Мой сладкий братишка бесплатное чтение
![](/img/b/48087.jpg)
Благодарности
Я никого не благодарю. Все только мешали.
Глава 1
Наверняка вам известна диснеевская принцесса Жасмин. Так вот, если вкратце описывать мою внешность, то я была как две капли воды похожа на нее. Ну, разве что красивее. Таким внешним данным я была обязана своему папаше-азеру и моей прекрасной сногсшибательной русской матери. Впрочем, отец тоже был довольно симпатичным мужчиной, но дурак-дураком. До сих пор не могу понять, как мама могла выйти за него замуж. Наверное, когда-то у нее были к нему настоящие чувства и страсть, но все они давним-давно выдохлись и выветрились, как дешевые духи, купленные в переходе за пару сотен рублей.
Обычно девочек воспитывают, как принцесс (ну или золушек, что просто ужасно), меня же мама всегда воспитывала, как маленькую королеву. КОРОЛЕВЕШНУ. Всегда самые красивые платья, украшения, едва я научилась ходить. Любой мой каприз выполнялся сию секунду и не дай Бог мне принесут не то пирожное или не тот сок, я закатывала такой ужасный скандал, что отец мог в тот же вечер собрать свои жалкие пожитки и пропасть на пару лет, так что я забывала о его существовании. Он был тот еще кард, но о нем мы поговорим в следующей главе.
Одежда, кольца и цепочки, куклы в пышных платья и игрушечный замок для них. У меня была даже самая настоящая корона, которую я надевала на новый год и на свое день рождение. О, мое день рожденье – это отельная тема. Мама устраивала самый настоящий бал в нашей квартире, а папа обычно выступал в роли придворного шута, на которого все залазили и катались, как на лошадке. Помню, я так сильно дернула его за галстук, что его лицо надулось и покраснело, как спелый томат. Все тогда смеялись (но громче всех мама) хлопали мне и говорили – какая Анжелика молодец!
Ободранный до нитки отец дарил мне очень скудные и непримечательные подарки в виде детских сказок или какого-нибудь серого ватного зайца, с которым я не играла, а мама нарочно выбрасывала его подарки так, чтобы он видел их в мусорном ведре. Она ненавидела его и пропитала этой ненавистью меня. Так уж случилось, что теперь о нем можно говорить только хорошее, но этот засранец правда очень сильно перед ней провинился.
– Запомни, Анжелика, с мужчинами нужно быть холодной и высокомерной, иначе один из них рано или поздно смешает тебя с дерьмом. – сказала она мне еще прежде, чем я успела пойти в школу. И этот совет я запомнила на всю жизнь. В то время, как других учили быть хорошими пай-девочками, мама учила меня быть самой настоящей стервой во втором поколении. И надо признать, малышка Анжела все схватывала на лету.
– Мама, но зачем вести себя с мужчинами так, будто они последнее дерьмо? – как-то задала я ей, назревший в моей голове, вопрос. Причем этому она еще не успела меня научить, я лишь сделала наблюдение, глядя на то, как она обращается с отцом и с некоторыми своими ухажерами, которых у нее всегда было пруд пруди.
– Тут два варианта, дочка. Либо мужчина и правда дерьмо собачее, либо же не остается другого способа привлечь его внимание.
Когда я пошла в школу, на меня постоянно поступали жалобы. Учителям было невдомек, чтобы кто-то из их учеников отказал в такой просьбе, как, например, – намочить тряпку, вытереть с доски или полить цветы на поддоннике. Не говоря уже о том, что в самый первый день учебы я заявила, что не хочу сидеть за одной партой с грязным мальчишкой, который, между прочим, в самом деле был весьма нечистоплотен. Это продолжалось ровно до тех пор, пока в школу не пришла моя мама, и всем не стало ясно, что яблоко от яблони укатилось недалеко и с нами лучше не иметь дел.
Я была самая яркая девчонка в классе. Самая яркая и самая красивая. Стойте, я сказала в классе? Во всей школе! В меня влюблялись мальчики гораздо старше меня и каждый день после уроков дрались за право провожать меня домой. А я вертели ими, как хотела. Играла словно они были моими оловянными солдатиками. Посылала за разными, совершенно не нужными мне, подвигами только, чтобы позабавиться, наблюдая, как один из них перелазает через забор, чтобы сорвать мне цветок или ворует для меня жвачку из-под носа кассира. Особенно мне нравилось натравливать их друг на друга и смотреть, как эти дурочки бьют из-за меня морды. Узнав об этом от учителя, мама преисполнилась ко мне всей силой родительской гордости, какую может испытать лишь человек увидевший, как его чадо превзошло своего родителя. А я, чувствуя свою власть над другими, становилась от этого еще более высокомернее, горделивее и самовлюбленнее.
Поэтому предлагаю сразу расставить точки над «и» – если вам неприятно общение со самовлюбленными гордячками, лучше не продолжайте со мной дальнейшее знакомство. Потому что помимо этого у Анжелики Джафаровой нет ни стыда, ни совести – ничего лишнего. И скоро вы сами в этом убедитесь.
Сердцеедки – это наше с мамой втрое имя. Единственный мужчина на свете, которого ей не удалось окончательно и бесповоротно влюбить в себя был моим отцом. Поэтому она смешала его с дерьмом и последние годы, когда этот засранец приползал к нам, она выделяла для него место в прихожей, рядом с ковриком. Как я понимала, приезжал он только ради меня и общения со своим вторым ребенком, который в отличии от первого, родился в законом браке. Только он и не догадывался, что его маленькая дочурка ненавидела его не хуже своей матери, демонстрируя это разными детскими кознями, языком, высунутым в ответ на его отцовские поцелуи и все остальное, что он считал свойствами моего характера.
Поэтому, когда этот придурок свалил от нас с концами к своей второй семье, я не очень этому расстроилась. Даже наоборот. Мама очень скоро потребовала от него развод, и я ума не приложу почему она не сделала этого раньше. Когда я стала старше и научилась самостоятельно соображать, меня нередко посещали мысли, что все эти годы она продолжала его любить, и, возможно даже надеялась, что он бросит эту шалаву вместе со своим ублюдком и вернется к нам. Но, когда, стало ясно, что этого уже никогда не произойдет, ее терпение лопнуло и очень скоро моя прекрасная сногсшибательная мамочка, давно заслуживающая большего, вышла замуж во второй раз, и мы уехали с этого Мухосранска в Москву.
