от матери чувственные губы, улыбку и ресницы. Переехав в Штаты, он старался выглядеть более по-американски: синяя футболка, тёмно-синие джинсы, маска, а вместо повязки на голове – повязка от пота.

Его взгляд из-под маски был прищуренным, но внимательным.

– А, Кейси. Извини, не узнал сразу. Ты же обычно садишься у окна. Сегодня что-то изменилось? Или просто место у окна слишком солнечное?

Я прикрыла глаза руками.

– Мои глаза ещё не готовы активно моргать, – мой голос был низким и спокойным, с привычной ленивой ноткой.

Кадахэ слегка наклонил голову и достал из рюкзака маленькую бутылочку:

– Похоже на симптомы переутомления. Не спала всю ночь? Где на этот раз тусила? Вот капли для глаз. Шиноби14, то есть фармацевт из местной аптеки, посоветовал. Надёжные.

В моих глазах мелькнула тень удивления.

Нет, Кадахэ, я была далеко не в порядке.

Его тёмные глаза смотрели на меня с тревогой, и я не смогла удержаться от улыбки, кивнув:

– Да, всё хорошо.

Он заправил за ухо прядь серебристых волос и уточнил:

– Уверена? Ты какая-то подавленная.

Я вздохнула. Кадахэ был моим близким другом уже давно, и я знала – он не оставит меня в покое, пока не расскажу всё.

– Вчера кое-что случилось.

– Что же? – заинтересовался он.

Я отвернулась, не в силах сдержать неприятные воспоминания о прошлой ночи:

– Моя мать и её муж вернулись рано утром.

– Снова слишком громко занимались сексом? – спросил он.

– Да. Они решили, что будет довольно круто сделать это прямо у стены моей комнаты, – кивнула я, поворачиваясь к нему.

– Что?! – воскликнул Кадахэ слишком громко.

Четырнадцать человек в аудитории, включая учителя, повернулись к нам.

– Мистер Энорабия, мисс Фэллон, у вас что-то случилось? – спросил профессор Коллинз.

– Нет, сэр, всё в порядке, – покачала головой я.

– Тогда приглушите голос, будьте добры.

– Хорошо, сэр, извините, – кивнул Кадахэ и уже тише повторил: – Что они сделали?

– Ты всё правильно понял. Я буквально слышала всё, что они делали, – кивнула я, передёрнувшись от отвращения. Губы сжались в нитку, и я замолчала. До сих пор не могла поверить, что они сделали это прямо у стены. О чём они вообще думали?

Кадахэ посмотрел на меня с сочувствием.

Наступила пауза. Это было хуже всего.

Я не хотела казаться слабой, нуждающейся в жалости.

Кадахэ, легко кашлянув, чтобы скрыть смущение, закрыл книгу.

– Классика. Хотя и в моём соседстве с Гарри и Ли не всегда тихо. Особенно в пять утра. Попробуй, – он поставил передо мной бутылочку с каплями. – Или хочешь звукозащитные наушники? У меня есть лишние.

Я оторвала руки от глаз, где залегли тёмные круги, закапала их и вернула бутылочку.

– Благодарю.

Его пальцы на мгновение коснулись моих.

Кадахэ быстро отвёл руку, беря бутылочку, и вернулся к книге, но уже не читал.

– Эм. Если хочешь, завтра можно пересесть. Здесь солнечный свет не такой яркий.

Я открыла учебник.

– Обычно я сижу с Элисон или Грейс, но сегодня я слишком устала и не выспалась для болтовни.

Кивнув, он скользнул взглядом по странице, отложив книгу на колени.

– Понимаю. Тишина – иногда лучшая компания. Если хочешь, я могу завтра прийти пораньше, занять место рядом. На всякий случай.

Моя привычная расслабленность сменилась лёгкой тревогой.

– Я думаю переезжать в общагу колледжа. Или искать комнату для съёма. А это значит, что придётся работать по ночам, чтобы оплачивать.

Кадахэ внезапно поднял взгляд.

– Ночные смены? Это не лучшая идея для безопасности. Может, посмотреть вариант с соседом по комнате? У меня знакомый сдаёт квартиру недалеко отсюда. Цена приемлемая.

Мои пальцы начали барабанить по обложке.

– С соседом по комнате?

Он поправил повязку на лбу привычным жестом. Карие глаза смотрели куда-то в сторону.

– Я имел в виду себя. Квартира двухкомнатная. И тихо. Утром я обычно тренируюсь во дворе, а не в комнате.

Мой голос стал тише:

– Ты же с парнями живёшь. Или не выдержал «соседства», а?

Раздался звонок.

Лёгкий румянец проступил над маской. Кадахэ неловко почесал затылок, собирая учебники в сумку:

– Это разве секрет? Ладно, Гарри действительно очень энергичный сосед. Так что, подумай об этом. Приглашение в силе.

Я встала, перекинув сумку через плечо:

– Да. Приму. Потому что… – мой голос снова смягчился.

Мы двинулись сквозь поток студентов.

– Потому что моя мать пока будет жить с мужем. И мой сводный брат приехал погостить. Ты представляешь эту жуть? Такое себе соседство.

Быстро идя рядом, Кадахэ ловко лавировал в толпе, чтобы не потерять меня из виду, у двери аудитории задержался, делая паузу:

– Понимаю. Иногда взрослые – самые трудные соседи. Заберу твои вещи вечером? Наша квартира в пятнадцати минутах ходьбы отсюда.

– Да. Хорошо. Мне пора на занятие. Хорошего дня. Я позвоню.

Легко подняв руку в ответном жесте, Кадахэ повернулся, чтобы уйти, но через секунду обернулся:

– Удачи на занятии. Если захочешь чаю, он всегда готов. И, Кейси, я рад, что ты приняла приглашение, – уголки его глаз прищурились.

– Иди за мной, – сказала я, когда Кристиан подошёл ко мне.

За последние несколько дней мы продвинулись очень мало. Уверена, что Кристиан просто выключился, потому как наступили каникулы. Наши занятия напоминали борьбу.

Я понимала, что делала что-то не так.

Кристиан не проявлял инициативы, не отвечал на вопросы и в целом выказывал явное недовольство.

Хреновая из меня учительница.

Но, понаблюдав за другими кураторами и их группами, я увидела ту же модель: отсутствие интереса и откровенную скуку.

Разумеется, кто захочет проводить летние каникулы в душном классе, в то время как их друзья тусуются и крутят романы на озере Свонси?

Ну и пусть.

Какое мне дело до их успехов?

Если им всё равно, то мне – тем более.

Не дожидаясь вопросов и не обращая внимания на озадаченное лицо, я вышла из кабинета и примерно через три секунды услышала поспешные шаги у себя за спиной, пройдя по коридору, нырнула в боковую дверь, зашагала вперед, пока не оказалась перед школьным амфитеатром под открытым небом, спустилась по трибуне, пока не добралась до бетонной сцены:

– Сегодня у нас занятие на улице. Мне хотелось, чтобы нам никто не мешал, – ответила я, подняв голову, жестом пригласив его сесть.

Кристиан плюхнулся на ступеньку, достал солнечные очки и надел их.

Я сжала в руках бумаги и подошла к нему поближе, Кристиан, похоже, спал. Я улыбнулась, протянув последнюю стопку парню, Кристиан поднял руку, лениво улыбнувшись, глядел на меня, сидя на бетонных ступеньках, продолжал сидеть в расслабленной позе, однако переключил внимание на текст, садясь прямо, а потом поднял на меня взгляд, сняв очки и прищурившись, посмотрел на меня.

«Чёрт»

Возможно, Кристиан был вовсе и не под кайфом.

– Писать можно как на публику, так и для себя. Я хочу, чтобы сегодня ты забыл о правилах. Я дам тебе минут двадцать. Вставь в уши наушники, сядь на траву и пиши. Эта работа не будет оцениваться. Мне плевать на грамматику и общепринятые нормы. Я хочу, чтобы ты писал, обращаясь к себе или другому человеку, так, словно кто-то прочитает это. Расскажи о том, какой ты сейчас, чего хочешь, куда мечтаешь поехать, чего надеяшься достичь и чего ждёшь от друзей и семьи. Нет никаких правил, – произнесла я.

Кристиан сидел несколько секунд, сжимая в руках бумаги, глядя на меня поверх очков, затем медленно кивнул, встал и, к моему удивлению, не пошёл на траву, а спрыгнул прямо на бетонную сцену, сел, прислонившись спиной к её прохладной поверхности, закинул ноги на первую ступеньку амфитеатра, достал из кармана телефон, включил музыку, но в уши ничего не вставил, просто положил его рядом, чтобы тихий звук создавал барьер между нами и миром.

