Вирус Necroa бесплатное чтение

Дисклеймер

Основой для сюжета послужил сценарий «Вирус Necroa» из игры Plague Inc. от Ndemic Creations. Это художественное произведение. Любые совпадения с реальными событиями, людьми или организациями случайны и непреднамеренны. Автор не ставит целью кого-либо оскорбить или унизить; текст написан исключительно в развлекательных целях. Спасибо за внимание.

Глава 1

Экспедиция в забытую пирамиду

Доктор Андрей Лозов, археолог с сомнительным прошлым боксера и недоучившегося вирусолога, уже третьи сутки не выходил из своей каирской лаборатории. Перед ним лежала табличка, найденная экспедицией в Гизе. Это была сенсация, которую мир проспал четыре тысячи лет. Пирамида, скрытая под тоннами песка, словно и не существовала вовсе.

Лозов откинулся на спинку стула, его узкое бледное лицо с острым носом казалось изможденным в свете настольной лампы. Всклокоченные синевато-зеленые волосы торчали во все стороны. Ерунда, что скажут сторонники теорий заговора – будто это пришельцы привезли пирамиду вчера. Глупость. Дело было в песке, только в песке.

Он встал, разминая крепкое телосложение. Раньше был бокс, потом – университеты, с которых он ушел, но все курсы прошел. Он родился в России, но в семь лет переехал с родителями в Каир, после того как отец выиграл в лотерею пятьсот миллионов рублей и решил исполнить детскую мечту – увидеть пирамиды вживую. Мечта оборвалась быстро: Третья Мировая. Отца забрали на фронт и через полгода вернули только извещение о смерти офицера Лозова.В пятнадцать лет Андрей понял, что семья не прокормит себя на одну зарплату матери. Он полюбил археологию не за романтику, а за хорошие гонорары. И теперь этот прагматичный подход привел его к чертовой табличке, которая никак не поддавалась расшифровке.

– Нарф! Живо сюда! – голос Лозова сорвался на хрип.

Ассистент ввалился в кабинет, едва не зацепив плечом дверной косяк.

– Что случилось, док? Вы как будто призрака увидели.

– Хуже, Нарф. Я их прочитал. Эти чертовы иероглифы заговорили, – Андрей ткнул пальцем в пожелтевший экран сканера.

– И что там? Снова рецепт пива для загробной жизни?

– Там сказано, что под пирамидой раскинулись катакомбы, о которых не знал ни один радар. Аменхотеп-Сехем. «Забытый фараон». Его имени нет ни в одном списке царей, его вымарали из истории четыре тысячи лет назад. Если мы вскроем этот нарыв и найдем его гробницу, учебники истории можно будет выкидывать на помойку. Но… – Лозов запнулся, его взгляд приковала нижняя часть таблицы. – Тут есть приписка. Странная, даже для фанатичного жреца.

Он зачитал вслух, медленно подбирая слова:

– «Вскрыв замок моих сокровищ, вы отворите клеть проклятия. Вы приблизите свой закат и станете началом конца для всего сущего. Смерть станет вашей тенью. Рискните ради золота – и получите пепел. Оглядывайтесь чаще, спускаясь во тьму, ибо стрела в спину – милость по сравнению с тем, что ждет впереди».

– Типичная пугалка для грабителей могил, – фыркнул Нарф, хотя по его плечам пробежала легкая дрожь. – Какой еще «конец мира»? В двадцать первом веке в проклятия верят только сумасшедшие.

– Возможно, – Лозов потер переносицу. – Перевод может быть неточным, язык древних слишком многослоен. Скорее всего, речь о хитроумных ловушках или древних ядах. Ладно, Нарф, иди. И сделай мне кофе, покрепче. Мне нужно подумать, стоит ли игра свеч.

Ассистент вышел, а Андрей остался один на один с мерцающим монитором. Люди победили все болезни, но старый страх перед темной бездной под ногами всё еще холодил кровь. Стоит ли собирать экспедицию сейчас или подождать, пока техника просканирует каждый миллиметр Гизы?

Пирамида Аменхотепа-Сехема не давала Андрею покоя. Древние строители редко зарывались так глубоко в скальное основание – обычно всё ценное прятали в теле самой постройки. Этот «скрытый мавзолей» выглядел аномалией, будто кто-то намеренно пытался спрятать гробницу не от грабителей, а глубоко под землю.

Любопытство ученого в итоге пересилило страх перед древними текстами. Андрей активировал галофон. Устройство на запястье мигнуло, и в воздухе развернулась проекция списка контактов. Он нажал на вызов Далиева.

Максим Александрович был не просто руководителем полевой группы, а единственным человеком, которому Андрей по-настоящему доверял. Судьба столкнула их в пустыне спустя семнадцать лет после отъезда Лозова из России – Макс за это время превратился в крепкого «полевика», способного достать артефакт даже из самой опасной дыры.

– Андрей, ты время видел? – в динамиках раздался хриплый сонный голос. – Пять утра. Я, конечно, люблю историю, но не до такой степени.

– Привет, Макс. Прости, голова уже не варит, – Андрей потер воспаленные глаза. – Я расшифровал ту таблицу из Гизы.

Сонливость Далиева как ветром сдуло. На том конце послышался шорох одежды.

– И что там? Золото? Алмазы величиной с кулак?

– Там описание подземных комплексов под пирамидой. Огромные залы. И… предупреждение о проклятии. Думаю, там всё напичкано ловушками.

– Проклятие? – Макс весело хмыкнул. – Проклятия – это просто древний способ сказать «не лезь, убьет». Представляешь, сколько мы на этом поднимем? Нам спонсоры до конца жизни не понадобятся.

– И научные данные, Макс. Не забудь про них. Эта пирамида – сплошная загадка, – Андрей нахмурился. – Собирай людей. Выходим на следующей неделе. Нужно выбить у спонсоров дополнительную защиту и оборудование для деактивации старых систем охраны.

– Понял тебя, док. Начну готовить ребят. Будет жарко.

– На связи.

Лозов отключил связь. Ноги налились свинцом. Трое суток без сна – это чересчур. Нужно было срочно отдохнуть, пока «отдохнуть» не превратилось в «отдо́хнуть» рядом с этим проклятым Аменхотепом. С этой мыслью он ушёл домой и рухнул на кровать прямо в одежде.

***

Прошла неделя. Группа исследователей замерла перед монументальной громадой, которая вопреки всем законам истории стояла не среди бескрайних песков, а посреди высокой золотистой травы.

После Третьей мировой человечество бросило все силы на исцеление планеты. Бывшие пустыни превратились в бескрайние саванны – ресурсов на полноценные леса не хватило, но это было всяко лучше безжизненного пекла. Именно тогда, во время глобального терраформирования, тяжелые машины задели верхушку этой пирамиды, скрытой глубоко под наносами веков.

Пирамида Аменхотепа-Сехема подавляла масштабом: сто пятьдесят метров в высоту, широкое основание и странный, почти черный камень блоков, который казался темнее самой ночи. Даже в верхних залах ловушки едва не погубили первую разведку, а то, что ждало внизу, в подземном комплексе, не поддавалось воображению.

