Любовник бесплатное чтение
![](/img/b/61188.jpg)
Пролог
«Измену простить можно,
а вот обиду – нельзя».
(Анна Ахматова)
Глава 1
Лариса.
Настырный звон будильника разрезает тишину. Открываю один глаз, сбрасываю нарушителя покоя с тумбы.
– Блять! – тихо матерюсь, когда понимаю, что эта китайская зараза продолжает трезвонить. Но теперь мне придется встать с постели, чтобы вырубить чертов гаджет.
– Лара, какого хрена? – бурчит рядом муж, натягивая одеяло на голову. – Я же просил тебя ставит на вибро телефон, а не этот рубильник!
Ну, да, ему, ведь не нужно утром куда-то спешить, только я должна вставать в такую рань. Каждый день муж бухтит о том, как его бесит надрывный звон будильника по утрам. А я просто не могу проснуться от обычной вибрации телефона, мне нужен вот этот ад, чтобы вернуться в реальность.
Отключаю будильник и возвращаю его на тумбу. Презрительно смотрю на мужа, досыпающего свою «норму». А сама топаю в ванную, без прохладного душа мой день не начинается.
В квартире темно, но я стараюсь ступать аккуратно, не включать свет во всех комнатах сразу. Забираюсь в ванную, привожу себя в порядок, наношу крем и делаю макияж. Привычная утренняя рутина, которая, как пазл, мягко вписалась в мой график.
Впрочем, мне даже нравится этот ритуал. В нем есть одна важная деталь – отсутствие кого бы то ни было рядом. Это те минуты одиночества, которые принадлежат только мне. Потом, когда я выйду из ванной, начнется мой день, заполненный различными обязанностями – домашними и рабочими. Но в эти минуты нет никого, и я научилась ловить от этого единения с собой особый кайф.
Когда-то я вычитала в каком-то журнале, что у женщины должно быть время на себя. В идеале, хотя бы час в день. Помню, как тогда усмехнулась, понимая, что мне такая роскошь не светит. В той же статье говорилось о том, что час этот нужно посвятить медитациям, йоге и отдыху, можно косметическим процедурам. Ну да, ну да, это в какой параллельной реальности? Большинство женщин едва успевают сделать все, что от них требуется, и при этом успеть хотя бы шесть часов поспать.
Но потом я приучила себя думать, что утро – это только мое время. И даже почти научилась медитировать, пока наношу макияж. Чушь, наверное. Но мне нравится так думать.
Выхожу из ванной, иду в комнату дочери. Подхожу к окну, раздвигаю шторы. Светлее от этого не стало, в это время года мы уходим из дома, когда еще темно, и возвращаемся, когда уже темно.
За окном метет снег, будто не в курсе, что на календаре март и пора уступить место весеннему теплу. Огромные пушистые хлопья падают, оседая на карнизах и на тротуаре, который, кстати, еще не успели почистить.
М-да, у дворников рабочий день начинается одновременно с представителями других профессий. Вот и получается, что оценить их труд могут только бабушки-пенсионерки. Ну и те счастливцы, которым утром никуда спешить не нужно.
– Алиса, пора вставать, – говорю громко, чтобы разбудить дочь. – Начался новый день.
– Мммм, – мычит она из-под одеяла, крутится, сворачиваясь в клубочек. – Ненавижу утро.
Я только улыбаюсь. Ребенку десять лет, а она уже ненавидит утро. Далеко пойдет!
– Вставай! – говорю громче, стягивая с нее одеяло.
– Можно я не пойду в школу? – мычит она, не желая просыпаться.
– Нет, не можно, – отвечаю в такт ее вопросу. – Жду тебя на кухне.
Выхожу из спальни дочери и иду готовить завтрак. Никаких изысков – пара бутербродов, кофе мне и какао для дочери. Я не думаю, нравится мне это или нет. Просто делаю, на автомате.
Алиса заходит в комнату, мы вместе завтракаем. Она идет собирать рюкзак – будто нельзя это сделать вечером?! А я возвращаюсь в спальню, чтобы надеть деловой костюм.
Из дома мы выбираемся вместе с дочерью, и попадаем прямо в сугроб. Чего и следовало ожидать! Но все же прорываемся к полуочищенному тротуару. Она идет в школу, которая находится прямо во дворе нашего дома. А я прусь по сугробам к автобусной остановке.
Меня ждет пара увлекательных часов тесного знакомства с общественным транспортом в час пик. Когда-то я уставала от этого, но организм – такая сволочь, которая ко всему привыкает. И, спустя два года поездок по одному и тому же маршруту два раза в день, я привыкла. Настолько, что иногда даже получается в процессе поймать дзен. Мой психолог мог бы мною гордиться.
В офис я вплываю, как в спасительную гавань. А все потому, что снегопад усилился, грозя сугробами выше колен. Отряхиваюсь, прохожу турникет и иду к лифтам. Их у нас много, и всегда по утрам в холле толкучка из желающих разъехаться по своим этажам. Впрочем, даже из этого всего я научилась выхватывать дзен.
Вдох-выдох. Вот так. Почти йога.
Выхожу на своем этаже, снимаю пуховик, переобуваюсь в туфли. Сажусь за стол, на котором из моего – только маленький горшочек с кактусом. Все остальное – от ручки до блокнота – выдано канцелярскими работниками компании. В центре красуется огромный монитор и клавиатура – орудие труда офисного планктона.
– Привет, – говорит Нина, моя коллега по работе, – как выходные прошли?
Она опускается за соседний стол с точно таким же канцелярским набором на нем. Ставит сумочку под стол, включает компьютер.
– Привычно, – отвечаю, пожимая плечами.
О, да, привычно – это как раз то слово. В моей жизни все привычно и все, словно, по кругу. Так предсказуемо, что выть хочется. Но я не позволяю себе быть слабой. Ведь все хорошо. По крайней мере, со стороны так выглядит. У меня есть муж, дочь, любимая работа – что еще нужно для счастья?
А работу свою я люблю. Кого-то тошнит от цифр и отчетов, но не меня. Я сама когда-то захотела стать финансистом, долго шла к повышению, мечтая о должности начальника отдела. И теперь, когда наш уважаемый Виктор Степанович на пороге выхода на пенсию, моя мечта почти сбылась.
– А ты как? – спрашиваю Нину в ответ.
Мы давно дружим, познакомились еще во времена студенчества, а потом случайно выяснили, что работаем в одной компании. Я знаю обо всех ее жизненных неурядицах, она знает обо мне все. Ну, почти все. То, что сидит глубоко внутри, я не доверяю никому.
– Да, хреново, – говорит она, вздыхая, – бывший приходил.
Нина разведена, но бывший муж иногда является трепать нервы и угрожать, что отберет ребенка. Обычная история среднестатистического неудачника. Иногда, слушая рассказы Нины, я задумываюсь – а как бы повел себя мой Стас в случае развода? Впрочем, лучше об этом не думать, все ведь хорошо.
– Опять ругались? – спрашиваю.
Она кивает, открывает было рот. Но тут же осекается, увидев что-то за моей спиной. Оборачиваюсь.
По прохожу гордо шествует Галина, любовница директора по продажам. Девушка занимает должность бухгалтера в нашем отделе. Но при этом ничего толком не делает. Ее задача – раздвигать ноги, когда ее покровитель соизволит потрахаться. И все об этом знают. Народ перешептывается, кто-то тихо завидует. Но все понимают, что с любовницей начальства ссориться не нужно.
Галина проходит к своему рабочему месту, садится, включает компьютер. Конечно, не для того, чтобы работать. На экране ее монитора неизменный пасьянс «Косынка». Но делает она все это с таким изяществом, что как-то понимаешь нашего диктора по продажам. Есть, от чего сойти с ума. Красивое лицо, длинные волосы, пухлые губы, шикарная фигура – полный набор современного стандарта красоты. Если бы не знала ее, как свою коллегу, то, встретив, приняла бы за инста-телку. Но девушку каким-то странным случаем занесло из соцсетей к нам в бухгалтерию.
Я отворачиваюсь, возвращаясь в рабочий процесс. Завидую? Не знаю, немного. Скорее ее юности и внешности, чем обязанности отсасывать начальству. Впрочем, легкости, с которой ей приходят заработанные ротиком деньги, тоже немного завидую. И понимаю, что мне такое, уж точно, не светит.
Нет, я не считаю себя уродиной. Просто понимаю, что я – совершенно обычная. Среднестатистическая, я бы сказала. Фигура далека от идеала – слишком нестандартная. Маленькая грудь и широкие бедра. Немного есть лишний вес, он не портит, но он есть. Обычные губы, без силикона и гелей. Простая прическа – аккуратная укладка на каждый день моих, чуть вьющихся, длиной чуть ниже плеч, волос. Конечно, на такую, как я, солидные мужики засматриваться не станут. Но мне это и не нужно.
С детства родители воспитывали во мне стремление всего добиваться своим умом. А я была послушной девочкой. Хорошо училась, потом много трудилась. И доросла до должности заместителя начальника финансового отдела крупной компании. Есть, чем гордиться. А все эти губы, сиськи и ноги однажды увянут – это я так себя успокаиваю, когда, глядя на то, как список входящих в почте ломится от задач. Эх, кажется, мне опять придется задержаться на работе.
Глава 2
Поздно вечером возвращаюсь домой. Конечно, мой путь пролегает мимо продуктового магазина. Поэтому, разве мне трудно?, тащу пакет запасов для кухни. И всю дорогу от магазина мысленно матерюсь, чувствуя, как ручки пакета больно впиваются в ладонь, оттягивая руку.
– Ты сегодня поздно, – встречает муж, забирая у меня из рук пакет.
Разве он не мог сам сходить в магазин, если весь день дома? Но нет, я не стану этого озвучивать, ведь тогда ссоры не избежать. А мне этого не нужно. Все, ведь, хорошо.
– Да, опять пришлось переделывать сводку по банковским счетам. Эти идиоты забыли внести в список позиций проценты по кредитам, – делюсь с мужем совершенно не нужной ему информацией.
Стас кивает, идет на кухню, достает из пакета продукты, раскладывает их по полкам в холодильнике. Снимаю пуховик и стягиваю сапоги, облегченно выдыхая, когда стопа касается ровной поверхности пола.
– Ты голодная? – спрашивает муж из кухни.