Доставая ручку, Кристиан начал писать быстро, почти не отрываясь, без пауз на обдумывание. Его голова опущена, волосы падали на лоб, но пальцы на бумаге двигались с решимостью, которую он редко показывал на обычных уроках. Кристиан писал не так, как «должен» был писать для задания, а писал так, как будто у него в последний раз был шанс что-то сказать.

***

Шла вторая неделя июля. Осенний бал должен был состояться в выходные через месяц. Большое событие. Большие танцы.

– Каково было возвращаться на работу в эти выходные? – спросила доктор Гилберт.

Я не приступала к работе до середины или конца июня, но, поскольку не сидела дома, решила, что пора хотя бы зарабатывать деньги.

Было немного странно возвращаться.

Я обхватила руками колени:

– Нормально. Одна из коллег испекла для меня торт.

Это было так мило с её стороны.

– Надеюсь, шоколадный? Вы сделали в выходные то, о чём я вас просила? – отметила женщина и улыбнулась в ответ на мой кивок.

Сегодня на столе доктора кружка не стояла. Только серебряный термос.

Я покачала головой.

На её лице появилось выражение бесконечного терпения:

– Как дела с вашими друзьями?

Понятия не имею, как у неё это получалось. Мисс Гилберт задавала этот вопрос каждый понедельник, каждую пятницу давая мне задание открыться друзьям, но я так и не смогла на это решиться.

Я ослабила сжатые на коленях кулаки:

– С моей подругой всё как обычно. Понимаете, Элисон хочет, чтобы всё наладилось, и все мы были друзьями. Не то, чтобы Элисон забыла обо мне или любом другом, но я думаю, она не хочет больше об этом думать. Поэтому мне трудно ворошить прошлое.

– Разговор о вашем состоянии не означает, что вы ворошите прошлое. Как Лаклан?

Грусть обрушилась на меня, словно ливень, я скучала по нему так же сильно, как по отцу, не могла вернуть одного и не представляла, как помириться с другим:

– Лаклан больше не начинал разговора о том, что я была трезвой, садясь в машину, но он со мной и так почти не разговаривает. Не знаю, говорила ли я вам это, но вспомнила, как Лаклан приехал на вечеринку с другом и подумал, что я пила. Он считает, что это не то же самое, потому что в той ситуации никто не умер.

Доктор Гилберт положила одну ногу на другую, слегка постучав кончиком ручки по столу:

– Что ж, зачастую людям трудно признать, что они сделали потенциально опасный жизненный выбор, ведь не получили никаких последствий. Ещё труднее им смотреть на себя и признавать, что они несовершенны, что иногда тоже ошибаются и что тоже приняли решения, которые могли бы закончиться катастрофой. Одним людям везёт, другим нет. Но кто-то учится на ошибках, даже если не пострадал, видит ситуацию, подобную вашей, и это служит им болезненным уроком. Они понимают, что могли оказаться на вашем месте, и из-за этого обретают множество внутренних конфликтов. Их трудно распознать. Легче указывать на недостатки других, игнорируя свои собственные. Ещё есть те, кто никогда не усваивает жизненный урок, но первым бросается с обвинениями.

Я принялась кусать ноготь:

– Однако их обвинения попадают в точку. Я ведь могла уйти, попытаться забрать у погибшего парня ключи, вернуться на вечеринку и найти его девушку или…

Мисс Гилберт сделала паузу, тяжело вздохнув:

– Да, вы могли не поддаваться давлению своего парня и принять решение не ехать с ним, могли убедить его остаться, возможно, сделали бы это, но авария всё равно произошла бы. Возможно, вы бы забрали у него ключи, а ваш парень бы проигнорировал вас и всё равно сел за руль, он на вас давил. Вы не можете знать, смогли бы вы забрать у него ключи или нет. Ваш парень мог бы уехать, пока вы ходили бы за помощью.

– Но я могла попытаться, – прошептала я, опуская ноги на пол.

Женщина вздохнула:

– Вы могли, Кейси, но вы этого не сделали, спросили его, всё ли с ним в порядке. Вы не прислушались к своей интуиции, которая говорила вам сделать иначе. Но я буду честна с вами. Хорошо?

Я сморщила нос:

– Разве вы не были честны всё это время?

На её лице появилась мимолётная улыбка:

– Тем вечером вы сделали неправильный выбор, полностью осознаёте это и принимаете, не обманываете себя, не создали ревизионистскую историю событий, могли убедить себя, что ничего нельзя изменить, но не стали этого делать, знаете, что произошло, и понимаете, как всё могло быть. Это никогда не изменится. Вам придётся учиться жить с вашими решениями, принимать их, учиться, расти и становиться лучше.

Потерев рукой лицо, я обрадовалась, что не накрасила утром глаза, потому что тушь уже оказалась бы у меня на щеках:

– Но как мне перейти к той части, где я принимаю сделанный выбор? Как стать этим человеком, которому волшебным образом стало лучше? Когда я перестану чувствовать себя худшим человеком на планете?

– Вы не худший человек на планете.

Я бросила на неё скептический взгляд.

Мисс Гилберт одновременно подняла бровь и руку:

– Самые большие изменения происходят медленно и неожиданно.

– Это бессмысленно.

– Однажды вы просто поймёте, что прошли через эту часть жизни и приняли то, чего нельзя изменить, тогда осознаете, что двигаетесь дальше. Будет казаться, что это произошло внезапно, но в действительности это была долгая работа.

Я прищурилась:

– Это не совсем помогает.

– Хорошее начало, это открыться тем, кто вам важен. У вас есть выбор. Можете продолжать вести себя так, как ведёте, и беспокоиться о том, что было бы, если бы ваши друзья знали. Это утомительно и вредит вашей дружбе. Либо можете открыться им, – женщина улыбнулась, в её улыбке читалось, что однажды я изменю своё мнение.

Мисс Гилберт была права.

– Что, если они меня возненавидят?

– Тогда они никогда не были настоящими друзьями, могут злиться, даже разочароваться. Однако если это действительно ваши друзья, которые по-настоящему за вас беспокоятся, они примут вас со всеми недостатками. Как у вас дела с Коулом? – поинтересовалась женщина.

Но всё было не так, как обычно.

Я покачала головой, признаваясь:

– У нас всё не так хорошо. Хочу рассказать ему, но я боюсь, что Коул меня возненавидит. Да, вы считаете, что в этом случае его нельзя будет считать другом. Но он друг, был моим лучшим другом, и то, что я сделала…

Спокойный взгляд доктора встретился с моим:

– Я хочу, чтобы вы кое-что поняли. Вы не убивали своего парня, Кейси, а в тот вечер приняли неправильное решение, как и он, но его не убивали.

14 глава

Кейси

– Ты бы могла съездить со мной в торговый центр? – произнесла я, когда мы с подругой были на выходе из нашего колледжа-Ада.

Где бы мы ни были: в столовой, в коридоре, в кабинете – Элисон всё время спрашивала меня, что Кристиан делал, а потом говорила, что ей на это было наплевать.

Как бы Элисон не старалась, у неё плохо получалось показывать безразличие по отношению к бывшему парню.

Элисон разочаровано покачала головой:

– Не могу. В этом торговом центре Кристиан встречается со своими друзьями и какими-то девчонками. Я не хочу быть там.

Я собиралась ей сказать, что на самом деле Элисон хотела быть там, и наверняка специально встретить бывшего, желательно, чтобы в этот момент при ней был бы ещё и какой-нибудь плохой парень.

Но я не успела. Мой рот открылся в шоке.

Сама я была на грани взорваться и начать проклинать весь мир, выходя из колледжа, я ожидала увидеть «Вольво»15 отца парня, но увидела «Ауди»16.

Лаклан скучающе прислонился к передней дверце пассажирского места, скрестив руки на груди, со стороны могло показаться, что вовсе заснул.

– К тому же провести время с твоим наглым братцем? Мне хватило тогда. До встречи на вечеринке, – риторически спросила Элисон на втором плане, после этого куда-то пропала.

Куда я не знала, да меня и не интересовало.

Полностью настроенная, я решительно, воинственной походкой направилась к машине и проворчала, отгоняя парня от машины:

– Задницу подними и дай мне сесть.

Раз Лаклан так хотел вернуть наше былое общение, значит, его получит.

– Не наглей. Я могу с лёгкостью оставить тебя на парковке и мне пплевать, что на это скажет мой отец и Кетрин, – ледяным тоном произнёс Лаклан в ответ, после этого обошёл машину и сел за своё место.