Группа была экипирована по последнему слову техники: композитные жилеты со вставками из вольфрамовой нити, шлемы с интегрированными тепловизорами, ботинки из сверхпрочного полимера. В экспедиции участвовало девять опытных археологов под командованием Лозова и его заместителя Далиева.

Андрей вышел вперед, развернув в воздухе голографическую карту. Синее мерцание схем отразилось в его глазах.

– Внимание. Вход в катакомбы скрыт под главным саркофагом в погребальной камере. Макс, твои ребята подготовят гидравлику, чтобы сместить плиту. Спускаемся по моей команде. Идем след в след, смотрим в оба. Ловушки здесь не просто механические – они рассчитаны на то, чтобы убивать наверняка. Если случится обвал – работаем направленным взрывом, но только после сейсморасчета. Вопросы?

– Вопросов нет, док, – отозвался кто-то из группы.

– В таком случае, – Андрей посмотрел на темный зев входа, – выдвигаемся. Макс кивнул своим парням, и группа двинулась внутрь, в холодную тишину четырехтысячелетней гробницы.

Андрей на мгновение задержался у входа, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Трое суток без сна неделю назад показались ему мелочью по сравнению с тем предчувствием, которое охватило его сейчас.

***

Чем глубже спускалась группа, тем тяжелее становился воздух, пропитанный пылью тысячелетий и запахом застоявшегося камня. Пока им везло: датчики вовремя фиксировали нажимные плиты, а тепловизоры – скрытые в стенах механизмы.

– Вон там, – Андрей указал лучом фонаря в проем, – главная сокровищница. Согласно картам, там должно находиться Копье Аменхотепа, символ его власти.

– Чего же мы ждем? – Макс азартно проверил фиксаторы на жилете. – Вперед!

– Не спеши. Ты прекрасно понимаешь, что в таких местах за каждый шаг платят кровью.

– Док, я не первый день в деле и не собираюсь лезть на рожон, – Макс нетерпеливо переступил с ноги на ногу. – Но время – деньги.

– Тогда за мной. Медленно.

Группа осторожно вошла в зал. Повсюду тускло поблёскивал металл. Исследователи начали методично упаковывать мелкие артефакты в транспортный контейнер на гравитягах, который бесшумно парил за ними.

Но когда Далиев подошёл к постаменту в центре, на котором покоилось массивное копье, Андрей преградил ему путь рукой.

– Стой. Слишком просто. Это идеальное место для ловушки.

– Расслабься, Андрей, – Макс поднес к артефакту портативный сканер. Тот пискнул. – Металлодетектор подтверждает: древнее золото высокой пробы. Никаких вибраций, никаких зарядов под ним. Это просто золото.

И прежде чем Лозов успел возразить, Макс уверенно сжал пальцы на древке и снял копье с креплений. В зале повисла гулкая тишина. Прошло пять секунд, десять – но камни не обрушились, и из стен не вылетели отравленные стрелы. У Андрея сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось в грудной клетке.

– Ну и слава всем богам Египта, – выдохнул Лозов, вытирая пот со лба. Нервный смешок сам собой вырвался из груди.

– А я что говорил? – Макс победно вскинул копье. – Теперь мы не просто археологи, мы – легенды. И очень богатые легенды!

Группа сразу радостно загомонила, эхо их голосов заметалось под сводами сокровищницы. Напряжение, копившееся последние часы, лопнуло как натянутая струна.

– Рано радоваться! – оборвал их Андрей, хотя сам не мог сдержать улыбки. – Нам еще нужно вытащить всё это на поверхность. Выйти живыми – вот наша главная задача.

– Да не дрейфь, Андрюха, прорвемся! – Макс хлопнул его по плечу, и они двинулись к выходу.

Но на обратном пути, когда они проходили через узкий коридор, ведущий к подъемникам, Лозов резко остановился. Он принюхался.

Воздух, который до этого был сухим и пыльным, вдруг изменился.

– Чувствуешь? – спросил он шепотом, перекрывая шум гравитяг.

– Что именно? – Макс недоуменно обернулся.

– Воздух… он стал каким-то не таким. Сладковатым?

– Да тебе кажется на нервной почве, – отмахнулся Далиев, поправляя лямку жилета. – Просто тяга пошла из открытых шахт, проветрило немного. Не бери в голову, док. Нам свежий воздух только на пользу.

– Наверное, ты прав, – Андрей еще раз глубоко вдохнул, пытаясь отогнать липкое чувство тревоги.

Но глубоко внутри он понимал: в гробницах ничего не случается просто так.

Глава 2

Странные известия

Прошел месяц. Триумф экспедиции в Гизу постепенно утихал, сменяясь комфортной рутиной. Но вместе с покоем в регион пришли странные, тревожные слухи. Из отдаленных деревень, граничащих с саванной, всё чаще прибывали напуганные люди. Они не могли толком объяснить, что их пугает, отделываясь лишь невнятными рассказами о «тенях в высокой траве», но их глаза выдавали неподдельный ужас.

Лозов сидел в кабинете своего нового особняка – одного из тех приобретений, что стали возможны после продажи доли артефактов Аменхотепа-Сехема. Он активировал гравивизор. Над консолью в центре комнаты развернулась объемная проекция новостного канала.

Диктор с идеально отретушированным лицом вещал о вещах, которые никак не вязались с адекватными мыслями учёного.

– «…в городе продолжаются таинственные исчезновения. Полиция просит всех, кто владеет информацией о местонахождении этих людей, – на экране замелькали лица подростков, – немедленно связаться с единой службой спасения. К другим новостям: из центрального госпиталя Каира поступило пугающее известие. Из морга бесследно исчезли четыре тела. Вместе с ними пропали дежурный патологоанатом и интерн. Напомним, что хоть современная медицина и победила все болезни, несчастные случаи и аварии всё ещё происходят, но подобное исчезновение мертвых и живых – случай беспрецедентный. Сторонники теорий заговора уже вовсю трубят о пришельцах, якобы забирающих людей для экспериментов. Ведется масштабное расследование…»

– Вот же бред, – проворчал Андрей, отключая проекцию резким жестом. – Зачем такую ерунду нести на главном информационном канале? Пришельцы, кража трупов… Мир явно сходит с ума.

Он встал и подошёл к окну, глядя на темнеющую саванну. Где-то там, под толщей камня, осталась вскрытая гробница. На мгновение ему снова почудился тот странный привкус воздуха, но он быстро отогнал это воспоминание.

Прошло ещё три дня, и Андрей снова активировал гравивизор. То, что транслировали по новостному каналу теперь, заставило его замереть. Градус безумия зашкаливал, превращая серьезную аналитику в какой-то дешевый хоррор.

– «…ситуация в сельских районах накаляется, и слухи становятся всё мрачнее», – диктор выглядел непривычно напряжённым. – «Сегодня в нашей студии гость из глубинки – Фарид аль-Асван. Он опытный охотник, человек, который провел в саванне всю жизнь и не раз смотрел опасности в глаза. Но то, что он поведал нашим редакторам до эфира, не укладывается в рамки здравого смысла. Фарид утверждает, что во время последней охоты столкнулся с… ходячими мертвецами. Мы выслушаем его рассказ сразу после короткой рекламы. Оставайтесь с нами».