– Ага, – отзываюсь ему.
– Я рагу приготовил, – оповещает он. Да, я поняла это по запаху, который ударил в нос, как только я пересекла порог квартиры.
– Классно, – говорю мужу. – Я только руки помою.
Иду в ванную, мою руки, а потом топаю в кухню, шаркая тапочками на ногах. На столе красуется ужин, муж заботливо разложил рагу по тарелкам, ждет меня. Идеальная картина завершения трудного дня.
– А Алиса где? – спрашиваю.
– К подружке пошла, – говорит муж.
Киваю. Ее одноклассница живет в одном с нами подъезде, да и мобильный у дочери всегда с собой. Так что, можно не переживать.
– А ты как? – подбираюсь к болезненной теме. Уже и сама знаю, как он. Но спрашиваю из вежливости по инерции. Так надо, чтобы выглядело, что мне не безразлично. Ведь, именно так выглядит идеальная семья в понимании моего мужа. – Чем занимался сегодня?
– Сегодня заказов не было, так что весь день дома, – отвечает Стас, а я сжимаю вилку сильнее. Но выдыхаю, не давая себе погрузиться в обиду.
Мой муж собирает мебель на заказ. Есть пара контор, которые иногда сбрасывают ему заказы, и тогда он трудится, получая процент от суммы заказа. Работа как работа. Нормальная, в общем. И он говорит, что ему она нравится. И его совершенно не напрягает тот факт, что вот так, когда ему все нравится, наша семья никуда не движется. Мы вместе уже одиннадцать лет, а все еще живем в съемной квартире. И собирать на собственную мой мужик не планирует. Его все устраивает и так. А я, сцепив зубы, опять делаю вид, что и меня тоже.
Не надо думать, что я слишком скромная, чтобы озвучить свои опасения. Нет, это не так. Еще пару лет назад я верила, что однажды муж поймет, что надо что-то сделать, чтобы зарабатывать больше. Но он не пытается, просто плывет по течению. На что надеется? На то, что я однажды пойму, что дальше так не хочу, и решу вопрос покупки жилья сама.
Так же, как когда-то сама заработала на врачей и клинику. Родила ребенка и делала все, чтобы быть идеальной матерью и женой. Я не просто плыла по течению. Я изучала вопрос, много читала, консультировалась с разными специалистами. Никаких смесей и еды из баночки, все только натуральное – грудное молоко и, приготовленное мной, пюре из овощей. Болезни – без антибиотиков, но с моими бессонными ночами. Памперсы – только на улицу и во время сна, потому, что они раздражают кожу. Ну и что, что мама устала? Разве это важно, если важен результат? И результат налицо – у нас чудесный ребенок. Здоровый и без патологий. Как мы и хотели.
Но потом стало туго, потому, что те деньги, которые я отложила до декрета, стремительно таяли. А тех, которые зарабатывал муж, сильно не хватало. Я определила ребенка в садик и вышла на работу.
Было сложно. Особенно первые два года. Ведь дочь начала болеть, а муж внезапно выяснил, что с ребенком сидеть непросто. Да, вот так. До моего возвращения на работу ребенком занималась только я, а у него всегда находился повод «спрыгнуть». Потом же выяснилось, что спрыгнуть не получится. И дома начались скандалы.
– Лара, вернись в семью, – орал он на меня, чуть ли не каждый день, когда я приходила с работы уставшая и разбитая.
– Да я и так в семье, – кричала я в ответ. Потому, что все, что я делала, было с мыслью о семье. Но деньги сами себя не нарисуют на нашем банковском счете. – Зарабатывай ты, тогда я вернусь в декрет.
– Я плохой, да? Тебе нужен олигарх? – орал Стас в ответ.
Нет, милый, мне не нужен олигарх. И ты не плохой. Просто у меня нет печатного станка, и монетный двор находится не в нашей съемной квартире. А кушать хочется каждый день. Я уже не говорю об обязательных ежемесячных платежах за аренду жилья.
Я давно научилась держать эти воспоминания глубоко в памяти, не позволяя им вырваться наружу. Давно привыкла, что ничего не случится, пока я сама не добьюсь желаемого. И почти научилась не замечать постоянного ноющего ощущения, что меня обманули.
Конечно, браки всегда должны заключаться по любви. И у нас так было. Только потом стало приходить понимание, что семья – это, по сути, сделка. Мужчина зарабатывает, обеспечивает всем необходимым, женщина создает уют и рожает детей. А у нас я и за рождение ребенка отвечаю, и за финансовое благополучие. И от этого обидно до слез. Разве он не понимает, как это сложно – уважать мужчину, когда он не берет на себя ответственность за мужские обязанности?!
Я всегда хотела двоих детей. Раньше казалось, что, когда Алиса немного подрастет, сразу пойдем за вторым. Но потом стало все отчетливее проступать реальность – ни за вторым, ни за третьим мы никуда не пойдем.
И, блять, самое обидное! Однажды Стас в пылу очередной ссоры сказал то, что на самом деле думал, но не озвучивал никогда раньше:
– Я же знаю тебя, ты все равно родишь однажды второго, ведь время идет, и тянуть ты сильно долго не сможешь.
А меня, как обухом по голове стукнули в тот момент. Он ждет! Мать его, ждет! Знает, что я хочу второго ребенка, и ждет момента, когда я решу, что больше затягивать со второй беременностью нельзя. И тогда я все сделаю, чтобы получить желаемое – выйду на работу, заработаю на врачей и на декрет. А он будет героем, дважды папой. И опять, сука, не прикладывая никаких усилий!
Его внезапное откровение открыло мне глаза. Все неосознанные обиды на этого мужчину вмиг стали осязаемыми и осознанными. А ведь, психолог два года не мог вытянуть из меня причину затяжной депрессии. Все просто – я всегда чувствовала, что поддержки от мужа ждать не стоит. Чувствовала интуитивно, но не осознавала. До того дня, когда он, так опрометчиво, проговорился. И нет, это не было фразой, брошенной лишь с целью позлить меня. Это было той правдой, которую мы оба и так знали, но не решались озвучить.
После того дня я попросила своего гинеколога выписать мне противозачаточные. И теперь исправно пью таблетку каждый день. Муж об этом не знает, и мы по-прежнему пользуемся презервативами. Я не говорю ему, потому, что мне так спокойнее. После той роковой ссоры я стала замечать и многие другие моменты наших отношений. Мелочи, казалось бы, но для меня они были важны. И я перестала реагировать на его манипуляции. Потому, что стала сразу их замечать. Но от этого не стало менее обидно.
Сцепив зубы, я дожевываю рагу, которое внезапно стало безвкусным. С дежурной улыбкой благодарю мужа за ужин и иду в ванную. Мне нужно пять минут покоя, чтобы продышать обиду и поймать дзен.
Но и этих пяти минут мне не дают. Стас заходит в ванную, подходит ко мне и обнимает сзади, трется колючей щекой о нежную кожу на шее.
– Хочу тебя, – выдыхает он мне в ухо.
Я устала на работе, и потом, когда пробиралась домой по сугробам с пакетом наперевес с сумкой. Мне хочется принять ванну, и, чтобы никто меня при этом не трогал. Но я уже знаю, что стоит мне сказать правду, и на меня посыплется поток колких фразочек под лозунгом «Лара, вернись в семью». В переводе на русский эта кодовая фраза означает: Лара, сделай, как я хочу, и я отстану. Поэтому пытаюсь расслабиться и получить удовольствие, несмотря на внезапную головную боль.
Муж расстегиваю блузку, оттягивает чашечки бюстгалтера вниз, освобождая упругую грудь. Сжимает и массирует полушария. Меня давно не впечатляют эти ласки, потому что они всегда идут по одному сценарию, который заранее предсказуем. Но я стараюсь, закрывая глаза и представляя себе, как меня ласкает нежный любовник из моего сна.
Стас подхватывает мою юбку, поднимает ее до талии. Стягивает с меня колготы вместе с бельем. Запускает руку между складочек, массирует.
– Сухо, – комментирует он мою реакцию, которая совершенно не смущает его.
Облизывает пальцы и проводит ими по моим складкам, размазывая влагу. Засовывает в меня палец, водит им внутри. Тело откликается, выделяя смазку.
– Да, вот так, – шепчет мужчина хрипло мне в ухо.
Я стараюсь не смотреть на его лицо в отражении зеркала напротив нас, опускаю взгляд. Слышу, как он тянется к шкафчику, достает презерватив, надрывает упаковку и раскатывает резинку по члену. Входит в меня, начиная сразу двигаться. Немного надавливает на спину, заставляя меня прогнуться над раковиной.
– Как хорошо, – комментирует он сиплым голосом.
У меня никогда не получалось кончить от одних его толчков. Поэтому тянусь к клитору, надавливаю и массирую, пока муж продолжает двигаться. И вот уже я начинаю постанывать от его толчков, чувствуя приближение разрядки.
– Давай, детка, – хрипит муж, наклонившись к моему уху.
Меня бесит его голос, но я стараюсь не замечать раздражающий фактор. Закрываю глаза, представляю себе любовника из своего сна. Со стоном кончаю, почти тут же ощущая, как замер муж, изливаясь внутри.
– Ты супер, детка, – говорит он, высовывая из меня обмякший член. Стягивает презерватив, бросает в унитаз и жмет на кнопку смыва.
Он выходит, и я поправляю одежду. Стягиваю колготы и блузку. Иду в спальню, переодеваюсь. И все это с неприятным чувством, что меня снова поимели. К слову, это ощущение, что меня развели и обманули, давно сидит глубоко в сознании. Но, не без помощи психолога, я научилась заталкивать его поглубже, забивая голову умными формулировками из психологических теорий. По сути, все эти приемы – лишь способы уговорить собственную психику, что моя проблема – это не проблема вовсе, и все у меня нормально.
Остаток вечера проходит за просмотром какого-то смешного сериала на нетфликс. Алиса возвращается от подруги, психует, когда не получается решить задачу по математике. Иду к ней, чтобы помочь и объяснить решение.
Все привычно и отлажено до мелочей – ужин, уроки, сон. А потом снова утро, и все начнется сначала.