Я раздражённо кинула сумку на задние сиденья и скрестила руки на груди.

«Прекрасно»

По какой-то причине Джонатан слинял куда-то, послав сюда это дегенерата, который явно был не настроен дружелюбно.

– Где Джонатан?

– Неожиданные проблемы на работе. В няньки послали меня, – проворчал Лаклан.

– Мог бы и не ехать. Ты последний, кого я хотела бы видеть, – пялясь перед собой, произнесла я.

Лаклан усмехнулся:

– Надо же. Вчера ты говорила совершенно другое.

Удар ниже пояса.

Лаклан это прекрасно знал, поэтому и использовал, от такого наглого ответа я чуть воздухом не задохнулась, но через секунду злостно уставилась на него и холодно спросила, полностью копируя его тон:

– Пошёл ты к чёрту, ясно? О том, что я вчера сказала, ты можешь только мечтать, извращенец.

Лаклан на это заявление откровенно рассмеялся, но ничего не ответил.

Всю остальную поездку мы игнорировали друг друга.

Хоть это и было сложно.

Во всяком случае, для меня.

Мой мозг не мог нормально реагировать на эту чёртову близость, хоть и отчётливо понимал, что рядом сидел наглец Лаклан, которому было совершенно наплевать на всё и вся.

– Не иди рядом со мной. Люди могут подумать, что мы знакомы, – произнёс неожиданно Лаклан, когда мы выходили из очередного магазина не с чем.

Я на это никак не отреагировала, впервые не отвечала на издёвки в свой адрес.

По какой-то причине мне сделалось слишком обидно, чтобы что-то отвечать.

Я откровенно не понимала, откуда была такая перемена в парне не только по отношению ко мне, но и к отцу, сегодня Лаклан был сам не свой.

– Ты же хотел этого тоже, – тихо в машине, смотря на коробочку с серьгами, которые купила подруге, произнесла я.

На это Лаклан ничего не ответил, продолжая вести машину, уставившись в лобовое стекло.

Но я видела, как Лаклан напрягся всем телом, наверняка в этот момент желал поскорей смыться из машины. Но учитывая, что мы были в оживлённом потоке машин – это было просто невозможным.

Лаклан уверенно произнёс:

– Нет.

Он лгал.

– Имей хотя бы смелость признаться в этом.

Лаклан пожал плечами:

– Я тебе уже сказал, что нет. Что ещё? Мне сказать, что от мысли того, что ты хотела меня поцеловать, у меня срабатывает рвотный рефлекс? Или то, что мне настолько противно видеть тебя, что я бы лучше слушал целыми днями нотации своего отца? Возможно, ты хочешь услышать, что…

Мне было до такой степени обидно и больно это слышать, что я была готова расплакаться, что происходило очень редко:

– Заткнись.

Кто бы мог подумать, что слова парня когда-нибудь заденут меня, хотя нет, они не задели, а буквально уничтожали меня.

Однако через секунду вся обида прошла. Пришла ненависть.

Каждой клеточкой своего тела я возненавидела его.

Во мне проснулось желание хорошенько избить его, но в силу того, что я, скорее всего, причиню больше боли себе, чем ему, захотела дать ему пощёчину:

– Я ненавижу тебя, Лаклан Беланже.

***

– Я свою карьеру тоже завершила, больше не гоняю на Петле. Но кто отнимет у меня мой «Мустанг»? Иногда я всё ещё выезжаю на дороги. Некоторое время жила в Аризоне, в городке Радиатор. Кетрин сообщила мне, что снова выходит замуж. Я решила вернуться и попробовать начать заново. Люди иногда прощаются, чтобы затем начать всё с чистого листа. А как у тебя с личной жизнью?

Коул резко отпустил мою руку, отвернулся и долго молчал, глядя в темноту за пределами спортивной площадки возле моего дома, затем коротко и безрадостно засмеялся, обернулся, сделал шаг ближе и сказал:

– Личная жизнь? Были попытки, даже одна длилась целый год. Но она хотела, чтобы я перестал кататься на мотоцикле, общаться с Лаком и перестал быть собой, – его голос становился тише, но твёрже. – Я всё ждал, когда в мою дверь постучится гроза с ножом для масла и потребует вернуть её качели. А ты? Всё ещё рисуешь своих демонов акварелью?

В моём взгляде промелькнуло что-то беззащитное:

– Нет, теперь я рисую на стенах заброшенной студии баллончиками.

Внезапно схватив меня за подбородок, он заставил посмотреть ему в глаза:

– Покажи мне. Сейчас. Хочешь разрушать – давай разрушать вместе. Но не в забытой богом студии, а на стене моего гаража. Чтобы все видели, что это наше, – его пальцы были твёрдыми, но не грубыми.

На моём лице отразилась смесь ярости и восхищения:

– Мы можем, если ты хочешь. Если для тебя это не слишком взросло, а для меня в самый раз.

Коул неожиданно подхватил меня на плечо, как тогда, семь лет назад, и, не выпуская, хрипло засмеялся прямо мне в ухо, поставив меня на землю, не отпустил. Его руки крепко держали меня за талию:

– Слишком взросло? Я до сих пор храню твой дурацкий блеск в бардачке машины, – его голос звучал хрипло и взволнованно. – Гараж. Сейчас. Пока я не передумал и не запер тебя там навсегда. Да, чёрт возьми. Но сначала… – его лицо озарила та самая дерзкая, опасная улыбка, которая свела меня с ума в семнадцать лет. – Носи это. Это твой пропуск. Мой гараж – твоё полотно, – он сорвал с себя чёрную футболку и натянул её на меня, оставшись с голым торсом.

Ткань пахла дымом, бензином и им.

Моё дыхание стало горячим и неровным:

– Как тогда, когда ты заявил Лаклану, что я буду носить твою футболку с номером и стоять рядом с твоим мотоциклом. И лицо моего сводного брата, когда ты сказал, что я твоя, а он ничего не сможет с этим поделать.

Коул резко прижал меня к себе, спрятал лицо у моего плеча и отстранился, чтобы я увидела искренность в его глазах. Он взял мою руку и прижал ладонь к своей груди, где под футболкой угадывался шрам.

– Я был молод и глуп, но в этом не ошибся, – сказал он. – Лак так и не простил мне этих слов. После аварии мы сняли номер. Но футболка до сих пор висит в шкафу, ждала тебя. Как и я. Мы покажем этим «хорошим детям», как оставлять следы в этом мире.

– Мы идем вандальничать и портить образ «хороших» детей?

Коул схватил меня за руку и потянул за собой. Мы быстро подошли к двери гаража.

На небольшой стоянке стояло длинное прямоугольное здание кинотеатра. Большинство окон было разбито, и зияли чёрные дыры. Здание выглядело зловеще, как декорации к сериалу об охотниках за приведениями. Мостовая была щербатой и заросла сорняками, местами асфальт отсутствовал. В воздухе висел тяжёлый запах земли.

Двойные двери, когда-то красные, потускнели. Рядом стояли забытые мусорные контейнеры и старые каменные столы для пикника. Кирпичная стена была покрыта граффити. Кто-то превратил её в живой калейдоскоп красок: жёлтые, зелёные, пурпурные, голубые, чёрные и белые. На стене были гигантские буквы, случайные инициалы и слова на незнакомом языке. Фигуры людей и машин, здания и поезда – настоящие картины, выполненные аэрозольной краской. Талантливые хитросплетения букв и детальная прорисовка лиц вызывали восхищение.

Это всё было сделано с помощью баллончика?

Граффити может изображать буквы, цветы, лица, но за каждым произведением стоит своя история. Каждый рисунок говорит без слов.

Здание кинотеатра, стоящее за старым кварталом таунхаусов, напомнило мне заброшенную фабрику. Знакомый землистый аромат ударил в нос. Окна были заколочены, а стены из красного кирпича разрисованы граффити от земли до крыши. Сочетание унылых оттенков и ярких красок завораживало. Внутри пахло маслом, металлом и свободой.

– У тебя есть баллончики с краской?

Коул обвёл рукой стеллаж вдоль стены, где стояли десятки баллончиков всех цветов, прижал меня спиной к холодному бетону и протянул два баллончика:

– Какой вопрос? Выбирай: золото или классический чёрный, как твоя душа? Начнём с сердца – твоего или моего, решай сама.

Прикрывая его руку, я перевела баллончик к стене:

– Какой твой любимый цвет?

