Сердце моего врага бесплатное чтение

Пролог

Он был удивительным… невероятным, и смотрел так, словно я была богиней, а он обычным рабом в восхищении взирающий на свою госпожу. Что прельстило его во мне, заставило ловить глазами мои мимолётные взгляды, едва отвлечённые от огненных вихрей.

От этого, казалось – пламя в моих руках запорхало, как бабочка, разлетаясь множеством искр над головами зрителей. А он смотрел, не отрывая глаз. Синих и бездонных как небо.

Сегодня я очень боялась.

Нет, в моей жизни было много опасностей, но еще никогда не приходилось выступать перед огромной толпой народа, в столице, да еще и перед самим императором и его молодой невестой.

Идея нашего предводителя Гинго, чтобы именно я вышла прямо перед всем двором и многочисленными гостями. В Хелегае – месяцем ранее – выступление Гвен закончилось для всех нас весьма неудачно, но об этом лучше не вспоминать.

Раньше все представления были не только горсткой монет в шляпе, но и просто веселым развлечением для всей нашей труппы. Однако, теперь…

И страшно, и в то же время волнительно.

Правителю нет никакого дела до моих огненных бабочек, как и его скучающей невесте. Ну и ладно! Зато восхищение в глазах его свиты заменило мне тысячу имперских даров.

Синеглазый воин все еще смотрел.

Выпустила огненного феникса специально для него. Искристая птица пролетела над головами всей свиты, включая и самого императора с невестой. Его избранница оживилась, словно проснулась ото сна. И только воин по-прежнему смотрел на меня. Никакие огненные причуды его не интересовали.

Правитель подзывал его к себе и дал знак, что им пора отправляться.

Жаль. Никто и никогда мной так не восхищался.

Бывало, взирали со снисхождением, жалостью, насмешкой, даже похотью. Но так искренне и восхищенно – никто и никогда.

Я сделала пируэт и отпустила пламенных пташек в синеву неба, где они рассыпались фонтаном искр, повергая оставшихся зрителей в бурный восторг.

Поздним вечером, когда в городе продолжились гулянья в честь помолвки императора, я вышла подышать отошедшим от дневного зноя воздухом. Чтобы прочистить от сладковатого балаганного зловония нос и освежить першащее горло.

На площади полным ходом шли танцы. В огнях навесных фонарей ритмично двигались женские и мужские фигуры, и это никак не напоминало пляску смерти, с которой мне доводилось сталкиваться на протяжении всей жизни.

Что скрывать – танцевать я не умела. Не было такой практики, да и учить меня было некому.

Гвен, Гинго, Сирвиг и Игуми веселились вовсю.

– Что задумалась, красавица? – Шаваро в сторонке дымила своей трубкой с едким табаком.

– Да вот, беда несусветная – танцевать не умею, – посетовала я на проходящее мимо меня очередное мирское удовольствие.

– Как так-то? – усмехнулась старая цыганка. – С огнем ты порхаешь словно птица, заставляя сердца многих мужчин стучать бойкими каблуками на танцевальном помосте, а просто вот так, под музыку, боишься?

– Я… не боюсь, – тут же смутилась от откровенных слов Шаваро. – П-просто…

– Ни с кем еще не танцевала, – добрая знакомая закончила фразу за меня, а я покраснела до самых кончиков волос.

Ну не танцевала никогда и ни с кем, и что из этого? Мне ли было расфуфыривать хвост перед кавалерами в попытке привлечь их своими сомнительными прелестями. Моя жизнь была совсем другой, и то, что я попала к бродячим артистам, стало для меня великим счастьем.

У меня появилась семья, близкие и родные люди хоть и не по крови, но по духу.

«Жизнь бродяги не для тебя, девочка», – часто говорила Шаваро.

А для кого? Именно с ними я стала по-настоящему счастливой, да и свободной.

– Если не с кем не танцевала, – снова заговорила цыганка, прервав мои мысли. – Значит, и не любила, и не целовалась, поди!

Она рассмеялась низким грудным смехом, вгоняя меня в смущение дальше некуда. Монисты на её платке зашлись медным звоном.

– Не стесняйся, – Шаваро вытряхнула свою трубку, отчего запах жженого табака сильнее ударил в ноздри, но это был благородный запах дружбы, которым всегда веяло от этой женщины. – Неумение торговать своей жизнью, разменивая её на мелочи – великая добродетель. Но ты не сельская простушка отнюдь хоть и несёт от тебя невинностью за версту! А если уж решишь, кому подарить свой первый раз, пусть он будет прекрасен, хорош собой и люб тебе. Любовь не грех! Главное, чтобы всё было взаимно.

Вот уж еще чего не хватало! Даже думать не хочу о таких вещах…

Сильные руки вдруг обхватили мою талию. Я не успела опомниться. Только вскрикнуть успела от страха, но рот мне быстро зажали. Негрубо, как-то по-свойски, заговорщицки. Думала сейчас Шаваро поднимет шум и выручит, но та, как назло, уже куда-то исчезла.

Вечно она со своими фокусами – неожиданно появляется, а потом исчезает в самый неподходящий момент.

Как я не заметила опасность?

Ну ничего! Сейчас задам нахалу на орехи!

– Я тебя нашел… – горячее дыхание обожгло мне ухо, а между лопаток прошла волна холода, а потом обжигающего жара.

Да что же это?

Меня развернули так легко и быстро, словно я была легкой тряпичной куколкой, с которой так часто Игуми развлекала детей на ярмарках.

– Ты! – вырвалось у меня от удивления и дурацкого смущения.

– Узнала! – он улыбнулся, да так, что мое сердце зашлось в истерическом стуке о ребра. – Я тебя давно ищу.

– Разве? – удивилась я. – С окончания представления прошло не так уж и много времени. Неужели ты так нетерпелив, что пара часов – показались вечностью?

– О! – в синих глазах мужчины плескалось восхищение, он провел ладонью по моей щеке. – Уже стало казаться, что ты мне приснилась, и эти твои огненные цветы, птицы… бабочки… Будто всё это было в другой жизни.

Ладонь была горячей и шершавой, значит, он настоящий воин, который не просто носит красивый меч наперевес, он сражается. Возможно, в этот вечер я сама в предчувствии нежданного поединка, шла в его объятья. Мне не привыкать ходить по грани…

Запах жженых трав от кибиток и хмель подогретого вина кружили голову. Я смотрела в синие глаза словно заворожённая. Что он со мной делает? Мне казалось, я утонула в одной только этой синеве.

Так бы тонула и тонула, пока до меня не дошел смысл его последних слов.

– Что? – чтобы прийти в себя от наваждения, встряхнула даже головой. – Разве ты меня уже видел?

– Это была ты тогда в Хелегае… что с тобой?

Напоминание о злополучном городе немного отрезвило. Тогда наша труппа попала в переделку, все закончилось не самым худшим образом, но и воспоминания остались очень тяжкие.

Но, что именно он имел в виду?

Страх проник под кожу колючими иголками.

В Хелегае я выступала перед зрителями. Возможно ли, что этот воин тогда меня увидел?

– Я… – согласно кивнула, немного успокоившись, ведь врать не было смысла, а так хотелось еще смотреть в эти глаза. – Но там как-то у нас не задалось представление.

– И не говори! – он и сам дернул головой, словно сбрасывая ненужные воспоминания. – Паршивый был городишко.

– Это точно! – согласно кивнула.