Экран на мгновение мигнул, сменяясь ярким роликом. Лозов со стуком поставил чашку на стол, едва не расплескав остывший кофе.

– Они там что, совсем рехнулись? – прорычал он, меряя комнату шагами. – Решили превратить центральный новостной канал в помойку для деградантов и уфологов?

Андрей стиснул зубы. Охотники – люди прагматичные, их сложно напугать сказками, но сама мысль о том, что телевидение выпускает в эфир подобный бред, выводила его из себя. В его стерильном, технологичном мире не было места для оживших покойников.

Однако где-то в глубине души, там, куда он старался не заглядывать, всплыли слова с той самой таблички: «…откроете вы путь проклятью, начнете конец мира».

Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. Рекламный блок сменился студийным светом. Диктор поправила микрофон и посмотрела прямо в камеру:

– Мы возвращаемся к нашему гостю. Перед эфиром господин Фарид прошел полное нейросканирование; протокол подтверждает: его психика стабильна, признаков галлюцинаций или когнитивного расстройства не обнаружено. Итак, Фарид, расскажите нам, что произошло в тот вечер.

Камера переключилась на мужчину с обветренным лицом и глубокими морщинами. Он нервно комкал в руках старую кепку. Его Всемирный язык был ломаным, пропитанным тяжелым арабским акцентом.

– Я в той деревне живу с рождения, пятьдесят четыре года уже, – начал Фарид, глядя куда-то мимо ведущей. – Я охотник. Много раз видел смерть, прямо в глаза ей смотрел. Но в тот раз… Я был у реки, там, где Самир пропал. Молодой парень, вся деревня неделю берега прочесывала – и ничего. Смеркалось уже, я решил: пора домой. И тут из зарослей – рык. Гортанный такой, страшный.

Фарид сглотнул, его кадык судорожно дернулся.

– Думал, леопард из саванны забрел. Вскинул ружье, прицелился. И тут из кустов выходит он… Самир. Я закричал, звал его, хотел спросить, где он быть. Но он не слышал. Глаза… в них не было жизни, пустые, белые плошки. Он не шел, он бросался. Как зверь. Как уверенный в себе зверь!

Охотник закрыл лицо руками.

– Я выстрелил. Мне жаль, клянусь, но он бы перегрыз мне глотку. Я прибежал в город, всё рассказал полисам, но они смеялись. Говорили: «Фарид, ты старый псих, зомби нет, люди не сходят с ума». Но я видел! Это правда была! Самир был мертв, но он шел на меня!

Лозов смотрел на проекцию, не мигая. Андрей судорожно затрясся. Он знал Самира – того самого парня, участника экспедиции. Макс как раз недавно говорил, что тот уехал к себе в деревню в Аравию.

Он активировал галофон на запястье и набрал номер Максима. Вызов прошел мгновенно. Макс ответил быстро, его лицо появилось голографической проекцией в воздухе.

– Слышь, Андрюха! Ты не поверишь, что я только что узнал!

– Ты случайно не про Самира? – голос Андрея был напряжённым.

– Да… Ты, значит, тоже видел новости?

– Видел. Что, черт возьми, всё это значит?

– Какая-то фигня, – мрачно ответил Макс.

– Ну я понял, что он не по своей воле пытался сожрать этого… Кто он… А, Фарида. Но как? В нормальном мире это невозможно!

– Андрей, слушай, я сейчас не могу говорить по видеосвязи. Я к тебе еду. Буду через полчаса.

– Хорошо, жду. И поторопись. Когда Макс наконец добрался до особняка, они заперлись в кабинете. Весь вечер прошел в тяжелых, изматывающих спорах. Они перебирали варианты один за другим: грибки, галлюциногенные споры, которыми могли быть пропитаны стены гробницы, или даже побочные эффекты от новых медицинских препаратов.

Но ни одна теория не выдерживала критики. Дискуссия не принесла плодов. Как объяснить то, что мертвые встают? Логика буксовала, натыкаясь на невозможную реальность. Ближе к полуночи измотанный Макс уехал к себе. Андрей остался один.

Сон не шел. Он мерил шагами комнату, то и дело поглядывая на темную стену саванны за окном. В голове набатом стучали обрывки знаний с тех самых курсов вирусологии, которые он когда-то забросил. Он пытался сопоставить симптомы Самира с чем-то известным науке, но пазл не складывался. Это не был вирус бешенства или энцефалит. Это было нечто необычное, невозможное.Андрей заснул только под утро, сидя в кресле, а перед глазами всё плыли пустые, белесые глаза Самира.

Глава 3

Неложное обвинение

Утром Андрея вырвал из забытья тяжелый, методичный стук в дверь. Голова раскалывалась, перед глазами всё ещё стояли белесые глаза Самира из ночных кошмаров.

Лозов поднялся, пошатываясь от усталости, и направился к выходу, надеясь увидеть на пороге Макса с какими-то внятными новостями.

Но когда тяжелая створка отъехала в сторону, в лицо Андрею ударил ослепительный свет тактического фонаря. Он не успел зажмуриться, как почувствовал холодное прикосновение вороненой стали к своему лбу.

На пороге стояли оперативники СОБ: Службы Общей Безопасности. Их матово-черные тактические костюмы и шлемы с зеркальными визорами делали их похожими на роботов.

– Андрей Лозов? – голос офицера, искаженный синтезатором, прозвучал сухо и безжизненно.

– Да, это я… В чем дело?

– Вы обвиняетесь в нарушении протоколов биологической защиты высшего уровня и преднамеренном распространении патогена категории «Зеро». Со всеми пунктами обвинения ознакомитесь в суде военного трибунала. Лозов застыл. Мир вокруг него окончательно рухнул. Значит, власти уже всё знали. Они не просто нашли вирус – они нашли виновного. И этим виновным был он.

– Руки за голову! – скомандовал оперативник, и за спиной Андрея лязгнули магнитные наручники.

Дорога до здания правосудия пролетела как в тумане. В бронированном фургоне Лозов пытался достучаться до старшего группы, убеждая, что его команда лишь выполняла приказы. Он твердил, что готов взять на себя полную ответственность за вскрытие гробницы, лишь бы не трогали остальных. Оперативники молчали, но, кажется, его слова были зафиксированы протоколом.

Здание Высшего Суда Каира встретило его холодом полированного бетона и бесконечными рядами сканеров. Это была крепость, построенная для защиты закона, но сейчас она казалась Андрею эшафотом.

Его завели в зал заседаний. Здесь не было присяжных или толпы журналистов – только пустые кресла и три судьи за высокой трибуной, чьи лица скрывали цифровые маски анонимности. Тяжелые магнитные наручники продолжали сдавливать запястья, напоминая о его новом статусе.

– Обвиняемый Лозов доставлен, – отрапортовал конвоир.

Андрей поднял голову, щурясь от неестественно белого света ламп. Он стоял один против системы, которая уже вынесла ему приговор в своих отчётах. В тишине зала был слышен только гул систем вентиляции, которые теперь работали на пределе мощности, фильтруя каждый вдох присутствующих.

