Наши Снимки бесплатное чтение

«На этих снимках всё. Что быть могло и всё, что позади. Всё то, что отзывается в груди…» – Серёжа Драгни.

YT E{JLB GHJIE

Предисловие.

Привет, читатель! Я – Аремид Шелко – молодой писатель, который очень плотно засел в жанре психологического романа и пытается разгадать состав человеческой души. Слишком громко, не правда ли?

Однако мой итоговый замысел произведения оказывается всегда намного проще, чем он представлялся мне изначально. Именно поэтому хочется попросить Вас, уважаемых Читателей, просто насладиться историей, родившейся в моём сознании целых четыре года назад. Только не забывайте о том, что герои данного произведения – обычные люди, как мы с вами. У них есть все чувства, переживания и проблемы, что есть у нас. Правда, живут они не в реальном мире, а в плоскости страниц. Надеюсь, белых :3

В каждую главу «Снимков» я пытался заложить определённый смысл или мысль на тему жизни, эмоций и сознания. Это вовсе не работа профессионального философа или доцента наук – простая творческая отдушина, которая помогла пережить целый ряд ужасных ситуаций, случившихся в моей жизни.

Если вдруг Вам захотелось обсудить что-то со мной, то Вы всегда можете зайти в мою уютную группку, где на постоянной основе публикую своё творчество (https://vk.com/aremid_shelko), и написать мне в личку или в комментарии под каким-нибудь постом. На всё отвечу!

Пожалуй, мне остаётся только сказать парочку официальностей и выполнить несколько значимых обещаний. Эта книга, в первую очередь, посвящена А.Д., которая не оставила меня, не забыла и, самое главное, помогла, когда на душе было действительно ужасно, грустно и печально. Во вторую очередь, хочется поблагодарить всех тех, кто поддерживал меня в написании «Наши снимки» и периодически кидал в личные сообщения прикольные идеи, которые в той или иной манере были реализованы в книге.

И, наконец, финальный аккорд.

Приятного чтения, господа!

Глава 1. Я странная?

«Двадцать пять плюс восемь… тринадцать умножить на сорок восемь… интеграл функции… производная» – мысленно проговаривала я с закрытыми глазами. Это почти миллионная по счёту попытка отыскать корни невероятно запутанного и сложного уравнения, точная формулировка которого мне абсолютно неизвестна. И она, естественно, неудачная. Опять ничего не сходится!

Логика подсказывает, что стоит оставить это дело и благополучно забыть, словно какой-то сон, эту невидимую математическую формулу. Но что если её итоговое решение является чем-то очень важным? Чем-то, что сможет перевернуть привычную реальность и открыть проходы к критическим точкам?

Абсолютно нелогично полагать подобное, а верить – тем более, но я всё продолжаю полагать и искренне верить в существенность незримого уравнения. Это странно? Что вообще можно назвать странным?

– Фейт, пора вставать. – ласково прошептала мама мне на ушко, после чего легонько подтолкнула меня, чтобы освободить от влияния сна, представлявшего собой бесконечные расчёты и поиск математических ответов. – Ты же не хочешь опоздать на автобус в школу?

– Я не опоздаю, мам. – ответила я, отвернувшись от неё и сильнее укутавшись в одеяло.

– Хорошо, юная бунтарка, хотя бы выпей свои таблетки, а то вчера вечером, точнее, перед сном, ты благополучно пропустила их приём.

Да, пропустила… но совершенно случайно. Вчера у меня был настолько тяжёлый день, что я по возвращению домой могла думать только об отдыхе. В таком состоянии, как оказалось, пара минут в мягкой и тёплой постели способна медленно превратиться в полноценный глубокий сон.

Правда, меня всё равно охватывает очень сильная усталость. Скорей бы наступил выходной…

– Ладно. – недовольно вздохнула я и, откинув в сторону одеяло, приподнялась в постели.

– Держи. – сказала мама и протянула мне стакан с водой и две таблетки, синего и красного цвета.

– Мам, скажи, а что будет, если я перестану пить эти лекарства? Что случится со мной? – вдруг спросила я и, взяв стакан из заботливых рук, посмотрела на неё.

– Фейт, милая, давай не будем об этом? Ты же знаешь, что врачи просят…

– Пить шесть таблеток в день, не пропускать больше двух приёмов. Знаю, мам. – упал мой взгляд на кристально-чистую обычную воду и странные таблетки разных цветов, лежавших на моей ладони. – Просто всё это… очень непонятно и очень странно.

Нет, я не пыталась сделать выбор между «принимать» и «не принимать» лекарства, просто думала о их смысле в моей жизни, о роли, которую они играют в ней.

– Знаю, любимая, но всё будет хорошо, я обещаю! – улыбнулась она и поцеловала меня в щёчку, после чего оставила наедине с лекарствами.

Родители и врачи не станут же меня обманывать? Не станут без причины заставлять что-либо делать? Они хотят лишь моего благополучия и здоровья, ведь так? Да, это звучит логично… значит, это правда.

Спустя мгновение я закинула таблетки в рот, тут же проглотив их и запив ужасно горький, до тошноты противный вкус обычной водой.

Взгляд невольно скользнул на умный будильник, заставляющий меня просыпаться в семь. Электронный циферблат показывал шесть часов и тридцать три минуты. До прибытия школьного автобуса два с лишним часа. И как я могу на него опоздать?

Поставив пустой стакан рядом с будильником, я обратно плюхнулась на кровать и уставилась в потолок, а именно на располагавшийся на нём цветочный узор, что с самого детства казался мне скучным, как и прочие произведения искусства.

Не сказать, что в математических формулах и решениях невидимых уравнений было больше моментов, способных увлечь и заинтересовать, но они имели для меня намного больше смысла. Может, решение той самой непостижимой формулы позволит мне отыскать смысл и суть тех вещей? Только… разве числа могут быть связаны с формой? Логика же абстрагирована от чувств.

В этом плане мне находиться сознанием среди фракталов, закономерностей, линиями и кривыми, дугами и углами, составляющими нашу вселенную, очень просто. В подходе с ними необходимы чёткость, строгость и хладнокровность. Правда, даже в таком случае расстояние до разгадки тайны мироздания остаётся неимоверно огромным и преисполненным сущностью парадокса. Даже если выстроить всё взаимодействие атомов не в виде категорий вероятностей, а в виде геометрических узоров, пронизывающих каждую материю и сознательную точку, именуемую «наблюдатель».

И я стремлюсь туда – к незримым, непостижимым и никогда не существовавшим ответам. Только фракталы и остаются. У меня же нет никаких человеческих чувств.

По щеке внезапно скользнула прохладная слеза, упав с некоторым глухим стуком на подушку. Я не помню, когда последний раз плакала или проливала больше двух или трёх слезинок. Если мне не изменяет память, то таких событий в моей жизни не происходило вообще.

Даже когда меня самыми разными способами обижали соседские мальчишки, я оставалась спокойной и хладнокровной, как рассказывали мне родители. Пробить меня на плачь не могли даже ушибы и ссадины от глумлений сверстников, травмы и достаточно серьёзные, страшные внешне раны. Но мне было больно… очень больно… особенно когда в меня бросались камнями, называя ведьмой. Странные воспоминания.

Мой взгляд вновь скользнул к умному будильнику, напоминавший своей расцветкой кубик Рубика. Электрический циферблат показывать шесть часов и сорок минут. Пожалуй, будет лучше окончательно «проснуться», а не ждать положенных семи часов. Так у меня будет немного больше времени, чтобы начать читать книгу, которую вчера подарили мне родители.

Выключив будильник, я встала с кровати и аккуратно вышла из потёмок своей комнаты. Во всём доме горел яркий, слегка некомфортный моим глазам свет, а из гостиной на первом этаже доносился неразборчивый голос диктора местных утренних новостей. Скорее всего, проснулась не только мама, но и папа братом – в основном, именно их утро не может обойтись без назойливого шума телевизора.

Пройдя чуть дальше по коридору, я нырнула в ванную комнату, дверь которой была чуть приоткрыта, и подошла к зеркалу с раковиной, чтобы сделать обыденные для утра процедуры и привести свой внешний вид в порядок.

Длинные белоснежные волосы, обычно пребывающие в причудливых завитках, представляли сейчас собой тотальную разруху, с которой на улицу мало кто решит выйти. Вокруг серых, чутка голубоватых глаз, которые моя учительница литературы очень часто обзывала «безжизненными», находились сонные синяки, придававшие моему отражению и, по совместительству мне, болезненный вид. Впрочем, всё моё лицо, обладавшее, как одно время говорила мне мама, изящно мягкими и одновременно решительными чертами и контурами, было слегка бледным. Одни лишь губы, почему-то вызывавшие зависть у многих моих сверстниц, были «ухожены», если не брать во внимание их сегодняшний слишком уж розово-алый оттенок.

Родители говорят, что я выросла настоящей красавицей, принцессой из сказок, но мне искренне не понять… какую красоту они видят в моём образе и почему они сравнивают меня с принцессой. Мы же обычная семья из провинциального городка… даже близко не голубых кровей! К тому же и я далеко не похожа на красавицу. Простая Фейт… обычная девушка, решившая покрасить волосы в белый цвет, если, конечно, не затрагивать мою странную болезнь, из-за которой мне каждый день необходимо пить таблетки. О которой не знаю ничего, даже названия на медицинской терминологии.

И, кажется, всему миру и интернету, в частности, неизвестен данный недуг. Было бы намного легче, если бы родители рассказали мне о его симптомах, но они молчат и уходят от темы. Возможно, таким образом проявляется их забота. Занимательно, что она заключается в полной защите от определённого вида информации.

Я более внимательно посмотрела в своё отражение, вгляделась в каждую черту моего лица с мыслью, что я упускаю в себе ту красоту, о которой говорит моя семья. Однако не увидела ничего, кроме уже изученных тысячи раз мелких деталей и одного необычного явления, не отпускающего меня уже почти семнадцать лет.

– Странная. – невольно выскользнуло из моих уст. – А кого можно назвать странным? И действительно ли это важно…

Вдруг мне стало как-то пустовато внутри и… одиноко, вроде так называют подобное состояние, но спустя мгновение это чувство, до сих пор до конца непонятное мне, бесследно прошло, вернув «хладнокровное спокойствие» на своё положенное место. Правда, дыхание почему-то сбилось, совсем немного, незначительно, но сбилось, словно я задержала его на несколько секунд. Это можно сравнить с последствиями непродолжительного погружения в воду. Некритично, а потому вряд ли имеет какую-то важность.

Зато важно другое – почему я вдруг начала говорить и периодически думать фразами родителей? Например, «хладнокровное спокойствие» – разве она имеет адекватный смысл? Как спокойствие может быть хладнокровным? Как по мне, слова «хладнокровность» и «спокойствие» имеют примерно одинаковое значение и… употреблять их в одном словосочетании… не знаю… странно что ли, нелогично и даже бессмысленно. Да и «хладнокровие» – какое-то злое слово. Нет, само оно нормальное, но его чаще всего используют в описании злодеев, монстров и прочих ужасных существ из произведений искусства. Поэтому оно и злое.

– Хэй, Фейт, доброе утро, тебе ещё долго? – вдруг выглянул из-за двери мой брат – Феликс.

На его голове царил бардак, по сравнению с которым моя причёска была лишь лёгким беспорядком. Нет, даже не так, угольно-чёрные волосы Феликса своей формой сейчас напоминали полноценное гнездо, а не просто взъерошенные локоны. Думаю, он лёг вчера спать, не смыв своё мощное средство для укладки. По крайней мере, это выглядит очень логично.

– Нет, сейчас дочищу зубы, приведу волосы в порядок и освобожу ванную. – ответила я, наконец, приступив к обыденным водным процедурам.

– Хорошо, тогда постою тут немного с тобой. – промолвил он и перешагнул порог комнаты, прильнув к ближайшей стене.

– Ты опять ходишь по дому без футболки. – посмотрела я на его отражение в зеркале.

– Ох, тебе нравится? – с ехидной улыбкой промолвил Феликс, после чего демонстративно напряг мышцы торса.

Спортсмен. Просто натренированный парень. Больше нечего сказать про его внешний вид, которым он хвастается при каждом удобном и не очень удобном случае. Ой, чуть не забыла про его неаккуратную козлиную бородку, которая уже как два месяца раздражает маму с папой. Дело даже дошло до того, что они угрожали силой сбрить её. Как по мне, пусть он сам решает, чем портить и украшать его округлое лицо.

– Мне абсолютно всё равно на тебя и твою внешность, Феликс. Ты мой брат и всё тут. – едва разборчиво пробубнила я из-за зубной пасты и щётки. – Ты же знаешь, что мама не любит, когда ты так по дому ходишь, тем более по улице.

– Да она просто не хочет, чтобы наш отец не чувствовал себя неполноценным! Бывшая звезда школьного и студенческого спорта, а заплыл жиром, словно типичный бургерный обжора! – с насмешкой сказал он и встал рядом со мной, посмотрев на своё отражение.

– Мама бы не оценила твои слова. Впрочем, как и папа. – последовало от меня подобие укоризненного упрёка, после чего я, наконец, закончила с водными процедурами и, взяв расчёску, приступила к работе над своим внешним видом. – Не понимаю, почему ты так плохо о них отзываешься.

– Немного забавно слышать подобное от той, кто имеет веские основания их ненавидеть.

«Ненависть» – ещё одно непонятное мне явление. Как можно ненавидеть своих родных? Как можно вообще кого-то не любить до бешеной, животной злости? Мы же все являемся людьми, вместе живём, работаем и учимся, а некоторые и вовсе заботятся друг о друге! Не понимаю… нелогично…

– И это какие же?

– Начнём с того, что они пичкают тебя жуткими таблетками, вкус которых, напомню тебе, хуже некуда. Они многое тебе запрещают, излишне оберегают, но при этом слишком много требуют! Как минимум, это всё несправедливо, как максимум – ужасно.

– Разве родители не должны оберегать своих детей? Заботиться о них, помогать им? Многие птицы учат своих птенцов летать…

– Возможно, у птиц твои доводы и справедливы, но мы, к не птицы. У людей всё намного сложнее! Правда, ты вряд ли поверишь, впрочем, и не поймёшь. Ладно, Фейт, не забивай себе голову. – слегка приобнял Феликс меня за плечи.

К этому моменту мой лёгкий бардак на голове превратился в довольно милую причёску. Интересно, если бы мама, когда мне было семь, не назвала ту девочку с иллюстрации из книжки со сказками милой, я бы ходила с укладкой, как Феликс? Хм, какая-то глупая, честно говоря, мысль.

– Ладно, я пошла завтракать. – выскользнула я из его объятий.

– Хорошо, только не забудь сделать себе что-нибудь в школу! – сказал он мне вслед.

Оказавшись в коридоре, я остановилась напротив местечка на стене, где расположились все наши удачные и значимые семейные фотографии. На каждой из них мы были вместе: обнимались, сидели за одним столом или просто занимали случайное пространство в кадре – и на каждой мама, папа и брат широко улыбались. А я… лишь пыталась улыбаться… или тихонько ухмылялась. Почему-то у меня не получается подыгрывать на камеру, чтобы фотография получилась радостной, а не печальной.

Интересно, а как мама с папой определяют, какая фотография радостная, а какая печальная? Если подумать, то они толком и не объясняли мне ничего про чувства.

Также на стене, рядом со слегка выцветшими фото, висели закованные в кленовые рамки дипломы и награды за научную деятельность. В прошлом мои родители были что-то вроде исследователей или учёных – писали статьи, принимали участие в форумах и обсуждениях, даже создавали какие-то замысловатые изобретения, которые сейчас используются в медицине.

На самом деле, мне мало что известно об их жизни в то время. Они предпочитают не разговаривать на эту тему, словно ничего не было. Может, когда-нибудь мы с братом услышим от них правдивую историю?

Из гостиной всё также доносился неразборчивый и местами даже утомлённый голос диктора утренних новостей, но к этому шуму добавился ещё один элемент – периодический стук металлической утвари. Примерно в этот самый момент я и должна была проснуться. Кстати, надо будет поинтересоваться у мамы, почему она разбудила меня так рано.

Эта заманчивая мысль заставила меня отпрянуть от скопления фотографий в потрескавшихся деревянных рамках и, наконец, направиться к лестнице.

На первом этаже меня ждала самая обычная картина, которая повторяется каждое буднее утро: мама занимается кулинарией на кухне, пока отец сидит в гостиной вместе с нашим Рексом – статным представителем немецких овчарок – и смотрит утренние новости с диктором, непонятнее речи которого на свете быть не может.

– Доброе утро, пап! – сказала я несколько громко и прошла на кухню.

– Утречко, доченька! – ответил он, не отвлекаясь от телевизора.

А Рекс, что сидел рядом с ним на диване, встал на привычные четвереньки и посмотрел на меня, издав воодушевлённое одиночное гавканье.

– Фейт, милая, завтрак ещё не готов, можешь пока заняться своими делами у себя в комнате. – промолвила мама, не отвлекаясь от готовки.

– Сейчас я и буду заниматься своими делами – приготовлю себе обед в школу. – открыла я массивный холодильник, чтобы выбрать ингредиенты.

– Ой, Фейт, я сама хотела приготовить тебе обед, всё-таки сегодня у тебя первый день в новой школе! Скажи, что ты бы хотела?

– Парочку сэндвичей, сладкий чай в термосе и хотелось бы забрать оставшиеся домашние снэки, которые ты вчера вечером приготовила. – ответила я и села за большой круглый стол.

– Хорошо, милая, сделаю для тебя самые вкусные в мире сэндвичи! – с некоторым азартом промолвила она и достала из холодильника все необходимые ингредиенты. – Кстати, а ты не будешь против, если я подготовлю тебе ещё и ланчбокс, какой собираю обычно отцу? Просто я наслышана о том, что в твоей новой школе учебный день идёт вплоть до самого вечера, а в таком случае одними сэндвичами и снэками не обойдёшься!

– Хорошо, мам. – последовал от меня несколько холодный ответ.

Через мгновение мой взгляд скользнул на вторую половину первого этажа, обустроенную под типичную гостиную, и остановился на отце, начавшему вдруг мотать головой в стороны и очень громко вздыхать, словно тот актёр из театра драмы, которого мама назвала «ужасным».

Диктор утренних новостей тем временем рассказывал о наводнении, случившемся вчера буквально в соседнем городке. Река вышла из своих берегов и нанесла существенный ущерб городской инфраструктуре и жилым домам. Обычное природное явление, и, кажется, я читала о нём в каком-то старом учебнике.

– Хоть бы до нас эта напасть не дошла! – воскликнул папа и, встав с дивана, посмотрел в сторону кухни.

– Может, хватит смотреть эти новости? Там постоянно говорят о плохом. – промолвила мама и подошла к перегородке, отделявшей гостиную от кулинарной мастерской. – Нам и без них хватает грустных моментов.

Рекс громко гавкнул и, спрыгнув с любимого места, прибежал ко мне, после чего очень забавно погладил лапкой мою коленку, словно прося о чём-то.

Родители говорят, что собаки очень любят внимание со стороны людей, в особенности, своих хозяев и самыми разными способами стремятся им завладеть. Некоторые без остановки лают, другие ёрзают в ногах, чуть ли не запрыгивая на хозяина, а остальные предпочитают более спокойные и размеренные методы.

– Как дела, Рекс? – чуть нагнулась я к нему и принялась гладить по голове.

– Дорогая, ты выпила лекарства? – резко переключилась мама на меня, скрестив руки на груди.

В её голосе мне отчётливо послышалась дрожь. Почему у людей голос дрожит? Когда хотят заплакать или очень сильно переживают, волнуются. Разве сейчас есть такой повод?

– Да, мам, сразу же. – последовал частично тихий от вдумчивости в логические цепочки ответ.

Тем временем Рекс буквально наслаждался тем, как ему немножко небрежно ерошат мягкую шёрстку.

– Кстати, Фейт, волнуешься перед первым учебным днём? – спросил папа, наблюдая за мной и Рексом.

– Нет, пап. Я же кучу раз до этого ходила в школу, почему я должна волноваться?

Но… мне всё-таки немного некомфортно внутри, как говорят многие, в душе. Это можно сравнить с холодом – хочется поскорее прийти в тепло или спрятаться под мягким одеялом. Зимой я лежу в кровати и читаю книги порой по несколько часов подряд, ибо дома как-то… прохладно… некомфортно.

«Какая ты странная! Совсем чудная! Откуда ты такая свалилась?» – обычно после этих холодных фраз мне и приходилось менять школу. Ну, точнее, родители приходили и настаивали на переводе в другое учреждение.

На вопрос «почему» они постоянно отвечали, что не хотят, чтобы я училась в атмосфере, в которой каждый ко мне относится плохо. «Подростковый буллинг» – как-то так называют это психологи.

– В твоём возрасте я очень переживал, когда шёл в незнакомые места или находился в совершенно незнакомой компании! – широко улыбнулся он и, пододвинувшись ко мне, приобнял за плечи.

– Дорогой, пожалуйста, не настраивай ребёнка. – тяжело вздохнув, промолвила с упрёком мама и вернулась к плите, чтобы доготовить завтрак и мой ланч.

– Но даже когда я ужасно переживал, когда меня невыносимо лихорадило из-за незнакомой обстановки, я старался заводить друзей! В последующем это помогало мне чувствовать себя более комфортно.

«Комфортно? Друзья?» – раздалось громким эхом в мыслях, заставив меня замереть и ещё больше погрузиться в размышления. Значит, чтобы мне стало комфортно, мне нужно найти себе друзей?

– Пап, а как можно завести друзей? – с лёгкими запинками поинтересовалась я.

– Ох, Фейт, это очень сложный вопрос! – неловко посмеялся он, почесав затылок. – К каждому человеку в таких делах нужно прорабатывать особенный подход. Некоторые ребята не оценят игру на гитаре, им будет всё равно на возможный талант и креатив, а другие… начнут визжать от восторга!

– У меня всё очень хорошо с математикой. Можно ли найти того, кто оценит это увлечение? – продолжала я засыпать его вопросами.