Меня снова передернуло…

Воспоминая, и правда, остались просто ужасные. И воспоминания, и то, что ещё ждало меня впереди…

– Ты… – он снова переключился на меня. – Была сегодня такая красивая.

– Спасибо! – невозможно было не улыбнуться в ответ. – Ты так смотрел, что мне хотелось быть самой лучшей для тебя.

Он странно на меня посмотрел. Так, будто бы снова видел впервые, или у меня неожиданно выросли на лбу рога.

– Что? – я опять смутилась до невозможности. – Я сказала, что-то не так?

– Нет… просто ты сводишь меня с ума.

И опять шершавая ладонь на моей щеке, а палец на моих губах.

– И такая… открытая, что я боюсь не сдержаться!

– Скажешь еще!

Щеки пылали от таких откровенных слов, а голова опять пошла кругом. Не принимает ли он меня за одну из тех доступных кабацких девок?

Хотя… а не всё ли равно?

– Как тебя зовут? – он склонился надо мной, от близости пышущего жаром тела во рту пересохло так, что пришлось облизать губы.

– Джай, – уже шепотом проговорила я прямо ему в губы.

– Я тебя поцелую… Джай.

Это было невероятно, безумно, горячо. Со мной творилось нечто невообразимое. Никто никогда меня не целовал. Он – самый первый. А уж что творилось с моим телом, прильнувшим к нему, подумать стыдно.

В голове возникли слова старой цыганки: «А если уж решишь, кому подарить свой первый раз, пусть он будет прекрасен, хорош собой и люб тебе. Любовь не грех. Главное, чтобы всё было взаимно».

Наверное, еще немного, и я подарю ему всю себя без остатка… прямо здесь.

– Я… – отстранилась немного от мужчины и перевела дух, а то еще немного и растекусь у его ног теплой лужицей. – А ты? Тебя как зовут?

– Дитар, – он и сам перевел дух, а мне уже было не до страстей.

– Как? – переспросила ещё раз, надеясь, что мне послышалось.

Тот… герцог – управитель Хелегая – звал так мужчину, оказавшегося у него в тот вечер… я снова стряхнула наваждение. Толстяк словно возник из моего кошмара и кричит: «Спаси-и, Дитар! Спаси меня скорее!»

Дитар, значит…

– Неужто тебе не нравится мое имя, Джай? – он засмеялся, глядя мне в глаза.

– Н-нет… что ты! – не знала радоваться мне или бежать от него подальше. – Наоборот, имя красивое очень.

Имя было приятное, а сам его хозяин прекрасен.

О, Дитар! Как я рада, что ты остался жив!

Подумать только! Мой первый поцелуй достался тому, с кем пришлось столкнуться в Хелегае, как сталкиваются клинки непримиримых противников.

Свела ли нас судьба, или боги так решили с нами пошутить, не ведомо. Одно я знала точно – я ему не враг.

Глава 1

После очередной удачной стычки на восточных землях Карпетрии, отряд вольных наемников держал путь на запад в Оханг – столицу империи Исантии, проездом через небольшой городок Хелегай, охвативший два берега неторопливой Хелейи с её мутными водами.

Необходимо было пополнить запасы воды и провизии. Да и вояки всем своим видом демонстрировали, как они рвались потратить свои кровные монеты на вино и дешевые увеселения.

– Эй, какой-то город суматошный попался! – высказался Пьеро – самый шумный парень в отряде. – Все куда-то несутся, как угорелые! Что за люди? Неужто отряд простых наемников в городе так всех напугал?

– Это твоя рожа может напугать кого угодно! – одернул его тучный грубоватый воин с пышной рыжей бородой. – Здесь явно, что-то случилось. Либо казнь на площади, либо ещё что. Чем тут люд развлекается – может камнями кого забивают всем скопом?

– А разве сегодня не суббота? – поинтересовался худосочный парень, на первый взгляд, слишком молодой, чтобы служить среди заматерелых наемников. – Обычно показательные казни устраиваются по четвергам.

– Теперь, пока свирепствует жабья проказа и неурожай, показательно могут казнить хоть каждый день, – отозвался всё тот же Пьеро. – Лишь бы заткнуть людям рты.

– А вы слышите, как смердит дымом? – снова подал голос парень, морщась от вони. – Наверное, и правда жгут какую-нибудь ведьму.

Отряд обогнул завалившуюся на дорогу лачугу, из-под остатков соломенной крыши которой с гиканьем выпорхнула стайка босоногой мелюзги.

– Гляди тебе – ведьму! – вздохнул рыжебородый. – Опять схватили какую-нибудь косонькую или хромоножку да потащили на костёр. И хорошо, если увечную… Такими темпами, какими в империи жгут хворост на площадях, нам с тобой ни то, что рябой молодки – старой клячи не достанется. Скоро всех красоток изведут в угоду этому идиоту Борго.

– Ингмар! – неожиданно для всех подал голос синеглазый воин, с темнокудрой гривой волос, обращаясь к рыжебородому.

– Что, командир? – разговоры в отряде сразу стихли, рыжебородый собрался и выпрямился, словно тугая струна, готовый по первому же слову обнажить оружие.

– Вы потише о выходках Борго, – мрачно заметил синеглазый воин. – Особенно здесь и сейчас. Все же явились сюда непросто так, а по неотложному делу. И поддержка герцога нам лишней не будет.

– Слушаюсь, Дитар! – улыбнулся Ингмар. – Только…

– Что? – от внимания командира не ускользнуло замешательство друга.

– Хреново обстоят наши дела, – ответил за рыжебородого Пьеро, – если мы вынуждены обращаться за помощью к такой мрази, как Борго.

– Выбора нет, – вздохнул Дитар. Ему было не менее гадко, чем его парням, вести переговоры с этим подонком. Все знали, что из себя представляет правая рука императора, но он сам предложил помощь. А от помощи не отказываются.

– Посмотрим, что он, вообще, собирается предложить, – продолжал объяснять Дитар. – А там, будем действовать по обстоятельствам.

– Когда встреча? – в разговор вклинился самый молчаливый член отряда – Олигеро – юноша с бугристым шрамом через правую щёку.

– Сегодня вечером, – мрачно произнёс Дитар.

– Так скоро? Мы ж с ребятами разгуляться не успеем! – улыбнулся Олигеро, отчего на щеке со шрамом собрались глубокие складки.

– Да, но оно и к лучшему. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.

Но быстро закончить не получилось.

Парни все-таки затащили его на площадь, где жгли не костры, а разворачивалось самое настоящее представление. Люди толпились вокруг помоста, на котором артисты развернули свой балаган.

Зрелище было явно средней руки, но глаза парней Дитара горели, как у малых детей на празднике Даров. Поэтому он не стал высказывать свое недовольство временной заминкой. Пока…

Пока не вышла огненная дева.

Это было удивительно и одновременно жутко. Ведь как получилось у хрупкого человека обуздать дикую стихию пламени. Вот откуда шел запах жженой ветоши и дёгтя. Видимо, ещё с утра шла подготовка к такому зрелищному представлению.

Все, что показывали артисты до этого, выветрилось из сознания как позавчерашний хмель. Показалось скучным и неинтересным, а происходившее на сцене приковало все внимание. Парни вполголоса обсуждали рыжеволосую акробатку, танцевавшую на тонкой веревке, растянутой между двумя столбами. Танец был впечатляющим, наверное. Но видавший виды Дитар, совсем недавно подавлявший восстание прямо в горах Карпетрии, не удивился. Арбеки со своими кривыми мечами бегали по узким каменным карнизам на крутых скальных склонах с изяществом горных барсов – вот где искусство!