Его дыхание обжигало мою щеку. Коул направил мою руку:

– Кроваво-красное. Как твои губы после укуса от ярости. Но сегодня пусть будет цвет надежды. Дерзкий, наглый, вопреки всему.

Первая линия – яркая, неоново-зелёная – легла на стену.

Я принялась рисовать букву K:

– А мой любимый цвет – синий. Моя подруга Элисон говорит: «Какие бы бури ни бушевали на поверхности синего моря, его глубины остаются спокойными17».

Он замер, наблюдая за моей рукой, затем выхватил ультрамариновый баллончик и, рисуя рядом со мной извилистую линию, напоминающую шрам, отступил назад, оценивая результат:

– Синий? Тогда пусть это будет море, а мы – те самые волны. Элисон ошибается. Глубины никогда не бывают спокойными. Их буря скрыта, как и наша.

Я бросила баллончик и повернулась к парню, взяв красный, обвела букву по контуру. Коул перехватил моё запястье, когда я закончила. Большой палец провёл по капле краски на моей коже.

Он взял мой баллончик и добавил рядом со мной стилизованную молнию:

– Смотри. Кровь на синем море. Я всегда знал, что ты приносишь бурю. Наша подпись. Для тех, кто поймёт, – его голос стал тише и более интимным.

Я взяла синий баллончик и начала рисовать букву M рядом с K, чтобы они переплелись.

Коул резко выдохнул, словно получил удар в солнечное сплетение, на мгновение закрыл глаза, затем открыл их и взял мой баллончик, соединив буквы K и M переплетающимся узором, напоминающим корни:

– Чёрт, – произнёс он. – Пять лет я ждал, чтобы увидеть эти буквы снова вместе. Чтобы они больше никогда не разделялись, – в его взгляде читалась смесь боли и облегчения.

Я взяла серый баллончик и нарисовала волны вокруг букв, затем, используя красный цвет, подписала их.

Вдруг он выхватил у меня оба баллончика и швырнул их в угол, прижав меня к свежерасписанной стене:

– Хватит с красками, – сказал он. – Теперь твоя очередь оставить след на мне. Кусай, царапай, верни тот шрам, что я ношу внутри все эти годы.

Мои губы оказались в сантиметре от его:

– Звучит как «целуй, лижи, трахай, но только меня», – ответила я.

Из его груди вырвался глубокий, хриплый смех, который раздался прямо у моего уха:

– Именно так, рыжая бестия, – сказал он. – Только меня. И только сегодня. Добро пожаловать домой.

Его дыхание было прерывистым.

***

Впервые за всю свою жизнь я собралась вовремя. Мне показалось, что это был один из тех моментов, когда можно вздохнуть с облегчением. Я, должно быть, была идиоткой. Усмехнувшись таким глупым мыслям, я в очередной раз повертелась у зеркала, поглаживая ладонями ткань платья, что прекрасно сидело на мне, короткое, розовое и без бретелек, с «молнией» на груди оно обтягивало меня ровно до талии, а потом доходило чуть выше колен, несмотря на свою лёгкость, оно всё-таки выглядело сексуальным.

Да и декольте делало своё дело.

При этом, учитывая, что открывался прекрасный вид на мои сиськи.

Папа, увидев меня в нём, наверняка бы осуждающе сдвинул брови и нахмурился.

– Да уж, вы прекрасны, мисс Фэллон, – самодовольно прошептала я, взяв свой чёрный клатч и втиснув свои ноги в белые лодочки на шпильке, которые одолжила у своей матери, спустилась по лестнице вниз, предварительно крепко захлопнув в свою комнату дверь.

– Только не говори, что ты собралась идти в этом, – скептически заметила Кетрин, подавая мне мою кожаную куртку.

Я была уверена, что Кетрин не была категорически против этого платья.

В конце концов, когда-то отец рассказывал мне, какая Кетрин была взрывная в молодости, при этом он всегда добавлял, что я унаследовала её характер, и лишь иногда у меня мелькали проблески рассудительности, перешедшие от него.

Фишка была в том, что «рассудительность» не то слово, которым можно было охарактеризовать моего отца.

– Ты против? – наивно спросила я.

Кетрин сложила руки на груди в воинственной позе. Любила же Кетрин иногда поиграть в чересчур заботливую мамочку.

Конечно, сейчас же передо мной была не взрывная мать, а тихая хозяйка:

– Не думаю, что на посиделки с подругами в честь дня рождения одевают такие платья.

Я закатила глаза и нарочито громко вздохнула, показав в воздухе кавычки:

– Я думала, ты понимаешь, что под словом «посиделки», подразумеваю самую обычную вечеринку, причём где-нибудь до четырёх часов ночи.

К этому моменту в холл вышел Джонатан.

«Отлично»

Для полной картины только его сына не хватало.

Я и так была зла на этого старика из-за того, что Джонатан не смог приехать за мной после колледжа. Так ещё этот его осуждающий взгляд, которым Джонатан осматривал мой внешний вид.

Поразительно, как я смогла ещё что-то не сказать ему.

Кетрин покачала головой:

– Никаких «до четырёх». Максимум до полуночи, а также никакой выпивки и ничего предосудительного с парнями, – так неловко она выглядела только тогда, когда знакомила меня с её новым мужем.

– Если ты имеешь в виду секс, то будь спокойна. Я давно не девственница и знаю про презервативы.

Откуда во мне было столько смелости этим вечером?

От этого заявления Кетрин открыла рот, а Джонатан так и встал с одной засунутой рукой в рукав своего драпового пальто.

– Вы куда? Тоже решили вырваться отсюда? Перед смертью захотели костями потрясти?

Кетрин осуждающе посмотрела на меня:

– Кейси. Ещё одно слово и ты остаёшься дома.

Я тут же прикусила губу, оставив свой длинный язык за зубами.

Почему я сегодня так огрызалась на всё?

Ответ пришёл неожиданно, но как ни странно для меня, он был логичным.

Всё дело было в том, что мою огромную гордость сегодня задел придурок под именем Лаклан. Мой шар гордости и уверенности в себе лопнул под уколом иголки парня.

– Вообще-то твоя мать попросила меня отвести тебя на эту вечеринку, – последнее слово Джонатан произнёс с отвращением.

Я была права, когда говорила, что Джонатан Беланже был сноб.

Я ничего не ответила. Такой расклад мне даже нравился.

Так как заказывать такси, на ночь глядя было не лучшей идеей.

Поэтому молча кивнув, я направилась на улицу к его машине.

15 глава

Кейси

«Вольво», потрёпанная временем, на удивление, выглядела новенькой после того, как Джонатан вчера отвез её на автомойку.

Джонатан указал мне на переднее пассажирское сиденье:

– Садись.

Всю дорогу мы ехали в нагнетающем молчании.

Однако, эта тишина, судя по всему, давила лишь на меня.

Джонатан спокойно вёл машину, соблюдая все правила дорожного движения и напевая себе под нос какую-то песенку.

Из-за первого факта в городе мы оказались ровно за десять минут до официального начала праздника моей подруги.

Это значило, что я опоздаю и не произведу фурор на всех своим появлением вовремя. Это понимание заставило меня вздохнуть.

– Почему ты так резко реагируешь на меня? В том смысле, что я понимаю, конечно, что тебе не льстит видеть свою мать с другим мужчиной, но… – неожиданно спросил Джонатан.

Мы встали на красном светофоре.

Мой голос резко ушёл на убыль:

– Проблема вовсе не в этом. Я уже привыкла видеть вас рядом с матерью, просто не знаю. Обидно осознавать, что она счастлива с другим мужчиной. С отцом я это замечала лишь до того, как мне исполнилось пять. Потом они всё время ругались, – перебила я его, потупив взгляд, ожидала, что сейчас Джонатан скажет что-то умное в его манере.

Я привыкла наблюдать за тем, что этот мужчина всегда найдёт, что сказать.

Очевидно, не в этот раз.

Джонатан открыл рот и набрал кислорода в лёгкие, явно намериваясь сказать что-то, но тут же закрыл рот и поехал дальше.

Так как, наконец, загорелся зелёный.

– Да и к тому же ваш первый сын Лаклан тот ещё… – я замолчала, сначала в моей голове эта фраза должна была развеять обстановку, должна была произнести её с какой-то весёлостью, но она пропала, стоило мне начать говорить.

Джонатан усмехнулся, наверняка вспоминая своего сына:

– Да уж, Лаки тот ещё гадёныш.

– Что между вами произошло? Почему Лаклан так к вам относится? С какой-то отчуждённостью, – задала я вопрос, явно выдавая своё любопытство.