Теперь Анжелика – самая красивая девочка школы – стала самой настоящей столичной штучкой. Ох, ну и высосали же мы с мамой с нового «папочки». Папе, с его последней рубашкой, такие расходы даже не снились. Мама в свое время и из него вытягивала по максимуму, настолько это было возможно с ободранного азера, который кормил две семьи. Но с этим мужчиной мы надолго не задержались. Зато брак с ним принес нам просто охринительную квартиру в престижном районе Москвы.
Больше мама замуж выходить не хотела, но ухажеры у нее продолжали появляться, не меньше, чем у ее юной дочери с экзотической внешность. В семнадцать лет мне дарили украшения с бриллиантами, в девятнадцать – я получила в подарок машину немецкого производства, а в двадцать два уже была невестой известного миллионера.
Но моя история не была историей типичной золушки, переехавшей в столицу и встретившей там своего принца. Потому что Анжелика, даже живя в своем Мухосранске, всегда была королевой. КОРОЛЕВЕШНОЙ.
Глава 2
Давид был старше меня на одиннадцать лет. Он занимался очень серьезным бизнесом в сфере «айти» и я не могла дождаться, когда получу свободный и безлимитный доступ к его денежкам. Мы познакомились на одном бизнес форуме, куда я пришла в сопровождение другого молодого человека просто в сногсшибательном красном платье с глубоким разрезом. Все мужчины, присутствующие там, поедали меня глазами, а женщины поджигали взглядами.
На самом деле, существует два вида одежды – одну мы надеваем, чтобы похвастаться перед другими самками, а другую – чтобы соблазнять самцов. Это платье как раз относилось ко второй категории. Глядя на меня в голове мужчин не проносилась мысль – «Господи, на ней же Валентино!», они думали о том, что это платье легко задрать и в нем меня будет очень удобно трахать. Я это прекрасно знала и моя совершенная походка, подчеркивающая красоту длинных стройных ног, лишь демонстрировала «особенность» моего наряда.
Мне было неважно, как он выглядит, потому я сразу просекла, что Давид серьезный и крутой дядя – то, что мне нужно. Мы с мамой уже были достаточно обеспечены, но дело в том, что я хотела всю жизнь купаться в деньгах, не вылезать с Мальдив и Бали, хотела свою собственную квартиру в центре Москвы. А что мой Давидик ниже меня ростом, что у него рыжие волосы и ужасно торчат уши – это не имело никакого значения. Почти. Я не представляла, как от такого мужчины можно рожать детей. Но если до этого все же дойдет, обнадеживала мысль, что в генетическом соревновании верх возьмет моя порода и дети не получатся уродами. Потому что я представить себе не могла как можно любить некрасивых детей.
Я же несла в себе ДНК восточной красавицей, появившейся на свет в процессе акта любви русской девушки и азербайджанского мужчины. Такие тандемы всегда производят на свет самых красивых детей. Кстати, об этом азере, которого мне посчастливилось называть своим отцом. Он умер пару месяцев назад и только оповещение о том, что я получила какое-то там наследство, заставило меня вспомнить о его существовании.
Раз уж я обещала рассказать о нем, так уж и быть, вставлю пару слов об этом засранце.
С мамой они поженились в конце 90-х, а на закате столетия в 99-ом на свет появилась самая красивая и роскошная девушка на свете, с который я уже успела вас познакомить. Все было прекрасно, только как оказалось потом в этом самом году мой папаша дважды стал отцом. Причем его ублюдок родился раньше меня на целый месяц. Представьте себе! Папаша жил сразу с двумя женщинами и вскоре мама об этом узнала. Не знаю почему она сразу не выгнала его в шею, почему продолжала позволять ему жить с нами, тогда как он на целые годы пропадал со своей шалавой и этим гадким ублюдком, которого она ему родила.
Самир родился в августе, а я – в сентябре. Я знала, что у меня есть брат – сам папочка мне об этом поведал. Но в стенах нашей квартиры мы не называли его иначе, как – ублюдок.
Впервые я увидела его, когда нам было по семь лет. Замызганный, грязный мальчишка в старой поношенной одежде. Отец в тайне от матери решил нас познакомить. Понятия не имею на что рассчитывал этот дурочек. И когда он отошел нам за мороженным, его прекрасная дочурка, в этот день одетая в розовое платьице с лентами, плюнула «нагулешу» в лицо и разбила ему нос, сказал при этом:
– Ты грязный ублюдок, не смей приближаться ко мне!
Вторая наша встреча случилась тоже благодаря «добрым» намерениям нашего «заботливого» папочки, который, не уминаясь, хотел сдружить своих детей и привел его на мое тринадцатое день рожденье. Мама была вне себя от ярости. Требовала, чтобы они оба убирались прочь. Так и случилось, но после того, как кому-то снова разбили нос. И в этот раз это была уже я. Самир двинул мне правой, когда я назвала его мать шлюхой.
Больше я не видела этого ублюдка, а вскоре по какой-то случайности или мамины проклятья, бросаемые в их сторону, не летели напрасно, его мать заболела раком и через полгода скоропостижно умерла. У нас дома тогда был небольшой праздник. Мама купила торт и шампанское, которые мы пили вместе с ней и чокались бокалами, долитыми до краев игристым. Это был первый раз, когда я напилась.
Но отец ушел с концами еще прежде, чем она успела отдать свою душеньку Богу. Как я уже говорила после этого случился развод – отец выбрал сторону и остался со своим вторым ребенком (или первым?). Он даже успел жениться на его матери. Поэтому теперь этот ублюдок носил со мной одну фамилию. Мама снова вышла замуж, и мы уехали. Могу дать на отсечение обе руки, но с тех пор я ни разу о нем не вспоминала, а мама если и думала о папашке, то никогда не произносила его имя вслух, помимо тех случаев, когда меня приходилось называть по имени-отчеству.
