Белый свет бесплатное чтение
![](/img/b/38079.jpg)
Глава 1
Поезд остановился. Андрей взял свои сумки, на одной из которых красовалась надпись «Армия России», и спрыгнул на перрон. Отойдя в сторону, чтобы не мешать остальным выходящим, он остановился вдохнуть воздух родной Москвы. Целый год этот город жил своей жизнью без него, и теперь он должен был вновь принять его. Постояв минуту, окидывая взглядом остальных прибывших и их встречающих, он заметил девушку, крепко обнимающую своего парня. Андрей долго их разглядывал, заметив, что ему неприятно. Он поймал себя на мысли, что это он должен был быть в объятиях любимой девушки по приезде. Но не сложилось…
Солнце уже было высоко над головой, и его лучи нежно скользили по лицу Андрея, обдавая его своим теплом и радостью нового дня. Этот день для Андрея был особенным, ведь позади целый год вдали от дома, вдали от материнской любви и отеческих наставлений. Год был полон лишений, испытаний, в которых закаляется характер человека, но теперь все это там, далеко-далеко в прошлой жизни. Можно добавить, что очередная шлифовка на непредсказуемом пути под названием «Жизнь» успешно пройдена. Андрей побрел неспешно в сторону дома. В его голове была лишь одна мысль, которая скорее походила на мечту, но имевшая одно отличительное свойство от других мечт Андрея: она обязательно сбудется сегодня. И мечта эта была самой простой, но именно в этой простоте порой и сокрыто нечто волшебное, что при первом взгляде ускользает от наших глаз. Андрей наконец-то окажется дома. Он никого не предупреждал, что вернется сегодня, вернее, все ждут его завтра. Юноша не хотел видеть знакомые лица, хотел дать себе передышку, прогуляться по городу, по которому прежде он гулял за руку со своей Ритой. Он понимал, что он не первый и не последний, кого девушка не дождалась из армии, но осознание и переживание чувства для него были серьезной разницей. Вот он проходил кинотеатр, в котором они смотрели ее любимые комедии, вот мимо проехал автобус, на который она садилась домой. Лицо Андрея одолевала печаль.
Проходя все больше шагов, Андрей ловил себя на мысли, что он вовсе и не отсутствовал целый год, а будто провел лето в деревне. Слишком все было по-прежнему: те же силуэты домов, старые хрущевки, стеснительно выступающие перед многоэтажками. Лишь вывески уже не те. Дороги по-прежнему переполнены автомобилями. Андрей возвращался домой с мыслью, что он сильно изменился за этот год, но, оказавшись в объятиях родного города, понял, что в душе он все тот же молодой человек, любящий помечтать, понаблюдать.
На улице и вправду стояла замечательная погода. Вот уже несколько дней дождь обходил Москву стороной, отчего на дороге было много удушливой пыли. Но эта пыль, поднимаемая редким мимолетным ветром и рассыпаемая обратно на дорогу, Андрею казалась такой родной… Он осматривался по сторонам: все те же невысокие дома, те же надписи на заборах, гаражах и асфальтах, на которых отражены различные чувства и мысли людей: одни были наполнены признаниями в любви и прочими сентиментальностями, другие, вероятно, написанные слоняющимися без дела подростками, содержали нецензурную лексику, третьи были на маленьких белых и разноцветных листках бумаги, начинавшиеся со слов «Куплю», «Продаю». Город продолжал жить своей жизнью, а люди, как его неотъемлемая часть, все так же решали свои дела: одни были погружены с головой в работу, студенты сдавали последние экзамены и отсчитывали дни в предвкушении начала их лета (а как известно, оно у них начинается заметно позже). Ничего не изменилось! Но так было лишь на первый взгляд. Присмотревшись, Андрей обнаружил, что заброшенный склад превратился в автомастерскую, что наконец достроили новый жилой дом, куда он нередко приходил с друзьями. Молодежь любит разные стройки: здесь они гуляют, «отдыхают» от опеки родителей и скучной учебы. Эта стройка была особенной для Андрея: сюда он приводил Риту, даму своего сердца, как он прежде считал. Та единственная, которая клялась в верности, та самая, что нашла ключ к сердцу Андрея. Все это осталось в прошлом. Андрей вспомнил один их совместный вечер накануне отправки в армию:
– Рит, я скоро уеду. Мы уже год вместе, и я не думаю, что это случайность. Я очень тебя люблю, ты одна мне нужна. Подождать год нелегко, но, пожалуйста, потерпи.
Андрей смотрел в дальний угол, который не освещался уличным фонарем. Его голубые глаза не решались встретиться с глазами Риты, он то и дело переводил взгляд с одного предмета на другой. Андрей не сомневался в своей девушке – в его душе был страх. Страх потерять ее, страх, что тот объем внутри него, заполненный ее словами, взглядом, запахом и поцелуями, вдруг исчезнет. Что тут можно добавить? Человек считает себя счастливым, когда находит нечто дорогое, нечто свое в чужой человеческой душе, рядом с которой его собственная душа начинает резонировать. Это состояние Андрей слепо считал любовью. А может быть, и не слепо… Человеку со стороны сложно дать верную характеристику этому проявлению души, и нередко с понятием «любовь» граничат «влюбленность», «очарование», «симпатия», «влечение» и другие. Так или иначе, Рита ответила ему взаимностью еще в тот самый первый момент их знакомства, когда Андрей подошел к ней, робко заговорил, чем вызвал у нее поначалу смех, но этот смех плавно перешел в длительную беседу с общими темами и незапланированными паузами в разговоре. Но Андрей сумел оставить приятное послевкусие, и после череды свиданий они уже были вместе. И с тех пор девушка была всегда верна ему, они часто появлялись в среде друзей вместе, но бывали и моменты, когда на звонки друзей погулять они отвечали отказом, так как наступало время их очередного свидания. Признаюсь, их отношения завязались слишком легко и быстро, Андрей не завоевывал ее, а она от него и не бегала. Но еще раз повторюсь, что человеку со стороны сложно судить об искренности чувств, кто мы, чтобы решать, какие отношения настоящие и имеют право на существование?
Тем не менее речь Андрея вызвала возмущение у Риты. Сжав свои тонкие губы, она посмотрела на него укоряющим взглядом, но на ее строгом лице, вернее написать, лице, которое она хотела сделать строгим, мгновениями проскальзывала наивная улыбка влюбленной девочки. Неизвестно, заметил ли Андрей эти тонкости выражения ее лица, так как он продолжал молчать и смотреть в тот самый дальний неосвещенный угол, будто понял, что взболтнул лишнего, и пытался спрятать взгляд в той темноте. Тогда Рита тихонько обхватила его руку, пытаясь ласково его успокоить, но вместо ласки Андрей услышал от нее строгий выговор:
– Ты серьезно думаешь, что я могу такое сделать!? Да, без тебя будет тяжело, но не думай, будто я сразу пойду налево! Иногда вы, парни, такие глупые!
Рита скрестила руки в области груди, нахмурила брови и тяжело выдохнула. Все эти телодвижения вкупе со сказанными ею прежде словами выполнили свое дело: Андрей впопыхах попросил извинений. Затем он крепко обнял свою девушку, шепотом произнося ей на уши теплые слова, которые друг за другом приходили ему на ум. С каждым новым услышанным словом улыбка на лице девушки растягивалась все сильнее, она начинала крепче обнимать своего возлюбленного. Тогда Андрей добавил:
– Посмотри на этот дом! Его, наверное, не скоро достроят. Но я хочу тебе сказать одно: я обещаю, что, когда он будет заполнен жильцами, я женюсь на тебе.
Девушка была сильно поражена этими словами, Андрей, по-видимому, сам был удивлен тем, что было произнесено им мгновение назад. Поначалу она подумала, что это бред взволнованного мальчика перед призывом в армию, но спустя несколько мгновений она остановилась на мысли, что это сказка. Он любит ее, она любит его, что еще требуется в формуле счастья? И разговор о свадьбе зажег в ней еще большую радость, хоть она и продолжала смотреть на него как на шутника. Андрей же поразмыслил, что невеста из нее хороша, так что спокойнее отнесся к своим словам.
– А меня ты спросил, жених!? Или мое слово не в счет?
– Я знаю, что ты согласна, – перебил ее парень.
Больше они друг другу ничего не говорили, только объятия и поцелуи были свидетелями их чувств.
Время прошло. Видимо, чувства остыли, и Андрей возвращался теперь один. Последний раз окинув взглядом наполненный воспоминаниями дом, он пошел дальше. Внезапная грусть опустилась на него, несомненно, это мысли о своей бывшей вызвали ее. Он шел по прежней дороге, местами ударяя ногой маленькие камешки, валявшиеся на пути. Первый был совсем маленький, неправильной формы – парень пнул его, а он еле покатился по асфальту. Второй был круглее, но размером тоже не вышел – Андрей его пропустил. Третий же был покрупнее – Андрей как размахнулся да ударил так, что камешек покатился, местами подпрыгивая, на многие метры вперед. Будь Андрей подростком, он бы непременно предался слезам в эту минуту. Но в армии он научился справляться со своими переживаниями, которые без предупреждения и самопроизвольно возникают в области груди. Парень вырос, превратившись в настоящего мужчину.
Андрей спустился в метро, сел в поезд. Приятный гул рельсов заставил его улыбнуться. Вагон был переполнен, все же восьмой час утра. Андрей не мог нормально встать посреди толпы со своими тяжелыми сумками. Люди в наушниках и с планшетами в руках абсолютно не обращали на него никакого внимания, пока он их внимательно разглядывал. У одного парня были ссадины на пальцах, наверное, дрался недавно, подумал про себя Андрей. Один старик все никак не мог угомонить свой кашель, что стоявшая рядом с ним женщина с еле скрываемым возмущением бросала на него укорительные взгляды, которые старичок не видел. Будто надеявшись, что они помогут, а потом, разочаровавшись, она цокнула громче тормозящего поезда и, обрадовавшись, она пробиралась с невообразимым стремлением к выходу из вагона.
Выйдя на своей станции, Андрей неспешно поднялся по ступеням в город. Еще несколько минут ходьбы, и он увидит цветочный ларек, в котором он покупал белые тюльпаны. Он был на месте – все та же вывеска. Андрей зашел внутрь.
– Здравствуйте!
– Доброе утро! – с воодушевлением сказала продавец, а потом как присмотрелась, как обрадовалась и продолжила с еще большей улыбкой: – Андрюша, наконец вернулся! Возмужал, ох, какой красавец стал! А форма тебе к лицу! Мама же тебя только завтра ждала, пораньше отпустили?
– Да, – с некоторым стеснением ответил Андрей. – Как сами поживаете, Марина Геннадьевна?
– Все хорошо, как всегда, ну, ты знаешь! Тебе как обычно?
– Нет, ландыши. – Андрей посмотрел в кошелек, подсчитал немного в уме. – Пять штук.
– А ты изменился, – усмехнулась Марина Геннадьевна.
– Мама любит ландыши, – с такой же улыбкой ответил Андрей.
– Вот оно что! И правильно, никакая девушка не будет тебя любить так, как мама! – подытожила Марина Геннадьевна.
– Что верно, то верно, – закончил Андрей, взял букет и попрощался с тетей Мариной.
По пути Андрей зашел еще в продуктовый, накупил к столу и уже готов был заворачивать в свой двор. Воздух стал тяжелее, безоблачное небо покрылось тучами. Ветер задвигал покрывавшую асфальт пыль, попутно поднимая окурки и фантики в воздух. Андрей решил передохнуть на скамейке, смотря в небо. Протяжный рокот облаков немного напугал его, но дождь еще не начинался. «Еще успею», – подумал про себя Андрей. Тучи становились все массивнее, будто каждая тучка сливалась в одно единое зловещее. Ветер обдувал все сильнее кончики отросших светлых волос на макушке Андрея и, будто с желанием, пытался утянуть края платья проходившей неподалеку девушки. Но каблуки продолжали цокать по асфальту. Своими гладко выбритыми щеками Андрей ощутил эту мощь ветра, а руками уберег мамин букет. Парень встал и поспешил к подъезду своего дома.
Свирепое небо осветила молния. Она была такой яркой, что Андрей увидел будто бы рентген-снимок стоящего впереди автомобиля. Стало не на шутку страшно – Андрей ускорил шаг. Ветер неистово свистел в ушах и тянул Андрея назад, тучи продолжали увеличиваться в размерах. Снова грохот на небе, сначала растянутый и тихий, а потом раскатистый и оглушительный. Запели сигналки автомобилей, деревья покачнуло в сторону, листья срывались с деревьев и уносились вдаль. Затемнело, словно перед рассветом. Андрей увидел, как в квартирах домов жители в спешке закрыли окна. Дождь все никак не начинался, что радовало Андрея. До дома оставалось метров пятьдесят. Сорок… Тридцать… Небо вновь проревело. Андрей смотрел вниз, чтобы пыль не попадала в глаза. Асфальт засиял.
«Горячо!».
В Андрея ударила молния. Цветы разорвало на местами уцелевшие лепестки, прожженные сумки неслышно упали на дороге. Андрея нигде не было. Лучи солнца с дальнего края стали пробиваться сквозь темноту. Тучи окрасились в нежно-белые оттенки облаков. Ветер утихомирился. Снова обычное весеннее утро. Но Андрея нигде не было, лишь обгоревшая ткань продолжала лежать на тротуаре.
Юноша с трудом открыл глаза. Тело словно заполнило свинцом, он продолжал лежать на траве, пытаясь понять, что к чему. Ветер больно обдувал обугленные места на его теле. Кожа покрылась багровыми пятнами, от локтя к ладони ссадины заполонили руку. Он не понял, где находится, но напрягать голову в том состоянии, в котором он был, не представлялось для него возможным. Андрей кое-как сумел встать и оглянуться. Из разбитого виска сочилась кровь. Парень понял, что неудачно приземлился на край огромного валуна, который возвышался над ним. Он был метра под три, с заостренными выступами, с которых медленно стекала кровь Андрея. Его одежда покрылась темными крошками ткани, которые от каждого поворота Андрея в сторону сыпались на его место приземления.
Андрей пытался вспомнить последний миг перед тем, как оказаться в этом незнакомом месте, но стоило ему подбираться к цели, как его мысль растворялась и жутко начинала болеть голова. В его горле пересохло, жажда отвлекала его мысли от боли в коленном суставе и в районе локтя. Андрей вытер смесь пота и крови с виска и двинулся к неширокой речке, которую он видел впереди. Неловкой походкой он устремился к ней и, добравшись до цели, пытаясь аккуратно присесть и черпнуть ладонями воды, потерял равновесие и плюхнулся в нее лицом. Алое пятно волнами распространилось по водной глади, пока Андрей жадно считал глотки. Напившись и умыв лицо, он принялся обмачивать сначала руки, потом ноги: после прикосновений ладонями куски ткани сдирались с его кожи в некоторых местах с зудящей болью. Андрей распрямился и ужаснулся своему отражению: уродливое испачканное лицо смотрело на него из глубины, обнаженное тело было покрыто царапинами, в районе живота и чуть левее виднелось темно-фиолетовое пятно.
Андрей оглянулся на стоявший позади валун, за которым раскинулся густой лес с необычно высокими деревьями, повернул голову вправо-влево и все еще не мог понять, куда его забросило. Стоило ему немного расслабиться, как он вспомнил, что надвигалась гроза, он спешил домой, потом яркая вспышка.
– Горячо! – будто его осенило, воскликнул Андрей.
Он понял, что в него ударила молния. Чувство дрожи по всему телу, будто по нему проходит ток, было лишним тому свидетельством. Но почему он очнулся здесь, понять не мог.
– Хороша дембельская форма! Даже покрасоваться в ней не успел! И документы напрочь прожгло!
Вся форма была в больших дырах, однако его кожа совсем не пострадала. Были ссадины, порезы, но ожогов не было. Андрей мог бы радоваться, но он еще долго ворчал на себя, обвиняя во всех смертных грехах. Парень считал себя виноватым за то, что испортил форму (это мягко сказано, форма была вся выжжена и превращена в пепельные лохмотья, а обувь хоть и была еще пригодна для ходьбы, была в самом непривлекательном состоянии), что не знал, где находится и как попал сюда, что так и не повидался с родителями. Здесь следует добавить, что, как писалось выше, он умел справляться со своими эмоциями, за исключением одной. Когда злость овладевала им, он смело пускал в ход кулаки, не жалея ни своего обидчика, ни своих рук. Конечно, армия не то место, где их можно распускать, – там приходилось сдерживать себя, порой не поддаваться на откровенные провокации. В армии Андрею удавалось себя контролировать. Но здесь его самообладание оказалось на нуле.
Истерзав свои кулаки, которыми бил без остановки по земле, Андрей поднялся на ноги и стал выбираться из незнакомого ему леса, перед этим самостоятельно вправив вывих на левом локте. Лес был полон жизни: над головой пели жизнерадостные птицы, поющие на непонятном птичьем языке о чем-то неизведанном человеку, но столь близком его душе, что порой дивишься, как сладостно бывает их послушать в девственной природе. Конечно, карканье вороны, например, не всем придется по душе, но это уже совсем другой разговор. По стволам деревьев перебирали короткими ножками насекомые, ползающие колоннами то вверх, то вниз, а иногда и вовсе попадется божья коровка, радующая своим окрасом и беспричинно, как человеку кажется, улетающая прочь. На расстоянии семи шагов от Андрея располагался муравейник странной формы. В детстве он запомнил их как выпуклые на несколько десятков сантиметров земляные сооружения, а здесь перед его глазами был земляной куб с ярко выраженными, почти острыми вершинами и маленькими «окошечками», из которых выходили вполне привычные для него муравьи. Из глубин леса слышался чей-то гул, парень не мог разобрать, кому он принадлежал, но внезапно из того самого места, откуда этот звук доносился, показался олень. Это был первый случай, когда Андрей вживую наблюдал это доброе рогатое существо, которое в человеческом представлении обычно выступает символом благородства. Появившийся перед глазами Андрея олень был детенышем, с маленькими белыми пятнышками по бокам и большими черными глазами, в которых, как показалось парню, не могло скрыться любопытство. Их разделяло несколько крепких и высоких деревьев, по которым, бодро обгоняя друг друга, перепрыгивали рыжие белки. Андрей заметил двух из них: та, что была впереди, после каждого прыжка осматривалась по сторонам и, почуяв на себе пристальный взгляд человека, взобралась повыше, скрывшись между густыми ветками и растущими на них насыщенно-зелеными листьями, а другая, ничуть не стесняясь, бегала то вверх, то вниз, будто, наоборот, хотела привлечь внимание Андрея. Минуту спустя они обе скрылись, и парень, провожая их удивленным взглядом, какой бывает у зрителя в театре, не вникнувшего в действие героя, которому окружающие зрители с восхищением хлопают, а он, видимо, задумавшийся о своем в этот пропущенный его сознанием момент, пытается понять, что только что перед ним произошло. Андрей переключил свой полный детского любопытства взгляд на оленя, так же не сводя глаз наблюдавшего за ним. Андрей осторожно пригласил его к себе руками, но животное, утолившее свое любопытство, ушло прочь.