Глава 3
Перед сном я долго не могу сомкнуть глаз. Это все мой невроз, который периодически устраивает вот такие встряски. Я привыкла игнорировать навязчивые обиды, которые, вновь и вновь, врываются в мозг, привыкла ко всему, что подарила судьба. И я умею это ценить. Просто иногда не могу уснуть. По непонятной мне причине.
Черт! Надо будет записаться к психологу. Пара сеансов – и меня отпустит. Да, утром так и сделаю.
Закрываю глаза, считаю до ста. Ни хрена, это не помогает!
Мерзкое чувство, что меня обманули в самой главной в жизни сделке, не дает забыться глубоким сном. Психология учит, что нельзя взращивать в себе обиды. Но мой кошмар возвращается всякий раз, когда я слышу про очередной день на диване моего супруга, и понимаю, что вот это – и есть его предел.
Знаете, как это? Это, как, если ты приходишь в ресторан. Дорогой, красивый, о котором хорошие отзывы. И цены там немаленькие. И вот ты заказываешь себе латте, платишь по счету. А тебе, вместо великолепного напитка, приносят нечто, что невозможно пить. И ты заталкиваешь в себя эту бурду, потому, что свою часть сделки выполнила, когда заплатила за него. Но и предъявить ничего не можешь, ведь все посетители рядом с тобой пьют этот самый латте, и никому не приходит в голову жаловаться. Поэтому проще себя убедить, что все не так плохо, пытаясь распробовать непонятную жижу, выискивая в ней какие-то необычные нотки. А хочется позвать официанта и плеснуть ему этот латте в лицо.
Прокрутившись в постели два часа, я все-таки засыпаю. Мне снится странный сон. Будто я бегу по длинному коридору, зная, что в конце меня ждет что-то хорошее. И никак не могу добежать в этот конец, потому, что коридор становится все длиннее, а цель все больше отдаляется от меня.
Просыпаюсь от будильника, стирая холодный пот. Фух, муть какая! Иногда лучше совсем не засыпать. Встаю с кровати и начинаю свой привычный день.
В офис приезжаю вовремя, как всегда. Минута в минуту. Поднимаюсь на лифте. Кому-то это все покажется скучным, но не мне. Я каждый день сбегаю на работу, потому что не понимаю, как провести с мужем целый день, не поругавшись ни разу. Ненавижу дни, когда я болею, и приходится сидеть на больничном. Лучше годовой отчет, чем это.
Сегодня в офисе царит оживление, ведь наш начальник уходит на пенсию, и поэтому вечером планируется небольшой фуршет. В такие дни работы никакой, ведь все заняты предвкушением праздника, понимая, что за безделье ничего не будет. Мы сидим за компьютерами, клацая по клавишам, но в воздухе витает запах торжества.
А для меня этот день более особенный, и, даже, немного личный. Ведь все прекрасно понимают, что после ухода Виктора Степановича на должность начальника отдела назначат меня. Я и сама знаю, что больше некого. Поэтому волнуюсь и жду этого момента.
И вот до конца рабочего дня остался час. Начальник приглашает нас в свой кабинет, в котором уже накрыт небольшой фуршет. Мне кусок в горло не лезет от волнения, потягиваю сок из пластикового стаканчика, смущенно улыбаясь. Никогда не любила посиделки на работе. Но это часть традиции. Да и сегодня день такой. Особенный.
Все шутят, жуют, желают бывшему шефу долгих счастливых лет на пенсии. Но резко замолкают, когда на пороге кабинета появляется наш финансовый директор.
– Добрый всем вечер, – холодно приветствует он собравшихся.
– Добрый вечер, Сергей Михайлович, – улыбается ему Виктор Степанович. – Проходите, не стесняйтесь.
– Я не на долго, – говорит тот. – Хочу только представить вам нового начальника отдела.
Замираю, ожидая, что сейчас он назовет мою фамилию. Но тут из-за его спины появляется Галина, загадочно улыбаясь накачанными губами.
– Прошу любить и жаловать, – говорит босс босса, – Галина Анатольевна, ваша новая начальница.
Галина проходит вперед, кто-то поздравляет ее. Но я уже ничего не слышу. Только стою и смотрю на ее грудь, будто только сейчас понимая, что даже там есть силикон.
Из кабинета начальника отдела выползаю вдоль стеночки. Кажется, никто даже не обратил внимание на мой странный побег. Забегаю в туалет и закрываюсь в кабинке, прислонившись к двери спиной.
Как же так? Неужели, справедливость в этом мире окончательно склеила ласты?
Я ведь столько работала, чтобы получить эту должность. А Галя просто легла под правильного мужика.
И что будет теперь? Она же тупая, как пробка! Кто же будет выполнять всю работу?
Очень просто, Ларочка, выполнять ее работу будешь ты. А зарплату будет получать она. Вот такая сказка со счастливым концом! Только не для меня он счастливый.
От обиды слезы брызнули из глаз. Я уселась на унитаз, опустив крышку на сидении. Прижала руки к горлу, сдерживая стоны и всхлипы. Стало гадко и противно. От своей наивности, прежде всего.
Всю жизнь, блять, родители говорили, что нужно много учиться, усердно работать, и тогда можно добиться любого результата. И я кивала, делала, все, что было в моих силах. Усердно трудилась, не позволяла себе даже опоздания. И тянула на себя кучу работы.
Повышение квалификации? Да, не проблема, за мой счет, конечно.
Задержаться в офисе до ночи? Всегда рада помочь!
Переделать годовой отчет в одиночку? Ларочка справится, не волнуйтесь, Виктор Степанович, поезжайте к жене. Это, ведь, только мне не хочется спешить к мужу, а вам повезло с супругой.
Я всегда и все понимала. Делала, как приказывали, и не задавала вопросов. Была такой паинькой, что мою репутацию можно вывешивать на доску почета.
И что в итоге получила? Оплеуху, прямо галиными силиконовыми сиськами!
Встаю и подхожу к раковине. Из зеркала на меня смотрит незнакомка с размазанным макияжем. Включаю воду, долго умываюсь, пока остатки косметики не стекут в водосток. Распрямляюсь и вытираю лицо и руки бумажными полотенцами.
Ну, уж нет! Так не будет!
И, если кто-то решил, что я буду подтирать косяки за чьей соской, то он ошибается!
Из туалета выхожу, полная решимости. Захожу в лифт и поднимаюсь на самый верхний этаж. Тут всего один кабинет – приемная генерального директора. Именно он мне и нужен! А как иначе? Если босс босса сам пришел рассказать благую весть, то наш директор по продажам уже успел с ним договориться, и мне идти к уважаемому Сергею Михайловичу смысла нет.
Остается только одно – рассказать о беззаконии нашему генеральному. И, если меня уволят, то так и быть. Но вытирать о себя ноги я больше не позволю.
Как только лифт остановился, я ломанулась в приемную генерального, полная решимости сказать ему все, что накопилось.
– Вы куда? – прокричала секретарша, пытаясь остановить меня.
– Я к Алексею Ивановичу, – бросаю ей, не сбавляя скорости.
– По какому вопросу? – пищит та, подскакивая со своего рабочего места и преграждая мне дорогу.
– По личному вопросу, – отвечаю, пытаясь обойти эту назойливую муху.
Она пытается задержать меня, не понимая, дурочка, что, когда я в таком состоянии, остановить меня не сможет даже наряд ОМОНа. Отшвыриваю ее в сторону, как какую-то дворнягу и вламываюсь в кабинет.
– Алексей Михайлович по личным вопросам не принимает, – визжит секретарша, впрыгивая в кабинет следом за мной.
А я уже не смотрю на нее. Все мое внимание приковано к мужчине в строгом деловом костюме. Который сидит за рабочим столом в самом конце огромного кабинета. Он оторвал взгляд от монитора и вцепился в меня холодными глазами. От этого взгляда хочется провалиться сквозь землю, поэтому решимость моя резко поубавилась, но все же, не исчезла полностью.
– Марина, оставьте нас, – говорит Алексей Иванович своей секретарше, – я разберусь.
Назойливая муха за моей спиной благоразумно испарилась, оставляя меня наедине с боссом босса моего босса.
– Я слушаю вас, – произнес мужчина ледяным тоном.
Глава 4
Алексей.
Паршивый день. Не задался с самого утра, когда жена объявила о начале критических дней. Она так спокойно об этом сказала, а мне пришлось больше часа лупить по боксерской груше в спортзале, чтобы хоть немного успокоиться.
Иногда мне кажется, что ей все равно. Три года пытаемся завести ребенка, куча обследований и анализов, а ее месячные приходят с завидной регулярностью. Хоть календарь сверяй по ним!
Все врачи разводят руками, констатируя, что мы оба здоровы. Говорят, так бывает. Нужно просто набраться терпения и регулярно заниматься сексом. С регулярностью проблем нет. С качеством секса тоже. Я не мальчик, способен распознать, когда женщина симулирует оргазм. Лена не симулирует, это точно.
Так в чем, мать его, дело?!
На работу еду в самом ужасном настроении. Марина нервно косится на меня, когда приносит кофе. Она работает у меня не первый год, и уже научилась распознавать настроение начальника по одному только взгляду. Быстро прячется за дверью, предпочитая до конца дня не попадать под горячую руку. Правильно делает, но это только еще больше злит.
Встреча с китайцами прошла без результата. Хитрый народ, эти китайцы, соглашаются, не соглашаясь. Угробил на них три часа своего времени, а контракт мы так и не подписали. Теперь придется самому к ним ехать, а я планировал командировку в Испанию.
Но добила меня все-таки родимая женушка. Когда просматривал состояние ее банковского счета, увидел платеж в клинику пластической хирургии. Аванс, мать его! Опять!
И на кой ей операция? Еще одна, блять! Уже были нос, губы, сиськи, даже на жопе подтяжку делала! Что еще?!
– Милая, – решил позвонить, уточнить, – зачем ты перевела аванс в клинику пластической хирургии?
Я и так знаю ответ, но все равно звоню. Потому, что не хочу запрещать ей, я же не тиран.
– Лешенька, я так соскучилась, а тут ты звонишь как раз, – мурчит она в трубку, пытаясь задобрить.
Но я ее слишком хорошо знаю, чтобы вестись на эту манипуляцию.
– Ближе к делу! – рявкаю в трубку.
– Хочу скулы немного подправить, – сознается она. – А то они на фото как-то не очень смотрятся.