Папа резко изменился в лице, будто не знал, что ответить. В целом, понятно почему…

– Просто в предыдущих школах не было никого, кому бы были по душе школьные предметы.

– Потому что абсолютно всем плевать на школу и школьные предметы! – прокричал на весь дом спускавшийся по лестнице Феликс.

Мокрые волосы, зачёсанные назад, мокрая футболка и старые спортивные штаны, ставшие в последнее время для него элементом домашней одежды.

– Феликс, что я говорила про подобного рода разговоры?! – оторвавшись от кулинарных дел, очень свирепо сказала Мама и повернулась к нему.

– Завести друзей можно очень просто – достаточно быть собой, не бояться и не навязываться. – не обратил Феликс внимания на её яркое недовольство и спокойно зашёл на кухню, сев за стол рядом со мной. – Не разговаривай со сверстниками про школу, она их ужасно бесит, по себе знаю. Лучше затрагивать интересы, желания и… чувства.

Мама резко бросила металлическую лопатку в раковину и неаккуратным жестом подозвала папу, перейдя в гостиную. Он, естественно, последовал за ней.

Обычно она так поступает, когда хочет поговорить с ним наедине об очень важных вещах. По крайней мере, Феликс так говорит мне. Довольно странно и подозрительно, что его постоянно ругают за разговоры о чувствах, эмоциях и взаимоотношениях. Чего в них есть такого запретного, что не позволяет даже мельком упоминать их за семейным столом?

По моему скромному мнению, они совершенно безобидны и отчасти даже полезны, если верить многочисленным статьям и лекциям психологов. Однако… почему-то эти явления, привычные каждому человеку, мне недоступны, непонятны. Ненависть, гнев, страх, радость – я постоянно слышу об этих вещах из окружающего мира: учителей, сверстников, соседей и родителей –, но ощутить их, отыскать их через сравнения и гипотезы, никак не могу.

Что заставляет человека улыбаться? Логично, что это хорошие эмоции – счастье и созвучная радость. Но как же всё-таки они способствуют появлению на лице людей улыбки? Не знаю. Чувствую себя из-за этого какой-то глухой.

«А если они перестанут действовать? Дорогой, умоляю тебя, хватит подначивать детей!»

И, как всегда, родители разговаривали о важном, думая, что мы с Феликсом ничего из их тихих криков не слышим. Неужели проблемы и разногласия происходят из-за меня?

***

– Ну, всё, Фейт, удачи тебе в новой школе! – радостным и позитивным тоном сказала мама, выдавив из себя улыбку, словно делала одну из семейных фотографий, и протянула мне пакет с моим сегодняшним ланчем.

– Хорошо, мам… и ещё я постараюсь завести друзей. – промолвила я, сунув его в свой лёгкий из-за отсутствия учебников рюкзак.

Она посмотрела на меня с отчётливым переживанием и волнением, необычайно тяжело вздохнув. Всё же ей не понравилось предложение отца. Но решение же всё равно принимать мне, не так ли?

– Фейт, только будь осторожнее, хорошо? Заводить в школе друзей – это, конечно, очень хорошее дело, но помни, что в настоящее время подростки немного жестокие.

– Я справлюсь. Всегда же справлялась. – постаралась я естественно улыбнуться. Надеюсь… у меня получилось это сделать.

– Да… да… да. Ты совершенно права. – сказала мама и легонько обняла меня на прощание. – Люблю тебя.

«Любовь» – ещё одно не очень знакомое мне чувство. Его описывают как привязанность, невозможность представлять себя без кого-то или непреодолимое желание быть с кем-то очень важным, обнимать его, целовать. В большинстве книжек, что подарил мне папа, это чувство буквально воспевается – вокруг него крутится весь прямолинейный сюжет. «Как вдруг можно полюбить кого-то? Как можно захотеть, чтобы он или она стали продолжением тебя?» – эти вопросы навещали меня каждый раз, когда их чтение подходило к концу.

– Угу. – последовало от меня мычание, наверное, равнодушное и холодное.

Мама плавно отстранилась и, легонько кивнув, ушла в гостиную к отцу. Снова они будут разговаривать на какие-то важные темы…

Взяв толстую книгу «Прикладные Ч.», что лежала рядом на полке, я вышла на улицу. Школьный автобус, наполненный ребятами самых разных возрастов, уже стоял напротив моего дома с открытыми дверьми, словно подзывая меня.

«Как понять, что это нужный мне автобус? Где номер или хотя бы табличка с наименованием школы?» – сама того не понимая, вдруг замерла я и погрузилась в мысли, походившие в некоторой степени на математические вычисления. Но буквально через несколько секунд нетерпеливый водитель пару раз нажатием на руль посигналил мне.

Придя в сознание, если не в чувства, я медленно пошла в сторону автобуса. Нет, это не было специальным издевательством над нервами водителя и находившихся на борту ребят, просто мне было не совсем понятно, что именно мне нужно сейчас сделать. Сесть в него? Вроде бы да – это единственно возможный вариант событий… но даже так кажется, что тут кроется какое-то упущение, будто в уравнении потерялся минус.

Поднявшись в салон автобуса, я на мгновение остановилась, чтобы осмотреться и найти для себя подходящее местечко. Мне хотелось сесть одной, у окна, ибо так можно заняться своими делами, не привлекая к себе лишнего внимания, но таких свободных сидений не оказалось.

По статистике очень внушительному числу людей не нравится находиться в общественном транспорте или тесном пространстве с незнакомцем. Не вспомню сейчас точные проценты, но эксперты по социальным связям называли их очень серьёзными и «внушающими опасения». Правда, в чём опасность того, что человек хочет иметь своё собственное пространство?

Через пару секунд мой взгляд остановился на местечке рядом с девушкой, выделявшейся на фоне остальных ребят своим необычным цветом волос, который был оттенком между розовым и лиловым. Думаю, будет логичным сесть рядом с ней. К тому же она почему-то активно машет мне…

Отмахнувшись от расчётов, я медленно прошла в самый конец автобуса, где она и сидела, и расположилась рядом с ней, положив на коленки рюкзак с книжкой.

– Привет! Ты новенькая в школе? – тут же спросила моя соседка.

– Здравствуй, да, я новенькая. – последовал от меня немного сухой и неинформативный ответ.

– А какой у тебя класс?

– Десятый «М», а что? – показалось мне её поведение подозрительным.

– Просто я тоже из десятого «М» и узнала тебя! Вчера, когда заходила в интернет-среду заметила пополнение и, в общем… немного поинтересовалась, кто это… откуда.

– Понятно. – кивнула я, постаравшись улыбнуться. Отец много говорил, что при знакомстве стоит всегда улыбаться. – А как тебя зовут?

– Алиса, меня назвали в честь сказки Льюиса Кэрролла. А что насчёт тебя?

– Так ты же вроде нашла меня в списке класса?

– Ой, да, прости! Я просто задумалась о других вещах! – неловко посмеялась она. – Фейт Фокс, верно же? А ты случайно не знакома с Эбигейл и Лиам Фокс? Возможно, это глупый вопрос, ведь вы можете быть всего лишь однофамильцами… ха-ха, извини.

«Эбигейл и Лиам Фокс? Что-то знакомое. Даже слишком знакомое» – мысленно промолвила я и, находясь в лёгких раздумьях, невольно посмотрела на книгу, лежавшую у меня на коленках. «Прикладные Ч.» – дополненное издание под авторством Э. и Л. Фокс – моими родителями. Так, стоп…

– Они мои родители. – посмотрела я на Алису, очень сильно покрасневшую за прошедшие секунды.

– Стоп, что? Они твои родители?! – очень громко удивилась она.

Ребята, находившиеся в автобусе, повернулись и посмотрели в нашу сторону с таким взглядом, с каким обычно смотрит мой отец на несмешных, по его словам, комиков в телевизоре.

– Ты сейчас серьёзно? Те самые Эбигейл и Лиам Фокс, которые создали гормональные препараты нового поколения? Они же самые настоящие знаменитости в мире науки! – продолжила Алиса уже шёпотом.

– Они мало мне рассказывают о своём прошлом, только показывают какие-то свои награды или… вот, книгу.

– О, «Прикладные Ч.»! Я очень хотела прочитать её в прошлом году, но нигде не смогла найти даже экземпляр без последних редакций.

– Если хочешь, могу одолжить. Я всё равно читаю её не в первый раз. – протянула я Алисе толстую книгу объёмом примерно в тысячу страниц.

– Фейт, спасибо тебе огромное! – обрадовалась она и тут же принялась обнимать научный труд моих родителей, пришедшее прямиком из мира науки. – Слушай, а давай станем подругами? То есть друзьями…

А нормально, что мы только-только познакомились, а мне уже предлагают подружиться? Отец как-то рассказывал, что настоящая дружба не может появиться из ниоткуда, что для неё необходимо время, терпение и взаимопомощь. Но, быть может, сейчас всё немного иначе? Люди же, как говорят, постоянно меняются

– Было бы здорово. Даже очень. – попыталась я улыбнуться максимально естественно.

– Замечательно! – пропищала Алиса и накинулась на меня с объятиями.

Видимо, мой ответ сделал её счастливой. Интересно, а что меня сделает настолько радостной? Да и как отличить радость от «просто хорошо»?

Спустя мгновение она отстранилась и, поправив упавшие ей на лицо лиловые локоны, прильнула плечом к окну. За большими очками с толстыми линзами виднелась парочка маленьких слезинок. Или, может, ей стало грустно? Не понимаю.

– У меня не сказать, что много друзей или людей, с кем можно пообщаться, поэтому я очень и очень рада! – посмеялась Алиса. – А что насчёт тебя? У тебя, наверное, много друзей и знакомых! Считай, дочь двух знаменитостей!

– Нет, совсем нет. В прошлых школах я мало с кем общалась, да и мало с кем разговор продвигался дальше «как дела». О друзьях даже и не думала…

– Странно. – протянула она и длинным рукавом, закрывавшим половину ладони, потёрла свои щёки. – Хотя ты немного застенчивая, возможно, просто не разговорились. Кстати, ты очень милая!

– Спасибо. – поблагодарила я. Мама говорила всегда благодарить за комплименты и, по возможности, отвечать на них. – А у тебя классная кофточка.

– Спасибо, мне тоже она нравится!

Она посмотрела на себя и слегка натянула тёмно-синюю кофту, благодаря чему выпрямился ранее непонятный белый рисунок аниме-стилистики. Оказалось, что это был котик, играющий с нарисованным клубком ниток. Вместе с чёрной юбкой, едва дотягивающейся до колен, и высокими кедами лилового цвета её образ хорошо подходил для роли школьника или студента. Больше никто в автобусе не был одет подобным образом, даже я.

Вдруг из передней части автобуса послышался какой-то шум. Оторвавшись от Алисы, принявшейся рассматривать первые страницы книги, я посмотрела в ту сторону.

Прямо посреди прохода стоял высокий парень и с кем-то оживлённо разговаривал, пока на него ругался водитель. На последнего он не обращал никакого внимания, словно его и не существовало. Выглядело это очень странно.

Своей внешностью он напоминал мне персонажа одной книжки, что был претендующим на трон отца молодым демоном: чёрные, словно уголь, волосы алыми колючками тянулись вверх, что отдалённо напоминало корону, «заострённые черты лица его отражали высокомерную сущность нарцисса и скупость на добрые чувства», тёмная футболка без каких-либо рисунков обтягивала торс, на плечах, помимо потрепанного рюкзака, лежала чёрно-красная клетчатая рубашка, слегка не подходившая к серебряным вставкам чёрных брюк и единственной белой вещи – кроссовкам. Простое совпадение? Или этому парню действительно захотелось скопировать внешность литературного героя?

Признаюсь, мне совершенно не понятно, почему многие прониклись тем персонажем. В прошлой школе мои одноклассницы вообще на каждом перерыве обсуждали его и события в книге, словно не существовало других произведений. Сколько я не перечитывала её с желанием разобраться в феномене парня-демона, внятных гипотез всё не появлялось.

– Это Винсент, наш бунтарь. О нём все в школе знают. – сказала Алиса, на мгновение оторвавшись от книги. – Плохого он ещё ничего не сделал, но основные правила нарушать любит.

– А почему? Почему ему нравится нарушать правила? – поинтересовалась я, повернувшись к ней.

– Не знаю. Психологи говорят, что таким образом подростки пытаются обратить на себя внимание. Или получить острые ощущения.

– А у него есть друзья?

– Не знаю, я с ним не общалась. Но, думаю, должны быть. Есть же люди, которым по душе такие!

Я вновь посмотрела в переднюю часть автобуса. Винсент всё также стоял в проходе, только теперь не разговаривал с кем-то, а смотрел прямо на меня и улыбался. От того книжного персонажа, которого узнала в нём, не осталось и следа. И почему вдруг он улыбается мне? Мы же с ним даже не знакомы. Какой-то странный… нелогичный…

***

«Старшая школа имени Уорена Уилсона» – мысленно прочитала я, выйдя из автобуса. На картинках в интернете она казалась намного меньше, из-за чего напоминала какой-нибудь центральный парк или креативный кластер с главным офисом в центре. В целом, мне впервые доводится видеть школу с настолько декорированной или, можно сказать, проработанной территорией. Такой обычно могут похвастаться только крупные университеты. В детстве мы с отцом как-то ездили в один из таких…

– Слушай, Фейт, а давай погуляем по школе перед первым уроком? Заодно покажу тебе, где тут всё находится! – предложила Алиса, продолжая прижимать к себе книгу «Прикладные Ч.»

– Да, было бы здорово. – без особых раздумий согласилась я. – Не хотелось бы случайно заблудиться по дороге на занятия.

– Прекрасно понимаю тебя, ведь я в свой первый день пропустила все уроки, потому что не могла никак найти нужные мне кабинеты! – громко посмеялась она и пошла в сторону главного входа, куда стекались абсолютно все ребята, находившиеся на территории.

Я, естественно, последовала за ней – своей подругой. Интересно, а как мама отреагирует на это?

Впереди нас шёл, держа руки в карманах чёрных джинсов, тот самый бунтарь – Винсент. С того момента, как мы покинули салон автобуса, он не обращал на меня никого внимания, хотя во время пути при каждом удобном случае смотрел в мою сторону.

Подойти и спросить его об этом? Хотя нет, лучше не надо. Возможно, он просто опознался. Узнал во мне свою знакомую.

– О чём задумалась? – спросила Алиса, с лёгкой улыбкой посмотрев на меня.

– Да так, ни о чём. Ничего существенного. – промолвила я и ещё раз бросила взгляд на Винсента, после чего окончательно повернулась к Алисе.

Только сейчас

– Не стесняйся! Я умею хранить секреты. Ну, по крайней мере я стесняюсь их рассказывать другим… да и никто не спрашивает… – протянула она, неловко посмеявшись. – Кстати, ты легко знакомишься с людьми? Ну, в смысле контактируешь.

– Не знаю, в прошлых школах я практически ни с кем не разговаривала. Могла побеседовать с учителями про уроки и науку, но не больше. – ответила я.

– Ой, точно, совсем забыла, что уже спрашивала тебя! В общем, так сложилось, что в нашем классе все ребята разделились по группкам – что-то вроде обществ по интересам – и как-то между собой эти группки никак не общаются, не знаю почему. Я могу познакомить тебя с ребятами, с которыми хожу в один клуб, если ты не против, но, возможно, тебе там не очень понравится…

– И почему же?

– Если говорить официально, то мы изучаем культуры других стран, а если по-молодёжному, то… увлекаемся культурой Японии: история, самураи… аниме…

«Аниме» – вещь, которую родители воспринимали агрессивнее всего. Правда, мой брат всё равно его довольно активно смотрел, иногда приглашая меня. Лично я не вижу в нём чего-то плохого, за что его нужно изолировать ото всех.

– До сих пор не улавливаю суть, прости.

– Просто некоторые люди очень критично относятся ко вкусам других. Они могут оскорблять и унижать из-за этого – перегибать палку, одним словом. И в нашем классе есть несколько таких ребят. – очень грустно и с тяжким вздохом протянула Алиса.

Я посмотрела вперёд, где ранее шёл Винсент, но его там не оказалось. Он словно исчез, растворился в воздухе. И когда у него получилось оторваться от нас?

Вскоре мы прошли через главный вход и оказались в широком и очень длинном коридоре. К его белым стенам плотно прилегали светло-жёлтого цвета шкафчики – знакомый всем элемент школьного быта. Сегодня мне должны дать ключи от одного из них.

– Вот мы и внутри школы «Уорена Уилсона» – самом большом образовательном учреждении нашего города и штата, в целом! Не считая университеты, конечно.

– Правда, я до недавнего времени не подозревала о его существовании. – промолвила я, тщательно осматриваясь.

– Да? Мне казалось, что родители должны были стремиться к тому, чтобы тебя зачислили сюда. Ну, в том смысле, что постоянно говорить о ней.

Может, они и говорили о ней, но только между собой, где-то в сторонке, пока я была занята своими делами или чем-то отвлечена. Конечно, все их подобные разговоры слышны, даже очень, но мне не хочется запоминать их, заполнять ими и лишними мыслями, расчётами, гипотезами голову. Так что, возможно, «Уорен Уилсон» просто забылся.

– Нет, о новой школе родители говорят мне за месяц или чуть меньше до перехода.

– Говоришь так, будто ты не одну школу сменила. – чуть нахмурилась Алиса, внимательно посмотрев на меня.

– Так и есть. За всё время учёбы я сменила около десяти или двенадцати школ, а также успела переехать из двух штатов.

– Это… очень странно. – протянула она. – А в чём проблема? Почему ты постоянно меняешь место учёбы?

– Честно говоря, не знаю. Родители это решают, не я. Но в этот раз отец настоял на том, чтобы больше не переводиться, так что выпуск я встречу здесь.

А этот разговор у меня просто не получилось пропустить. Я пораньше вернулась со школы и застала момент, когда мама с папой ожесточённо и очень громко спорили по этому поводу. Они даже разбили несколько тарелок. Такое не получится забыть, не получится не запомнить.

– Это очень здорово! – прильнула Алиса ко мне плечом. – Будем самыми лучшими подружками!

Внезапно из колонок раздалась мелодия, какая обычно звучит на вокзалах для привлечения внимания людей, и спустя секунду молчания раздался мужской голос:

«Фейт Фокс, пройдите в кабинет директора. Повторяю, Фейт Фокс, пройдите в кабинет директора»

Судя по всему, меня хочет видеть директор. Логичнее некуда.

– В первый же день завладеваешь вниманием руководства! Ух, это похвально! – посмеялась Алиса. – Может, провести тебя? Вряд ли ты знаешь, где его офис. Заодно и пройдём мимо кабинета, в котором у нас будет первое занятие.

– Давай, рассчитываю на тебя. – протянула я, постаравшись улыбнуться максимально естественно.

***

Кабинет директора. Классический интерьер из дерева. Очень много шкафов с книгами. И очень много шкафов с документами и личными делами учеников. Тикающие раз в половину или раз в ноль целых семьдесят пять сотых секунды настольные часы. Может, они очень сильно сбились?

– Фейт Фокс, смотрю я на ваше личное дело и никак не могу понять, почему вы, дочь именитых учёных, за всё время не участвовали в олимпиадах и научной деятельности? Ваши оценки говорят, что вам это более чем по плечу. – вдруг прервал затянувшуюся тишину директор, продолжая листать папку, на краю которой на скрепке висела моя фотография.

– Родители не хотят, чтобы я связывала свою жизнь с наукой или пробовала себя в этом. – ответила я, смотря прямо на него.

– Или, быть может, вы сами не хотите заниматься наукой?

– Вы можете позвонить маме или отцу и спросить у них. Думаю, они дадут вам более полный ответ.

Директор понимающе кивнул и положил личное дело с моей фотографией на край стола, после чего наклонился в мою сторону и посмотрел на меня.

– Я не хочу вас принуждать, но мне, как директору, очень хотелось бы видеть вас в рядах нашего научного кружка. Ребята выезжают со своими работами и знаниями далеко за пределы этого маленького городка, что… довольно перспективно. – протянул он своим басистым голосом.

– Если мои родители не будут против, то я попробую поучаствовать один раз, но… меня не особо интересует наука, директор, так что не могу пообещать, что останусь.

– Хорошо, а что тогда вас интересует, Мисс Фокс? – сняв маленькие круглые очки, откинулся он в своём огромном кожаном кресле.

Я очень много читаю и, в целом, мне нравится читать, анализировать текст, пускай и художественный. Ещё… рисовать… но и это родители запрещают мне делать по непонятным мне причинам. Да, мне бы хотелось рисовать… чтобы они не видели.

– А есть в школе какой-нибудь кружок рисования? – тихонько спросила я, опустив голову.

– Да, конечно. Ребята собираются после занятий в кабинете изобразительного искусства каждый день и занимаются творчеством. Некоторые работы даже находят место на выставках молодого искусства.

– Я бы хотела быть в нём. Но можно сделать так… чтобы мои родители не знали?

Полное лицо директора тут же приобрело вдумчивый и излишне серьёзный вид. Если получу отказ, то просто пойду в клуб Алисы. Потеряю абсолютно ничего…

– В таком случае я бы очень хотел рассчитывать на вашу помощь в нашей борьбе за первое место в ежегодном молодёжном научном форуме, который проводится в Лондоне. Услуга за услугу, так скажем. По рукам, Мисс Фокс?

– Да, по рукам, директор. – кивнула я, подняв голову и посмотрев на него. Он едва заметно улыбался.

– В таком случае можете пока идти на занятия, я всё для вас устрою. – сказал директор и, встав из-за стола, подошёл к шкафу с документами.

Спустя несколько секунд я встала со стула, стоявшего напротив его стола, и направилась на выход из кабинета.

– Ой, чуть не забыл. Мисс Фокс, родители оповестили меня, что вам необходимо пить лекарства строго по расписанию, так что прошу вас не стесняться предпринимать необходимые для вашего здоровья действия во время занятий. И в любом случае вы можете обращаться к нашей медсестре. У неё есть всё необходимое, включая таблетки, что вам прописаны.

– Хорошо, директор, я запомнила. До свидания. – протянула я и, наконец, покинула кабинет.