Шагая по тропинке, Андрей осматривался вправо и влево в надежде найти хоть что-то полезное. Таким полезным для него могли оказаться еда, – уж больно Андрей был голоден – питье, одежда. Ни того, ни другого он не нашел. Воздух был настолько чистый, свежий, что Андрею становилось радостно оттого, что он его вдыхает. Вдооох, выдох, вдооох, выдох. Между густыми ветками деревьев то и дело просачивались яркие солнечные лучи, слепящие глаза путника. Андрей не сразу заметил, что деревья над ним были подозрительно высокие. Привычные дуб, береза, осина стояли, будто великаны, некоторые, на скромный расчет парня, достигали десятка метров. «Что-то не так в этом лесу», – подумал Андрей.
Впрочем, выбраться из него юноше не составило труда. Через десять минут он стоял на выходе из леса, очарованно смотря вдаль. Перед его глазами красовался незнакомый ему город. Его поразила красота форм зданий, как и тот факт, что все дома были белые. И не просто белые, а складывалось ощущение, будто они блестят на солнце. «Москва – красивый город, но это не Москва», – думал он. Чтобы добраться до этого города, Андрею пришлось бы потратить полчаса ходьбы. Но перед этим нужно было решить одну проблему.
– Если я появлюсь там в такой одежде, меня примут за бомжа. Проблем мне не хватало с полицией. Я ведь еще даже не успел отметиться в военкомате, слишком уж скучал по родителям. Ну, прекрасно, что тут сказать. Нет, нужно найти хоть какую-нибудь одежду, в таком виде появляться не следует.
Андрей не представлял, где он может достать подобающую одежду. Пока он еще ничего не понимал: как он здесь оказался? Не знал он, что теперь делать. Недолго поразмыслив, его план остановился на двух пунктах. Найти одежду и людей, с кем можно поговорить и разузнать обо всем.
Приближаясь к городу, Андрей нашел узкую речку, в которой он смог умыть свое запыленное вспотевшее лицо и сделать несколько жадных глотков воды. Смотря на свое отражение, он заметил на своем лице обеспокоенность. «Почему мне страшно?» – задавался он вопросом. Не обнаружив ответ, способный вернуть ему уверенность в себе, он встал прямо, посмотрел на город, что был впереди, и стал искать мост, чтобы переправиться на другой берег. Двигаясь параллельно реке против ее вялого течения, Андрей нашел ветхий деревянный мост. Он не слишком вызывал доверие, но другой переправы поблизости не оказалось. «В крайнем случае переплыву», – решил он. Первая половина пути позади, Андрей оборачивается назад, затем вперед. Еще один шаг. Раздается треск дерева, и мост рушится, а вслед за ним летит Андрей.
Полено идет ко дну, а Андрей пытается выплыть на поверхность. Его глаза в одно мгновение заполнил испуг, но не от страха перед водой. Нет, он что-то почувствовал под водой, и это что-то повергло его в дикий ужас. Андрей нырнул под воду и через полминуты выбрался на противоположный берег. Он вытащил с собой тело умершего человека, чье присутствие на дне он обнаружил прикосновением пятки. Страх не исчезал из глаз Андрея, он боязно смотрел на него и не знал, что делать. Не было похоже, чтобы этот молодой человек не умел плавать, да и к тому же здесь несерьезная глубина. Значит, его здесь оставили намеренно. На его теле не было порезов, синяков – ничего, что могло бы объяснить его смерть. Будто его уже умершего бросили в воду под мост. Но зачем? И кто?
Андрей осмотрел одежду мужчины. Это был белый плащ с надписью «2167» в районе сердца, такие же белые штаны и белые сапоги, измазанные в грязи. На вид мужчине было около тридцати лет, гладко выбрит, с короткой стрижкой, пухлыми щеками. Андрей боялся прикасаться к нему и, пока никто не видит, скрылся за деревьями в лесу. Он прождал там полчаса, тщательно обдумывая свою ситуацию, без одежды в город идти – такая себе затея. Мысль взять одежду того мужчины не раз возникала в его голове вместе с мыслями, что он какой-то преступник. Он представлял себе разговор с начальником-полицейским, который будет его допрашивать, откуда взял форму, зачем убил, какой мотив? С другой стороны, возникали вопросы от того же полицейского в духе: то есть ты упал с неба после удара молнии, весь голый, давно употребляешь? И тот и другой случай предполагает разговор, в котором Андрею заведомо никто не будет верить. Андрей глубоко вдохнул и выдохнул.
Андрей долго раздумывал по поводу смерти этого мужчины. В подростковые годы он любил разные документальные фильмы, которые смотрел его отец. Типичный сценарий почти во всех таких фильмах таков: есть труп, его обнаруживает прохожий, потом он вызывает полицию, а полиция вызывает судмедэксперта. И он начинает складывать пазл убийства из огромного множества мелких деталей. Однако, несмотря на большое количество просмотренных детективов, Андрей даже близко не походил на судмедэксперта, но одно важное обстоятельство он обнаружил: на теле трупа не было ни одной кровавой раны, а одежда чистая и не порванная. Он лишь сидел и боялся подойти к умершему. «Как назло, даже телефона нет позвонить!» – злился сам на себя парень. Некоторое время спустя Андрей успокоился и сделал первые неуверенные шаги к своему страху. Но он не смог долго на него смотреть – его вырвало. Еще через некоторое время он привык. Бездыханное тело лежало на берегу, а над ним стоял Андрей, в голове которого возникла, с одной стороны, хорошая, с другой стороны, аморальная мысль. «Это, конечно, мерзко, но, похоже, другого выбора нет», – размышлял Андрей. Переборов свою неприязнь и другие моральные барьеры, присущие человеку, юноша снял с него одежду, вымыл в речке и надел на себя его длинный белый плащ, на котором не было и следа грязи, и такие же белые штаны. Из надписей на плаще было только одно: «2167», два черных овала на груди разделяла желтая молния. Размер оказался немного больше желаемого, но Андрей с этим смирился.
– Полностью белая форма, только молния желтая и два черных сетчатых овала на уровне груди. И такая чистая! – поражался Андрей, проводя руками по добытому плащу.
Позже он добавил:
– Надеюсь, парень, ты не умер от какой-либо сыпи.
Решив проблему с одеждой, свою он затопил в речке. На минуту его инстинкт самосохранения заставил подумать, что теперь Андрей является единственным подозреваемым в убийстве этого человека. Ему стало очень страшно, но как часто люди, подверженные страху, совершают дела, которым сами не отдают отчет. Андрей понятия не имел, что делать с безмолвным человеком, лежащим неподалеку. «Тащить с собой до города его бессмысленно, уж слишком тяжелый он, оставить здесь как-то неправильно», – мучился в нерешительности парень. В конце концов он выбросил его обратно в воду, а на том месте, где он недавно лежал, Андрей разложил вокруг цветочки, которые сорвал неподалеку, отдавая дань памяти этому человеку, пусть даже и незнакомому, но проявляя свою гуманность. Без сомнения, совесть мучила Андрея, он не понимал, за что конкретно, но в целом выходило, что он бросил человека, пусть уже и умершего. «А что, если у него есть родные, которые потеряли его?» – задал он себе такой вопрос. После этой мысли ноги подкашивало и Андрею хотелось повернуть назад. Но он этого не сделал.
Практически дойдя пешком до города, Андрей почувствовал сильный голод. Вокруг ничего не было: никаких кустов с ягодами, в карманах денег не было. – Андрей уже сунул туда руки проверить. – Словом, полная пустота, как и в желудке. «Ладно, разберемся», – решил солдат и двинулся дальше. Он вступил в город, его окружили невысокие дома с разваливающейся штукатуркой на поверхности его стен, только одно здание, вероятно, самое высокое в городе, гордо стояло одно где-то вдалеке. Это архитектурное сооружение резким контрастом выделялось во всем городе: в нем было около 40–50 этажей, в то время как остальные дома были максимум двухэтажные или пятиэтажные. «Наверное, это особняк очередных зажравшихся в политике городских властителей», – подумал он.
Андрей пошел дальше вглубь города. Заметив недалеко женщину, стоявшую на тротуаре и рассматривавшую объявление на стенде, он подошел к ней поговорить:
– Здравствуйте, – начал с улыбкой Андрей, – не подскажете, на какой улице я сейчас нахожусь?
Женщина удивленно посмотрела на Андрея, затем ответила, будто отрапортовала:
– Первая Зеленая улица, Уважаемый слуга Господина!
Женщина показалась Андрею странной, но все же он решил продолжить допрос:
– Извините, а в каком я городе? Просто проезжал недалеко, решил заехать к вам.
Женщина вновь посмотрела на него и четко произнесла:
– В смысле, проезжали недалеко? Вы разве не на службе?
Поворот ситуации был явно не в пользу Андрея, нужно было быстро что-то придумывать:
– Да, вы правы. Вижу, моя форма известна вам?
– А кому ж она здесь не известна-то? Вы какой-то странный, Уважаемый слуга!
«Ну вот, она считает меня за чудака! Вот так всегда, не строятся у меня разговоры с незнакомцами!» – промелькнуло в голове Андрея.
Парень молчал, женщина, чье дыхание усиливалось, будто она собиралась выпалить что-то такое гневное, пристально разглядывала его с головы до ног. У нее сделалась настолько противная физиономия, что Андрей, которому и без того стало неловко, ретировался подальше от нее. Но, отдалившись на безопасное расстояние, Андрей улыбнулся; он подумал, что женщина либо выжила из ума и от нее добиться нечего, либо заподозрит что-то неладное и поднимет ненужный шум, и задал свой завершающий вопрос:
– Где у вас ближайший магазин?
– Я не понимаю, о чем вы, уважаемый…
– Спасибо! – раздраженно пробурчал Андрей, огорченный тем, что ему ничего не удалось узнать.
Женщина явно получила то, чего ждала. Она выпалила:
– Вы обманщик! Вы недостойны носить эту форму! Грешник среди нас!
Она кричала во все горло в расчете на то, что ее кто-нибудь услышит, но улица, к счастью для Андрея, была пуста. В страхе он побежал подальше от нее, так и не встретив на пути ни одного человека. «Андрюш, ну только ты так мог обломаться на ровном месте!» – отчитывал сам себя парень.
Он пошел дальше по тротуару, но больше ни с кем не решался вступать в разговор, только наблюдал за горожанами. На его пути попадались на вид очень странные люди: седой мужчина в длинных широких брюках без карманов, на его плечи была накинута ткань песочного цвета, которая обволакивала его шею, но не закрывала весь его торс. Этот человек неспешно шел Андрею навстречу, смотря себе под ноги, и, пройдя мимо нашего героя, даже не заметил его. Следом за ним Андрею на глаза попались двое мальчиков лет десяти в оборванном в локтях и коленях тряпичном одеянии. Заметив его, они приветливо улыбнулись ему и побежали дальше по своим делам.
– Да уж, ну и мода у здешних обитателей! И чего я так переживал за свою пропаленную одежду? – с насмешкой выговаривал Андрей.
В течение часа Андрей больше никого не увидел.
Не только одежда жителей удивила его. Состояние города вызвало в нем изумление: чистые дороги, на которых ему ни разу не удалось найти ни единого клочка ненужной бумаги, столбы по обе стороны дороги, не увешанные рекламными щитами, да и вывесок на зданиях вроде «Продукты», «Ресторан», «Торговый центр» он не обнаружил. Все дома были кристально белые, и это ослепляло глаза, но через несколько минут Андрей уже привык к этому великолепию. Единственным контрастом было лишь то, что кое-где высокие постройки (пятиэтажки, они здорово выделялись среди остальных домов) сменялись полуразрушенными одноэтажными лачугами. Но даже в них Андрей не увидел мусора, который, без сомнения, является признаком любого города.
Городской воздух был наполнен несвойственной для него свежестью, солнечный свет отражался от белизны домов. Андрей размышлял об этом удивительном месте и определял его не иначе как сказку. «Москва никогда не была такой чистой!» – восклицал он про себя.
Вечерело. Голод не прекращал напоминать Андрею о себе, но он не мог успокоить свой желудок. Слоняясь по безлюдным улицам, он изрядно попотел и присел на бордюр, только сейчас заметив, что он еще не видел ни одного автомобиля! Хотя он уже ничему не удивлялся и не хотел ни о чем думать. Андрей чувствовал себя брошенным и одиноким. Облокотившись на колени, он обхватил руками свои волосы. Тишина. Даже в самом захолустном городе такое вряд ли услышишь, но это место было особенным. И с этим надо было разбираться.
Вдруг послышались голоса. Сначала Андрей подумал, что ему это показалось, но потом по мере их приближения он уже не сомневался в своей правоте. Взглянув налево, он увидел толпу идущих к нему людей: всех их переполняла улыбка, все они без умолку разговаривали между собой о чем-то, подкрепляя этот разговор шутками и громким смехом. Каждый нес различные предметы: кто-то тащил за плечом лопату, кто-то нес чемодан, другой человек управлялся с каким-то прибором, напоминающим планшет. Эти люди сразу же заметили Андрея и друг за другом, а некоторые и хором приветствовали его:
– Здравствуйте, Уважаемый слуга!
Андрей не сразу среагировал, они назвали его так же, как та женщина при входе в город. Необъяснимое подозрение возникло в его голове. Он долго не осмеливался ответить им; прежде всего он хотел осмотреть каждого из них с головы до пят. Все те же дырявые тряпки, платки, затертая обувь… Словом, типичные жители нетипичного города. У Андрея было ощущение, что он стоит на пороге важного открытия, но понимал, как много ему еще предстоит выяснить. И он заговорил с ними:
– Здравствуйте!
Не сразу сообразив, он добавил:
– Почему вы все называете меня Уважаемым слугой?
Жители переглянулись меж собой, а затем один из них выдал:
– Уважаемый слуга, вы, наверное, перетрудились? Вам бы отдохнуть. Видать, нелегкий выдался у вас сегодня день.
Простодушное заявление горожанина возмутило Андрея, ему захотелось накричать на них. Вообще, на какое-то время у него сложилось ощущение, что его все разыгрывают и скоро выйдет постановщик пьесы и возвестит о конце спектакля. Но он явно задерживался, и Андрея это раздражало. Успокоив себя, он еще раз задал им тот же самый вопрос. Жители поглядели друг на друга, затем их «оратор» произнес:
– Сынок, а знаешь ли ты, кому служишь?
Андрей заметил перемену в их настроении, будто они начали что-то подозревать и сейчас накинутся на него, как бойцовские собаки или та женщина, которую он окрестил «неадекватной», чтобы порвать в клочья. Тогда он решил схитрить:
– Возможно, вы мне не поверите, но я потерял память. Совсем ничего не помню. Очнулся днем и давай сюда. Вы можете мне все объяснить и помочь вспомнить, кто я?
Ложь принесла свои плоды, и люди посмотрели на Андрея с сочувствием. Женщины обняли его, мужчины похлопали по плечу – Андрей почувствовал такую заботу со стороны окружающих, что чуть не пустил слезу. (Под такой опекой даже у самых «холодных» людей тает сердце.) Такого чувства товарищества он не испытывал с момента, как в последний раз обнял своих сослуживцев и покинул воинскую часть.
Через полчаса все уже сидели за огромным столом, на который Люба (так звали хозяйку дома) накрывала разные блюда: здесь были летние и зимние салаты, картофельное пюре в каком-то приятном и неизвестном Андрею соусе, квас и компоты. Только мяса не хватало, о чем парень сильно сожалел. Все обсуждали сегодняшний рабочий день: как Сеня в болоте застрял (эта история вызвала дикий хохот у посидельцев, а Сеня им в ответ что-то пытался доказать), как Алеша на Алену засматривался, когда сено косили. После обсуждения всех тем принялись за Андрея:
– Сынок, ты помнишь хоть, как тебя зовут?
– Нет, совсем ничего не помню, но вы можете меня звать Андреем.
– Андреем? Поразительно! Наверное, услышал где-то это имя и взял попользоваться на время. Вообще-то, твой номер 2167. Обычно к Уважаемым слугам так и обращаются в случае чего. Уважаемый слуга 2167. Да, кстати, и работаете вы обычно парами, вот только твой товарищ тебя, видимо, бросил. Или с ним что-то случилось. Надеюсь, что с ним все в порядке. Но так как ты у нас без памяти… Хорошо, Андрей, тогда задавай по порядку свои вопросы, а мы постараемся тебе на них ответить.
С Андреем по-прежнему разговаривал тот же мужчина, что и на улице. Его звали Максим. Андрей спросил его отчество для удобства обращения, но все косо посмотрели на него, тогда он оставил эту неудачную затею. У Максима были длинные густые усы, добродушный, но порой строгий взгляд, особенно когда Иван, один из его товарищей, отличавшийся своей приставучестью, выводил его из себя своими вопросами. Ему достаточно было посмотреть на Ивана, как тот сразу же замолкал. Максим имел крупные плечи, большая грудь его тяжело вдыхала и выдыхала окружающий воздух. В очередной раз заткнув Ивана, он вдохнул как можно больше воздуха своим широким носом и на выдохе вновь обратился к Андрею.
