«Созвездия на льду» бесплатное чтение

Глава 1«Шесть секунд до проигрыша»

Часть 1

[Элли]

Наши дни.

Я часто думаю о том, насколько разными бывают люди.

Пока отец Райта морщился от каждого удара клюшки о борт, мой папа мой папа жил этим шумом.

Команда, за которую играл мой брат, носила агрессивное и запоминающееся название — «ГАРПИИ».

Их форма мне всегда очень нравилась: цвета их джерси — черный, белый и изумрудно-зеленый — всегда ассоциировались у меня с хвойным лесом в ночи.

С логотипа скалилась хищная птица с почти человеческим лицом, сжимающая в когтях клюшку.

Согласно мифам, гарпии олицетворяли стихию бури. И это чертовски подходило команде: на льду они превращались в ураган, сметающий соперников.

Интересно, что бы сказали греческие философы, глядя на этих «чудовищ» с клюшками?

И самым опасным из них был Райт Стил.

Честно говоря, иногда мне казалось, что хищное лицо на логотипе срисовали прямо с его самодовольной капитанской физиономии.

Это имя преследовало меня с самого детства.

В глазах моих родителей он был идеален: любимчик публики, успешный хоккеист, капитан «Гарпий» и, конечно, волей судьбы — лучший друг Эда.

Они были неразлучны, и я стала невольным свидетелем того, как Стил становился сильнее и популярнее, ведь все их победы мы отмечали в семейном кругу.

Но для меня Райт оставался самовлюбленным и наглым придурком с фирменной капитанской ухмылкой.

Он не упускал возможности подразнить меня из-за «созвездия» родинок на правой щеке.

Конечно, он никогда не опускался до прямых оскорблений, но это глупое прозвище — «Пятнышко»

Из его уст оно звучало так снисходительно, будто он покровительствовал мне.

Райт произносил его, смакуя каждую букву, и я кожей чувствовала, как родинки начинают пылать под его взглядом.

Он всегда знал, на что надавить, чтобы вызвать у меня искры ярости.

Годы шли.

Райт Стил стал не просто гостем, а частью семьи Блэквуд.

Дни рождения, Рождество, семейные ужины — он всегда был рядом, а его родители давно скрепили дружбу с нашими.

Я старалась избегать его, держать дистанцию, но Стил, казалось, нарочно ловил мой взгляд и все так же неизменно бросал свое:

«Пятнышко».

Вот только он уже не был тем мальчишкой из детства.

Райт вытянулся, раздался в плечах, став обладателем того самого спортивного телосложения, которое дается лишь изнурительными тренировками.

От него теперь всегда пахло дорогим парфюмом с нотками кедра и едва уловимым ароматом кофе.

Темно-русые волосы, которые он постоянно отбрасывал назад пятерней, серо-голубые, ледяные глаза и четкая волевая челюсть

Удивительно, как его прямой нос остался целым после стольких матчей.

Когда после финального свистка Райт снимал шлем, арена на мгновение затихала.

Было в его взгляде нечто такое будто он видел игру на десять ходов вперед.

Это завораживало соперников, а фанаток окончательно сводили с ума его вечно растрепанные, влажные после игры волосы.

Вечер дома выдался на редкость тихим.

Родители уже легли, а я заперлась в своей комнате.

И дело было вовсе не в интересной книге — просто в гостиной за фильмом засиделись Эдмунд и Райт, который остался у нас на ночь.

Хоть Эд и звал меня присоединиться, я вежливо отказалась, сославшись на нелюбовь к ужасам.

На самом же деле я просто старалась не попадаться Райту на глаза, чтобы лишний раз не видеть его самодовольную ухмылку.

На часах было около половины первого ночи.

Судя по тому, что в коридоре так и не послышалось шагов, я решила, что ребята уснули прямо на диване.

Я отложила книгу на прикроватную тумбочку и, потягиваясь, направилась в ванную, которая находилась прямо напротив моей спальни.

Когда я вышла из душа, окутанная облаком пара, до меня вдруг дошло — полотенца нет.

Мама еще днем затеяла большую стирку, собрав все халаты, а я, слишком увлекшись книгой, напрочь забыла захватить чистое полотенце из своей спальни.

— Ну и растяпа же ты, Элли, — прошептала я самой себе, с досадой оглядывая пустые крючки на стене.

— И что теперь делать? Бежать голышом? Вот это будет шоу, особенно если попадусь Стилу в когти. Он же мне сразу новое прозвище придумает

Прокручивая в голове не самые приятные сценарии, я огляделась и заметила на стиральной машине аккуратно сложенное джерси.

Изумрудная ткань.

Номер «17».

Ситуация была безвыходной, и мне пришлось натянуть его на себя.

Ткань опустилась почти до середины бедер, а длинные рукава полностью закрыли пальцы.

Я повернулась к зеркалу и прочитала на спине фамилию:

С-Т-И-Л.

— Отлично, — фыркнула я своему отражению.

Я резко открыла дверь ванной, надеясь проскочить несчастные пару метров до своей комнаты, но нос к носу столкнулась с Райтом.

Он был настолько выше, что мой взгляд уперся ему прямо в грудь.

Пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его глазами — в полумраке они казались особенно пронзительными.

Стил замер на месте.

Я испуганно смотрела на него, чувствуя себя пойманной в ловушку.

Он стоял передо мной босиком, в одних только низко сидящих серых домашних штанах.

Тусклый свет из коридора скользнул по его идеальному прессу, широким плечам и растрепанным после сна волосам.

Его взгляд медленно, почти осязаемо скользнул по мне — от влажных кончиков волос до самого края джерси, на котором крупными буквами было выведено:

СТИЛ.

— Пятнышко? — его голос прозвучал ниже обычного, с легкой хрипотцой, а на губах заиграла дьявольская ухмылка.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

Стоять перед ним в его же одежде было унизительно, но внутри я испытывала совсем другое чувство — обжигающее волнение.

— Милая пижамка, Пятнышко, — произнес он, намеренно растягивая слова.

Я постаралась сохранять спокойствие, хотя всё внутри кипело.

Прижав ладони к бедрам и пытаясь натянуть ткань пониже, я огрызнулась:

— Не льсти себе!

Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние до минимума.

От него всё так же пахло кедром и крепким кофе.

Я неловко отступила назад, чувствуя, как пространство вокруг сжимается.

— Я не могу не льстить себе, — он слегка наклонил голову, и его ледяные глаза на секунду потеплели. — Ведь на тебе моя фамилия

— У тебя завышенное самомнение, да? Думаешь, каждая девчонка мечтает о тебе, Стил? — с вызовом спросила я.

Он ухмыльнулся, подходя вплотную.

— Не каждая. Только ты.

Райт дерзко подцепил пальцами подол джерси, чуть задирая его вверх.

Я дернулась, пытаясь отстраниться, но он мгновенно перехватил мой рукав.

Ткань была настолько велика, что он сжал в кулаке пустой край, из которого моя рука едва не выскользнула.

— А джерси смотрится на тебе чертовски привлекательно

— И с чего ты взял, что я о тебе мечтаю?

Я перевела взгляд на его руку, удерживающую рукав, а затем медленно подняла голову, заглядывая ему в глаза.

Райт шагнул еще ближе, окончательно оттесняя меня к двери спальни.

Его взгляд прожигал насквозь, сокрушая все мои барьеры.

Мне на мгновение показалось, что я слышу, как бешено бьется его сердце

Или это было мое?

Он с глухим стуком оперся рукой о дверь над моей головой, буквально нависая надо мной всем телом.

— Потому что я вижу, как ты на меня смотришь, — прошептал он. — Думаешь, я не замечаю твои взгляды, когда ты уверена, что я отвернулся?

— Тебе показалось. Видимо, сам замечтался, — ответила я тихо, но все с тем же вызовом.

Стил приблизился еще на миллиметр.

Я почувствовала его горячее дыхание на своей шее, а его голос стал совсем тихим, пугающе интимным:

— А может, я всё-таки прав?

Я почувствовала, как по телу разбежались мурашки от такой пугающей близости.

Инстинкт самосохранения наконец-то сработал: я резко выставила руки вперед, с силой упираясь ладонями в его твердую грудь.

Я хотела оттолкнуть его, сбросить это наваждение, но

Пальцы предательски дрогнули, так и оставшись лежать на его голой, обжигающе горячей коже.