И вот спустя больше девяти лет нам приходит известие, что папаша умер и его последней волей было – представьте себе! – оставить свою квартиру не только сыну, а еще и дочери! Ведь этот засранец умудрился-таки обзавестись личным жильем. Мне даже прислали письмо на электронную почту с его последними словами, где отец высказывает надежду, что его дети, которых он «любил одинаково сильно», не имевшие возможность узнать друг друга при его жизни, подружатся после его смерти. И это еще раз подтверждало, что наш папаша был идиотом! Ну как можно было такое вообразить!?
Причем эта квартира в Мухосранске была последним, что оставалось у этого ублюдка, но отец оставил ее нам двоим. Другая на моем месте отказалась бы от этого наследства. У меня и так было все – жилье в столице, дорогая машина, ежемесячное «пособие», выделяемое на мое содержание женишком и в скором времени я рассчитывала получить от него гораздо больше! Но мы с мамой были жадные на деньги и решили раз папаша-дурочек зачем-то вписал меня в наследство, надо вытянуть из него по максимуму даже после того, как он сыграл в ящик.
Глава 3
Правда и лететь в этот Мухосранск, из которого мы с мамой сбежал восемь лет назад тоже представлялось не очень соблазняющей затеей. Мне бы хотелось решить все вопросы не покидая столицы, но как оказалось, это можно было сделать двумя способами – либо оформить доверенность на маму, отчего она тут же отмахнулась, либо послать документы по почте, но это неизвестно, когда они дойдут и насколько затянется процесс разделения наследства. К тому же, речь шла о квартире, которую требовалось продавать, чтобы мы могли поделить между собой деньги.
Честно говоря, я не представляла себе встречу с Самиром. Он был мне все также противен и неприятен. Стоит ли говорить, что я не собиралась признавать его своим братом и тем более сближаться с ним, как хотел этого наш отец?
Я представляла себе его все таким же щуплым, сопливым мальчишкой с грязными руками, ниже меня ростом. Ведь девочки развиваются быстрее и последний раз, когда я видела его, Самир дышал мне примерно чуть выше плеча. Сейчас, он, наверное, ощетинился, как все восточные мужчины. Работал каким-нибудь гасторбайтером или грузчиком и ничем не отличался от узбеков, приехавших в Россию на заработки.
В это время Давид полетел в командировку в США, по каким-то важным вопросам, в которые он меня не посвящал. Ведь сфера его деятельности была очень тесно связана с политикой. Впрочем, я не интересовалась, чем он там занимается и кому жмет руки «за бугром», лишь бы зарабатывал большие бабки, ради которых, собственно, я и сосала его маленький член! А делать мне это приходилось не каждый день, но через день. И не хотелось, чтобы во время моего отсутствия он ненароком нашел себе новую девочку, поэтому я решила воспользоваться этой возможностью и полетела на следующий день, после того, как отсосала Давиду в последний раз.
Я не собирала с собой большой багаж, потому как не рассчитывала задерживаться там надолго. Два чемодана и сумочка – весь саквояж вашей скромной повествовательницы. Перелет до этого Мухосранска занимал больше семи часов, поэтому я сразу настроилась отоспаться в самолете. К тому же я летела, грубо говоря, в будущее, преодолевая часовые пояса. Если в Москве шесть вечера, то в его Мухосранске на шесть часов больше. Плюс еще семь. Таким образом, я должна была оказать там около семи утра по местному времени.
– Давай, Анжелика, покажи этому ублюдку кто в доме хозяин! – напутствовала мне мама, когда объявили посадку на мой рейс.
Но ее слова были лишними – я и так направлялась к нему со всей боевой подготовкой, готовая ругаться с ним с первых слов и давить это «нагулеша» своими туфлями на высоком остром каблуке. Потому что никто не был вправе переходить дорогу Анжелике Джафаровой даже такой мерзкий оборванец, как Самир Джафаров, носивший со мной одну фамилию! А я была уверена, что нашей встречи он будет «рад» не меньше меня. А может даже больше! Ведь это у него планировали отобрать половину всего его имущества. Ха! Была бы такая возможность, я бы с радостью оставила его ни с чем, можете не сомневаться!
Само собой, я летела в бизнес классе на мягком удобном кресле с видом на облака. Но уснуть мне так и не удалось, поэтому все время перелета я занималась одним из своих самых любимых дел – листала тик-ток, потеряв счет времени. А когда мы приземлились, у меня ужасно болела шея и спина, а еще мне безумно хотелось спать. За восемь лет покорения Москвы я не успела забыть город, в котором родилась и прожила четырнадцать лет, однако серость и малолюдность улиц тут же резонансом бросились мне в глаза. Я привыкла к тому, что на дорогах всегда большое и шумное движение, привыкла к многоэтажным зданиям, а тут от силы имелись лишь шестнадцатиэтажки и то выглядели они так, как будто считались достопримечательностью города.
Я вызвала такси и сняла номер в более-менее приличном отеле, который у них имелся. Отоспавшись я еще пару часов провалялась в ванне, поболтала с мамой по телефону, обсуждая наши столичные дела, совсем немного затронув этого ублюдка, к которому мне предстояло ехать.
Выбравшись из ванны, я высушила феном свои длинные шелковистые волосы, цвета вороньего крыла и они идеально легли по моим плечам, не нуждаясь в утюжке или завивке. Макияж занял у меня около часа. Я заказала обед в номер и совершенно никуда не спешила. Даже если бы мне было назначено в определенный час, я бы все ровно не ускорилось не на зептосекунду.1 Только ни в этот раз. Могло чести этому гаденышу оказывает один мой визит, так что пусть радуется, что Анжелика вообще удосужилась найти время и заехать к нему.
Откушав, я еще с пол часика повалялась в кроватки, рассматривая фотографии своих «подружек» и жалея, что не существует кнопки «дизлайка». Она бы у меня сломалась в тот же день будь на моем айфоне такая функция. Терпеть я не могла этих сучек, которые что-то из себя строили. Да ведь еще и откровенный фотошоп на лицо! Хорошо, что я такая красивая и мне не требуется коррекция внешности. Да что там красивая… я просто ОХУЕННАЯ.
Вытащив застрявшую между зубов веточку петрушки, я еще раз нанесла на губы красную помаду и послала себе в зеркало воздушный поцелуй. Давно по этому городу не ходили прекрасные ноги Анжелики Джафаровой. Но почтить его прогулкой было не суждено, потому что я не хотела задерживаться в этом Мухосранске и вызвала такси, которое привезло меня – немного немало – в жопу мира. И это здесь находится та самая квартира, которую папочка решил мне оставить?
