Странная школа в городе дождя бесплатное чтение
![](/img/b/43535.jpg)
Пролог
Елена
Я прохожу под гулкой каменной аркой и поднимаюсь по крутой и очень длинной лестнице, истоптанной множеством ног. Отшлифованные подошвами края старинных ступеней лоснятся и блестят от дождя.
Потоки воды льются с неба, потоки воды текут по выщербленным ступеням вниз. Мне уже все равно, вперед идти или назад: ноги мокрые насквозь. Мои единственные новые туфли, которым я так радовалась, теперь можно будет выкинуть. Они дешевые, и одного дождя хватит, чтобы они полностью расклеились.
Я с трудом держу над головой массивный и тяжелый черный зонт, который вручил мне охранник на входе. Кажется, он меня пожалел. Когда пройдет дождь, нужно будет вернуться и отдать ему его вещь, только я не уверена, что дождь вообще когда-то закончится. Да и зонт не особо меня спасает. Какая радость от того, что у меня сухие волосы, если ноги промокли и длинная юбка – влажная по колено?
Зачем я вообще туда иду? Для чего с таким трудом преодолеваю эту бесконечную лестницу, рискуя поскользнуться на мокрых каменных ступенях? На секунду остановившись, я оборачиваюсь назад и бросаю взгляд на пройденный путь.
Кажется, большая часть лестницы позади. Только какая разница? Мне все равно придется подниматься наверх. Для меня нет пути назад. Даже если я спущусь и выйду за широкие кованые ворота, изогнутые прутья которых изображают, как мне показалось, деревья под дождем, то мне некуда идти. В прямом смысле слова. Это не значит, что у меня не осталось родных и я потеряла дом. Что вы! Все это у меня есть. Правда, не знаю, можно ли считать своим домом тот, в котором ты жила с не родными тебе людьми. Только об этом я вообще сейчас думать не готова. Фактически и дом, и семья у меня есть. Но теперь я не знаю, где они. Так странно распорядилась судьба, что я нахожусь в том месте, откуда нет выхода в прошлую жизнь. Это словно на другой планете. Но я лучше потом поразмышляю об этом. Пока сама не до конца понимаю, как тут все устроено.
Там, за недоступным моему пониманию незримым пределом, остались мои мечты и надежды. Надежды поступить в один из самых престижных вузов родного города на факультет журналистики. Обычный факультет простого, реального вуза, где преподают науку, а не… Я даже не знаю, что мне предстоит здесь изучать, но точно не то, что я всегда хотела. И в лету канули мечты, что на меня когда-нибудь обратит внимание парень из соседнего подъезда нашего дома. Мальчишка, который так давно уже мне нравится, еще со школы.
Я настолько невзрачная и блеклая, что за мной в школе никогда не бегали мальчишки. Это длится уже так долго, что я к этому привыкла и смирилась. Но пришла юность, и я надеялась, что родители скоро разрешат мне сменить эти отвратительные уродские очки с толстыми линзами на незаметные линзы. А может быть, даже на цветные. Тогда мои глаза вместо тусклых серых преобразятся в жгуче-карие! А какая-нибудь новая институтская подруга научит меня тому, чему моя так называемая мать до сих пор не сподобилась меня научить: я ведь практически не умею краситься! И если в мои руки попадает тюбик туши или кисточка для теней, то я творю неумелыми руками на своем лице такое, что мне стыдно потом выйти на улицу.
Задумавшись о несбывшихся желаниях и планах, я чувствую влагу на своем лице. Машинально поднимаю глаза и утыкаюсь взглядом в черный купол зонта. Это не дождь, это слезы. От этих потоков зонту меня не спасти. К мыслям о заплаканном лице и покрасневшим глазам тут же примешивается еще одно расстройство: если здесь почти всегда идет дождь, мне точно можно будет забыть свои надежды выглядеть хоть немного красивее. Под дождем мои намокшие русые волосы кажутся слишком жидкими, и я выгляжу будто облезлая. У многих девушек от влаги волосы почему-то становятся объемнее или завиваются в очаровательные кудряшки. А я…
Тяжело вздохнув, я продолжаю подъем. Погрузившись в свои беды и перестав смотреть под ноги, я нечаянно наступаю на скользкий скошенный край ступени, нога съезжает, и мне только чудом удается удержаться на ногах. Меня спасает зонт, который парит надо мной как мрачный черный парашют, при этом позволив мне не скатиться вниз, унесенной стремительными потоками дождевой воды. Качнувшись на ступенях, я останавливаюсь и меня обдает липкой, жаркой волной страха. Ноги дрожат, сердце заходится стуком. Я смотрю вниз и ужасаюсь тому, что могло произойти, не удержись я на ногах. Наверное, тело, докатившись донизу, уже навсегда останется просто телом. Мертвым. Этот убийственный скоростной спуск не под силу выдержать никому. Что ж, надо запомнить. Как запасной выход, когда станет совсем невмоготу. Мне кажется, я не смогу долго прожить без единого солнечного лучика.