Под ладонями билось его сердце — ровно, мощно, слишком близко.

— Ты дверь загораживаешь. Дай пройти, — попыталась я сказать максимально резко, но голос предательски дрогнул, выдавая мою неуверенность.

На лице Райта расплылась самодовольная улыбка.

— Прогони меня.

Он снова склонился к моей шее.

Я вздрогнула, когда почувствовала, как кончик его носа мазнул по коже.

— Что будешь делать?

— Для начала, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — я собираюсь зайти в свою комнату и лечь спать. А вот что будешь делать ты?

Райт отстранился и окинул меня ленивым, игривым взглядом с ног до головы.

На его лицо вернулась маска напускного безразличия.

— Не знаю может, присоединюсь к тебе? — он ухмыльнулся, прекрасно понимая, что эти слова меня взбесят.

— Ты придурок, — резко бросила я. — Свои подкаты оставь для дурочек, которые бегают толпами посмотреть на твои тренировки!

— А ты не бегаешь? — с усмешкой спросил Стил. — Вообще-то, я видел тебя на трибунах, Пятнышко.

— Я польщен, — добавил он, явно наслаждаясь тем, как я выхожу из себя.

— Не обнадеживай себя, Райт Стил.

Я похлопала его по плечу в притворно-дружеском жесте, ощутив, как под моими пальцами напряглись его мышцы.

— Я хожу туда только потому, что в твоей команде играет мой брат.

— Конечно.

Одно слово.

Но в нем было столько самодовольства, что я зашипела.

— Ты ты просто самовлюбленный, наглый и

Он открыто рассмеялся моим попыткам его оскорбить.

— И? — подначил он, не сводя с меня глаз. — Продолжай, красавица. Не останавливайся на самом интересном. Что там дальше по списку?

Я едва не задохнулась от его наглости.

Жар его тела, казалось, передавался мне через кончики пальцев.

Я резко рванула руку на себя — на этот раз успешно — и закончила фразу, отчаянно надеясь, что мой голос звучит убедительно:

— Ты невыносимый! И ты совсем совсем мне не нравишься! Так что отойди наконец от моей двери!

Райту определенно нравилось видеть, как я пытаюсь сопротивляться.

Он наклонился еще ближе, почти касаясь своим лицом моего.

— М-да — его взгляд скользнул по мне. — Плохая из тебя лгунья, Пятнышко.

Стил заметил мое участившееся дыхание, и его улыбка стала еще шире.

Он прекрасно знал, какой эффект производит его близость.

Наклонив голову к самому моему уху и едва не касаясь кожи губами, он произнес низким, вибрирующим голосом:

— Не нужно быть такой напряженной. Я кусаюсь только в исключительных случаях

— Ммм

Тихий, едва слышный томный всхлип сорвался с моих губ.

Но в мертвой тишине ночного коридора он показался оглушительно громким.

Я сама не поняла, как это произошло.

— Так иди и кусай кого-нибудь другого! — опомнившись, неуверенно выдавила я из себя.

Райт замер.

Услышав мой стон, он словно переменился — в полумраке его глаза загорелись диким азартом.

Он медленно провел пальцем по моей ключице, и я почувствовала, как тело предает меня, почти сдавшись и замирая под его прикосновением.

— И что же это было? — сухо, с неприкрытой насмешкой сказал Райт.

Он медленно загнул один палец.

— Страх?

Второй.

— Злость?

Его губы оказались у моей шеи.

Третий палец согнулся почти лениво.

— Или всё-таки я?

Райт властно, но не грубо притянул меня за талию.

Мне оставалось лишь нажать на ручку и зайти внутрь, но я стояла как вкопанная.

— Если постучишь дважды по двери, пока я буду считать до шести, — шепотом произнес он, — я уйду.

Райт сделал шаг назад и начал считать.

Он оставил мне свободу — и одним только взглядом отнял способность ею воспользоваться.

— Раз

Я не двигалась.

— Ну?.. — подначил он.

— Два

Его взгляд скользнул к моим губам.

Я хотела постучать, правда хотела, но стояла неподвижно, будто в дурмане.

Райт следил за этой борьбой с нескрываемым интересом.

— Три

Он снова подошел вплотную, наклонил голову еще ниже, и его губы задели мочку моего уха.

— Давай, Элли, — хрипло прошептал он. — Стукни в дверь два раза, и я уйду. Обещаю.

— Четыре

Его дыхание обжигало кожу.

Он чувствовал, как мой пульс учащается, а мурашки разбегаются по телу в ответ на его близость.

— Давай — снова шепнул он.

Я закрыла глаза.

Мне было до ужаса страшно проиграть ему сейчас, но тело предательски жаждало его прикосновений.

Пальцы Райта медленно скользнули по моему бедру, замерев у самой кромки джерси.

Он не хотел меня напугать, но его губы уже коснулись моей ключицы, нежно целуя чувствительную кожу.

Он не двигался дальше.

Только смотрел.

Ждал.

Будто вся его наглость держалась на одном условии: я должна была сама позволить ему остаться.

Он выдохнул мне прямо в ухо:

— Пять Давай, Пятнышко. Сделай это, и я уйду

Но что-то мне подсказывает, что ты этого не сделаешь.

— Тебе ведь понравится, если я перестану держать себя в руках, да? — с нарастающим возбуждением прошептал Райт.

— Шес

Не давая ему договорить, я наконец-то постучала костяшками по дереву.

Два раза.

Тихо, но отчетливо.

Я злилась на себя в этот момент.

Здравый смысл победил в самую последнюю, жалкую секунду, вырывая меня из дурмана, в котором мое тело уже было готово сдаться.

Райт замер.

Его усмешка дрогнула — кажется, он до последнего не верил, что я решусь.

— Ну что ж — спокойно произнес он, мгновенно нацепив маску безразличия.

Он медленно отстранился и направился по коридору к гостевой спальне, в которой обычно останавливался на ночь.

Я повернула голову, наблюдая за его удаляющейся фигурой.

Райт схватился за ручку двери, а другую ладонь прижал к груди с видом оскорбленной невинности.

— Видишь? Я держу обещания.

Но его глаза по-прежнему горели азартом.

— Только учти одну вещь, Пятнышко Ты сегодня выиграла раунд. А вот матч еще не окончен.

Я гордо вскинула подбородок:

— Тебе стоит больше тренироваться. Не всегда матч заканчивается твоей победой!

Он снова ухмыльнулся, оценивая мое упрямство.

Было видно, что такая дерзость ему по душе.

— Ты правда считаешь, что сможешь меня победить? — спросил он почти устало.

— Я знаю!

Райт лишь коротко бросил:

— Спи сладко

Он скрылся за дверью, на этот раз не удостоив меня даже взглядом.

— Придурок — пробурчала я себе под нос и резко забежала в комнату.

Закрыв дверь, я оперлась о нее спиной.

Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно во всем доме.

«Какого хрена это сейчас было?» — пронеслось в голове.

Я приложила ладони к горящим щекам и замерла: пальцы все еще пахли его парфюмом — терпким, едва уловимым, сводящим с ума.

Я медленно сползла по двери на пол, подтягивая колени к груди.

Победа в этом раунде ощущалась странно.

Как будто я только что сама себя лишила чего-то невыносимо желанного.

[Элли]

Наши дни.

Я часто думаю о том, насколько разными бывают люди.

Пока отец Райта морщился от каждого удара клюшки о борт, мой папа мой папа жил этим шумом.

Команда, за которую играл мой брат, носила агрессивное и запоминающееся название — «ГАРПИИ».

С логотипа скалилась хищная птица с почти человеческим лицом, сжимающая в когтях клюшку.

Интересно, что бы сказали греческие философы, глядя на этих «чудовищ» с клюшками?

И самым опасным из них был Райт Стил.

Это имя преследовало меня с самого детства.

Но для меня Райт оставался самовлюбленным и наглым придурком с фирменной капитанской ухмылкой.

Он не упускал возможности подразнить меня из-за «созвездия» родинок на правой щеке.

Конечно, он никогда не опускался до прямых оскорблений, но это глупое прозвище — «Пятнышко»

Из его уст оно звучало так снисходительно, будто он покровительствовал мне.

Райт произносил его, смакуя каждую букву, и я кожей чувствовала, как родинки начинают пылать под его взглядом.