Пятиэтажный панельный дом наводил на меня чувство апатии. Серость мира в этом районе зашкаливала до предела. Если бы мне сказали, что отныне я должна тут жить без права сбежать, честное слово, я предпочла бы застрелиться.
Когда я шагала мимо подъездов, мне подсвистывали с балконов, и это заставило меня почувствовать резкий приступ тошноты. Нужно было для начала выяснить, где живет этот ублюдок, а потом наведываться в нашу общую с ним квартиру. Если бы я знала, что это за дом и район, под прицелом выстрела меня бы не заставили сюда приехать. Но раз я уже здесь, и большая половина пути пройдена, не хотелось давать на попятную. В конце концов, я Анжелика Джафарова и ничто не способно встать на моем пути!
– Какого черта!? – воскликнула я, когда что-то очень отвратительное свалилось мне на голову.
– Извини, милочка, – послышало сверху, и подняв глаза, я увидела в окне второго этажа сморщенное лицо старухи – У меня ноги больные, а в унитаз такое смыть нельзя, забарахлит он! Вот я в окно и – плюх!
– Пропади ты пропадом старая карга!!! – рявкнула на нее я, с отвращением скидывая со своих волос что-то очень похожее на испорченные старые макароны – Желаю тебе поскорее сдохнуть, тварина!
– Бог ты мой! Это ж надо! – послышалось вслед.
Проклятый Мухосранск! До чего же тупые тут люди. Вот и папаша был очень тупой. Ну какого дьявола он вписал меня в свое наследство?!
Я нашла нужный подъезд, и я стала звонить в домофон, который, как оказалось не работал. Причем меня уже сжигало желание развернуться и уйти нахрен от сюда. Потому как моя блузка провонялась вонючей старушечий едой, а в по волосам размазалось тесло. Ну нет! Я Анжелика Джафарова и…
Перед глазами заискрились звездочки. Я не сразу поняла, что произошло, но первым делом ко мне пришла страшная боль во лбу и я увидела, что передо мной крутиться какой-то коротышка, который, как обезьяна, почесав себя по голове, воскликнул:
– Мама я дверь открыл, и тетя упала!
Тетя?! От злости даже искорки пропали из моих глаз. Я поднялась, схватившись за больное место и выплеснула на малыша смачной такой порцией матерных слов, которым он, однако, даже не удивился и по его лицу я прочитала, что она понял все, о чем я ему толкую.
– Извините, пожалуйста… – появилась из подъезда его мать – Мне очень жаль…
– Это мне вас жаль! Потому что вы породили на свет имбецила!!!
С этими словами я стала подниматься вверх по лестнице. Ууу, как же я ненавидела это место. Ненавидела всех, кто ту жил. И я уже готовилась размазать по стенке, первого кто попадется мне под руку. А им должен был оказаться мой нагулянный братишка, которому я звонила сейчас в дверь!
– Открыто. – послышалось изнутри и я проморгалась.
Голос звучал так спокойно, что мне показалось его звук успокоительно подействовал и на меня. Слишком приятно он коснулся моего слуха, и я просто не могла поверить, что он принадлежал ему.
Я распахнула дверь, тут же ощутив все запахи скудной нищенской жизни – жареной на газовой плите картошки, сушившихся в ванне на батареи носков, дешевого мыла и прочих неприятных запахов, от которых мне захотелось блевать.
Проходя вдоль по коридору, я оценивающе рассматривала квартиру. В бумагах, присланных мне на почту значилось, что она расценивается примерно в четыре миллиона рублей, а два из них, принадлежавшие мне, на дороге не валяются!
Уткнувшись в комнату, очевидно зальную, на всю стену которой весел красный советский палас, я увидела, что внутри находился всего один человек и голос мог принадлежать только ему. К слову сказать, я сразу его узнала и придала своему лицу вдвое отвратительное выражение, чтобы он видел, как мне неприятно его общество. Но этот ублюдок… вырос ОЧЕНЬ красивым и мне было не так уж неприятно на него смотреть, а совсем наоборот – я не могла оторвать от него своих глаз.
Глава 4
В самом деле. На какие-то доли секунды я даже потеряла дар речи.
Самир сидел на диване в одних шортах и стриг ногти на ногах. Перед ним негромко показывал телевизор, транслируя футбольный матч, к которому было обращено все его внимание. Он даже не повернулся, когда я вошла в комнату.
Нет, на узбека он совершенно не был похож – он был больше похож на русского, но темненького паренька с немного коснувшейся лицом щетиной, которая несмотря на то, что не была сбрита, не выглядела отталкивающе и неопрятно. На обнаженном торсе выделялись кубики, а плечи и руки у него были развиты должным образом. Не перекаченные, но и совсем не щуплые. Я заметила, что мы с ним похожи: у нас были одинаковой формы уши и глаза – такие же как у нашего папаши-азера, только ему каким-то чудом достался зеленоватый почти рубиновый оттенок.
– Я… я Анжелика. – запнувшись, представился я, когда Самир решил взглянуть на своего гостя.
– Ага. Я понял. – спокойно почти равнодушно ответил он и встал с дивана.
Что ж, и тут я попала впросак потому что этот… этот ублюдок вырос гораздо выше меня.
Он подошел ближе, горой заслонив мне свет с окна, и когда его рука потянулась, я подумала, что он хочет пожать мне руку и даже подняла свою в ответ, но вовремя одернула, решив, что он не достоин такого почтения. Но он не собирался жать мою ладонь, а прикоснулся к волосам, после чего с отвращением, которое не ускользнуло от моих глаз, спросил:
– Какого хрена у тебя макароны в волосах?
Тут я не выдержала и вспыхнула.
– А какого хрена тебя это должно волновать?!
– Просто обычно люди моют голову чистой водой, но если ты это делаешь водой от макарон, тогда извини. Кстати, от тебя воняет. И кажется у тебя шишка на лбу.
Сжав губы от злости, я замахнулась на него, но он в три-пятнадцать поймал мою руку на лету, что мне волей-неволей пришлось признать свою слабость перед ним.