Тру переносицу, стараясь держать себя в руках. Но это чертовски трудно.
– Какие, нахрен, скулы? – кажется, что сейчас моя черепушка треснет, раскалываясь пополам. – Зачем это нужно, Лен?
– Ты разве не понимаешь? – она театрально всхлипывает в трубку. – Я хочу быть красивой. Для тебя!
Голова разболелась еще сильнее. Ненавижу, когда женщины плачут. Потому, что ни хрена не понятно, что сделать, чтобы это прекратить.
– А ты совсем этого не ценишь! – добивает меня мое золотце, будто не знает, как я терпеть не могу ее истерик.
– Ты и так красивая, – говорю, пытаясь успокоить. Но правда в том, что бабу нельзя успокоить, если она сама, блять, не хочет успокоиться.
– Вот! – орет она. – Ты совсем меня не любишь, Жданов! Так и скажи, что тебе денег жалко!
Жалко денег? Охренеть предъява! Я на нее столько трачу, что за год этих денег хватило бы голодающим детям Африки!
– Лена, не начинай! – предупреждаю, чувствуя, что уже на грани. Только поссориться не хватало!
– Не начинать, Жданов? Какой же ты козлина! – вопит она и обрывает связь.
Сжимаю телефон в руке, не сразу понимая, что меня только что послали, как сопливого пацана на первом свидании. И что делать? Если позвоню снова, то придется просить прощение, чтобы моя прелестная супруга перестала вести себя, как последняя сука. А я не в том настроении сейчас, чтобы прогнуться настолько. Поэтому швыряю телефон на стол и поворачиваюсь к экрану монитора, пытаясь сосредоточиться на отчете.
Но даже это не выходит. Потому, что за дверью кабинета происходит какая-то возня. Отсюда мне слышны только обрывки фраз и вопли моей секретарши. А потом дверь кабинета распахивается, и на пороге возникает какая-то ненормальная, которую даже Марина не смогла задержать.
– Алексей Иванович не принимает по личным вопросам, – вопит Марина, пытаясь затолкать нахалку обратно в приемную. Но та даже с места не сдвинулась.
Придется вмешаться.
– Марина, – говорю громко, – оставьте нас. Я разберусь.
Марина замирает, поправляет очки и нервно дергает лацканы пиджака, выходит из моего кабинета. Дамочка смотрит в мою сторону и пока молчит. Странно, как для той, кто вломилась только что без стука и без разрешения.
– Я слушаю вас, – откидываюсь на спинку кресла и немного отодвигаюсь от стола.
Она молчит, кажется, немного растерялась. Это даже забавно. Если сейчас не заговорит, выставлю эту сумасшедшую за дверь, как нашкодившую шавку.
Но дамочка оказалась не промах. Уверенными шагами она направилась прямо к моему столу, стуча каблуками и виляя бедрами. Весьма выдающимися, к слову. Вкусными, я бы сказал.
Скольжу взглядом по ее фигуре. Грудь маловата, а вот тонкая талия, перетекающая в широкие бедра – то, что надо. На лице ни грамма косметики, но немного вьющиеся каштановые волосы, скорее всего, натурального цвета, украшают ее не хуже умелого макияжа.
Она подходит прямо к столу, упирается в него руками, чуть прогибаясь в спине. И, если бы не свирепый взгляд зеленых глаз, решил бы, что она пришла меня соблазнить. Даже бровь удивленно поползла вверх от такой наглости. Но, странным образом, злость сегодняшнего дня стала сползать, будто струйкой вытекая из головы и утекая в горячее напряжение в паху.
– И? – спрашиваю, ехидно усмехнувшись.
Как же приятно смотреть на женщину без макияжа, вся эта театральность с боевой раскраской, порядком достала. Кажется, что бабы, собираясь утром выйти в мир, готовятся, как минимум, к роли в голливудском сериале, а, как максимум, к завоеванию Олимпа.
– Вы должны знать, какой беспредел творится в вашей компании, – начала она, и мой взгляд перекочевал на ее губы. Не пухлые, как после уколов или силикона, а обычные, естественные и сочные. Такие только на член нанизывать. Но сейчас не об этом.
– Подробности? – спрашиваю, чувствуя, как взгляд ползет к вырезу ее блузки. Но я тут же одергиваю себя, поднимая глаза к ее лицу.
– Я считаю, что не заслужила к себе такого отношения. А Галя не заслужила кресло начальника отдела! – рычит она.
Ни хрена не понятно. Какая Галя?
– И почему меня это должно волновать? – спрашиваю ее, ставя на место.
Глава 5
Женщина вздрагивает, видимо только сейчас вспоминая, с кем говорит. Выпрямляется, лишая меня обзора на свой кружевной бюстгалтер в вырезе блузки. Зато так лучше видны бедра, которые хочется лапать.
Головная боль улетучилась, а мне стало даже интересно. Что там за Галя такая? И чем она, по мнению этой фурии, не заслужила должность?
– Значит, так?! – срывается женщина. Ее щеки заливает румянец, а глаза метают громы и молнии. – Тогда сами вместо нее работайте! Потому, что она только ноги раздвигать перед директором по продажам умеет. А для грамотного финансового отчета мозги нужны!
Я чуть не заржал, ей-Богу! Хорошо, хватило такта сдержаться. А она мне уже нравится. Правда, в этих брюках не понятно, что там с ногами. Но это мы выясним.
– Повернитесь, – говорю ей.
– Что?! – ее рот сложился кружочком, и мой член дернулся в штанах. Так бы и засадил между губ. Заодно получилось бы заткнуть поток этого невнятного бреда про какую-то Галю.
– Повернись, говорю, – отчего-то перехожу на «ты», хотя никогда раньше не позволял себе такого с сотрудниками компании. Всегда соблюдал субординацию, даже с уборщицами.
Она, будто не верит услышанному, в каком-то ступоре, поворачивается боком, таращась на меня. А я машу рукой, чтобы прокрутилась, поворачиваясь задом. Женщина удивленно морщит лоб, но выполняет просьбу. Так и думал, задница у нее зачетная!
Рука сама тянется, прикладываясь всей пятерней к упругой половинке. Так хорошо ей там, будто там ей самое место. Сжимаю это сокровище. Без силикона, мать его, родимая!
– Что вы делаете? – вопит она. Но по взгляду вижу, что сама уже возбудилась. Вон как зрачки расширились! И дыхание сбилось. Моя ты хорошая, вот тебя мне и не хватало весь день!
– А на что это похоже? – встаю рядом с ней, почти вплотную. Руку с попы не убираю, только сильнее сжимаю.
Член бьется в ширинку, бойко реагируя на мою инициативу и подбадривая к более активным действиям.
– Вы…, – мнется, кусает губы, – пристаете ко мне.
Ее сопротивление даже на сопротивление не похоже, так, констатация факты. Глаза заволокло пьяной пеленой, дыхание стало глубоким. Красота, да и только. Век бы любовался, но мое напряжение растет с каждой секундой, долго я так не протяну.
– Так и есть, – говорю, провожу рукой по ее губам, проталкивая большой палец в рот.
Резко вдыхаю, поглощая ягодный запах ее волос. Не знаю, что это, но пахнет вкусно. Конфета ты моя!
К моему удивлению, она втягивает его губами, посасывая. Глазами голодными на меня смотрит, будто год не трахалась, а я – ее последняя надежда на оргазм. Весь накопившийся за день негатив трансформировался в жгучее желание секса. Не когда-нибудь потом, а прямо сейчас. С этой голодной самочкой, которая, наверняка, потекла уже.
Наклоняю голову, впиваюсь губами ей в шею. Она всхлипывает. Так сладко, что в штанах стало до боли тесно. Мой палец соскальзывает, выпадая из ее рта. Тут же просовываю его обратно.
– Пососи его, – говорю, отрываясь от ее шеи и заглядывая в пьяные от похоти глаза.
Она послушно всасывает палец обратно, смачно его обсасывая. В паху ноет так сильно, что меня начинает немного потряхивать. Будто вечность не трахался. Тянусь к пуговицам на ее блузке, быстро их расстегиваю, распахиваю края, чтобы добраться до груди. Упругое полушарие в кружевном бюстгалтере легло в ладонь, как к себе домой.
Оттягиваю ткань, сжимаю еще сильнее. Приятно. До дрожи в теле сладко. Уже и забыл, какими вкусными могут быть сиськи без силикона. Не сдерживая себя, склоняюсь к ее груди, чтобы облизать это чудо. Дамочка стонет, выгибаясь мне навстречу. Позвоночник желанием простреливает, чуть не стону от боли в паху. Там так тесно, что, кажется, ширинка вот-вот лопнет.
Облизываю второй сосок, чуть прикусывая. Коричневые, блять, как я люблю. Она стонет и выгибается, рукой хватает мои волосы на затылке, до боли сжимает. Но это только сильнее подхлестывает желание.
– Пиздец, ты сладкая, – шепчу ей в губы, впиваясь в них, как изголодавшийся путник в булку хлеба.
Она вскрикивает мне в губы, тянется языком, встречаясь с моим где-то посередине. Жадная, голодная, вкусная. Ее сладкий запах бьет в ноздри, сводит с ума. Пью ее поцелуй, как элитное вино, смакуя и теряя связь с реальностью.
Тянусь к талии, расстегиваю брюки. Отрываюсь от губ и стягиваю вниз брюки, опускаясь следом за ними на корточки. А перед глазами появляются шикарные ноги. Немного полноватые в бедрах, но мне это даже нравится. Женщина поднимает одну ногу, потом вторую, помогая мне раздеть себя.
А я только сейчас замечаю, что трусы на ней не кружевные, а самые обычные, хлопковые. Такие были на той девочке, с которой у меня был первый секс. И в таких мужиков никто не соблазняет. Но меня это только сильнее заводит. Если бы увидел на ней эротичные трусики на тоненьких веревочках, так бы не вставило, наверное.
Женщина опускает на меня взгляд и будто только сейчас понимает, что бельишко на ней не секси, прикрывает его рукой. И это было бы забавно, если бы мой член так не упирался в ширинку, маякуя о том, что его все устраивает, и труселя в том числе.
Выпрямляюсь, снова впиваясь ей в губы, чтобы забыла нахрен о том, что мне вообще не важно сейчас. Она моментально теряется, расплываясь в моих руках податливой сучкой.