А тут… Да, высоко, красиво, легко. Однако пламя в руках хрупкой блондиночки было куда зрелищней и занятней. Искры огня разлетались прямо над головами зрителей, а девушка смело раскручивала огненные вихри над собой. Где-то там совсем невидимые тонкие стальные цепочки, подчиняясь ловким пальцам, выводят затейливые пламенные узоры в застывшем от тишины воздухе.

Гибкое тело двигалось в такт музыки, и… это завораживало. Красиво! Как будто всё слилось воедино: и девушка, и огонь, и танец.

Обязательно надо будет наведаться сюда завтра, сегодня Дитар уже не мог распоряжаться своим временем. Но как же хотелось еще раз увидеть девчонку в окружении огненных вихрей.

– Что – хороша? – усмехнулся в рыжую бороду Ингмар.

– Не то слово! – восхищенно молвил молодой воин.

А может причина его заворожённости в том, что слишком давно у него не было женщины. Горянки все как одна грубые, крепкие девицы с черными, как смоль, косами. С такими воевать впору, а не любовь крутить.

Они, к слову, и воевали. Кто чем мог: хватали вилы, грабли и отбивались от них – покорителей. Эти жуткие бабы умудрялись даже солью швырять в глаза лошадям.

Ну их!

Хорошо, что все это закончилось.

Тем временем красавица закончила свой танец, низко раскланиваясь перед не такой уж и почтенной публикой.

Дитар было хотел пройти к девушке, но предусмотрительный Пьеро заступил ему дорогу.

– Уже вечер, дружище! – понимающе похлопал он друга и командира по плечу. – Эта жирная скотина не любит ждать.

– Не любит, – согласился воин.

– Прости, брат, – к нему приблизился худенький юноша, смахивающий на оруженосца больше, чем на наемника. – Мне и самому гадко от всего этого. Но если не ты, то кто сегодня отправится к Борго. Вряд ли он меня рассматривает всерьез, как союзника.

Дитару стало стыдно за внезапную слабость и навалившуюся внутреннюю усталость от внутренних дрязг империи. И правда, неизвестно насколько он задержится у златокудрой красавицы, так крепко запавшей в душу. Длительное воздержание от девичьих ласк и сильный интерес к манящим изгибам будоражили сейчас кровь сильнее недавних кровавых стычек на горных перевалах.

Завтра, так завтра, но он найдет девчонку и основательно пообщается с ней.

– Прости, Рене – братишка! – он потрепал чуб юноши. – И, правда, залюбовался я слишком сильно этой красоткой. А у нас есть дела.

Все вместе друзья направились к местной харчевне, и только Дитар повернул в сторону холма, который блистал зеленью тисовых рощ за пределами города, обрамляющих высокие стены виллы Капуса Борго – знатного любителя сомнительных увеселений.

Борго явно никуда не спешил. Да и куда спешить идиоту, который получает тысячу монет серебром из казны императора, сидит в дарованной вотчине, попивая вино и нажираясь мягким белым хлебом вприкуску с жирным жареным цыпленком.

И пусть Дитар перекусил только черствой коркой с затвердевшим сыром ещё утром, желания присоединиться к трапезе не возникало, такое отвращение вызывал имперский советник.

– И так, что же ты молчишь, Дитар? – начал разговор герцог в обычной снисходительно-повелительной манере. – Разве ты явился сюда просто помолчать?

Толстяк, коим и являлся Борго, засмотревшись на поднесённый ему свиной окорок, мерзко захихикал.

Молодой воин был не очень расположен к веселью, но здесь он выполнял задание, порученное тем, кому Дитар и его люди принесли клятву верности.

Мнение самого командира, пусть теперь уже и бывшего, первого отряда стражников Колонного зала, никого не интересовало.

Да, его отряд лишь изображал ватагу вольных наемников, на деле же они долгое время верой и правдой служили трону, до известных всей империи событий.

– Ваша светлость, – через силу склонился воин, перед поедающим куриную голень, герцогом. – Это огромная честь, оказаться под сводами вашего дома! Но я и мои люди проделали долгий тяжкий путь из…

Тут Дитар нечаянно запнулся, вспомнив обстоятельства, при которых вынужден был отправиться в изгнание.

– Из Карпетрии путь неблизкий, согласен, – ехидно заметил советник императора. – Слыхал, как ты бодро подавил там восстание.

Дитара передернуло от воспоминаний. Лучше бы герцог не превозносил его заслуги в пролитых реках крови, и разоренных деревнях. Много чести!.

– Это не то, что делает воина героем, – сдержанно промолвил Дитар.

Воин не стал уточнять, что в ссылку его и брата отправил именно Борго.

– Ты мог и не уезжать туда, – намекнул герцог на то, что самого Дитара и его людей никто не гнал так далеко от дома.

– Я верен сыну покойного правителя, как и вы, – пропустивший последние слова мимо, воин переключился на цель своего визита.

Борго посмотрел на него долгим испытывающим взглядом, словно изучая истинные намерения молодого человека. Что-то решив для себя, советник всё же отложил кусок цыпленка и вытер руки о салфетку.

Герцог вознамерился поговорить. Наконец-то.

– Сам знаешь… – начал он, вытирая жир с толстых губ. – В империи начинаются бунты.

– Слышал, – согласно кивнул Дитар.

– Наш монарх вознамерился снова жениться, – недовольно молвил советник. Это обстоятельство явно злило его, ибо с новым увлечением императора, семья его нареченной в новом статусе стала пользоваться большими привилегиями.

Особенно раздражало приближенных к трону, что новые полномочия получил отец имперской невесты, который был давним недругом самого Борго.

Конфликт внес прохладу в отношении монарха к своему первому советнику, и теперь сам герцог прохлаждался на своей вилле вдали от столицы.

Это был их общий план с принцем Рене, которому и служил Дитар верой и правдой вот уже восемь лет: сблизиться с Борго, каким бы ненавистным он ни был, и, заручившись его поддержкой, вернуться в столицу на ветрах хворей и бунтов.

А ещё они отчаянно нуждались в финансах герцога, ибо Рене – внебрачный сын предыдущего императора, был гол как церковная крыса.

– Самое возмутительное в этой ситуации то, – продолжал жаловаться советник, – что девица очень сомнительного рода.

К тому же поговаривают, – тут голос Борго сделался глухим и возбужденным, – будто бы она ведьма, раз очаровала самого короля своими весьма посредственными прелестями, не подкреплёнными ни землями, ни золотом.

На девицу было наплевать, чем больше компрометирующих слухов о ней, тем лучше. Советник присел на своего любимого конька. От чего-то в каждой рыжей девке ему чудились ведьмы, уж чем это вызвано было – не известно, но Дитар готов был согласиться со всем, что сейчас выдавал ему ненавистный Борго.

В игре за престол не существует морали – только цель и стремление к ней, не брезгуя никакими средствами. Это воин давно уяснил.

– Разве есть подтверждение тому факту, что леди Иоланта действительно ведьма? – с трудом скрывая свою нетерпимость к своему собеседнику и к ситуации в целом спросил Дитар больше для поддержания разговора, нежели из любопытства.

До его брата и покровителя уже дошли слухи, что королевское содержание герцога скоро уйдёт на поддержку торговых преференций новых родственников императора. Выбор союзника в лице бежавшего бастарда был очевиден.

– Хм, – самодовольно улыбнулся Борго, – а ты сомневаешься?