Глава 1. Белла.
Вы даже не представляете, на чем держится этот мир. Вы думаете, что знаете, как все устроено, и что для понимания жизни вам достаточно скудных школьных знаний. Тех самых, что дают в ваших обычных приземленных школах. Вас учат там писать и считать, чертить и рисовать, петь и отжиматься. Заставляют читать скучную классическую литературу, изучать историю своей страны и зарождения мира… Как будто они сами знают, как появился и развивался этот свет. Что еще? Ах, да. На школьных уроках вы якобы познаете законы физики, проводите какие-то примитивные опыты, тупо пялитесь в микроскоп, рассматриваете географические карты в то время, как учитель втирает вам что-то о неживой природе и погодных явлениях.
А вот с этого места поподробнее. Да что он понимает в погодных явлениях? Глупые люди уверены, что разбираются в том, как восходит солнце, как зарождается туман, как выпадает роса. Они считают, что знают, почему на свете не бывает ни единой похожей снежинки, почему иссыхают водоемы и почему льется дождь. Как бы не так!
В их бестолковые головы даже прийти не может, что все природные явления на самом деле контролируются магическими силами. И чтобы сдержать эти силы в узде, и созданы несколько городов стихий, в каждом из которых обязательно есть магическая школа. Там избранных обучают всему, что связано с конкретной стихией, в город которой он попал. Вот я другого слова даже не подберу. Вот так попала я! Это же надо было случиться такому везению в обратном смысле, что меня отправили в город одной из самых ненавистных мне стихий!
Никто из обычных людей, живущих на земле, не знает о существовании этих городов и не догадывается, что если бы не эти города, каждый из которых сосредоточил в себе целиком одно погодное явление, на Земле давно бы был хаос. Там случился бы конец света, все смешалось бы, потому что все стихии бились бы друг с другом за царствие на планете. И лишь эти города, созданные давным-давно великими магами, способны сдержать буйство стихий.
В этих городах живут люди, но не простые. Их отбирают по всей планете, ищут, подбирают для них город стихии, для которого они могут быть наиболее полезными, и отправляют в магическую школу. Вот так вот, обратите внимание: не в ту школу, не к тем знаниям, к которым тянулся бы сам ученик, а туда, где он может пригодиться. Очень несправедливо.
Нет, я слышала, конечно, что можно выбрать себе стихию, но если ты не принесешь пользу своим трудом там, куда тебя изначально распределили, то тебе придется вложиться как-то иначе. Моя семейка такими средствами не обладает, поэтому я следую за своим предназначением. Только никто не знает заранее, к чему у него откроются способности, поэтому выбор стихийного совета часто оказывается как снег на голову. Как и в этот раз.
Так куда же засунули именно меня? Ну конечно, в город моей самой нелюбимого погодного явления: Дождя. Я ненавижу дождь. Я бы лучше сидела в Засухе, или даже Пыли! Хотя… насчет пыли я погорячилась. Она вездесущая и забивается во все щели. И наверное, пыльный воздух очень сухой, значит, моя кожа может быстро испортиться, и я рано состарюсь. А вот если бы меня отправили в город Солнца… Интересно, все мечтают туда попасть, или все-таки есть извращенцы, которым не хочется жить, постоянно греясь в солнечных лучах? Но мои мечты никого не интересуют. Как выяснилось, мои способности помогут укрощать дождь, поэтому я здесь. И это ужасно.