В зал вошёл человек в стерильно-белом защитном костюме. Его лицо за маской казалось высеченным из камня, а взгляд – холодным и хирургически точным. Андрей никогда не видел этого вирусолога, но с первой секунды почувствовал исходящую от него угрозу.

– Итак, Андрей Лозов, – голос ученого был лишён эмоций. – Своим любопытством вы открыли ящик Пандоры, выпустив патоген Necroa. И это название – не метафора. Вирус работает с беспощадной эффективностью: он провоцирует агрессивную, неконтролируемую гиперрегенерацию тканей. Клетки делятся с такой скоростью, что тело буквально взрывается изнутри. На коже проступают сочащиеся нарывы и язвы – это избыток плоти, которой некуда расти. Метаболизм достигает критических значений, сердце, печень и почки не справляются с такой нагрузкой. Наступает полиорганная недостаточность и смерть.

Вирусолог сделал шаг ближе, его голос стал тише и страшнее:

– Но смерть – это лишь первая фаза. Патоген перехватывает управление нервной системой. Спустя минуты после остановки сердца труп восстает. Мы называем их «инфицированными» или «некро», но в народе уже закрепилось более простое слово – зомби. Ими движет лишь голод вируса. Вакцина? Даже при наших технологиях две тысячи сороковых годов, ставших основой современной медицины, на разработку уйдет не меньше четырех лет. За это время счет жертв пойдет на миллиарды. Понимаете ли вы теперь масштаб своего преступления?

– Государство само одобрило эти раскопки! – вскрикнул Андрей, и лязг его наручников эхом отразился от стен. – Вы просто нашли крайних, чтобы скрыть собственные просчеты! Какие у вас доказательства?

– О, их предостаточно, – вирусолог активировал голограмму, и в воздухе поплыли отчеты о вскрытии. – Первое: эпидемия вспыхнула через сорок восемь часов после вашего выхода из пирамиды. Второе: «нулевые пациенты» – это члены вашей группы. Двое из них уже официально признаны некро-объектами. Третье: очаг заражения – Гиза. Всё сходится в одной точке. В вас. Есть что возразить?

– Нет, – выдохнул Андрей. В зале повисла мертвая тишина. Лозов почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Если археологи заражены, то почему он ещё жив? Неужели они с Максом – носители иммунитета, или вирус в их телах просто ждёт своего часа, чтобы начать кровавую жатву?

Глава 4

Конец света

Прошло две недели. Для Андрея они слились в один бесконечный серый день в камере-одиночке тюрьмы строгого режима. Приговор был окончательным: три пожизненных срока. В мире, где медицина позволяла доживать до глубокой старости, это означало двести двадцать пять лет за решеткой. Система планировала, что Лозов увидит смену веков, так и не вдохнув воздуха свободы.Шансы выйти легально были равны нулю. Андрей сидел на жесткой койке, глядя на безупречно чистые стены своего бетонного гроба. Здесь не было новостей, не было связи с Максом – только редкий шум охранных дронов в коридоре.Но тишина была обманчивой. Лозов кожей чувствовал, что мир снаружи захлебывается. Иногда по ночам он слышал отдаленные звуки, которые не могла заглушить даже мощная звукоизоляция: гул тяжелой авиации и что-то похожее на канонаду.Он часто смотрел на свои руки, ожидая увидеть те самые язвы и нарывы, о которых говорил вирусолог. Но его кожа оставалась чистой. Значит, иммунитет? Или он просто «медленная бомба»? Андрей ждал. Он понимал: когда наступит настоящий Конец Света, стены тюрем рушатся последними, но даже они не смогут сдержать то, что он пробудил в Гизе.

После обеда привычный распорядок тюрьмы строгого режима разлетелся в щепки. В камеру вошли двое охранников, но они не были похожи на тех бездушных роботов, что стерегли его две недели. Их форма была расстёгнута, глаза бегали, а один из них постоянно вытирал капли пота, выступившие над верхней губой.

Без лишних слов Андрея вывели из блока, провели через три пустых КПП и буквально выставили за главные ворота. Магнитный замок лязгнул за спиной, и воцарилась тишина. Лозов замер, ошарашенно глядя на раскинувшуюся перед ним панораму.

Он офигел от увиденного. Спорить или спрашивать «за что?» было некому – охранники ушли внутрь, словно дожидаться финала в запертой коробке. Андрей пытался понять: что на них нашло? Неужели вирус на финальных стадиях так бьет по мозгам, заставляя совершать нелогичные поступки? Или они просто окончательно поехали кукухой, осознав, что завтрашнего дня не будет для всех?

Перед ним лежала дорога на Каир, и над горизонтом поднимались черные столбы дыма. Мир, который две недели назад запер его под замок, теперь лежал в руинах, и некому было даже проследить за тем, чтобы преступник номер один оставался в камере.

Свобода оказалась на вкус как пепел.

Андрей стоял у ворот, не в силах пошевелиться. Свобода, о которой он мечтал в камере, теперь казалась дурным сном. Пытаясь хоть как-то объяснить себе этот поступок охраны, он метался между двумя версиями. Либо это была высшая форма жалости – последний милосердный жест перед тем, как мир окончательно погрузится во тьму, либо такая же высшая форма шизофрении, охватившая всю систему исполнения наказаний. Лозов медленно пошёл прочь от тюремных стен, то и дело оглядываясь. Рациональная часть его разума всё ещё ждала окрика или выстрела в спину, но тишина была абсолютной. Дорога на Каир казалась бесконечной, пока на обочине, среди пожухлой травы саванны, Андрей не наткнулся на брошенный мотоцикл. Он не выглядел поврежденным – просто оставленным в спешке, словно владелец внезапно решил, что бежать на своих двоих надежнее.

Андрей оседлал байк, радуясь, что системы авторизации в этом хаосе отключились. Ему нужно было в город. Больше идти было некуда – только в сердце Египта можно было прояснить, почему мир превратился в дурдом за те две недели, что он провел в камере.

***

Каир встретил его странным, пугающим спокойствием. На первый взгляд город выглядел как обычно: те же небоскребы, те же рекламные голограммы. Но идиллия была обманчивой. Обугленные скелеты нескольких взорванных домов в жилых кварталах зияли черными дырами на фоне чистого неба. Это не было похоже на теракт – скорее на точечные удары тяжелой артиллерии или зачистку. Там, где недавно кипела жизнь, теперь остались лишь копоть и руины, красноречиво доказывая: здесь был бой. И Андрей догадывался, с кем именно.

Каир вымер. Город превратился в бетонный лабиринт, лишенный пульса: ни патрулей, ни случайных прохожих, ни даже бродячих псов. Андрей заходил в открытые квартиры – там всё оставалось на своих местах, застывшее в последнем мгновении мирной жизни. Пустота была абсолютной и звенящей.

Ответы нашлись в газетном ларьке. Лозов выудил помятый номер от семнадцатого июня – свежий оттиск из прошлой жизни, напечатанный всего неделю назад. Он жадно впился в заголовки.

– Реклама тапочек? Серьёзно? – Андрей нервно усмехнулся. – Мир летит в бездну, а вы предлагаете скидки на обувь?