– А ты совсем не изменилась, Анжелика. Все такая же маленькая мерзкая стервочка.
– А ты все такой же мерзкий ублюдок!!!
– Ага, ага. – он отпустил мою руку и вернулся на диван – Мне совсем не хочется с тобой ссориться и признаться, я не рассчитывал на то, что ты приедешь.
– Не рассчитывал, что я захочу получить свою долю в наследстве?! Вот еще – мечтай!
– Ну, насколько я слышал у тебя и так все заебись, а с отца вы в свое время уже достаточно поимели.
– Тогда ты просто смешон если думаешь, что я не хочу поиметь и с тебя!
– Ха! Ну да, ну да. На самом деле очень глупо было с его стороны вписывать тебя в свое наследство, особенно учитывая то, что ты никогда его не любила.
– Это еще раз доказывает, то наш папаша был придурком!
– Не называй его так! – грубо осадил меня он и я почувствовала, что нутро мое испугалось, хоть никак и не продемонстрировала это внешне.
– Ведь это была его последняя воля – сдружить меня и тебя! Но каким же «замечательным» способом он решил это устроить!!!
– Забавно, Анжелика, отец хотел, чтобы его дети нашли общий язык, а ты не успела войти в наш дом и орешь на меня. Не находишь это осквернением его памяти?
– Я нахожу тебя заносчивым и бестактным!!! А еще мерзким, отвратительным уб…
– Ага. Ага. Я знаю. – перебил меня он – Можешь не продолжать. Знаешь, если бы не последнее желание отца, ничего не помешало бы мне вмазать тебе хорошенечко, как на твой день рождение и выгнать тебя нахуй из моего дома. Плевать я хотел на завещание. Вспомни, как твоя мамочка кричала, когда я переступил ваш порог. Ну как будто к вам свинья забежала и начала измазывать все дерьмом. Вот и у меня сейчас такое же чувство, что ко мне домой привезли грязную вонючую хрюшку, которая еще и верещит, словно ее режут тупым ножом.
Внутри меня закипела кровь. Я медленно, но необратимо превращалась в вулкан, который если взорвется, унесет с собой жизни каждого, находящегося в радиусе километра от меня. Но тут был только он – мой совсем не мерзкий и отнюдь не отвратительный брат. Я еще раз взглянула на его голый торс. Ох, до чего же хорош папин ублюдок…
Но его привлекательная внешность не могла спасти его от моего гнева. И только резкая боль во лбу заставила его утихнуть.
– Как же больно… – я прикоснулась к месту, куда недавно меня ударило тяжелой подъездной дверью и пошатнулась потому, как у меня начала кружиться голова.
– Присядь. – Самир подорвался с дивана и подхватил меня.
– Не трогай меня мерзк…
– Только не воображай, что мне это нравится. Садись, Анжелика, у тебя охриненная шишка на лбу. Мой диван, конечно, не кресло твоего мерседеса, но и не мусорная свалка, чтобы так его брезговать.
Он опустил меня, и я упала на то место, где только что сидел он сам. Тепленькое. Голова ужасно кружилась и мои попытки отмахнуться от него были просто смешны. Не говоря уже о том, что мне в любом случае не удалось бы отмахнуться от такого крепкого парня. Это мой Давидик представлял из себя версию карманного мужчины, а Самир был самым настоящим янычаром. Почему-то именно это слово пришло ко мне в голову, когда я посмотрела на него с высоты его дивана.
– Ой, что это? … – я почувствовала, что мне что-то кольнуло в зад и стала рыскать руками под ним.
– А, это мои ногти. – сказал Самир.
– О, Боже… – голова снова страшно заболела и я, забыв про них, прикоснулась к своему лбу.
– Подожди секунду, сейчас я принесу тебе что-нибудь холодное.
Он вышел из комнаты и пропал на пару минут, оставив меня наблюдать за тем, как в его телике команда безмозглых мужиков в красных и желтых футболках гоняют по полю мяч.
– Что это? – спросила я, когда он приложил к больному месту какой-то пакет.
– Это пельмени.
– О, нет!
– Только не говори, что они не достойны облегчить твою боль. И где это тебя так угораздило ебнуться башкой?
– Ебнутые башкой – это твои соседи! А я всего лишь получила травму, приехав в этот Мухосранск!
– Пф – фыркнул он – Так чего ж ты приехала? Тебя кто-то звал что ли?
Тон, с которым этот ублюдок со мной разговаривал, ужасно меня выводил и сбивал с толку. Если бы это был тот щуплый замызганный мальчишка, которым я его представляла, должно быть, тогда это не злило бы меня так сильно. Но он был мужчиной, причем очень привлекательным. Я до сих пор тайком поглядывала на него, не переставая морщить нос, словно от одного его запаха меня выворачивало наизнанку. А еще ни один мужчина на свете так со мной не разговаривал!
– Не прикидывайся, Самир, ты знаешь зачем я приехала!
Я что – только, что назвала его по имени?!
– Буржуйка приехала отжать у меня квартиру, а отжала последнюю пачку пельменей.
– Да подавись ты своими пельменями!!! – я бросила в него холодным сыпучим пакетом, который уже покрыл мой лоб капельками воды и тот, ударившись об его голый, украшенный ровными кубиками торс, свалился на пол.
Самир почти без эмоция опустился, чтобы поднять его, а потом с дружелюбной улыбкой, которая сбила с толку меня еще сильнее, протянул его мне назад.
– Не обижайся, Анжелика, я просто пошутил.
– Не прикидывайся хорошим мальчиком, я знаю, что ты меня ненавидишь!
– Не так сильно, как вы с мамашей всю жизнь ненавидели мою семью. Я вообще не представляю, насколько можно быть желчным и прогнившим внутри человеком, чтобы ненавидеть просто чужое счастье.
– Ха!!! О чем ты говоришь?! Во-первых, нам всегда было плевать на вас. А во-вторых, папаша завел себе вторую семью на стороне! Он жил с двумя женщинами, в то время как женился на моей матери, а потом бросил ее ради…
– Ради такого ублюдка, как я?