– Расстегни мне брюки, – выдыхаю ей в губы. Хотел приказать, как в пошлом порно, но что-то пошло не так. Голос срывается и хрипит.
Девушка соображает, тянется к ремню, быстро его расстегивает и вытягивает из шлеек одним рывком, бросает куда-то в сторону. Тянется к ширинке, ловко ее расстегивает, обхватывает рукой член, щупает сквозь белье.
– Блять! – вырывается у меня. Чуть искры из глаз не посыпались. Последний раз так реагировал на петтинг в юности, когда по малолетству опыта не хватало.
– Ого! – восклицает она удивленно. Да, я большой, смирись, милая. Потому, что скоро все это в тебе будет.
– Достань его, – хриплю ей в лицо голосом прожженного алкоголика.
Она отодвигает резинку боксеров, достает член, обхватывает его рукой, водит по нему, немного сдавливая. Из горла вырывается хриплое рычание, которое удивляет даже меня. А она продолжает водить рукой по члену, словно хочет доконать меня сладкой пыткой.
Подносит ко рту вторую руку, плюет на нее и размазывает слюну по ладони языком. А потом прикладывается влажной ладошкой к моему члену, скользит мокрыми пальцами. Как профессиональная проститутка. Сладко, пиздец просто.
– Не увлекайся, милая, – шепчу, понимая, что еще немного и я кончу ей в руку. А мне еще ее попробовать хочется.
Сам снимаю ее ладонь с члена. Просовываю руку ей в трусики, чувствуя, как там мокро и горячо. Так, как надо, блять. Идеально.
– Пиздец, – вырывается у меня. Она стонет, сладко так, что хоть вой. Я и так на пределе.
Быстро срываю с нее трусики, подхватываю эту прелесть под шикарную попу и усаживаю на стол. Ноги шире раздвигаю, она не сопротивляется. Врываюсь одним толчком сразу до упора.
– Аааах! – вскрикивает она, ощущая мой размер тугими мышцами и закатывая глаза. Искренне так всхлипывает, без театральности и всего того наигранного бреда, которым умеют щеголять бабы.
– Больно? – спрашиваю.
А что, если скажет, что больно? Оставлю ее? Нет, уже не смогу.
– Немного, – шепчет одними губами.
– Я аккуратно, – обещаю ей.
Делаю первый толчок и замираю. Она всхлипывает, хватаясь за мои плечи. Такая естественная в своем возбуждении. И слишком маленькая внутри. Сжимает меня, как тисками. Едва сдерживаюсь, чтобы не кончить.
Еще движение, снова и снова. Она стонет, выгибаясь в моих руках. Ее оргазм срывает крышу, до боли сжимая мой член внутри. Она стонет и дрожит, а у меня даже темные пятна перед глазами поплыли. Так хорошо мне никогда раньше не было. Я в гребаном раю! Мне даже двигаться не надо, чтобы кончить вместе с ней.
В себя прихожу не скоро. Мой мозг выключился, перезагрузился и включился снова, на этот раз свежим и обновленным. Смотрю на дамочку, которую все еще продолжаю сжимать, как потерпевший кораблекрушение. В ее глазах недоверие, удивление и что-то еще, что мужику не понять.
– Ах ты мудак! – вскрикивает она и отвешивает мне пощечину. От неожиданности отшатываюсь от нее, хватаясь за щеку.
Пиздец, поговорили!
Женщина спрыгивает со стола, хватает салфетки с моего стола, быстро приводит себя в порядок и одевается. Я смотрю за ее действиями, как хирург, наблюдающий за метаниями пациента в агонии. Потираю щеку, натягиваю белье и брюки, заправляю рубашку.
Женщина ломанулась из моего кабинета с той же скоростью, с которой в него проникла. Только в этот раз, не забыв хлопнуть дверью так, что кусочки штукатурки упали с потолка.
И что это, мать его, только что было? Что на меня нашло?!
Но анализировать случившийся секс, даже, если он был шикарен, не привык. Было и было. Не первый мой поход налево, и не последний.
Возвращаюсь в кресло, собираю в голове пазл из того невнятного бреда, который она успела мне озвучить.
– Марина, – нажимаю на кнопку вызова секретаря.
– Да, Алексей Иванович, – отзывается верная Марина.
Наверняка, она могла нас слышать. Но я тщательно отбираю людей, а Марина со мной не первый год, трепаться она не станет – проверено.
– Принесите мне личное дело сотрудницы, которая только что вышла из моего кабинета.
– Хорошо, Алексей Иванович.
Так, ладно. Начнем со знакомства, а дальше разберемся, что там за Галя такая.
Глава 6
Лариса.
Из кабинета генерального я ломанулась, как наши в сорок пятом к зданию Рейхстага. Понимания, что делать дальше и как прожить жизнь, не прослыв генеральской подстилкой, в голове никакого. Зато щеки горят, делая мое лицо похожим на помидор.
Зеркало в лифте подтвердило, что безмятежной мою физиономию не назовет даже самый равнодушный наблюдатель. Правда, надписи «шлюха!» на лбу, вроде, не видно. А ведь, я была почти уверена, что увижу ее там.
Дышу, как во время схваток, приложив руку к груди и пытаясь затолкать, почти выпавшее, сердце обратно в грудную клетку. Еще пара минут такой гонки и самобичевания, и можно отправлять его в реанимацию.
Как это случилось?! Это все он виноват! Этот кобель! Такой сексуальный, что сразу колени подкашиваются.
Ну, и я хороша. Потекла сразу, как только вдохнула его запах. Свежего океана, смешанный с терпким ароматом настоящего мужчины. Такому сразу хочется на руки запрыгнуть, чтобы носил и оберегал. Настоящий альфа-самец, в лучшем понимании этого слова. Не смотрит, а трахает. Вот и я поплыла, стоило ему в глаза заглянуть и мою задницу смять.
Странно, конечно. Всегда считала бедра своим главным недостатком. А этот тип, наоборот, прилип ладонью так, что без щипцов не отодрать было. Да я и не пыталась это сделать. Даже вспомнить стыдно, ё-моё!
Что я вытворяла там?! Текла, как изголодавшаяся самка с хроническим недотрахом. А ведь у меня секс последний раз был только вчера. Но разве тот, вчерашний, можно сравнить с этим?! Мммм, как же было сладко! Такое только внукам в старости рассказывать, чтоб знали, что бабка их ого-го была. Нет, пожалуй, даже внукам не рискну. Разве, что правнукам, если доживу. А с такой аритмией это вряд ли получится.
Выбегаю из лифта и спешу в кабинку туалета, запираюсь на замок. Вытаращенными глазами осматриваю свое отражение в зеркале. Выгляжу, как сумасшедшая, ошалевшая от того, что удалось сбежать из больницы. Так, ладно, это потом. Сначала в порядок себя привести нужно.
Стягиваю штаны вместе с трусами, подмываюсь водой из крана, насколько это возможно сделать в общественном туалете. Сперма все еще вытекает из меня тоненькой струйкой, хотя большую ее часть я протерла салфеткой еще в кабинете моего позора.
Как же ее много! Ему только донором спермы работать! Но, если Ждановых хоть на одного станет больше, мир дрогнет. Однозначно. С такой энергетикой они раскачают земное яблоко и сыграют им в футбол.
Вытираюсь сухими полотенцами, умываю лицо. Вот бы еще позор свой смыть. Но это невозможно. Такое только кровью смывают, или могила исправит. Заклеймила себя на всю оставшуюся жизнь, не хватает только огромной буквы «А» у меня на груди!
Хочется захныкать, как в детстве, когда разодрала коленки, упав с велосипеда. Вот только честь мою это не спасет. Отныне и впредь, для всех в компании я – любовница генерального. А мне не хочется такой доблестной славы.
Выхожу из туалета, возвращаюсь к своему рабочему месту. В помещении никого нет, все сотрудники разбежались, как только на часах стукнуло шесть вечера. Только моя сумочка одиноко ждет меня в рабочем кресле. Подхватываю ее, иду в гардеробную, напяливаю пуховик и сапоги.
Спускаюсь вниз и выхожу из здания. Оглядываюсь назад, поднимаю голову на верх – туда, где в кабинете генерального горит свет. Потом скольжу взглядом по этажам вниз, до крутящихся стеклянных дверей.
По ходу, это был мой последний рабочий день здесь. Жаль, хоть рыдай.
Спускаюсь в метро, стало немного грустно. Все же мне нравилось там работать. Но позволить коллегам тыкать в меня пальцем и шептаться за моей спиной, не могу.
Домой возвращаюсь, не испытывая никаких угрызений совести. Меня это даже удивляет немного. Ладно, очень удивляет. Но, тем не менее. Спокойно спрашиваю мужа о том, как прошел день, и ловлю себя на мысли, что совершенно ничего не чувствую, когда он снова говорит о том, что у него нет заказов. Вот ничегошеньки!
Полный штиль и ни одной эмоции, будто выгорело все то противное, что мешало расслабиться и свободно дышать. В голове звенящая пустота, от которой тааааак хорошоооо!
Это настолько меня впечатлило, что я даже позволила себе отмокать в ванной, закрывшись от всего мира. И никто ни разу не постучался, требуя срочно моей помощи. Дочь сама сделала уроки, муж сам вымыл посуду. Все тихо и мирно. Непривычно.
У нас и раньше было спокойно. Но это было видимое спокойствие. Которое длилось ровно до того часа, как мое терпение не лопнет.
Сейчас же внутри меня поселился такой кайф, что стало по-настоящему уютно. Даже мне стало комфортно в моем собственном доме.
Странная штука наша психика. Она изобретает тысячу способов загнать нас в депрессию, и не меньше способов, чтобы вернуть себе нормальное, исходное состояние. Своим поступком я отомстила мужу за все свои накопившиеся обиды. Будто бы была некая чаша весов, в которой лежали все его невыполненные обещания, нереализованные планы, невыполненные обязательства. И была вторая чаша весов, куда надлежало складывать все мои грехи перед мужем и семьей. И до этого дня вторая чаша пустовала. А я наполнила ее одним махом, уровняв счет.
Дурацкое объяснение, но именно такое сравнение пришло в голову сейчас.
Когда неподъемная чаша весов с его косяками поднялась, я будто с плеч ее спихнула. И стало легко-легко.