Теперь мне надо как можно скорее прийти в класс биологии. Звонок всё-таки давным-давно прозвенел. Кажется, это моё самое первое опоздание.

***

«Класс под номером четыреста двадцать два» – мысленно сказала я и легонько постучала в дверь, отойдя на полшага назад.

– Заходите! – раздался резкий голос, который принадлежал непонятно какому полу: женщине или мужчине. Впервые слышу нечто подобное…

Плавно выдохнув, я дёрнула ручку и, толкнув неописуемо тяжёлую дверь, прошла в класс.

У доски стояла полная учительница и очень грозно, злобно смотрела прямо на меня. Словно перед ней стояла не ученица, не новенький студент, а настоящий заклятый враг. Отец научил меня отличать такие взгляды из множества других, но он толком и не объяснил, почему они появляются.

– Знакомьтесь, это ваша новая одноклассница – Фейт Фокс. Кстати, мисс Фокс, расскажите, почему вы посмели опоздать на мой урок? Причём в первый же день своего пребывания в нашей замечательной школе. – продолжала она смотреть на меня.

Что в таких ситуациях надо делать? Что папа советовал мне? «Старайся не обращать внимания на таких людей. Игнорировать, проще говоря. Иначе борьбой ты потратишь только больше нервов» – вроде бы так он говорил. Хотя про нервы я не совсем уверена…

– Но, мисс Грейс, Фейт вызывал к себе наш директор по вопросу документов! – подняла вдруг руку Алиса, сидевшая на первом ряду.

– Хоть она была на приёме у президента – мне всё равно. Я не потерплю такого неуважения к себе, как опоздание студента. Оно показывает нежелание обучаться. – наконец, отвернулась учительница от меня. – Садись.

– Хорошо. – кивнула я, крепко сжимая в ладонях лямку рюкзака, и прошла чуть вглубь кабинета.

Мне хотелось сесть рядом с Алисой, к тому же так было бы комфортнее, но сосед по парте у неё уже имелся. Надо было искать другое свободное место, и ближайшее такое находилось по центру на предпоследнем ряду. И я решила занять именно его. Зачем ходить дальше? К тому же у меня будет сосед – парень спортивного телосложения, как мой брат, в форме футбольного клуба «Гризли». Вроде бы у Феликса где-то лежала подобная.

– И тема сегодняшнего занятия – человеческий мозг, а именно гипоталамус и его функции. Частичный спойлер – это эмоциональные реакции, выработка гормонов и стимулирование важных процессов в организме. – сказала мисс Грейс и, встав на расстоянии одного шага от интерактивной доски, нажала кнопку на пульте, который всё это время держала в руках.

Появилось изображение человеческого мозга с выделением на нём места, где находится гипоталамус.

– Кстати, мисс Фокс, во время какой фазы процесса фотосинтеза выделяется кислород? – вдруг спросила она, посмотрев на меня.

– Не знаю, я… – было, хотела объясниться я, но меня перебили.

– А назовите мне несколько гормонов, которые выделяются в организме человека и влияют на эмоции.

– Эндорфины и, наверное…

– Сколько костей в скелете человека?

– А как эти вопросы относятся к теме урока?

В этот момент все мои одноклассники, с которыми даже не успела познакомиться, посмотрели на меня. Некоторые из них широко улыбались, чуть ли не смеялись. А смеются те, кому весело. И почему же им весело?

– Ох, дочь именитых учёных-биологов не может ответить на эти простейшие вопросы? А вы действительно их дочь? Ничтожество, никак иначе. – очень грубо и жёстко промолвила мисс Грейс и повернулась обратно к доске, наконец, начав вести урок.

В следующее же мгновение моё дыхание стало неровным, словно до этого задержала его на минуту или две. Ровно такое же ощущение было у меня утром. С чем оно связано? Что со мной не так?

А ещё через минуту картинка перед глазами сильно поплыла и принялась мутнеть, и к горлу подступил непонятный колкий кол, состоявший будто из острых рыбьих костей. Мне плохо… очень плохо! Точно, мама же говорила, что в таких ситуациях мне надо выпить лекарства. Но точно не здесь… не хочу, чтобы на меня смотрели.

Плотно прижав рюкзак к груди, я покинула класс и побежала дальше по коридору, после чего, зайдя за угол, без сил села на холодный пол. Дышать стало ещё тяжелее, но, скорее всего, это из-за этой небольшой пробежки от класса биологии. Почему же учительница меня так сильно невзлюбила? Может, она услышала что-то обидное из моих уст?

Отыскав на дне рюкзака, под тетрадками, маленькую баночку яркого оранжевого цвета и бутылку воды, я принялась высыпать в ладонь крупные сине-белые таблетки, какие обычно принимаю по расписанию. Сколько их нужно в таких ситуациях? Одну или три? Не помню… лучше будет три… наверное.

Проглотив каждую по очереди, я запила горький вкус, обжигавший язык, обильным количеством воды и принялась ждать момента, когда они подействуют и картинка перед глазами успокоится и станет чёткой. Главное, не переставать дышать, даже если трудно. Дышать так, как учила мама, медленно, глубоко и ровно, следить за каждым вдохом и выдохом.

Можно ли говорить сейчас, что первый учебный день в новой школе у меня не задался? Наверное, нет, всё-таки впереди ещё несколько уроков, другие учителя и предметы. Как говорит мой папа: «Если случилось что-то плохое, то обязательно жди, что наступит и хорошее!» – значит, надо просто подождать. А где самое лучшее для этого место? Внутренний двор, пожалуй.

Вскоре дыхание пришло в норму, и все неприятные ощущения бесследно исчезли. «Что ж.. можно идти во внутренний двор» – мысленно протянула я и направилась к ближайшей лестнице.

Довольно необычно идти по абсолютно пустым школьным коридорам и краем глаза наблюдать за тем, как в кабинетах идут занятия. То есть… для меня впервой… необычно не сидеть на уроке, не слушать и параллельно записывать лекции, не решать задачки, а просто… гулять по школе.

Меня можно теперь назвать бунтаркой? По моему скромному мнению, если ученику или студенту по личному самочувствию необходимо покинуть кабинет и подышать свежим воздухом, то ничего не должно его удерживать от этого. Желание чувствовать себя здоровой – не нарушение правил и школьного устава. Это нечто естественное, хоть и слегка безобразное! Стоп, а если охранник увидит, что ученица бродит по коридорам без дела, он проведёт её к директору или в кабинет, в котором у неё идёт занятие?

Через несколько минут я пришла во внутренний двор, представлявший собой маленький уютный парк с живыми заборами-кустами, высокими деревьями с верёвочными качелями, скамейками и фонтаном размером с человека или двух в самом центре. Это намного креативнее и практичнее, чем обычная зелёная лужайка посреди… школы. Может, устроить пока что второй завтрак? Ну, или перекус.

Устроившись на скамейке напротив работающего фонтана, я достала из рюкзака пакетик с домашними шоколадными снэками и принялась по одному аккуратно их есть. Вокруг меня растеклась абсолютная тишина, нарушаемая лишь звуками падающей и текущей воды в фонтане. Ну, ещё шелестом травы и шорохом ветвей, укрывавших меня от солнечных лучей. Мама сказала, что это настоящее умиротворение, безмятежность или что-то в этом роде. Она любит вещи, связанные со спокойствием, медитацией и тематикой дзен.

– Не мешаю? – вдруг послышался юношеский голос откуда-то сбоку.

Я повернулась на него и увидела «местного бунтаря» – Винсента. Он находился буквально в нескольких сантиметрах от меня и смотрел с широкой улыбкой мне в глаза, периодически метая взгляд на волосы. Он так улыбался ещё в автобусе. И тогда тоже смотрел на меня…

– Нет, не мешаешь, а что такое? – поинтересовалась я, отодвинув в сторону пакетик с вкусностями.

– Просто не хотел прерывать твой перекус. Можно я сяду рядом? – спросил он, продолжая тянуть улыбку.

– Да, конечно. – последовал от меня кроткий кивок.

Винсент ловко перепрыгнул живую ограду и через мгновение оказался точь-точь на скамье, после чего, спустив одну ногу на асфальт, принялся что-то разглядывать в своём фотоаппарате. Стоп, а фотоаппарат разве был у него, когда он стоял на другой стороне? Не заметила, что ли…

Да и что делает ученик во время урока с такой вещью на внутреннем дворе? Хотя, пожалуй, не я должна спрашивать подобное.

– Вот, смотри, как тебе? – через несколько секунд сказал Винсент и протянул мне фотоаппарат.

На маленьком экране я увидела себя, сидящую с немного поникнувшей головой и с опущенным взглядом. По краям фотографии находилось что-то размытое зелёного цвета, скорее всего, листья. Не знаю почему, но она казалась мне живой, как дерево, лениво махавшее своими ветвями над нашими головами. Казалось, что на ней я испытывала эмоции. Грустные, печальные, но эмоции. Ни на одной из семейных фотографий у меня не получалось передать необходимые чувства, которые никогда не понимала, а тут это вышло совершенно случайно…

– Я старался, чтобы фотография вышла атмосферной. Заняться немного ретушью и её можно будет поставить на обои в телефоне или отправить на крупный фотофестиваль на конкурс! – посмеялся Винсент и откинулся на спинку скамьи.

– Получилось… очень здорово. – сказала я и протянула ему фотоаппарат.

– Да ты скупа на чувства. Обычно люди от таких фото прыгают от счастья.

– Нет, правда получилось здорово. У родителей ещё ни разу не получилось сфотографировать меня так, чтобы я на картинке испытывала хоть что-то.

– Ох, как же круто слышать комплимент про то, что у тебя получилось превзойти кого-то! – радостно промолвил он и спрятал фотоаппарат в чехол. – Знакомые говорят, что у меня талант в ремесле фотографа.

Родители, когда мне исполнилось шестнадцать, рассказали мне про тип очень настойчивых парней, которые ни за что не отступят, пока не заполучат девушку. «Фейт, запомни, их лучше избегать» – до сих пор помню тот разговор.

– Не знаю, по-моему, ты просто очень хорошо фотографируешь.

– Нет, но ты реально очень скупа на чувства! – посмеялся Винсент и пододвинулся чуть ближе. Между нами осталось сантиметров десять или пятнадцать. – Но при этом ты в тот момент была очень грустной. Что-то произошло?

– Не знаю, было занятие биологии у мисс Грейс. Я опоздала на пару минут, и она засыпала меня какими-то странными вопросами, абсолютно не относящимися к теме урока, назвав при этом ничтожеством. Мне стало плохо, вот, я и решила прийти сюда.

– Мисс Грейс? Так… это которая обитает в четыреста двадцать втором, не ошибаюсь?

– Да, именно так. Ну, по крайней мере, там и проходило занятие.

– Понятно тогда. Предлагаю тебе просто проигнорировать её, забыть, как страшный сон, и просто не ходить на её предмет, как это делаю я! – посмеялся он и посмотрел на фонтан, стоявший перед нами. – Она вечно ведёт себя стервозно. Бороться нет смысла. Директор за хорошие заслуги сам проставит по некоторым предметам максимальный балл, так что можешь просто перестать ходить на её предмет. Так много нервов сэкономишь!

– Попробую. Не хочется, чтобы мне постоянно становилось плохо из-за неё.

– Понимаю тебя, именно поэтому я занимаюсь фотографией для школы, а не сижу и учу всякие стручки и пестики. Кстати, как тебя зовут?

– Фейт Фокс. А тебя же зовут Винсент?

– Да, но друзья и просто знакомые зовут меня очень коротко – Вин. Можешь звать меня просто Вин, так будет даже лучше, ибо созвучно со словом «Победа» на многих языках!

И снова в разговоре мелькает это слово – «Друзья». Мне кажется или в школьные годы действительно всё завязано на знакомствах и дружбе? Если это так, то я, выходит, семь или восемь лет потратила зря? Тогда надо бы мне в эти последние года завести как можно большей друзей. Да и папу хочется обрадовать, а то в последнее время он ходит очень грустный и печальный…

– А кем я буду? Другом или знакомым?

– Можешь быть другом, я буду только рад этому! – улыбнулся он и резко встал со скамьи, встав точно напротив меня. – Кстати, у меня есть для тебя предложение. Но… не руки и сердца, не подумай!

– И какое же? – поинтересовалась я, убрав за ушко упавшие на лицо локоны.

– Фейт Фокс, станешь ли ты моей личной фотомоделью на завтра? Все фотографии обязуюсь распечатать на самой крутой бумаге за свой счёт и передать тебе!

«Как из фильма. Станешь ли ты моей…? но там было что-то другое» – пронеслось вдруг в голове.

Глава 2. Я хочу побеждать!

Восемь часов утра. Нормальные люди в это время едут в школу, чтобы получить драгоценные знания по физике, биологии, математике и в некоторых других дисциплинах. А я остался дома, в своей замечательной и уютной комнате.

К слову, мне очень нравится, в какой цветовой гамме родители решили её оформить. Она очень мягко намекает на мою сущность и внутренний мир. Если, конечно, не брать в расчёт постеры рок-музыкантов на рубиново-красных стенах – они делают слишком жирные намёки в отличие от белого интерьера: огромного игрового стола, удобного кресла, гардероба и книжного шкафа.

В обстановке красно-белого минимализма невольно ощущаешь себя каким-то аристократом… или высоконравственным человеком. И это, чёрт возьми, здорово! Правда, такая иллюзия разрушается довольно быстро – достаточно вспомнить, что ты всего лишь семнадцатилетний подросток. И что на столе у тебя не письма, письменные приказы или какие-то там декларации, а компьютер, способный сравниться мощностью с космическим кораблём. Это, естественно, преувеличение.

Я лежал на клетчатой красно-чёрной кровати, которая по непонятным мне причинам была двуместной, и смотрел на фотографию прекрасной Фейт Фокс, прокручивая в голове вчерашнее с ней знакомство. «Вот и настало завтра» – насколько полезно вторить это себе под нос, когда в кратчайшие сроки надо продумать сто и один момент?

Кто мог подумать, что она согласится на фотосессию от меня? И, самое главное, каким надо быть кретином, чтобы так общаться с девушкой при первом знакомстве?! Как по мне, это был самый настоящий провал!

– Чёрт возьми, Вин, хватит уже смотреть на эту девушку! Я зачем к тебе вообще пришёл тогда? – нахмурившись, недовольно сказал Иоши – мой дорогой японский друг.

Правда, в действительности с Японией он был связан лишь отчётливой азиатской внешностью, своим именем и фамилией. Ну, ещё и скрытой любовью к культуре «якудза», выражающейся в советующих татуировках по всему его телу. Кто знает, может, он скрывает свою принадлежность какому-то здешнему клану?

– Не могу. Мне надо придумать где провести фотосессию… и ещё придумать, как правильно попросить у неё прощения, ибо вчера повёл себя как мудак. – ответил я, продолжая вглядываться в фотографию Фейт.

– Братец, я совершенно не понимаю, почему ты настолько серьёзно относишься к ней. – сердито скрестил Иоши руки на груди и откинулся на спинку моего игрового кресла. – Да, она похожа на ту девушку с белыми волосами, которая тебе приснилась неделю назад, да она миленькая, симпатичная и всё в таком роде, но зачем так заморачиваться над иллюзией? Это не нормально, поверь мне.

Он вечно бузит и дерзит на тему моей веры в сверхъестественное. Хотя это больше не вера, а твёрдая убеждённость. Разве без причины может присниться человек, которого даже не знаешь? А потом ещё и встретить его в повседневной жизни. Нет, это точно какой-то божественный замысел!

– Иоши, давай я буду решать, стоит мне общаться с ней или нет? Может, мне в кой-то веке хочется иметь рядом девушку, а не тебя! – рассмеялся я, отложив фотоаппарат в сторону, и встал с кровати.

– Вряд ли я когда-нибудь пойму и приму твой юмор. Ты хуже местного комедийного клуба! – сморщился Иоши, от чего разрез его глаз стал ещё меньше.

Плевать, хуже или лучше, главное, оставаться самим собой и не пытаться играть чужие роли и, особенно, те, которые тебе толком не подходят. На самом деле, меня, как и многих других людей, очень часто посещают размышления о моём месте в этом мире. Но, в отличие от большинства, я предпочитаю считать, что нахожусь там, где и должен находиться. Быть в буквальном смысле школьным фотографом не так уж и плохо, как может показаться на первый взгляд, и пусть только меня попробуют переубедить!

Чёрт, напрочь позабыл о том, что мне нужно придумать идею и локацию для фотосессии! Нужно что-то такое, что сможет её вдохновить, покорить и очень сильно удивить. И ещё чтобы это было мне по силам.

Нравится же мне делать всё в последний момент. С самого себя начинаю беситься!

– Слушай, а если сделать что-то вроде… «Ангел среди людей»? С её цветом волос и манерой одеваться она выглядит немного неземной. Небесной что ли. – начал я думать уже вслух, игнорируя Иоши, которого по своей дурости позвал для важного разговора.

– Может, тебе к психологу сходить? Будешь счастливый ходить после промывки мозгов! – насмешливо протянул он. – После психолога реально легче становится, кстати.

Да, точно! «Ангел среди людей» – это просто идеальная тема для фотосессии! Вдобавок место можно выбрать абсолютно любое.

На улице пасмурно, преобладает серость – красивая девушка с белыми волосами, нимбом и реалистичными ангельскими крыльями будет выглядеть очень круто и просто замечательно! Я буквально в восторге! Самое интересное, даже забавное, те крылья у меня имеются, вернее у моей младшей сестры. Она обожает косплей! Мы вместе с ней собирали их буквально по кусочкам!

Видимо, Боги очень сильно хотят, чтобы я всё-таки провёл предложенную вчера фотосессию, иначе бы необходимого реквизита у меня не было. Да и такая идея вряд ли бы пришла в голову в таком случае…

– Вин, я сюда пришёл поговорить на серьёзные темы и надрать тебе задницу в «Mortal Kombat X», а не просто сидеть и слушать твои бредни. – сердито прервал Иоши мои размышления.

В целом, идея у меня уже окончательно сформировалась – осталось только её правильно реализовать, но этого момента ещё нужно дождаться. А чего точно не нужно дожидаться, так это момента, когда Иоши окончательно выйдет из себя. А он, на самом деле, очень близок к этому, о чём говорит его привычка, проявляющаяся в самые нервные минуты. Чёрт возьми, какие же люди, дрыгающие ногой со скоростью света, страшные и ужасающие!

– Хорошо-хорошо, переключаюсь на тебя, мой японский друг. – улыбнувшись, сказал я и подошёл к приставке, включив её.

– Знаешь, мне лично очень нравятся поучительные истории со смыслом, и одну из них я хочу тебе сейчас поведать. – с некоторой заботой вздохнул Иоши и чуть наклонился в мою сторону. – Один мальчик сидел дома и увидел вдруг бабочку, очень красивую и большую. Она буквально затмила собой всё, что было вокруг него, и заставила его идти за собой. Он шёл, очень-очень долго шёл, потому что сильно хотел её поймать. Но в вскоре насекомое исчезло из виду – скрылось в листве деревьев, а мальчик понял, что находится теперь не дома, даже не вблизи своего двора, а стоит посреди лесной рощи, от которой нет тропинок назад. Он потерялся, если говорить словом. Я очень надеюсь, что в своей погоне за неведомой сущностью, за своей мечтой, являющейся иллюзией, ты не окажешься тем мальчиком.

– Не беспокойся, Иоши, не окажусь. Я же ведь взрослый парень, а не глупый мальчишка! – посмеялся я и протянул ему геймпад. – Выбирай персонажа.

Он посмотрел на меня несколько неодобрительно, даже с некоторым разочарованием, но всё же взял джойстик, принявшись искать на экране своего любимого бойца.

– Вин, ты договорился насчёт меня с тем руководителем лейбла? Это если переходить к серьёзному разговору. – немного протянул он.

Чёрт, а я уж думал, что Иоши и не вспомнит про это! Как же мне не хочется разговаривать на эту тему. Но так, мать его, надо, иначе наша дружба с ним немножко, так сказать… колыхнётся. Пожалуй, вторая версия более нежелательна, чем первая.

Признаюсь, иногда меня посещают мысли, что иметь слишком активных и творческих друзей не очень хорошо. С ними столько мороки… особенно, когда выслушиваешь рассказы об их «идеальном» произведении!

«Ой, кто бы говорил!» – сразу лезет в голову, только у меня, вернее, в моём искусстве нет слишком возвышенных целей по типу передать на фото излишнюю изящность, приторную красоту и неописуемую эстетику. Для меня сутью фотографии есть запечатление жизни – живых, динамичных моментов нашего существования, а не статичных поз сексуальной модели, побывавшей у сотни фотографов. «Простота, фокус на главное, искренность, отсутствие фальши и победа!» – вот девиз Винсента Вульфа!

– Да, тебе нужно будет в понедельник прийти к нему в офис, который находится на Фри Лейн, девятый дом. – ответил я, не отвлекаясь от экрана. – Настоятельно советую тебе подготовить материал, самый лучший, который у тебя есть, иначе тебя выгонят не словами, а за шкирку с лютым… хотя нет, с лютейшим позором!

И этот самый позор может частично задеть мою репутацию, чего не хочется ровно так же, как и потери драгоценной дружбы с Иоши.

– Ты сомневаешься в моей «O.M.S.»? Да я просто разорву их мозги этой песней!

Чёрт только знает, каким образом Иоши придумывает названия своим рэп-штукам, от которых лично у меня вянут уши. Он никогда не рассказывал мне их расшифровку, даже когда я очень сильно просил его об этом. В его творчестве мне нравится лишь музыка, а именно весь инструментал, не считая электронных «бздынь» и «шьюх» – его Иоши пишет полностью самостоятельно на своих личных инструментах. А их у него не мало…

Кстати, есть же в мире полиглоты – люди, разговаривающие на огромном количестве языков, но как одним словом назвать тех, кто играет на огромном количестве музыкальных инструментов? Полиглот в мире музыки? Полимузыкант? Музыглот?

– Иоши, умоляю тебя, скажи ему, что тебе без разницы кем быть в группе, что ты можешь проявить себя не только в роли солиста, но и гитариста… или барабанщика… хоть кого! Считай это за дружеский совет.