Но ниже, под слоем маркетингового мусора, кричала настоящая новость: в Израиле завершено строительство сверхзащищенной цитадели Z-Com. Объединенное командование заявляло, что этот бастион станет последним щитом человечества в войне против нежити. К статье прилагалась вкладка – карта ближайших пунктов эвакуации. Лозов скептически оглядел пустые улицы: вряд ли эти пункты до сих пор функционировали.

И тут тишину мертвого города вспорол звук, от которого кровь застыла в жилах. Из-за спины, из глубокой тени ларька, раздалось утробное, влажное урчание. Это был не человеческий голос и не рык зверя. Так звучит сама смерть, когда она обретает плоть. Андрей замер, боясь обернуться. Инфицированный был совсем рядом.

Он побежал. Здравый смысл взял верх над бравадой. Бороться с мертвой тварью голыми руками – чистое самоубийство. В газете черным по белому было сказано: лишь полное уничтожение или повреждение мозга убивает «некро» навсегда. Андрей был боксером в прошлом, но проламывать черепа его там не учили. Оставалось только тактическое отступление.

Урчание за спиной стало громче, тварь нагоняла. И тут воздух пронзил резкий, сухой звук выстрела. Инфицированный рухнул на асфальт, как мешок с костями.

Андрей резко остановился, вскидывая руки над головой.

– Не стреляйте! Я человек! Я не инфицирован!

– Да знаю я, что ты человек, – раздался до боли знакомый голос.

Из-за угла показался Макс в тактическом снаряжении.

– Макс?! Ты что тут делаешь?

– За тобой пришел.

– Но как? Почему они меня отпустили?

– Знаешь, пока ты чалился в своей тюряге, я не терял времени даром, – Макс протянул ему руку помощи. – Спас сына президента от стаи этих тварей. Теперь мы в расчете. Нам выделили транспорт.

Он кивнул в сторону бронированного вертолёта с логотипом Z-Com, работающего на гравитягах.

– Нам нужно добраться до Израиля, до крепости Z-Com. Сейчас долетим туда с ветерком. Нам выделили пилота.

– Мне бы оружие, – Андрей сглотнул, глядя на дымящийся труп инфицированного.

– Держи, – Макс кинул ему в руки тяжелый, футуристичный пистолет. – Ну что, полетели?

Глава 5

За стенами

С высоты птичьего полета масштаб катастрофы казался запредельным. Андрей смотрел в иллюминатор, и с каждым километром осознание того, что именно он выпустил из гробницы, жгло его изнутри сильнее любого вируса.

– Это всё я… – прошептал он, не отрывая взгляда от дымящихся кварталов внизу. – Моя вина.

– Брось, Андрюха, – Макс хлопнул его по плечу, перекрывая шум винтов. – Ты не виноват. Виноваты те кабинетные крысы из правительства. Ты предупреждал их о проклятии? Предупреждал. Они всё равно дали отмашку. Ты был просто инструментом в их руках, так что не вздумай жрать себя изнутри.

– Может, ты и прав, – Андрей вздохнул. – Но смотреть на то, как гибнет мир, невыносимо.

– Тогда смотри вперед. Мы входим в зону ответственности базы «Зета». Парни там серьезные, но со вкусом. Любят, понимаешь, величие и красоту.

Когда вертолет заложил вираж, запрашивая посадку, перед ними развернулось зрелище, достойное легенд. Крепость Z-Com не была похожа на унылый бетонный бункер. Её колоссальные стены отливали глубоким фиолетово-синим цветом, а по всему периметру тянулись сложнейшие золотые барельефы. На них были запечатлены сцены великих битв: сияющие солдаты, перед которыми падали ниц поверженные «некро», и толпы ликующих людей, обретших спасение.

– Правда, красиво? – с гордостью спросил Макс.

– Потрясающе, – Андрей завороженно рассматривал золотую вязь на стенах. – Но стиль… какой-то странный. В наше время всё обычно зеленое, мерцающее, цифровое. А это выглядит как храм.

– Особенность местного колорита, – Макс усмехнулся. – Здесь верят, что победа должна быть красивой.

Шасси вертолета коснулись посадочной площадки с мягким гулом гравитяг. Двигатели начали стихать, и на смену их реву пришла торжественная, почти гнетущая тишина великой крепости. Стоило тяжелой двери вертолета с шипением отъехать в сторону, как их встретил отряд охраны в массивной, глухой броне. Солдаты держали оружие наготове, их визоры бесстрастно отражали свет посадочных огней.

– Проследуйте на дезинфекцию, – скомандовал старший группы. Голос из-под шлема звучал как приговор.

Их повели в глубь комплекса, в лабораторию, которая выглядела пугающе старомодно. Вместо привычных голографических панелей здесь повсюду громоздились штативы, склянки и пробирки – арсенал ученых прошлого века. Стены сияли такой агрессивной белизной, что резало глаза; было видно, что за чистотой здесь следят маниакально.

– Встаньте в круг, – приказал один из сотрудников в защитном комбинезоне.

На полу был начертан огромный технический контур – при желании в такой «круг» можно было бы загнать целого жирафа.

Как только Андрей и Макс заняли свои места, над ними зажглись ультрафиолетовые сканеры. Холодные лучи прошлись по телам, считывая биометрические показатели, а в следующую секунду их накрыло плотным облаком едкого антисептика. Дрянь была липкой и пахла озоном.

– Сканирование завершено, – сухо произнес ученый, сверяясь с монитором. – Теперь на идентификацию.

Андрей почувствовал, как внутри всё сжалось. Дезинфекция была лишь прелюдией. Настоящее испытание начиналось сейчас: компьютер «Зеты» вот-вот должен был опознать в нем человека, который, по официальной версии, убил этот мир.

Они перешли в соседний отсек и встали в центр круга, который был точной копией предыдущего. На этот раз едкой зеленой жидкостью их не обрызгали. Вместо этого лабораторию прорезал резкий, завывающий звук сигнализации, а белоснежные стены окрасились в тревожный красный.

– Андрей Лозов, – голос ученого за пультом стал официально-холодным. – Вы именно тот, кого мы ждали.

– Ну и зачем я вам? – Андрей инстинктивно сжал кулаки, чувствуя, как Макс рядом напрягся, готовый к любой подлянке.

– Это зависит исключительно от вас, – ученый не отрывал взгляда от монитора.

– В каком смысле?

– Если согласитесь – вы наш партнер по сотрудничеству. Если нет – объект для немедленной утилизации. Третьего протокола для вас не предусмотрено.

Лозов горько усмехнулся. Знал бы он, что скрывается в той проклятой гробнице, – никогда бы не переступил порог. Но везде солому не подстелишь, а за ошибки прошлого теперь приходилось платить под прицелом систем безопасности.

– И что за сотрудничество вы имеете в виду?

– Господин Шармс прояснит детали. Он ждет. Пройдите к нему.

– Куда идти? В этом лабиринте легко заблудиться.

На белоснежных панелях стен синхронно замигали цепочки светодиодов, указывая путь в глубь комплекса.

– Идите за светом, Лозов. И постарайтесь не сворачивать.

***

– Ну и подстава, – вполголоса протянул Макс, когда они двинулись по коридору, следуя за бегущими огоньками. – Прилетели в безопасную гавань, называется.