Он всегда знал, на что надавить, чтобы вызвать у меня искры ярости.

Годы шли.

Райт Стил стал не просто гостем, а частью семьи Блэквуд.

Дни рождения, Рождество, семейные ужины — он всегда был рядом, а его родители давно скрепили дружбу с нашими.

«Пятнышко».

Вот только он уже не был тем мальчишкой из детства.

От него теперь всегда пахло дорогим парфюмом с нотками кедра и едва уловимым ароматом кофе.

Удивительно, как его прямой нос остался целым после стольких матчей.

Когда после финального свистка Райт снимал шлем, арена на мгновение затихала.

Было в его взгляде нечто такое будто он видел игру на десять ходов вперед.

Вечер дома выдался на редкость тихим.

Родители уже легли, а я заперлась в своей комнате.

Хоть Эд и звал меня присоединиться, я вежливо отказалась, сославшись на нелюбовь к ужасам.

На часах было около половины первого ночи.

Судя по тому, что в коридоре так и не послышалось шагов, я решила, что ребята уснули прямо на диване.

Когда я вышла из душа, окутанная облаком пара, до меня вдруг дошло — полотенца нет.

— Ну и растяпа же ты, Элли, — прошептала я самой себе, с досадой оглядывая пустые крючки на стене.

Изумрудная ткань.

Номер «17».

Ситуация была безвыходной, и мне пришлось натянуть его на себя.

Ткань опустилась почти до середины бедер, а длинные рукава полностью закрыли пальцы.

Я повернулась к зеркалу и прочитала на спине фамилию:

С-Т-И-Л.

— Отлично, — фыркнула я своему отражению.

Он был настолько выше, что мой взгляд уперся ему прямо в грудь.

Стил замер на месте.

Я испуганно смотрела на него, чувствуя себя пойманной в ловушку.

Он стоял передо мной босиком, в одних только низко сидящих серых домашних штанах.

СТИЛ.

— Пятнышко? — его голос прозвучал ниже обычного, с легкой хрипотцой, а на губах заиграла дьявольская ухмылка.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— Милая пижамка, Пятнышко, — произнес он, намеренно растягивая слова.

Я постаралась сохранять спокойствие, хотя всё внутри кипело.

Прижав ладони к бедрам и пытаясь натянуть ткань пониже, я огрызнулась:

— Не льсти себе!

Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние до минимума.

От него всё так же пахло кедром и крепким кофе.

Я неловко отступила назад, чувствуя, как пространство вокруг сжимается.

— У тебя завышенное самомнение, да? Думаешь, каждая девчонка мечтает о тебе, Стил? — с вызовом спросила я.

Он ухмыльнулся, подходя вплотную.

— Не каждая. Только ты.

Райт дерзко подцепил пальцами подол джерси, чуть задирая его вверх.

Я дернулась, пытаясь отстраниться, но он мгновенно перехватил мой рукав.

Ткань была настолько велика, что он сжал в кулаке пустой край, из которого моя рука едва не выскользнула.

— А джерси смотрится на тебе чертовски привлекательно

— И с чего ты взял, что я о тебе мечтаю?

Я перевела взгляд на его руку, удерживающую рукав, а затем медленно подняла голову, заглядывая ему в глаза.

Райт шагнул еще ближе, окончательно оттесняя меня к двери спальни.

Его взгляд прожигал насквозь, сокрушая все мои барьеры.

Мне на мгновение показалось, что я слышу, как бешено бьется его сердце

Или это было мое?

Он с глухим стуком оперся рукой о дверь над моей головой, буквально нависая надо мной всем телом.

— Тебе показалось. Видимо, сам замечтался, — ответила я тихо, но все с тем же вызовом.

Стил приблизился еще на миллиметр.

Я почувствовала его горячее дыхание на своей шее, а его голос стал совсем тихим, пугающе интимным:

— А может, я всё-таки прав?

Я почувствовала, как по телу разбежались мурашки от такой пугающей близости.

Я хотела оттолкнуть его, сбросить это наваждение, но

Пальцы предательски дрогнули, так и оставшись лежать на его голой, обжигающе горячей коже.

Под ладонями билось его сердце — ровно, мощно, слишком близко.

На лице Райта расплылась самодовольная улыбка.

— Прогони меня.

Он снова склонился к моей шее.

Я вздрогнула, когда почувствовала, как кончик его носа мазнул по коже.

— Что будешь делать?

Райт отстранился и окинул меня ленивым, игривым взглядом с ног до головы.

На его лицо вернулась маска напускного безразличия.

— Не знаю может, присоединюсь к тебе? — он ухмыльнулся, прекрасно понимая, что эти слова меня взбесят.

— А ты не бегаешь? — с усмешкой спросил Стил. — Вообще-то, я видел тебя на трибунах, Пятнышко.

— Я польщен, — добавил он, явно наслаждаясь тем, как я выхожу из себя.

— Не обнадеживай себя, Райт Стил.

Я похлопала его по плечу в притворно-дружеском жесте, ощутив, как под моими пальцами напряглись его мышцы.

— Я хожу туда только потому, что в твоей команде играет мой брат.

— Конечно.

Одно слово.

Но в нем было столько самодовольства, что я зашипела.

— Ты ты просто самовлюбленный, наглый и

Он открыто рассмеялся моим попыткам его оскорбить.

Я едва не задохнулась от его наглости.

Жар его тела, казалось, передавался мне через кончики пальцев.

— Ты невыносимый! И ты совсем совсем мне не нравишься! Так что отойди наконец от моей двери!

Райту определенно нравилось видеть, как я пытаюсь сопротивляться.

Он наклонился еще ближе, почти касаясь своим лицом моего.

— М-да — его взгляд скользнул по мне. — Плохая из тебя лгунья, Пятнышко.

Стил заметил мое участившееся дыхание, и его улыбка стала еще шире.

Он прекрасно знал, какой эффект производит его близость.

Наклонив голову к самому моему уху и едва не касаясь кожи губами, он произнес низким, вибрирующим голосом:

— Не нужно быть такой напряженной. Я кусаюсь только в исключительных случаях

— Ммм

Тихий, едва слышный томный всхлип сорвался с моих губ.

Но в мертвой тишине ночного коридора он показался оглушительно громким.

Я сама не поняла, как это произошло.

— Так иди и кусай кого-нибудь другого! — опомнившись, неуверенно выдавила я из себя.

Райт замер.

Услышав мой стон, он словно переменился — в полумраке его глаза загорелись диким азартом.

— И что же это было? — сухо, с неприкрытой насмешкой сказал Райт.

Он медленно загнул один палец.

— Страх?

Второй.

— Злость?

Его губы оказались у моей шеи.

Третий палец согнулся почти лениво.

— Или всё-таки я?

Райт властно, но не грубо притянул меня за талию.

Мне оставалось лишь нажать на ручку и зайти внутрь, но я стояла как вкопанная.

— Если постучишь дважды по двери, пока я буду считать до шести, — шепотом произнес он, — я уйду.

Райт сделал шаг назад и начал считать.

Он оставил мне свободу — и одним только взглядом отнял способность ею воспользоваться.

— Раз

Я не двигалась.

— Ну?.. — подначил он.

— Два

Его взгляд скользнул к моим губам.

Я хотела постучать, правда хотела, но стояла неподвижно, будто в дурмане.

Райт следил за этой борьбой с нескрываемым интересом.

— Три

Он снова подошел вплотную, наклонил голову еще ниже, и его губы задели мочку моего уха.

— Давай, Элли, — хрипло прошептал он. — Стукни в дверь два раза, и я уйду. Обещаю.

— Четыре

Его дыхание обжигало кожу.

Он чувствовал, как мой пульс учащается, а мурашки разбегаются по телу в ответ на его близость.

— Давай — снова шепнул он.

Я закрыла глаза.

Мне было до ужаса страшно проиграть ему сейчас, но тело предательски жаждало его прикосновений.

Пальцы Райта медленно скользнули по моему бедру, замерев у самой кромки джерси.

Он не хотел меня напугать, но его губы уже коснулись моей ключицы, нежно целуя чувствительную кожу.

Он не двигался дальше.

Только смотрел.

Ждал.

Будто вся его наглость держалась на одном условии: я должна была сама позволить ему остаться.

Он выдохнул мне прямо в ухо:

— Пять Давай, Пятнышко. Сделай это, и я уйду

Но что-то мне подсказывает, что ты этого не сделаешь.