– Я похож что ли на дилетанта по твоему мнению? – с усмешкой промолвил Иоши. – Всё будет тип-топ, не переживай!

– Мне-то переживать нет причины, а у тебя их огромное множество. Подумай на досуге над моими словами, особенно, перед тем как пойдёшь к нему.

Давать советы – дело неблагодарное, даже если они адресованы родным, близким или друзьям. Их банально не хотят слушать, словно уступки в этой плоскости способны убить и привести к несчастьям. Ага, принципы начнут расширяться и взорвут голову!

Ладно, всё равно не я собираюсь становиться музыкантом. Только у Иоши будут проблемы, если он не засунет своё огромное эго и «важное» мнение куда подальше.

– Чёрт возьми, да как ты здесь смог поймать меня?! – вдруг подпрыгнул на своём месте мой японский друг, наблюдая за тем, как его персонажу делают «Fatality».

– Не знаю, просто повезло. – улыбнулся я, усевшись на своей кровати словно босс. – Вроде это ты хотел надирать задницы!

– Рано радуешься, красноснежка, запускай реванш, я ещё отыграюсь!

И вновь мы вернулись в то самое беззаботное детство, когда нам ещё не надо было думать о том, куда идти дальше и чем заниматься по жизни. Вновь погрузились в нелепое и, в основном, глупое счастье. Два идиота с Нью Авеню…

***

Как и обещали синоптики, на улице было пасмурно с преобладанием серости, предвещающей скорое наступление дождя. Правда, не уверен, что они говорили именно такими словами, всё-таки уважаемые люди со степенями в науке, а не дворовые мальчишки, увлекающиеся фотографией.

В общем, стояла идеальная погода для фотосессии в тематике ангела, спустившегося с небес в наш грешный и серый мир. «Небесное существо среди людей» – если говорить изящными репликами и метафорами, что свойственны показушным деятелям искусства. Так, что на меня вообще нашло? Какая изящность? Какие деятели? Вин, ты так собрался Фейт впечатлять?

Сколько раз мы с тобой обсуждали эту тему? Сотни, если не тысячи, миллионы, если учитывать сны! Пойми ты, никто на такие изощрённые интеллектуальные приёмы не ведётся! Всем абсолютно другое нужно.

– Мам, пап, я поехал по делам, не теряйте! – крикнул я в гущу дома, после чего, наконец, вышел из дома.

Вернее, переступил порог, закрыл дверь и прильнул к ней головой, чтобы сделать несколько медленных вдохов и выдохов.

В моей голове до сих пор летали мысли на тему «как попросить прощения», периодически перекрывая картинку реальности перед глазами. Волей-неволей мне приходилось всё больше и больше вглядываться в них, погружаться в их суть, и этот, казалось бы, мелочный момент заставлял меня ощущать себя всё более и более виноватым перед Фейт.

С одной стороны, она не осудила меня по поводу моей манеры общения с поведением, не упрекнула и не назвала негодяем, но, с другой стороны, после того недознакомства мне крайне трудно успокоить свои нервы: «Хэй, Вин, ты не виноват, просто ошибся. Главное, не сделай такую же глупость в следующий раз!». Да и вообще кажется, что все мои мысли, нацеленные на оправдание или здравую, возможно, объективную оценку произошедшего – это какой-то самообман наивного идиота. Не исключено, что на деле так и есть…

И только я отошёл от крыльца своего дома, подняв голову, как уверенный в себе человек, случайно встретился взглядом с Фейт, скромно стоявшей рядом с моей машиной – «Hyundai Solaris Hatchback».

Она оделась ровно так, как я её попросил: чёрный худи с белыми готическими надписями «Angel» по всей его поверхности, чёрные спортивные штаны с белыми лампасами, чёрно-белые конверсы. Удивительно, что это всё у неё нашлось в гардеробе. По крайней мере, я очень надеюсь, что она отыскала их, а не приобрела за вчерашний вечер. А то был у меня случай, когда человечек накупил десять или пятнадцать шмоток в брендовых бутиках, чтобы выполнить озвученный заранее пункт «крайне необязательно».

– Привет! Как твои дела? – невольно расплылись мои губы в широкой улыбке.

Как никогда вовремя! Чего мне действительно не хочется показывать, так это свою грусть. Увы, но такие вещи отпугивают людей, ибо им и своих проблем хватает.

– Привет, всё… нормально. – ответила она однородным тоном.

– Случилось чего? – поинтересовался я и открыл багажник, чтобы сложить в него весь хрупкий реквизит.

– Родители сегодня приходили в школу, чтобы поговорить с директором по поводу того урока с мисс Грейс. – почти полушёпотом сказала Фейт. – Я сидела в приёмной. Они очень громко кричали и сильно ругались.

Так-так-так. Я не ослышался? Родители пришли и наорали на нашего директора? Сразу же пошли на него войной? Ох, звучит, прям-таки, жестоко. Боюсь представить, насколько её папа и мама строгие в плане воспитания люди.

Правда, наверное, каждый уважающий себя нормальный родитель готов стоять горой за своего ребёнка, особенно, когда в школе его всевозможными способами принижает преподаватель. Это круто. Точно покруче подростка, пытающегося костылями решить все свои проблемы.

– Значит, жаловались на мисс Грейс, да? Её из-за этого могут отстранить от преподавания. Тебе стоит радоваться, буквально прыгать от счастья! – промелькнули в моём голосе нотки зависти.

– Я не люблю, когда родители кричат и ругаются. – посмотрела она на меня очень жалостно и несчастно, словно имела в виду ситуацию немного другого формата.

Правда, это выражение лица довольно быстро улетучилось, оставив прежнее и уже привычное равнодушие. Но даже так ей удалось меня тронуть. Серьёзно тронуть.

– Никто не любит, поверь мне. – сказал я полушёпотом, отведя взгляд, и закрыл багажник. – Ну что, поехали на локацию нашей фотосессии?

Не люблю разговаривать о родителях и семейных делах. Для меня эти темы что-то вроде табу.

– Да, поехали. – кивнула Фейт и едва заметно, застенчиво улыбнулась. – Ещё хотела спросить… ты сможешь меня после фотосессии отвезти до дома?

– Да, конечно! Без проблем! – расплылись мои губы в широкой улыбке. – Садись вперёд.

Так, Вин, не забывай, что тебе ещё нужно перед ней извиниться! Чёрт, а когда тут извиняться? Надо было раньше, как только подошёл к ней, попросить прощения. Уже поздно.

Без лишних разговоров мы уселись в машину. Я, естественно, сел на место водителя, а Фейт – как никто не говорит, на место штурмана. Кто его вообще так назвал? Бред, как по мне.

Пока я заводил своего предвестника уровня жизни «пошёл ты», озвученного в одном классном фильме, Фейт смотрела в сторону моего дома с серыми стенами и белыми… в целом, всеми белыми деталями и крышами. Отсюда он кажется сборочной солянкой из четырёх коттеджей разных размеров. Довольно странно.

– Что-то интересное увидела? – спросил я.

Эй, Винсент, а нельзя было спросить что-то дельное? Извиниться, например!

– А, нет, просто осматриваюсь. – сказала она и посмотрела на меня. – Все дома в округе яркие, сразу бросаются в глаза, а твой… серый.

– Некоторое время назад он был… вроде бежевым… или голубым. Прошедшим летом я… мы с семьёй решили его перекрасить в такие цвета. – с отчётливой неловкостью протянул я.

Солярис, наконец, соизволил завестись. Какая же, чёрт возьми, радость!

Фейт сразу же после приятного для меня момента пристегнулась. Когда я использовал по назначению ремень безопасности во время поездки со своим другом, он серьёзно обиделся на меня и с недовольством сказал что-то вроде: «ты засомневался в моих навыках вождения». После того случая мы перестали общаться. Не знаю, мне сейчас стоит обижаться, или она всё-таки топит за безопасность?

– Можешь, пожалуйста, тоже пристегнуться? – попросила Фейт буквально через мгновение.

Значит, безопасность, да? Хорошо, что не пришлось долго ждать ответа, иначе бы мои мысли просто загрызли меня!

– Хорошо, без проблем. – ухмыльнулся я и выполнил её просьбу. – У меня есть хорошее, просто обалденное местечко для фото, но оно находится в центре города. Ничего страшного не будет, если мы поедем настолько далеко?

Хорошо, Вин, сохраняй учтивость, будь в меру вежлив, не груби и не настаивай. Ты замечательно справляешься, не переживай.

– Нет, ничего страшного. Я сказала родителям, что, возможно, уеду надолго. – с каким-то холодным безразличием сказала она, чуть опустив взгляд.

Белоснежные, словно чистый снег, волосы упали на её изящное и в чём-то даже волшебное личико. Наверное, это потому что я с самого первого взгляда разглядел в ней персонажа из сказок про принцесс, фей и красавиц, держащих в своих хрупких ладонях самые настоящие чудеса. Только милая красота, от которой мне было трудно оторваться, была окутана грустью и печалью – сплошным несчастьем. Знакомая картина.

Через мгновение Фейт подняла голову и внимательно посмотрела на меня в ожидании какого-то действия. Серо-небесные глаза, холодные, но безумно ласковые. Или мне всё это кажется?

– С нулевой скоростью мы не доедем до центра города. – сказала она, отведя взгляд на дорогу.

– Да, ты права! – неловко посмеялся я и, осмотрев салон, выглядевший как новенький уже который год, тронулся с места. – Как тебе школа после второго учебного дня?

Так, Вин, а ты не мог ничего другого придумать? Боже, какая, чёрт возьми, школа? Как же мне хочется сейчас треснуть себе за такую дичь.

– Обычная. Только большая. – сухо ответила Фейт, в объятиях прижав к себе рюкзак. – Чем-то уникальна, но она очень похожа на другие, в которых я училась раньше.

– Ты много переводилась?

Это мой шанс узнать о ней поближе! Осталось только плавно перейти к нормальным в этом плане темам.

– Очень много. Бывало, за год сменяла четыре школы. «Милая, мы просто волнуемся за тебя» – так родители отвечали, когда я спрашивала, почему я должна так часто менять место учёбы.

Ничего себе! Это какими родители должны быть параноиками, чтобы так гонять свою дочь? Об адекватной, нормальной дружбе в таких условиях и говорить нельзя. Не мудрено, что она стала такой замкнутой и частично бесчувственной. Как же мне жалко её. Это же невероятно тяжело стоять поодаль от всего мира, от всей жизни, пускай и подростковой!

Думаю, я сегодня должен выложиться на все сто десять процентов. Не как фотограф, хотя это, на самом деле, тоже важно, а как настоящий друг. Не ради более близкого знакомства с ней, а просто ради неё. Помочь ей раскрыться, искренне улыбнуться нашему удивительному миру или хотя бы подтолкнуть к первому шагу в сторону этого классного события!

Ох, что-то я слишком увлёкся. Да и начал мысленно торопить события. Но, чёрт возьми, какая же классная из этого может выйти история! А какие приключения… аж дух завораживает!

***

Как же поездки в город выматывают организм! Не представляю, как я через пару месяцев поеду в абсолютно другой штат. Кстати, надо будет на досуге подумать на эту тему и… подготовиться что ли.

Вскоре я остановил машину у обочины и заглушил двигатель. На противоположной стороне дороги находился центральный городской парк – первая и, в некотором смысле, разминочная локация нашей фотосессии.

– Я давно не была в большом городе. – вышла Фейт из салона автомобиля и принялась осматривать окружившие нас бело-чёрные многоэтажки.

В детстве мне хотелось представлять их не современными зданиями, сделанными из стекла и бетона, а мраморными и обсидиановыми столпами, по стенам которых растекаются лозы винограда, мох и другая растительность. Просто в то время меня было очень легко удивить деревьями, джунглями, цветами – природной составляющей нашей жизни. Да и зелёный цвет, насколько себя помню, вызывал у меня неподдельный восторг, не знаю почему. Ещё один забавный факт: между катанием на красочных аттракционах и лицезрением красивой зелёной аллеи я предпочитал выбирать второе.

Видимо, поэтому мне так хорошо запомнился «природный венец» этого города, его спокойная красота и завораживающая аутентичность, ощущающаяся в полной мере в людные часы. Или просто у меня мания на место в центре всеобщего внимания.

– Признаюсь, я тоже редко бываю в больших городах. В нашем городе-спутнике есть абсолютно всё, в чём может нуждаться человек. Смысла нет ездить куда-то далеко. – с лёгким волнением сказал я, доставая из машины необходимый для фотосессии реквизит.

– Почему тогда мы поехали в город для фотографий? – поинтересовалась Фейт и, закончив с осмотром многоэтажек, посмотрела на меня.

– Просто здесь больше красивых мест и пространств для творчества. Плюс для моей идеи нужно скопление большого количества народу, чего в нашем городке-спутнике точно не найти.

– Значит, всё-таки там есть не всё? – констатировала она непробиваемый факт, чем ввела меня в короткий ступор.

– Я бы мог устроить фотосессию не за парочку километров от дома, но в моих планах сделать такие фото, которые попадут на обложки модных журналов! – воодушевлённо и громко сказал я, накинув на шею мою самую главную ценность – фотоаппарат.

«Canon EOS» – не сказать, что этот инструмент профессионала был ключевым элементом моих грёз – эта роль было отведена личной романтичной истории –, но всё-таки он был, очень мягко говоря, желанным.

– Ну, пошли в парк? – вздохнул я, закрыв багажник Соляриса, и посмотрел на Фейт.

Подул колкий прохладный ветерок и, как обычно случается в подростковых фильмах, ласково растрепал её длинные белоснежные волосы. Она закрыла свои милые глазки, чуть повернув голову в сторону порыва стихии, и плавным, безумно изящным жестом отвела непослушные локоны за ушко.

Обычная ситуация, простая до невозможности. Но как же меня она поразила! Вин, ты решил влюбиться?

– Да, пошли. – открыв глазки и посмотрев на моё красное лицо, легонько кивнула она. – Что-то не так?

– Нет-нет-нет! Всё хорошо! – последовал от меня нервный смешок. – Просто ты очень классно выглядишь. Тяжело оторвать взгляд.

– Спасибо. – прошептала Фейт, опустив в голову, словно ей стало грустно.

Впервые вижу такую реакцию на комплимент. Уже сейчас можно сказать, что она кардинально отличается от других девушек. Особенно, моих знакомых, обожающих посещать алкогольные вечеринки по любым удобным дням.

Наконец, мы отошли от машины и направились к пешеходному переходу. Повезло припарковаться в паре десятков метрах от него! Но это такие мелочи… их даже учитывать в общий зачёт не хочется.

Что действительно имеет значение, так это городская эстетика: огромные здания, длинные тротуары, оживлённые дороги и умело вкраплённые в эту бетонную среду деревья – то, что окружает нас прямо сейчас. Этим сложно не наслаждаться, не воспринимать по-особенному. Не исключено, что этот загадочный восторг существует из-за малого количества частичек природы и их заметной редкости на улицах, бульварах и даже на аллеях. Искусственная диковинка – так это можно обозвать. А люди любят всё диковинное и уникальное.

Стоп… получается какая-то невероятно нудная философия. А этот предмет я как-то прогуливал… да и продолжаю прогуливать. Ну, ладно, не суть! Мне просто приятно воспринимать себя, как часть чего-то огромного, как часть этого города, который, в целом, может побороться за звание мегаполиса. Преисполняюсь гордостью – что-то в этом роде.

Правда, у массивной красоты города не было и шанса перед моей сегодняшней моделью, от которой я никак не мог оторвать взгляд – изящной и неповторимой Фейт Фокс. Меня одолевали жуткой настойчивостью мысли, что она особенная, удивительная и волшебная. Тяжело даже с чем-то сравнить, отыскать среди чудес вселенной что-то равное по красоте! Если сейчас передо мной не Ангел, то кто?

Я готов часами смотреть на неё, вглядываться в эти изысканные, слегка острые черты лица, медленно проходить взором по щекам, скулам, погружаться в похожие на океан глаза. Наблюдать за едва заметным движением губ. Они вызывали у меня мягкую слабость и пробуждали, прямо скажем, очень яркие и тёплые чувства.

Да, я хочу её поцеловать. И что в этом такого?! Так, Вин, успокойся… не затрагивай эту тему так рано. Думай о фотосессии.

Кстати, а почему мы молчим? Почему идём в тишине? Вин, бери всё в свои руки! Хватит вести себя как слабак! Прекрати быть скучным! Спроси что-нибудь у неё, в конце-то концов! И только не про школу… только не про школу.

– Фейт, а можно задать тебе нескромный вопрос? – сказал я, когда мы перешли ворота центрального парка.

– Ну, да. Постараюсь ответить. – с некоторым удивлением посмотрела она на меня.

Да какие же у неё красивые глаза! Господи, помоги мне в этот трудный момент!

– У тебя были отношения раньше? – через несколько секунд раздумий выдохнул я. Чувствую, как краснеют щёки…

Где-то в вышине, на верхушках деревьев, щебетали птички. Но не только приятное пение наполняло атмосферу звуком, но и шелест листьев, шорох всей растительности, заменившей городскую среду. Не исключено, что те ворота были чем-то вроде портала в мир дивной природы.

Несмотря на дневное время народу в парке было, мягко говоря, прилично. Вдалеке дети катались на велосипедах, в кустах притаился мой коллега по ремеслу, мимо проходили мамочки с колясками и… парочки, что без какого-либо стеснения обменивались нежностями. При виде подобного мне становится немного не по себе, словно меня хотят сжать до размера атома. Зависть – жестокая в этом плане штука.

– Романтические? Или какие? Они же всё-таки бывают разные. – сказала Фейт и посмотрела на целовавшихся парня и девушку, что сидели на ближайшей к нам скамейке.

– Предполагались романтические. Хотя, наверное, глупо спрашивать такое! – резко метнулся я в сторону наивной неловкости. – У красавиц редко не бывает кандидатов в кавалеры.

– Нет, не было. – сухо ответила она, никак не прокомментировав остальные мои слова.

Ух, от такого холодного равнодушия можно и насмерть замёрзнуть! Рановато, правда, говорить о таком. Мы с ней познакомились буквально вчера – стеснятся в такой ситуации вполне нормально.

– Такая же история, что и с друзьями? Ни с кем не общалась и даже не думала начинать такие отношения?

– Одноклассники называли меня странной, а иногда ещё и ведьмой. Родители говорили, что с такими даже пытаться разговаривать не стоит.

Невольно складывается ощущение, что всё это время сверстники не давали ей жить. Интересно, почему так? Должна же быть конкретная, вряд ли адекватная, причина, почему ребята относились к ней так плохо.

– В нашей школе тебя максимум кто и оскорбит, так это мисс Грейс, с которой тебе уже довелось встретиться. Самое время дать себе немного воздуха в плане социализации.

– Думаю, двух друзей мне будет достаточно. – сказала Фейт и вновь посмотрела на меня. – Сейчас я хочу заняться творчеством. Хотя бы попробовать.

Видимо, ей и без моей помощи удаётся жить в школе на полную катушку. С одной стороны, мне радостно это понимать, а с другой… я опять какой-то бесполезный.

– И каким же, если не секрет?

– Рисование.

Так, вроде бы фотографы обитают в том же кабинете, что и художники. Значит, мы сможем часто видеться? Хорошие новости, даже очень.

Только сейчас я начал замечать, как на нас смотрят окружающие – с интересом и непониманием. Ну, признаюсь, у меня тоже бы были смешанные чувства, если бы увидел на улице парня, несущего куда-то огромные крылья для косплея ангелов.

– Наверное, раньше занималась в художественной школе? – продолжал интересоваться я, любуясь её белоснежными волосами.

– Нет, мама запрещала мне заниматься творчеством. Вообще у меня из хобби есть только решение сложных математических уравнений.

Как говорится, чем дальше в лес, тем больше на пути встречается дров. Выходит, есть в её некрасочной истории доля вины родителей. Грубо прозвучит, но успешные отцы и мамы очень требовательные, по себе знаю, а у неё они, насколько помню, именитые учёные. Так запрет на увлечения и разносторонность не выглядит необъяснимым и нелогичным. Хэй, а когда у меня логика появилась?

А что если максимально поддержать её? Да, у меня появилась идея! Ух, какой ты всё-таки негодник, Вин!

– Фейт, подожди! – с широкой, немного детской улыбкой сказал я и встал прямо перед ней.

– Да, что такое? – несколько застеснялась она, округлив свои прекрасные от удивления.

Чёрт, а это намного сложнее, чем задавать личные вопросы. Но раз уж собрался, то исполняй своё выступление, наивный дурак.

Вдох… и выдох. Успокоился. Встал максимально уверенно, гордо и…

– Я – Винсент Вульф – торжественно клянусь, что буду помогать тебе на всём твоём творческом пути и защищать от всех невзгод! Несмотря ни на что! – на одном дыхании сказал я, вложив всё мастерство, полученное в секции театрального искусства.

Фейт буквально обомлела от моих слов, если, конечно, просто не потеряла дар речи, но это вряд ли, ибо актёр из меня никакущий. Мой взгляд прыгал то на её милые глазки, то на губы, сладость которых до сих пор нагло пытался себе представить.

Это всего лишь вторая встреча. Не стоит. Ты же не хочешь потерять друга?

– Спасибо. Большое. – отведя взгляд, полушёпотом сказала Фейт.

Она стесняется. Очень сильно стесняется. И зачем только ты вздумал так напирать? Придурок.

Извинись. Просто возьми и извинись сейчас, пока не стало слишком поздно! Почему ты продолжаешь просто улыбаться и кивать? Прекращай, Вин… прекращай. Это не романтичный фильм про подростковую любовь, это, мать его, жизнь.

– Ладно, как насчёт того, чтобы сделать первое фото? – метнул я в сторону самобичевание.

– А мы не будем мешать людям? Здесь так оживлённо. – немного в спешке огляделась Фейт.

Да, аллея была практически переполнена людьми, решившими прогуляться на природе. То и дело мимо нас проходила парочка, две или три. Но ведь в этом и состояла моя задумка? «Ангел среди людей».

– Не переживай, многие даже внимание не обратят. – вздохнул я и принялся помогать ей в надевании огромных белых крыльев.