Неожиданно этот Джонатан, что усмехнулся, вспоминая его, стал слишком серьёзным.

В глазах появилось какое-то чувство, которое я бы назвала печалью, но оно наверняка ощущалось им иначе.

Джонатан сжал руль и напряг скулы, потом вздохнув, будто отпуская всю тяжесть со своего сердца, произнёс, на секунду закрывая глаза, а потом вновь внимательно посмотрел на дорогу:

– Если Лаклан сочтёт нужным рассказать тебе, то он расскажет. Я не хочу делать этого. Слишком это личное, – его слова были сказаны с горечью, а в глазах появилось отсутствующее выражение.

Я не собиралась расспрашивать дальше, что-то подсказывало мне, что скажи ещё что-то, и Джонатан не выдержит.

Да что у этих двоих, чёрт побери, случилось?

Не семейка, а тайна под семью печатями.

– В двенадцать за тобой приеду я или Лаклан, – через силу улыбнувшись, произнёс Джонатан, когда остановился у подъезда одного из домов этого элитного городского района.

Я кивнула не в силах сказать, что очень надеюсь на появление именно его, а не парня.

Хотя и последнего мне захотелось увидеть после вечеринки. Я выпью, а значит, буду слишком смелой, чтобы высказать ему всё.

Впрочем, этот план сработает, даже если приедет Джонатан.

Дома я просто зайду к его сыну.

Стоило мне зайти в дом, как я моментально замахала рукой около лица.

Народу было много, а значит, воздух быстро нагрелся. Впрочем, надо было искать большее скопление знакомых лиц.

Из-за мешанины я даже не сразу увидела именинницу.

Ведь Элисон общалась с той же компанией, что и я.

– С днём рождения! – громко, чтобы Элисон меня услышала, прокричала я, вручая маленькую коробочку ей в руки. Сначала Элисон оторопела и не сразу сообразила, что следует взять у меня подарок. В такие моменты я не до конца верила, что Элисон обитала в шумной компании, с виду, да и вообще, была зубрилой, отличницей, но умела и отдыхать, пусть и часто испытывала стеснение.

Однако стоило ей понять, что она была в своей тарелке, как начинала без умолку трещать, рассказывая все сплетни, которые только знала.

– Не надо было тратиться.

Типичная фраза подруги.

У неё был богатый отец, поэтому роскошь в дорогих одеждах, украшениях была для неё не новостью, но принимать от кого-то другого, кроме отца, дорогие подарки Элисон не могла без стеснения, что лишь забавляло.

Потом началось привычное для всех вечеринок веселье, что было здесь и до моего прихода.

Теория о том, что Кристиан с моей лучшей подругой сойдутся уже сегодня, подтвердилась. Элисон танцевала и выпивала только с ним, напрочь забыв обо мне.

Впрочем, я была рада за неё.

Хоть у кого-то были относительно нормальные отношения.

Выпив несколько рюмок с виски, а потом и с чем-то гораздо крепче, я потеряла счёт времени, и мысли мои улетели на единорогах в далёкие радужные страны.

Единственная трезвая мысль, что иногда пробивалась ко мне в сознание, что Кетрин будет недовольна моим поведением, скорее всего, даже в ярости.

Однако, через секунду, когда я вновь чувствовала на себе руки Кадахэ, то напрочь забывала об этой глупости.

Мне было слишком весело, чтобы думать об этом.

– Знаешь, ещё немного и ты свалишься на пол, – засмеялся Кадахэ, прижимая меня к себе из-за спины.

В голосе слышались нотки веселья, свидетельствующие и о его пьянстве, я не сразу сообразила, что эта фраза была обращена ко мне, поэтому прежде чем ответить, рассмеялась таким смехом, которым смеются только пьяные дамочки лет так под сорок:

– Тебе это только в выгоду, – намекая явно на что-то большее, чем танцы, произнесла я, обняв парня за шею, не видела его глаз, но готова поспорить, они загорелись недобрым огоньком. Сейчас Кадахэ бы всё отдал, чтобы поскорее затащить меня в какой-нибудь чулан, я была пьяна, поэтому совершенно не возражала на счёт такого дальнейшего сюжета.

Кадахэ был слишком привлекательный, настолько, что возможно смог бы даже отвлечь от моего сводного брата, которого мой мозг ненавидел, а сердце лишь билось быстрее при виде него.

– Не думаю, – то ли читая мои мысли, то ли отвечая на мои слова, произнёс знакомый голос, разрушая всю ту пьяную атмосферу вокруг меня.

Руки Кадахэ уже через секунду перестали меня обвивать.

Сам парень вскрикнул, а уже через секунду исчез.

Мой мозг не мог нормально реагировать на такие быстрые смены. Однако ещё больше меня поразил следующий факт.

Больно схватив меня за руку выше локтя, меня повели к выходу.

Только на лестничной площадке я поняла, что это был мой ненаглядный, мать его, «братец» Лаклан.

Ко мне вернулась моя смелость и дерзость, это был мой голос, возмущённый, непонимающий, готовый сорваться на крик:

– Какого чёрта ты здесь забыл?

– Кажется, с кого-то на сегодня хватит, – строго произнёс Лаклан, внимательно смотря в мои глаза, что были покрыты пеленой алкоголя.

– Я не собираюсь тебя слушать, ублюдок, – после этих слов я собиралась открыть дверь в дом и вернуться на вечеринку.

Но меня снова останавили снова схватив за руку:

– Мы едем домой, – сказал Лаклан, как отрезал, громко, властно, чётко, если бы был директором какой-нибудь фирмы.

Думаю, именно так Лаклан отдавал бы поручения всем своим работникам.

Подумав, Лаклан добавил:

– Это не обсуждается.

Ещё большая злость появилась во мне.

Я сузила глаза и поставила руки в боки, еле держась на ногах, уверена, увидев такую картину со стороны, рассмеялась бы, однако пьяница по имени Кейси Фэллон старалась быть серьёзной, махнула рукой и отвернулась, собираясь снова попробовать попытку уйти:

– Ты серьёзно? Я останусь здесь на всю ночь. Езжай домой один.

Но меня вновь бесцеремонно схватили и потащили к выходу:

– Мне плевать, что ты думаешь. Меня в два часа ночи вытащили из постели и отправили сюда за тобой. Я не собираюсь кататься просто так туда-обратно, – проворчал Лаклан, его голос был злым.

Лаклан явно не был настроен дружелюбно, что лишь мне нравилось, я хотела разозлить его ещё больше, и прокричала:

– Отпусти, не трогай меня! Я хочу обратно к Кадахэ!

Неожиданно резко Лаклан отпустил меня, прикрыв на секунду глаза, явно скрыл порыв накричать на меня так хорошо, чтобы я запомнила навсегда.

Потом слишком спокойно Лаклан произнёс, его голос был спокоен, но слова хлестали ядом:

– Давай, вали к своему придурку. Пусть он тебя лапает, вот только когда тебя трахнет и бросит, никому не жалуйся, – после этого он спустился по ступенькам крыльца на подъездную дорожку, оставив меня одну на лестничной площадке пьяную.

В голове появилась подлая мыслишка, из-за которой я уже не хотела обратно на вечеринку, вдруг вчерашнее поведение парня становилось мне элементарным, Лаклан просто понимал, что нельзя, чтобы наше влечение росло.

Этот поступок, тот, что Лаклан посылал меня к парню с такой яростью, лишь говорило, что на самом деле он ревновал.

«Господи»

Почему только пьяная я начинала понимать?

Хихикнув, словно сумасшедшая, я быстро спустилась по ступенькам, что было очень сложно с моей координацией в данный момент. Улыбка, которая появилась на лице у меня, быстро исчезла.

Когда я вышла на улицу, и меня обдало холодным ветром, то увидела, что Лаклан был по-прежнему здесь, облокотившись о свою машину, спал на ходу. Может, мне и нравился тот факт, что этот хам Лаклан грубо, но одновременно приятно ко мне относился, но я не собиралась ему это показывать. Лаклан посмотрел на меня, когда дверь позади него хлопнула, и я, как бы из-за обиды, задела его плечом, а потом села в машину.

Лаклан, будто вспомнив о цели своего визита, сел за водительское кресло, бросив на меня злой вид:

– Как же Кадахэ?

– Заткнись, – огрызнулась я, снова во мне появилась злость.

Откуда была такая смена настроения?

Эта ночь была прохладной.

Поэтому даже в машине я изредка ёрзала от холода, прижавшись лбом к стеклу, Лаклан вёл машину так же сосредоточенно, как и его отец, но иногда бросал на меня взгляд, а потом, вздохнув, отводил его.