Он посмотрел мне в глаза, а я приложила назад к ушибленном лбу последнюю пачку пельменей своего брата и прижимала ее одной рукой, в то время, как вторая лежала у меня на коленях. Самир был похож на отца, только моложе его и не такой чернявый. Нос, например, у него отличался. Наверное, пошел в его шалаву-мать. А в остальном, пожалуй, можно было сказать, что он – его копия. Что ж, если папа выглядел в молодости так же, как этот парнишка то, я понимаю маму… Понимаю, что ее в нем зацепило.
– Да! Но честно тебе скажу – долго мы не горевали!
– Я очень наслышан о том, как сложилась ваша судьба, можешь не распинаться.
Самир подошел к продолговатому окну и облокотился руками к, окрашенному голубой краской, подоконнику. Его мышцы при этом заиграли и глядя на то, как он небрежно сдунул со своего плеча пылинку, я закусила губу. Ну как можно оставаться спокойным и уравновешенным в такой ситуации? Не так я представляла себе наш с ним диалог. Мне казалось этот…этот ублюдок будет передо мной пресмыкаться, прятать глаза, пытаться что-то вякать на мое железное слово и даже…обливаться слюной, глядя на свою шикарную умопомрачительную сестру, которая выросла настоящей супер моделью. Потому что так на меня обычно и смотрят все мужчины с тринадцати и до ста. Но Самир и сам вырос очень и очень соблазнительным представителем своего пола. Ох, это все сочетание – русская плюс азербайджанец. Потому, что его мамаша тоже была русской, хоть я ее ни разу и не видела, можно было сделать вывод, что эта женщина также не была лишена, скажем так, – годного генетического материала.
– Единственное, чего я не могу понять, – продолжил он – это даже не почему отец решил вписать тебя в свое завещание, а почему ты от него не отказалась. Неужели ты такая жадная, Анжелика? (я снова закусила губу) Ведь у тебя и так есть все. Да даже больше, чем нужно обычному человеку! Понятно, что папа так поступил, имея свои пусть и наивные мотивы. Ведь он правда любил нас обоих и часто говорил о тебе на нашей кухне. И, поверь, моя мама при этом не начинала кричать как свинья недорезанная. Мы тебя не ненавидели. А вот ты со своей мамашей, я не удивлюсь, – насылали на нас проклятия (опять закусила губу). И вот для меня остается непонятным, если ты продолжаешь меня ненавидеть, не собираешься, как желал того отец узнать своего родного брата, при этом у тебя есть ВСЕ. Ну какого ХУЯ, скажи мне, ты приехала?
Хотелось мне бросить ему в лицо, что именно такого хуя я и приехала, что на самом деле была до дури жадная на деньги. Я даже чаевых никогда не оставляла официантам, а два миллиона на дороге не валяются! Я это уже говорила? Но его слова о последней воли отца не то, чтобы меня тронули, скорее они задели мое самолюбие. Учитывая то, каким тоном он мне это говорил – прямо в мой больной лоб, на котором поминутно росла гигантская шишка. Будь она прокляла! А еще это его благородство, с которым он мне объяснялся…в общем мне захотелось предстать перед ним в другом свете и я, почти не подумав ляпнула:
– А с чего ты взял, что я не хочу исполнить его последнюю волю?!
И тут же испытала такое наслаждение, какое ни один мужчина не доставлял мне в постели, как доставил этот парень (мой брат) всего лишь посмотрев на меня. О, да. Это было что-то с чем-то. Равнодушие, смешанное с презрением вдруг прояснилось, и я прочитала в них… восхищение! Нет, это было не желание нагнуть меня раком и пометь прямо на этом диване, на котором были рассыпаны ногти с его ног. Это было восхищение человеческим поступком, его нравственностью, если хотите! В этот момент я была готова даже сказать ему, что и доля в наследстве мне не нужна – и я отказываюсь от нее! Лишь бы он продолжал так на меня смотреть и лишь бы не отворачивался!
– Вот как? – спросил он.
– Представь себе, дорогой братик! Я вовсе не имела намерения с тобой ругаться. Ты первый начал, когда…когда сказал, что от меня воняет!
– Да… извини, но от тебя правда воняет, Анжелика. В чем твои волосы и одежда? Такое чувство, что ты купалась в помойке.
– Одна твоя ненормальная соседка вылила на меня что-то очень гадкое в окно!
–Аха, это, наверное, баба Нина. Она не выходит из своей квартиры.
– А мне плевать, что там с этой тва… – я замялась, решив в этот раз прихлопнуть свою «душную варежку» – Так вот. Теперь ты знаешь – я внимательно прочитала письмо нашего папы и не противлюсь его желаниям, Самир!
После этих слов я еще раз на него посмотрела в надежде снова поймать тот взгляд, но теперь там была только задумчивость.
– Хорошо, Анжелика… я рад. Правда рад. И это… извини, если я тебя обидел своими словами. Просто я не думал, что…
– Извинения приняты! И можешь забрать свои пельмени, а то они уже начинают таять в моих руках.
Я протянула ему пакет и вдруг лицо моего брата исказилось ужасом.
– Охуеть у тебя шишара вымахала!
– Что – правда? Не надо, не смотри!!!
Я почувствовала себя ужасно. Мне не хотелось, чтобы он видел меня в таком виде. Может поэтому он и не восхитился моей красотой, потому что старуха облила меня помоями, а мелкий засранец постарался, чтобы у меня опух лоб? О, как же я их ненавижу!!! Они испортили мне перовое впечатление перед… братом.
– Да, ладно не ссы. Через пару дней пройдет.
Он взял из моих рук пельмени и снова пропал только уже не на две минуты, а на пять.
– Я поставил воду – сказал он – Ты хавать хочешь?
– Предлагаешь мне пельмени?!
– Ну, да. – пожал он плечами, и я снова полюбовалась игрой его мышц.
– Нет, спасибо! Я лучше с голоду сдохну, чем буду питаться такой гадостью!
– Ну как хочешь, мне больше достанется.
– Так все! – я встала с его дивана и на пол с моей задницы тут же посыпали его ногти – Раз уж мы друг друга поняли. И я была очень рада повидаться. – стиснув зубы, добавила я – Мне пора!
– В смысле? Ты уходишь? А как же узнать друг друга – и все такое?