Только вчера познакомился, а уже подхожу так близко, уже касаюсь мягких элегантных плеч и вдыхаю сладкий аромат дорогого парфюма. Он почему-то ассоциируется у меня с холодными розами. С чем-то одновременно очень нежным и очень колючим. А её дыхание… так, сосредоточься!

Как только крылья были крепко закреплены, я отошёл от Фейт на несколько шагов, чтобы посмотреть на неё полностью и выбрать подходящую композицию для фото. В такие моменты лучше подготовить фотоаппарат заранее, чтобы не упустить стоящий кадр.

Она краем глаза посматривала на крылья, прижав к себе ручки, спрятанные в длинные рукава плотного худи, чем придерживала ключевой элемент нашего ангельского образа. Скорее всего, ей было страшно, что столь проработанный и, самое главное, белый реквизит может упасть на грязную землю. Но смотрелось это невероятно мило и красиво, а если полную композицию, не только Фейт, то кажется, что ей немного страшно из-за большого количества людей. Идеальный кадр!

Не сказав и слова, я встал на подходящее место и ловко запечатлел этот момент. Губы, глаза, аккуратные белые волосы, крылья, небрежные взгляды прохожих – это очень цепляло с точки зрения зрителя, а с моей – приводило в восторг.

– Вот и первая фотография у нас уже есть! – улыбнувшись, сказал я и подошёл к Фейт, чтобы показать результат.

Она, продолжая самым милым образом прижимать к себе руки, внимательно посмотрела на фото. На мгновение даже показалось, что ей хотелось изучить все детали застывшего в картинке прошлого.

– Мне очень нравится. – спустя почти минуту сказала Фейт, после чего её прекрасное личико озарила не менее прекрасная, но лёгкая, едва заметная улыбка.

– За следующие пару часов мы сделаем целую сотню таких фотографий! – не на шутку воодушевился я.

– Мне кажется, что это слишком много и долго. – с лёгким волнением прошептала она.

Мне в тот же момент захотелось ответить что-то вроде: «Не переживай, я готов целую вечность фотографировать твою красоту» – но вместо этого просто улыбнулся. Да и к тому же вспомнилась лютая строгость её родителей. Бьюсь об заклад, если привезу Фейт домой на пару минут позже, моё лицо окажется во всемирном розыске!

Эх, всегда так. Перелезаю с темы на тему. У меня есть серьёзные проблемы с искренностью – никак не получается говорить, что действительно лежит на душе, а не что правильно в той или иной ситуации. Вин, если тебе приятно проводить с ней в таком формате время, то просто скажи ей об этом! Чего сложного в обычном признании? В косвенном комплименте? А сложно даже заикнуться в таком направлении. Табу – и всё здесь.

Остаётся только сделать так, чтобы стеснительный ангелок расправил свои крылья где-то посреди волшебных аллей центрального парка. Чтобы Фейт по итогу оказалась счастлива и довольна получившимися снимками.

– Так, а теперь встань туда. И, пожалуйста, не сжимайся так! Крылья никуда не упадут, поверь мне! – по-детски улыбаясь сказал я.

– Хорошо. – кивнула Фейт и выпрямилась, от чего стала казаться более гордой и властной, словно герцогиня или… королева.

Как же мне нравится видеть это в людях, рассматривать в них мельчайшие детали, что делают образ неповторимым и незабываемым!

Вдруг подул холодный, пробирающий до костей ветер. Он небрежно растрепал белоснежные волосы Фейт, от чего она невольно потянулась к взбунтовавшимся прядям рукой, чтобы привести причёску в былой порядок. «Скромность» – промелькнула мысль в голове, и я, резко схватив фотоаппарат, встал в стойку и тут же запечатлел этот уникальный момент, удачно попавшийся на глаза.

Ветер – одна из неуловимых природных стихий, и мне удалось его поймать вместе с невзрачным, скромным, но живым действием со стороны Фейт. Смотря на её ладонь в этом кадре, я чувствую внутри приятную лёгкость, какая-то сладкую и изящную нежность, от которой у меня невольно перехватывало дыхание. Вместо грусти мне удалось указать именно на скромность героини, на её некоторую пугливость. Восторг – и ничего больше.

Чтобы снимок был живым, нужно ловить жизнь – естество, происходящее вокруг, а не прибегать к актёрскому мастерству перед объективом. Такая фальшь чувствуется всегда на фотографии. И именно её наличие, по моему скромному мнению, различает хорошего фотографа и плохого.

«Всё неуловимое я обязательно поймаю…

Потому что я хочу побеждать непобедимое»

Глупый девиз. Он написан для бессмертных и всемогущественных героев, а не для подростков, увлекающихся фотографией. Не для подростков, что привыкли молчать о своих чувствах к другим. Видимо, я всё-таки влюбился.

***

Ночь. Вернее, полночь. Уже как несколько часов я не отхожу от компьютера. Кто знает, может реальность за время отсутствия наблюдателя успела сжаться до стен моей комнаты? Фух, какой же бред приходит в голову от дикого желания спать в совокупности с одиночеством.

Оказалось, что отретушировать к следующему дню под сотню фотографий не так уж легко и быстро. А глупый и наивный Вин, между прочим, пообещал принести в школу распечатанные снимки! Работай теперь не покладая рук, доблестный рыцарь.

Внезапно в центре экрана появился серый квадрат с аватаром моего друга и опциями «принять» или «отклонить» вызов. Похоже, я перед началом работы забыл выйти из «Discord’а», и он решил мне позвонить.

И что же теперь делать? Мне обязательно нужно закончить за ночь ретушь фотографий, чтобы показать их завтра Фейт, а для этого необходимо время. Отвлекаться никак нельзя! Но проигнорировать друга, причём такого, с кем знаком довольно давно, никак нельзя.

«Ладно, чёрт возьми, отвечу на его звонок. Вдруг он хочет сказать мне что-то важное» – мысленно протянул я и с некоторой опаской кликнул на зелёную кнопку.

– Хэй, Вульф, ты куда пропал на целый день? Я тебя вообще-то ждал! – тут же раздался его голос в наушниках. – Знаешь же, что без нашего дуэта игра совсем не та.

Нравится же ему лезть сразу в гущу событий. Эта черта характера в нём, признаюсь, меня очень сильно раздражает. А иногда даже доводит до белого каления. Такие отношения сложно назвать дружескими. По крайней мере, мне. Но есть дилемма – по-другому их никак не охарактеризовать. Мы с Шелдоном вроде бы хорошо общаемся, проводим время вместе, помогаем друг другу в решении проблем – пускай это и происходит в виртуальной реальности, но это всё-таки дружба.

– Шелдон, я же говорил тебе, что сегодня буду работать до самого вечера. – плавно выдохнув, ответил я.

– Так сейчас уже ночь! Пошли хотя бы ежедневные задания выполним. Потом со спокойной душой пойдёшь спать. – принялся он за привычную процедуру уговоров.

– Мне надо отредактировать ещё целую кучу фотографий, а дедлайн наступит через десять часов! Тут о нормальном сне и речи идти не может!

И вдруг пробежали перед глазами отрывки моих с Шелдоном приключений по волшебному миру Асторы: как мы с ним побеждали на арене, как низвергали горделивых Божеств из залов Пандемониума, как строили крепость для нашей гильдии. Такое чувство, что это всё произошло буквально вчера – настолько сильные положительные эмоции они мне принесли в своё время. А тогда в реальности было очень плохо.

В целом, любые приключения в «online-RPG» дарят счастье и восторг. Главное, зайти в игру и отыскать их.

– Да ладно тебе! Пошли поиграем всего часок. Успеешь ты доделать свою работу! – продолжал Шелдон напирать. – Вульф, имей совесть, я тебя ждал целый день.

«Так тебя никто об этом не просил!» – мысленно с гневом прокричал я. Но злоба быстро сменилась размышлением о внутриигровых ценностях и лёгкой математикой. А затем быстро пришло радостное осознание: «Если я выполню ежедневные задания, мне хватит материалов для создания лучшего оружия во всей игре!». Нет, такое событие оставлять на потом никак нельзя!

Эх, Вин, времена, когда прятаться в онлайн-играх было необходимо, прошли. Почему же ты продолжаешь цепляться за эти фантастические миры, давно потерявшие былые яркие краски? Почему продолжаешь, если реальный мир для тебя начал обретать больше смысла? Если в твоей жизни появилась Фейт…

Там мне спокойнее. Там мне хорошо.

Возможно, я занимаюсь самообманом. Или оказался во власти вредной привычки. Когда-нибудь… у меня получится переключиться, но, пожалуй, не сегодня.

– Ладно, давай поиграем немного.

Глава 3. Что значит

«

импонирует

»

?

«Сорок два? Нет, это число здесь не подходит. Может обратиться к интегральному виду? Или производным?» – размышляла я над целой кучей листов с различными уравнениями, графиками и функциями.

Этой ночью мне не удалось уснуть. Математические формулы непонятного назначения стали слишком явными и… «громкими», что не позволяло сомкнуть глаза на продолжительный отрезок времени. К тому же в голове «шумели» уникальные события прошедшего дня – фотосессии с Винсентом и, как сказали родители, свидания с ним. Хотя это больше походило на прокрутку старой киноленты в одну сторону и обратно. По циклу.

Он очень много рассказывал мне про чувства, показывал вещи, которые могут с ними ассоциироваться, а перед фотографиями даже учил меня, как правильно показывать эмоции. Никто раньше не объяснял такие вещи… даже когда я очень этого хотела. Было бы здорово, если бы он поведал мне чуть больше…

– Фейт, доброе утро! – зашла в мою комнату мама. – Ой, милая, а чем ты тут занимаешься с утра пораньше?

Видимо, настало время собираться в школу. Сегодня мой третий день учёбы в ней.

– Утречко, мам. Помнишь я говорила тебе про уравнения, что мне снятся?

– Да, и что? – чуть сморщилось её лицо в заинтересованности.

– Мне захотелось написать их на бумаге, чтобы стало наглядно. Так считать и анализировать намного удобнее. – ответила я и принялась собирать разбросанные по всему полу листы бумаги.

– Дорогая, скорее всего, это всего лишь сны. Вряд ли эти длинные формулы имеют какой-то смысл. Не стоит нагружать себя этой бесполезной работой. – сказала она и присела на край моей кровати.

Её взгляд стал точь-в-точь похож на один из тех, которому меня научил Винсент во время фотосессии. «Смятение и растерянность наравне с печалью» – описывал его он с чувственностью и поэтичностью. Впрочем, описания других взглядов и эмоций отличались немногим, добавлялись или убирались какие-то незначительные словесные штришки: эпитеты, метафоры и гиперболы.

Я не понимала всех его задумок и мыслей, ровно также не понимала, как можно грустить и тосковать без веской на то причины. Пожалуй, мне стоило не молчать, а озвучить все эти трудности и, когда Вин лез из кожи вон ради хороших фотографий, попросить о более специфичной помощи – объяснить непонятные мне явления чувств максимально подробно. И не «пожалуй», а точно стоило – бесполезно спорить и выдвигать теории опровержения. Я прекрасно осознавала это, но за время фотосессии не сделала и шага в эту сторону. Не хотелось проявлять свою странность… не хотелось, чтобы он увидел мои необъяснимые недостатки и начал считать странной, как мои бывшие одноклассники. Если призадуматься, то мои слова в некотором ключе похожи с описанием страха.

Вскоре все листы, исчерченные и исписанные ручками разных цветов, были аккуратно сложены на отдельную полку, очень долгое время остававшуюся пустой, словно специально для этого момента.

– Знаешь, Фейт, когда мы с твоим отцом работали в таком темпе, без сна, досуга и всякого отдыха, нам было очень и очень плохо. Далеко не только в физическом плане. Поэтому давай договоримся, что ты никогда не будешь заниматься ночью и ранним утром, хорошо? Это важно для твоего здоровья. – посмотрела мама на меня с мягкой улыбкой, которую видела уже миллионы раз.

Родители никогда не повышали на меня голос. Они оставались спокойными даже в те моменты, когда я делала неправильные и непозволительные, по их мнению, вещи. Пытались в самой тёплой форме поведать о своих естественных переживаниях, чего никогда не делали по отношению к моему старшему брату – Феликсу. Если бы мама и папа уделяли его жизни чуть больше внимания, стал бы он сейчас целенаправленно нервировать их?

Своими выходками, порой выходившими за всякие рамки логичного и гуманного, ему удаётся побудить родителей на крики, споры и ругательства. Правда, не всегда именно его вмешательство вызывает этот плохой шум. Нередко родители сами, без всяких на то причин, начинают ругаться и кричать друг на друга. Но достаточно лишь мне оказаться поблизости в такие моменты, как они мгновенно прекращают, словно ничего и не было.

Гипотеза напрашивается сама собой: они хотят уберечь меня, но не совсем понятно от чего. И с каждым днём их поведение становится всё более нелогичным и непонятным мне. Ответы… нужны ответы…

– Хорошо, мам. Больше не буду.

– Вот и отлично! – приподнялась мама с кровати и встала в центр комнаты, начав внимательно разглядывать её серо-белый и бежевый интерьер. – Завтрак уже готов, так что долго не засиживайся, спускайся, как только соберёшься.

– Ладно. Через десять минут спущусь. – ответила я, сев за свой рабочий стол, заставленный тетрадями и учебниками, и повернулась к ней.

– Фейт, только не забудь принять лекарства! – сказала она настороженно с еле уловимой тревогой в голосе.

– Хорошо, мам. – последовал от меня короткий кивок.

После короткого визуального контакта она опустила взгляд и с таким немного поникшим видом вышла из комнаты. Раньше мне не приходилось видеть её грустной. По крайней мере, точно не утром.

Я повернулась обратно к бежевому столу и достала из-под учебника по дифференциальной математике, лежавшем по самому центру, перед ноутбуком, лиловую баночку с замысловатой белой крышкой. Мои лекарства. Буквально вчера родители привезли их из аптеки.

Очень странная ёмкость. На каждом медицинском препарате должна быть этикетка, на которой написаны дозировка, химические вещества, основные компоненты и эффекты. Однако на этой баночке есть только название и эмблема производителя – «ОИСИР» –, о котором в интернете нет никакого упоминания.

Подпольная организация? Нет, тогда бы эти таблетки не продавали в аптеках и не выписывали на них рецепты. Продукт частной лаборатории? У моих родителей много знакомых в сфере фармацевтики, поэтому этот вариант отметать не стоит. Но это невероятно дикая гипотеза, ибо выдвигает маму и папу на роль обманщиков своей дочери – меня. Если она окажется верной, то всё моё доверие к ним окажется бессмысленным. Было бессмысленным.

Подумать только, сколько же в моей жизни всего непонятного происходит: я странная, родители ведут себя странно и объясняют всё в очень странном ключе, меня и мою семью постоянно преследуют странные обстоятельства и лекарства мне приходится пить странные – всё нелогично и не поддаётся никакому объяснению. В таком случае я буквально вынуждена прибегать к парадоксальным, противоречивым теориям, ставящим под сомнение определённые явления в моём окружении. Это равносильно риску, авантюре и не самым хорошим ответам, но это нужно. Иначе правда будет постоянно уходить от меня.

«И с чего же стоит начать в первую очередь? За что зацепиться?» – спросила я себя и, открыв лиловую баночку, посмотрела на свои лекарства. И ответ напросился сам собой: «Чувства и эмоции. Именно в этом состоит моё отличие от сверстников» – буду думать в направлении чувств, которые за всё время так и не смогла понять. Мне хочется их понять… узнать о своей болезни. Хватит с меня загадок.

Выдох. Очередная доза горьких таблеток. Глоток воды. Становится лучше. Легче. Но почему?

Вопросов слишком много… но надо собираться в школу. Да и родители уже заждались меня за столом. Стоп, вроде бы моя очередь сегодня готовить завтрак. Снова родители сделали всё за меня. Так я и для новых одноклассников стану странной… если уже не стала…

Вдруг раздался мелодичный «чирик», стоявший в качестве звукового сигнала для сообщений и уведомлений на моём телефоне. Каждый раз, когда слышу его, появляется научный интерес узнать, какой именно птице принадлежит это непродолжительное пение.

Я достала телефон из кучи тетрадок, разбросанных на столе, и посмотрела на его большой экран. Ожидалось, что там меня встретит спам-уведомление или письмо на давным-давно позабытую электронную почту, но на деле оказалось, что мне пришло сообщение от Алисы в фейсбуке. Она вчера очень настаивала на том, чтобы я зарегистрировалась в этой социальной сети.

– Доброго утречка, Фейт! – открыла я мессенджер. – Прости, если задам неуместный вопрос, но мне очень интересно узнать ответ! У тебя вчера было свидание с Винсентом?

Как-то непривычно видеть среди предложений смайлики и различные скобочки. Может, я многое упустила в подростковой жизни без личной странички в социальных сетях?

– Не знаю. У нас была фотосессия. Он фотографировал меня, а потом угостил тортиком в городском кафе. Больше ничего не было.

– Подруга, неужели ты не понимаешь, что он на тебя запал?! Втюрился по уши! – а здесь очень много восклицательных знаков. Надо бы привыкнуть.

– Втюрился? Не понимаю. – постаралась я выразить недоумение.

– Ну, влюбился. Винсент никогда раньше так не бегал за девушкой! Хотя, возможно, мне просто кажется… – опять множество смайликов. – Но, прошу тебя, будь с ним поосторожней. Он хоть не прям бунтарь и негодяй, но про него ходят не самые хорошие слухи.

Слухи – активно распространяющаяся неподтверждённая информация, источник которой неизвестен. Какой смысл опираться на то, что с крайне маленькой вероятностью правдиво?

Притом, Вин вчера не показался мне каким-то плохим, даже наоборот – произвёл положительное впечатление, хоть мне и было рядом с ним слегка некомфортно. Можно сказать, он исправил наше знакомство, когда своим поведением походил на типаж парней, которых по словам родителей «лучше избегать».

– Не знаю, мы просто друзья.

– Погляжу, что ты очень дружелюбная и общительная! Ладно, не буду дальше лезть не в своё дело, но скажу, что ты можешь всегда написать мне и обсудить всё-всё-всё!

– Хорошо, Алиса, я запомню. Спасибо тебе за заботу.

– Всегда пожалуйста! Кстати, ты не забыла, что у нас сегодня собрание в клубе культуры? Обязательно приходи после уроков, буду ждать!

– Да, я помню.

А ещё сегодня мне надо сходить на первое занятие в кружке рисования. Столько планов… столько дел… во сколько же вернусь домой?

– Хорошо, увидимся в автобусе! – написала Алиса, после чего надпись «online» рядом с её никнеймом сменилась на «offline».

Некомфортно. Впервые я с кем-то так непринуждённо общаюсь. Это потому что у меня никогда не было друзей и мне непривычно? Не знаю… не понимаю…

***

Первый этаж. Выполненная в кофейных и бежевых цветах кухня. Вся моя семья в полном сборе: папа сидит за столом и читает журнал по дорогим автомобилям, мама ходит вокруг и убирает ингредиенты по своим местам, Феликс, попивая протеиновый коктейль, за обе щёки уплетает двойную порцию сегодняшнего завтрака, а Рекс метается из стороны в сторону с весёлым, улыбающимся видом. Обычное семейное утро. В такие моменты всё окружение невольно становится более ярким, насыщенным.

Я села за стол, и мама тут же поставила передо мной тарелку с омлетом, помидорами и двумя вафлями, а также пододвинула ко мне чашечку с мёдом.

– Доброе утро, Фейт. – сказал папа, не отрываясь от журнала. – Мама сказала, что ты всю ночь решала сложнейшие математические уравнения. Это так?

– Да, пап. Во сне приснились. Мне стало интересно, имеют ли они какой-то смысл, и решила начать всё записывать. – кивнула я и принялась трапезничать.

После моих слов Феликс откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на меня с какой-то странной улыбкой. Или это усмешка? До сих пор не научилась до конца отличать одно от другого.

Казалось, что ему хочется что-то мне сказать. Или заставить родителей кричать.

– И как успехи? Что выяснила? – повернулся отец в мою сторону, положив журнал на стол, рядом со своей тарелкой.

– К переменным пока что подходит только экспонента, а ещё одно из уравнений немного похоже на решение Рейснера-Нордстрёма. Цепляюсь за этот факт.

Отец серьёзно призадумался, бубня себе под нос «Рейснер-Нордстрём», словно эта фраза ему была знакомой, но не мог вспомнить почему именно.

– Чёрные дыры? А причём тут самые загадочные объекты в нашей вселенной? – спустя минуту пришло к нему озарение.

– Не знаю. Просто оно подходит в плане уравнения. Не по значению, конечно. – протянула я, опустив голову.

Критичность – ещё одно слово, как можно описать моих родителей. Они умные люди, но частенько не имеют никакого желания воспринимать наши с Феликсом идеи и предложения, даже если те лучше их решений. Это нелогично, ненаучно и… странно.

– Ох, видимо, с тобой я поверю в экстрасенсорные способности! – посмеялся отец и вернулся к своему журналу про дорогие автомобили.

Просто он не верил в случайности и силу человеческого мозга. Не верил даже с тем учётом, что в мировой истории много случаев, когда абсурдность становилась гениальностью при должной доработке.

Закончив прибираться на кухне, мама села за стол между мной и Феликсом, чем разорвала затянувшийся между нами зрительный контакт. Возможно, она увидела в выражении лица моего брата злобный замысел и этим действием уберегла меня. Хотя бы на некоторое время.

– Фейт, дорогая, ты нам вчера так и не рассказала про того парня, что привёз тебя вечером. Когда познакомились? Где вы были? Что делали? Как он тебе? – решила мама переключить тему нашего разговора.

– Это был Винсент. Мы с ним познакомились позавчера в школе. Тогда же он предложил мне поучаствовать в его фотосессии в роли модели. – не поднимая головы, рассказывала я. – И вчера, собственно, мы ездили в город на съёмки. Там Вин показал мне очень много красивых и необычных мест, а также рассказал, как нужно позировать на камеру. Он хороший фотограф… и человек тоже хороший…

– Вин, значит. – кивнула мама и с круглыми, недовольными глазами посмотрела на папу, прикрывшегося журналом. – Дорогой, ты ничего не хочешь сказать нашей дочери?