* * *
Примерно такие мысли теснились в голове юной Беллы, пока она сидела под дверью директора магической школы, ожидая разрешения вопроса с ее устройством. Какая-то вышла накладка, и то ли для нее не была выделена квота на обучение, то ли на ее место уже взяли кого-то еще. Белла беззвучно молилась древним хранителям всех стихий, которые могла сейчас вспомнить, чтобы ее распределение действительно оказалось ошибкой. Гулкий бас директора становился все громче, а затем неожиданно голос понижался, словно его обладатель сообщал собеседнику какую-то очень секретную информацию, и тут же снова нарастал и усиливался, и Белле казалось, что от его раскатов вибрируют стены в коридоре. Странные звуковые эффекты дополнялись бесперебойной дробью дождя по окнам, которыми с двух сторон заканчивался школьный коридор. Дождь тарахтел по стеклам, дождевые капли со звоном отскакивали от металлических подоконников. Непрекращающийся ритмичный шум дождя с врывающимся в него то и дело директорским басом действовал на Беллу гипнотически, и она стала клевать носом. Ей даже начал сниться сон, и она видела, словно наяву, что распахивается дверь кабинета и выходит директор, который своим неповторимым басом объявляет, что набор закрыт, и ей тут делать нечего. Он говорит, грозно хмуря брови, но его безжалостный вердикт не огорчает, а напротив, радует Беллу. Она вскакивает, делает зачем-то неуклюжий реверанс и сбивчиво благодарит пожилого мужчину, с недоумением смотрящего на нее водянистыми глазками из под кустистых седых бровей. Его белая окладистая борода достает до круглого пуза, и сам он похож на доброго волшебника, который для виду старается казаться грозным и строгим.
Белла все еще улыбалась во сне, разглядывая высокого седого старика, когда в ее грезы ворвался скрип двери директорского кабинета.
– Белладонна! – окликнул ее тихий, но очень резкий женский голос. Его неприятный тембр сквозь дождевую дробь впилился в мозг, словно жужжанье бормашины стоматолога, и девушка, подскочив на скамье, принялась испуганно тереть глаза.
Как? Она все еще здесь? Разве ей не отказали в приеме?
– Вы заснули что ли? – резкий голос продолжил сверлить ее слух. – Белладонна, войдите в кабинет, директор вас ждет!
Ничего не понимая, Белла поднялась на ноги, тут же ставшие ватными. Избавление от школы ей всего лишь привиделось. Несколько мгновений счастья, и вот она опять на грешной земле. В дверном проеме, нетерпеливо постукивая тонкими пальцами по деревянному косяку, стояла очень стройная блондинка, упакованная в узкий футляр безликого серого платья. На ее лице отражалась легкая неприязнь, но по всей видимости, она была адресована не конкретно Белле, а всем ученикам, пересекающим порог магической школы города Дождя. Увидев, что девушка наконец встала, женщина оторвалась от двери и вернулась в кабинет. Белла проследовала за ней.
Она была уверена, что сейчас увидит за директорским столом старика-волшебника с длинной бородой, и поэтому от изумления застыла на пороге, когда перед ее взором предстал человек, сидевший напротив. Белла даже для верности еще раз потерла глаза, но неожиданный образ никуда не делся. На нее с едва заметной снисходительной улыбкой смотрел мужчина лет тридцати-тридцати пяти, с синими, как утреннее небо, глазами и довольно смуглой кожей. Семнадцатилетней девушке он чуть ли не в отцы годился, и встречая взрослых мужчин на улице, она даже не замечала их, предпочитая ровесников, но от этого не могла оторвать глаз. Блондинка тем временем прошагала через кабинет, остановилась возле стола и, скрестив на груди руки, тоже уставилась на новую ученицу.
– С вашей учебой все в порядке, – раздался низкий голос директора. – И насколько я знаю, вы в курсе наших правил, ведь вас к этому готовили с детства. Поэтому не вижу смысла задерживать вас, подсовывая читать талмуды правил и распорядков.
Он взглядом показал на край стола, где примостилась солидная стопочка каких-то бумаг. Верхняя была исписана какой-то незнакомой Белле вязью с причудливыми заглавными буквами. Ее украшал герб школы в виде старинного здания, перечеркнутого множеством косых линий, по всей видимости, изображающих дождь. Белла еле сдержалась, чтобы не буркнуть, что она с детства мечтала не попасть в город Дождя, и сдержанно кивнула.
– Вы немного задержались, – холодно добавила блондинка, – поэтому вам придется вливаться в коллектив, который уже перезнакомился между собой. Надеюсь, с этим не будет проблем.
– Не будет, – эхом откликнулась Белла, которая все еще никак не могла оторвать взгляда от синих глаз, в глубине которых она вдруг прочла нескрываемое высокомерие.
– Ну и замечательно, – с облегчением произнес директор, переводя взгляд на блондинку. – Мелисса вас проводит и по дороге все расскажет.