Забираюсь в постель, сладко потягиваясь. Мышцы приятно ноют, и только теперь я понимаю, что имеют в виду, когда говорят о ломоте в теле после хорошего секса. Так вот ты какой, оргазм всемогущий? А я и не знала раньше, хоть и считала себя женщиной опытной.
Меня тут же одолевает сон, хотя раньше я ворочалась каждую ночь, не в состоянии уснуть.
Стас обнимает сзади, обхватывает грудь, сжимает.
– Давай не сегодня, – шепчу, не в силах даже отпихнуть его.
Жду, что сейчас он начнет свою тираду о том, что мне пора вернуться в семью. Губы сами расплываются в улыбке от мысли о том, что вот сегодня он был бы, как никогда раньше, прав в своих упреках. Впервые за одиннадцать лет!
Но Стас ничего не говорит. От перекатывается на свою половину кровати и отворачивается от меня. А я засыпаю со сладкой улыбкой на губах.
Утром будильник нещадно орет, оповещая о начале нового дня. Он не в курсе, что я теперь безработная, и так надрываться ему без надобности. Но, ведь, и мужу я ничего не рассказала вчера. Да и что сказать? Правду – язык не повернется, а врать не хочется.
Встаю и собираюсь. Выхожу из дома, но иду не в офис. Брожу по городу, отстраненно наблюдая, как народ вокруг куда-то спешит. Когда тебе никуда не нужно успеть, вся эта суета кажется забавной и немного наигранной.
Захожу в кафе, заказываю себе капучино. Телефон вибрирует, на экране высвечивается имя «Нина». Ну да, она, конечно, хочет узнать подробности моей связи со Ждановым. Наверняка, сплетни уже разлетелись по всему нашему коллективу. А я не готова обсуждать это. Я вообще не хочу это ни с кем обсуждать. Достаточно уже того, что я – падшая женщина. Только вот низ живота сладко ноет, стоит только вспомнить его хриплый шепот вчера и тот взгляд. А еще руки, мамочки!
Стыдно признаться, но даже теперь, когда я понимаю всю степень своего вчерашнего падения, думаю о том, что, если бы проиграть все заново, то захотела бы снова пережить те яркие моменты. Такого мощного оргазма у меня не было никогда и не с кем. А Жданов – это не мужчина, а ходячий тестостерон.
Я никогда не была ханжой, не шарахалась от мужчин и могла спокойно посмотреть порно, даже с мужем. Не хранила девственность до свадьбы, и всегда была не против экспериментов в постели. Вот только, потом все пошло совсем не так, как бывает в сказке. Игривость и легкость исчезли, фантазия уснула. А секс стал однообразным, с заранее предсказуемым финалом.
Отпиваю капучино и смотрю в окно. Снег кружит огромными белыми хлопьями, нещадно добавляя коммунальщикам работы. Зима в этот раз перепутала даты, только к марту вспомнив о том, какой должна быть на самом деле. Точно, все дело в этом. И планеты, наверняка, тоже стали не тем боком к Земле, потому что логичного объяснения моему вчерашнему поступку нет.
Открываю в телефоне браузер, просматриваю вакансии. В пару компаний отправляю свое резюме. Да кого я обманываю? Это все не то! С досадой опускаю телефон на столик, расплачиваюсь за капучино. Как раз в тот момент, когда телефон оживает входящим звонком с неизвестного номера.
– Алло, – снимаю трубку.
– Здравствуйте, Лариса Викторовна, – говорит женский голос. Кажется, я уже слышала его где-то раньше. – Вас беспокоит Марина, секретарь Жданова.
Все, вспомнила! Это она вчера закрывала грудью вход в кабинет ее шефа. Но меня было не остановить. Боже! Как стыдно теперь, она же могла слышать наши крики в кабинете. Щеки тут же становятся пунцовыми, а руки начинают мелко дрожать.
– Д-да, – чуть заикаясь, отвечаю женщине.
– Приказ о вашем назначении на должность начальника отдела готов. Какую дату поставить?
Смысл фразы не сразу доходит до моего сознания. А, когда доходит, щеки становятся еще пунцовее, меня бросает в холодный пот.
– Дату? – переспрашиваю поникшим голосом.
– Да, – отвечает голос в трубке. – Алексей Иванович просил уточнить у вас, с какого числа вы готовы приступить к новым обязанностям.
Она замолкает, а я моргаю и щипаю себя руку, чтобы проснуться. Но получаю только синяк, потому что это не сон. А я влипла по самые уши. Потому, что генеральный понял мой визит по-своему, и теперь рассчитывает иметь меня в любое удобное время. Для этого ему и должности начальника отдела не жалко.
Отключаю звонок, так и не ответив ничего. Неужели, он думает, что я такая? Боже, я столько раз порицала Галину за ее связь с директором по продажам, а сама оказалась ничуть не лучше. Получается, что теперь я – главная Галя нашей компании?!
Нет, путь в этот рейс мне заказан. И повышение, если такой ценой, мне не нужно.
Глава 7
Алексей.
После чумового секса в голове полный штиль. Не то, что не болит мозг, он вообще думать отказывается. Но реальность такова, что на моем столе быстро нарисовалась заветная папочка стараниями прилежной Марины.
Открываю личное дело, которое сам же попросил. Лариса Викторовна Михайловна – читаю в самом верху, рядом маленькая фотография, подтверждающая, что Марина четко справилась с задачей, отыскав нужную информацию.
Ну, привет, Ларочка! Фотка тут не очень, но я слишком хорошо помню, какая ты на самом деле. Воспоминания о твоей шикарной заднице еще не один день будет приходить ко мне в эротических фантазиях. Но к этому мы еще вернемся, сейчас о другом.
Что тут у нас? Образование, стаж, рекомендации. А ты у нас хорошая девочка, да? Образцовая, я бы сказал. Лучшая в школе, лучшая в институте? Лучшая в постели, не будем лукавить. Перфекционистка ты моя! Даже несколько научных работ умудрилась защитить. По финансам, ага. Умная, значит? Это хорошо, люблю толковых баб.
Заместитель отдела, значит? А начальник у тебя кто?
Все вопросы я привык выяснять через топ-менеджеров, до начальников отделов обычно мне нет дела. Но сейчас пришло время выяснить. Потому, что такая хорошая девочка, как Лариса, с красивым резюме и рекомендациями, не приперлась бы в мой кабинет с претензиями просто так. Обычно такие умницы сидят тихо, мирно дожидаясь, пока их оценят по достоинству.
Набираю финансового директора. Тот снимает трубку после третьего гудка. Несмотря на то, что рабочий день давно окончен. У него день не нормирован, попробовал бы не ответить!
– Да, Алексей Иванович? – слышу его бодрый голос.
– Привет, Сергей Михайлович, – говорю, – скажи мне, кто у тебя начальником финансового отдела значится?
Тот замялся немного, что уже нехороший знак.
– Невелин, – говорит мой собеседник. – Но мы его на пенсию проводили только сегодня.
– И кого вместо него решил назначить?
– Лопатину Галину, – отвечает неохотно, – уже приказ готов о ее назначении.
О, вот и Галя нашлась! Теперь начинает проясняться немного.
– Слушай, – говорю, – а чего ты Михайлову не назначил? У нее опыта больше, да и замом Невелина она уже год трудится. Вряд ли бы ее старик стал держать на такой ответственной позиции, если бы она не справлялась с работой.
Серега мнется, не спешит отвечать. Чувствую, что ему не нравится этот разговор. Наверняка, он вообще не ожидал, что я стану о такой ерунде, как назначение начальника отдела, спрашивать.
– Соловьев просил, – отвечает Серый. Директор по продажам? Это уже интересно. – А ссориться с ним я не хочу.
Картина становится все более ясной. И что там за Галина такая, если о ней просил топ-менеджер компании? Если кандидатура на вакантную должность соответствует всем требованиям, то просить о назначении не нужно. А тут, прям просил? О, как!
– Ясно, – говорю, смакуя уже почти понятную ситуацию. И как-то не нравится она мне.
Неприятно думать, что в офисе кто-то какие-то игры ведет. Хоть и не маленький, понимаю, что так всегда и везде было. Но сам факт наличия таких рокировок в компании, которую я создавал годами, злит.
Нажимаю кнопку на телефонном аппарате.
– Марина, – говорю, – принесите мне личное дело Галины Лопатиной.
– Хорошо, Алексей Иванович.
Марина приносит еще одну папку через пять минут. Открываю, и сразу все становится ясно, стоило лишь на фото взглянуть. Типичная соска, каких много. Даже тошно стало. И почему мужики ведутся на таких? Блять, да у меня самого дома такая же, операцию на скулах планирует. Ничем я не лучше нашего директора по продажам, так что нефиг его судить!
Только вот, одного взгляда на резюме достаточно, чтобы понять, что у Гали не то, что навыков и опыта, мозгов не хватит, чтобы должность начальника отдела осилить. И кто, спрашивается, будет все делать, пока Галочка будет отсасывать своему покровителю? Понятно, кто. И Лариса правильно все поняла, о чем и сообщила мне, когда влетела в кабинет разъяренной фурией. Конечно, все делать будет опытная Михайлова, а зарплату получать за это станет вот эта соска.
Да, теперь ясно, что так обидело Ларочку. Вполне логичны ее претензии.
Мне бы оставить все, как есть, не заморачиваться пустяками. Но я не могу. После той феерии, которая случилась между нами совсем недавно, не могу! Ларочка заслужила повышение, а для меня это будет еще и способом задобрить эту фею с шикарной попой, чтобы была сговорчивее в следующий раз.
Я – не монах и никогда не отказывал себе в удовольствии. Особенно, если оно само плывет в руки. А тут такой кайф, от которого до сих пор яйца звенят! Глупо отказываться от сладенького.
Закрываю обе папки, нажимаю вызов секретаря.
– Марина, завтра подготовишь приказ о назначении Михайловой на должность начальника финансового отдела.
– С какого числа? – уточняет Марина.
Хрен его знает, феечка вылетела и не сообщила мне таких подробностей.
– Позвони Михайловой и уточни. Что мне, учить тебя что ли?
– Поняла, – отзывается Марина, ничуть не обидевшись на мою несдержанность. – Алексей Иванович, могу я сегодня уйти пораньше?