Максим вызывал у Андрея чувство порядочного человека. Поэтому он доверился ему на откровенный разговор, задавая самые разные вопросы, какие только возникали в его голове:
– Перед нашей встречей мне довелось еще кое с кем пообщаться. Что это за город?
Максим покривил улыбкой, взглянул на подносившую пирог Любу, оценив его аромат, он похвалил хозяйку. Затем он вновь перевел взгляд на Андрея и с простодушным выражением лица произнес:
– Да, сынок, совсем тяжелый случай у тебя. Ты в Москве. А мы – жители этого прекрасного города. Нравится тебе Москва?
Произнося заключительные слова, он залился смехом, который поддержали другие мужчины, даже Иван, который успокоился и больше не тревожил Максима. Мужчина понимал, что потерявший память перед ним, естественно, не ответит на последний вопрос, но Андрей дал на него ответ в уме. Этот ответ был похож на заключение: «Они здоровы? Или, может, я не здоров? Или я сплю? Да, точно, я сплю». Андрей, конечно, не стал себя щипать, как делают это герои из просмотренных им фильмов, он просто ждал своего пробуждения. Люба, которой помогали по хозяйству Катя и Жозель, сидела тихо и не вмешивалась в мужские разговоры, она следила за удобством гостей, чтобы никто ни в чем не нуждался, и, по признанию посетителей после ужина, ей прекрасно это удавалось.
Катя была молодой девушкой с длинными, но неопрятными волосами. Она отличалась скромностью, за что присутствовавшие в доме люди называли ее Жемчугом; Жозель же напоминала гордую даму, которая не понимала своей роли на этом вечере, но так как чувствовала себя важной персоной, считала необходимым присутствовать на нем. Румяные щеки Кати не могли скрыть ее признательность остальным гостям, но ее больше волновало, какое мнение о ней складывается у Андрея. Андрей же, в свою очередь, ни разу не посмотрел на нее, пока не заметил ее тайных взглядов. Правда, когда Катя поняла, что ее раскрыли, больше не смотрела на него.
Андрей, убедившись, что его не обманывают, что ему не снится, уж слишком все реально, и что он действительно в Москве, во всяком случае, так считают эти люди, перешел к следующему вопросу. Теперь ему интересно было выяснить, кому это он якобы должен служить.
– Богу! – ответили хором собравшиеся.
По недоуменному выражению лица слушавшего они решили, что следует рассказать более подробно. И эту роль взвалил на свои плечи снова Максим:
– Ну, слушай и не перебивай. На земле есть Бог, и он всем правит. Все, что ты видишь, слышишь вокруг, является творениями Господа. Я работаю трактористом в поле, оно находится за несколько километров отсюда. Все мы работаем там: например, моя жена Люба – самая сильная и красивая женщина, которая управляется со своей косой, Жозель засеивает урожай, а остальные товарищи выполняют другую мужицкую работу. Работа у нас нелегкая, но и скучать нам не приходится. А вот твоя профессия другая. Ты – слуга Господа, можно сказать, что его ангел, посланный на землю биться с остатками нечисти. Люди вроде тебя следят за порядком в городе и дают отпор нежеланным гостям, пытающимся нарушить здешний мир.
– А кто эти непрошеные гости? – приготовившись слушать внимательнее, спросил Андрей.
– Слуги Дьявола, кто же еще!? – возмутилась Люба.
Не лишним будет добавить, что Люба была очень эмоциональной женщиной, готовой вступить в жесткий спор даже с мужиком, если она чувствовала, что испытывает от него по отношению к себе несправедливость. Бывали даже случаи, что она дралась кулаками с некоторыми из них и побеждала, после таких побоищ она, несомненно, завоевала уважение со стороны всех мужиков, с кем ей доводилось работать.
Так и в этот момент, когда она включилась в беседу, никто не стал ей перечить, только Максим взялся объяснить более развернуто, чтобы донести мысль до Андрея:
– Люба имеет в виду несогласных с наступившим миром и гармонией на земле. Несколько веков назад Бог сошел на землю и простил людей за все их прежние грехи. С того момента каждый из нас получает Его Благодать, каждый, кроме тех, кто не согласился быть с Господом. Эти люди остались на тропе войны, нанося ощутимый вред нам. Тогда наши прадеды на народном голосовании пожелали создать отряды для борьбы с неверными. С тех пор люди, носившие блистательно-белые формы, стали именоваться Уважаемыми слугами Господа, и ты, Андрей, относишься к ним. По преданию, которое мне рассказал отец, два черных овала на твоем плаще символизируют человеческие Ненависть и Глупость. А молния обозначает Силу Божью, которая разделяет их и не дает творить зло.
– А они вместе творят зло? – задался вопросом парень.
– Как растолковали наши предки, когда человек испытывает ненависть, но при этом сохраняет ум, то он не решается идти против Сил Добра, так как осознает, что рано или поздно будет повержен, а человек, обладающий глупостью, но с чистым сердцем, не имеет намерений причинять боль людям. Однако когда они пересекаются, то мы непременно получаем зло, угрожающее людям.
Андрей более не желал перебивать рассказчика, вдумываясь в каждое его слово. Чем больше он слушал, тем отчетливее понимал, что это совсем другой мир и он не имеет ни малейшего представления, как в нем жить. Хотел бы он сейчас проснуться, пусть даже в казарме и по приказу грозного офицера, наградившего его несколькими нарядами вне очереди, но Андрей понимал, что это реальность, но реальность какая-то другая. «Раз я сюда попал, значит, сюда есть вход, а раз имеется вход, то должен быть и выход. Нужно лишь отыскать его», – успокаивал себя он.
Юноша погрузился в раздумья, и это наложило отпечаток грусти на его лице, который заметили сидевшие за столом. Даже Катя, обделившая его своими карими глазами, вдруг посмотрела на него, и ей даже как-то стало жалко его. Люба поспешила справиться о его грусти.
– Все нормально, спасибо вам! – начал Андрей. – Все это для меня как-то ново, непривычно. Наверное, голову сильно отшибло, хотя не нащупал у себя ни одной шишки! – Произнося это, он улыбнулся, как улыбается ребенок, сделавший проказу, но которого застукали, и эта улыбка была его единственным спасением. Оживление на лице Андрея встретило одобрение со стороны слушавших его. – Близится вечер, а мне негде искать ночлег. Могу я переночевать у тебя, Люба?
– Конечно, мог бы даже не спрашивать! А знаешь, тебе бы не помешал свежий воздух! – вскакивая со своей табуретки, вдруг оживилась Люба. – Кать, покажи молодому человеку город, сходите погуляйте, а я в это время приготовлю тебе постель.
Катя ответила согласием, Андрей тоже поддержал эту идею. Остальная компания приготовилась прощаться с Любой и Андреем. Андрей отблагодарил хозяйку, та в ответ лишь улыбнулась и побежала по хозяйственным делам, а Максим, положив свою крепкую руку на плечо Андрею, сообщил:
– Завтра я покажу тебе, где работают все ваши. Буду честен, сынок, ты мне понравился. Другого от Уважаемых слуг ждать и не приходится. Вы – наши защитники! Я рад, что познакомился с тобой. А пока прощай, доброй ночи!
Андрей ответил такими же приятными словами, все расстались с хорошим настроением. Катя накинула красную косынку на голову, подправив немного волосы и завязав ее. Андрей вышел на крыльцо, дожидаясь Катю, но она не заставила себя долго ждать.
Солнце садилось, освещая остатками своих лучей пушистые облака. Розовое небо, по которому они неспешно плыли, вызывало у Андрея простодушную улыбку. Весной, когда до возвращения домой оставалось совсем немного, каждое такое розовое небо сокращало расстояние до дома ровно в один день.
Андрей бросил мысли о доме, позволив себе отдохнуть один вечер в новом месте, плюс к этому еще и с симпатичной девушкой. Он подозревал, что Катя запала на него, и уже представлял, как будет впечатлять ее с целью сблизиться с ней.
– Куда пойдем? – негромко обратился он к Кате.
Девушка посмотрела на него, не скрывая своей красивой улыбки. Да, Андрей привлек чем-то ее внимание. Вероятнее всего, он был необычен для нее, явно выделяясь на фоне всех ее прежних знакомых мужского пола. Медленно отворачивая от него голову, на выдохе она проговорила:
– Пойдем к пруду. До него отсюда идти минут двадцать, но там красиво: когда небо чистое, в воде луна отражает свой свет, чем и привлекает мое внимание. Я могу часами смотреть на нее и думать о разном и всегда ухожу оттуда с такой легкостью на душе. Как думаешь, зачем Господь сотворил луну?
Андрей не спешил с ответом: он подбирал слова, красивые слова, как стихи, написанные поэтами своим музам. Андрей иногда и сам писал их в юности, еще до армии, встретив Риту. Собственно говоря, ей все его строчки и посвящались. Прибыв в воинскую часть, он помнил те первые дни службы, казавшиеся ему наполненными романтикой. Андрей и Рита верили, что год будет для них испытанием, пройдя которое, они обретут еще большее счастье. В свободное от службы время Андрей доставал чистый лист и карандаш и переносил слова из сердца на бумагу. Когда стихи были написаны, он читал снова, что-то исправлял, где-то менял рифму, слог и отправлял своей любимой. Рита в ответ писала ему о своих чувствах, о том, как она скучает и ждет его. Проходили дни, недели сменялись месяцами, и письма от нее стали писаться реже, слова были более сухими, бездушными. Андрей опасался, что та девушка, что его провожала, осталась в прошлом, забрав с собой его желание писать для нее. Еще через некоторое время они поставили точку, Андрей, переболев горячей злобой, стал холоднее. Теперь же рядом с ним шла другая девушка, и в ней он видел шанс вновь испытать те чувства, что его согревали год назад. И он произнес:
– Я думаю, что Солнце и Луна на небе показывают чувства людей. Солнце всегда горячее, оно светит ярко, хочется радоваться его теплу. А Луна холодная, не испускает своего света, а только отражает солнечный. Луна – место скопления человеческого холода. На Луну воют одинокие волки, она появляется, когда темно, чтобы погрустить в одиночестве. Помню, как в детстве мама мне рассказывала сказку, что раньше Луна тоже светила собственным блеском и не было разделения на день и ночь, на Земле всегда было светло. Но она погасла из-за равнодушия людей друг к другу. И осталось только Солнце, которое еще светит днем, пытаясь хоть как-то согреть одинокую Луну, а та теперь зажигается каждую ночь на небе, чтобы быть сигналом людям, что они так же могут потерять Солнце, если не одумаются и не станут друг к другу приветливее.
Катя смотрела на Андрея радостными глазами, но первым, что ее поразило, было то, что Андрей вспомнил кусочек своего детства. «Дурак! Сам себя загнал в угол», – осознав свою забывчивость, подумал он. Пришлось выкручиваться:
– Да! – радостно воскликнул он. – Как же я сразу не заметил!
И он схватил себя за голову обеими руками, а Катя с улыбкой погладила его рукой по плечу.
– Погоди немного, и ты скоро все вспомнишь! Говорят, что, когда человек теряет память, его чувства все равно остаются. Услышав твои слова, я думаю, что ты был очень добрым и романтичным человеком.
Андрей был доволен собой: во-первых, ему удалось убедить свою спутницу в своей правоте, а во-вторых, он проявил свои романтические качества. Начав говорить, он и не подозревал, что сможет сочинить такую историю. Он говорил искренне, наслаждаясь своими словами, в то же время преследуя свою корыстную цель.
Солнце уже скрылось за горизонтом, когда они добрались до пруда. Парень, сообщив своей подруге, что облака оставили небо над головой, предложил дожидаться появления Луны. Становилось темнее, и Андрей все чаще ловил Катин взгляд, начинавший очаровывать парня. Катя стеснялась долго смотреть ему в глаза и отворачивала голову. Андрею безумно нравилась скромность девушки, ее привлекательность росла в его глазах, но какое-то желание в нем кипело: оно хотело получить все и сразу. И когда Катя стала к нему спиной, он подошел к ней, обхватив руками ее талию. Девушка резко вырвалась и закричала на него:
– Что ты делаешь!?
Ее крик услышали двое мужчин и женщин, стоявшие метров в двухстах от них. Они тотчас посмотрели на Андрея, что тому стало стыдно. Вернее, одной его половине стало стыдно и не хотелось привлекать лишнее внимание, а другая хотела заключить Катю в свои объятия. И вторая половина, эгоистично овладев на данный момент Андреем, удивленно оправдывалась:
– Это же всего лишь объятия! Что в этом такого?
Катя нахмурилась, топнула сандалией, а затем взволнованно сказала:
– Слушай, может, ты ничего и не помнишь, и Законы наши позабыл, но это еще не означает, что ты смело можешь их нарушать. Господь предписывает каждому одинаково!
Андрей хотел было засмеяться, но, заметив строгое лицо Кати, постарался сдержать себя. Катя уже не стеснялась и продолжала смотреть Андрею прямо в глаза, в которых читался легкий испуг от незнания, что делать. В каком-то смысле ее взгляд можно сравнить со взглядом матери, которая пытается выяснить у ребенка, в чем он провинился, в то время как этот ребенок, боясь сказать правду, нескончаемо начинает врать в надежде избежать наказания, тем самым навлекая на себя еще большую беду. Под давлением Кати Андрей, уже не удивляясь постоянному упоминанию о Боге, спросил о нарушенном им законе. Не стоит сомневаться, что слово «нарушенном» он хотел заключить в кавычки.
– Отношения между мужчиной и женщиной – это святое. Только брак, основанный на взаимной любви, получает Его Благословение. Объятия, которые ты хотел мне подарить, имеют право на существование только в браке. Наш случай Господом не приветствуется.
Андрей начинал злиться: его раздражала чрезмерная религиозность здешних людей. На протяжении жизни он нейтрально относился к церкви: бывало, посещал службу с родителями, иногда читал молитвы, в ситуациях, когда охватывал страх, тоже обращался к Богу. А теперь, когда этого «стало слишком много», ему становилось не по себе. Он чувствовал, будто его свободу ограничивают. Это вовсе не означает, что он относился с неуважением к образу жизни здешних людей, а скорее всего, он просто не привык так жить, что создавало для него определенные трудности.
– Вы всегда такие религиозные? – отвернув от Кати свой взгляд, Андрей направил его в пруд, где уже начинала виднеться тусклая Луна.
– Что значит религиозные? У Бога только одни правила. Либо ты их выполняешь и Он приближает тебя к себе, либо отрицаешь, тем самым отдаешь свою душу на растерзание Дьяволу. Третьего не дано. Знаешь, ты начинаешь говорить, как те приспешники, что присягнули Нечистой Силе. Выбрось эти грязные мысли из головы. А на сегодня об этом хватит говорить. Завтра, возможно, ты почувствуешь Его Мощь и все вспомнишь.
Андрей смотрел на ее лицо. Нет, не так. Правильнее будет написать: «любовался ее лицом». На нем не осталось прежней строгости, и Катя вновь превратилась в ту скромную девушку, которая боялась взглянуть на Андрея у Любы дома и которая так очаровывала Андрея.
– Я могу тебе предложить свою руку.
Не дожидаясь ответа, она обхватила ладонь Андрея; они оба развернулись по направлению к пруду, где лунный силуэт был уже отчетливо виден. Он блестел на этой застывшей на месте воде, вдохновляя нечто спокойное, нежное и, можно даже написать, волшебное в душе тех, кто на него смотрел.
– Андрей, – обратилась Катя к парню, – если в твоей сказке живет правда, то, возможно, Луна скоро вновь станет испускать свой собственный свет.
– Как это? – удивился Андрей столь неожиданному предположению держащей его ладонь девушки.
– Основная часть людей вернулась к Богу, и Он их принял. Осталась лишь малая часть тех, кто Ему сопротивляется. Когда они исчезнут, тогда Луна и загорится и человечество искупит свою вину перед ней.
– Звучит здорово, – тихо произнес Андрей.
Необъяснимое спокойствие он испытывал в тот момент. Может быть, это красивое место сыграло свою роль, или Катя своими словами помогла ему это ощутить. Тем не менее Андрей просто стоял, и улыбка сама вырисовывалась на его лице. Никакой тревоги, волнения. Он смотрел вперед, и, как он признавался сам себе, он немного был счастлив.
– Андрей, а ведь ты можешь приблизить этот день, когда Луна вновь оживет! Именно от тебя зависит, как скоро падут эти грешники. Обещай, обещай мне, что вернешь людям сияющую Луну!
Катя подпрыгивала от бушевавших у нее внутри эмоций, глядя на Андрея невинными глазами котенка. Андрей не мог устоять и, желая обрадовать этот Жемчуг, как ее называли у Любы дома, дал свое согласие:
– Обещаю, что приближу этот день.
Катя не была для Андрея Ритой, да и вообще нехорошее это дело, сравнивать тех, к кому тянется твое сердце, но эта девушка, возможно, дала сигнал льду, что сковал сердце парня после предательства его бывшей, таять. Андрей почувствовал это тепло внутри, и его романтическая сущность очнулась:
– Если назвать тебя Солнцем, а меня Луной, то Солнце согревает Луну, как ты сейчас греешь мою руку.
Они обменялись взглядами. Им было что еще сказать друг другу, но оба предпочли предаться молчанию и послушать эту чудесную тишину, которую подарил этот волшебный вечер.
– Скоро будет полночь, нужно успеть домой. Нам пора уходить, – шепотом произнесла Катя.
– Это еще одно ненарушаемое правило? – съязвил Андрей.
Катя кивнула головой и повела за собой парня. Андрей посчитал лучшим на сегодня поддаться ей и ожидать, что принесет ему новый день в этом неведомом ему мире.
Глава 2
Андрей долго не мог уснуть: его посещали противоречивые мысли, и, копаясь в них, он не заметил, что начинает светлеть. Его посещали мысли о побеге отсюда, ему казалось, что где-то там, за окном скрывается выход из этого странного места со странными, но гостеприимными людьми. Стоит лишь выйти сейчас, пойти туда – и ты спасен. Ну же? Но парень не решился покидать дом. Спустя несколько мгновений он все же погрузился в сон, но прежде успел задаться вопросом: неужели все это правда? Под утро Андрей никаких снов не видел, так что даже его подсознание не могло нашептать ему ответ на все происходящее с ним.