– Не в моей компетенции сомневаться в словах вашей светлости, – пояснил свою позицию Дитар. – Близко с леди Иолантой я незнаком. А нам понадобится любая зацепка для очернения этого союза.

– Хочешь правду? – герцог отшвырнул обглоданную кость и вытер жирные пальцы. – Я тебе её расскажу! Уже сейчас Адаваль находится у девчонки под каблуком, мерзавка вертит им как хочет. Её отец заседает в Совете, а брат запустил руки в императорскую казну! Ропот в гильдиях нарастает! И это только начало. Иоланта не императрица. Пока. А что будет, когда на неё возложат венец?

Борго устремил испытующий взор на мелкую сошку, распустившую при нём бескостный язык.

Дитару хотелось ответить, что по сути – всё это ерунда. Ну, станет Иоланта эта женой Адаваля, и что?

Купцам и факториям, облагаемым жиреющими налогами, и до сегодняшнего дня жилось нелегко. Народу в империи под гнетом избранника богов, легко поддающегося чужому влиянию, и того хуже. Просто теперь пятка первого советника сменится каблучком несравненной леди Иоланты и её семьи.

Разочарование сменилось гневом. Сейчас, когда сам Борго находится практически в немилости правителя, в лице Рене он увидел союзника против кого? Против девицы и её папаши. Хочет извести несостоявшуюся императрицу руками Дитара и его брата? А до этого сделал всё, чтобы выжить Рене из императорского дворца, после смерти его венценосного отца. Боялся, что люди станут бунтовать против недальновидного и несговорчивого Адаваля, и примут сторону Рене в борьбе за императорский венец.

Скотина!

У Дитара непроизвольно сжались кулаки – это не укрылось от внимания советника.

– Злиться будешь потом! – его толстое, обрюзгшее лицо стало серьезным, растеряв остатки доброжелательности. – Твой брат – бастард, и при живом законном наследнике императора было бы глупо сажать его на трон!

– А теперь, чего вы хотите? – выдавил сквозь сжатые зубы молодой воин. – Чтобы Рене вернулся в столицу и отговорил Адаваля жениться на неподходящей пассии?

– Твой брат, конечно же, более гибок в мышлении, нежели ты, – опять усмехнулся Борго. – Что взять – солдафон, он и есть солдафон!

– Но вы тем не менее сейчас разговариваете с этим солдафоном!

– Надо сказать, что ты весьма талантлив в своем ремесле! – кивнул герцог в сторону молодого человека. – И не дурак, хоть и уступаешь Рене во многом.

Дитар не повел даже бровью в ответ на колкости советника. Будто бы он сам не знал, что брат умнее и хитрее его во многом. На то он и выбрал службу, чтобы всегда быть рядом с Рене опорой и поддержкой, охраняя от всех врагов. У светлой правящей головы должна быть крепкая десница, хорошо владеющая клинком.

– Вы первый призвали нас к переговорам, – напомнил герцогу Дитар цель своего приезда. – И Вызвали для этого меня. Что подвигло вас на такой шаг?

– А то, что если семейка Иоланты доберется до полной власти в стране, империи придет конец!

Неужели толстяк, наконец, понял это? Смешно! Ещё бы сам проводил более уместную политику тогда, глядишь, и кризис не назрел! Зачем было взвинчивать налоги? Ради бестолковых походов на юг? Но… планирование и переговоры всё же были уделом Рене. Дитар был его верным и надежным мечом.

– Уже сейчас они запустили лапы в казну, которая и так почти пуста…

А вот это была новость!

– Неужели Август оставил своё государство настолько беспомощным? – новость была ошеломительная, и брат должен был быть поставлен в известие о таком положении дел до отъезда Дитара.

– Предыдущий император слишком увлекался охотничьими забавами и мотовством, к чему приучил и Адаваля.

– А вы ему в этом потакали! – так и не удержался Дитар от упрека.

– Не тебе судить, щенок!

Вот черт! Он рискует разгневать старого борова. Гнилой, мерзкой, но единственно важной и влиятельной поддержки. А что в награду – призрачная надежда на обедневший престол? Но брату виднее.

– Почему вы не поручите чёрную работу какому-нибудь воинственному клану? – воин постарался сгладить шероховатость, возникшую в беседе с Борго.

– Слишком просто от королевских соглядатаев это не укроется, – у герцога даже голова нервно дернулась, он явно не один день обдумывал это. Но тут он был прав – в кланах тоже могут быть доброхоты, жадные до звонкой монеты. Хотя эти-то умели делать свое тёмное дело невероятно искусно.

– Она должна умереть как ведьма! – воскликнул советник, возбужденно зыркнув в сторону Дитара. – И ты мне в этом поможешь!

Ещё чего не хватало!

– Соблазнишь девку! Сделаешь всё как надо – никогда не будете знать с братом проблем.

Ага! Потому что отправится вслед за Иолантой в вечную тьму, только уже умелыми руками убийц клана.

– Что замер, как столб? – Борго был недоволен замешательством Дитара. – Решайся! Глядишь, со временем Рене и императором стать сможет… решайся!

– Я… – воин закрыл воспаленные глаза, чтобы не видеть ублюдка.

А как же достоинство? Честь? Он был воином, а не заговорщиком и соблазнителем, в конце концов. Сейчас его воротило от одной только мысли – совратить ни в чем не повинную девушку. Чёрт! Почему всё так?

– Так и знал, что ты будешь сомневаться! Или ты только мечом махать горазд, а? – опять Борго усмехнулся своей мерзкой улыбочкой. – Что ж, подумай до утра. Посоветуйся с Рене…

– Но Рене остался в Карпетрии! – встрепенулся Дитар. Не хватало, чтобы старый боров вынюхал о местонахождении брата.

– Не держи меня за идиота! – герцог самодовольно хихикал. – Вы неразлучны, сколько я вас знаю. А уж после смерти матери, ты от него даже на шаг отлепиться не можешь.

Борго взял колокольчик, чтобы позвать слугу.

– Иди! – по залу прокатилась легкая трель. – У меня сегодня на вечер есть более приятное развлечение, нежели лицезреть твою постную мину.

Чёртов извращенец!

Оставалось только понадеяться, чтобы попавшая к нему девчонка была опытной шлюхой, а не невинной овечкой. В противном случае…

Впрочем, а что мог сделать Дитар в этой ситуации? Отбить герцогу его сиятельный пах? Убить? Это точно преждевременное решение. Надо было убираться из этого места побыстрее, и поговорить с братом.

А ещё мысль о златовласой огненной деве грела душу. Уж он-то завтра обязательно разыщет красавицу.

Но беспокойство, съедавшее нутро с самого утра, усилилось с невероятной силой, когда слуга не явился на призыв.

– Да, куда ж они запропастились? – Борго швырнул колокольчик на стол, в нетерпении подымаясь из кресла. – Что эта мерзкая чернь себе позволяет? Выпорю на конюшнях, до костей шкуру сниму!

Дитар медленно открыл двери трапезной залы. Вокруг царили полумрак, и тишина…

Глава 2

Он появился из ниоткуда. И ударил, целясь в горло! Но промахнулся.

Не так был глуп и нерасторопен Дитар, чтобы дать себя ранить. Простому молодчику с ним не совладать. Окрыленный близкой победой, воин тут же выпрямился, чтобы отразить новый удар нападавшего, но… не успел.

Тот, кто пришел из ниоткуда, был гораздо быстрее и ловчее его.