– А что я могу сказать? Ой. Что я хочу сказать? – не отрываясь от страниц журнала, спросил он с демонстративной выразительностью.

– Например, что в этом возрасте очень опасно гулять с мальчиками наедине, что сейчас подростки стали подлее и злее, чем были когда-то, что некоторые ребята опасны для знакомств – хоть что-то! В конце концов, это была твоя идея завести друзей.

Она считает Винсента негодяем. Это понятно, как предел синуса икс, делённого на икс, где икс стремится к нулю. «Нельзя рисовать, нельзя смотреть аниме, нельзя дружить – это пагубно влияет на мозг. Ты должна учиться, поступить в университет. Всё начнётся после совершеннолетия» – если раньше я могла счесть эту строгость за заботу и родительские инстинкты, то сейчас для неё не могу найти даже самого глупого оправдания. Необоснованность, ложь, недосказанность, тайна.

– Чего плохого в обычной дружбе? Фейт же сказала, что они просто гуляли и фотографировались. Чего запретного в том, что парень набирает себе портфолио работ?! – пошёл папа в экспрессию.

А Феликс с лёгкой, издевательской улыбкой продолжал свою трапезу.

– Это опасно для неё, Лиам! – заметно повысила мама голос, наклонившись в сторону отца.

– Почему опасно? – резко вступила я в разговор, подняв голову и откинувшись на спинку стула. – Почему для меня опасно иметь друзей? Почему опасно общаться с моими сверстниками? Почему, если это опасно, другие ребята общаются друг с другом?

Все посмотрели на меня с несколько круглыми глазами – удивлением. Даже Рекс, лежавший всё это время у холодильника.

– Дорогая, просто он может ужасно поступить с тобой… – последовал жалобный и спокойный полушёпот.

– По статистике случаев насилия в нашем округе в год случается от трёх до пяти. Такая тенденция сохраняется уже более десяти лет. Более того, возраст потерпевших варьируется от двадцати шести до сорока, из чего можно сделать вывод, что вероятность неблагоприятного исхода около пяти или семи десятых процента. – ответила я монотонным и немного строгим голосом. Впервые мне приходится в такой манере общаться с родителями. – Мама, всё хорошо. Винсент хороший парень. Не такой, как мои предыдущие одноклассники…

Папа нервно постучал по столу и, пододвинувшись к столу поближе, посмотрел на маму, пребывавшую в непонимании. Примерно такое непонимание окутывает меня от мысленных вопросов про мои лекарства.

Казалось, они переговариваются на ментальном уровне, пытаются договориться, как им ответить мне и моему миниатюрному бунту. Самому первому. Незначительному, если сравнивать с выходками Феликса.

Через буквально мгновение мой брат отстранился от еды и начал неспешно аплодировать.

– Настолько грустные, что на вас смотреть противно. – бегло посмотрел он на родителей. – У вашей красивой лисички появились клыки – она научилась скалиться! Вы должны прыгать от счастья! Фейт, наконец, входит во взрослую жизнь, разве это не повод для улыбки?

Родители продолжали терпеливо молчать. И очень серьёзно думать.

– Не исключаю, что вас терзает вина, но… – усмешливо протянул Феликс, – это лучше, чем ничего. Было бы ещё классно вам рассказать про всё, пока не стало поздно, но это, так, жизненные мелочи, видимо. Мам, пап, вы продержались с секретами слишком долго – можно начать уважать! Достаточно недосказанности.

Он был похож на актёра, играющего самую язвительную, злобную, но решительную… или решающую роль. «Comme le diable!» – прокричала когда-то со сцены подобная актриса. Я запомнила.

– Феликс, скажи хоть ты, что происходит со мной. – обратилась я к брату.

– Будет неправильно, если это раскрою я, поэтому не смогу, по крайней мере, сейчас. Прости. – стиснул он зубы и пару раз прикусил нижнюю губу в размышлениях. – Не думаю, что ты слишком далеко от разгадки. Ума у тебя намного больше, чем у меня. Да и больше, чем у именитых учёных – Лиама и Эбигейл Фокс.

«Эмоции» – пролетело у меня в голове. Проблема находится в моих чувствах, так ведь? Не знаю… это звучит крайне неправдоподобно, ведь чувства – одни из фундаментальных явлений в теле человека, он приобретает их с рождением. А я, в отличие от нормального индивида, не понимаю и не до конца могу их испытывать. Если, конечно, вообще могу.

– Мам, пап, чего молчите? Правды нечего бояться. А если вам стыдно за своё, не знаю, прегрешение, то, поймите, надо заняться искуплением, что молча не делается.

– Хватит, Феликс. Достаточно. – очень твёрдо сказала мама, подняв голову. – Мы с отцом сами разберёмся.

– Уверены? – посмеялся Феликс. – Иногда родители делают такие смешные поступки. Настолько смешные, что над ними смеяться как-то не очень!

Провокация. Один из приёмов психологического тхэквондо. Используется, чтобы закрепить своё превосходство над оппонентом и не оставить ему и шанса на парирование или контратаку.

Некоторое время назад Феликс пытался научить меня этому мастерству, но у меня не получилось до конца понять их суть и методику выполнения.

– Ладно, я поехал на работу. – сказал он, отодвинув от себя пустую тарелку и стакан, и вышел из-за стола.

Родители продолжали молчать. Им нечего сказать? Нет, они знают, что им надо сказать, но не понимают, как именно, в какой манере раскрыть тайну, напрямую связанную с моей жизнью.

– Значит, мы мне ничего не скажете? – решила я спросить… подтолкнуть их в сторону разговора.

Мама и папа переглянулись и, казалось, снова обменялись мысленными словами, после чего обратились ко мне:

– Фейт, давай поговорим на эту тему вечером, хорошо?

– Хорошо. – последовал от меня короткий кивок. – Тогда я пойду собираться на автобус.

Родители не могут же соврать и здесь? Так ведь?

***

Сегодня на улице довольно тепло – семнадцать градусов, если быть точным –, что удивительно для середины осени. Когда мне было семь, мы жили в штате, где в это время вовсю идёт снег и дети лепят снеговиков. С этим опытом такая благоприятная погода воспринимается крайне непривычно.

Но есть и положительная сторона – можно надеть лёгкую и удобную одежду. И мой выбор в этом вопросе пал на классический вариант: белая блузка, чёрная юбка на высокой талии, высокие кеды мятного цвета и, чтобы случайно не замёрзнуть, лёгкую чёрную кофту на молнии с капюшоном и принтом частички космоса на спине.

Вскоре к моему дому подъехал школьный автобус. Как только его дверца открылась передо мной, я поднялась на борт и окинула взглядом весь салон в поисках моей подруги – Алисы. Как и в первый день, она активно машет мне рукой, подзывая к себе. Как и в предыдущие два дня, сидит на том же самом месте. Случайная мысль: такие школьные будни намного лучше, чем по возвращению домой слушать ссоры родителей. Намного лучше, чем следовать одному и тому же сценарию с периодичностью в двадцать четыре часа.

– Доброе утро, Алиса. – поздоровалась я и села рядом с ней.

– Да, утречко, Фейт! – широко улыбнулась она. – Кстати, посмотри, какая красота пришла мне во вчерашней посылке!

Алиса, насколько это позволяло пространство, махнула мантией-накидкой с интересной расцветкой, напоминавшей узоры крыльев бабочки. Очень необычно и… симпатично, в некоторой степени.

– Это мантия персонажа из аниме «Клинок, рассекающий демонов» – Шинобу Кочо! Я очень долго ждала её, ты даже не представляешь сколько! Это настоящее счастье! – чуть покрылись румянцем её щёки.

Наверное, действовало лёгкое волнение, ведь, помимо нас, в автобусе находилось ещё десять или пятнадцать человек. Людям тяжело рассказывать что-либо на публику, тем более рассказывать что-то о себе и своих радостях – это факт, подтверждённый множеством социальных опросов и исследований.

– Прости, я немного не понимаю, про кого и про что ты говоришь. Просто аниме мне доводится довольно редко смотреть. – сказала я, постаравшись улыбнуться так, как учил меня вчера Винсент.

– Ты не смотрела «Клинок, рассекающий демонов»? Признаюсь, я бы назвала это преступлением. – округлились от удивления глаза Алисы. – Ты просто обязана посмотреть этот шедевр!

– Постараюсь ознакомиться в ближайшее время, но сейчас я смотрю «Доктор Хаус» – он меня сильно затянул и заинтересовал. Всё-таки медицинская тематика мне и моей семье очень близка… – протянула я, чуть опустив взгляд вниз.

– Ой, хорошо, можешь не утруждать себя просмотром через силу – я не пытаюсь тебя заставить! Просто немного некорректно и бестактно посоветовала… воть. Если тебе «Доктор Хаус» интересен, то сначала закончи с ним. Так будет правильно!

– Хорошо, Алиса. – посмотрела я на неё и едва заметно кивнула.

«Странно» – промелькнула вдруг мысль. Мы с Алисой диаметрально противоположные личности: она очень экспрессивная, активная и жизнерадостная, а я… хладнокровно равнодушная, тихая, аккуратная и спокойная – но нам удалось как-то подружиться и разговориться, словно у нас нет различных черт характера, вкусов и увлечений.

Это странно. Люди пытаются находить в обществе себе подобных, папа говорил мне об этом. Даже Феликс рассказывал о том, как трудно найти «подходящего», хоть этот разговор и был в контексте любовных отношений, не думаю, что ситуация сильно различается с остальными видами социальных взаимодействий.

Это странно… или просто особенность. Наша с ней уникальность, отличие от остальных – умение одинаково хорошо взаимодействовать со всеми людьми. Может, тогда я вовсе не странная, а просто уникальная? Надо будет подумать на эту тему…

Вскоре автобус плавно остановился и открыл свои неторопливые двери. Я посмотрела в окно и увидела знакомое место – дом Винсента.

«Значит, он сейчас сядет» – пронеслось в голове, и мой взгляд невольно скользнул на вход. Но прошло около тридцати секунд, и двери с глухим стуком закрылись, а водитель привёл транспорт в движение. Но Вина так и не увидела среди поднявшихся в салон пассажиров. Как и вчера.

Какой-то странный дискомфорт. Будто в уравнении потерялся знак минуса, и его корни вышли не такими. Неправильными.

– Винсент редко ездит на школьном автобусе. Да и вообще, он очень редко посещает школу, за что частенько его отстраняют от занятий. Я вроде бы говорила что-то такое. – сказала Алиса, заметив мою обеспокоенность.

– Точно, прости. – вернулась я в обычное положение и опустила голову.

– Почему ты извиняешься? Влюблённые не должны извиняться за то, что они скучают по своим сердечным! Мур… Мяу! – последовал от неё удивительный кошачий тон.

– Сердечным?

– Ну, вы же друг другу сильно понравились. Влюблённость двух подростков… все дела… – прильнула она к моему плечу.

Обычно таким способом мой питомец – Рекс требует внимания, когда я занята книгами или штудированием интернета на предмет интересных тем и статей.

– Не знаю. Мы друзья.

– Все так говорят! – посмеялась Алиса и отстранилась от меня, поправив непослушные пряди лилово-розовых волос. – Если что-то у вас будет идти не так – ты говори мне об этом, ладно?

«Хорошо»

***

Последний урок. Класс литературы. Кабинет с тёмно-серым полом, такого же цвета мебелью, за исключением деревянных парт, бежевыми стенами, усеянными портретами деятелей искусства и их мудрыми фразами, и бросающимся в глаза огромным чёрным шкафом, стоящим рядом с дверью. Его полки были доверху заполнены самыми разными книгами: от классических произведений Шекспира, Антуана де Сент-Экзюпери и Ремарка до трудов современных писателей, таких как Джоан Роулинг, Кристал Сезерленд и Ли Бардуго – которые любой желающий может взять почитать домой.

Благодаря тематическим деталям я могу назвать этот кабинет самым уникальным и логичным из всех, что мне довелось увидеть за время обучения в различных школах. Он кажется правильным и статичным, словно чёткая система простых уравнений.

– Итак, ребята, на этом мы с вами закончим. – сказала вдруг мисс Голдмен. – И плавно переходим к вашей первой объёмной домашней работе.

Одноклассники в один голос расстроенно и неодобрительно взвыли. В целом, как и в других образовательных учреждениях, большинству учеников не по душе заниматься дома.

– К следующему занятию вам необходимо написать сочинение на шесть альбомных страниц по мотивам понравившейся вам книги. Тему вы можете выбрать сами. А на этом всё. Буду ждать ваши работы через две недели!

Как только прозвучало негласное прощание, все встали из-за своих мест и быстрыми шагами направились к двери. Кто-то спешил на собрание в кружке или клубе, кто-то – на факультативы и элективные занятия, а кто-то бежал домой отдыхать.

А лично мне предстояло часовое ожидание моего первого собрания в клубе культуры, куда меня пригласила Алиса. Можно никуда не спешить. Прогуляться немного по школе и более детально и осознанно исследовать её уголки.

– Фейт, ты не забыла про собрание? – окликнула меня стоявшая почти в дверях Алиса.

– Да, только что думала об этом. – ответила я, складывая свои вещи в рюкзак.

– Хорошо, мы будем с нетерпением ждать тебя! – радостно и громко сказала она, нырнув в коридор, где успешно слилась с потоком студентов.

Прошло три дня, а активно разговаривать у меня получается только с ней и с Винсентом. Это хорошо? Это правильно? Нормально? Не знаю. Не получается выстроить логику. Всё, что связано с поведением человека, по моим ощущениям, невозможно рассчитать.

Закинув собранный рюкзак на плечи, я неспешно покинула класс литературы.

Так, может мне подождать во внутреннем дворе? Заодно отдохну и подкреплюсь перед продолжением учебы. Если, конечно, в кружках не начинается какая-то другая деятельность. Хотя обучение творческому процессу тоже можно назвать учебой…

Деревья и кусты, составлявшие основу декораций внутреннего двора, начали активно желтеть. Хлорофилл постепенно перестаёт вырабатываться, и ему на смену приходит другое вещество-пигмент – ксантофил – оно и является причиной возникновения «осеннего золота». Мало кто может полноценно и точно проследить это явление с позиции наблюдателя – оно сильно растянуто по времени, от чего воспринимается человеком лишь скачкообразными изменениями. Простейшая ботаника.

Прохладно. Некомфортно. Странно, что в таких условиях практически всё пространство двора заполнено студентами: скамейки, кофейные столики, бортик фонтана и даже пока сохранившие зелёный цвет полянки между плиточных тропинок. И, самое занимательное, никто не сидел без дела и, так или иначе, с кем-то взаимодействовал, решая определенные вопросы.

В некоторых школах, где я училась, тоже были внутренние дворы, площадки для отдыха и прогулок, но они нигде не использовались как коворкинг. Да и, в целом, там редко кого можно было увидеть.

Хм, если подумать, то на учебе я всегда ходила одна – была диаметральной противоположностью всех этих ребят, находящихся прямо сейчас в бурных обсуждениях или коллективной работе.

«Замкнутая. Неразговорчивая. Вдумчивая. Вечно грустный человек. Как называли меня другие?» – началось привычное погружение в анализ и построение гипотез. Хотя это, в большей степени, бесполезное занятие, ибо всякая рефлексия упирается в вопрос моей особенности, конкретные факты о которой моя семья усердно скрывает. Объявилась очередная причина выйти из зоны комфорта и ступить на тропу парадокса, дилемм и отсутствия логичных взаимосвязей…

Так, мне же хотелось перекусить. «Только где?» – мгновенно возник в воздухе вопрос. Теснить, отвлекать и тревожить ребят будет некрасиво. Да и неправильно с точки зрения психологии – нарушается личное пространство, на что люди реагируют в большинстве случаев негативно. Конечно, есть вероятность, что меня воспримут мягко и дружелюбно, но она крайне мала… и здесь работает не только фактор психологии человека. Да, всё-таки мне будет лучше сесть где-нибудь в сторонке.

Я, пройдя чуть вглубь, детально осмотрела внутренний двор в поисках свободного и уединенного местечка. И спустя минуту или две нашла подходящее – не очень большое дерево с пышной листвой, стоявшее на небольшом холме в самом дальнем углу этого импровизированного парка. Рядом с ним можно относительно удобно расположиться… наверное. В любом случае, выбирать не из чего.

– Майкл, ты слышал, что через неделю Кайл со своей командой из университета устраивает посвящение?! – краем уха уловила я разговор группы ребят в толстовках спортивного клуба.

– Что?! Ты сейчас серьёзно? А кого приглашают, не в курсе? – спросил высокий и худощавый парень с короткими чёрными волосами.

– Нет, ещё ничего неизвестно. – ответил вальяжно расположившийся на скамейке юноша с внушительным конским хвостом. – Чёрт возьми, как же хочется побывать на посвящении…

– Уверен, что у Джесс уже есть путёвка туда! – рассмеялся третий, имевший полное телосложение.

Как-то… нелогично видеть кого-то такого в составе спортивного клуба.

– Да плевать на неё. Надо кого-то для себя найти. – взвыл четвёртый.

– Может, её пригласишь? – вдруг указал один из парней на меня.

В тот же миг я чуть ускорила шаг, чтобы как можно быстрее пройти мимо них.

Частично мои родители были правы, когда говорили что-то вроде: «нынешней молодёжи нужно только одно – что удовлетворит их те или иные потребности» – не вспомню дословно. Вокруг действительно много тех, кто ведёт себя подобно животным – концентрируется на движущей силе инстинктов, но есть и те, кому хочется максимально возможно развить своё человеческое начало. Творчество, наука… эмоции – в некотором смысле, это новейший фундамент нашего существования.

Вскоре я подошла к примеченного чуть ранее дереву, стоявшему на приличном отдалении от скоплений студентов. Почему-то только сейчас мне на ум пришла мысль, что такие места могут быть более заметными сторонним наблюдателям.

Устроившись по удобнее, я разложила перед собой миниатюрный пикник: бутылку воды, бокс с перекусом и книгой Пола Экмана «Психология эмоций». Последнее, наверное, никакой связи с трапезой на свежем воздухе не имеет, но в то же время никто не запрещает совместить два полезных дела. Рациональное использование ресурсов – вроде так это называется.

Достав из бокса сэндвич и откусив от него кусочек, я пододвинула к себе книгу и открыла её на двухсотой странице, продолжив начатое вчера чтение. Примерно спустя три минуты мне удаётся полностью погрузиться в текст и своеобразное состояние «потока» читателя.

– Хэй, ты почему одна тут сидишь? – вдруг послышался справа голос Винсента.

В то же мгновение я обернулась и увидела его. Он стоял, облокотившись на крон дерева, и внимательно смотрел на меня с лёгкой улыбкой. Обычно так Феликс наблюдает за мной.

Спустя буквально пару секунд моё внимание приковал его не совсем здоровый вид: большие синяки под глазами, бледный тон лица и не совсем ясный взгляд. Усталость? Нельзя же так сильно разболеться за одну ночь…

– Привет, Вин. Ты неважно выглядишь. – поздоровалась я, закрыв книгу и убрав её немного в сторонку, ближе к моему рюкзаку.

– Да просто ночью появились некоторые проблемы, из-за чего не получилось даже часик отдохнуть. – протянул он, выпрямившись и почесав затылок.

Деловитые люди всегда жертвуют сном ради работы или «важных» дел. Они никогда не отступаются на пути прогресса и возвышения по карьерной лестнице, даже когда врачи советуют им отдохнуть. Видимо, процесс редактуры фотографий действительно отнимает много времени…

Ой, совсем забыла про правила этикета. Нужно ответить на его вопрос.

– По поводу того, почему я здесь: я хотела перекусить. Чтобы никого не тревожить, села возле этого дерева. Тут никого не было. – вернула я взгляд на сэндвич и откусила очередной кусочек.

– Понятно. А то я подумал, что ты решила в одиночестве погрустить! – сказал он и сел рядом со мной. – Как учеба?

– Как обычно. Разве может быть иначе?

– Ну, не знаю. Хочется, чтобы было интересно. Чтобы можно было ходить на занятия с удовольствием, а не недовольством.

«А мне интересно учиться?» – тут же пронеслось в голове, – «Вряд ли. Программа легкая, прямолинейная и, в большинство своём, недостаточная. Меня мотивирует только то, что без школы не получится пойти дальше – в университет». От констатирования этого факта школа резко потеряла львиную долю своего смысла.

– А тебе интересно учиться?

– Не совсем.

– Хорошо, а есть на примете что-нибудь такое из хобби, чем бы ты хотела заняться? Ну, или научиться чему-то.

– Мне очень хочется понять человеческие чувства. И ещё заниматься творчеством по типу рисования. – ответила я без раздумий и посмотрела на Винсента.

В этот миг мне стало ясно, что мы находились слишком близко друг к другу, потому отодвинулась в сторону на пару сантиметров. И, судя по выражению его лица, он не совсем понял причину этого.

– «Понять человеческие чувства» – это в каком смысле? – спустя короткую паузу спросил он.

– В самом прямом. Без подвоха. Я не понимаю чувства. Никогда не испытывала их. Но вчера, когда ты объяснял мне их, показывал как их выражать, у меня немного появилось представление об этой области. Было бы здорово, если бы ты рассказал и про другие…

«Людям свойственно волноваться в нескольких случаях: публичном выступлении, испытании, экзамене и проявлении искренности» – выписка из статьи одного психолога. Я сейчас сказала правду о себе и своих мыслях – самую настоящую искренность, но не испытываю волнение, смятение или смущение, как таковые. Нет симптомов, которыми описывают эти чувства в разных источниках. Максимум, странный дискомфорт, сопоставимый с неправильно составленным математическим равенством.

– Буду только рад помочь тебе с этим! – улыбнулся Вин и пододвинулся ко мне так, что между нами опять расстояние стало крайне маленьким.

– Правда? – опустила я голову.

Сейчас меня вполне можно назвать странной. Но всё-таки очень хочется, чтобы череда некомфортных взаимодействий со сверстниками закончилась.