Белла растерянно попрощалась и вместе с блондинкой вышла из кабинета. Синеглазый, казалось, уже забыл о ней, отвернувшись на вертящемся кресле к окну и внимательно вглядываясь в потоки дождя за стеклом. Девушка с запоздалым удивлением подумала, что ей даже не представили хозяина школы, словно ей даже незачем знать, как его зовут. Она всегда считала, что учеников, поступающих на обучение в школу городов стихий, очень ценят и уважают, ведь они избранные – те, кто скоро встанет на смену уставших магов, много лет несущих свою вахту на страже погодного равновесия. Здесь же пренебрежение сквозило, казалось, из каждого взгляда, каждого жеста тех, с кем ей уже удалось повстречаться. Даже стены старинного здания словно излучали безразличие и неприязнь, и те просачивались через каждую щель, сквозили, протекали отовсюду, обволакивая сознание и делая новичка беспомощным и потерянным среди незнакомых пустынных коридоров.
– Завтра у вас выходной, – тем временем равнодушно сообщила Мелисса, чеканя шаг рядом с Беллой по пустынному коридору. – Послезавтра приступите к учебе. Вы владеете эсперанто?
– Что? – девушка непроизвольно замедлила шаг, удивившись вопросу. Зачем здесь эсперанто? Это же какой-то искусственный язык, изобретенный обычными людьми. Причем он здесь, в школе магии, практически в междумирье?
– Все понятно, вы не в курсе, – на ходу пожала плечами блондинка. – Я ожидала, что уж вы-то будете более подготовлены.
– Я подготовлена, – не выдержав, огрызнулась Белла, – но что вы тут эсперанто используете, слышу впервые.
– Ну, не эсперанто из обычного мира, разумеется, – язвительно прошипела Мелисса. – Но в стихийные школы попадают ученики со всей земли, и конечно же им нужен некий международный язык. Вам потребуется его выучить, и очень быстро, поэтому я поставлю вам дополнительные занятия, иначе вы ничего не будете понимать на уроках, и это затруднит ваше общение в остальное время. Значит, ваши занятия начнутся не в девять утра, а в семь, потрудитесь не опаздывать.
С этими словами она остановилась перед широкой двустворчатой дверью почти в два человеческих роста. У порога стоял громоздкий Беллин чемодан. В огромном пустом коридоре этот чемодан смотрелся странно и одиноко, и даже почему-то фантасмагорично.
– Здесь находится ваша спальня, – сказала Мелисса. – Можете располагаться, и не забудьте, что в семь утра послезавтра вас ждут на уроке по эсперанто. Остальное расписание сможете посмотреть на стойке, одноклассницы все вам покажут. Ваши занятия в основном должны совпадать.
Она резко развернулась и тут же не прощаясь ушла, оставив растерянную Беллу возле массивной двери, больше похожей на ворота в древний замок. Взявшись за ручку тяжеленного чемодана, девушка потянулась было к двери, но замерла, прислушиваясь. За дверью царила полнейшая тишина. Может, там сейчас никого нет? А где тогда все, если нет занятий, а за окнами вечный дождь? Странная эта Мелисса. Все так сухо сообщила. «Ну да ладно, – решила Белла, внутренне подбираясь и настраиваясь. – Разберемся». В общении она никогда не испытывала проблем, поэтому наконец почти без волнения потянула тяжелую дверь на себя. Будем знакомиться.
Глава 2. Елена.
Когда я вошла в комнату, в которой мне предстояло теперь жить на протяжении нескольких лет учебы, я еле сдержалась, чтобы не расплакаться. Я сразу поняла, что слез мне предстоит пролить немало, но надо хоть какое-то время потерпеть. Я и так очень трудно схожусь с людьми, не стоит позориться перед всеми в первый же день.
Передо мной предстала длинная спальня с очень высокими полукруглыми сводами потолков, от чего над нашими головами вверху гуляло несмолкающее эхо. Интересно, оно хотя бы ночью стихает? Вдоль окон и противоположной им стены протянулись ряды одинаковых узких кроватей, разделенных приземистыми тумбочками. Я застыла на пороге, не в силах сделать шаг в комнату. Неужели мне придется жить здесь? В общей комнате, где помимо меня, наверное, находятся еще человек пятнадцать? Пятнадцать шестнадцати– и семнадцатилетних девиц, практически взрослых уже людей, которым так нужно свое собственное пространство!