– Да уж… – Андрей тяжело вздохнул. – Теперь я точно знаю: не стоит совать нос в места, которые предки так старательно прятали от глаз.

– Это точно. И таблички с проклятиями надо слушать, а не металлоискатели, – Макс криво усмехнулся.

Огоньки привели их к массивной двери из темного композита. На ней тускло поблескивала лаконичная табличка: «И. В. Шармс».

– Ну что, – Макс занес руку над сенсорной панелью замка, – трём смертям не бывать?

– Вообще-то в поговорке не совсем так сказано, – поправил его Андрей, чувствуя, как вспотели ладони.

– Ты сам видишь на примере этих «некро», что двум смертям как раз таки бывать, – парировал Макс с мрачным азартом в глазах. – А вот трём – это уже вряд ли. Наверное.

С этими словами он толкнул дверь. Внутри комнаты, за парящим в нескольких сантиметрах над полом столом, сидел мужчина в годах. По внешнему виду его возраст было невозможно определить – в мире новейших технологий внешность не значила ничего. Столетнюю бабку здесь могли превратить в двадцатилетнюю королеву красоты всего за полчаса в косметическом салоне.

Мужчина, должно быть, и был тем самым И. В. Шармсом. Он жестом указал Андрею и Максу на кресла.

– Андрей Лозов? Не думал, что вы доберетесь до нас живым, – Шармс подался вперед. – Давайте сразу к делу. Создать вакцину от вируса Necroa оказалось, кхм-кхм, как бы сказать помягче? Невозможно? Ну, почти так.

– Не может быть! – Андрей подался вперед, наручники лязгнули. – А как же…

– А как ты собираешься лечить трупы, Лозов? – голос Шармса был подобен стали. – Вирус меняет саму структуру тела, превращая жизнь в чистую агрессию.

– Я про людей, которые еще живы! Те, кто не инфицированы, или заражены но ещё не умерли, их можно защитить!

– А ты думаешь, ты нам для чего здесь нужен? – прищурился Шармс.

– В каком смысле?

– А вот в прямом. Вы были внутри пирамиды Аменхотепа, не так ли?

– И… – Андрей не понимал, к чему он клонит.

– Вам с… – Шармс посмотрел на Макса, не зная его имени.

– С Максом, – вклинился в разговор напарник.

– Вам с Максом нужно будет пройти обратно, в ту самую пирамиду, с нашей новой экспертной группой. Вы ручаетесь за их жизни. Вы там уже были, знаете ловушки. Вы никак не увильнете. У вас нет выхода, Андрей. Пирамиду открыли вы, вам ее и закрывать.

Андрей застыл. Холодный пот выступил на лбу.

– Когда? – спросил он сухим, безжизненным голосом.

– Через неделю вылет. А пока располагайтесь в казармах.

Глава 6

Столица смерти

Андрей и Макс летели в вертолете – возможно, том же самом, а возможно, лишь в идентичной стальной коробке, пахнущей озоном и страхом. Пейзажи внизу изменились до неузнаваемости. Руины пригородов теперь были опутаны странной, густой черной паутиной, которая свисала с обломков зданий и обгоревших остовов машин, словно траурная вуаль.

– Что это за паутина? – спросил Андрей, обращаясь к медикам. – неделю назад, когда я летел на вашу базу, этого не было.

– Ну а мне-то почём знать? – огрызнулся один из врачей, не отрываясь от планшета. – Мы тут не энтомологи, мы патологоанатомы для тех, кто не хочет ими становиться.

– Куда я попал?.. – прошептал Лозов, глядя, как черные нити колышутся от потока гравитяг.

– Судя по курсу – прямо в задницу мира, – подал голос солдат в тяжелом экзоскелете.

– Да, Андрей, туда мы и попали, – подтвердил Макс, проверяя затвор своего пистолета. – И вход туда – через Гизу.

– Догадался. Ну, расскажите хоть, что вы про них выяснили за это время? – Андрей попытался перехватить инициативу.

– Почти ничего, – отозвался медик. – Знаем, что они – трупы. Воскресают сразу, как только метаболизм выжигает органы носителя. Убить можно, только если превратить мозг в кашу. Остальное их не тормозит.

– А на шум? Как они реагируют на звуки?

– Ну, хочешь – покричи перед ними, – усмехнулся солдат, – но чур без нас. Мы предпочитаем работать тихо.

– Собеседники из вас так себе… – буркнул Андрей.

– Это потому что сдохнуть мы не хотим, а по контракту – не имеем права, – отрезал второй боец.

– Подлетаем! – Макс указал на горизонт, где среди черных нитей паутины высилась громада пирамиды «потерянного» фараона.

– Вижу цель, – голос руководителя группы в гарнитуре стал жестким. – Группа, приготовиться. Всем надеть противогазы! Живо!

Вертолет завис над плато Гиза, и рев его двигателей вяз в странной, неестественной тишине.

Андрей прижал ладонь к иллюминатору. То, что он увидел, заставило его сердце сжаться. Великие пирамиды, пережившие тысячелетия, теперь выглядели как заброшенные коконы гигантских насекомых. Черная паутина, которую они заметили еще с воздуха, здесь была повсюду: она толстыми жгутами свисала с каменных уступов, оплетала брошенную технику и колыхалась от ветра словно живая пульсирующая ткань.

– Группа, пошла! – рявкнул в гарнитуре командир.

Андрей поспешно натянул маску-противогаз. Устройство с тихим шипением присосалось к коже лица, активируя систему фильтрации. Перед глазами вспыхнули символы дополненной реальности: уровень кислорода, датчики патогенов в воздухе и тепловизионная сетка. Мир окрасился в холодные сине-зеленые тона. Они спрыгнули на землю.

Ноги Андрея погрузились в странную субстанцию – смесь песка и той самой липкой черной нити. Она неприятно пружинила под подошвами тяжелых ботинок. Запах… даже через мощные фильтры пробивался тяжелый, приторно-сладкий аромат гниения, перемешанный с чем-то химическим.

– Оружие на изготовку! – приказал командир, вскидывая винтовку.Его голос в радиоканале звучал глухо, с металлическим оттенком.

Пирамида возвышалась над ними темной незыблемой громадой. Раньше она казалась величественным памятником истории, но теперь, окутанная черными прядями вирусного субстрата, она напоминала открытый рот чудовища, заманивающего жертву внутрь.

– Смотрите под ноги, – подал голос один из медиков, указывая фонарем на землю.В луче света стало видно, что паутина не просто лежит на песке – она в него врастает, образуя подобие капиллярной сетки. Казалось, всё плато превратилось в единую нервную систему, реагирующую на каждый их шаг.

– Нам нужно ко входу, – Андрей указал на зев гробницы, едва различимый за слоями черных нитей. – Там всё началось. И там, если Шармс не лжет, всё должно закончиться.

Группа двинулась вперед, их тяжелое дыхание в противогазах было единственным звуком в этом мертвом, окутанном нитями мире. С каждым шагом к подножию пирамиды Андрей чувствовал, как страх, который он подавлял последние недели, начинает ледяными иглами пробираться под кожу. Он возвращался в свой личный ад.