Еще не переведя дух от прежнего удара, он не заметил, как последовал следующий – это пошатнуло стойку Дитара, на секунду он потерял из поля зрения арку входа, сделал два шага назад.

Да что говорить?! На эту секунду его лёгкие сжались от болезненного попадания по груди, который не смягчил даже камзол, но оно не сбило с ног, и это главное!

И это голыми руками, если бы в них было оружие, ему точно былобы несдобровать!

Однако, мгновенного замешательства хватило, чтобы нападавший двинулся в сторону обезумевшего от страха Борго.

И вот тут у Дитара сработал многолетний инстинкт, выработанный длительными тренировками и многими боевыми стычками.

Вместо того, чтобы дождаться, когда эту мерзкую герцогскую свинью прирежут, воин, рванув отпущенной тетивой, набросился на незваного гостя. Но тот успел с нечеловеческой скоростью уйти из-под удара гардой меча и схватить-таки Борго за глотку.

Черт! Черт! Черт!

– Да, что ты такое?! – выпрямившись, молодой воин попытался рассмотреть врага, спрятавшегося за массивным телом герцога.

Тупой, жадный свин разъелся до необъятных размеров, видимо, именно для того, чтобы подставлять свою тушу под любой удар, или, что хуже, за своими телесами прятать вот таких вот разбойников.

– А-а-а!!! – взвыл Борго фальцетом, от которого поморщился даже бандит под своей шелковой черной маской. – Спаси-и, Дитар! Спаси меня скорее!

Вообще-то, мечтой самого Дитара было нечто обратное, – если сейчас императорского советника убьют, то это стало бы хорошей новостью для них с Рене. Препятствие на пути в столицу было бы устранено не их руками.

Но, на кого сейчас ляжет вина за его убийство?..

Тонкая рука сдавила шею советника так, что тот стал только похрюкивать.

Нет. Что-то с этим противником явно было не так.

Мальчишка. По телосложению и ловкости движений – это был явно ещё пацан. Но скорость и приемы…

– Не приближайся! – упреждающе крикнул убийца внезапно срывающимся голосом, полным отчаяния.

– Интересно, сколько вашему главе заплатил император, чтобы устранить своего советника.

– Ни сколько! – юноша, по голосу почти совсем мальчик, машинально сдавил горло герцога в районе кадыка еще сильнее, отчего жирная свинья закатила налитые кровью глаза. – Мне нужна девушка!

М-да, хватка у него явно недетская.

А вот слова парня повергли самого Дитара в замешательство. Про какую девушку он говорит? Пара ударов, нанесенных этим, явно хорошо натренированном, сопляком, нагнали в голове мути.

– Ты, о чём вообще?

– Не прикидывайся идиотом, – на этот раз юнец уже шипел от злости. – Девушка, которая должна была стать вашим развлечением сегодня, где она?!

Вот, если бы не эти звонкие ноты отчаяния в голосе, мужчина никогда не поверил, что перед ним не наемник из клана.

– Погоди, парень! О, какой девице идет речь?

Борго стал отчаянно дергаться.

– И отпусти ты его, наконец, пока не задушил! Возможно, он знает, где… твоя девушка?

Парень мешкал секунду, смотрел то на Дитара, то на трепыхающуюся тушу герцога, явно сомневаясь, отпускать того или нет.

Но видимо ему действительно была важна девчонка, поэтому он оттолкнул толстяка.

Тот еле дышал и кашлял, заливаясь слюной и соплями. Пока советник приходил в себя, воспользовавшись замешательством юноши, Дитар сделал шаг вперёд и нанёс удар клинком снизу вверх.

И опять его подвела… скорость? Но сам Дитар был быстр, словно молния! Это мог бы подтвердить любой воин, сходившийся с ним в схватке, естественно, не все из них, потому что мертвецы не умели говорить.

Тогда… почему этот сопляк с легкостью опережает его действия? Если он не из клана.

Удар ногой в лицо снова вывел из равновесия на секунду. Однако, в этот раз секундная заминка была всего лишь приманкой для следующей атаки.

Расчет оказался верным! Дитар вывернулся и схватил за руку нападавшего, нанеся удар пяткой под колено! Не ожидавший атаки юноша удивленно вскрикнул, а затем оказался лежащим на полу лицом вниз придавленный коленом между лопаток.

– Пусти, урод! – стал верещать ловкач. – Я пришел только за Гвен! Слышишь?! Сдохните тут вы все! Отдайте Гвен!

– Нет, дружок, тебя вздернут на добром тисовом суку, с прекрасным видом на сад его светлости… – пытаясь удержать одуревшего сопляка, Дитар сел на него сверху.

– Говорю же! Мне нужна только Гвен!

В голосе юнца послышались настоящая мольба и отчаяние. Вот так вот! Дерется, как бывалый наемный убийца, а чуть что – распускает сопли. Но мальчишку, и правда, от чего-то стало жалко.

– Сученыш! – оклемавшийся Борго, оказавшись неожиданно близко, ударил массивной ногой лежащего прямо в лицо. После чего у мальчишки из носа, видимо, хлынула кровь. Белый аширский ковер вмиг окрасился красным цветом. Но это не остановило герцога.

– Гвен, говоришь?! – герцог занес над головой парня свой массивный кулак.

– Довольно, Борго! – непонятно почему, но эта ситуация сильно разозлила Дитара. В армии всегда почитался закон – сдавшегося на милость – не добивать. – Хватит с него и одного раза.

– Эта падла напала на меня и моих людей в моем доме! – Борго просто визжал от негодования, ухватившись пухлой щепотью за шелковую тунику на груди.

– Но он уже схвачен! – парировал воин. – А теперь говори, где девчонка?

– Что?! – тут советник мерзко заржал. – Эта ведьма завтра ранним утром будет передана огню за свои деяния.

Мерзкий ублюдок наверняка решил перед этим ещё и насладится нежными девичьими прелестями.

Боже! И с этим подонком они с Рене собирались заключить сделку. Да пусть этот свин сам сгорит в аду! А Дитар станцует гроки на его обугленных останках.

– Тащи это животное в подземелье! – с совершенно дурными глазами стал орать Борго. – Там он воссоединится со своей потаскухой, понаблюдает, как я с ней развлекусь, а наутро сопляку срубят бестолковую башку. А ведьму – предадут праведному огню.

Слова герцога до невменяемости разозлили Дитара.

Он ещё прекрасно помнил ряды отрубленных голов, выставленных вдоль горных дорог, горький дым пылающих деревень и толпу пьяных солдат, загоняющих в отрог обезумевшую от страха девчонку.

И тут то же самое, будто далёкая война добралась своими костлявыми пальцами и сюда!

– Какого черта ты творишь? – на первый взгляд, спокойно спросил воин. – Зачем тебе это? Отпусти, девчонку под мою протекцию. Что она тебе сделала?

– Она ведьма!

– Чем это доказано? – усмехнулся Дитар. – Рыжими волосами?

– Она соблазнительница! – взгляд советника стал еще более диким. – Своими бесовскими волосками манит и завлекает… направляет на дурные мысли.

Твою мать!

Да он совсем спятил!

Похоже, свихнулся на почве рыжеволосых девиц. Подцепил, небось, от одной такой мужскую немощь. А они-то с ребятами всё гадали, за что яркие красотки заканчивают жизнь на пепелище.

Вон оно, что! Всё потому, что уважаемый лорд-советник не может совладать со своей похотью при виде таких девушек.