Пораньше – это до восьми вечера. Ведь, формально рабочий день давно окончен. Но Марина знает, что уходить с работы раньше начальства – это моветон и чревато увольнением.
– Иди, Марина, – выдыхаю устало. – На сегодня ты свободна.
Откидываюсь на спинку кресла, развязываю галстук и расстегиваю верхние пуговицы рубашки. Мне бы тоже пора домой возвращаться только не хочется. Видеть Лену после нашего с ней разговора сегодня, как-то не хочется. Она снова будет приторно улыбаться и строить глазки, чтобы смягчить меня и добиться своего – новые, блять, скулы.
А мне даже от перспективы такой вмиг тошно стало. Не нужны мне ее скулы, тем более, искусственные. Мне живая баба нужна, настоящая. А не пластиковая. Как Лариса, которую так приятно мять. Во всех местах, блять, вкусно!
Стоило вспомнить, как член снова напрягся, упираясь в ширинку. Вот те раз! Кажется, мне мало. Одним разом не наиграюсь, это точно. А такое редко бывает, чтобы баба настолько зацепила. Обычно одного зохода хватало, чтобы остыть и вернуться к Лене с новой шубой под мышкой, чтобы заодно и задобрить. Надо еще раз Ларочку трахнуть. Убедиться, что я ошибаюсь. Ага, а лучше пару раз. Ну, чтоб наверняка надоела мне.
А пока… Подождем. Явится же она скоро. Когда узнает о своем новом назначении, сама прибежит благодарить. Я даже знаю, как хочу, чтобы она спасибо мне сказала. Сначала ротик ее трахну. А потом рачком поставлю. Прямо на столе этом разложу. Ага, хороший план, мне нравится.
Только вот феечка моя решила по херу его пустить. Неделю не появлялась, а потом, нет, не она!, начальник отдела кадров, звонит и сообщает, что Михайлова надумала уволиться, а без папки с личным делом ценной сотрудницы у них нет. Конечно, нет! Оно же у меня в столе лежит!
Ну, Михайлова! Ну, придумала! Сначала на член мне запрыгнула, а потом соскочить решила?
Так не пойдет, милая. Мы еще не договорили с тобой.
– Пусть она ко мне зайдет, – рычу в трубку, повергая в шок собеседника. Еще бы! Обычно я очень сдержан с подчиненными. Но, тут такой обломинго наметился, что я не сдержался. – Хочу сам ей личное дело вручить. Лично!
Глава 8
Лариса.
Неделя поисков не прошла даром. Оказалось, что мой опыт нужен очень многим, и, когда мне предложили место зама начальника отдела в компании «Алькор», я не сомневалась ни минуты. Осталось сделать самую малость – уволиться с прежнего места работы.
Только начальник отдела кадров повел себя не так, как я ожидала. Отчего-то он стал звонить куда-то и просить вернуть мое личное дело. А потом виновато улыбнулся и заявил, что Жданов желает лично передать мне документы.
Вот козлина! Он же просто украл мой шанс на спасение! Разве документы не должны храниться в отделе кадров? Кажется, этому самоуверенному засранцу вообще законы не писаны!
Забрать документы? Ладно! Но пусть не думает, что ему хоть что-то еще обломится. Я не шлюха, и никогда ею не стану. Даже ради ходячего тестостерона по фамилии Жданов.
Решил уже, что я – его собственность? Так вот, ни хрена ты не получишь, Жданов!
Совершаю второй в своей личной биографии подъем на самый верхний этаж. В этот раз я не пытаюсь ломиться. Веду себя прилежно, не пихаю секретаршу, которая, увидев меня, закашлялась, поправляя очки. Все претензии и вопросы к ее шефу, а эта мамзель уже и так испуганно косится в мою сторону. Не знаю, может от злости мое лицо перекосило? Или оно пятнами пошло? Не имеет значения, я в этой компании не задержусь.
– Я к Алексею Ивановичу. За документами, – сообщаю цель своего визита.
Женщина сообщает шефу о моем прибытии, тут же получая от него разрешение пропустить меня во святая святых. Разворачиваюсь на каблуках и топаю в кабинет его светлости. С твердым намерением поставить на место этого напыщенного Казанову.
Хлопаю за собой дверью так, что сыплется штукатурка.
– Я не стану с вами спать! – ору, как на митинге. Только плаката «Руки прочь от моего тела!» не хватает.
От моего вопля Жданов даже на стуле подскочил.
– Чего так орать? – рыкнул мужчина недовольно. – Подойди, надо поговорить.
От его властного тона пылу поубавилось. Внутри что-то болезненно екнуло, а память услужливо подкинула воспоминания о нашем прошлом «разговоре». Так некстати, черт возьми! Я тут оборону пытаюсь держать, а не у ног его растекаться.
Медленно прохожу вглубь кабинета, стараясь не свалиться в обморок от стального взгляда, который держит на мушке, прожигая насквозь.
– Присядь, – кивает мне Жданов на кресло рядом со столом.
– Я на пару минут, только документы забрать, – огрызаюсь.
– Садись! – рыкнул Жданов властно.
У меня как-то сами колени подкосились, и я опустилась в кресло. Как прилежная школьница, сложила руки на столе, и уставилась на главного босса, который упрямо не желает становиться бывшим.
– И за каким, скажи, пожалуйста, ты решила уволиться? – спрашивает Жданов отнюдь не добрым голосом. – Сама же напрашивалась на должность начальника отдела.
Воспоминания о том, как именно я «напрашивалась», заставили покраснеть. Вот поэтому и решила, шеф.
– Я не хочу, чтобы все думали, что я получила повышение через постель, – заявляю, гордо подняв подбородок. – Я не такая. И спать с вами не стану.
– Это я уже слышал, – скалится он. – Только ты очень непоследовательна, Лариса Викторовна. Просила справедливости? Хотела открыть мне глаза на то, как с тобой обошлись? Я разобрался и понял, что ты говорила правду.
Я выдыхаю. Кажется, все время, пока он говорил, я забывала дышать. Опускаю взгляд, чтобы не смотреть ему в глаза. Но там, на столе, как назло, лежат руки мужчины. Крупные ладони, которыми он в прошлый раз мял мою попу. Те самые, которые могут сделать так приятно, что в животе простреливает сладким импульсом. Вздрагиваю и поднимаю взгляд. А там его губы, на которые мне вообще пялиться нельзя.
Мужчина подмечает, как я его рассматриваю, замолкает и сглатывает. В глазах загорается хищный огонек, который грозит мне вторым раундом на этом самом столе.
Не надо так на него реагировать, Ларочка, он тебя сожрет и даже не подавится. У него таких, как ты, целый поезд с туевой кучей вагонов. Прокатит, и не запомнит. А тебе потом жить с репутацией шлюхи. Беги отсюда, пока еще можешь.
– Вот приказ о твоем назначении на должность, – говорит мужчина, протягивая мне документ. – Подпиши его.
Судя по тому, как он рассматривает меня, заглядывая в вырез блузки, мужчина рассчитывает на продолжение сразу после подписания мной злополучной бумаги. Отодвигаю ее от себя, будто мне ядовитую змею подбросили.
– Не буду я это подписывать, – говорю твердо. – И давайте забудем все, что произошло, когда я… когда… в общем, в прошлый мой визит к вам.
Моя невнятная речь могла бы звучать убедительнее, если бы так дико не колотилось сердце в груди. На столь небольшом расстоянии аура мужчины ощущается очень отчетливо, заставляя мое тело дрожать в предвкушении. Да, я хочу его. До умопомрачения какого-то хочу. Как никогда в жизни. Это просто катастрофа, потому, что не оставляет мне выбора – нужно бежать, как можно быстрее. Вот только, документы свои прихватить бы.
– Нет, Лариса, этого я тебе обещать не могу, – звучит его голос немного хрипло. Мозг выхватывает, как он намеренно называет меня только по имени, сокращая между нами дистанцию. Будто уже делая своей. Тело тут же отзывается стаей мурашек, салютуя мужчине каждой клеточкой.
Я чувствую его взгляд. Мысленно мужчина уже раздел меня, и уже трахает. Поднимаю глаза, ударяясь о его стальной взгляд. Даже страшно представить, какие фантазии крутятся сейчас в его голове. Колени начали дрожать, а в низу живота разгорается пламя. С этим мужчиной никогда не бывает по плану. С ним только, как в омут, погружаешься без шанса на выживание.
Он встает из-за стола, обходит стол и подходит ко мне. Наклоняется, упираясь о столешницу крупными ладонями и нависая надо мной.
– Подписывай, Лара. Тебе понравится, – шепчет он мне в ухо, обжигая дыханием. Мне с трудом удалось подавить стон. Сжимаю бедра под столом, будто это может спасти от этого мужчины.
– Что понравится? – спрашиваю еле слышно. Кажется, еще секунда, и я грохнусь в обморок.
– Все понравится, Ларочка, – шепчет мой персональный змей-искуситель на ушко.
Мозг пытается понять – это был намек или как? А тело уже напряглось в ожидании того «понравится», которое он может дать.
– Подписывай, – говорит он, уже жестко. – И мы обсудим условия сотрудничества.
Вздрагиваю, будто меня укусили. Подскакиваю со стула, задевая мужчину плечом отскакивая от него сразу же, как наши тела соприкасаются.
– Какие еще условия?! Я, ведь, говорила, что спать с вами не стану! – взвизгиваю, сжав руки в кулаки и топнув ногой.
Резко разворачиваюсь и иду к двери.
– Стоять! – прилетает мне в спину властное. Ноги сами приросли к полу, и я замерла, как вкопанная.
Глава 9
Пока я стояла, раздумывая, как повести себя дальше, Жданов быстро подошел к двери и провернул ключ в замке, отрезая нас от всего остального мира.
Хитрый жук! Все-то у него продумано!
Не успела я возразить, как мужчина оказался рядом и, обхватив талию, привлек к себе. Впрочем, рука его тут же сползла на мою задницу и крепко ее сжала. Медом ему там намазано, что ли?
Только вот я ничуть не лучше, скольжу руками по лацканам пиджака, обхватываю плечи. Кровь раскаленной лавой побежала по жилам. В комнате стало жарко, дыхание сбилось. Все стало похожим на сон, который происходит не со мной. Если бы не жаркая влага между ног, вообще бы решила, что мне все это мерещится.