Открыв глаза, Андрей увидел перед собой Любу: она чистила картошку, но, заметив пробуждение спящего, ненадолго отложила свое дело и побежала к плите. Андрей понял, что он не дома и не в казарме, и утвердился с выводом, что все это реальность. Его задумчивый вид не смутил хозяйку дома: она по-прежнему с лаской относилась к своему гостю. Андрей был тронут заботой: до этих дней он знал лишь одну женщину, которая с такой заботой относилась к нему, и эта женщина была его мать. «Мама, где ты?» – мучился в догадках парень и от этих мыслей становился рассеянным. Люба заметила пустоту его взгляда, но не придала этому значения.
Андрей по привычке начал отжиматься, вот этому Люба удивилась, и на ее недоуменные возгласы он отмахивался:
– Для поднятия боевого духа!
Сказать, что Андрей испытывал страх – значит ничего не сказать. Отправившись в армию, он потерял почву из-под ног. Новая обстановка, новые люди, расстояние вдали от дома наложили отпечаток на него. Чувство неуверенности покрывало все его тело: от кончиков пальцев рук до дрожащих коленей. Несмотря на это, Андрей научился справляться со своей слабостью: каждый раз, когда он чувствовал, что оптимизм его покидает, он принимал упор лежа и отжимался, пока страх не превращался в боль в мышцах. Это вошло у него в привычку и дало свои результаты: Андрей становился уверенным, возвращался трезвый взгляд на вещи.
Так случилось и в этот раз. Оказавшись в непонятном мире, Андрей почувствовал дрожь внутри. Но спустя несколько подходов он уже смотрел на Любу с уверенной улыбкой.
Хозяйка, подавшая гостю запеканку, заметно порадовала его. Нет, до облизывания пальчиков дело не дошло, но умерить наступивший аппетит Андрея удалось. Зашел Максим, наведалась и Катя. Завязалась дружная беседа:
– Ну, молодой, как спалось? – с явным задором интересовался Максим.
– Неплохо, спасибо, что пришли. Вчера вы мне обещали, что отведете в то место, где работают такие, как я.
Андрей решил, что Уважаемые слуги – это в некотором роде полицейские в этом городе. Но там будет опасно, его быстро вычислят. И тот труп на берегу. Он не может туда явиться!
– Помню, помню, не забыл. Память есть еще у меня, хоть и по годам не молод, как ты. Вот за этим я и пришел. Ты как, готов?
Максим улыбался, и Андрей понимал, что эта улыбка не может быть наигранной. Парень решил, что придумает на ходу план, как обмануть Уважаемых слуг, а пока будет повиноваться добродушному мужчине. Смотря на него, Андрей проводил параллель между ним и своим отцом. Отец Андрея тоже любил пошутить, но своими шутками пытался передать какой-то важный смысл, будто басни Крылова. Бывал он и строг, но все его действия сводились лишь к одной мысли: передать опыт. Под его руководством Андрей научился ловить рыбу, стрелять, ориентироваться на местности, готовить. Его отец, положив руку ему на плечо, часто повторял:
– Запомни, Андрей: настоящий мужчина должен научиться всему тому, что бы ему пригодилось, если б он жил один. Только тогда мужчина станет мужем-защитником, заботливым отцом и отличным товарищем.
В доме у Любы отца рядом не было, но его слова циклично повторялись в голове Андрея. Из очередного раздумья его вывела Катя:
– Доброе утро, Андрей!
Андрей поприветствовал Катю, накинул белоснежный плащ, и, подойдя к Кате, дотронулся до ее руки. Катя улыбнулась и провела пальцами по холодной ладони Андрея. По его телу пробежала легкая дрожь, он ловил себя на мысли, что им овладевает влюбленность. Бесспорно, это радостное явление, и на Андрее оно могло отозваться самым положительным образом. Но в то же время парень боялся этого чувства. И, забегая вперед, эта противоречивость чувств еще долго будет терзать его душу.
Максим прервал молодых:
– Вижу, вы поладили. Но сейчас нужно собираться – уже подходит семь часов.
– А что будет в семь часов? – спросил Андрей. – Начинается ваш рабочий день?
– Нет, сынок. Наша работа начинается в девять. В семь происходит вещь более интересная, и скоро ты почувствуешь ее на себе. Вряд ли ты это забыл, такое не забывается. Возможно, память к тебе возвратится и ты вернешься в ряды борцов за справедливость.
Вообще, Максим любил поговорить: он умел делать так, что все его будут слушать не перебивая. И вот он распорядился, чтобы все поторапливались. Люба, задыхаясь, кричала, чтобы ее подождали. Через три минуты все уже были готовы к выходу.
Выйдя на крыльцо, Андрей удивился тому, что Люба не закрыла дверь на замок.
– На какой замок? Люди у нас честные, порядочные. Мне нечего бояться, да и остальным тоже. Никогда не видела, чтобы у кого-то из жителей нашего чудесного города висел замок на двери. Ну и насмешил же ты меня, Андрей! Закрытые двери бывают только в Управлении.
– В каком Управлении?
– То место, в которое я тебя позже отведу, – вступил в разговор Максим.
– Точно полиция. А закрытые двери, наверное, решетки, – Андрей пробормотал это так тихо, что его никто не услышал.
Все четверо пошли по улице: сначала никого не было видно, затем показались два парня впереди, потом еще несколько взрослых людей, потом еще и еще и так до тех пор, пока они все не слились в большую толпу, заполнив собой всю улицу. Андрей испытывал немалое напряжение, участвуя в этом шествии, но один факт его поразил: не было шума, криков, никто не кидался ругательствами и не шел в драку, если на его ногу нечаянно наступили. Абсолютно все были одеты в дешевую одежду, что Андрей предположил, что не выделяться внешним видом – это тоже закон Божий. Никем не управляемая, но организованная толпа вбирала в себя все больше людей и устремлялась, видимо, к главной площади города. Андрей оглядывался по сторонам: действительно, он не увидел ни один жилой дом, запирающийся на ключ. Он внимательно посмотрел на лица людей: в каждом читалась легкая радость, надежда. Потом Андрей повернулся к своим и увидел ту же картину.
Наконец все остановились. Толпа стала расширяться, занимая каждый свободный участок площади. Вдруг маленькая девочка, стоявшая недалеко от Андрея, сказала своей матери:
– Я так рада, что Он обо всех нас заботится, мам!
– Я тоже, дорогая! Дай обниму.
Андрей не подозревал, что назревало в этот момент. Один за другим люди поднимали головы наверх, устремляя свои взгляды к небу. Молодой человек решил, что оказался на площади поклонения Богу, что сейчас нужно будет сесть на колени, как сделают это все, и с поднятыми руками поклоняться небу. Но жители почему-то не садились. Их улыбки становились все отчетливее, будто там, над их головами, сейчас произойдет нечто грандиозное. Андрей с ужасом в глазах обратился к Максиму:
– Что происходит?
– Не паникуй, сынок! Просто делай как все.
Неожиданно для Андрея на небе загорелся солнечный луч, коснувшийся земли. Постепенно он стал расширяться, впитывая в себя стоявших с высоко поднятыми глазами людей. Этот луч не обжигал, но его свет погружал людей в блаженство. Именно такое ощущение появилось у Андрея, когда этот луч поглотил его. Все вокруг стало белым, исчезли дома, дороги, улицы. Остались лишь очертания людей и контуры домов, будто талантливый художник еще не заполнил красками свой будущий шедевр. Андрей чувствовал внутри покой, все его переживания медленно исчезали. Неконтролируемая улыбка уже давно сияла на его лице, как и на лицах окружающих. Но, несмотря на это, он не мог стоять на месте: ему хотелось веселиться со всеми. Но эти все стояли, как застывшие статуи, и, будто по повелению одного скульптора, продолжали смотреть на небо. На все крики Андрея они не отзывались, даже толчки руками не приводили их в чувство. Парень испугался не на шутку. Но…
Свет начал таять: белый оттенок стал исчезать с окружающих предметов, возвращая им их прежний вид. Люди начали моргать и отходить от воздействия этого света. Все были довольны. Все, кроме Андрея, который тряс Катю, чтобы она объяснила, что сейчас было.
– Божья Благодать. Каждое утро Господь спускается к людям на землю и одаривает их своим целебным теплом в знак того, что человечество искупило свои ошибки. Мы исправили каждый плохой поступок наших предков: каждое преступление, каждую ложь. Люди больше не грешники, Андрей! – говорила с восторгом Катя.
В голове Андрея происходила настоящая революция: он начинал верить во все, что с ним происходит, что это действительно Москва и Бог простил всех людей. Несмотря на всю фантастичность идеи, он не мог проигнорировать факты, происходящие на его глазах. Мир, откуда он пришел, был слишком грязным: все продавалось за деньги, включая человека, убийства и ограбления, которыми были так богаты новостные выпуски, считались нормой в обществе. В подавляющем большинстве ложь опережала правду. А здесь… Здесь Андрей видел добрых, отзывчивых людей, чья культура, чьи образованность и воспитанность не позволяли грязи поселиться в их сердцах. И пусть их одежда была не совсем чистой, но ведь куда важнее чистота души.
Только что на его глазах девочка, недавно разговаривавшая с мамой, попросила ее присесть и, когда та выполнила ее просьбу, поцеловала ее в щечку. К ним подошел молодой человек и вручил им букет тюльпанов, те в ответ вежливо поблагодарили его и обняли. Все люди стали тянуться друг к другу, и Андрей тоже не избежал объятий. Первой его обняла Катя.
– Ты же вчера говорила, что обниматься нельзя?
– Утром можно, – шепотом приговаривала Катя над самым его ухом. – Это другое объятие, объятие души. Ты вчера пытался прижаться ко мне как к девушке, а я сегодня обнимаю тебя как человека.
За Катей последовали Люба и Максим, к ним Андрей прижимался как к матери с отцом. Войдя во вкус, парень с легкостью подходил к каждому и обхватывал обеими руками любого, кто попадал в его поле зрения, не пугаясь мысли, что на него будут как-то подозрительно смотреть. В мире, откуда он пришел, вполне вероятно, этого парня посчитали бы домогающимся маньяком, которого бы сразу отругали, и это в лучшем случае.
Прошел час, и люди стали расходиться. Таким был распорядок каждого дня, и Андрей с нетерпением ждал следующего. Ощущение белого света еще теплилось внутри, хоть и начинало постепенно растворяться. Невольно задумываясь о гармонии, он начинал допускать мысль, что этот новый мир не так уж и плох, что эта новая Москва чище как в физическом, так и в духовном плане. Нет безграничной корысти, неконтролируемой жажды денег, люди не гонятся за материальным благополучием. В этом городе они не выживают – они живут!
– Никогда еще не чувствовал себя так хорошо! – признался Андрей своим спутникам.
– Вот видишь, я же говорила. Ты сказал «никогда». Что-то вспомнил? – с надеждой в глазах спросила Катя.
– Нет, ничего не вспомнил. Но это утро… Оно было потрясающим. До сих пор не могу поверить в это! – все еще не скрывал эмоций Андрей.
– В это стоит верить. Перед тобой правда, так как она исходит от Бога, – начал Максим. – Господь награждает каждого человека любовью, но не каждый ее принимает ввиду своей испорченности. Человечество еще не до конца смыло свой позор, так что мы должны этому поспособствовать. Я верну тебя в строй доблестных защитников, а ты накажи их за меня. Ты все видел, они не должны разрушить эту гармонию, за которую мы боролись веками. Пойдем я отведу тебя в Штаб.
– Да, вы правы, нам пора. Мне уже не терпится, чтобы меня поскорее ввели в курс дела.
Андрей попрощался с Любой и Катей и поспешил за Максимом. Парень смотрел на окружающие вещи уже другими глазами, страх перед неизведанным уже не пугал его. Конечно, он еще не придумал план, как объяснить его появление тут и почему форма их сотрудника на его теле. Но Андрея это не беспокоило: он всем сердцем желал поскорее вступить в ряды борцов с грешниками, даже не удостоверившись в мотивах этих грешников. Видимо, некоторая детская наивность еще присутствовала в его душе. Но, если взглянуть на ситуацию другими глазами, Андрей был настоящим ребенком в новом мире, который он с увлеченностью начинал познавать.
– Нужен шофер, – резюмировал Максим.
У дороги он остановил машину. Она была блистательно-белого цвета, чему Андрей, как происходило у него неоднократно в этом городе, удивился, на что Максим отреагировал привычной ироничной усмешкой. Стиль этой машины уступал иномаркам, к которым он привык на дорогах прежней Москвы. Андрею показалось, что сконструировавший эту модель отвечал лишь за практичность, а дизайнер куда-то вышел в это время, а когда вернулся, было уже поздно что-либо поправлять. Парень не обнаружил какой-либо знак, чтобы определить модель автомобиля, не было на нем и номеров. Максим открыл дверь Андрею, тот сел, не удивившись салону автомобиля – в нем не было ничего необычного, изнутри обычная машина двадцать первого века. Мужчина сел рядом с водителем и завел с ним приятный разговор, будто они уже давно знали друг друга, хоть это было и не так. Андрей, заметив, что его товарищ даже не заводит речь, сколько будет стоить проезд, решил более не выражать эмоций. Машина тронулась. Не было никакого шума, каждая кочка на дороге, существовала она или нет, этого Андрей точно не знал, обходила движение автомобиля стороной. Андрей почувствовал себя персонажем фантастического фильма, и, не встретив на всем пути ни одного огромного скопления машин, предался хохоту:
– Москва без пробок, ха-ха. Вот это фантастика.
Роли поменялись: теперь Максим и водитель с удивлением обернулись на хохотавшего Андрея. Но он перестал смеяться, заметив одну деталь, которую другие оставили без внимания. Прямо за ними ехала такая же машина с шофером в такой же форме (судя по всему, в этом мире не используется слово «таксист»). Каждый поворот заднего автомобиля совпадал с поворотом автомобиля переднего. Пассажир был один: молодой парень с темными волосами в черной куртке на молнии. Они встретились взглядами, и Андрею показалось, что он смотрит на него как-то по-другому, не так, как другие люди этого города. Обуреваемый подозрениями, парень крикнул водителю:
– Остановись!
Машина мгновенно застыла на месте, сзади ехавшая сделала то же самое. Андрей вышел из нее, вышел и загадочный незнакомец и обратился к нему:
– Чем могу помочь, Уважаемый слуга?
Незнакомец подозрительно улыбался; Андрей приблизился к нему ближе и остановился на расстоянии шага от него, смотря в упор ему в глаза. «Нет, у него другой взгляд», – натыкался на мысль Андрей. Он также уловил молниеносный взгляд на номер на его плаще. Тогда он спросил:
– Зачем ты нас преследуешь?
– Вы ошиблись, я не преследую вас. Я еду в ваш Штаб, чтобы написать заявление.
– Какое заявление? – продолжал задавать вопросы Андрей.
– Сынок, поехали, не трать время. Не то я опоздаю к себе на работу, подумай об этом, – вмешался Максим.
Незнакомца Андрей ничуть не смутил: он продолжал улыбаться и откровенно отвечал на все вопросы. Еще бы, ведь перед ним сам Уважаемый слуга.
– Дело в том, что я работаю в Большом Экспериментальном Лесу. Случилось это днем, иду я на обед, а деревья-то высокие, а я не люблю есть, когда не вижу солнце над головой. Выбрался я из леса и вижу, что один молодой человек стоит рядом с убитым Уважаемым слугой и снимает с него одежду. Не знаю, что он тогда задумал, но мне стало страшно, и я бегом обратно в лес. Вроде он не заметил меня. Теперь хочу донести в Штаб, чтобы они поймали того грешника, который убил одного из ваших.
Все это он нашептал лично Андрею, чтобы ни Максим, ни озадаченный незапланированной остановкой шофер не услышали его. Андрей почувствовал себя мышью в мышеловке. Расслабляющее действие белого света начало рассеиваться, и дрожь, вызванная незваным гостем, стала покрывать все тело. Пальцы, зависшие на уровне бедер, постоянно то сгибались, то разгибались, правая коленка немного тряслась, бровь на лице Андрея предательски ерзала, и эту реакцию поймал незнакомец. «Он знает обо мне!» – испугался Андрей. Однако незнакомец дружелюбно протянул руку:
– Мое имя Игорь. Рад с вами познакомиться, – уже для всех объявил незнакомец.
– Уважаемый слуга 2167.
Молодые люди обменялись рукопожатиями, и Игорь напросился поехать с новой компанией вместе. Он сел сзади рядом с Андреем, в то время как Максим и водитель подхватили недавнюю тему разговора до остановки. Машина вновь начала движение, в задней ее части сложилось напряжение. Андрей и Игорь подозревали друг друга, но каждый из них выжидал первый ход своего оппонента. «Он точно меня видел! Войти вместе с ним в Управление будет опасно. Он все про меня доложит, нужно ему помешать. Но что я могу сделать?» – пытался решить головоломку Андрей. Краем глаза он посмотрел на Игоря: тот любезно общался с Максимом, который принял его так же тепло, как днем ранее Андрея. Парень вытер рукой стекавшую по лбу каплю пота, а Максим, заметив влагу на лице своего молодого друга, предложил ему платок, но тот отказался.
– Сынок, что с тобой? Ты весь дрожишь! – переживал мужчина.
– Мне что-то плохо, пожалуйста, остановите машину.
Шофер исполнил просьбу Андрея – все вышли. Игорь предложил парню помощь, но тот отнекивался. Он склонил туловище вперед, имитируя рвоту, и Максим, подозревая, что это не скоро прекратится, отпустил шофера. «Может, лучше бежать? Я не знаю, что меня ждет там! Да и этот парень больно мутный!» – думал Андрей, поглядывая на Игоря и убеждаясь в его двуличности. Уж слишком он отличается от других горожан, по мнению Андрея. Игорь, в свою очередь, тоже наблюдал за поведением Андрея. И лишний раз удостоверился: он точно не Уважаемый слуга! Максим, заметив, что Андрей выпрямился, поспрашивал о его самочувствии, на что получил положительный ответ. И тогда самый старший в компании попросил Игоря:
– Слушай, молодой, если тебе не сложно, возьми моего друга с собой. Я на работу опаздываю, отсюда до Штаба недалеко. Ты ведь знаешь дорогу?