Смысла связываться с этим уродом Дитар не видел. Такое сводничество себе дороже. Поддавшись своим внутренним прихотям, его светлость может поставить их всех в щекотливое положение.

Особенно если это будет касаться новой королевы. Надо будет все объяснить Рене. Он неглупый – поймет.

– Я из твоих костров репы не наковыряюсь, Борго, – спокойно произнес воин и встал, не забыв прихватить мальчишку за скрученные руки.

– Нет! – отчаянно завопил тот. – Гвен!.. Без неё не уйду никуда!

Наверное, Дитар всё же расслабился, или просто потерял бдительность, но мальчишка изогнулся ужом и вырвался из его стального захвата, отчего воин опешил, а потом обнаружил в своей руке… кусок оторванного рукава рубахи.

Свист, хлёсткий удар, и уже запястья его рук оказались стянуты тонкими стальными нитями.

Вот это трюк!

– Будешь дергаться, – угрожающе прошипел щенок. – Останешься без рук.

Дитар попытался скинуть с кистей еле заметные путы, поражаясь и обмирая от чьей-то искусной работы или колдовства. Но в запястьях почувствовалось сильное жжение, на коже проступили бусинки крови. Сильный удар ноги в челюсть уложил его на лопатки.

Мысль о том, что в один момент он остался без кистей, больше выбила из него дух, чем сам пинок в зубы.

Но смертоносных нитей на руках не оказалось.

Что за чертовщина?!

Глаза уловили блики на руках юнца. С тонким свистом стальные нитки вернулись на место – в обрезанные перчатки мальчишки.

Сопляк сжал и разжал пальцы, проверяя целостность руки – не покалечился ли сам при маневрах со столь смертельной штукой, а затем нанес мощный удар коленом Дитару прямо в лицо. Приёмная зала герцога поплыла, и глаза закатились в черноту потушившего свой огонь сознания.

Последнее, что он успел рассмотреть – это сетка шрамов на руке парнишки. И все-таки клан.

Маленький лживый ублюдок!

В себя Дитар пришел от сильного запаха дыма. Он приподнял голову с налипающими на глаза волосами от холодных плит пола. Перед взором мужчины предстала устрашающая картина: Борго с размозжённой головой валялся в луже собственной крови. Всё вокруг было охвачено пламенем, трещали от веса крыши тлеющие потолочные балки. Мальчишки нигде не было видно.

В следующую минуту снаружи дома послышались крики. Он подскочил и, пошатываясь, подошел к забранной полыхающими гобеленами стенке. Выглянув в окно, Дитар с содроганием обнаружил, что к вилле Борго приближается патруль городской стражи. Зеваки с криками ужаса разбегались в разные стороны, утаскивая на себе ценное добро из пылающей виллы.

Пора было выбираться отсюда! Иначе быть беде.

Только как?

После удара его сильно вело и тошнило. Голова болела, а из носа лилась кровь. Это его здорово приложил этот маленький гаденыш.

Но ничего! Дитар выследит юнца и самолично вырвет эти стальные путы со всеми нервными окончаниями, да засунет его наглому щенку куда следует. Благо, ощущение жжения от них он надолго запомнит, а ещё шрам и огромные зеленые глазищи, полные отчаянной решимости, несмотря на властвующий в них страх.

В распахнутые входные двери внизу с лязгом вломились стражники. Дитар в одежде вольного наемника последовал примеру юного убийцы, закрыл лицо, правда, не маской, а своим же шейным платком.

Натянув капюшон пониже, молодой мужчина открыл окно – другого выхода не было. Разве что прорываться через солдат, но это себе дороже.

Крыша – единственный путь к свободе и, полной новых проблем, жизни.

– Какого черта вы так долго копались?! – тишину ночи разрезал, похожий на пыхтение мехов, недовольный шепот Гинго. – Зачем было поджигать этот проклятый дом? Теперь нас будут искать по всему королевству!

– Не злись, брат! – оборвала недовольные стенания черноволосого мужчины рыженькая девушка лет шестнадцати своим мелодичным голоском. – Мы тут ни при чем!

– Что там случилось? – остывший от слов сестры Гинго, наконец-таки более внимательно всмотрелся в лица сбежавших из особняка.

– Похоже, слуги Борго решили воспользоваться смертью телохранителей и общей суматохой, – произнес юноша, снимая маску с головы и распуская пышные белокурые волосы. – Сообразив, что пахнет жареным, они сами разграбили виллу и напали на этого жирного извращенца.

– Это и не удивительно! – Гинго сплюнул себе под ноги. – За то, что вытворял этот гад в стенах своего жилища, ему стоило запихать в задницу дюжины две раскалённых прутов. Так ему и надо!

«Оно-то надо! – с грустью подумала про себя белокурая девушка, которой оказался удачливый налетчик на виллу Борго. – Только войско из столицы виноватых искать не будет – спалят все ближайшие деревеньки, если надо будет – и город с землёй сравняют».

– Ты чего задумалась, Джай? – спросила её рыжеволосая спутница, уже робко улыбаясь. – Тебя сильно ранили, когда полезла туда меня спасать?

– Да нет! Ну что ты? – встрепенулась девушка. Но машинально пощупала разбитый нос. – Пара синяков и мелких ссадин. Пустяки. Просто…

Джай задумчиво понурила голову.

– Что? – с подозрением покосился Гинго. – Ты там что-то потеряла, или кто-то видел твое лицо?

– Не совсем, – замялась совсем ещё юная воительница. – На вилле мне казалось, что всё будет просто. Но Гвен была спрятана не там, куда нам указал подкупленный слуга. А ещё в гостях у жирдяя находился молодой воин.

– И что? Он тебя видел?

– Д-да!

– Вот зараза! – в сердцах Гинго рассек воздух кулаком. – Я надеюсь ты его пришила.

– Брат! – возмущенно воскликнула Гвен. – Ты разговариваешь, как лесной душегуб, следи за своим языком, пожалуйста!

– Так ты его пришила или нет? – не обращая никакого внимания на сестру, уточнил Гинго.

– Я не знаю, – произнесла Джай, отчаянно пытаясь в памяти воссоздать все подробности поединка. – Я его точно вырубила, возможно… убила… он не видел моего лица, Гинго! Зато рассмотрел шрамы на руке.

– Плевать! – отмахнулся молодой человек и, смягчившись, наконец, добавил:

– Пошли уже! Сумерки укроют нас! За холмом нас ждут все остальные. Шаваро обещала держать за тебя свечу. Вы живы – это главное. Будем надеяться, что тот вояка мертв.

Джай оглянула на полыхающую вдалеке виллу Борго и с сожалением осознала, что не хотела бы смерти тому смельчаку, попытавшемуся выторговать у герцога жизнь Гвен.

Его глаза не принадлежали просто бандиту, жаждущему наживы и крови. Это были глаза благородного человека, поставившего на кон свою жизнь.

– Так ты хочешь сказать, что тебя уложил на лопатки, какой-то мальчишка?!

Рене не смеялся, нет. Но веселился знатно.

– Послушай, не вижу повода для веселья, – раздражённо произнес Дитар, морщась от боли, пока Пьеро обрабатывал его раны на лице. – У его левой руки есть смертоносный секрет, машинерия или магия. Чёрт, не знаю!

– Протез?! – подал голос Ингмар, расположившийся на узком топчане, как и все члены отряда, в закрытых покоях дешевой гостиницы. – Это слишком дорогое удовольствие для простого смертного.