Зев пирамиды больше не был темным и пустым. Прямо у входа, запутавшись в жгутах черной паутины, их ждал «комитет по встрече». Это были бывшие жители окрестных деревень и, возможно, те самые рабочие, что помогали первой экспедиции. Но теперь в них не осталось ничего человеческого.

Андрей замер, чувствуя, как внутри всё заледенело. В свете тактических фонарей, закрепленных на шлемах солдат, инфицированные выглядели как порождения кошмара. Их кожа приобрела жуткий иссиня-черный оттенок, став плотной и лоснящейся, словно антрацит. На этом угольном фоне пустые глаза, до краев залитые запёкшейся кровью, казались горящими ранами.

– Твою мать… – прошипел кто-то в радиоэфире. – Что с их кожей?

– Гиперрегенерация в терминальной стадии, – отозвался медик, его голос дрожал. – Эпидермис уплотнился, создавая подобие естественного панциря.

Но самым страшным была паутина. Она не просто висела на их плечах – черные нити прорастали сквозь разорванную одежду и саму плоть, соединяя монстров с коконами, которыми обросли стены гробницы. При каждом движении существ нити натягивались, издавая едва слышный вибрирующий гул. Казалось, мертвецы подвешены на невидимых струнах великого кукловода.

Одно из существ медленно повернуло голову в сторону Андрея. Раздался хруст позвонков, лишенных естественной смазки. Инфицированный издал утробный звук – смесь захлебывающегося стона и рыка, и черные нити на его груди хищно дернулись.

– Не подпускать их! – рявкнул командир, вскидывая винтовку. – Огонь по готовности! Цельтесь в голову, если сможете пробить этот панцирь!

В следующую секунду тишину Гизы разорвал грохот выстрелов. Первые пули ударили в черную кожу мутантов, выбивая из них не кровь, а брызги темной, густой жижи.

Хаос боя захлестнул их мгновенно. Те мертвецы, что не были оплетены черными нитями, казались обычными вялыми трупами – они едва переставляли ноги, их суставы со скрежетом проворачивались в сухих сумках.

Но «связанные» были иными. Стоило черным нитям натянуться, как мутанты срывались с места, несясь на группу с неестественной скоростью марионеток.

– Их больше! Слишком много! – крикнул Андрей, вскидывая оружие.

Не успел он нажать на спуск, как из темноты на него прыгнула тварь, в которой с трудом угадывался человек. Это был «Паук» – и это не было метафорой. Из его спины и боков, разрывая черную, как смоль, плоть, проросли дополнительные суставчатые отростки, сформированные из избыточной костной ткани. Бешеный метаболизм сжигал мутанта заживо: из-за сверхскоростного деления клеток ткани отмирали и разлагались быстрее, чем успевали сформироваться, превращая существо в кусок обугленной, гниющей материи. Тварь прижала Андрея к песку. В нос ударил невыносимый смрад аммиака и тухлятины.

Действуя на инстинктах, Лозов выхватил тактический нож и с силой вогнал его в темя монстра. Череп поддался легко, словно гнилой арбуз – кости, источенные вирусом, потеряли былую прочность. Мутант конвульсивно дернулся, обдал Андрея зловонным паром и обмяк. Андрей попытался высвободить клинок, но в этот момент в него прилетел сгусток ярко-зеленой, флуоресцирующей слизи. Удар был такой силы, что Лозова впечатало в землю. Жижа мгновенно схватилась, превращаясь в подобие биологического цемента.

Как Андрей ни рвался, клейкая ловушка держала намертво. Весь остаток боя он провел, прижатый к песку, наблюдая за вспышками выстрелов и летящими ошметками черной плоти. Только когда последний мутант затих, Макс подошел и помог ему освободиться, срезая куски застывшей слизи.

– Андрей, что это за дрянь на тебе? – Макс брезгливо осмотрел пятна на его костюме.

– Похоже, у них появились «стрелки», – тяжело дыша, ответил Андрей. – В меня просто плюнули этой химией.

– Ну и сволочи… – подошел медик, поднося сканер к плечу Лозова. – Посмотри на них: они же совсем гнилые. Кожа черная, как деготь.

– Высокий метаболизм требует жертв, – сухо констатировал врач. – Они буквально сгорают изнутри. Вирус жрет их быстрее, чем они нас.

– Кончаем разговоры! – Командир отряда перерезал ножом черную нить, преграждавшую путь. – Мы только у входа. Идем дальше, внутрь.

***

Внутри пирамиды время словно загустело. Прошло уже двадцать минут с тех пор, как они миновали вход, но коридоры встретили их мертвой, ватной тишиной.

Группа продвигалась к главному залу с саркофагом в режиме максимальной скрытности. Шаги тяжелых ботинок вязли в слоях вездесущей паутины, которой здесь было затянуто буквально всё – от пола до сводчатых потолков. Черные нити вибрировали от их дыхания, и казалось, что сами стены пирамиды прислушиваются к чужакам.

– Осторожно, – прошептал Андрей, указывая на едва заметную щель в стене. – Здесь нажимная плита. Если сработает, нас зальет горючим составом.

Они медленно обходили ловушки, стараясь не задевать жгуты вирусного субстрата. Фонари на шлемах прорезали густую тьму, выхватывая из небытия древние иероглифы, теперь скрытые под слоем склизкой органики.

На одном из поворотов луч света выхватил фигуру, привалившуюся к стене. Это был труп в остатках гражданской одежды, полностью облепленный черными нитями. Почуяв тепло или вибрацию, существо попыталось ожить. Оно медленно, со скрипом повернуло голову в сторону группы. Труп сделал неуверенный шаг вперед, но его тело, источенное внутренним жаром вируса, не выдержало. Раздался сухой, костяной хруст – шея переломилась, как гнилая ветка. Голова с глухим стуком отвалилась и покатилась по полу, запутавшись в паутине, а безжизненное туловище мешком рухнуло под ноги солдатам.

– Ресурс исчерпан, – сухо прокомментировал медик, перешагивая через останки. – Вирус сжег его до костей. Слишком высокая цена за регенерацию.

– Идем дальше, – скомандовал Макс, не опуская винтовки. – Саркофаг близко.

Андрей чувствовал, как воздух становится всё тяжелее. Сладковатый запах гнили здесь, в замкнутом пространстве, стал почти невыносимым, забивая даже фильтры противогазов. Они приближались к эпицентру, к месту, где четыре тысячи лет ждало своего часа то, что теперь пожирало планету.

– Мы почти на месте, – шепотом произнес Андрей. Его голос, искаженный динамиками маски, прозвучал неестественно громко в давящем безмолвии коридора.

– Что по защите? – Командир отряда жестом приказал бойцам рассредоточиться, прикрывая фланги. – Много ловушек впереди?

– В самом зале саркофага их нет, – Андрей сверился с ментальной картой, которая навсегда выжглась в его памяти после первого визита. – Древние считали это место священным, осквернять его механизмами смерти было нельзя. Но там, внизу, в катакомбах… там они на каждом шагу. Весь путь превращен в сплошную полосу препятствий.

– Тогда пошли. Медленно. Оружие на активный взвод.