— Шес

Не давая ему договорить, я наконец-то постучала костяшками по дереву.

Два раза.

Тихо, но отчетливо.

Я злилась на себя в этот момент.

Райт замер.

Его усмешка дрогнула — кажется, он до последнего не верил, что я решусь.

— Ну что ж — спокойно произнес он, мгновенно нацепив маску безразличия.

Я повернула голову, наблюдая за его удаляющейся фигурой.

Райт схватился за ручку двери, а другую ладонь прижал к груди с видом оскорбленной невинности.

— Видишь? Я держу обещания.

Но его глаза по-прежнему горели азартом.

— Только учти одну вещь, Пятнышко Ты сегодня выиграла раунд. А вот матч еще не окончен.

Я гордо вскинула подбородок:

— Тебе стоит больше тренироваться. Не всегда матч заканчивается твоей победой!

Он снова ухмыльнулся, оценивая мое упрямство.

Было видно, что такая дерзость ему по душе.

— Ты правда считаешь, что сможешь меня победить? — спросил он почти устало.

— Я знаю!

Райт лишь коротко бросил:

— Спи сладко

Он скрылся за дверью, на этот раз не удостоив меня даже взглядом.

— Придурок — пробурчала я себе под нос и резко забежала в комнату.

Закрыв дверь, я оперлась о нее спиной.

Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно во всем доме.

«Какого хрена это сейчас было?» — пронеслось в голове.

Я медленно сползла по двери на пол, подтягивая колени к груди.

Победа в этом раунде ощущалась странно.

Как будто я только что сама себя лишила чего-то невыносимо желанного.

Глава 2 «Вьюга в Сент-Джонсе»

Часть 1

[Элли]

Я проснулась от вещания папиного радио — оно надрывалось на первом этаже, просачиваясь в мою комнату через неплотно прикрытую дверь.

Мама наверняка заглядывала проверить, проснулась ли я, и, как обычно, закрыла дверь не до конца.

Но я так глубоко зарылась в одеяло от утренней прохлады, что она вряд ли увидела что-то, кроме копны моих растрепанных волос.

И слава богу.

Ведущий бодрым голосом сообщал:

— Сегодня в Сент-Джонсе солнечно, облачность переменная, но не спешите убирать куртки! Соленый ветер с Атлантики несет снежную вьюгу, чтобы напомнить, кто здесь хозяин. Синоптики обещают нам всего шесть градусов, зато с ПЛЮСОМ

Дальше посыпались те самые плоские шутки, над которыми папа всегда хохотал до слез, а мы из вежливости делали вид, что это смешно.

Я невольно улыбнулась, слушая их с мамой дуэтный смех.

Дом пах свежестью, горячим кофе и грядущим завтраком.

Наконец я решилась открыть глаза, попыталась потянуться и тут же запаниковала — я не могла пошевелиться.

Всему виной оказались огромные, бесконечные рукава джерси под номером 17, которые за ночь буквально спеленали меня под тяжелым слоем одеяла.

Я дернулась, и в нос тут же ударил въевшийся в ткань запах: кедр и горький кофе.

Запах Райта.

Воспоминания о ночном коридоре обрушились на меня лавиной, заставив щеки вспыхнуть.

— Даже здесь умудрился меня достать — пробурчала я, раздраженно выпутываясь из изумрудного плена.

Джерси была ни в чем не виновата, но я смотрела на нее как на личного врага.

Осознание ударило как током: если Эдмунд или мама зайдут и увидят эту форму у меня на кровати, вопросов не оберешься.

Я поспешно скомкала злополучное джерси, затолкала его в самый дальний угол шкафа, под стопку старых свитеров, и только после этого выдохнула.

Быстро переодевшись в короткие домашние шорты и объемное худи, я замерла перед зеркалом, потирая сонное лицо.

— Спокойно, Элли. Это просто обычный завтрак. Просто Райт Стил. Самодовольный придурок, который возомнил о себе слишком много. Дыши.

Часть 2

Я начала спускаться вниз, стараясь ступать тихо, но старые половицы нашего дома предательски скрипели под ногами.

С кухни тут же раздался насмешливый голос Эдмунда:

— Ну наконец-то! Великая Элоиза Блэквуд соизволила спуститься с небес и озарить своим присутствием наш скромный завтрак!

Я уже выглянула из-за угла, скорчив недовольную мину, как шутку тут же подхватил Райт.

Он картинно вскочил со стула, приложив руку к уху:

— Тс-с Вы слышите? Послышались фанфары?

Все весело отозвались:

— Что? Какие фанфары?

А Стил, наслаждаясь моментом, по-хозяйски сел обратно.

Прямо в центре семейного круга.

На моем любимом месте у окна.

Пока родители улыбались, а Эд с Райтом хохотали над собственной остроумностью, я в недоумении сверлила Стила взглядом.

Он выглядел пугающе бодрым для человека, который полночи доводил меня до исступления в коридоре.

Простая белая футболка подчеркивала разворот его широких плеч, а влажные после душа темно-русые волосы были зачесаны назад — тот самый жест, от которого фанатки на трибунах теряли сознание.

И ни тени бессонницы или смущения на его идеальном лице.

— Доброе утро — пробурчала я, присаживаясь на единственный свободный стул.

Прямо напротив Райта.

Как назло, прямо за моей спиной надрывалось то самое раздражающее радио.

Папа отложил планшет, на котором светилась турнирная таблица, и ласково потрепал меня по макушке:

— Проснулась наконец?

Райт как раз рассказывал, как они планируют раздавить «Львов» на домашней игре в субботу.

Мама, ставя на стол тарелку с блинчиками, укоризненно покачала головой:

— Хоккей хоккеем, мальчики, но вы не забыли про промежуточную сессию в Мемориале? Надеюсь, вы помните, что статус звездных игроков не спасет от отчисления, если вы завалите экономику.

Эдмунд картинно закатил глаза.

— Мам, всё под контролем. Мы с Райтом вчера полночи зубрили бизнес-право. Да, капитан?

Я едва не подавилась воздухом от его слов.

«Зубрили они, как же»

Я бросила быстрый взгляд на Райта, прекрасно зная, чем именно этот наглец был занят в нашем коридоре вместо учебы, пока Эд безмятежно храпел на диване под второсортный ужастик.

Райт перехватил мой взгляд.

В его ледяных глазах плясали смешинки, но голос оставался абсолютно серьезным и невозмутимым:

— Миссис Блэквуд, можете не волноваться. Мой отец скорее сам купит университет Мемориал, чем позволит мне завалить сессию.

Мама фыркнула, но уголки её губ дрогнули.

А Райт, будто только сейчас вспомнил о моем существовании, медленно потянулся за блинчиком.

Слишком медленно.

Слишком демонстративно.

Он свернул его в трубочку, обмакнул в сироп и отправил в рот такой огромный кусок, что у меня дернулся глаз.

Я неохотно подняла глаза на Стила.

Он жевал.

Нагло.

Спокойно.

Без малейших признаков раскаяния за вчерашнюю ночь.

И только когда понял, что я смотрю, лениво поднял на меня глаза.

— До-о-оброе у-у-утро Пятнышко, — протянул он с набитым ртом, даже не пытаясь сделать вид, что его воспитали приличным человеком.

Меня передернуло.

Не от отвращения.

Хотя, честно говоря, и от него тоже.

А от того, как безупречно он умел одним только завтраком довести меня до состояния внутреннего пожара.

Я готова была поклясться чем угодно: уголок его губ дрогнул в той самой дьявольской ухмылке.

— Ты сегодня какая-то бледная, мелкая, — подал голос Эдмунд, пододвигая мне сироп и стопку блинчиков. — Плохо спала?

Я изо всех сил старалась смотреть куда угодно, только не на руки Райта, которыми он так уверенно держал нож и вилку.

Те самые руки, которые ночью прижимали мою ладонь к его горячей груди.

Воспоминание обожгло, и я тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение.

— Что, Эд?

— Плохо спала, говорю? Или всё еще не проснулась?

Я открыла рот, чтобы что-то соврать, но Райт опередил меня.

— Наверное, просто кошмары мучили, — вкрадчиво произнес он, и я опешила от его наглости. — Или до утра книжки читала

Райт на секунду задержал потемневший взгляд на моих губах, заставляя меня вспомнить мой собственный сдавленный стон.