– Нет, но скажу больше! – продолжал рассказывать Дитар. – Это довольно тонкая механическая работа, мерзавец шевелил пальцами, как кукловод. А перед этим чуть не отрезал мои собственные, да вместе с руками.

Мужчина выставил раненые запястья.

– О, да! – согласился Олигеро. – Значит, все-таки клан.

– Сомневаюсь. – уже деловито произнес Рене – тот самый юный оруженосец из отряда, и внимательно посмотрел на единоутробного брата. – Говоришь, он искал какую-то девчонку?

– Да. Гвен… кажется, так он её называл, – пояснил Дитар. – Этот подонок, чёрт, дохлый подонок собирался развлечься с ней, а наутро сжечь свидетельницу своего грехопадения под видом ведьмы.

– Давно понятно было, что его развлечения зашли слишком далеко, безнаказанность совсем свела ублюдка с ума, – констатировал Рене, повернувшись к окну и рассматривая столб дыма на другом конце города. – Адаваль слишком многое спустил ему с рук.

– Не то слово! – согласно кивнул Пьеро, закончив с лицом Дитара и сгребая пропитанные кровью тряпицы.

– Жить будешь! – кивнул он своему командиру. – А кривоватый нос ещё ни одного солдата не испортил! – весело рассмеялся он. – В твоем случае, даже украсит.

– Девицы так и будут на шею вешаться! – кисло промолвил командир.

– А может ему ещё и «копьё» искривить? – загоготал рыжебородый, – Так тебе поддам по порткам, долго колени не сдвинешь!

Его смех подхватили другие члены отряда. Только самому Дитару было не до смеха. Мало того, что болела голова, так ещё и самолюбие истекало кровью.

Борго – последняя надежда на возвращение в Солнца град, пусть сомнительная, но надежда. А теперь они навеки вынуждены будут гнить в Карпетрии – захолустье на краю света, беднейшей провинции, постоянно раздираемой пограничными войнами.

– Не хмурься! – успокоил его брат, сидевший к нему вполоборота. – Всё складывается как нельзя лучше.

– В чём лучше? – расстроенно спросил командир. – В том, что у нас пропала надежда на возвращение в столицу?

– Свидетелей твоей встречи с герцогом не осталось. От Борго нам нужно было только покровительство, – не согласился Рене. – Самое главное у нас есть – это деньги! А деньги решают все!

Молодой человек улыбнулся и снова отвернулся к окну, в котором отразился его, отнюдь не юношеский, взгляд.

Глава 3

В полутёмном зале над скрипторием, где велся учет всем словам жизни и смерти, как всегда, было много народа. Оттого было еще страшнее и неприятнее. От большого количества люда воздух наполнился запахами и не самыми изысканными, если честно. Одна-единственная мысль, одно желание билось в голове – пусть это поскорее закончится.

Казалось, не было ничего на свете страшнее ожидающего меня в этот день. Но на самом деле было… полгода назад. На таком же собрании сородичей, если так можно было назвать очередное сборище самых высококвалифицированных убийц не только во всей империи, но и за её пределами, случилось гораздо худшее.

Тогда меня признали негодной.

– Джай, старушка! – этакое своеобразное приветствие от кузины Мардж без церемониала и условностей. Они и ни к чему людям с сомнительной моралью.

– Мардж! – я сдержанно поприветствовала некогда близкую по духу и любимую сестру, теперь относившуюся ко мне, как никчемной, но знакомой девице.

– На этот раз ты притащилась в одиночку? – тёмная бровь взметнулась в нарочитом удивлении, будто бы она не знает, что бабушка совсем слаба.

К горлу подступила желчь. Правда, быстрее бы это закончилось, чтобы можно было отправиться домой и провести, отведенное ей время, рядом со старой Гринт.

От, и без того, натянутых до предела нервов, я переминалась с ноги на ногу, ища хоть одно приветливое лицо. Напрасно.

– Времена меняются, – скороговоркой отчеканила слова, чтобы не заикаться и не запинаться, когда придет время держать слово. Отвернулась к центру зала.

– Вот уж точно! – усмехнулась кузина и отошла от меня подальше.

Быстро, однако, она задрала нос. С тех пор как мы покинули Прибежище молодых клинков, прошло полгода, она явно выполнила не одно задание. Убила не одного человека.

Глупо, только глядя, как медленно уходит жизнь из некогда бодрой и бойкой бабушки, мне убивать было тошно. Отправлять немощного родича во тьму – неотъемлемая обязанность членов одной семьи.

Так-то вот!

Радовало, что меня и не гнали по такого рода поручениям – я самый худший результат подготовки в прибежище и позор клана Грассо. Какое счастье!

Теперь же у меня в кармане свиток, дарующий свободу раз и навсегда. И пусть утрется Мардж с ее самым лучшим результатом среди наших ровесников – молодых клинков.

Неожиданно в помещении стало тихо. В зал вошли старосты. Медленно, в силу своего преклонного возраста, разъедающей подагры и не раз перебитых конечностей, почетные члены семьи прошествовали и расселись по свои местам за полукольцом каменного стола. За ними, также не спеша, но не из-за возраста, а из-за осознания собственной важности, вышел глава нашего клана.

Моро.

Чужак.

Пришлый глава клана – еще одно недоразумение в артели наёмных убийц, как и мои результаты в умении убивать. Но ничего не поделаешь, правила гласили, что во главе тех, кто несет смерть, должен стоять сильнейший.

Чужак взял свое по праву силы.

Несколько лет тому назад Моро посягнул на главенство клана, вызвав сначала Прасо, но старик отказался, предложив заменить себя сыну, сразу дав слово, что если Дегал проиграет, он уйдет на покой.

Зря!

Хоть Дегал был могуч и свиреп, как медведь, Моро оказался… хитрее, словно изворотливый лис, он пустил в ход удушливую пыль и ядовитые иглы. Непреложные истины гласят: хитрость – острее ножа, быстрее удавки.

Теперь Прасо – один из старейшин, коротает свои дни в размышлениях, что было бы, если бы… а, впрочем, все может быть, что он уже утратил интерес к происходящему. Физическая сила – не главное достоинство профессионального убийцы, ум и холодный расчет – вот основные помощники человека, готового убивать. Дегал не внял этим «добродетелям».

– Рад приветствовать вас, мои дорогие сородичи! – радушно поприветствовал нас Моро.

Правда, в искренность этого приветствия верилось с трудом.

– Итак, совет Первого Солнца нашего клана объявляю открытым! – на последние слова главы, по залу прокатился сдержанный возглас одобрения, перемежающийся ропотом.

Чего ждать на этот раз? Что еще придумает Моро?

– Итак! – глава осмотрел всех присутствующих. – Рад сообщить вам, что ряды наших искусных палачей пополнил еще один весьма талантливый клинок, точнее будет сказать, игла!

Понятное дело. Взоры присутствующих обратились к Мардж, которая изображала из себя полнейшую невозмутимость. Только легкая напряженность в застывшей фигуре выдавало радостное волнение.

Жалела ли я о том, что не нахожусь на её месте? Вряд ли.

Трудно быть частью семьи, традиции которой вызывают возмущение, гнев и отвращение. Где все смотрят на тебя со снисхождением и насмешкой лишь потому, что ты не желаешь окрашивать руки чужой кровью и становится частью общего дела.

Не то, чтобы мне желали смерти. Просто делали вид, что меня не существует – не самое приятное ощущение, если честно. И все потому, что новый глава установил свои правила, и не многим отважным приходило в голову открыто оспаривать их. Немногим живым.