Мотор его машины барахлил.

Поэтому Лаклан держался ближе к обочине.

Не хватало ещё застрять. Хотя…

–Господи, что с твоей машиной? Неужели времени нет отправить машину в ремонт? – проворчала я.

Нельзя, чтобы Лаклан хоть как-то догадался о моих мыслях.

– Представь себе, сестрёнка, – язвительно ответил Лаклан.

Машина резко дёрнулась, отчего я чуть не влетела головой в бардачок, а после она остановилась.

– Твою мать.

Ещё несколько раз выругавшись, но уже громко, Лаклан включил аварийку и вышел из машины.

Я последовала за ним и осмотрелась.

Здесь был отличный скейтпарк. Освещение включали, только когда в парке проходили мероприятия, поэтому сейчас там стояла кромешная тьма. Дождь лил как из ведра. Только не дождь.

Не тогда, когда я была в новом платье.

– Я в этом ничего не смыслю, – удручённо произнёс Лаклан, открывая капот машины и явно не замечая меня.

Но я быстро исправила последний факт, воскликнув:

– Есть что-то, чего не понимает «великий» Лаклан Беланже? Я в шоке.

– Помолчи немного. Твой надоедливый противный писк меня раздражает, – ответил Лаклан, направляясь к своему месту, чтобы, скорее всего, взять телефон и позвонить отцу.

Но я его останавила, теперь всё, что могла думать о нём, так то, что Лаклан был подонок.

– Не смей так со мной разговаривать ты, конченый ублюдок, сначала втираешься в доверие, а потом вытираешь ноги об меня.

Лаклан резко захлопнул дверь машины и подошёл ко мне:

– Я? Это ты ни черрта не понимаешь. Если бы я тогда пять лет назвал тебя своей, поцеловал бы при родителях, то тогда уж поверь…проблем мы сейчас набрали по самое «не хочу».

Я ощутила на своём носу каплю воды, открыла рот, чтобы сказать что-то, но мой голос заглушил внезапный гром и свет молнии.

Отлично, погода сегодня была на моей стороне.

Мы с парнем промокли уже через секунду, но из-за криков нам было далеко плевать на это.

Из-за алкоголя я говорила совершенно не про поцелуй, выдавая себя с потрохами, начала кричать чуть ли не на всю улицу:

– Кто сказал, что я тогда хотела тебя? – но мне уже было всё равно и на вопросительный взгляд парня.

– Я тебя не принуждал. Зачем ты пошла к родителям и нажаловалась? Они вели себя так, будто я тебя удерживал или что-то ещё хуже! Ты им сказала, что я заставлял тебя?

«Ах, вот оно что».

– Моя мать тебе наговорила, что я на тебя настучала? – я сделала шаг в его сторону, заметив, как напряглась его шея.

– Твоя мать сказала мне, что тебе было противно то, что я с тобой делал. Ты сбежала от меня. Поэтому ты исчезла так внезапно. Откуда они узнали?

«Проклятье».

Не может быть.

Если они соврали ему, что я на него жаловалась, то Лаклан всё это время думал, что уехала по своей воле, что пошла к родителям и попросила их отослать меня подальше.

Неожиданный поворот.

– Лаки, то, что мы делали, было неправильно. Они это понимали и отослали меня подальше. Для нашего же блага.

После первого раза мы встречались каждые пару дней, а потом стали проводить вместе все ночи, строго запретив себе говорить об этом где-либо.

Это продолжалось год.

Родители часто бывали за границей, в Италии или Испании, тратили деньги на брендовые вещи и чёрт знает на что ещё.

Однажды, когда родителей не было дома, мы устроили ночь в гостиной. Естественно, всё закончилось тем, что Лаклан оказался на мне.

Это было ожидаемо.

Вернувшись, родители застали нас.

– Кейси, зачем ты приехала домой?

Я слабо улыбнулась:

– Это не мой дом.

– Тогда почему ты приехала в дом мужа матери, которую сама не считаешь своей? Я был уверен, что ты оклеветала меня перед родителями. Зачем ты вернулась?

Я вздохнула и посмотрела ему в глаза:

– Попрощаться. Я уехала так внезапно, что не успела попрощаться с этим местом. Мне нужно это сделать, прежде чем я начну новую жизнь в другой стране. Да, я тебя хотела, чёртов ты придурок. Хотела, чтобы ты снова меня уложил в постель, а не просто поцеловал, и мне было плевать на то, что наши родители снова женятся. Я хотела переспать с тобой, ясно? Но ты идиот, который… – лишь шум ливня приглушал меня, я не завершила свою фразу.

Один шаг с его стороны.

Лаклан прижал меня к капоту машины, страстно целуя в губы, до боли кусая их. Его руки резко подняли подол моего платья и сжали ягодицы.

В следующую секунду я оказалась уже на капоте заглохшей машины.

– Надо позвонить моему отцу, сказать, что мы застряли, – прошептал Лаклан между поцелуями.

Я снова схватила парня за шею и поцеловала, обхватив его ногами за бёдра:

– Заткнись.

– Нам срочно надо домой, – снова произнёс Лаклан, всё равно продолжая целовать меня.

– Ещё немного…

Лаклан ничего не ответил.

Я рассчитала это как согласие.

Поэтому мы и продолжили целоваться. После этого Лаклан приподнял меня, а я обвила ногами его бёдра, видя его глаза.

Гроза ещё сверкала, гром раздавал новые раскаты, а холодный дождь, бил по крыше машины.

Но нам не было холодно.

Слишком горячими были его поцелуи.

На моём лице было чистое, немое потрясение, будто меня только что ударили тупым предметом. Затем в моих глазах вспыхнул огонь, дикий и торжествующий.

Лаклан замер:

– Ох. Ну что ж, – его пальцы впились в сидение по краям моей головы.

Мои губы сначала лишь слегка коснулись его виска, затем уголка рта, дразня, оставляя за собой холодное ощущение. Лаклан не сразу поцеловал меня, шепнув прямо в губы:

– Ты ведёшь очень опасную игру, малыш. Я предупреждал, – его хриплый шёпот прерывался дыханием, пахнущим вином и чем-то горьким, как полынь.

Только потом мои губы нашли его нежно вначале, но с нарастающей яростью. Лаклан будто пытался высосать из меня правду через этот поцелуй. Одна моя рука вцепилась в его волосы, другая сжала плечи. Он прижал меня к сиденьям так тесно, что стало трудно различить, где чьё сердце стучит, учащённо и гулко, как барабаны перед битвой.

Лаклан издал низкий, сдавленный звук – то ли стон, то ли рычание – и полностью поддался порыву.

Мои поцелуи становились всё более требовательными, почти яростными. Холод моей кожи странно сочетался с жаром его дыхания и губ.

Лаклан на мгновение оторвался, чтобы перевести дух.

Мои губы были влажными и запыхавшимися.

Глаза, теперь тёмные и расширенные, горели страстным огоньком, наблюдая за ним.

– Похоже, вопрос выбора был лишним. У тебя, кажется, талант к обоим, – его голос звучал хрипло и неровно.

Но Лаклан не отпустил меня. Одна его рука скользнула к моему затылку, пальцы запутались в моих волосах, осторожно, но твёрдо оттягивая голову назад, обнажая шею. Губы опустились к чувствительной коже под моим ухом. Горячее дыхание парня контрастировало с моим холодом:

– Но сделка остаётся в силе. А ты всё ещё должна мне правду. Хотя, возможно, я захочу услышать её позже, – прошептал он, отрываясь, чтобы встретиться со мной взглядом.

Моё тело на мгновение напряглось, контроль исчез.

Мои губы скользили по линии его челюсти. Глубокий, голодный стон вырвался из моего горла в ответ на его. Затем Лаклан сдался, целуя меня без осторожности или игры.

Только чистая, необузданная потребность.

Руки Лаклана скользнули под мою спину, приподнимая и прижимая меня ближе, пока наши тела не совпали в каждом изгибе. Холод его кожи через тонкую футболку обжигал странным образом.

Моё дыхание стало тяжёлым и прерывистым.

Лаклан оторвался от моих губ, их лбы почти соприкоснулись. Мои глаза встретились с его потемневшими, почти незнакомыми.

Его слова переплелись с моим дыханием:

– Кто ты? Какой демон послал тебя свести меня с ума? – он задыхался, но не ждал ответа.

Мои губы снова нашли его, на этот раз мягче, почти уязвимо. Одна моя рука отпустила его волосы, чтобы провести большим пальцем по щеке.