– Правда. Я хоть и не особо ответственный, но всегда выполняю свои обещания. Кстати, об обещаниях… – сказал он и, положив на колени свой рюкзак, сунул в него руку.

Через пару мгновений Винсент достал из него внушительной толщины альбом. В примерно в такой мама собрала все мои детские фотографии. Так, стоп… фотоальбом.

– Вчерашняя фотосессия. Получились очень классные снимки. Спасибо тебе огромное!

– За что? Я же просто вставала в позы, которые ты придумывал. Тем более тебе пришлось много мне объяснять. Чисто из логики меня не за что благодарить. – протянула я и приняла альбом формата «А4».

– Откроешь? – посмотрел он на меня, поджав губы.

– Да, конечно. – последовал от меня короткий кивок.

Через секунду я открыла альбом на первой странице. Точнее, фотографии.

Это был самый последний кадр нашей фотосессии и, по словам Винсента, самый удачный, живой, красивый, эстетичный и уникальный. Не удивительно, ведь его съемка заняла больше всего времени и сил.

На нём я смотрела в объектив камеры и широко улыбалась, от чего выглядела счастливой. Первое… самое первое фото, где моя улыбка абсолютно естественна, а не наиграна.

– Круто. Очень круто. – подняла я глаза на Винсента.

– Эх, сейчас даже как-то стыдно стало от того, что назвал тебя скудной на эмоции. Прости меня… – опустил Вин голову, продолжая улыбаться.

Не смущается. Не стесняется. Говорит ли он искренне в таком случае? Говорит ли сейчас мне правду? Действительно извиняется? Наверное, это абсолютно неважно, если он будет помогать мне знакомиться с чувствами и эмоциями.

– Здравствуй, красавица! – вдруг подошёл к нам незнакомый парень невысокого роста с волнистыми золотыми волосами. – Ты не занята, случаем?

– Эм… нет? – ответила я, не до конца понимая смысл вопроса.

– А не хочешь сходить со мной на Посвящение? У меня есть одно лишнее приглашение… – протянул он с неоднозначным тоном.

Опять разговор про «посвящение». Кто кого и куда посвящает? Мне известно только про посвящение в студенты по рассказам отца. Если это тождественные по формату события, то… у меня, мягко говоря, нет никакого желания принимать в этом участие. Слишком уж опасно, безнравственно, жутко и бессмысленно с точки зрения логики. Чем отличается студент, прошедший, так называемое, «Посвящение», от того, кто предпочёл почитать книги в уединении? В целом, ничем.

– Нет, извини.

– А чего так? Неужели не хочешь хорошенько повеселиться в замечательной компании? – наклонился он ко мне и ладонью приподнял мой подбородок. – Там будет классная выпивка, поверь мне…

Стало некомфортно. Очень некомфортно. Дыхание сбилось. Сердце сжимается…

– Генри, она уже сказала «нет». Отвали от неё. – злобным и хладнокровным тоном прорычал Винсент.

– Не лезь не в своё дело, Вульф. – фыркнул Генри и, схватив свободной рукой мое левое предплечье, поддался ещё ближе ко мне. К моему лицу.

– Ты меня не услышал?! – резко поднялся Вин и оттолкнул незваного гостя в сторону.

– Хэй, ты чего творишь? Тебе жить надоело?!

– Она уже отказала тебе. Иди к чёрту отсюда, Генри. Повторять больше не буду.

– Ух, зря ты так со мной, дружище.

– Я тебе не «дружище», кретин.

– Плевать, тебе всё равно не поздоровится. Может, девушка стесняется? Нет?

– Пошёл отсюда. – более твёрдо и грозно сказал Винсент, шагнув в сторону Генри.

– Ну, тогда до встречи. Вульф. – вполголоса промолвил незваный гость, после чего развернулся и пошёл прочь с внутреннего двора.

Дыхание всё не получалось восстановить. Было ощущение, что в груди не хватает места. Неужели снова началось? Нужно принять лекарства…

Оперативно достав странную баночку из крайнего кармашка рюкзака, я высыпала в ладонь две таблетки и бросила в рот, запив обильным количеством воды.

– Ты как? – повернулся Винсент ко мне и сел рядышком на колени. – Испугалась?

– Не знаю. Просто… некомфортно.

– Чёрт… вот он придурок… надо было сразу наехать на него! – прикусил он нижнюю губу, ударив предварительно кулаком в ладонь. – Кстати, что это за таблетки? Впервые вижу их.

– Мои лекарства. Я пью их с самого детства. Они мало производятся, поэтому и не встречаются в аптеках. – сказала я, положив баночку обратно в рюкзак.

Вин понимающе кивнул и прильнул спиной к крону дерева, а затем обнял меня за плечи. Хотя это было сложно назвать объятием, скорее он просто положил на меня руку.

– Ты кинестет? – вдруг возник у меня вопрос.

– В смысле? Кто это? – в удивлении сморщился Винсент.

– Человек, которому нравится тактильно взаимодействовать со своим собеседником. – пояснила я. – Просто мне лично не совсем комфортно так контактировать.

– Ой, да, прости меня. Поторопился немного, пожалуй. – вернул он руку к себе и нервно посмеялся.

Винсент довольно интересный человек. Буквально минуту назад представлял собой хладнокровного, стойкого и грозного парня, против которого никакой индивид, отличающейся переизбытком наглости, не пойдёт. А сейчас он… простой, читабельный и вполне логичный. Обычный, если не замечать алые кончики его волос. Какой из него может быть бунтарь? По сравнению с Феликсом в нём нет и капли стремления противодействовать общественным мнениям и принципам.

– Но спасибо тебе огромное за эти фотографии. – сказала я и показала ему фотоальбом.

– Ха, да не за что! – посмеялся Винсент и поднял взгляд на небо.

Он хороший, в меру стеснительный и вежливый юноша, умеющий адаптироваться под окружающую среду. А ещё, если верить рассказам Алисы, ничто не в силах ограничить его свободу. В настоящее время мало кто может сказать, что он действительно свободен и может реализовывать себя независимо от мнений, пожеланий и ультиматумов общественности. Так что Вина можно назвать особенным, в определённой мере.

– Ты во сколько сегодня освободишься? – на выдохе спросил он.

– Довольно поздно, а что? – ответила я.

– Да просто хотел предложить тебе прогуляться… или, может, сходить куда-нибудь.

– Ой, было бы здорово. – последовала от меня улыбка, которой Вин меня научил на фотосессии. – Но я сейчас хочу сконцентрироваться на учёбе: выполнить задания, найти тему для исследовательской работы и попробовать себя в клубах по интересам.

– Занята, значит. – вздохнул Винсент и наклонился вперёд, посмотрев на меня. – Понимаю… бывает.

– Думаю, в следующие выходные я буду свободна. – предложила я ему другой вариант.

Отец не раз повторял, что в отношениях важно «работать» всем без исключения. Дружба же входит в разряд отношений, так ведь? Если рассуждать логически, то да.

– Тогда будь готова, что я заберу тебя на целые сутки! – посмеялся он. – Ой, прости, опять я слишком сильно тороплюсь и… лезу вперёд.

Разговаривать с ним легко и интересно. Единственный минус – не всегда понятно, о чём он говорит и что имеет в виду. Например, «тороплюсь» и «лезу вперёд» – какой здесь заложен смысл? Наверное, стоит почитать какие-нибудь статьи про подростковый сленг. Как-никак в прошлых школах у меня общение со сверстниками не складывалось, а это могло повлечь за собой некоторое отставание в развитии навыков социализации.

– Хорошо. Только ты сможешь по завершению прогулки привезти меня домой? Родители будут волноваться.

– Да-да, без проблем!

«Винсент Вульф, пройдите в кабинет директора» – прозвучал голос из динамиков.

– Эх, не дают мне покоя. Ладно, Фейт, до встречи! – быстро протараторил Вин и, на мгновение прижав меня к себе одной рукой, побежал к выходу из внутреннего двора.

– Да, пока. – вполголоса сказала я ему вслед.

И стало вдруг тихо. Лишь редкое эхо и смех студентов доходили до меня. Опять… одна. Некомфортно. Через сколько собрание клуба культуры?

Глава 4. В самое сердце.

Прошла неделя. Да, прошла целая неделя, а это значит, что сегодня у меня свидание с Фейт! Я так долго ждал этого, чёрт возьми!

– Эй, ты опять ушёл в астрал? – спросил Иоши, сидевший в моём игровом кресле.

Если кто и ушёл в иной мир, так это он. Как можно на протяжении получаса выполнять всего лишь два простейших действия? Покачиваться из стороны в сторону, кидать теннисный мячик в стену и на автомате ловить его, сразу отправляя обратно на встречу с бетоном – с ума сойти можно! Ой, а действий вышло по итогу три… неважно.

– Да нет, а что такое? Ещё что-то спросить хочешь? – спросил я и посмотрел на своего азиатского друга.

– Да бесишь просто. Как Фейт появилась, так сразу отказался от всех тусовок. Фу-у-у, скучно! – проскандировал он.

– Я тебя вообще-то устроил в лейбл, не забыл?

– Спасибо, Брюс Всемогущий, что бы род людской без тебя делал.

Злится. А оно понятно, ведь спокойно выслушать и принять целый океан унижений, затрагивающий твоё творчество, может далеко не каждый человек. Не говоря уже о том, чтобы после этого ещё и продолжить, плотно сев за его улучшение или переосмысление.

Да, речь идёт про визит Иоши в офис лейбла, директору которого хотел предложить работать вместе. И, нет, моего азиатского друга не выгнали с жутким позором, а наоборот – взяли, хоть и нехотя. Всё благодаря моему совету показать профессионалам не только своё «искусство», но и свои практические навыки.

Кстати, не думал, что Иоши будет умолять послушать его ещё десять минут!

– Всё ещё впереди, не переживай. – решил я немного подбодрить его.

– Ага. Буду тем барабанщиком из анекдота. – вздохнул он и, поймав теннисный мячик, положил его на мой стол, после чего попробовал спародировать девичий голос. – «Ой, а познакомьте с вашим певцом! Он такой симпатичный!»

– Так ты же что-то вроде продюсера – пишешь партии для треков и занимаешься сведением. Престижно, по моему мнению.

Такие люди никогда не признают компромиссов. Ситуация идёт либо по их чёткому плану, либо всё плохо, ужасно и разваливается на глазах. Второе, естественно, излишняя театральность и драматизация.

– Лучше расскажи мне, как у вас там с Фейт. Движется хоть что-то? – повернувшись ко мне, спросил Иоши. Вернее, изящно сменил тему.

Вполне логично в его случае «избегать» этой темы. Попади в аналогичную ситуацию, мне бы тоже хотелось передохнуть от стороннего мнения или поддержки.

– У нас сегодня свидание. – ответил я и устремил мечтательный взгляд на чёрный потолок.

– Да ну? Серьезно что ли? – заметно приободрился мой друг.

Хоть он и постоянно перетягивает одеяло на себя, рассказывая про свою нелёгкую судьбу, свой путь и всё такое прочее, но он всегда готов выслушать меня, особенно, если это связано с чем-то, что далеко не на последнем месте по важности. Хотя у него всегда найдётся мнение, обратное моему восприятию, которое ещё не постесняется озвучить!

– Ага, только я ещё ни в чем не признавался. Не знаю, то ли боюсь, то ли слишком сильно переживаю.

– Она думает, что идёт просто на прогулку, а ты видишь в этом настоящее свидание? Дело твоё, но мне кажется, что добром это не кончится.

– Да понимаю я! – взвыл я и приподнялся в кровати, свесив ноги на пол. – У меня не получается сказать ей, что она мне нравится. Делами получается показывать или тонко намекать на… отношения.

– Если получается делать, то не говори, а конкретно делай. Прижми её к стене и нагло поцелуй её. Здесь нет ничего сложного! – кинул Иоши усмешку в мою сторону и пару раз пожал плечами, после чего продолжил бросать теннисный мячик в самую пустую стену в моей комнате.

И под «пустой» я подразумеваю буквально пустую стену. На ней нет ничего. Кроме обоев, конечно.

У меня были мысли заполнить её плакатами, картинами или моими самыми удачными снимками, но руки как-то не дошли – лень, одним словом. Но в действительности ли здесь виноват один из смертных грехов? Нет, глупо спихивать всё на выписки из религии. Нужно копать глубже, прямо в душу.

Когда-то давно мне хотелось сделать из стены что-то вроде коллажа под абсолютно не интересным названием «История наших отношений». Суть заключалась в том, чтобы снимками показать развитие, собственно, романтичных отношений с моей девушкой. Бывшей девушкой.

Довольно иронично, что она ушла от меня именно после того, как я озвучил эту идею. Было обидно…

– Тебе напомнить, что в тот раз тебе Эшли чуть яйца не размозжила? – решил я немного по-дружески подшутить над Иоши.

– Кто ж знал, что помимо балета она занимается кик боксингом? И что у неё уже был парень! – громко, с отчетливым недовольством сказал он. Кажется, с азиатским акцентом.

– Я могу попасть в ровно такую же ситуацию!

– Ни за что не поверю. Она же такая хрупкая и нежная на вид. Какой кикбоксинг у неё?

– Да я не про это! – посмеялся я. – Так можно банально оскорбить девушку и оттолкнуть от себя на целый километр! И не исключено, что у неё есть парень…

Хотя Фейт говорила, что вообще не понимает чувства. Если она говорила всерьёз, то у неё чисто логически не может быть второй половинки, так ведь? Вряд ли это правда, но всё же. О таком даже психопат говорить не станет. С другой стороны, кто психопату поверит?

Хочется думать, что эта вся сценка была жирным намёком на «ты мне нравишься», а не желанием познать через меня мир. И такое проходили… было, мягко говоря, не очень здорово.

– Мне кажется, что занятая не стала бы идти на фотосессию к тебе. – поймал Иоши в очередной раз мячик, но кинул его не в стену, а плавно подал мне.

Естественно, мяч удержать в руках мне не удалось. Это целая аллегория на мою жизнь!

– Не вешай нос. – сказал он, подъехав на игровом кресле ко мне, и наклонился в мою сторону. – Даже если у неё есть парень, у тебя есть все шансы охмурить её и забрать себе?

– Оу, я забыл, что ты с девушками, как с трофеями.

– Самурай не ведает путь. Только результат! – наигранным азиатским акцентом протараторил Иоши и отъехал обратно к столу.

Вышло настолько забавно, что не получилось сдержать смех!

Вдруг в кармане прошла вибрация от смартфона, и я инстинктивно, автоматически полез за ним в карман, не думая о причине, хотя та была более чем очевидной. Мне пришло сообщение от Фейт. Она обещала написать, как сделает все свои дела.

– Я освободилась. Почти подошла к твоему дому. – виднелось в чате под плашкой «непрочитанное».

– Ну, всё, Иоши, мне надо собираться. – написав Фейт в ответ «хорошо», отложил я телефон в сторону.

– Окей, желаю тебе любви сегодня. – усмехнулся он и, встав с игрового кресла, шагнул в центр комнаты. – Кстати, я тебя так и не поблагодарил за твою… помощь. Без твоего совета меня бы послали в долгое и эротическое путешествие.

– Да не за что. – почувствовал я лёгкую неловкость.

– Ладно, я пошёл, романтик недоделанный. – напоследок вернулся тот Иоши, к которому я так привык, после чего с ухмылкой вышел из комнаты.

Как показывает практика, двум дуракам легко дружить. Даже слишком легко.

– Это, Вин, ещё хотел узнать… ты вообще, как? Держишься? Если что-то не так, то только скажи, я что-нибудь придумаю. Мы же близкие друзья. Практически семья. – остановился он в дверном проёме.

Нет, на эту тему я не хочу разговаривать. По крайней мере, не сейчас. Прошло не так много времени, чтобы можно было принять произошедшее и доверить ключевые мысли вместе с переживаниями кому-то кроме себя, своей второй личности, домашнего питомца и по-настоящему близкого человека.

– Давай поговорим об этом в другой раз? Сейчас мне надо собираться на свидание.

– Как скажешь. Только не тяни резину. Никогда нельзя молчать.

Два дурака порой бывают умнее сотен учёных. Или так говорят про мудрость, а не про ум? Ай, неважно.

***

Фейт говорила… или намекала, точно не помню, что её родители очень строгие и, как бы сказать, многое воспринимают… с опасением. Гиперопекой не назовёшь, но и в разряд паники не отнесёшь. В большинстве своём, все родители такие, до определенного момента.

Кстати, удивительно, что они разрешили ей гулять в такое позднее время с парнем, с которым она знакома чуть больше недели. Так, о чём я вообще думаю?

Ещё находясь в прихожей, в окне, я увидел Фейт. Она стояла недалеко от крыльца и, казалось, что-то рассматривала на крыше моего коттеджа или в небе. Я не стал рассматривать её, так как торопился надеть кроссовки и ветровку. Ух, неприятно осознавать, что заставляю ждать красивую девушку! Хотя Фейт не просто красивая девушка, а самый настоящий ангелок, в которого искренне влю… кхм. Всё началось с какого-то бредового сна.

Посмотревшись в зеркало и поправив лёгкую ветровку вместе с белой футболкой, я вышел из дома. И здесь у меня не получилось приглядеться к Фейт, всё-таки надо закрыть дверь и включить сигнализацию, что требует всего внимания, чтобы потом не было: «Чёрт, я забыл закрыть дверь! Твою ж…»

– Привет, Фейт! Прости, что задержался. – сказал я, пока нервно копался с неподатливым замком двери.

– Здравствуй. Ничего страшного. Три минуты не критичны, если верить Шекспиру. – протянула она хладнокровным тоном и, судя по стукам обуви, шагнула в мою сторону.

«Говоришь так, словно у тебя эмоций нет! Ах, да, ты же рассказывала об этом» – тут же мысленно ударил я себя в лицо, чтобы ничего подобного больше не возникало.

– Но всё равно не очень красиво со стороны парня заставлять девушку… – наконец, закончил я с дверью и повернулся к ней, на секунды три потеряв дар речи, – ждать.

– Этикет создан для того, чтобы людям было приятно с тобой общаться. Не думаю, что мысли о его соблюдении могут быть неприятными. – сказала она и улыбнулась, но быстро вернула своё обыденное холодное и маловыразительное лицо, излучавшее суровую и элегантную красоту.

А я смиренно стоял и, как идиот, смотрел на неё, не веря своим глазам. Вин, ты никогда не видел девушку в белом платье с пышной юбкой? Ну, в целом, да, не видел, но это не повод стоять столбом! Сделал бы комплимент хотя бы.

Помимо платья на ней была легкая кожаная курточка чёрного цвета и чёрные кеды. Похоже, что она дочь не именитых ученых, а какой-нибудь местной банды головорезов или наемников. Так, это лучше вообще не говорить вслух.

– Выглядишь очень здорово. – сказал я, улыбнувшись. – Прямо глаз не оторвать.

– Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь. – кивнула она и внимательно посмотрела на меня. – Куда мы направимся?

Хорошо? Какая жуткая лесть. Правда, не исключено, что случайная.

Серая ветровка, походившая фасоном на плащ, имела на себе узоры в виде порезов от звериных когтей, белая футболка с золотым ликом на спине, джинсовые джоггеры светло-голубого цвета и тканевые чёрные кроссовки с белыми вставками – чего тут красивого, интересного и необычного? Даже конкретному элементу не сказать комплимент.

– Можем поехать в город. Погулять по вечерним паркам, а потом зайти в креативное пространство «Карма» и поужинать там. Как тебе идея? – предложил я с бегающим всюду от волнения взглядом.

Да, надо было всё заранее продумать. Накидывать варианты на ходу в таких ситуациях – полнейший бред.

– На счёт поездок… родители слишком резко отреагировали на такой вариант, поэтому давай прогуляемся по окрестностям? – мягко сказала она.

– Да, конечно, без проблем! – последовала от меня легкая улыбка. Надеюсь, я выгляжу уверенно. – Тут неподалёку есть зелёный сквер, наверное, ты его уже видела. Школьный автобус проезжает мимо него каждый день. Предлагаю сходить туда.

– Да, хорошая идея.

Так, нужен ещё один уверенный шаг, чтобы закрепиться в её сознании как сильный парень, на которого можно положиться. И который, к слову, влюблён в неё. Как же поступить?

– Тогда пошли! – уже не с улыбкой, а свойственной нарциссам ухмылкой подошёл я к ней и, взяв Фейт за руку, направился в сторону зелёного сквера «Юность».

Ух, можно было и как-то более мягко и романтично это сделать! Вин-Вин-Вин… чего ж ты так распереживался. Дурные мысли прочь!

Спустя несколько секунд успокаивающих дыхательных упражнений я посмотрел на Фейт, ничуть не смутившуюся моим резким и отчасти наглым поступком. Меня всё не покидает ощущение, что она надела платье специально для нашей встречи. По крайней мере, так хотелось считать.

У неё очень мягкие и нежные руки, их приятно касаться, приятно тихонечко сжимать в своей ладони. О такой близости я мечтал долгое время. Буквально молил вселенную о том, чтобы она послала мне девушку, которая будет рада моей излишней чувственности и, возможно, детском представлении о любви.

– Слушай, а ты чем занималась сегодня? Ну, то есть, чем была занята до самого вечера? – решил спросить я, чтобы разбавить нависшую над нами тишину.

– Ходила на приём к врачу. Раз в две недели я прохожу делительное по времени обследование и плюсом идут анализы. – ответила Фейт, краем глаза посмотрев на меня, но довольно скоро опустила взгляд вниз.

– Ты болеешь чем-то серьёзным? – вдруг сжалось мое сердце и подтупил к горлу колючий комок.

– Не знаю. Родители не рассказывают. Никто не рассказывает. Но я догадываюсь, с чем это связано.

– Не расскажешь? – продолжил я проявлять неподдельный интерес.

Фейт посмотрела на меня своим холодным и отчасти безжизненным взглядом. Её изящные в тусклом свете уличных фонарей губы излучали абсолютный ноль эмоций. Роковая девушка… но прекрасная, словно ангел. Нет, словно Богиня, как бы банально это не звучало. Или, может быть, принцесса? Да, прекрасная эльфийская принцесса, способная сразить любого знающего и не знающего смерть своей элегантностью, своим эстетичным величием.