– Для начала мне нужно побеспокоиться о своей, как ты сказал «охуенной» шишке, потому что терапия пельменями на самом деле очень сомнительная помощь!
– Да ладно, это – самая лучшая помочь при ушибах. Мама мне всегда прикладывала и ни одна шишка не задерживалась со мной надолго.
– В любом случае – отрезала я, с мыслями, что мне необходимо все обдумать – Мне пора!
– Ну ладно… может я хотя бы дам тебе футболку, чтобы не выходила в таком… эм…виде?
Я посмотрела на своего чертовски привлекательно брата, стоящего передо мной в одних шортах. Ну почему? Ну какого дьявола он вырос таким красивым? Впрочем, тут нечего удивляться, ведь в наших венах течет одна и та же кровь.
– Как ты можешь дать мне футболку если у тебя самого ее нет?!
– Она есть, только в шкафу. Погоди секунду.
И он принес мне какую-то тряпку, которая в общем-то неплохо пахла. Наверное, им. После чего завалился на диван и снова уставился в телик.
– Мне же все-таки теперь нужно переодеться. Может ты выйдешь? – спросила я.
– Да не парься, я же не смотрю.
И он правда не смотрел. Не смотрел пока я снимала с себя блузку, пока надевала его просторную серую футболку. Я выпучила нижнюю губу, понимая, что меня это обидело и оскорбило.
– Но ты же приедешь ко мне после того, как … ну, твоя шишка заживет? – спросил он.
– Да, конечно. – я выскочила из комнаты и бросила ему вслед – Все ради светлой памяти нашего покойного заботливого папочки.
Ну и какого черта только что произошло?
Глава 5
Я вынырнула из подъезда, утонувшая в футболке своего брата. В одной руке у меня была сумочка, а в другой блузка. Не знаю, зачем я согласила принять ее, ведь она выглядела просто ужасно. В ней я не чувствовала себя привычно сногсшибательной и не чувствовала себя желанной. Но второго меня лишил не мой нынешний вид и даже не макароны, все еще остававшиеся в моих блестящий волосах цвета вороньего крыла, а разговор с этим… этим так неожиданно оказавшимся чертовски привлекательным и до раздражения спокойным ублюдком! До сего момента не было и раза, чтобы на Анжелику Джафарову не смотрели с желанием и не посыпали комплементами! И признаться, это неслабо ранило мое самолюбие.
– Мама, мама! Гляди – это та самая тетя, которая упала! Ого, у нее целая грыжа теперь на лбу выросла! – закричал мелкий говнюк, когда они появились на моем горизонте.
– Какая я тебе тетя, придурок?! Глаза разуй!!! – рявкнула на него я и шкет спрятался за спиной матери.
Я дождалась такси, которых, такое чувство, в этом городе можно было посчитать на пальцах одной руки и поскольку мне не удалось выцедить всю накопившуюся злость на своего братишку, удар принял на себя мой таксист.
Вернувшись в номер, первым делом я залезла в ванную и откисала в ней часа два. Вскоре мне позвонила мама и первым ее вопросом было:
– Что, дочка, размазала этого ублюдка по стенке?
– Конечно, мама! Ты еще спрашиваешь? – для убедительности я взмахнула рукой в пене, как будто она могла видеть меня в этот момент.
– Когда получишь свои денежки и когда тебя ждать назад?
Я задумалась – а действительно? Ведь суть мы с ним так и не обсудили, а учитывая то, что я наплела своему брату, будет как-то странно резко переобуваться и тащить его к нотариусу.
– Должно быть, дела затянутся дольше, чем мы рассчитывали, потому что тут какие-то проблемы с…ну… – я нырнула головой в теплую ванную, рассчитывая, что мой ответ и так был удовлетворительным, а когда вынырнула, услышала в ответ:
– Ясно, ясно… Оно всегда так бывает, особенно, когда дело доходит до наследства. Но ничего, оно того стоит, Анжелика! Каких-нибудь пару недель в этом Мухосранске и денежки в твоем кармане!
– Конечно, мама! – отозвалась я, чувствуя, что мне приходится искусственно придавать голосу его привычный боевой настрой.
– И не позволяй этому ублюдку даже разговаривать с тобой!
– Много чести ему, дорогая!
– Ну все, дочка, мне пора бежать. Целую.
– Опять свидание?
– Не опять, а снова! И не звони мне до завтрашнего утра.
– Конечно. Целую тебя тоже. В обе щеки. Мва-мва.
Чтобы подумала мама если бы узнала, как на самом деле обстоят дела? Что этот ублюдок вырос просто нереально красивым, а ее дочь сейчас лежала в ванне и мечтала, чтобы ее Давид превратился в Самира. Ведь он просто парень с обложки! Серьезно, его запросто можно притащить с собой в Москву, и ему в тот же день предложат контракт сразу несколько модельных агентств! Легко ей говорить – «не позволяй ему разговаривать с собой», сама-то она тринадцать лет не могла с концами прогнать отца, а этот еще и молодой, горящий, красивее нашего папаши! Клянусь, если бы он не был моим братом, я бы в этот же день затащила его в койку.
Или не затащила бы? Потому что с таким равнодушием на меня не смотрел еще ни один мужчина. Да, я это уже говорила. Самир мой брат, я знаю. Но мы виделись с ним всего два раза в жизни и то это было очень давно. Так почему он не может хотеть меня?
С этими мыслями я вылезла из ванны и начала крутиться перед зеркалом. Да я просто нереальная красотка! Даже макароны в волосах не могли меня испортить! Тогда в чем же дело, Самир? Может ты и правда питаешь ко мне братские чувства? Ведь, как он сказал они часто говорили обо мне в стенах своего дома. Может в то время, пока моя мама пропитывала меня ненавистью к отцу и его второй семье, папочка пропитывал моего братишку любовью ко мне? Но это же просто смешно! Он разбил мне нос, когда мне было тринадцать и угрожал сегодня повторить свой удар не будь последней волей отца сблизить своих детей!
Чертов ублюдок, ты своим прессом заставил меня забыть, то зачем я вообще приехала! Ну как ты могла, Анжелика? Мы же собирались раздавить этого «нагулеша» своими туфлями, быстренько разделаться с ним и с делами и вернуться назад в столицу. А какого черты ты ему наговорила? Исполнить последнюю волю отца? Подружиться со своим братом? Впрочем, я легко могла забрать свои слова назад и уже завтра потребовать его к нотариусу, но… не хотела.