– Да, конечно. А почему Уважаемый слуга не знает место своей службы? – не сводя глаз с Андрея, спросил Игорь.
– Бедный память потерял. Ничего не помнит, а я взялся вернуть его в дом родной. Но Господь послал мне тебя, так что помоги парню, хорошо?
– Аааа, память потерял. Без проблем! – отозвался Игорь.
Молодежь попрощалась с мужчиной и пешком пошла в сторону Штаба. Оставшись вдвоем, никто из них не желал говорить первым. «Похоже, что действовать нужно сейчас!» – собирался с духом Андрей. Вокруг не было ни души – идеальное место выяснить все отношения. Игорь собирался спросить у него что-то, но получил по лицу.
– Ааааа! – завопил Игорь.
Кровь потекла из его ноздрей, заляпав половину лица и ворот куртки, он немного потерял ориентацию в пространстве, поэтому пропустил второй удар в живот. Андрей хорошо приложился, так что тот быстро согнулся и упал на асфальт, на котором он ненароком размазывал кровь со своего лица.
– Что ты обо мне знаешь!? Что ты знаешь о парне на берегу!? Кто ты такой? – на нервах кричал Андрей.
Лежавший на безлюдном тротуаре парень иронично засмеялся, пытаясь привстать, но удар, пропущенный им, не позволял ему сделать это.
– А я не ошибся, когда почувствовал в тебе что-то подозрительное. Я не знаю, откуда ты тут взялся, так что те же вопросы могу задать тебе. Только не заливай мне про потерю памяти, на это я не куплюсь.
Андрей, притушив внутри себя инстинкт самосохранения, решил открыться Игорю. Он надеялся, что, возможно, этот парень сможет пролить свет на то, каким ветром его сюда занесло.
– Я родился в Москве, другой Москве, не такой чистой и религиозной, как эта. Я жил в ней восемнадцать лет, пока меня не призвали в армию, которой я отдал еще один год своей жизни. Соскучившись по родным, я вернулся в свой родной город, но, не дойдя совсем немного, в меня ударила молния. Очнулся я уже в том самом лесу, о котором ты упоминал в своем рассказе. И да, я был на том берегу и украл эту форму у того умершего. Потом я добрался сюда. Все мне твердят, что это Москва, но я-то знаю, что это не Москва. Здесь все по-другому…
Андрей разрыдался, но, опомнившись, что настоящие мужчины не плачут, постарался быстро утереть рукавом выступившие капли из глаз. Игорь не знал, верить ли в этот рассказ, но что-то ему в нем понравилось, и он протянул ему свою руку:
– Игорь, неуловимый разведчик «зеленого» Сопротивления! – без стеснения отрекомендовал себя парень.
Он расплылся в улыбке, что Андрею даже стало как-то некомфортно. Но жадность до новой информации возобладала над ним:
– Какое Сопротивление? Ты о чем вообще?
– Хорошо, расскажу по порядку. Ты не представляешь, какой масштабный обман вокруг ты наблюдаешь! Все эти люди – марионетки в руках одного человека, у которого, наверное, нет сердца. За все это время погибли миллиарды, и все по вине маленькой группы людей, возомнивших себя особенными. Но мы их остановим.
На лице привставшего Игоря вновь загорелась улыбка уверенного в своих силах человека, будто каждое новое испытание, выпавшее на его голову, является нечто большим, чем искушение. Однако Андрей не поспевал за его скоростью изложения. Поэтому он переспросил:
– Что за Сопротивление? Расскажи по порядку.
– Ты странный, но точно не один из Уважаемых слуг Господа. От одного названия тошнит, а нам с ними еще воевать приходится…
– Ты… – что-то припоминая, перебил Андрей рассказчика. – Ты один из тех, кто мешает здешней жизни! Жители вас боятся…
Андрей терял контроль над собой, в его голове все перемешалось, и, не исключено, что от морального истощения, начал истерить. Игорь, долго не раздумывая, врезал ему промеж груди, и Андрей, потеряв равновесие дыхания, сгорбился и присел на асфальт, опершись на правое колено. Игорь, смотря на него сверху вниз, обращался к нему:
– Не знаю, откуда ты появился, но твое нахождение здесь может означать лишь одно: либо ты с нами, либо против нас. Ты не находишься под контролем белого света, так что твое место среди нас. Пойдем со мной, я представлю тебя командованию. Хотя… Стой! Кажется, я знаю, кем ты можешь быть. Но, если это так, это ж… Я глазам своим не верю!
Парень дошел до восторга, а озадаченный Андрей, пытаясь построить целостную картинку из обрывков информации, которыми поделился Игорь, продолжал видеть в нем излишне веселого чудака. Он понял по его лицу, что этот парень хочет рассказать нечто самое удивительное, какую-то самую большую новость, до которой только что дошел. Игорь хотел уже протянуть руку Андрею… Но внезапно застыл. Ноги были немного согнуты в коленях, одна рука была вытянута в сторону Андрея, а другая оставалась на уровне бедра. Было слышно, как он дышал. Андрей заметил, что зрачки Игоря резко стали большими, и услышал от него лишь умоляющий шепот:
– Беги!
Андрей стоял как вкопанный, не понимая, что происходит. И вдруг над его головой возник шумный летательный аппарат. Андрею показалось странным, что его гром не донесся до них прежде. На вид он был как та машина, на которой они добрались сюда с Максимом, разве что больше в несколько раз и на нем не было колес, только крутящиеся с большой скоростью лопасти, как на вертолете, но заключенные в окружности, были по бокам. По бокам к нижней поверхности корабля были прикреплены две пушки калибром 30 мм. Они напоминали жало летающего насекомого, а саму машину можно было сравнить с его туловищем. По ассоциации Андрея, к нему приближался вертолет, но явно не нового поколения. Корабль медленно опустился на землю, и из него вышли двое подтянутых молодых людей в таких же белых формах, как и у Андрея. «Ну все, повязали меня! И буду жить я в новом месте. Решетка меня ждет», – пал духом Андрей. Один из Уважаемых слуг был высокий, светловолосый, с грубыми чертами лица и крепкими руками, взгляд твердый, как скала, хотя то же самое можно сказать о его мышцах, а другой немного ниже ростом, с рыжими волосами и не менее крепкими руками, аккуратной тонкой бородкой, утончающейся по направлению к бакенбардам, и более приветливым взглядом, чем у его напарника.
– Беги! Они убьют тебя!
Андрей, придя в себя, подбежал к Игорю и начал трясти его, но его устойчивость не поддавалась. Он, если можно так выразиться, шатался, будто каменная статуя. Что-то странное творилось, весом парень был, конечно, легче статуи, но, подняв его, все равно не убежишь. Андрей хотел сбежать, он очень этого хотел, все его тело от подкашивающихся ног до лихорадочно трясущихся рук просило, умоляло, настаивало, чтобы он сбежал отсюда. Но, повернувшись к застывшему другу, он ощутил внутри себя клетку, мешающую ему сделать этот шаг. Его душа не могла оставить его одного, пусть он еще и не разобрался, кто здесь прав, а кто виноват. Важным было для него то, что этот человек оказался в беде. Поэтому он не убежал.
Уважаемые слуги стали наступать, с каждым шагом приближаясь к молодым людям, словно клинок, который медленно вонзается в сердце, не убивая, но принося дикую невыносимую боль. Они шли ровно, не нога в ногу, но что-то было в их движении едино. Расстояние между ними стремительно сокращалось, а плана все не было. Андрей тоже просто стоял на месте как вкопанный, напоминая своего застывшего собеседника. Те двое, которые только что приземлились, поприветствовали Андрея:
– Здравствуйте, боец 2167. Задержали грешника?
Андрей не находил слов, которые могли бы все объяснить ему, а не прибывшим товарищам. Он стоял раскрыв рот, пытался что-то выговорить, но получалась невнятная речь, из-за которой его лицо покрылось краской. Уважаемые слуги, не переглядываясь между собой, предложили полететь Андрею вместе с ними для оформления отчета по поимке грешника. Тот, что пониже, – у него на правом рукаве, начиная с плеча, был виден номер 368 – достал прибор, напоминающий размером и функциями планшет, и заявил:
– Да, он проходит по базе. Вот уже 3 года пытались его поймать. Им убито 8 наших, а две недели назад убил старика и его дочь. Особо опасен. Приказано доставить на допрос к самому Мартину.
– Будет исполнено, – прогремел грубый голос другого Уважаемого слуги, его номер был 711.
Номер 711 достал электрошокер, повернул на нем маленький барабан, который Андрею еле удалось увидеть, и выключил Игоря. Его тело погрузили на корабль, туда же помогли взобраться Андрею, решившему не сопротивляться. Пока его ни в чем не подозревали, считая своим, а это необходимое дополнительное время для разработки плана дальнейших действий. Услышав о том, что Игорь убил старика и его дочь, он ужаснулся, образ веселого парня погас для него и покрылся темно-кровавыми красками. Ему было жаль, что Игорь сейчас без сознания, тогда б он узнал по его оправданиям, как так вышло, или хотя бы по глазам. Лопасти закрутились, ускоряясь и рассекая воздух, корабль взлетел. Тот, что был с номером 711, держал штурвал, а боец 368 сел рядом с Андреем. Он посмотрел в окно: летели они на уровне двенадцатого этажа, и вид с этой высоты на Москву вынудил произнести Андрея:
– Потрясающе!
Внизу виднелось много белых, в некоторых местах мерцающих пятен. Выглядело действительно красиво. Но нужно было не прекрасным любоваться, а дело делать. Андрей пытался отвлечься от мысли, что, возможно, сейчас по его вине будут судить невиновного человека, что сейчас прибудут к какому-нибудь узурпатору и он будет поголовно наказывать непослушных. Тем не менее услышанное им внизу про то, что Игорь убил старика с его дочерью, тоже наводило на неприятные мысли. Чувство неопределенности, охватившее Андрея после восхищения видом из окна корабля, мучило его душу, он чувствовал себя слабым, беспомощным. Неизвестно, вывели бы отжимания сейчас его из этого состояния, но его подавленный вид привлек к себе внимание Уважаемого слуги, сидевшего рядом:
– Все в порядке?
Андрей, ненадолго оторвав свой взгляд от города, ответил:
– Неплохо. Мы летим в Штаб?
– Конечно, – сухо ответил тот.
Андрей, пытаясь узнать что-нибудь еще, попробовал разговориться с ним:
– Что дальше?
– Мы доставим его на базу, а дальше Личный Приближенный, по повелению Мартина, решит, что с ним делать. Но он уже не жилец.
Ответивший взглянул на Андрея, но каких-либо эмоций на его лице прочитать было невозможно. «Каменное лицо», – только так можно было отозваться о нем. «Ну вот, Личный Приближенный еще нарисовался. Кто им всем такие погоняла дал? Да еще и Мартин какой-то», – задавался вопросами Андрей. Юноша более не решился говорить с Уважаемым слугой, тот также молчал. Андрей посмотрел в окно: впереди показалось большое здание, самое большое в округе, на корпусе которого в виде щита было выплавлено изображение формы, надетой на троих членов экипажа. Сомнений быть не могло, это был их Штаб. Это было то самое здание, которое он сразу заметил при входе в город. «Значит, там работают все Уважаемые слуги, пока непонятный Личный Приближенный, а рулит всем Мартин. Отлично, неплохое здание для них отстроили», – заключил парень. Они приближались к нему, и оставалось неясным лишь одно: что будет с Андреем внутри этого здания.
Андрей надеялся, что он проскочит мимо неприятностей, что его не раскроют и что все-все будет хорошо, будто он накрыт волшебной мантией и его никто не видит. Корабль приземлился на специальной площадке пятидесятого этажа. Игорь по-прежнему был без сознания, поэтому Уважаемые слуги, привезшие его сюда, потащили его вдоль коридора на себе. Один из них позвал Андрея:
– Пойдем за нами.
Светлый просторный коридор напоминал Андрею музей, который он посещал в детстве, разве что вместо картин и экспонатов на этом этаже была галерея из портретов, как понял Андрей, Уважаемых слуг. Все эти лица с чувством высокой гордости смотрели на гостя, их доблесть так сильно исходила от них, что ему даже хотелось отдать им честь. Оглядываясь по сторонам, Андрей увидел на стене двоих своих товарищей, которые шли впереди, волоча за собой Игоря. На одном портрете было несоответствие: рыжий тут не имел бороды. Все портреты были окаймлены в золотистого цвета рамы. Колонны, в отличие от белого потолка и пола, были выцветшими и достигали в длину пяти метров. Они поражали скульптурной красотой, располагались по бокам длинного и широкого коридора. Складывалось ощущение, будто он попал в священное место. Во всяком случае, так почувствовал Андрей. Этому заключению способствовала тишина, царившая здесь, которую могли прервать лишь топот ботинок, эхом разносящийся по всему залу.
Андрей и его спутники подошли к писарю, который, вероятнее всего, отмечал все важные детали случающихся в этом месте дел. На вид он был уже преклонного возраста, да и медлительностью своих действий себя выдавал – работа в самый раз для его возраста. Он кивнул, обозначая, что все записал, и тогда люди с номерами 711 и 368 потащили Игоря налево. Андрей от них не отставал, хоть и пытался осмотреть все достопримечательности.
Подойдя к камере, которая за решеткой представляла собой темную каменную яму немногим более двух метров, Уважаемый слуга «368» открыл ее, а Уважаемый слуга «711» бросил парня вниз. Игорь все еще не приходил в себя; Андрей задавался вопросом, а не убили ли они его? Уважаемые слуги приказали Андрею идти дальше, пока он не упрется в кабинет Главного по этажу. Так он и сделал. На железной двери было написано: «Личный Приближенный». «Ага, значит, Главный по этажу и Личный Приближенный – одно лицо. Ясно», – сделал вывод Андрей. Прежде чем открыть ее, он обернулся на тех двоих и убедился, что они следят за ним. «Какие они странные здесь все!» – ругал их про себя Андрей. Пока что все происходило без неприятных для него происшествий, что не могло его не радовать.
Андрей постучался – никакого ответа не последовало. Он стукнул в дверь вновь, на этот раз сильнее. Никакого эффекта.
– Боец 2167, у тебя все в порядке? – поинтересовался наблюдавший за ним Уважаемый слуга.
– Да, просто голова с утра болит.
– Почему ты раньше нам не сообщил? И где твой напарник?
Ответ на этот ожидаемый вопрос он уже проработал во время полета сюда:
– Его убил пойманный нами грешник.
– Где находится его тело? – спрашивал другой.
– Тогда давайте я вам все расскажу. Мы с моим напарником патрулировали улицы. И заметили подозрительного парня после Благодати на главной площади. Мой товарищ подошел к нему, ко мне в этот момент подошли другие местные, чтобы сказать мне слова благодарности. Когда я с ними закончил, мой напарник уже лежал за углом дома. Я не стал вызывать подкрепление, а сразу побежал за ним. Прочесывая улицы, я расспрашивал жителей, пока не наткнулся на его след. Тогда я тоже подошел к нему, будто для простой проверки. Тут-то вы и нашли нас.
Андрей рассказывал без единой дрожи на губах, в армии и не такому научишься. Единственной проблемой теперь было предупредить Игоря о вымышленной им череде событий, предшествовавших его заключению. Если его допросят, а он скажет по-другому… Это могло натолкнуть Уважаемых слуг на неприятные вопросы. Тем не менее сейчас у него была другая проблема – ему никто не открывал дверь, а здешних обрядов вместо простого стука он не знал. К нему подошел рыжеволосый Уважаемый слуга.
– Боец 2167, тебе помощь нужна?
– Да, что-то мне нездоровится. Спасибо, боец 368.
Рыжеволосый молодой человек нажал указательным и средним пальцами на ручку двери – сверху двери наклоненная к ним камера загорелась зеленым светом. Уважаемый слуга показал ей свой правый рукав, что его номер «368» считался. Резким движением замок щелкнул, дверь отворилась. Напоследок он спросил Андрея:
– Какой номер был у твоего товарища?
– 2022, – на ходу придумал парень.
– Хорошо, можешь проходить.
Истинный номер напарника человека, оставленного Андреем на маленькой речке за городом, остался для него тайной, но каким-то чудом он пока еще не прокололся, и ему ничего не угрожает. Молодой человек осторожно открыл дверь, бойцы 368 и 711 развернулись и стали уходить. Андрей увидел перед собой упитанного мужчину в сером пальто. Он сидел и печатал что-то на компьютере, ничем не отличающемся от тех, которые Андрей видел прежде, разве что все его компоненты были неотделимы друг от друга, т. е. монитор, клавиатура, системный блок и мышь представляли собой единое целое, без проводов. Поверхность темно-бурого стола была исчеркана ручкой, на нем валялась куча бумаг, некоторые были неаккуратно измяты. В дальнем углу был небольшой шкаф, чуть выше низкорослого хозяина. Вся комната освещалась только одной лампой, висевшей выше деревянного стула Личного Приближенного. Хозяин кабинета не сразу заметил посетителя и, извинившись за свою бестактность, как он сам ее назвал, попросил присесть напротив него. Он перешел сразу к делу:
– Излагайте свой отчет, Уважаемый слуга, – деловито обратился к нему мужчина.
Андрей не понял, что от него требуют, и сообщил, что он и еще двое доставили сюда человека и бросили его в камеру. Личный Приближенный спросил о деталях, тогда парень сообщил свою вымышленную историю, потом про то, как увидел над своей головой корабль, из которого вышли двое и помогли ему задержать человека. После всего этого они доставили его сюда.
– Благодарю, боец 2167. Только не называйте его человеком! Это дьявольское отродье, которое само жить не умеет, да и остальным мешает. Столько возни с ними, с ними надо жестче, жестче! – кричал Личный Приближенный, выплескивая слюни, пропитанные ненавистью.