А потом, как ни в чем не бывало, переключился на мои глаза своим ледяным, немигающим взглядом, в котором так и читалось:

«Ну же, Пятнышко, скажи им правду».

Часть 3

Я сжала вилку так сильно, что пальцы свело от напряжения, и встретила его вызов своим.

— Нет, не угадал. Просто было очень душно

Я сделала паузу, наслаждаясь тем, как его пальцы на мгновение застыли на рукояти ножа.

— Особенно в коридоре.

Райт медленно поднял глаза.

На его предплечье перекатились напряженные мышцы, а уголок губ дрогнул — будто он едва удержался от ответа.

На одно короткое мгновение его привычная маска дала трещину.

Но уже через секунду Стил усмехнулся, возвращая себе то самое наглое, невыносимо спокойное выражение, от которого мне захотелось швырнуть в него блинчиком.

— Подашь? — Райт кивнул на кофейник, стоявший ближе ко мне.

Вместо того чтобы взять его, я просто развернула носик в его сторону, но со стола так и не подняла.

Слишком опасно было сокращать дистанцию, рискуя случайно коснуться его пальцев.

Стил хмыкнул, принимая правила игры.

Я только сейчас обратила внимание на его ладони: широкие, с длинными пальцами и выступающими, припухшими костяшками, на которых белели шрамы — старые и совсем свежие.

Когда он потянул кофейник к себе, на тыльной стороне кисти и предплечье четко проступили вены, напряженные и горячие.

На миг я осознала: это руки человека из другого мира.

Грубые руки, которые бьются до крови и, возможно, не только на льду.

Руки, не знающие пощады.

Но ночью, в полумраке коридора, они не были «боевыми».

Он касался меня так осторожно и нежно

И в то же время так властно, что у меня до сих пор кружилась голова.

Райт медленно поднял взгляд от кофейника.

— Спасибо, Элоиза, — произнес он.

Я вздрогнула.

За все тринадцать лет он называл меня полным именем крайне редко — обычно лишь тогда, когда злился или хотел ледяным тоном поставить на место.

Но сейчас в том, как он тягуче произнес каждую букву, не было привычной отстраненности.

В этом прозвучало хриплое, темное обещание.

Заметив мою реакцию, Райт налил себе кофе и лениво откинулся на спинку стула.

В его взгляде не было и капли того тепла, которое наши родители принимали за дружелюбие.

Это был взгляд хищника, который точно знает: добыча услышала шорох за спиной и всё равно не может заставить себя бежать.

Я замерла, сжимая в руках бутылочку с сиропом.

Секунда растянулась в вечность.

— Сироп, Эл! — Эдмунд бесцеремонно толкнул меня локтем, вырывая из оцепенения. — Ты его отдашь или себе на память оставишь? Я уже два раза спросил.

Райт тут же перевел взгляд на моего брата и победно улыбнулся, будто они были в одной команде против меня.

— Всё в порядке, Эд. Твоя сестра просто задумалась о чем-то важном.

Пауза.

— Да, Элли?

Он произнес это с такой вкрадчивой интонацией, что у меня перехватило дыхание.

Я снова посмотрела на него.

На его сбитые костяшки.

На жесткую линию челюсти.

И вдруг, сквозь пелену своей обиды и злости, я вспомнила того маленького мальчика на льду много лет назад.

Того, кто разбивался в кровь о борт, лишь бы отец хотя бы раз посмотрел на него не как на провал.

Я увидела за этой идеальной, наглой бравадой Райта Стила что-то надломленное.

Будто вся его агрессия была всего лишь тяжелой броней, защищающей то, что осталось от его сердца.

В этот миг я поняла для себя: мне не хотелось множить его внутренние травмы.

По крайней мере, не сегодня.

Я молча протянула Эду сироп.

— Да, — тихо ответила я, переводя взгляд обратно на Райта и глядя ему прямо в глаза. — Задумалась о том, что некоторым людям их настоящие лица идут куда больше, чем те жестокие маски, которые они привыкли носить.

Улыбка Райта медленно погасла.

В его глазах мелькнуло что-то совершенно новое, похожее на растерянность.

Кажется, я впервые ударила не по его гордости, а по тому, что он так тщательно от всех скрывал.

В тишине кухни было слышно только, как радио за моей спиной продолжает вещать о надвигающейся вьюге в Сент-Джонсе.

Но вьюга уже была здесь.

Прямо за нашим столом.

[Элли]

Мама наверняка заглядывала проверить, проснулась ли я, и, как обычно, закрыла дверь не до конца.

И слава богу.

Ведущий бодрым голосом сообщал:

Я невольно улыбнулась, слушая их с мамой дуэтный смех.

Дом пах свежестью, горячим кофе и грядущим завтраком.

Наконец я решилась открыть глаза, попыталась потянуться и тут же запаниковала — я не могла пошевелиться.

Я дернулась, и в нос тут же ударил въевшийся в ткань запах: кедр и горький кофе.

Запах Райта.

Воспоминания о ночном коридоре обрушились на меня лавиной, заставив щеки вспыхнуть.

— Даже здесь умудрился меня достать — пробурчала я, раздраженно выпутываясь из изумрудного плена.

Джерси была ни в чем не виновата, но я смотрела на нее как на личного врага.

Быстро переодевшись в короткие домашние шорты и объемное худи, я замерла перед зеркалом, потирая сонное лицо.

Часть 2

С кухни тут же раздался насмешливый голос Эдмунда:

Я уже выглянула из-за угла, скорчив недовольную мину, как шутку тут же подхватил Райт.

Он картинно вскочил со стула, приложив руку к уху:

— Тс-с Вы слышите? Послышались фанфары?

Все весело отозвались:

— Что? Какие фанфары?

А Стил, наслаждаясь моментом, по-хозяйски сел обратно.

Прямо в центре семейного круга.

На моем любимом месте у окна.

Он выглядел пугающе бодрым для человека, который полночи доводил меня до исступления в коридоре.

И ни тени бессонницы или смущения на его идеальном лице.

— Доброе утро — пробурчала я, присаживаясь на единственный свободный стул.

Прямо напротив Райта.

Как назло, прямо за моей спиной надрывалось то самое раздражающее радио.

Папа отложил планшет, на котором светилась турнирная таблица, и ласково потрепал меня по макушке:

— Проснулась наконец?

Райт как раз рассказывал, как они планируют раздавить «Львов» на домашней игре в субботу.

Мама, ставя на стол тарелку с блинчиками, укоризненно покачала головой:

Эдмунд картинно закатил глаза.

— Мам, всё под контролем. Мы с Райтом вчера полночи зубрили бизнес-право. Да, капитан?

Я едва не подавилась воздухом от его слов.

«Зубрили они, как же»

Райт перехватил мой взгляд.

В его ледяных глазах плясали смешинки, но голос оставался абсолютно серьезным и невозмутимым:

Мама фыркнула, но уголки её губ дрогнули.

А Райт, будто только сейчас вспомнил о моем существовании, медленно потянулся за блинчиком.

Слишком медленно.

Слишком демонстративно.

Он свернул его в трубочку, обмакнул в сироп и отправил в рот такой огромный кусок, что у меня дернулся глаз.

Я неохотно подняла глаза на Стила.

Он жевал.

Нагло.

Спокойно.

Без малейших признаков раскаяния за вчерашнюю ночь.

И только когда понял, что я смотрю, лениво поднял на меня глаза.

Меня передернуло.

Не от отвращения.

Хотя, честно говоря, и от него тоже.

А от того, как безупречно он умел одним только завтраком довести меня до состояния внутреннего пожара.

Я готова была поклясться чем угодно: уголок его губ дрогнул в той самой дьявольской ухмылке.

Те самые руки, которые ночью прижимали мою ладонь к его горячей груди.

Воспоминание обожгло, и я тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение.

— Что, Эд?

— Плохо спала, говорю? Или всё еще не проснулась?

Я открыла рот, чтобы что-то соврать, но Райт опередил меня.

«Ну же, Пятнышко, скажи им правду».

Часть 3

Я сжала вилку так сильно, что пальцы свело от напряжения, и встретила его вызов своим.

— Нет, не угадал. Просто было очень душно

Я сделала паузу, наслаждаясь тем, как его пальцы на мгновение застыли на рукояти ножа.