Почему же? Что заставило меня передумать и пойти на попятную? Ох, ну, конечно, его равнодушие дико меня зацепило. А еще его милая мордашка и тело боевого янычара. Такое чувство, что он каждый день сражался на мечах. Ему с его внешностью только и сниматься в фильмах про самураев и разных таких парней, которые ходят без рубашек.
А еще это его благородство, с которым он говорил о памяти отца и с которым преподнес мне свои последние пельмени… Почему-то мне это показалось очень и очень привлекательным. Я упала на кровать и, взяв в руки его футболку, вдохнула запах своего брата. В теории, он не должен был мне нравится, потому как мы с ним были носителями одного генетического материала, как два очень близких родственника, но черт возьми, – мне нравился его аромат. А что если, он отдал мне еще и свою последнюю футболку? Ох, Самир ну и откуда в тебе сколько благородства? Наверное, папочка отдал его все тебе, не оставив мне и жалкой крохи.
Я лежала и думала, что же делать дальше. Этот у… брат никак не выходил из моей головы и пару раз я представила такие непристойности, что любой другой девушке на моем месте стало бы от них стыдно. Но как я уже говорила – у меня не было ни стыда, ни совести. А братишка оказался таким сладеньким, что его хотелось попробовать на вкус.
Мысль, которая пришла ко мне после, не вызвала во мне ни малейшего сопротивления. Я даже закусила губу, смаку ее в своем воображении. Папочка хотел, чтобы его дети сблизились – что ж, я ему это устрою! Потому что еще ни один мужчина не смог устоять перед Анжеликой Джафаровой и Самир Джафаров, носящий со мной одну фамилию и делящий со мной одно отчество на двоих, не станет исключением!
Глава 6
Из-за разницы во времени я уснула глубокой ночью почти под утро, до бесконечности листая тик-ток и возмущенно ворча, переворачиваясь с бока на бок. Завтра у меня был важный день и мне хотелось хорошенечко выспаться. Но когда сон нашел на меня, мне показалось, что я уже проснулась и все это происходит в действительности.
Значит, приезжаю я к Самиру и нахожу, что наш папаша-то оказывается жив-здоров! Сидит с ним на диване, пялит в телик, где точно так же, как вчера по полю гоняет мяч шайка бестолковых мужиков. (Никогда не понимала футбол). Я эту новость восприняла никак все – обычно люди не понимают, что человека уже нет, а если понимают, то тут два варианта – либо им страшно, либо они очень рады. Я же посчитала, что меня наглым образом обманули и начала орать на обоих! А они продолжают сидеть, уставившись своими похожими лицами в ящик, а на меня – ноль внимания!
Ну, это взбесило меня в конец. Я схватила папашку за шиворот и яростно начала трясти, крича при этом, что мне пришлось потратиться на билет до их Мухосранска и платить за отель. Но он как будто не слышал меня и никак не реагировал. Тогда я принялась за своего братишку, но поскольку Самир был без верха и за шиворот схватить я его не могла, пришлось схватиться за его плечи. А на нем так правдоподобно играли мускулы, что мне даже во сне пришлось закусить губу. Но из-за этого я только разозлилась сильнее на них обоих, считая несправедливым то, что папин ублюдок стал таким красивым, что сама Анжелика его захотела!
– Ублюдок, ублюдок! Мерзкий ублюдок! – кричала я на него, а сама продолжала поедать его глазами.
Самир не поддавался моему «трясению» и тогда, бросив это занятие, я стала бить его ладошками по груди. Только очень скоро мне надоело и это занятие, потому что мне захотелось потрогать его везде, и я подняла свои руки к его широкой, такой же приятно накаченной шеи. Он смотрел на меня равнодушно, почти без эмоций. Этот взгляд меня поджигал.
Я забыла про папашу. Но его к тому моменту вроде как уже и не было на их затрепанной хате. Как это обычно бывает во снах – люди, предметы, места исчезают бесследно, а ты про них даже не вспоминаешь. Вот мы стоим друг напротив друга, и я не скрываю от себя желания. Мне хочется, чтобы Самир овладел мною, чтобы бросил на свой стремный диван, пусть даже на нем до сих пор рассыпаны его ногти и содрал с меня одежду. Чтобы вошел в меня грубо, бесцеремонно, как бы говоря всем и вся – «плевать мне, что она моя сестра, я хочу эту женщину!»
Но он только смотрит и молчит. А я не могу попросить трахнуть себя – это ниже моего достоинства. Поэтому я снова начинаю бить его ладошками в грудь и кричать на брата:
– Ублюдок! Мерзкий ублюдок!
Когда я проснулась во втором часу дня, у меня во рту застряла прядь моих волос. Я недовольно повошкалась в постели, от того что все еще чувствовала себя не выспавшейся и была очень недовольна своим сном. Иначе говоря – не удовлетворена.
Поэтому поднявшись, я сразу пошла в ванную, где долго и мучительно мастурбировала душем. Угадайте кого я представляла? Конечно, это был не Давид с его торчащими ушами и усыпанным конопушками лицом. Я представляла своего братика и, честно сказать, – фантазия эта была очень сладенькая. Впрочем, как и он сам. Если вчера вечером я еще не была до конца уверена, что решусь затащить его в койку, то теперь у меня не осталось ни малейшего сомнения на этот счет.
Сначала мне просто хотелось доказать себе, что на свете не существует мужчины, которого я бы не смогла соблазнить, будь то даже мой родной брат. Хотелось, чтобы Самир ползал у меня в ногах и смотрел на меня с желанием. Теперь мне этого было недостаточно, и я не стыдилась своего желания. От жизни нужно брать по максимуму. Особенно если ты такая сногсшибательная красотка, как Анжелика Джафарова!
Снова заказав завтра – иди обед? – в номер, я прекрасно откушала и, никуда не спеша, стала собираться в гости к братишке. Шишка все еще болела, но выглядела не так ужасно, как вчера вечером. Перед сном я прикладывала к ней лед и намазала одним дорогим универсальным кремом. Так что теперь под тоналкой ее почти не было видно.