Он налил себе в стакан мутной воды, предложил Андрею, но тот отказался. Выпив его, Личный приближенный успокоился, достал бордовый платок и вытер им наступавший пот. Он внимательно смотрел на компьютер, похоже, там были какие-то мелкие надписи, и мужчина часто прищуривался, чтобы прочитать их. У Андрея сложилось впечатление, что Главный по этажу забыл про него. Он что-то там печатал у себя, цокая, когда что-то выходило не так, как должно, и, прикрывая ладонью свой рот, с задумчивым видом исправлял свои ошибки. Андрей в это время посмотрел на дверь и увидел там какую-то карту. Это был план строения Главного Штаба с точным расположением всех Уважаемых слуг, караулящих на посту, они были обозначены силуэтом в виде белой формы. Теперь он знал, где здесь лестничный пролет, понял, что все кабинеты Главных по этажу располагаются строго друг под другом. Личный Приближенный случайно заметил посетителя в его кабинете, вероятно, давно его ждущего, – он потерял счет времени. Но, вспомнив содержательную часть его визита, он предложил:
– Пойдемте посмотрим на него.
Парень не знал, радоваться ему или горевать, что Главный по этажу вновь обратил на него внимание. Позже, когда они уже собирались выходить из кабинета, он жалел, что дополнительное время можно было использовать для обдумывания дальнейшего плана. Но перед этим Личный Приближенный слово в слово занес доклад Андрея в компьютер и выключил его нажатием на одну кнопку. Они вышли из кабинета, мужчина запер дверь в свою приемную. Он, будто в предынфарктном состоянии, много потел, стараясь быстро передвигаться с ноги на ногу. Боец 2167 в сопровождении Личного Приближенного направился к той камере, где лежал уже очнувшийся Игорь.
– Почему? Ты разве работаешь на них? – еле выговаривал пленник.
– О чем он, Уважаемый слуга? – в недоумении спрашивал Личный Приближенный у Андрея.
– Не могу знать!
– Не надо, не слушай их, Андрей. Это страшное место, беги отсюда! – стонал обессиленный Игорь.
– Андрей? Это еще что? У Уважаемых слуг никогда не было имен. Что он несет?
Андрей притворялся, будто не знает этого человека, будто это план заключенного, чтобы его заподозрили и казнили. В целом он неплохо сыграл свою роль – Личный Приближенный доверился ему, но все же затаил внутри комочек сомнения. А к Игорю он обратился следующими словами:
– Молчать, ты всего лишь грязь под подошвами человечества! Мы вас всех перебьем, всех отдадим под Суд Божий! И никакие молитвы тебя уже не спасут – ты останешься гнить здесь, пока Мартин не прикажет, что с тобой делать. Тьфу на тебя!
Андрей отметил у себя в голове, что Главный по этажу достаточно эмоциональный тип. Стоит такому загореться – всем будет бабах! Личный Приближенный, закончив свою пламенную речь, начал с трудом вбирать в себя воздух. Андрей понял, что всем здесь заправляет Мартин. Но кто этот Мартин? Пока Андрей раздумывал, Личный Приближенный отвел его в сторону и с присущим ему темпераментом предположил:
– А не шпион ли ты? Откуда мне знать, не послан ли ты сюда этими грешниками, – он указал на Игоря, – чтобы устроить здесь диверсию?
Андрей, словно у него в голове уже был приготовлен ответ, сказал:
– Если бы я был диверсантом, я бы уже давно устроил здесь неладное, не так ли?
Андрею пришлось приложить немало усилий, чтобы не выдать свои дергающиеся пальцы и завести с Главным по этажу самый вежливый разговор. Ему это удалось. Мужчина, поразмыслив с минуту над ответом Андрея, повел его за собой в кабинет, а Игорь, видя, как они удаляются, прокричал Андрею вслед:
– Я лично убью тебя!
Личный Приближенный успокоил Андрея:
– Не волнуйся, он опасный бандит, но теперь безвреден. Благодаря тебе! Я сразу узнал его. Тяжело же было его поймать, но ты справился, так что тебе зачтется.
Андрей некомфортно себя чувствовал: ощущение, что он загубил жизнь невиновного человека, терзало его изнутри. Сомнение насчет Игоря еще долго не давало покоя Андрею, пока он слушал Личного Приближенного.
Перед разговором с Андреем он попросил его остаться снаружи кабинета:
– Я должен получить инструкции относительно твоего награждения от вышестоящих лиц. Пожалуйста, подожди за дверью.
– Нет проблем, – последовал сухой ответ.
Андрей был взволнован происходящим, возникала даже мысль сбежать. Однако то место, в котором он еще не освоился, могло окончательно погубить его при неудачной попытке. Оставалось одно: выжидать. Терпение – Андрей всегда считал это своей слабостью, но в жизни любого человека настают моменты, когда свою слабость необходимо превращать в силу.
Пока парень боролся со своими мыслями, пропитанными опасностью и страхом, Личный Приближенный позвонил Великому Управляющему – человеку, который ответствен за все, что происходит в городе. Главный по этажу докладывал:
– Мы поймали опасного бандита, боец 2167 отличился, какие будут указания насчет него? Открываю его досье. Таак! У нас неурядица!
– Что случилось? – не понимал Мартин.
– Тот, что стоит за дверьми, совершенно не похож на того, чья фотография хранится в нашей базе. Он шпион, диверсант! Я его немедленно задержу!
– Отставить!
Личный Приближенный сконфузился, капля пота появилась на его морщинистом лбу. Испуг, что охватил его, выразился в задумчивом молчании, которое было прервано указаниями его начальника.
– Послушай меня внимательно, в мое отсутствие безопасность в городе целиком лежит на вас, моих Личных Приближенных. Мы не можем рисковать стабильностью в Москве. Пробей его по базе и никуда не выпускай, пока мы не выясним, на чьей он стороне. Через два дня я буду; в мое отсутствие расскажи ему все о нашем мире. И никакой самодеятельности в отношении него без моего приказа. Чтоб пальцем его никто не трогал! Прояви к нему сдержанность и чистые намерения. На этом все.
– Понял вас, Великий Управляющий. Но могу я задать вопрос?
Ответа он не услышал, и, недовольный невниманием со стороны начальства к его любопытству, Личный Приближенный тихо фыркнул про себя. Его счастьем было, что толщины двери хватило, чтобы Андрей не услышал его криков. Он никак не мог понять, почему Мартин так беспокоится насчет этого новоиспеченного самозванца, так он его определил, ведь на его памяти всегда за подобными диверсиями со стороны Сопротивления следовал жесткий молниеносный ответ. Хотя никому еще не доводилось так внедриться в ряды Уважаемых слуг. «А парень хорош, значит, он заслуживает самого мучительного наказания. Но приказ надо исполнять. Пока поживет», – раздумывал Личный Приближенный. Время этим размышлениям он отвел на вечер, сейчас же он желал утолить любопытство своим новым знакомым.
Личный Приближенный впустил Андрея в свой кабинет. Они не стали в нем долго задерживаться, а по приглашению хозяина прошли на его балкон. Погода была солнечная, но облака время от времени все же преграждали теплым лучам путь на землю. Несильный ветер обдувал короткие, местами поседевшие волосы на огромной голове Личного Приближенного. Мужчина издалека начал разговор:
– Посмотри на этот чудесный город! Какое же это счастье – наслаждаться радостью его жителей. А вот нашим предкам, жившим здесь тысячу лет назад, было трудно даже представить такое, что человечество справится.
– Вы о том, что Бог спустился на землю? – уточнил Андрей.
– Отчасти да, мой юный друг. Ты ведь не против такого обращения к тебе? – В этот момент Личный Приближенный выжидающе взглянул на Андрея, а тот не дрогнул ни одним мускулом на лице. Андрей четко решил, что пора прекращать чему-либо удивляться, пока не выяснит, безопасно ли здесь.
– Я не против, – без всяких эмоций произнес Андрей.
– Когда-то люди жили и не понимали, для чего они рождены. Они бездарно тратили свои жизни в нескончаемых войнах, сексе, алкоголе и наркотиках. Понятие девушки как будущей матери было легко перекрыто понятием любовницы для разврата. Дети уже с рождения видели сцены насилия, крови, несправедливости и, вырастая, сами становились рассадниками зла. Людей все чаще охватывали депрессия, страх перед завтрашним днем. Материальные блага проникли во все сферы человеческой жизни, все больше убивая их души. Пока одни довольствовались бумажками с нулями и уважением, другим не хватало еды и чистой воды. Человечество катилось в пропасть… Пока не пришел революционер.
– Революционер? – загорелись глаза Андрея, узнавая тот мир, который описывал Личный Приближенный. Он продолжал:
– Да, он вернул людей на истинный путь, с которого они сбились. Многие силы пытались воспрепятствовать ему, но у них ничего не вышло, и справедливость восторжествовала. Он привел людей обратно к Богу, и тогда Он сам спустился на землю и возвестил о Своем прощении человечеству. С тех пор началась новая эра, Эра Гармонии, и она продолжается по сей день.
Андрей уже сложил в голове нерешаемый ранее пазл, чьим плодом стала грустная мысль: «Я в будущем».
– Много же времени с тех пор утекло, – заявил он.
– 665 лет.
Андрей по-другому представлял себе будущее: в его мечтах вся планета должна была быть напичкана электроникой разного предназначения, люди переполняли бы все улицы, подземное и воздушное пространство, они бы смогли решить все проблемы, существующие прежде. Часть этого реализовать удалось. Но какой ценой? Сейчас перед его глазами белая и чистая Москва, но в то же время пустая и унылая, люди, богатые духовно и идущие по улицам в дырявом барахле, нет пробок на дорогах, но и машины не стали совершеннее. «Что-то здесь не так!» – пытался понять Андрей. И все это ему мог объяснить лишь один человек.
Личный Приближенный, в свою очередь, тоже сделал некоторые выводы относительно своего собеседника. «Он лжец!» – заключил он. Но, следуя заветам своего господина, он был вынужден рассказывать Андрею об этом дивном, как он сам в это верил, месте.
– Несмотря на установившийся мир, поныне существует много несогласных, воюющих с нами. Либо наступит полная гармония и воцарится счастье на земле, либо все люди погибнут из-за глупых раздоров. И однажды наступил день, когда наши предки на народном голосовании выступили за создание армии, которая бы защищала жителей от их нападений. Так появились Уважаемые слуги и Личные Приближенные, к которым я отношусь. У нас нет имен, ибо наше правое дело куда важнее таких условностей. Впрочем, у нас есть идентификационные номера на нашей форме. Например, мой совпадает с номером этажа, а большая буква «М» обозначает «Москва». И получается «М-50». Твой «2167» совпадает с твоим порядком поступления на службу в качестве Уважаемого слуги. Когда боец погибает, а такое, к сожалению, случается нередко, новобранец занимает его место. Обычно Уважаемым слугам мы не рассказываем все это, у вас имеется своя работа, за которую вас ценят жители этого города. Но в качестве скромной награды за поимку этого опасного преступника, я думаю, будет полезным напомнить тебе, за что мы воюем. Надеюсь, немного тебя просветил.
– Да, у вас тут много интересного, – сказал Андрей первое, что пришло в голову.
Личный Приближенный уловил, что Андрей еще что-то хочет сказать, но никак не решается.
– Я доложил Мартину о тебе. Он очень тобой доволен и лично попросил позаботиться о тебе до его возвращения. Он прибудет сюда послезавтра.
Главный по этажу был доволен собой, что вернул заинтересованность парня. Он понял, что ему что-то нужно, и это связано с его непосредственным начальником.
– Мне доставляет честь служить Мартину!
Андрей выпрямился, смотря на Личного Приближенного и ожидая его похвалы. Главному по этажу ход его собеседника понравился, он даже выразил это умилением на своем лице.
– Ты отличный боец, для меня это честь, что у нас служит такой человек!
Главный по этажу встал ровно, как Андрей.
– О чем желаешь спросить меня?
– Вы очень добры ко мне, спасибо за интересную историю.
Андрей хотел сказать вовсе не это. Его волновала судьба Игоря, заключенного в яме. Его сердце колотилось, чувство, что он виноват в участи этого человека, терзало его изнутри. Еще бы несколько мгновений тишины, и он, вероятно не сдержавшись, накинулся бы на Личного Приближенного с кулаками и побежал бы вызволять бедного парня из неволи. Но, к счастью для Андрея, мужчина прервал паузу в разговоре:
– Пройдем со мной, поговорим еще, но сначала мне нужно получить диаграмму активности твоего мозга.
– Зачем это? – нахмурив брови, спросил Андрей.
– Вы работаете в тяжелых условиях, поэтому после утомительных заданий мы осматриваем каждого бойца на наличие дефектов в психической устойчивости. Как знать, возможно, ты перетрудился и заслужил недолгий отпуск.
Похлопывание по плечу, кривая улыбка, возникшая на багровом лице мужчины, нисколько не насторожили Андрея – он охотно согласился с предложением Личного Приближенного. А мужчина уже чествовал себя за великолепный артистизм, проявленный по долгу службы. Широкая улыбка преобразилась в негромкий смех.
– Хорошо, – с наигранным энтузиазмом согласился Андрей.
Личный Приближенный повел Андрея к другому концу зала. Перед глазами Андрея возник просторный зал с приглушенным синим светом. Одна большая лампа светила внутри массивного стержня, располагавшегося в центре зала, остальные, меньшие размером, были размещены по краям стержня, обволакиваясь в окружность, нацепленную посередине цилиндра. Он был около пятнадцати метров в высоту. Ширина его тоже впечатляла, в нем спокойно могла поместиться многокомнатная квартира. По его стенкам, закручиваясь кверху, была прикреплена спираль из толстых проводов. Проще говоря, этот стержень жутко напоминал Андрею соленоид, который ему вспоминался из веселых школьных лет.
Парень не сразу заметил отличия в помещении, в котором оказался. Оно было темным, слышались искры наверху. Взглянув туда, Андрей увидел воздушную сферу, внутри которой загоралось множество электрических лучей. Этот шар соединялся со стержнем при помощи конуса, установленного на его верхней грани. Парень увидел людей в желтых неопрятных одеждах: приталенные рубашки с короткими рукавами и узкие брюки. Обувь на них тоже была желтой, напоминающей обычные ботинки без шнурков.
Андрей ничему уже не удивлялся: вероятно, парень смирился с мыслью, что на каждом шагу его поджидает нечто новое, еще ему не открытое, и это чувство никак не позволяло угаснуть его любопытству. Само собой, ведь это будущее, в этом он уже не сомневался.
Личный Приближенный показал Андрею кресло с дырявой обшивкой, в которое ему необходимо сесть, чтобы получить результаты. Парень шагал к нему медленно, будто предчувствовал, что, как только он сядет в него, случится что-то плохое, непоправимое. Личный Приближенный попросил его надеть шлем, к которому был подцеплен один толстый провод на макушке.
– Не бойся, больно не будет, – успокаивал он Андрея, но парень вовсе не боялся боли. Сложно описать чьи-либо чувства, ведь из них состоит внутренний мир человека, который включает в себя, помимо этого, его мысли, воспоминания, мечты и многое другое, чего не увидеть глазами. Безусловно, находятся мастера слова, которые благодаря своему жизненному опыту или природному таланту умеют проникнуть в душу человека и передать на бумаге каждое его волнение и переживание.
Что чувствовал Андрей в эти минуты? Страх, отчаяние, слабость? Или, может, злость? Ни один из перечисленных вариантов не будет верным, так как в тот момент он уже ничего не чувствовал. Да, как бы ни казалось это абсурдным, ведь человек постоянно что-то чувствует! И если человек, утверждающий это, докажет свою правоту, то тогда мы можем описать состояние Андрея как полное безразличие к происходящему. Да, у человека может случиться такой переломный момент, когда эмоциональное напряжение подавляет личность. Осознание того, что он в будущем, что его родители, к которым он мечтал вернуться каждый день на протяжении года, друзья, сослуживцы давно мертвы и забыты, оставив лишь малозаметный след в черновике истории. Их могилы покрыты многовековым слоем земной насыпи, что даже прямоугольные доски из камня скрыты где-то в глубине. Андрей почувствовал безнадежность – да, наверное, только это поглощало его душу в тот момент: он никогда не представлял своей жизни без всего того дорогого его сердцу, о чем было написано выше. Мир, в который он попал, был чужим, хоть и не враждебным, как ему казалось, но, оторванный от привычной среды, парень растерялся и не знал, что дальше ему делать.
Уныние, в котором находился Андрей, продолжалось недолго: его сменила бодрость, постепенно наполняющая его тело. На его грустном лице засверкали глаза, на душе стало полегче. И чем дольше он сидел так неподвижно, тем больше впадал в зависимость от этого наслаждения, заполнившего его душу. Ему захотелось летать, он ощутил в себе чувство любви, о котором раньше не подозревал, любви ко всему окружающему. Он полюбил помещение, в котором находился, Личного Приближенного, который что-то кричал, но чьих слов он не слышал, по-новому испытал теплые чувства к Максиму, Любе и Кате, в которую, возможно, и без того уже был влюблен. Даже к Игорю, гниющему в камере, он испытал какую-то симпатию, а не только жалость и чувство вины. Личный Приближенный подбежал к нему, снял с него шлем и, пощелкав двумя пальцами возле его глаз, обратился к нему:
– Боец 2167, ты меня слышишь?
– Да, – с улыбкой счастливого ребенка отозвался Андрей.
Он встал с кресла, потянулся вверх и, смотря уверенным взглядом в глаза Личного Приближенного, произнес:
– Мне так хорошо на душе. Что дальше?
– Что ж, оставайся пока здесь, я должен обработать твои данные. Через час увидимся, и я тебе все объясню, – сказав это, Личный Приближенный направился к выходу, забирая с собой показания активности головного мозга Андрея.
– Великолепно! Он чужак! – бегло пробегая глазами полученную диаграмму, торжествовал Личный Приближенный.
Парень помахал ему вслед рукой, но адресат даже не повернулся и не увидел этого знака дружелюбности Андрея. Юноша остался один среди рабочих, с которыми ему вдруг очень захотелось подружиться.