– Марджори, дорогая, ты бесценное сокровище в нашей семье! – продолжал заливаться соловьем Моро. – Поэтому рад тебе сообщить, что за твои услуги заплачены весьма неплохие деньги!

И вот тут по лицу кузины скользнула тень, а в зале повисло легкое напряжение.

– Да, в казну клана поступил огромный взнос! – самодовольно блеснул топазовым перстнем глава. – Проще сказать, твои умения выкупили во временное пользование.

Я затаила дыхание.

Мардж посерела в лице и оглянулась.

– Ты недовольна. Моя дорогая девочка? – в голосе Моро засквозил холод.

Попробуй еще не угоди излишними телодвижениями – будешь подбирать с пола собственные внутренности, как случилось в прошлый раз.

Но стоит ли ворошить былое!

И без отвратительных воспоминаний желчь стала рваться наружу.

О, Мардж! Я так умоляла тебя не блистать излишне всеми гранями своих талантов, но ты меня не послушала, заявив, что мои сомнения – проявление слабости.

Сестру, с которой мы бок о бок жили и тренировались в лагере для клинков, я вряд ли теперь больше увижу.

Ее продали в услужение неизвестно кому – считай в рабство. Так скоро, что она даже не успела насладиться своим новым положением как следует.

Отказ от назначения – означает смерть.

В зале висела напряженная тишина.

– Я… – Мардж запнулась на полуслове, явно расстроенная произошедшим. – Повинуюсь, мой ард!

На абсолютно каменном лице девушки губы растянулись в подобии улыбки, делая лицо похожим на маску лицедея. Её подбородок склонился к груди.

– Вот и славно! – удовлетворенно кивнул Моро. – После праздника, тебя сопроводят до нового места служения.

– Разве традиции клана предполагают продажу сородичей? – неожиданно подал голос Прасо.

Наверное, это его последнее заседание на сборе. В глухой тишине зала одинокие пылинки кружились в луче света, падающим с потолка.

– Это не продажа! – улыбка главы подобно оскалу удава. – Она отработает положенный по договору срок и вернется к семье.

– И каков же это срок? – седая бровь старика подалась вверх. – И разве договор в нашем клане не скрепляют кровью?

– Я скрепил тот договор своей кровью! – в голосе Моро сквозит угроза.

– За работу Марджори?

– Прасо! – глава больше не улыбался, он запустил пальцы в широкие полы мантии на груди, поигрывая затейливой серебряной цепочкой. – Видимо, ты устал, и тебе пора покинуть это кресло старейшины?

Никто не стал поддерживать бывшего главу клана, хоть возмущенным шепотком и наполнился весь зал.

– Что же! – Прасо встал со своего места, опираясь сухопарыми и узловатыми ладонями в отполированную столешницу. – Тогда, я полагаю, мне больше здесь делать нечего.

В полной тишине бывший глава клана покинул залу.

Моро только переглянулся с Гакрасом – своей правой рукой и ушами. Вот уж, поистине существо мерзкое и неприятное. Когда-то мы с Мардж дали ему кличку Крыса. По сути своей, он и был крысой, прочем, и воняло от него так же.

В зале так и висела тишина, никто не стал перечить главе и вступаться за Прасо. Молчала и я, потому что даже не знала, какие слова подобрать в такой ситуации. И без того, я словно натянутая струна, дергалась от каждого шороха, а моё положение не придавало ни веса моим словам, ни ценности моей жизни. Да и что тут скажешь, когда история всего клана с его законами менялась по воле чужака.

– Надеюсь, Мардж, ты хорошая девочка, и все понимаешь? – обратился Моро к девушке, с которой я дружила все свое детство.

– Да, мой ард! – кузина покорно склонила голову.

– Вот и хорошо! – змеиные глаза Моро сощурились. – Не стоит омрачать сегодня такой знаменательный день вступления в ряды клинков самых юных представителей клана.

О, да!

Знаменательное событие. Праздник. Но только в начале.

Эйфория от вступления во взрослую жизнь быстро сменяется ужасом холодных ночей, голодом и побоями.

А как еще тренировать воина клана Грассо?

Так начинается взросление каждого из нас. В двенадцать лет мы практически отлучены от семьи, растем и живем в условиях дикой местности под открытым небом. Естественно, до этого нас тренируют дома, но после вступления в ряды клинков – начинается попросту муштра.

В памяти всплыл холодный осенний вечер, дождь и злобный голос Крысы…

Нет!

Не желаю больше здесь оставаться. Никогда.

Вдохновленная отвратительными воспоминаниями, я сделала пару осторожных шагов в направлении высившейся фигуры Моро.

– Мой ард, выслушай! – на секунду голос все-таки дрогнул, да и я внутренне дрожала как осиновый лист, опасаясь, что со стороны мои движения выглядят вызывающими.

– Ты о чем-то хотела попросить, дитя моё? – от этих слов качнуло, как от удара, отчего я внезапно уткнулась носом в расшитую серебром мантию магистра.

Память наглухо укрыла от меня нетвердые шаги, которые вывели в самый центр залы. Горло сдавило невидимой рукой страха, всё тело прошиб холодный липкий пот. Руки, ноги и язык стали совсем деревянными.

Не сейчас, взмолилась я, подавляя дикое желание развернуться и бежать со всех ног! Только не сейчас. Пусть Кронос Великий поможет мне, пожалуйста! Всего-то доля секунды, а. кажется, целая вечность. И вот – я стою на коленях перед главой клана Грассо со смиренно склоненной головой.

– Я! – мой голос не дрожит, не дрожит. – Джай Ланнан – младшая ветвь семьи Грассо, дочь Лукаса Ланнана, пришла к тебе, сильнейший, с просьбой отпустить меня!

Голова всё ещё склонена, но всем своим обострившимся чутьём ощущаю, как резко вдохнул в себя воздух Моро. Как по залу прокатился шепот возмущения.

– Встань и подними глаза, дитя! – в голосе сильнейшего слышится ярость, но он сдерживается, или его сдерживает, нашептывающий что-то на ухо, Гакрас.

Маленькие черные глаза и подвижный нос, и правда, придавал ему сходство с крысой. Из-за этого вместе с Мардж мы смеялись за его спиной, наверное, для того, чтобы не умереть от страха, представ перед самим мерзким крысом.

От его славы разило трупным холодом и гнилью. В клане Гакраса не любили за вездесущесть и подобострастие, но лучшего убийцы было не сыскать. Его умение скрывало много тайн, его знания в искусстве умерщвления были воистину бесценны.

Но моя ненависть по отношению к его подлости не шла ни в какое сравнение с неприязнью, что вызывала его подобострастная ухмылка.

Ни жива ни мертва, я подняла голову и выпрямила спину – нечего показывать слабость и страх, пусть они и есть во мне – встала, гордо потянувшись лицом к холодному монолиту по имени Моро Грассо.

Сам ард, как и положено, одет во все черное, но от старейшин его отличает серебряное шитье на камзоле – у старейшин узоры вышиты золотом. Глава клана не был бы самим собой, если бы не показал свое превосходство над ними – в разветвлённые орнаменты вплетены блеск изумрудных камней и желтых топазов.

Старейшин это… нет, не злит – скорее всего, раздражает – глава клана, несущего смерть, должен быть сдержан в таких вещах, а не показывать помпезную и ненужную роскошь.

– Тебе так плохо живется в семье, Джай? – в глазах главы иглы злости, но голос не наполнен яростью, как раньше. – Или,