Глаза защипало, и я часто заморгала и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Главное, продержаться и не разреветься прямо на пороге. Увиденное выглядело ужасно. Я любила одиночество, я привыкла к нему с детства, и моя комната в родительском доме всегда являлась для меня надежным укрытием от всех бед. Там я могла уединиться и мечтать, или плакать и страдать, но самое важное – меня никто в этом месте не трогал. Я засыпала в полной тишине, что так важно было для моего нервного и чуткого сна. А теперь мне предстоит ночами напролет слушать вздохи, сопение, может быть, даже храп.
О боже, как так произошло, что меня, стоявшую почти на пороге исполнения своей мечты, вдруг безжалостно вырвали из рук невидимого проводника, что так терпеливо вел меня к моей цели, и закинули в непонятное, чужое место в совершенно некомфортную обстановку. Да еще и с совершенно неясными мне задачами! Я вообще не успела ничего понять, пока родители (как они себя раньше называли) сами складывали мои вещи, собирая меня в дальний путь, и бормотали сбивчиво что-то про мои невероятные способности к управлению дождем. В тот момент мне казалось, что я попала в какой-то жуткий триллер, ведь мои самые близкие люди будто сошли с ума. И объявив мне о том, что я не родная их дочь, еще подливали масла в огонь, фантазируя о каких-то магических обрядах погоды и стихий.
Когда я точно уверилась, что мои родители не шутят, а всерьез планируют отправить меня невесть куда, когда на носу у меня экзамены в университет мечты, я попросту попыталась сбежать. Не знаю, куда я бы побежала первым делом: в полицию или в клинику, чтобы сообщить о сумасшедших, но меня опередили. Так называемый отец запер входную дверь, забрав себе ключ, а так называемая мать со слезами на глазах принялась куда-то звонить. А потом, очень скоро, к нам явился незнакомый мужчина с тусклым лицом, и все остальное я помню уже, как сквозь туман. Я точно знаю, что силком меня никто не тащил, я сама шла, куда мне приказывают, едва передвигая ноги. Может быть, меня чем-то накачали, а может быть, это и впрямь были магические чары, и пусть в это очень трудно поверить, но каким-то образом я же оказалась в этом странном месте, от которого почему-то веет чем-то неземным. Не потому, что это старинный замок на холме, куда надо подниматься по бесконечно длинной лестнице. А потому что его каменные стены словно шепчут заклинания, и я действительно их слышу. Скорее всего, это какой-то наркотик, но он до сих пор не выветривается, а я тем временем уже на новом месте.
Это место мне живо напомнило детский приют из позапрошлого века. Я видела такой в каком-то старом фильме о несчастной девочке. Как могло случиться, что я сейчас, в наше время, оказалась почти в таком же приюте? В голову ударилась страшная мысль: что, если меня под таким соусом просто запихнули в какую-то секту?
Единственное, что не вписывалось в картину моего кошмара, это обитательницы комнаты: девчонки моего возраста сидели на кроватях, приводя себя в порядок. Кто-то расчесывался, кто-то красился. Некоторые сидели парами, помогая друг другу прихорашиваться. Но сейчас все они, как одна, бросили свои занятия и уставились на меня: кто с любопытством, кто с досадой. Может быть, еще один член коллектива казался им перебором?
Сама не веря, что я это делаю – заговариваю первая, когда вокруг столько внимательных глаз на меня смотрит, – я произнесла:
– Добрый день. Меня зовут Елена. Я новенькая. Кажется, я теперь ваша новая соседка. – Голос предательски задребезжал, и показался мне чужим и противным. Но кажется, никто ничего не заметил. Девчонки завертели головами, поглядывая в угол у окна, и я к своему удивлению и радости заметила там заправленную кровать. Она была настолько аккуратно застелена, что сразу становилось понятно: здесь никто не спит. Чтобы убедиться, я кивнула в ее сторону, и кто-то из девчонок откликнулся.
– Да, располагайся. Пусть будет твое место, нам лень переезжать.
Я поняла, что она имела в виду. Место у стены, да еще и у окна, по всей видимости, было одним из самых престижных и удобных, и даже странно было, что никто его не занял. Но наверное, девчонки уже привыкли на своих местах, рядом с подругами. Так что мне несказанно повезло. Хоть с одной стороны будет не храпящее или сопящее создание, а гладкая прохладная стена. Я благодарно улыбнулась, прикрыла за собой дверь и подкатила к своему новому домику сумку на колесиках.