— Особенно в коридоре.

Райт медленно поднял глаза.

На его предплечье перекатились напряженные мышцы, а уголок губ дрогнул — будто он едва удержался от ответа.

На одно короткое мгновение его привычная маска дала трещину.

— Подашь? — Райт кивнул на кофейник, стоявший ближе ко мне.

Вместо того чтобы взять его, я просто развернула носик в его сторону, но со стола так и не подняла.

Слишком опасно было сокращать дистанцию, рискуя случайно коснуться его пальцев.

Стил хмыкнул, принимая правила игры.

На миг я осознала: это руки человека из другого мира.

Грубые руки, которые бьются до крови и, возможно, не только на льду.

Руки, не знающие пощады.

Но ночью, в полумраке коридора, они не были «боевыми».

Он касался меня так осторожно и нежно

И в то же время так властно, что у меня до сих пор кружилась голова.

Райт медленно поднял взгляд от кофейника.

— Спасибо, Элоиза, — произнес он.

Я вздрогнула.

Но сейчас в том, как он тягуче произнес каждую букву, не было привычной отстраненности.

В этом прозвучало хриплое, темное обещание.

Заметив мою реакцию, Райт налил себе кофе и лениво откинулся на спинку стула.

В его взгляде не было и капли того тепла, которое наши родители принимали за дружелюбие.

Я замерла, сжимая в руках бутылочку с сиропом.

Секунда растянулась в вечность.

Райт тут же перевел взгляд на моего брата и победно улыбнулся, будто они были в одной команде против меня.

— Всё в порядке, Эд. Твоя сестра просто задумалась о чем-то важном.

Пауза.

— Да, Элли?

Он произнес это с такой вкрадчивой интонацией, что у меня перехватило дыхание.

Я снова посмотрела на него.

На его сбитые костяшки.

На жесткую линию челюсти.

И вдруг, сквозь пелену своей обиды и злости, я вспомнила того маленького мальчика на льду много лет назад.

Того, кто разбивался в кровь о борт, лишь бы отец хотя бы раз посмотрел на него не как на провал.

Я увидела за этой идеальной, наглой бравадой Райта Стила что-то надломленное.

Будто вся его агрессия была всего лишь тяжелой броней, защищающей то, что осталось от его сердца.

В этот миг я поняла для себя: мне не хотелось множить его внутренние травмы.

По крайней мере, не сегодня.

Я молча протянула Эду сироп.

Улыбка Райта медленно погасла.

В его глазах мелькнуло что-то совершенно новое, похожее на растерянность.

Кажется, я впервые ударила не по его гордости, а по тому, что он так тщательно от всех скрывал.

Но вьюга уже была здесь.

Прямо за нашим столом.

[Элли]

Мама наверняка заглядывала проверить, проснулась ли я, и, как обычно, закрыла дверь не до конца.

И слава богу.

Ведущий бодрым голосом сообщал:

Я невольно улыбнулась, слушая их с мамой дуэтный смех.

Дом пах свежестью, горячим кофе и грядущим завтраком.

Наконец я решилась открыть глаза, попыталась потянуться и тут же запаниковала — я не могла пошевелиться.

Я дернулась, и в нос тут же ударил въевшийся в ткань запах: кедр и горький кофе.

Запах Райта.

Воспоминания о ночном коридоре обрушились на меня лавиной, заставив щеки вспыхнуть.

— Даже здесь умудрился меня достать — пробурчала я, раздраженно выпутываясь из изумрудного плена.

Джерси была ни в чем не виновата, но я смотрела на нее как на личного врага.

Быстро переодевшись в короткие домашние шорты и объемное худи, я замерла перед зеркалом, потирая сонное лицо.

Часть 2

С кухни тут же раздался насмешливый голос Эдмунда:

Я уже выглянула из-за угла, скорчив недовольную мину, как шутку тут же подхватил Райт.

Он картинно вскочил со стула, приложив руку к уху:

— Тс-с Вы слышите? Послышались фанфары?

Все весело отозвались:

— Что? Какие фанфары?

А Стил, наслаждаясь моментом, по-хозяйски сел обратно.

Прямо в центре семейного круга.

На моем любимом месте у окна.

Он выглядел пугающе бодрым для человека, который полночи доводил меня до исступления в коридоре.

И ни тени бессонницы или смущения на его идеальном лице.

— Доброе утро — пробурчала я, присаживаясь на единственный свободный стул.

Прямо напротив Райта.

Как назло, прямо за моей спиной надрывалось то самое раздражающее радио.

Папа отложил планшет, на котором светилась турнирная таблица, и ласково потрепал меня по макушке:

— Проснулась наконец?

Райт как раз рассказывал, как они планируют раздавить «Львов» на домашней игре в субботу.

Мама, ставя на стол тарелку с блинчиками, укоризненно покачала головой:

Эдмунд картинно закатил глаза.

— Мам, всё под контролем. Мы с Райтом вчера полночи зубрили бизнес-право. Да, капитан?

Я едва не подавилась воздухом от его слов.

«Зубрили они, как же»

Райт перехватил мой взгляд.

В его ледяных глазах плясали смешинки, но голос оставался абсолютно серьезным и невозмутимым:

Мама фыркнула, но уголки её губ дрогнули.

А Райт, будто только сейчас вспомнил о моем существовании, медленно потянулся за блинчиком.

Слишком медленно.

Слишком демонстративно.

Он свернул его в трубочку, обмакнул в сироп и отправил в рот такой огромный кусок, что у меня дернулся глаз.

Я неохотно подняла глаза на Стила.

Он жевал.

Нагло.

Спокойно.

Без малейших признаков раскаяния за вчерашнюю ночь.

И только когда понял, что я смотрю, лениво поднял на меня глаза.

Меня передернуло.

Не от отвращения.

Хотя, честно говоря, и от него тоже.

А от того, как безупречно он умел одним только завтраком довести меня до состояния внутреннего пожара.

Я готова была поклясться чем угодно: уголок его губ дрогнул в той самой дьявольской ухмылке.

Те самые руки, которые ночью прижимали мою ладонь к его горячей груди.

Воспоминание обожгло, и я тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение.

— Что, Эд?

— Плохо спала, говорю? Или всё еще не проснулась?

Я открыла рот, чтобы что-то соврать, но Райт опередил меня.

«Ну же, Пятнышко, скажи им правду».

Часть 3

Я сжала вилку так сильно, что пальцы свело от напряжения, и встретила его вызов своим.

— Нет, не угадал. Просто было очень душно

Я сделала паузу, наслаждаясь тем, как его пальцы на мгновение застыли на рукояти ножа.

— Особенно в коридоре.

Райт медленно поднял глаза.

На его предплечье перекатились напряженные мышцы, а уголок губ дрогнул — будто он едва удержался от ответа.

На одно короткое мгновение его привычная маска дала трещину.

— Подашь? — Райт кивнул на кофейник, стоявший ближе ко мне.

Вместо того чтобы взять его, я просто развернула носик в его сторону, но со стола так и не подняла.

Слишком опасно было сокращать дистанцию, рискуя случайно коснуться его пальцев.

Стил хмыкнул, принимая правила игры.

На миг я осознала: это руки человека из другого мира.

Грубые руки, которые бьются до крови и, возможно, не только на льду.

Руки, не знающие пощады.

Но ночью, в полумраке коридора, они не были «боевыми».

Он касался меня так осторожно и нежно

И в то же время так властно, что у меня до сих пор кружилась голова.

Райт медленно поднял взгляд от кофейника.

— Спасибо, Элоиза, — произнес он.

Я вздрогнула.

Но сейчас в том, как он тягуче произнес каждую букву, не было привычной отстраненности.

В этом прозвучало хриплое, темное обещание.

Заметив мою реакцию, Райт налил себе кофе и лениво откинулся на спинку стула.

В его взгляде не было и капли того тепла, которое наши родители принимали за дружелюбие.

Я замерла, сжимая в руках бутылочку с сиропом.

Секунда растянулась в вечность.

Райт тут же перевел взгляд на моего брата и победно улыбнулся, будто они были в одной команде против меня.

— Всё в порядке, Эд. Твоя сестра просто задумалась о чем-то важном.

Пауза.

— Да, Элли?

Он произнес это с такой вкрадчивой интонацией, что у меня перехватило дыхание.

Я снова посмотрела на него.

На его сбитые костяшки.