Глава 3
Багровое солнце уже клонилось к закату, когда Сэм выбрался из города. Он бежал изо всех сил, постоянно оглядываясь назад и прислушиваясь к каждому внезапному шороху на его пути. Но, к счастью для него, это были взмахи крыльев птиц, цоканье грызунов и прочей живности, которой был наполнен лес. Становилось все темнее, а ноги Сэма были отягощены многими километрами, что остались позади. Но путь еще предстоял долгий, и, держась на одной силе воли, он продвигался вперед. Сэм понимал важность информации для командования, особенно для Мафусаила, которого он очень уважал за его мудрость и заботу о людях. Недаром именно он возглавил Сопротивление, когда предыдущий лидер погиб на поле боя.
Наступила кромешная тьма, а Сэм по-прежнему бежал, хоть уже и гораздо медленнее. Дышать стало труднее, в горле пересохло, гудели ноги. В конце концов он все же решил организовать небольшой отдых и перекусить. Сэм достал из-за спины свой лук, натянул тетиву и отпустил ее. Стрела угодила тетереву прямо в грудь – птица упала вниз к ногам охотника. Вокруг не прекращался животный гул, и Сэм, взяв добычу, укрылся за небольшим земляным выступом. Он достал свой нож и стал очищать птицу от перьев, потом сломал крепкую ветку, нацепил на нее свежее мясо и, раздобыв огонь, стал дожидаться его приготовления. Сэм держал оружие наготове – мало ли какая тварь придет на незваный ужин.
Подкрепившись, парень встал со своего места, затушил огонь и побрел к речке, протекавшей неподалеку. Спустившись к ней и сев на колени, Сэм сделал пару глотков и вытер рукавом влажные губы.
– Ооох, хороша водичка! – не смог сдержать восхищения парень.
На вид Сэм был достаточно крупного телосложения: мощная грудь, широкие плечи, подтянутый торс. Он был одним из самых молодых бойцов Сопротивления, но обвинять его в слабости или неопытности было бы глупо. Он с детства воспитывался в духе свободы, справедливости и все это почерпнул в историях Мафусаила о живших прежде людях. Обычно каждый вечер, когда Мафусаил не был занят важными делами, к нему подбегал маленький Сэм и просил его рассказать новую легенду. Нередко со сдержанными слезами на глазах он начинал неторопливо говорить:
– Давным-давно все люди на Земле были свободны. Мир был жесток, многим приходилось трудно на протяжении жизни, но у каждого было право выбора. Каждый сам решал, кем ему быть, к чему стремиться. Но так продолжалось недолго. Один человек решил поставить себя выше других, и люди, когда-то с ликованием освободившиеся от рабства, сами начали приходить к нему, заковывая себя в новые цепи. Рабство над телами сменилось рабством души. С тех пор и началась новая реальность, в которой мы живем.
Вспоминая слова Мафусаила, Сэм отгонял от себя разных насекомых, которые не давали ему спокойно предаться мечтаниям.
– Каково это – быть свободным? – вслух спросил он у кого-то на другом берегу, но там никого не оказалось.
Сэм нередко был мечтателен. Но и в энергичности этот человек мало кому уступал. Конечно, ему не хватало скрытности и аккуратности во время вылазок в Москву, но все это он компенсировал физической выносливостью. Небритый подбородок, большие синие глаза, пухлые щеки, нос с горбинкой – вот некоторые характерные черты человека, из которого, возможно, в будущем выйдет прекрасный командир.
Мешкать больше было нельзя – Сэм рассчитывал добраться до командования до рассвета. Следующие два часа пути ему приходилось пробираться сквозь заветвленные сучья, перепрыгивать через высоко поросшие кустарники, скатываться по грязи вниз к болоту, но, поднимаясь вновь и вновь после неприятных падений, он уверенно продолжал свой путь.
Начало светать. Уставший парень еле поднимал ноги, из его плеча сочилась кровь от волчьего укуса, но он все же добрался до места назначения. Волк, оставивший на нем рану, попрощался с жизнью. Сэму было рано умирать, так он считал во время всех стычек на грани жизни и смерти. Он считал своим долгом вернуть людям свободу, о которой слышал только в легендах. Расчистив слой зелени и листьев за валуном, он топнул три раза ногой над чугунным диском, это был тайный пароль Сопротивления, и дожидался, пока его встретят. Ему отворил Макс:
– Да ты весь поцарапанный!
– Обратно тяжело было добираться, но ничего, заживет. Дай, пожалуйста, бинты.
– А где Игорь? – спросил Макс.
– Потом скажу.
Сэм еще долго переводил дыхание, когда он присел на скамью. Макс подал ему воды, бинты и обеззараживающую мазь. Он хотел помочь Сэму с плечом, но тот наотрез отказался:
– Не надо! Я сам!
Сэм бывал упрямым в таких делах. Всегда шел в атаку первым, часто становился приманкой, превращаясь в капкан. В этом был весь он.
– Мне нужно срочно доложить Мафусаилу – я пойду.
Макс не стал его долго задерживать. Это был человек, очень не любящий переубеждать других, считая это пустым занятием. К своей основной обязанности – открывать и закрывать вход на базу – он относился хорошо, любил свою работу. На вид он был щуплый подросток, но сил отодвигать кусок чугуна у него хватало. Закрыв за Сэмом, он вновь сел на свое место, ожидая новых выходящих отсюда.
Сэм начал спускаться вниз по пещерному ущелью. С каждым его шагом в стороны отлетала пыль, а маленькие камешки, словно горошинки, с тихим звуком уходили вниз. Освещения было мало, его поддерживали факелы, расположенные через каждые 5–6 метров. Спуск был некрутым, но бывали случаи, что, неосторожно наступив с краю на мягкий слой земли, люди падали вниз с громкими криками, прекращавшимися после тяжелого приземления, возвещавшего об очередной смерти. Он посмотрел вниз – уже давно там не было видно тел, похоже, что люди стали осмотрительнее. Сэм не соблюдал аккуратность, но и не обрывался вниз, никто из его друзей не знал, удача ли его охраняет.
Наконец спуск кончился, он оказался в огромном пещерном зале. В центре него оказалась огромная чаша с огнем, языки пламени которого с поскрипыванием давали свет; перед ней сидели на коленях люди. Все в плащах, мантиях и капюшонах, старых и испачканных, изорванных тряпках, которые здесь считали одеждой. Словом, здесь люди носили то, что могли носить. Чьи-то исцарапанные глаза закрывали бинты, тем, кому не хватило, приходилось довольствоваться неаккуратно оборванными кусками ткани. Почти у каждого здесь оставался свой отпечаток на теле, за исключением детей. Хриплый, но твердый голос позвал Сэма:
– Подойди ко мне, солдат.
Это был голос Мафусаила. У него были длинные распущенные седые волосы, доходившие до верха груди, а лицо покрыто морщинами. В его глазах читалась сила в сочетании со спокойствием. Несмотря на свою старость, его голос по-прежнему был полон твердости, а характер обладал качествами строгого, но справедливого лидера. Сделав неспешный шаг к Сэму, Мафусаил всмотрелся в обеспокоенные глаза недавно прибывшего воина и понял, о чем будет дальнейший разговор. Он уже предчувствовал, что произошло несчастье, как только увидел Сэма прибывшим без напарника. Сложно описать чувства отца, особенно на фронте войны. Эти страшные мысли не раз приходили ему в голову, наводя беспокойство, но каждый раз как-то обходилось без трагедии. Но в этот раз…
Мафусаил спокойно выслушал доклад Сэма, отвел взгляд в сторону и, поблагодарив его, отвернулся и направился в свою небольшую спальню, если ее таковой можно было назвать. Представляла она из себя узкое ущелье не более четырех метров, разумеется, без всяких житейских удобств. Каждый человек жил в подобных условиях от мала до велика, но было у этих людей между собой неописуемое согласие: не было здесь споров относительно работы, каждый пытался чем-то помочь общему делу, каждый понимал, что от его действий многое зависит, у каждого здесь было свое место. Так оно и должно быть в тяжелых жизненных условиях, человек один мало что может сделать, а вот коллектив – это сила.
Мафусаил разлегся на земле, накинув на себя большой пыльный и изодранный кусок выцветшей ткани красного оттенка. Закрыв глаза правой морщинистой рукой, он призадумался, вспомнил своего погибшего сына. Сомнений быть не могло: все, кто попадает в Штаб к неприятелю, сначала подвергаются беспощадному допросу, а затем те, кто не поддается влиянию белого света, неминуемо казнятся. Мафусаил был уверен, что произошел второй вариант. Он не заплакал, не почувствовал злости, но горечь засела в его груди. Давным-давно умерла его жена, теперь любимый сын. Чувство одиночества начало душить его изнутри. Нескончаемые воспоминания, повседневная суета о делах в Сопротивлении, тревога о будущем так взволновали его, что он выбился из колеи. Мафусаил даже не заметил, как уснул. Сон – лучшее лекарство, как говорили древние.
Тем временем Сэм чувствовал себя виновным, что донес эту весть. Он ни с кем не разговаривал, лишь отобедал, присев на каменный выступ в углу. К нему подошли братья Витя и Сережа, еще подростки, не имеющие боевого опыта, поинтересовались его вылазкой в город, но, отговорившись сначала вежливо, потом с грубостью в ответ на их неугомонность, Сэм отошел от них и направился к выходу из подземелья. Яркий солнечный свет не слепил его, а воздух не казался душным. Он бы и не заметил внезапной грозы сейчас. Игорь и Сэм не были друзьями, несмотря на то что часто отправлялись на задания вместе. Игорь часто подшучивал над его грубой прямотой и неизощренностью в речи, неаккуратностью в делах. Там, где Игорь внезапно перебегал с места на место, оставаясь незамеченным, проникал внутрь здания без лишнего шума или обезвреживал одного из Уважаемых слуг, Сэму это удавалось менее хитро. В основном он полагался на грубую силу. Бывало, Игорю приходилось «подчищать за ним», за что он ехидно высказывал ему свое неудовлетворение по пути на базу. Конечно, Сэму бывало обидно от этого. Но теперь, когда Игоря не стало… Теперь все изменилось. Он пошел к речке, текшей недалеко, посидел, подумал и, кое-что припомнив, с горячей головой побежал к командованию. Мафусаил, проснувшийся к тому моменту, обратился к нему:
– Ты хочешь что-то предложить, Сэм?
Парень поглядел на остальных своих товарищей, внимательно смотревших на него, со страхом подозревая в нем буйство мысли и скорый опрометчивый шаг. Сэм действительно казался таким, но, начав свою речь, он улетучил эти опасения у окружающих:
– Когда я видел, как забирают Игоря, я обратил внимание на одного Уважаемого слугу. Мне показалось странным его поведение. Бьюсь об заклад, с ним не все так ясно, поэтому, Мафусаил, я хочу отправиться в город, чтобы выяснить, кто он такой.
– Постой, мой юный друг, отдохни, не надо резких шагов. Ты ведь только вернулся. Я лучше отправлю других ребят…
– Нет! – закричал Сэм, чем напугал присутствующих.
Мафусаил нахмурил брови, подбирая слова, чтобы убедить разъяренного парня остаться, однако тот, не дожидаясь ответа, побежал из ущелья. «Я достану этого парня, не знаю как, но достану», – с такой мыслью он увидел слепящий солнечный свет после темноты в подземелье.
– Сэйвир, отправляйся за ним, не дай ему наломать дров! – в страхе приказал Мафусаил одному из своих подчиненных.
– Слушаюсь, – глухо отозвался Сэйвир.
Сэйвир был закаленным бойцом, товарищи по оружию прозвали его Катапультой за необузданную ожесточенность во время битв. А их у него было немало, о чем свидетельствуют многочисленные шрамы на его теле. Не будь их у него на лице, он бы слыл завидным женихом в Сопротивлении, но изуродованные губы, порезанная левая щека и местами покусанное ухо поубавили прелести его внешнему виду.
Взяв с собой большой тесак, он вышел из-под ущелья и бегом отправился по следам Сэма. Молодой парень уже пробегал в гуще леса, по узкой, но изрядно протоптанной тропинке. Забыв о всякой осторожности, он то и дело бежал вперед своими мускулистыми ногами, не останавливаясь передохнуть. Ему не терпелось выяснить, кем является этот странный Уважаемый слуга. «А что, если я ошибся?» – завертелось вдруг в его голове. Он предался воспоминанию, как все было.
– Сэм, не отставай, не то брошу тебя здесь! – оборачиваясь через плечо, кричал на него Игорь.
Сэм оглядывался по сторонам на беззаботных жителей города, осматривал сам город, предаваясь разным мыслям.
– Пусть он и не наш, но этот город все равно прекрасен, – вымолвил вслух Сэм.
– Ну, по сравнению с нашей берлогой, естественно! Тебе любая обеспеченная продовольствием и теплом местность покажется уютной и красивой. Здесь люди не прячутся от солнца, от всякой дикой живности, которая в достатке развелась в Большом Экспериментальном Лесу, преграждая нам путь сюда и к отступлению. Возможно, ты прав, Сэм. Этот город, в каком бы он сейчас состоянии ни находился, действительно красив. Но он еще не наш, так что не нужно иллюзий. Нам необходимо выполнить дело.
Сэму нечасто приходилось быть свидетелем лирического отступления Игоря, и, мягко сказать, он был поражен.
– А ты не всегда зануда, помешанный на деле и не осматривающийся вокруг, – съязвил Сэм.
– Слушай, ты. У тебя язык длинный? Оставь свои глупые шуточки, раз не умеешь шутить.
Игорь отвернул голову от Сэма, наслаждаясь выигранной словесной дуэлью. Сэм молчал, следуя по пятам первого.
Была уже темная ночь. Игорь и Сэм безуспешно искали ночлег, так как все их прежние места были в этот раз под охраной Уважаемых слуг.
– Черт! Откуда их сегодня так много? Сэм, пойдем отсюда! Надо думать, куда еще мы можем пойти.
В ту ночь всюду, куда бы они ни направились, толпились по несколько Уважаемых слуг, вооруженных огнеметами и электрошокерами.
– Все это неспроста, как думаешь, Игорь, что сегодня за день такой важный?
– Не знаю, но надо убираться.
Под утро они обнаружили парк и несколько плотно выросших друг к другу елок, под которыми даже блеск рассвета солнца не проникал. Вокруг было безлюдно, и уставшие путники, расположившись под зарослями, уютно задремали. Через два часа Игорь услышал хождение толпы по дороге: это были люди, идущие за Божьей Благодатью. Он осторожно выглянул из-под ели, высматривая каждого человека и проговаривая про себя:
– Вот, зомбированные идут.
Мимо него проходили маленькие дети, ведомые своими взрослыми. Вот одна женщина, обнажив свою улыбку, держит за руку свою маленькую дочь: на лицах обоих читается неописуемое умиротворение. За ними медленно шагает старый человек, ноги которого еле несут, но он все равно продолжает идти. И его лицо показывает все тот же умиротворенный вид, словно это последнее важное дело, которое он должен успеть выполнить перед уходом в мир иной.
Перед глазами Игоря прошло еще много людей, в целом картина была однообразная, пока он не заметил одну странность. Один молодой человек лет двадцати постоянно оборачивался по сторонам, будто не находил себе места.
– Наш? – удивленно спросил сам себя Игорь.
«Требуется больше узнать об этом подозрительном типе, нельзя его проморгать, а этого лучше с собой не возьму, пусть спит, в этом деле нужна аккуратность, а от него толку все равно не будет. Мускулы никогда не возьмут верх над артистизмом», – решил Игорь.
Он бесшумно выбрался из-под елей, оставив Сэма, вышел из парка и как бы невзначай вклинился в идущую в одном направлении толпу. Его и подозрительного парня отделяли тридцать метров. Здесь следует отметить, что Игорь умел растворяться в толпе, изобразив простой взгляд и натянув пошире улыбку. Смотрел он только вперед, изредка посматривая на Андрея, который все еще не мог успокоиться, осматривая все вокруг, будто маленький мальчик, еще не научившийся плавать, чьи панические движения руками и ногами лишь усугубляют его положение. Благом для него было то, что окружающие люди были слишком заняты своими думами, которые им не принадлежали.
Толпа остановилась, Игорь отдалился от Андрея, чтобы ненароком не выдать себя, но продолжал следить за каждым его действием. Люди начинали устремляться глазами к небу. «Черт! Начинается! Давай, иммунитет, защити меня». Он вспомнил наставление своего отца:
– Ответь мне, сынок, чем отличается человек от лопаты?
– Лопата – это инструмент, а человек пользуется этим инструментом.
– Отчасти верно, но не совсем. Однако человек легко превращается в инструмент, и только одна сила может помешать этому.
– Какая?
– Сила мысли.
«Думать, надо думать!» – нашел решение Игорь. Он заметил, как люди замерли на месте, вытянули руки в разные стороны, будто пуская что-то внутрь себя. Он видел, нет, чувствовал улыбки других людей, ему самому становилось хорошо от этого. В груди исчезал страх, а руки, будто сами по себе, испытывали странную легкость. «Черт! Сгинь с моей башки, галлюцинация!» – противился Игорь. Но свет продолжал проникать в его душу. Мысли об убежище посреди леса, отце, Сэме, Сопротивлении, о парне, за которым он проследил до этого места, – все это начинало растворяться в его сознании. «Нет, я Игорь, сын Мафусаила! 2 + 2 = 4! Я участник Сопротивления, которое распотрошит всю твою дурь, которую ты насылаешь на людей. Я твое проклятие, ха-ха-ха! Да, все твое – лишь иллюзия, твой белый свет – иллюзия. И тебе меня не взять. Не на того напал».
Открыв глаза, Игорь обнаружил себя на главной площади города, все вокруг обнимались. К нему подошли двое мужчин средних лет, и он, так сказать, распахнув душу, обнял их. Потом подошла женщина, потом еще и еще. Он все еще не решался приближаться к Андрею, для этого необходимо было менее людное место. Он следил за его реакцией. Игорь обнаружил, что его действия (Андрей обнимал других людей в это время) ничем не отличаются от действий других, однако что-то в нем было не такое, оставляя в Игоре прежнее подозрение. Обнявшись с последним человеком, Игорь встал посреди площади, искоса поглядывая на Андрея. Он увидел мужчину, похлопывавшего его по плечу и уводящего его за собой. «За ними!» – прогремело в его голове долгожданное руководство к действию.