Группа двинулась вперед. Тишина здесь была иной, чем снаружи. Она не просто угнетала – она казалась физически ощутимой, тяжелой, как толща камня над их головами. Она пугала, сковывала движения и, казалось, медленно убивала всякую надежду на благополучный исход. Каждый шорох ткани об экипировку отдавался в ушах громом. Они пересекли порог центрального зала. Лучи фонарей вспороли густой мрак, и то, что открылось их взору, окончательно добило Андрея своей абсолютной, невозможной неожиданностью.

Это было не то, к чему их готовили в «Зете».

***

В зале было пусто, если не считать единственной фигуры, стоящей посреди помещения, там, где раньше покоился саркофаг.

Не удивиться мумии, стоящей в центре зала, было невозможно. Она не была похожа на хрупкий экспонат из музея – казалось, в ней кипела жизнь.

– Люди… Я же предупреждал, что вы уничтожите планету своей жадностью, своими действиями… – Голос мумии был сухим, как пергамент, но усиленным резонансом древних камней.

Андрей застыл, не веря своим глазам, за миг до этого уверенный, что он окончательно рехнулся.

– Я один вижу это? – прошептал он в радиоэфир.

– Если ты про мумию, что читает нам морали, то нет. Мы все тут кукухой поехали, – ответил Макс.

– И долго вы наслаждались богатствами, которые так жаждали? – спросила мумия, её глазницы, светящиеся тусклым зеленым огнем, уставились на Андрея.

– Догадайся, – сухо бросил один из медиков.

– Зачем вы вернулись в мою усыпальницу? Выпустили смерть и вернулись?

Ответил Андрей. Он сжал кулаки.

– Мы можем спасти остатки человечества. Но для этого нам нужно вниз, в катакомбы. К источнику вируса.

– Нет. Люди должны получить по заслугам за свою ненасытность, – мумия покачала бинтованной головой. – Я пытался остановить своих жрецов, спрятал знания о вирусе, но меня убили мои же слуги. Они хотели править миром, где нет смерти.

– Так вот, в чём дело… – до Андрея дошел весь масштаб древнего предательства.

– Именно. Вниз я вас не пущу. Вы не достойны спасения.

– Тогда мы пробьёмся, – сказал командир отряда, снимая винтовку с предохранителя.

Аменхотеп-Сехем стоял неподвижно, словно само изваяние смерти. Пули из винтовок спецназа с глухим стуком вонзались в его иссохшее тело, выбивая облачка древней пыли, но фараон даже не вздрогнул. Он просто игнорировал повреждения, которые превратили бы любого живого в решето.

– Хм… как же никчёмны некоторые из вас, – голос мумии разносился под сводами зала, перекрывая грохот выстрелов.

– Поймите, смертные: я мёртв дольше, чем длится вся ваша нелепая эра.

– Но… откуда ты всё это знаешь? – Андрей выстрелил в наступающего из тени мутанта, чувствуя, как реальность ускользает из-под ног.

– Я всегда собирал данные. Знание – единственная валюта, которая не обесценивается. Когда я вернулся к подобию «жизни», я впитал в себя крупицы вашей истории и науки. Я видел миллионы смертей. Видел, как вы веками режете друг друга за блеск металла. Вы не изменились за четыре тысячи лет.

В этот момент из непроглядной тьмы коридоров донеслось многоголосое, нарастающее урчание.

Стены зала, снизу доверху облепленные липкой черной гнилью – переработанными останками сотен тел – начали вибрировать от этого звука. Эта жижа, напоминающая гудрон, медленно сползала по камням, источая невыносимый смрад.

– Нас окружают! – крикнул один из бойцов. – Они лезут изо всех щелей!

– Занять круговую оборону! – рявкнул командир, и зал утонул в какофонии смерти.

В тесном пространстве можно было ослепнуть и оглохнуть. Воздух вспороли ослепительные плазменные вспышки; гудящий звук заряжающихся конденсаторов смешивался с утробным воем разлагающихся трупов. Запах паленой плоти и едкой химии стал невыносимым.

Андрей работал на рефлексах. Двенадцать «некро» упали, сраженные его меткими выстрелами, но когда он нажал на спуск в тринадцатый раз, пистолет лишь издал короткий электронный писк – батарея ушла на перезарядку.

– Чёрт, пустой! – выкрикнул он, отступая к стене.

В ту же секунду стоявшего рядом солдата и связиста накрыло странным маревом. Раздался сухой треск, и людей буквально разорвало в клочья яростной песчаной вспышкой. Вместо крови на камни посыпалась едкая золотистая пыль, мгновенно впитавшаяся в липкую гниль на стенах.

– Твою мать! – Макс едва успел отпрянуть. – Что это было?!

– Ваше время истекло, – прошелестел голос фараона.

Черная жижа на стенах зашевелилась, словно предчувствуя пир.

Андрей сам не понял, как оказался в узкой нише за массивным выступом стены. Рядом, тяжело дыша, прижались Макс и побледневший вирусолог.

Воздух в зале внезапно завибрировал, и ослепительная иссиня-фиолетовая вспышка, подобная разряду колоссального конденсатора, на мгновение превратила пирамиду в рентгеновский снимок.

Когда зрение вернулось, Лозов осторожно выглянул из укрытия. Зал был усеян пеплом. Вспышка выжгла всех: и элитных бойцов Z-Com, и напирающих из темноты «некро».

Тишина стала абсолютной. Лишь Аменхотеп по-прежнему стоял в центре круга, медленно поворачивая голову и осматривая свои мертвые владения.

– Андрюха, глянь… – Макс едва слышно прошептал ему на ухо. – У него в затылке, прямо в основании черепа, вживлена сфера. Пульсирует тем же фиолетовым светом, что и та вспышка.

– Вижу, – Андрей проверил индикатор пистолета. Заряд восстановился. – Нам всё равно конец, так что перед смертью можно проверить одну безумную теорию…

Прежде чем напарники успели его остановить, Лозов вышел из-за стены с поднятыми руками. Его шаги по хрустящему пеплу звучали как вызов.

– Сехем! Стой! – крикнул он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Прости нас! Мы совершили ошибку, мы признаем твое величие!

– Он что, контуженный? – выругался вирусолог, вжимаясь в камни.

Фараон медленно повернулся к Андрею. В его пустых глазницах не было ни жалости, ни интереса – только холодное презрение вечности.

– Чего же тебе еще, странный человек? – прошелестел древний голос.

– Я археолог, Сехем. Моя жизнь – это поиск истины. Скажи, что за иероглифы начертаны на стене прямо за твоей спиной? В тени, под самым сводом?

– Зачем это тебе сейчас? – мумия замерла, подозрительно изучая человека.

– Хочу узнать что-то новое, прежде чем рассыплюсь пылью, – Андрей заставил себя улыбнуться. – Ученый в глубине души всегда остается ученым.

– Так уж и быть, – высокомерно отозвался Аменхотеп. – Но помни: сразу после этого ты и те, кто прячутся за стеной, умрете. Справедливость требует финала.

Стоило Фараону начать разворот, чтобы указать на стену, как Лозов молниеносно вскинул руку. Пистолет в его ладони словно стал продолжением нервной системы. Короткий, сухой хлопок плазменного выстрела – и заряд точно впечатался в пульсирующую фиолетовую сферу.