На жесткую линию челюсти.

И вдруг, сквозь пелену своей обиды и злости, я вспомнила того маленького мальчика на льду много лет назад.

Того, кто разбивался в кровь о борт, лишь бы отец хотя бы раз посмотрел на него не как на провал.

Я увидела за этой идеальной, наглой бравадой Райта Стила что-то надломленное.

Будто вся его агрессия была всего лишь тяжелой броней, защищающей то, что осталось от его сердца.

В этот миг я поняла для себя: мне не хотелось множить его внутренние травмы.

По крайней мере, не сегодня.

Я молча протянула Эду сироп.

Улыбка Райта медленно погасла.

В его глазах мелькнуло что-то совершенно новое, похожее на растерянность.

Кажется, я впервые ударила не по его гордости, а по тому, что он так тщательно от всех скрывал.

Но вьюга уже была здесь.

Прямо за нашим столом.

Глава 3 «Вдребезги»

Часть 1

[Элли]

Входная дверь тяжело захлопнулась за Эдом и Райтом.

Спустя пятнадцать минут я услышала, как во дворе заурчал двигатель маминого кроссовера — родители решили вместе съездить в город по делам.

Шуршание шин по гравию стихло, и в доме воцарилась тяжелая, звенящая тишина.

Папин старый «Сильверадо» остался стоять у гаража.

Я стояла посреди кухни, сердито сверля взглядом пустой стул Стила.

Пальцы неосознанно потянулись к правой щеке, медленно обводя созвездие родинок.

Я всегда так делала, когда нервничала, но сейчас с досадой потерла кожу, будто пытаясь стереть с нее невидимый след от его снисходительного взгляда.

Мне хотелось стереть эти метки.

Стереть само напоминание о его голосе, когда он произносил:

«Пятнышко».

Меня до бешенства доводили эти эмоциональные качели.

То, как легко он находил во мне рычаги, о существовании которых я сама не знала.

Ночью, в темном коридоре, он заставлял меня плавиться от одного своего дыхания, обнажал передо мной какую-то пугающую, почти болезненную уязвимость.

А утром

Утром он снова нацепил свою непробиваемую броню, превращая всё в издевательскую игру.

Райт притягивал меня к себе ровно настолько, чтобы я забывала, как дышать, а затем с ледяной жестокостью отталкивал прочь, стоило мне попытаться заглянуть ему в душу.

И самое ужасное — я позволяла ему это делать.

— Ну уж нет. Хватит, — процедила я сквозь зубы.

Глухая злость на саму себя окончательно вытеснила утреннюю растерянность.

Не в силах больше оставаться на кухне, я взлетела на второй этаж и плотно прикрыла за собой дверь спальни.

Я не собиралась лить слезы бессилия.

Вместо этого начала мерить шагами комнату, пытаясь выровнять сбившееся дыхание и унять колотящееся от негодования сердце.

«Соберись, Элли. Просто выбрось его из головы», — приказала я себе с упрямой решимостью.

Я заставила себя остановиться и подошла к шкафу, чтобы переодеться.

Распахнула дверцы, раздраженно потянула на себя стопку свитеров

И замерла.

Из-под них предательски выглядывала грубая изумрудная ткань.

Я ведь сама в панике спрятала его туда утром, но сейчас это ни в чем не виноватое джерси казалось мне личным проклятием.

Наглое, чужеродное пятно с серебристым номером 17.

Даже спрятанное в самый дальний угол, оно умудрялось заполнять собой всё пространство моей комнаты.

Я рывком вытащила его на свет, и тяжелая форма упала на край кровати.

— Что уставилась? Нравится, что видишь? — прошипела я, будто форма могла мне ответить.

Я медленно опустилась на край постели и коснулась грубой сетчатой ткани.

Она была прохладной, как морозный ветер Атлантики.

Я поднесла ее к еще горящей щеке, и реальность окончательно рухнула.

Его запах.

Аромат мгновенно заполнил легкие, пробираясь под самую кожу.

И вся моя выстроенная злость вдруг дала трещину.

Я ненавидела Райта Стила за то, что он делал меня такой уязвимой.

За то, что, вдыхая его запах, я вдруг поймала себя на отчаянной, пугающей мысли: часть меня до боли хотела снова оказаться в том полумраке коридора.

Та самая, предавшая меня часть, которая прямо сейчас шептала, что лучше бы я не стучала в эту чертову дверь сегодня ночью.

«Ну?» — его голос с вызовом прозвучал в моей голове.

«Сделай это, и я уйду. Обещаю».

— Ненавижу, — прошептала я в складки формы.

И злость на собственную слабость породила во мне безумное решение.

Мне нужно было увидеть его.

Прямо сейчас.

Не для того, чтобы мириться, а чтобы вернуть эту проклятую вещь и забрать обратно хотя бы часть себя, которую он так нагло присвоил вместе с моим местом за столом.

Я схватила обжигающе холодные ключи от папиного «Сильверадо», натянула куртку, а джерси спрятала в рюкзак.

Я выбежала на улицу и запрыгнула в пикап.

Вьюга в Сент-Джонсе уже набирала обороты: снежинки и мелкие льдинки с силой били в лобовое стекло, а дворники с трудом справлялись с белой стеной.

Но мне было всё равно.

Мой путь лежал в самое сердце хоккея — на арену «Скала».

Часть 2

[Райт]

В нескольких милях от города, на самом краю скалистого берега, возвышалась наша арена.

Это было иронично: «Гарпии» тренировались там, где сама природа велела обитать хищным птицам.

Здание буквально врастало в гранитный утес, и когда океанский шторм бился о её бетонные стены, казалось, вся «Скала» рокочет в унисон с прибоем.

Внутри царил другой холод — сухой, пронзительный, пропитанный запахом свежего льда.

На льду шла раскатка, но она не была похожа на обычную тренировку.

Тренер Маккензи, чьи крики обычно заглушали свист трибун, сегодня молчал.

Его тишина была страшнее любого ора — она означала, что мы достигли предела.

В эту субботу предстоял решающий матч со «Львами»: победа означала не просто очки, а путевку в плей-офф.

Домашняя игра — а значит, груз ожиданий фанатов давил еще сильнее.

Мы носились по кругу в черных тренировочных джерси, превращаясь в размытые тени.

Удары шайб о борта гремели, как пушечные выстрелы.

Мне вот-вот должно было исполниться двадцать один, и для меня это означало: либо всё, либо ничего.

Последний шанс закончить сезон чемпионом, прежде чем возрастные ограничения навсегда закроют передо мной эти двери.

У нас были все шансы на победу, но для меня это была игра в одни ворота.

У меня не было права на ошибку.

Не было права на проигрыш.

Иначе это означало бы, что победил не я, а мой папаша.

«Наследие Стилов — это привилегия!» — гремел в голове ледяной, властный голос отца.

«А ты вот так просто променяешь его на сраный хоккей?! Я говорил твоей чересчур нежной матери, что это несерьезно. Просто хобби! То, что она поставила тебя на коньки в пять лет, — похвально. Но то, что она внушила в твою глупую голову, будто ты добьешься высот в этом спорте ВЗДОР!»

Я сжал зубы так, что челюсть свело судорогой.

Каждый раз, когда лезвие моего конька вгрызалось в лед, я будто пытался перерезать горло этому голосу.

Мама верила в меня.

Она видела во мне капитана еще тогда, когда огромный шлем забавно сползал на глаза.

Но отец видел лишь преемника, который должен сидеть в душном офисе и множить нули на счетах «Стил Индастриз».

Для меня проиграть «Львам» означало признать, что он прав.

Признать, что я — ничто без фамилии на джерси.

Поэтому я гнал команду до изнеможения, выжигая свои легкие сухим, холодным воздухом.

Я должен был победить.

Или сгореть прямо здесь, на этом льду, под равнодушными сводами «Скалы».

— Еще круг! — рявкнул Маккензи. — Если вы думаете, что «Северные Львы» дадут вам время подышать, выметайтесь из лиги нахрен!

Голос тренера вырвал меня из воспоминаний.

Я и до этого не просто катился — я атаковал лед, но после этой команды стал еще яростнее.

Каждое движение моих ног высекало ледяную крошку из-под лезвий.

Эдмунд пронесся мимо скамейки, его дыхание вырывалось из-под маски густым паром.