Этот жест был одновременно нежным и безумно острым.

Моё дыхание прервалось, когда пальцы коснулись края его футболки. Лаклан схватил мою руку, продолжая поцелуй и прижимая её к своей груди, где сердце билось, как птица в клетке.

Его хриплый голос звучал с насмешкой, хоть и с надрывом:

– Торопишься? Даже охотнику нужна передышка, чтобы насладиться добычей, – он прошептал это против моих губ, подчиняясь, не отпуская моей руки, позволяя мне снять с него футболку и расстегнуть ремень на джинсах. Его кожа была горячей и гладкой, как мрамор. Руки не оставались в стороне.

Одна скользнула под моё платье, ладонь легла на бок, заставив меня вздрогнуть.

В полумраке машины его глаза горели странным, тёмным светом.

Лаклан отпрянул, чтобы посмотреть мне в глаза, и прошептал:

– Помни, у всего есть цена. Я собираюсь взыскать её сполна.

Мои губы коснулись его подбородка и шеи:

– Я хочу тебя, Лаки.

Легко укусив меня за место соединения шеи и плеча, напоминая, кто он, Лаклан замер, моё тело напряглось, как у хищницы.

Его хриплый голос прозвучал, словно он задыхался:

– Тогда перестань говорить.

В моих глазах мелькнула вспышка первобытного, почти дикого огня, прежде чем их поглотила тёмная буря желания.

Это уже не было медленным соблазнением, это был захват.

Мои губы снова нашли его в отчаянном поцелуе, похожем на утоление жажды. Его руки сорвали с меня одежду с грубой силой, но в то же время нежно касались кожи. Тепло тела было освежающим на фоне холода, разливающегося по венам. Лаклан оторвался, чтобы взглянуть на меня: запыхавшаяся, с растрёпанными волосами, я смотрела на него с таким же неистовством.

На моём обычно насмешливом лице сияло чистое, незащищённое желание.

– Кейси, – произнёс он моё имя, как молитву и проклятие одновременно, прежде чем снова наклониться ко мне, положив конец всем разговорам. Его взгляд обжигал меня, пока я избавлялась от одежды.

В моих глазах не было насмешки, только первобытное одобрение и голод:

– Что ты собираешься делать?

– Как мы это делаем? Со всей возможной яростью и без малейшего намёка на милосердие, – хрипло повторил он мои слова.

Его пальцы быстро расстегнули свои джинсы и сняли их. В свете машины его торс выглядел крепким и рельефным, каждый мускул натянут, как струна. Лаклан не стал ждать, одним плавным, хищным движением сбросив оставшуюся одежду и накрыв моё тело своим. Кожа к коже – холод и тепло сливались в единое целое. Его рука обвила мои бёдра, крепко и властно.

– Как мужчина хочет женщину, – прошептал он мне в губы, прежде чем снова поцеловать. Один из его длинных пальцев провёл по моему бедру, исследуя, подталкивая край нижнего белья. Моё дыхание сбивалось, когда я видела его полностью обнажённым.

В моём взгляде было чистое, молчаливое благоговение, смешанное с всепоглощающим желанием:

– Ну что ж, покажи мне, – вырвалось у меня хрипло.

Лаклан смотрел на меня, как коллекционер на шедевр.

Его взгляд был полон восхищения и желания.

– Ты прекрасна, как клинок или смертельный яд в изящном кубке, – сказал он.

Его тёплые ладони скользили по моему телу, от бёдер к груди, словно он пытался запечатлеть каждую линию в своей памяти. Палец провёл по моему бедру, затем вверх, к груди, где задержался на соске. Вторая рука Лаклана притянула меня ближе, к себе.

– И всё моё. На эту ночь, – прошептал он с тёмным торжеством, наклонился, чтобы поймать мой сосок губами. Его язык осторожно обвил кожу, вызвав у меня дрожь. Лаклан вздрогнул от моего стона. Его губы стали более требовательными, а язык продолжал танцевать по моей коже. Свободная рука исследовала другой сосок, кружа вокруг него и слегка щипая. Он поднял голову, чтобы снова поцеловать меня.

Его поцелуй был глубоким и страстным.

Я услышала треск рвущегося нижнего белья и слегка раздвинула ноги.

Лаклан делился со мной вкусом моей кожи. Его бёдра прижались ко мне, и я почувствовала его твёрдую длину, прижатую к моему животу.

– Ты дрожишь, – сказал Лаклан, тяжело дыша. – Это от холода или от этого? – его пальцы скользнули между моих бёдер, касаясь там, где я уже была горячей и влажной.

Моё дыхание стало неровным, а низкий стон вырвался из груди.

Лаклан издал торжествующий звук и прошептал:

– Наконец-то признание. Но сейчас не время для измерений. Разве что, чтобы узнать, как хорошо ты меня принимаешь, – его палец продолжал ласкать меня нежно, но настойчиво. Он сменил угол, и его палец скользнул глубже, заставив меня замереть. – Хочешь доказательств, Кейси? – его голос стал хриплым от желания.

Мои глаза вспыхнули при этом звуке, а тело задрожало.

Лаклан снова поцеловал меня, глубоко и жадно.

Его язык повторял движения пальца.

Он оторвался от моих губ, убрав палец.

– Идеально. Ты идеальна, – сказал он, тяжело дыша.

Я почувствовала холодный воздух на своей влажной коже, прежде чем Лаклан заменил его чем-то твёрдым и подходящим. Он прижался к моему входу, но не входил, давая мне почувствовать его размер и вес.

– Я хочу. Войди внутрь. Сейчас же, – прошептала я, чувствуя, как желание охватывает меня.

Полное одобрение и потеря контроля. Никакой нежности, никакой медлительности.

Его голос, хриплый от желания, прозвучал резко:

– Быстрее. Пока я не передумал. Плевать. Я больше не могу. Мы оба сошли с ума. Скажи, что ты моя, – он вошёл одним мощным толчком, заполняя меня полностью, замер на секунду, а потом качнул бёдрами. Мы подавили стон поцелуем, он сжал мои бёдра.

– Твоя. Никому другому не принадлежу. Да.

Лаклан застонал, прижимаясь ко мне, оставляя следы зубов на плече:

– Даже если это нас убивает.

Холод его кожи контрастировал с огнём внутри меня. Я сжалась вокруг него, издавая крик. Он замер надо мной.

– Чёрт. Ты будто удавка, – его мускулы были натянуты, как сталь. Сначала он двигался медленно, почти болезненно сдерживаясь.

Но вскоре ритм стал бешеным, яростным.

Каждый толчок заставлял мою спину прогибаться, его рука обвивала мои бёдра, притягивая меня ближе. Его движения, тихие стоны срывали с меня последние оковы. Я хрипела в ответ, откликаясь на его страсть.

Лаклан полностью отдался инстинкту, его движения стали дикими и глубокими.

Каждый его толчок отзывался в моей нервной системе, словно эхо. Одна из его рук сжала мою ногу, обвитую вокруг его поясницы, меняя угол, чтобы задевать самую чувствительную точку. Он прорычал мне на ухо:

– Да. Именно так. Зови моё имя. Пусть все услышат, кому ты принадлежишь сегодня.

Это свело меня с ума. Мой голос стал хриплым, прерывистым:

– Лаки! Не останавливайся.

Моё тело сжалось в спазме, и я закричала, Лаклан со стоном достиг пика, его тело напряглось, он кончил, прижимаясь лбом к моему плечу.

Его мускулы дрожали, как натянутая тетива.

– Кейс, чёрт, – он рухнул на меня всем весом. Моё дыхание было горячим, прерывистым на его шее. Долгое время в машине были слышны только наше тяжёлое дыхание и шум дождя за окном.

Наконец, Лаклан приподнялся на локтях. Его чёрные волосы упали на лоб.

Мои глаза, всё ещё мрачные от желания, внимательно изучали его лицо.

На нём отражались удивление и торжество.

Я произнесла хриплым, почти шёпотом голосом, с лёгкой, измученной улыбкой на губах:

– Что ж, теперь у нас обоих есть доказательства насчёт твоих сантиметров и моей впечатляющей скорости.

Лаклан замер, пристально глядя на мою улыбку, как будто увидел что-то редкое и драгоценное.

Его лицо смягчилось, и маска опасного парня на мгновение исчезла, обнажив удивлённого парня.

– Ох, вот она. Тень той, кем ты была до того, как шрамы покрыли твою жизнь, – тихо произнёс он, почти с изумлением.