На соседней кровати сидела, поджав под себя ноги, щуплая рыжеволосая девчонка с разноцветными глазами: карим и зеленым. Периодически косясь на меня из-за круглого ручного зеркальца, она рисовала на своем лице смоки-айс, накладывая на веки разные тени: вокруг карего глаза – изумрудные, а вокруг зеленого – фиолетовые. Каким бы нелепым не казался этот макияж, на самом деле у нее получалось потрясающе красиво, и от ее волшебных глаз трудно было оторвать взгляд.
Поставив большую сумку у изножья кровати, я стащила со спины небольшой рюкзачок и опустила его на свое новое ложе. Улыбки некоторых учениц, с которыми мне предстояло существовать теперь бок о бок, пусть совсем немного, но утешили меня. Я вытащила вещи, наконец узрев, что же запихнули мне в дорогу мои приемные родители, и слегка озадаченно попыталась их рассортировать, выложив на кровати. Половину вещей можно было убирать обратно, чтобы не доставать их больше никогда. У мамы, по всей видимости, совершенно отличные от меня понятия о современной моде. У меня и так с красивыми вещами напряженка всегда была, – мы жили довольно бедно, – но тут она расстаралась. Как нарочно напихала в сумку убожества и старомодных отрепьев. А может, вовсе не нарочно. Я теперь не знаю, что и думать о своих родителях. Столько лет притворства и обмана. Неужели, они с самого моего детства знали, куда меня отдадут? А я так надеялась на развитие в журналистике, занималась дома самостоятельно, постоянно писала какие-то истории, делала вручную газеты в единственном экземпляре. Все оказалось напрасно.
Сморгнув слезинку, я продолжила разбирать вещи. Когда более-менее приличные были отобраны, я обернулась на комнату поискать глазами шкаф, куда можно было бы переложить одежду из сумки, и в тот же момент широкая дверь снова распахнулась. Ее широкие створки словно рванули с неким вызовом, и все головы – светлые, темные, причесанные, лохматые – как по команде повернулись на вновь прибывшую.
На пороге возникла стройная черноволосая девушка с бледной кожей, за ее спиной громоздился чемодан. Она вошла внутрь, подтягивая его за собой, и дверь за ней сама закрылась. Черными, чуть прищуренными глазами девушка быстро обшарила нашу просторную спальню, и ее пронзительный взгляд вдруг остановился на мне. Она усмехнулась краешком рта и двинулась ко мне. Я почему-то оторопела и мяла в руках блузку, которую определила к более-менее приличным вещам, но не успела уложить поверх аккуратной стопки.
– Ты заняла мое место, – довольно грубо сказала новенькая, и по спальне пронесся гул недовольных голосов. Я же сразу потерялась и оробела перед этой недружелюбной гостьей, и хоть и чувствовала молчаливую поддержку будущих одноклассниц, мое сердце все равно заколотилось от волнения и напряжения. Неужели она сможет меня согнать? Она что, полезет со мной драться? Просто в голове не укладывалось.
Докрасившая наконец свои разноцветные глаза девчонка на соседской кровати, свесив на пол длинные босые ноги, наклонила голову на бок и язвительно произнесла:
– Елена пришла первой, это ее кровать. Мы уже почти подруги!
Кто-то из девочек хихикнул.
– Я битый час проторчала у директора, – с вызовом ответила новенькая. – Поэтому я явно тут появилась раньше чем она, я же вижу, что она даже вещи еще не успела разобрать.
Пока я придумывала, что ответить, девушка сказала еще более обидно:
– Да и кто такая эта Елена? – И она презрительным взглядом окинула меня с ног до головы, от чего я почувствовала себя голой в огромном супермаркете. Я сразу вспомнила, какая на мне старая и немодная одежда, к тому же туфли были насквозь мокрые, и юбка неприятно холодила ноги влажным подолом. Наверное, я представляла собой жалкое зрелище. Воодушевленная теплым приемом я словно забыла об этих неудобствах, а тут сразу же все снова почувствовала, и меня зазнобило. Тем не менее, я не двинулась с места, продолжая нервно сминать несчастную блузку, сейчас уже напоминающую тряпку.
– А ты кто такая? – подал голос кто-то из учениц. Черноволосая повернулась на звук.
– А я Белла.
Удивленный шепот теперь пополз по спальне. Кажется, это имя что-то значило для них, и только я продолжала ничего не понимать.
– Та самая? – раздавалось с разных концов комнаты.