Он бросил на меня короткий взгляд, но я смотрел в пустоту перед собой, сжимая клюшку так сильно, что сбитые костяшки под перчатками снова начали кровоточить.

Я сегодня не играл в хоккей.

Я выжигал из себя всё, что делало меня уязвимым.

Всё, что напоминало о ненавистном отце, предстоящей игре и словах одной совсем юной и невероятно упрямой девчонки, которая сегодня за завтраком заглянула под мою маску.

И которую я так жестоко выставил за дверь своего сердца.

Проведя работу над ошибками, тренер ушел, оставив нас докатывать на льду.

Спустя какое-то время я просто не выдержал напряжения, раскалывающего череп.

— Все вон! — мой хриплый, сорванный голос эхом отразился от пустых трибун. — Тренировка окончена! Свалили с моего льда!

Парни переглянулись, но спорить со мной в таком состоянии было самоубийством.

Они потянулись к выходу, понурые и выжатые.

Эдмунд прошел последним, бросив на меня взгляд, полный тяжелого сочувствия, которое я сейчас ненавидел больше всего на свете.

Арена погрузилась в полумрак.

Горели только дежурные прожекторы, отбрасывая на изрезанный лед длинные, зловещие тени.

Я остался один.

В этой тишине звук моих коньков казался оглушительным — резкий, агрессивный скрежет металла о замерзшую воду.

Я заложил крутой вираж и с силой вгнал шайбу в пустые ворота.

Снова.

И снова.

Часть 3

[Элли]

Я вышла из пикапа, и холодный ветер мгновенно разметал по плечам мои вьющиеся волосы, обжигая лицо.

Я лишь сильнее сжала лямку рюкзака.

Руки дрожали, но я упрямо направилась к массивному входу арены.

Едва я ступила в гулкий коридор, ведущий к раздевалкам, как навстречу вывалилась толпа парней.

«Гарпии» выглядели так, будто только что вернулись с проигранной войны: мокрые, злые, с лихорадочным блеском в глазах.

Я быстро вжалась в стену, чтобы меня не снесло этим потоком злости, пота и ледяного пара.

— Эл?! — Эдмунд замер, едва не столкнувшись со мной.

Он на ходу стягивал мокрые краги, его лицо было бледным от изнеможения.

— Ты что здесь забыла?

— Я я должна вернуть Райту его вещь, Эд. Это займет минуту.

Брат перехватил меня за локоть, и его пальцы сжались чуть сильнее обычного.

В его взгляде не было привычной опеки — там был настоящий, животный страх.

— Я сказал: разворачивайся и уходи. Сейчас же! Стил не в себе. Тренер выжал из нас всё, Райт сорвался. Он выгнал всех к черту. Там сейчас не человек, Эл, там зверь в клетке.

— Райт не причинит мне вреда, — тихо, но твердо ответила я, пытаясь высвободить руку. — Ты же сам знаешь, какой он.

— В том-то и дело, что я знаю! — почти крикнул Эдмунд, и его голос эхом отразился от бетонных стен. — Я видел его таким всего пару раз в жизни, и это всегда заканчивалось кровью. Поехали домой, Элли, и это не просьба!

Я посмотрела брату прямо в глаза.

В этот момент я больше не была его «мелкой сестренкой».

Я была девушкой, которая чувствовала чужую боль острее собственной.

— Я сказала — я справлюсь, Эд, — я решительно вырвала руку из его хватки и добавила: — Иди в душ.

Эдмунд выругался сквозь зубы — он слишком хорошо знал это упрямое выражение моего лица.

— Если он хотя бы шагнет к тебе не так — я его уничтожу, — бросил он мне в спину, но я уже не слушала.

Я скрылась в темноте перехода, ведущего к трибунам.

Остановившись в тени, я достала из рюкзака джерси номер семнадцать.

Мою «броню».

Пальцы предательски дрожали, пока я натягивала тяжелую ткань прямо поверх куртки.

В этом огромном куске сетки я вдруг почувствовала себя защищенной.

Словно, надев его фамилию, я получила право войти в его личный ад.

Сделав глубокий выдох и пытаясь унять бешено колотящееся сердце, я тихо проскользнула на нижний ряд трибун.

Основной свет на арене был выключен, работали только дежурные прожекторы.

В центре этого холода был он.

Райт мчался к воротам с такой скоростью, что звук его коньков напоминал визг металла.

Хлёсткий удар — и шайба со звоном, похожим на выстрел, врезалась в перекладину.

Мимо.

Тишину «Скалы» разорвал яростный, гортанный крик.

Райт замахнулся и с чудовищной силой обрушил клюшку о борт прямо перед тем местом, где сидела я.

Треск дерева был оглушительным.

Осколки разлетелись в разные стороны, один из них со звоном ударился о защитное стекло.

Стил замер, тяжело дыша и упершись руками в колени.

Его шлем валялся в нескольких метрах, обнажая мокрые, спутанные волосы.

Он медленно поднял голову.

Его глаза — те самые ледяные озера — столкнулись с моим взглядом.

Он увидел меня.

Увидел свою фамилию на моих плечах.

— Убирайся, Блэквуд, — прохрипел он.

В его голосе не было и капли утреннего тепла.

Только глухой холод.

— И сними это, — он указал обломком клюшки на джерси. — Ты не имеешь права носить мою фамилию тогда, когда тебе вздумается.

Я поднялась.

На негнущихся ногах спустилась к калитке, с глухим щелчком отодвинула тяжелый засов и вышла со стороны трибун прямо на лед.

Подошвы кроссовок мгновенно заскользили по ненадежной поверхности.

Я едва удержала равновесие, но упрямо сделала еще один шаг, отказываясь отступать.

Райт не дал мне пойти дальше.

Увидев мою неуклюжую попытку вторгнуться на его территорию, он с силой оттолкнулся и хищным рывком преодолел разделяющее нас расстояние.

Лезвия его коньков с оглушительным скрежетом вгрызлись в лед буквально в полуметре от меня, обдав мои ноги облаком колючей ледяной крошки.

Он навис надо мной — огромный, тяжело дышащий, источающий ярость.

Его глаза метали молнии.

— Пошла вон со льда! — выплюнул он каждое слово прямо мне в лицо, как пулю. — Кому сказал?!

Слова Райта ударили больнее, чем если бы он с силой толкнул меня на этот холодный лед.

Я замерла.

Внутри всё оборвалось.

Та «искра», которую я видела утром за завтраком, окончательно погасла, оставив после себя лишь пепел и жгучую обиду.

Медленно, дрожащими от гнева пальцами, я начала стягивать через голову тяжелую форму.

Волосы растрепались.

Лицо пылало.

Я скомкала изумрудную ткань и с силой швырнула её прямо ему под ноги, на изрезанный лезвиями лед.

— Райт Стил — мои глаза мгновенно наполнились слезами. — Ты просто трус.

— Самый настоящий трус.

Он не шелохнулся.

А я уже не могла остановиться.

— Тебе проще всё сломать, чем признать, что тебе тоже бывает больно.

Я посмотрела на джерси, лежащую у его коньков, как на брошенный флаг капитуляции.

— Ты ломаешь всё, что пытается к тебе прикоснуться. Клюшки, команду МЕНЯ! — сорванным голосом выкрикнула я. — Наслаждайся своим одиночеством. Тебе оно чертовски идет.

Я развернулась и заскользила обратно к борту, оставляя его одного в полумраке «Скалы».

Но у самых дверей, там, где лед переходил в жесткий бетон коридора, я не выдержала.

Сердце предательски сжалось, и я обернулась — всего на одну жалкую секунду.

Я отчаянно ждала, что он сейчас рванется за мной.

Остановит.

Назовет Пятнышком

Но вместо этого Райт медленно опустился на колени прямо там, где лежала брошенная форма.

Он подобрал изумрудную ткань, до хруста сжимая её в побелевших пальцах, и тяжело уткнулся в неё лбом.

Его широкие плечи дрогнули, но в пустой арене не раздалось ни звука.

Это была не истерика мальчишки.

Это было безмолвное, сокрушительное поражение парня, который больше не мог держать удар.

Он прижимал форму к лицу, отчаянно цепляясь за неё, словно за единственный глоток кислорода.

Капитан «Гарпий» не издал ни звука, но я видела: его броня наконец не выдержала.

И в этот момент мы оба разлетелись вдребезги.