Сэм проснулся через полчаса после Игоря. Его охватил ужас, когда он не обнаружил «выделяющегося шутника» поблизости. «Он в плену?» – первое, что пришло ему в голову. «Нет, тогда бы меня тоже взяли. Но куда ты тогда делся, выскочка?» – продолжал размышлять Сэм. Он выбрался из парка, с его точки была видна вдалеке главная площадь. Она была переполнена людьми. «Наверное, он там», – решил Сэм.
Он побежал по тротуару, хотя бегать по городу не очень приветствовалось, могли подойти люди в белой форме и задать пару вопросов, но взволнованный человек часто забывает об осторожности. К счастью для Сэма, ему на пути ни один из таких людей не попался.
Оказавшись на площади, он увидел вдалеке Игоря. Он бы мог его окликнуть, но в этот раз осторожность возобладала над сиюминутным хотеньем. Чуть более ста метров разделяло их, опасения Сэма уже начали растворяться, как вдруг он увидел, как Игорь садится в машину.
– Проклятье! Мне за тобой повсюду гоняться?
Злости ему прибавило отсутствие машин, так что, подождав еще минут пять, Сэм плюнул на это дело и пошел быстрым шагом по направлению, куда поехал Игорь. На его пути попадались Уважаемые слуги, и он, как умея, пытался пародировать обычного жителя, но выходило у него это так себе. Неуверенные шаги, косые взгляды в сторону охранников порядка выдавали его, в добавление к этому он, сам того не осознавая, то останавливался, то продолжал идти. Все эти неловкие движения дали повод Уважаемым слугам задержать на нем строгий взгляд, но, к счастью Сэма, они пошли дальше по своим делам.
Прочесывая улицы вдоль и поперек, Сэм нигде не мог отыскать Игоря. Вокруг были одни обветшалые дома, на другой стороне улицы неподвижно лежал пожилой человек на тротуаре, парень направился к нему. Склонив к нему голову, он увидел на его лице трещины, оборванную бровь и потускневший взгляд куда-то наверх, откуда еще недавно исходил блаженный ему белый свет. Кровь уже была вытерта одним из Уважаемых слуг – так здесь было заведено. Сэм не стал долго задерживаться около него, так как его могли заподозрить в неладном. Жители этого города очень спокойно относятся к трупам. Здесь нельзя услышать женские визги ужаса, тут люди не толпятся вокруг умершего, кто разглядывая из любопытства, а кто суетясь и пытаясь вызвать скорую. За такими бесхозными телами вечером по расписанию приезжает грузовик, собирая у себя в кузове всю эту человечину.
Сэм направился дальше. Перед его глазами предстала следующая картина: идет стройка, рабочие несут на плечах выструганные доски, бравые мужики. Там, на втором этаже строящегося дома, один зрелый мужчина зацепляется за край дома и, не удержав равновесие, с оглушительным криком падает вниз. Головой он не ударяется, защитив ее натруженными руками. Шлеп от асфальта приходится на коленные суставы, которые стали изуродованы при падении. Поначалу крови не было видно. Остальные рабочие подбегают к нему, осматривают поврежденные ноги. Из ниоткуда появляются двое Уважаемых слуг, рабочие расходятся перед ними, оставляя беднягу одного. Когда один из отходивших вдруг видит текущую кровь из-под штанов упавшего, он начинает исступленно кричать. Двое подошедших достают из карманов салфетки, вытирают все раны, откуда сочится наружу кровь. Кричавший успокаивается и без промедления отходит дальше. Уважаемые слуги внимательно осматривают повреждения, затем один другому говорит:
– Инвалид.
Сэм уловил на мгновение возникший ужас в глазах рабочего, а один из Уважаемых слуг присел рядом с ним, положив руку ему на плечо:
– Вот пришло и твое время. Жаль, ты не увидел, как на земле наступило окончательное Царство Небесное. Ты прости нас, что все еще не одержали победу в войне.
– Нет, Вы не можете просить у меня прощения. Ваше дело правое, Вы – наша гордость. Я прожил достаточную жизнь, многому научился и теперь, когда мой Господь позвал меня к Cебе, я лишь пожелаю вам больше сил и терпения, чтоб расправиться с остатками неверных. Я чувствую, Ваша победа совсем близка, и тогда наши дети будут жить в лучшем мире. Спасибо Вам!
Мужчина, произнося эти слова, часто всхлипывал, слезы горя и радости слились в одну благодарность Уважаемым слугам. Один из них достал свой электрошокер и без промедления коснулся им головы лежащего на асфальте. Сердце перестало биться, рот остался открыт – он весь лежал неподвижен, только слезы признательности продолжали течь по его застывшему лицу. Но этого уже никто не видел, рабочие принялись дальше за свою работу, Уважаемые слуги за свою. Сэм продолжил поиски Игоря.
Неугомонность поисков оказалась вознаграждена. Выглянув из-за угла полуразрушенного дома, он увидел Игоря разговаривающим с незнакомым ему молодым человеком в белой форме. Сэм сделал ужасный для себя вывод, что Игорь попал в беду и его требуется срочно вызволить. Спрятавшись за углом дома, он хаотично искал пути решения этой проблемы и остановился на простой лобовой атаке. «Да, это самое лучшее! В кулачном бою я его положу, главное, избежать касания электрошокера», – решил Сэм.
Свист ветра настиг его неожиданно, он знал, что это за звуки, наводящие ужас на любого из Сопротивления. Это был корабль Уважаемых слуг! Осторожно выглянув из-за угла дома, он увидел уже троих людей в белой форме, окруживших Игоря.
– Проклятье! – не в силах сдержать свои чувства прокричал он.
Этот крик не донесся до ушей Уважаемых слуг. Сэм не знал, что делать, страх и отчаяние охватили его. Дрожание рук от испуга и ненависти выдавали его нерешительность.
– Я не смогу, грубой силой тут не поможешь. Ты был прав, Игорь, я никчемен. Прости меня! – сквозь сжатые зубы скулил Сэм.
Игорь был уже без сознания, его погрузили на корабль, готовящийся к отлету. Провожая его влажными от слез глазами, полными бессилия, Сэм отправился прочь из города. Единственной его надеждой было собрать больше людей, вернуться в этот ненавистный им город, каким он уже успел стать в его глазах пару мгновений назад, и дать бой для спасения его товарища.
Как уже было рассказано выше, он пренебрег остальными людьми, чувствуя себя виноватым. Сэм испытывал злость к себе, как это бывает обычно с людьми, которые попусту мечтают вернуть оставшийся в прошлом случай из жизни, дабы изменить его результаты. Такие люди начинают мысленно прикидывать другие варианты, более правильные, чем совершенный выбор, и карают себя, извергая в собственный адрес гнусные слова.
Путь еще был недолгий, ненависть к себе и к этому миру давала ему сил. Он был крайне неосторожен, неосмотрителен, но, на его удачу, ни один дикий зверь не попадался на его дороге. Сэйвир хоть и отставал, но с толком дела преследовал его. Его прекрасные аналитические способности сделали его заместителем Мафусаила, старик, понимая верность его тактических решений, часто отдавал дела в его распоряжение. Его здоровье мало уже что позволяло, разве что в поддержании уюта в их убежище он был незаменим.
Граница леса! Сэм уже полностью выдохся, в его голове беспорядочно бродили несколько планов, как он ворвется в штаб противника, в одиночку перебьет всех присутствующих, вызволит Игоря и с успехом вернется домой героем, так что подрастающее поколение будет с сияющими от восхищения глазами смотреть на него, а молодые девушки станут видеть в нем желанного мужа. Однако истощение сил вынудило его отложить все геройства на некоторое время, он рухнул коленями на влажную землю. Тяжелое дыхание сменялось нередким кашлем, грязный пот стекал по переутомленному лицу. Сэм осматривался кругом – никого нет, везде тихо и спокойно, солнце клонится к закату, птички напевают свои песни. Красота места затушила в нем злобу, он предался мечтам о скорой победе, как он и его товарищи войдут в этот город как в свой новый дом и начнется новая прекрасная жизнь. Лишь повседневные бытовые заботы и ничего более.
Сэм прилег у подножия березы, вытянулся, зазевал и, сам не заметив, уснул приятным сном. На его лице красовалась милая улыбка, наверное, мечты о новой прекрасной жизни становились для него реальностью во сне.
Когда он очнулся, возле него стоял высокий, крепко сложенный мужчина. Это был Сэйвир. Услышав шорохи позади себя, он достал из сумки кусочки жареного кабана и, не оборачиваясь к Сэму, протянул их ему.
– Ты уж не сердись, но пока я сюда бежал, все уже остыло. За тобой не угонишься, но уж я тебя везде найду.
– Прям везде-везде? – по-детски дразнясь, переспросил Сэм, отрывая большими зубами холодное мясо.
– Да, везде. Ты давай подкрепись. На великие сражения с пустым желудком не идут.
Сейвир криво усмехнулся, что приятно удивило Сэма. В глазах парня он был замкнутым человеком, живущим только мыслями о сражениях, что он даже не мог подозревать, чем такой закаленный в боях мужчина будет заниматься после войны.
– А кем ты себя видишь после победы?
– А ты уверен в нашей победе? Я вот не уверен. Вам, молодым, все кажется легко. Возможно, нам удастся победить, а вполне вероятно, что нам не выстоять. Я никогда не загадываю наперед, только четкий план. Четкий план не позволяет оторваться от реальности, понимаешь? Я разрабатываю план, если на каком-то этапе что-то пошло не так, у меня есть запасной план. У меня нет времени предаваться мечтаниям – только действия! Поэтому, отвечая на твой вопрос, я никогда и не задумывался о том, кем мне быть. Либо мы победим, и тогда я решу, куда податься, либо умру с гордо поднятой головой на поле сражения.
– Ты такой скрытный, Сэйвир. Тебя не расколоть. Но, наверное, ты прав. Я рад, что ты пришел, ведь только тебе удастся спланировать операцию по вызволению Игоря.
– А как же! – Сэйвир снова усмехнулся, Сэм посчитал это хорошим знаком.
Андрей расхаживал по залу, внимательно осматривая чудесные сооружения, над которыми копались несколько рабочих. Подобное чувство он испытывал, когда потерялся в большом торговом центре, разгуливая кругом и поражаясь разнообразию представленных здесь развлечений, о которых он сообщит маме, как только ее найдет. Все были одеты бедно, его это уже не удивляло, но поразительным для него оказалось то, с каким энтузиазмом работали эти люди. Радостные улыбки на лицах, дружеские шутки в компании, качественная и быстрая работа. Да-да, эти люди работали без отдыха, похоже, совсем не уставая и не требуя перерыва, словно маленькие муравьи, они перебегали с одного места на другое, передавая своим коллегам необходимые детали. Никто не медлил, не стоял без дела и не засиживался у стола, искоса глядя на стрелки, медленно идущие на циферблате. Андрей испытывал безумную симпатию к ним, подошел и протянул руку.
– Андрей! – гордо отчеканил парень.
Рабочие переглянулись друг с другом, тогда один, низкого роста, с огромной растительностью на лице и кривым носом удивленно спросил:
– А разве у Уважаемых слуг есть имена?
– Я балуюсь, понимаете, сегодня мне удалось схватить опасного преступника. Я очень рад, почему бы мне не взять себе имя, хотя бы между нами, а? Боец 2167 слишком скучно, зато так, называя меня Андреем, вы делаете мою жизнь приятней.
Андрей вовсе не понимал, что врал им. Царившее в его душе спокойствие и наслаждение жаждало лишь общения, он забыл о своей вине перед Игорем, забыл отца и мать, Максима, Любу, Катю и Личного Приближенного. Густой туман, окутавший его разум, начинал рассеиваться, и только тогда какие-то обрывки воспоминаний в сочетании с раздумьями о том, как он тут оказался и что здесь забыл, начинали проявляться, пока не последовал шок.
– Черт!
Рабочие испугались его, упоминать нечистую силу было под запретом для них, даже для Уважаемых слуг. Некоторые даже попятились назад, Андрей сначала не понял, что это с ними, но быстро сообразил:
– Я тут вспомнил об одной детали из своего дела, мне срочно его нужно решить. Вы не против, если я вас оставлю?
– Вы не обязаны отчитываться перед нами, мы люди простые, а вот вы Уважаемый слуга.
Ложь принесла свои плоды, Андрей поспешил выскочить из зала, стараясь избежать встречи с Личным Приближенным. Рабочие продолжали выполнять свою работу. Личный приближенный все это время докладывал по телефону Мартину о результатах мозговой деятельности самозванца:
– Он лжец! Посланник дьявола! Распорядитесь немедленно казнить его! Как он посмел опорочить эту священную форму! – брызгая слюнями, в ненависти кричал Личный Приближенный.
– Отлично! – услышал он довольный голос, будто это были скорее мысли вслух, чем ответ на его восклицания.
– Отлично? – удивленно переспросил Личный Приближенный.
– Да, отлично. Следи за ним, никаких мер относительно него не принимай, будь сдержаннее, не отпугни.
– Но я ничего не понимаю, Мартин.
– Непосвященным не следует понимать, твое дело – исполнять мои приказы.
Разговор был окончен, что очень огорчило Личного Приближенного. Ему было очень любопытно, что такого особенного в этом незваном госте, так что он поспешил к нему.
Андрея в зале давно не было, он спешил добраться до ямы, где сидел озадаченный чем-то Игорь.
– Тсс, эй! – свистнул ему Андрей.
Игорь взглянул на Андрея, его лицо выражало отвращение к прибывшему человеку, что он уже отворачивал голову обратно в угол, будто его отвлекли от важного дела.
– Как тебя вызволить отсюда? Ты знаешь?
Атмосфера враждебности исчезла, самодовольная улыбка заискрилась на лице Андрея. Игорь, тоже улыбаясь, указал ему на рубильник позади него.
– Сделано!
Камера отворилась, узник вышел из своей обители. За радостным рукопожатием последовало дружеское объятие, но отсутствие времени заставляло поспешить и отложить разговоры на потом. Ребята следовали вдоль коридора, но никого не было видно, подозрительная тишина пугала, было душно, зашкаливали эмоции.
– А ты умеешь управлять их кораблем? – сообразив, спросил Андрей.
– Конечно! Я лучший пилот в этом городе, уж поверь мне. Я слов на ветер не бросаю, дай мне корабль, и мы улетим отсюда.
Довольное лицо Игоря внушало доверие, план был прост: найти корабль и приземлиться где-либо в городе, а там будет легко слиться с толпой. Продолжая идти по коридору, друзья свернули налево, затем еще налево и направо.
– За этой дверью должен быть ангар, но она требует код доступа.
– Я рад, что ты не Уважаемый слуга, но сейчас ты меня расстроил, – вставил шутку Игорь.
– А я был расстроен, когда услышал, что ты убил одного старика и его дочь.
– И ты поверил? Ты все еще не определился, кому тут нужно верить? Хотя в твоем случае с тобой нужно по-особому. Мой отец с этим разберется, он умеет объяснять сложные вещи.
– О чем ты? И кто твой отец?
– Хах, мой отец важная персона в нашем движении, – с гордостью произнес Игорь. – Он предводитель нашего Сопротивления, мы воюем против Мартина и его Уважаемых слуг.
– Мартин, да, я слышал о таком. Личный Приближенный мне рассказал, что доложил ему обо мне.
– Вот черт! Это плохо, этот противный старикан наверняка уже доложил, что ты липа.
– Почему, когда ты мне что-то рассказываешь, у меня, наоборот, возникает больше вопросов?
– Я ж предупреждал, что мой отец – мастер слова, а я так, посыльный.
Игорь прислушался – приближающихся шагов еще не было слышно. Он поспешно продолжил свой рассказ:
– Короче, ты уже понял, что Мартин тут главный. Он распоряжается здесь всем, включая машину с излучением. Она контролирует сознание людей, погружая их в волшебную, но лживую иллюзию. Ну, понял?
– Понял. Давай дальше.
– У Мартина есть армия – Уважаемые слуги. Они частенько тупые, но воевать обучены. Личные Приближенные – нечто вроде военачальников, но им запрещено покидать это здание, и все приказы они отдают отсюда. И докладывают они лично Мартину. Этажей 50, Личных Приближенных так же. Их еще называют Главными по этажу. Каждый отвечает за свой. Мы с тобой на самой вершине Штаба. Никому из Сопротивления еще не доводилось взобраться так высоко. Мы с тобой везунчики.
– Прекрати говорить мне шелуху, больше про дело, – перебил довольного своей шуткой Андрей.
– Ладно, ладно, – подняв свои ладони, фыркнул Игорь. – Раз Личный Приближенный доложил о тебе, то ты больше не сможешь играть с ними в Уважаемого слугу и тебя будут разыскивать наравне со мной. Прости, что чуть не подставил тебя, ты играл убедительно. Не то, что мой никудышный напарник. Он пришел в город со мной и наверняка ищет меня везде, если не убежал от страха.
– Ладно, пора нам выбираться отсюда.
Парни повернули обратно и увидели двоих подоспевших за ними бойцов в белоснежных формах.
– Стоять, боец 2167, куда вы переводите заключенного?
– Поступил приказ осмотреть с ним одно место, по его словам, он знает, где в городе обосновался лагерь Сопротивления. Благодаря его сведениям я схвачу остальных.
Игорь старался не выдавать свое удовольствие от находчивости Андрея.
– Почему вы не сообщили остальным бойцам, вам потребуется подкрепление? – осведомился второй Уважаемый слуга.
– Я и один справлюсь, ситуации были похуже, но, как видите, я жив, только маленькие царапины уродуют мое полное сил тело.
– Помощь вам все равно понадобится. Так сколько приблизительно вражеских людей скрывается в городе? – продолжал спрашивать второй.
– Трое. Двое молодых людей, немногим старше моего возраста, и один зрелый мужчина, жуткий зануда, постоянно кричит и командует, будто он пуп земли, и совершенно не доверяет молодежи, – заврался Игорь, включившийся в легенду Андрея.