Я нежно провела пальцем по линии его улыбки. Лаклан наклонился и поцеловал меня медленно и глубоко, но без прежней ярости, с чем-то близким к признательности:

– Ты всё ещё должна мне правду. И нам нужно позвонить родителям. Но, может быть, после того, как мы переведём дух для второго раза, – прошептал он мне в губы.

В его тоне больше не было требований, только обещание. Ещё один быстрый, нежный поцелуй.

16 глава

Кейси

– Посидеть в машине вы не могли? Конечно, какой нормальный будет сидеть в машине, когда на улице дождь? – недовольно спросил Джонатан.

Мы с парнем переглянулись, и на его лице я увидела неловкую улыбку, стала осознавать, что тут ему говорила.

Похоже, алкоголь во мне пошёл на убыль. Эти мысли заставили меня усмехнуться.

Но когда Джонатан выжидающе на меня посмотрел, то улыбка тут же сошла с моего лица.

– Надо вызывать аварийку. Угробил новый автомобиль, – пробурчал Джонатан, осматривая машину сына.

Конечно, глупо было вызывать сюда его отца.

Так как Джонатан тоже понимал мало из того, что было под капотом, в конце концов, был одним из тех, кто спокойно сидел в кресле и платил деньги тем, кто выполнял его поручения.

Соответственно, Джонатан Беланже никогда, как среднестатистический отец, не проводил своё свободное время в гараже и не объяснял сыну, как надо обращаться с машиной.

– Говорил же…

– Давай без «я тебе говорил», – сразу перебил своего отца Лаклан.

Джонатан был последним человеком, которого Лаклан хотел слушать.

Да и к тому же, с его появлением всё моё настроение, так хорошо поднятое собственным сводным братом, покатилось к чертям собачьим.

Джонатан смерил сына строгим взглядом, очевидно, ему тоже не нравилось, что его вытащили из постели, а потом обратился ко мне, уже безо всякой строгости и недовольства.

В такие моменты Джонатан мне напоминал какого-то прямо эльфа добра, улыбнувшись, произнёс:

– Кейси, садись в машину, ты замёрзла.

Я тут же повернулась к парню, будто вспоминая, что Лаклан тут тоже был.

На самом деле я и не забывала, сложно забыть о присутствии того, что ещё пару часов назад прижимал к капоту машины, а потом к сидениям.

– Я не замёрзла, – запротестовала я, то и дело, кидая на парня взгляды, но на самом деле уже, скорее всего, превратилась в ледышку, перемещалась с ноги на ногу.

Это говорило о многом. Да уж.

Руки были плотно сжаты у груди. Мне было определённо холодно.

Джонатан обратил на себя внимание сына тем, что что-то вложил ему в руку:

– Вот.

Это были ключи от его машины.

– Отвези её домой, а потом возвращайся сюда за мной. Надеюсь, к этому моменту за машиной уже приедут.

Лаклан ничего не ответил, сегодня ему всё же придётся покататься туда-обратно.

Я не была рада этому совершенно, что, кстати, нормально для человека, которого из тёплой кровати выгнали в холодную пасмурную ночь. Глаза закрывались на ходу.

Если Джонатан хотел, чтобы Лаклан вернулся за ним, то перед этим должен выпить кофе.

– Включи, пожалуйста, обогреватель, – тихо произнесла я, поджав под себя ноги.

– Говорила, что не замёрзла, – ответил Лаклан, но всё же выполнил мою просьбу.

От этих слов я еле заметно улыбнулась, но ничего не ответила.

***

Если родители соврали и рассказали Лаклану о моих жалобах, значит, он думал, что я уехала по своей воле. Он полагал, что я пошла к ним и попросила отослать меня в другой город.

Неожиданные новости. Но это ничего не изменит.

Даже если наши родители солгали нам обоим, я все равно с ними разберусь. Ну, если его родители сказали, что я хотела уехать, и причинили ему боль, это мне только на руку. Пусть Лаклан теперь опустится на несколько позиций в моём чёрном списке, в отличие от родителей.

Всё шло по плану…

К тому времени, как мы подъехали к дому, никто из нас не нарушил тишины, хоть у обоих и были такие порывы. Я впервые в жизни не находила нужных слов, что следует сказать парню, с которым целовалась. Ладно, «целовалась «мягко сказано, то, что было между нами, можно с уверенностью назвать шикарным сексом. Но тот факт, что Лаклан молчал, натолкнул меня на мысль, которая мне вовсе не понравилась. Когда он меня забрал с вечеринки, я была пьяна, а значит, очень плохо себя контролировала. Всё, что между нами произошло, с моей стороны, возможно, было вызвано алкоголем. Возможно, даже завтра утром, вспомнив всё это, я с лёгкостью смогла бы заявить, что это его домогалась, а Лаклан был против.

А Лаклан?

У меня на это не было никаких оправданий.

Он был трезв, и хорошо осознавал, что делал, и вправду был дегенерат.

– Что с тобой? – воскликнула Кетрин, увидев меня.

Я уже практически окончательно отрезвела, и меня явно тошнило, парню пришлось крепко держать меня.

Так как без какой-либо помощи я просто не могла сделать и шаг. Мне сейчас было очень плохо.

– Завтра нас ждёт серьезный разговор, юная леди, – заявила уверено Кетрин, провожая меня взглядом.

Я, опираясь руками на перила, еле-еле поднимала ноги по лестнице.

Лаклан не смог подавить тихий смех.

– Ты чего смеёшься? Тебе ещё придётся отчитываться о том, что вы сделали с нашим двором.

Сначала Лаклан не понял, о чём вообще шла речь, однако стоило ему услышать вымученный смех со второго этажа, как понял, что речь шла о заднем дворе, который на его дне рождении кто-то поджёг.

Ну как «кто-то»?

Люди, которых Лаклан называл друзьями.

– Хорошо. Мне надо возвращаться за отцом, у меня машина заглохла. Но перед этим я должен выпить кофе, – согласился Лаклан, стараясь выглядеть человеком, который раскаялся.

17 глава

Лаклан

Утром я ощущал себя амёбой. Это была самая ужасная ночь в моей жизни.

Мало того, что я мотался туда-обратно несколько раз, ещё выслушивал нотации отца по теме «какой безалаберный, безответственный, никогда его не слушаю и так далее и тому подобное».

Поэтому в своей кровати я оказался к пяти часам утра, но не смог уснуть из-за двух выпитых чашек кофе.

Кетрин вручила мне в руки мокрое холодное полотенце, сложенное в несколько раз:

– Вот. Отнеси это малолетней алкоголичке.

– Но я опаздываю в школу мотокросса, – запротестовал я.

Сейчас мне было совершенно некогда ухаживать за мной.

– Сегодня я разрешаю тебе пропустить, – ответил Джонатан сонным голосом.

Очевидно, хоть как-то, но в этом доме сегодня выспалась лишь Кетрин.

Я воодушевлённый этой новостью, взял у неё полотенце:

– Отлично. Но после этого я иду спать, – стоило мне зайти в её комнату, как в лёгкие попал запах перегара, который Кейси распространила за всю ночь.

Просто не верилось.

От меня лучше пахло на следующий день после моей вечеринки. Я подошёл к окну, что было плотно задёрнуто шторами, и открыл его.

В комнату моментально проник свежий воздух и яркие лучи солнца. Неудивительно, после грозы погода всегда налаживается.

Взгляд моих глаз смягчился.

Кейси простонала в кровати, плотнее кутаясь в одеяло и отворачиваясь от солнечных лучей:

– Задёрни шторы.

Моя тёплая рука коснулась её щеки, а длинные пальцы очертили линию скул, и я наклонился к ней, заставляя своё сердце трепетать, не выполняя просьбу, произнёс:

– Просыпайся, пьяница.

Кейси никак мне не ответила и продолжила, свернувшись в калачик, спать, даже не дёрнулась, когда я обратился во второй раз.

Кейси просто что-то пробурчала себе под нос, посылая меня куда подальше.

Так как ей было слишком плохо.

– Если хочешь, я могу принести тебе воды.

Реакция не заставила себе долго ждать, похмелье было жестоко.

Её волосы напоминали воронье гнездо, а под глазами залегли синяки, Кейси воодушевлённо прохрипела:

– Давай, – всё ещё щурясь от яркого света, она легла на спину и посмотрела на меня с вымученной улыбкой. Я вздохнул и положил ей на лоб холодное полотенце, но потом Кейси снова расплылась в улыбке, схватившись рукой за это полотенце. Сначала Кейси нахмурилась, не понимая, что я только что сделал.