– Я же рассказывала тебе, что я не знакома с чувствами.

– Да, я помню. Прекрасно помню!

– Я считаю, что моя болезнь, преследующая меня с самого моего рождения, связана как раз с этим феноменом. Из-за болезни мне недоступны эмоции.

Значит, она не врала и не придумывала. Мне должно быть стыдно, что позволял проскальзывать в голове мыслям о лжи с её стороны.

Она пьёт таблетки, чтобы выздороветь? Не припомню ни одну болезнь, из-за которой у человека пропадают эмоции. Это заболевание либо ужасно редкое, либо оно не на слуху у людей.

А что если те самые таблетки разработали её родители? Они же вроде как гении в области генетики, психологии там… ещё чего-то… в медицине, в общем. Всё логично.

– Кстати о птичках, о какой эмоции тебе бы хотелось узнать сейчас? Если на прошедшей неделе мы усердно разбирали радость. – начал я размышлять и накидывать варианты.

– О любви. Любовь мне сейчас наиболее интересна. – мгновенно ответила она.

«Что?» – на несколько мгновений завис я. В прямом смысле завис – в моей голове ничего не происходило, словно на запрос про любовь мозг выдал синий экран смерти.

Вообще, мне стоит радоваться, ведь её интерес может располагать к серьёзным отношениям, в которых мое сердце нуждается необъяснимо сильно. Но будет ли правильным пользоваться этой уязвимостью? Имеется в виду, целенаправленно влюблять её в меня. Хотя… чего я вообще спрашиваю, конечно, это плохо, нет, ужасно!

Тем временем вдалеке начал виднеться не очень большой зелёный сквер «Юность» – излюбленное местечко всех семей. Несколько хвойных деревьев, детская площадка, качели разных видов и две асфальтированные дорожки, разделявшие всю площадь сквера на своеобразные отделы – и это всё, что там находилось.

М-да, не самое хорошее место я выбрал для прогулки и душевной беседы с девушкой, запавшей глубоко в душу.

– Люди до сих пор не знают чёткого ответа на вопрос «Что такое любовь?». Каждый по-своему описывает это чувство, исходя из личного опыта, мыслей и представлений. – наконец, выдал я свой заумный ответ.

Чтобы удивить и зацепить умную девушку, нужно активно показывать свой ум и эрудицию. Так ведь?

– В таком случае, что любовь значит для тебя? – спросила Фейт.

– Любовь для меня – это постоянно хотеть быть рядом с ней, второй половинкой. Желание проводить с ней как можно больше времени, касаться её рук. Это трепетать и пылать духом при одном только её виде. Ощущать невидимую цепь, связывающую меня с ней. – ответил я, смущённо поглядывая на Фейт.

Прошло чуть больше недели с нашего знакомства, но я испытываю такие чувства, словно она была в моей жизни всё время. Словно мы ни на шаг не отходили друг от друга. Вместе играли на детских площадках, похожих на ту, что находится буквально в двух шагах от нас, вместе завтракали, ужинали и, конечно… грустили. И это всё началось с какого-то сна, который едва отпечатался в моей памяти.

– Фейт, я… – попытался сказать я «люблю», но мой язык начал заплетаться, от чего речь стала похожа на языческое заклинание.

– Да, Вин? – легонько подтолкнула она меня к продолжению фразы.

– Могу ли я сделать фото вместе с тобой? Селфи. – наконец, спустя минуту размышлений и метаний мыслей из стороны в сторону сказал я. – Я редко где появляюсь, если говорить про снимки, ибо постоянно выступаю в роли фотографа и оператора. Было бы здорово хоть где-то… показаться.

– Да, конечно. Я понимаю. – подошла Фейт почти вплотную ко мне, не отводя взгляд от меня.

Губы… её губы так близко. Один незначительный, но смелый рывок, и будет поцелуй. Самый первый наш поцелуй. Где же вся наглость, когда она так нужна?

– Мне придётся приобнять тебя, чтобы получилось круто. – достал я телефон из кармана джинсов.

– Хорошо. – последовало короткое и холодное согласие, после которого Фейт прижалась ко мне, скромно взяв одну руку за запястье. По крайней мере, это выглядело как проявление скромности.

Включив камеру на смартфоне, я позволил себе обнять её не за плечи, а за талию, и начал искать хороший ракурс на расстоянии вытянутой руки. Пару секунд, и всё было готово.

– Улыбаемся. – вырвалась у меня привычка фотографа.

Фейт изящно, искренне и по-настоящему улыбнулась, словно никакая болезнь не сковывала её чувства. Словно, она была счастлива.

Улыбался и я, так как мне хотелось выглядеть счастливым на первом селфи за последние полгода. И вышло даже лучше, чем можно было ожидать.

Не хочется притягивать за уши, но мы смотрелись как влюблённая парочка. Если смотреть с моей стороны, то, в целом, мы и были молодыми влюблёнными.

– Спасибо тебе! – не получалось у меня отвести взгляд от получившейся фотографии. – Это здорово. Правда, очень круто.

– Не стоит. Я всего лишь улыбнулась.

– Нет, Фейт, ты не просто улыбнулась! – медленно притянул я её к себе и обнял максимально чувственно. – Фотографии для меня значат очень много. Особенно такие.

Прождав мгновение, она приняла внезапные объятия, очень нежно и с некоторым тёплом обвив меня руками, и чуть укуталась головой в мою шею. Её ровное, спокойное, похожее на вечерний бриз дыхание невольно щекотало мою кожу, вызывая мурашки, и касалось моей души, заставляя краснеть и ещё больше влюбляться в неё.

Лучше момента для признания в чувствах не придумать. Дурак, куда ты так торопишь события?! Просто я не хочу больше упускать возможности, не хочу пускать то, что мне невообразимо дорого!

– Фейт, я… – опять язык начал заплетаться, а сердце колотиться с неимоверной скоростью.

– Что такое? – спросила Фейт, не отстраняясь от меня.

– Я тебя лю… – и в этот момент меня прервал рингтон моего телефона, всё это время находившегося в моей руке.

Песня группы «Maneskin» – «I wanna be your slave»1. С одной стороны, она идеально отражает мое желание быть связанным с кем-то, но с другой (что очевидно) – выставляет меня не в самом адекватном свете перед Фейт. Как-никак текст песни немного отдаёт психическим расстройством. Особенно, если разбирать его со стороны логики.

– Прости, мне нужно ответить. – отстранился я и, отойдя на пару шагов, поднёс телефон к уху

– Ничего страшного. – вполголоса сказала Фейт.

Вин, скажи на милость, с какого хрена ты решил принять этот вызов? Прервать абсолютно важный для тебя момент, чтобы уделить пару секунд человеку, с которым практически не общаешься! Типичный идиот.

Если хотел немного подумать над подачей, то у тебя была целая неделя на это. Снова всё делаем в последний момент.

– Да? – спросил в трубку. – Чего звонишь, Джек?

– Здарова, спортсмен, ты придёшь на вечеринку? Посвящение, которое обсуждали все без умолку. – без лишних церемоний спросил он.

– Я занят.

– Да брось, никуда твой компьютер не убежит! Тут пришли очень классные девушки, которые, видимо, не прочь поразвлечься.

– Вообще-то у меня свидание. И ты нам немного… хотя скорее много, помешал. – чуть злобным и нервным тоном сказал я вполовину громкости.

– Так это ещё круче! Приезжайте скорее сюда, тут просто отпад! – буквально прокричал Джек в трубку.

– Понятно. – посмеялся я от внезапно пришедшего осознания. – Ты уже в стельку.

– Опа, кажется, на меня засматривается одна из первокурсниц. Пойду-ка я испытаю судьбу! А ты, Вульф, мчи со своей девушкой сюда. Жду! – сказал он и сбросил трубку.

«Чёрт возьми, не было, называется, проблем» – мысленно произнёс я, спрятав телефон в карман джинсов.

Надо бы заблокировать его номер. Уже совсем осточертело забирать его пьяную тушу от университетских общежитий.

– Кто звонил? – спросила Фейт.

– Старый друг. Хотя скорее знакомый. Он сейчас на вечеринке и предложил нам подойти, чтобы повеселиться.

– А где конкретно проходит эта вечеринка?

– Признаюсь, далековато от сюда. Университетские общежития – это на другом конце нашего городка.

– А мы можем съездить туда и побыть там немного? Совсем недолго.

– Да, конечно. Только почему? Ну, то есть зачем… эм, что тебя привлекло, в общем. – начал я ужасно запинаться.

– Мне интересно. Никогда раньше не ходила на вечеринки. Родители запрещали… и сейчас запрещают. – ответила она, казалось, более жёстким, холодным и недовольным тоном.

М-да, все родители с более-менее значимым именем терроризируют своих детей. Или максимально сковывают их в действиях, решениях и возможностях, чтобы они шли по «правильному» пути. Фу, аж тошнит от этого. Жизненного, к сожалению, факта.

– В таком случае, давай поспешим туда! – сделав глубокий вдох, сказал я и протянул Фейт руку. – Естественно, на машине.

– Да, давай. – улыбнулась она и соединила наши ладони.

«Я люблю тебя, чёрт возьми. Люблю» – не утихающим эхом раздавалось в мыслях.

Мы рождаемся всего лишь за один день.

За один день мы и тихо умираем.

Отделяют сутки порядок, свет и тень,

Не вдаваясь, что яростно сгораем.

Можем мы личностью иной смениться,

Осознав иную сторону абстракций;

И безвозвратно в одного влюбиться,

Лишь встретив искренность в день ненастья.

Человек – это один лишь миг,

За который может произойти что угодно.

И целая история для миллионов книг;

И радость, которую не предложит Бог.

***

Припарковавшись напротив студенческого городка Рэйльского университета, я начал вспоминать, кто из здешних студентов хочет набить мне морду и с кем у меня не задрались отношения. Пожалуй, для моей же безопасности мне стоило отказаться от поездки на эту вечеринку. Ладно, не будем о плохом. Всё будет хорошо, и никто не получит никаких травм, несовместимых с жизнью.

– Вот мы и приехали. – на выдохе сказал я, отстегивая ремень безопасности.

– Хорошо. – отстегнулась Фейт и вышла из машины.

Только мы покинули автомобиль, как наши уши уловили доносившуюся от студенческого городка танцевальную музыка на мощных, сокрушающих басах. Видимо, ди-джей вырулил громкость на внешних динамиках до предела, чтобы каждый знал о сегодняшней тусовке.

Кстати о птичках. На эту проводимую ежегодно вечеринку хочет попасть каждый уважающий себя тинэйджер. Хотя это вовсе не вечеринка, а конкретно неофициальное посвящение первокурсников в студенты, проводимое Великим и Ужасным студенческим советом Рэйльского университета. Правда, участвуют там не только студенты, но и школьники из разных городов. Ну, как участвуют, напиваются до беспамятства и становятся героями позорных видео, становящихся в последствии компроматом в различных разборках.

– Не отставай от меня и крепко держи за руку. – повернулся я к Фейт, протянув руку. – Потеряться в толпе легко, а найтись уже практически невозможно.

– Да, я понимаю. – кивнула она и мягко положила свою ладонь на мою.

– Тогда погнали веселиться! – расплылись мои губы в широкой и уверенной улыбке.

Я хотел казаться уверенным в себе. Хотел быть что-то вроде супергероя в её глазах. Интересно, а сможет ли человек после такой игры в «крутого персонажа» откровенно говорить о своих чувствах? Это к тому, что мне обязательно нужно признаться Фейт в чувствах, даже если это будет не совсем здорово, красиво и правильно с точки зрения романтики.

Через пару минут мы уже гуляли по территории студенческого городка. Где я начал тихонечко (про себя) жалеть, что согласился привести её сюда. Как бы мне не был по душе алкогольный раж под бурную музыку, растекающуюся по венам, и ничем не обременяющая обстановка, даже атмосфера, но это далеко не то, что стоит показывать на первом свидании. В любом формате, не только в случае с Фейт. Всем людям неприятно смотреть на непотребство, но участвовать в нём – немного другое дело.

Обойдя здание общежития, мы пришли на задний двор, где и происходило основное и самое адекватное из всей программы Посвящения веселье.

– Давай не будем заходить внутрь? Остановимся пока здесь. – с улыбкой сказал я и, не отпуская руки Фейт, встал перед ней.

– Боишься потерять меня в толпе? – спросила она и посмотрела в мои глаза.

– Ну, там просто всё хуже, чем здесь. Непрезентабельно.

– Если ты думаешь, что я не знаю, как выпивают студенты на Посвящениях, то ты ошибаешься. Наслышана из рассказов отца.

Ох, а она умеет выбивать из состояния равновесия! Самая необычная девушка из всех, с кем мне довелось познакомиться. Не знаю, но это делает ещё более привлекательной в моих глазах, ещё более нужной в плане душевности и близости. Даже с тем учётом, что у неё не совсем всё хорошо с эмоциями.

– Тогда ты должна понимать, что лучше веселиться и танцевать снаружи, чем внутри быть окружённым трэш-играми на выживание. – сказал я и, наконец, отпустил её руку.

– Какое-то странное веселье. – вздохнула Фейт, как показалось, с разочарованием. – А как ты веселишься на вечеринках?

– Ну, выпиваю немного и… – сделалось мне чуть неловко. – Танцую пока не останется сил. Так получается забыть про весь негатив… и притупить грусть.

Вдруг вспомнилось мне, как меня одно время все называли мудаком. Даже моя семья. Такое себе ощущение остаётся после таких воспоминаний.

– Я танцевала только вальс. Моя первая школа была классической направленности. Без алкоголя, конечно. – сказала Фейт и посмотрела на ребят, танцевавших позади меня.

– Алкоголь, знаешь, не сказать, что и нужен. Кто-то просто пьёт его «потому что круто», а кто-то выпивает ради пьяного состояния, в котором тебя ничего не гложет. – протянул я с кислой миной. – А как танцевать – могу показать.

– Давай. – согласилась она без особых раздумий.

Столы с алкогольными напитками были своеобразным периметром площадки танцпола. Внутри огороженной территории студенты и школьники танцевали и просто веселились, а вне – пили, разговаривали и отдыхали от событий бурной вечеринки.

Фейт прошла мимо столиков без всяких эмоций, не обращая внимания на них внимание. А я решил поступить противоположным образом, а именно позволил себе выпить пару стаканчиков скотча, чтобы чуть-чуть притупить не очень приятное внутреннее состояние.

– Ну, теперь я полностью готов для веселья! – вальяжно подошёл я к Фейт, скромно стоявшей поодаль от плотного скопления ребят, и начал танцевать, как самый… повторюсь, самый ужасный танцор диско из девяностых или нулевых.

Изредка попадать в такт музыке, абсолютно не попадать в жанр, двигаться неправильно и глупо – это всё про Винсента Вульфа! Ну, когда ему просто хочется побыть смешным, нелепым и относительно обычным.

– Учитель танцев поставил бы тебе двойку. – сказала Фейт и улыбнулась.

– А плевать. Я танцую для себя, а не для кого-то. – ненадолго приостановился я. – В жизни важно делать всё ради себя, а не ради чьего-то одобрения. Попробуй.

– Я постараюсь. – огляделась она по сторонам, словно что-то искала.

Через несколько мгновений Фейт начала потихоньку двигаться в такт музыке, вернее, шагать из стороны в сторону. Чуть позже к этому добавилась гибкость, а ещё позднее – свойственная девушкам в танцах пластичность. Она точно никогда раньше не танцевала?

Песня «You’re not there» от Оливера2 и группы «Little Big»3 въедалась в голову, обретая смыслы, кардинально отличающиеся от тех, что были заложены в слова творцами. Сам того не замечая, я начал падать в объятия грусти и пробиваться на слёзы. Хорошо, что этого не видела Фейт. Она, закрыв глаза, танцевала как самая лучшая девушка вечеринки… или всего города: эгоистично, холодно, по-своему и… очень красиво. «Вот бы и мне получить такую же неуязвимость!» – промелькнуло в голове, – «Быть таким же незаменимым и самодостаточным. И не чувствовать половину спектра человеческих чувств».

Скоро музыка затихла, и мне стало как-то не по себе. Никогда прежде в самом разгаре вечеринки музыку не выключали.

Фейт, естественно, прекратила танцевать и открыла глаза, посмотрев на меня. А я внимательно смотрел на неё восторженным взглядом с лёгкой улыбкой, пытаясь скрыть своё внутреннее состояние.

– Вин, сзади! – громко сказала она, указав на то, что находилось позади меня.

И только я повернулся, чтобы увидеть причину её паники, как получил сильный удар по лицу, от которого упал на спину, прямо к ногам Фейт.

Она прикрыла своими тонкими ручками часть лица. Её округлённые глазки смотрели прямо на меня. Это был страх. Точно страх!

– Это каким надо быть придурком, чтобы прийти сюда? – посмеялся Генри и потряс кистями для разминки.

Да, стоило ожидать открытой конфронтации с ним. Думаю, пора заканчивать этот идиотский конфликт.

Не сказав ни слова, я поднялся на ноги, чуть размялся и бросил на землю ветровку, в некоторой степени сковывавший мои движения. Мой взгляд достаточно хладнокровный?

– Ха, встать он решил! – сказал Генри и шагнул в мою сторону с кулаками наготове. – Лучше бы продолжал лежать, кретин!

Только первым на этот раз ударил я. Прямо в лицо, по челюсти. Будь у меня опыт в боксе, то он бы уже лежал в нокауте.

Генри не попятился назад, а вместо этого с ещё большим напором пошёл в мою сторону, размазывая кулаками. Попытавшись отразить его взмахи, словно мастер единоборств из фильмов, я пропустил несколько ударов в торс.

Под гнётом глухой боли у меня получилось контратаковать и нанести противнику чуть больший урон: глубокий удар в живот, выбивающий из лёгких воздух, пара попаданий в лицо, от которых будут синяки и три неумелых хука в корпус.

– Прекратите… прекратите! – прокричала Фейт, чем привела меня в чувства или, точнее, вернула на землю прежнего Винсента.

Я повернулся к ней и увидел, как она без сил, словно от переутомления, падает на землю. Эту ужасающую картину мне хотелось лицезреть меньше всего. Потому что страшнее этого придумать нельзя…

Недолго думая, фактически инстинктивно я прыгнул к ней, поймав в нескольких сантиметрах от земли.

– Фейт, что с тобой?! Как ты?! Что произошло?! – тут же полились от меня вопросы.

Она очень тяжело дышала, но находилась в сознании, хоть глаза и еле-еле держались открытыми.

Я серьезно паниковал, испытывал неподдельный страх за её жизнь. Впервые в жизни мне было настолько страшно и холодно, что не замечал льющиеся по щекам слёзы, что не мог не скрывать свои настоящие эмоции.

– Ле… лекарства… – выдавила Фейт из себя.

– Да-да, точно. Ты только держись. Всё будет хорошо. – протараторил я и в невероятной спешке полез в её сумочку.

Первый карман. Второй. Третий. И только в четвёртом вместе с маленькой бутылочкой воды нашлась лилового цвета медицинская баночка таблеток с надписью «О.И.С.И.Р.».

Не задаваясь вопросами о количестве, о дозе, я высыпал в ладонь четыре штуки и поднёс их ко рту Фейт вместе водой, после чего, насколько это было возможно с ужасно дрожащими руками, аккуратно и плавно помог ей их запить.

И наступило жуткое ожидание, когда ей хоть немного полегчает. Уже через минуту вокруг нас столпились переживающие ребята и просто зеваки, которым было нужно кого-то осудить, обвинить и оскорбить. Даже Генри, накинувшийся до этого на меня с кулаками, тихонечко стоял в сторонке, нервно приминая пальцы, и исподлобья наблюдал за происходящим в ожидании развязки. Его лицо имело отчётливый бледный оттенок. Видимо, даже безнравственные люди могут сопереживать другим.

Пока все окружившие нас ребята обсуждали произошедшее, я, не отрывая взгляд, смотрел в дивные глаза Фейт, заимевшие сейчас удивительный небесный оттенок, словно в ней пробуждалась невиданная человечеством волшебная сила, и тихонечко, максимально плавно проводил ладонью по её щекам, едва-едва касаясь непослушных локонов её прекрасных белоснежных волос.

И именно в этот миг мои щёки ощутили обжигающее влияние слёз, всё это время стекавших по ним. Винсент Вульф плакал, практически рыдал уже на протяжении двух или трёх минут. Довольно долго мне не было настолько печально. Даже как-то некомфортно. Хотя… плевать, если честно, меня уже достало играть другие роли, быть тем, кем на самом деле не являюсь.

– Вин… ты плачешь. – с отдышкой, вполголоса сказала Фейт.

– Да, плачу. Потому что искренне переживаю. – ответил я, вытерев слёзы рукавом. – Ты просто… взяла и упала на землю. Как тут оставаться спокойным?

– Такое бывает со мной. Врач сказал сегодня, что это из-за стресса.

Винсент. Ты самый настоящий кретин. Единственный человек, который виноват во всём, – ты. Всегда и везде у тебя получалось всё уничтожить одним лишь своим присутствием. Как у того демона из книги.

Увидев, что всё разрешилось, толпа рассеялась по всей территории вечеринки, оставив нас одних посреди этого чёртового хаоса.

– Фейт, прости меня пожалуйста. Это случилось из-за меня. Прости… прости. – плавно прижал я её к себе, ласково обняв.

– Вин, всё хорошо. Не плачь. – обняла Фейт меня в ответ.

Как-то странно. Меня утешает девушка, которая совершенно не знакома с чувствами, которая не может испытывать в полной мере самую банальную радость. Неужели сочувствие и сострадание заложены в нас с самого рождения? Существуют в нас в виде инстинктов и чего-то несознательного. Похоже, я становлюсь умнее от одно лишь пребывания рядом с ней… Фейт.

– Может, уйдём отсюда? – последовало от меня предложение.

– Да, давай. Мне тоже здесь не понравилось. – согласилась она, чем невольно вызвала у меня глупую улыбку. И просто оживила, подарив заряд позитива.