Остановись, Лора, это чужой мужчина, далекий, между вами нет ничего общего!
Нет, это не правда! Просто не может такого произойти со мной!
– Ай! – вырвалось у меня, когда мужчина, сжимая ягодицу, прижал меня к своему паху, давая ощутить его размер. Только голос не возмущенный, как было задумано, а хриплый, будто я только что скурила пачку сигарет.
– Я замужем, – вывалила последний довод, который, как я надеюсь, его остановит.
– Я тоже женат, – отвечает Жданов, облизывая взглядом мои губы. – И советую не питать иллюзий, разводиться не собираюсь.
Рука сама взметнулась, чтобы дать ему пощечину. Но мужчина оказался проворнее, и поймал ее за запястье.
Жданов напряжен, зол, даже в ярости. Он смотрит на меня, чуть нависая, и подавляя своей аурой. Еще секунда, и он окончательно раздавит, уничтожит. Почему же тогда губы так ждут его поцелуя, отчего так колотится сердце? Мне кажется, я чувствую его стальной взгляд каждой клеточкой своего тела. И голова начинает кружиться, как после бокала хорошего вина.
– Не сопротивляйся, Лара, – шепчет он хрипло. Черт возьми, даже в состоянии возбуждения, свидетельство которого слишком красноречиво упирается мне живот, его голос сохраняет властные нотки. – Нам будет хорошо. Очень хорошо.
От его «хорошо», немного растянутого на последнем слоге, низ живота скрутило болезненной судорогой.
– Мне не нужна должность в обмен на секс, – доводов становится все меньше, а голос совести в моей голове звучит все слабее.
Жданов наклоняется, впивается поцелуем в мою шею, ведет влажным языком к мочке уха, немного прикусывает. Так сладко, Боже! Этого мужчину нужно изолировать, и не подпускать к впечатлительным дамам.
– Лара, соглашайся, – шепчет он в ухо. – Я не обижаю своих женщин.
Такое обыденное упоминание о прошлых подвигах на мгновение отрезвляет, заставляя дернуться, освобождаясь из его объятий. Мужчина не ожидал внезапного бунта. Наверняка, уже думал, что я пала к его ногам. Поэтому мой маневр удался. Отступаю назад, глядя на хищника, готового бросится в любой момент и растерзать жертву. Пока не упираюсь задницей о поверхность стола и замираю на месте.
Жданов медленно и размеренно, демонстрируя превосходство, подходит ко мне. Подхватывает за талию и резким движением усаживает попой на стол. Отступать больше некуда. Его запах окончательно въелся мне в легкие, забрался под кожу, отравляя мозг. И во взгляде мужчины я читаю свой приговор. Он уже все решил. Побег невозможен, он только разозлит зверя.
А ведь еще сегодня утром я считала себя порядочной женщиной. Но то, что происходит сейчас, и порядочность – понятия не совместимые. Правильна девочка Лариса нашла бы силы оттолкнуть нахала. Но здравая мысль оборвалась, когда мужчина завладел моими губами.
Меня никто и никогда так не целовал. Забирая всю меня, он не целует, он имеет меня, глубоко проникая в рот. Эгоистично забирая кислород, отключая возможность сопротивляться. Наше безумие продолжается, пока инстинкты окончательно не забивают последний довод разума.
– Пиздец, детка, – выдыхает он, отрываясь от моих губ. – Какая ты сладкая. Сожру тебя!
Облизывая шею, он ловко расстегивает пуговицы на моей блузке. Обхватывает ладонью мою грудь, наклоняется и всасывает сосок сквозь кружево бюстгалтера. Тело сводит сладкой судорогой, вскрикиваю и выгибаюсь ему навстречу.
– Да! – выскакивает у меня сиплое, когда он прикусывает сосок и тянет. Боль простреливает позвоночник, оседая огнем в животе.
– У тебя классная грудь, – шепчет мужчина. – Хочу кончить на нее, когда ты будешь мне отсасывать.
– Не дождешься, Жданов, – выдыхаю сипло, подставляясь под его ласки.
– Посмотрим, – шипит, прикусывая мой сосок, вырывая из моего горла стон.
Самоуверенность мужчины зашкаливает, хочется поставить его на место. Только, чувствую, что быстрее он поставит меня в удобную для себя позицию.
Рука мужчины забирается мне под юбку, безошибочно находит нужную точку, давит и массирует через колготы.
– Почему не чулки, детка? – спрашивает немного нетерпеливо.
Он точно из параллельной реальности!
– Какие чулки в такой снегопад?! – выплевываю ему в лицо.
Не хватало еще задницу отморозить, чтобы господину «Я не обижаю своих женщин» легче жилось.
– В следующий раз хочу тебя в чулках, – шепчет мужчина, ловко оттягивая капрон и просовывая руку мне в трусики. Его пальцы скользят во влаге, которой слишком много, чтобы впредь я могла назвать себя порядочной женщиной.
– Я не твоя рабыня, – возмущаюсь, – буду ходить, в чем хочу.
Его пальцы тут же резко проникают в меня, заставляя простонать:
– Боже, еще!
– Для тебя я теперь босс, хозяин и Господь Бог! – заявляет он самоуверенно. – Будешь делать все, что я скажу. Поняла меня? – и он снова надавливает на какую-то точку, о которой я даже не знала до этого дня. Немного больно, но это сладкая боль, которой хочется больше и больше.
– Не-а, – мотаю головой. А я – кремень, вон, как Жданов стиснул челюсти, того и гляди, кости затрещат. Могу собой гордиться!
– Мне нравится твое упрямство, – улыбается он хищно. – Эту черту своего характера будешь оставлять за дверью моего кабинета, – сообщает командным тоном.
Жданов уверен в каждом слове, в каждом жесте. Он ласкает меня пальцами, заставляя стонать и извиваться в его руках. Доводит до грани, а потом останавливается в самый последний момент. И так снова и снова. Это невыносимо. Сладко. Ярко. Разве можно долго выдержать такую утонченную пытку?
Царапаю ткань его пиджака. Это слишком хорошо, это за гранью понимания, это даже не секс, а что-то запредельное. ОН ловко манипулирует моим телом, будто знает его лучше меня. Знает слишком хорошо. Боже, сколько же баб у него было?!
– Пожалуйста, – кричу, – пожалуйста… пожалуйста…, – я уже просто дрожу крупной дрожью, теряя себя. Чувствую только свое тело и его движения во мне, которые сводят с ума.
Я вижу, чувствую, что он на грани. Стальные глаза блестят, как после алкоголя. Со рта срывается рваное дыхание. Он стягивает меня со стола, рывком разворачивает к себе спиной и, надавив между лопаток, заставляет лечь грудью на стол. Задирает юбку, стягивает колготы вместе с бельем. Оглаживает мои ягодицы. Чувствую его взгляд там, пониже спины, и мне непривычно. Ни один мужчина раньше так беззастенчиво не отвешивал комплименты моей пятой точке, лаская ее то рукой, то взглядом.
– Пожалуйста, – шиплю сквозь зубы, как попрошайка, вымаливая у него удовольствие. Если он не даст мне сейчас кончить, то меня просто разорвет от напряжения.
Почти с облегчением я слышу, как он расстегивает брюки. А потом одним толчком входит сразу до упора. Его член непривычно большой, он больно растягивает меня внутри.
– Ай! – вырывается у меня, заглушенное его хриплым рычанием.
– Больно, милая? – шипит он. – Потерпи, моя хорошая. Я все равно тебя трахну, просто расслабься.
Он делает толчок, медленно, даже аккуратно. Расслабиться? Нет, мне хочется сильнее, слишком сильно возбуждение, от которого меня ломает. Тело покрылось испариной, сердце вот-вот разорвется, не выдержав эту гонку. Да, он сожрет меня, как обещал. Сломает, как куклу и выбросит, не оставляя шанса на большее. Но, Боже, как же это хорошо!
– Пожалуйста, – снова прошу его, не узнавая саму себя.
Еще немного, мне нужно совсем чуть-чуть. Но мужчина не дает мне разрядку, он тянется к листу бумаги на своем столе, кладет его у меня перед носом.
– Подписывай, – приказывает он, снова толкаясь в меня. А я с трудом понимаю, что это приказ о моем назначении. От каждого движения его члена внутри перед глазами плывет.
Интересно, он всегда убеждает такими методами, или только со мной такой? Но додумать не получается. Мужчина обхватывает волосы у меня на затылке, сжимает их в кулак и тянет на себя, заставляя прогнуться в спине. Член входит еще глубже, проникая дальше. Хотя, куда уже глубже? Меня начинает трясти, мышцы напряжены, на пределе возможного.
– Подписывай, – рычит мне в ухо, делая толчок внутри, от которого у меня внутри все свело болезненной судорогой. Мамочки, я сейчас поломаюсь, а он станцует танго на моих обломках.
Хватаю ручку и делаю, как он говорит. Подписываю чертов приказ и отбрасываю ручку в сторону.
– Умница, – шепчет он довольным тоном, – уверен, мы сработаемся.
Начинает двигаться, быстро набирая сумасшедший темп, заставляя меня орать, как припадочную. Оргазм простреливает яркой вспышкой, отдаваясь болезненным удовольствием внутри. Я чувствую, как мои мышцы сокращаются вокруг члена, до боли его сжимая.
– Блять! – слышу хриплый рык Жданова. Он бурно кончает, заполняя меня спермой. – Охренеть, детка.
Мы тяжело дышим, не в силах пошевелиться. Мир уплыл и пока нас только двое. Тянусь к нему, обхватываю затылок. Мне нравится, как моя ладонь трется о его волосы, нравится ловить гулкий стук его сердца.
Глава 10
Жданов отодвигается от меня, натягивает брюки. А я шарю взглядом по столу в поисках пачки салфеток. Господин «Я все равно тебя трахну» в этот раз снова забыл о существовании презервативов. Хорошо, что я давно на таблетках.
– Можешь зайти в ванную, – говорит Жданов, указывая куда-то, на стену за своим креслом. Кажется, там есть двери. Да, если не знать, то и не заметишь.
Прохожу в указанном направлении. Тут полноценная ванная. С душевой кабиной и раковиной. Надо же, какой продуманный гад! Все у него предусмотрено. И замок в двери есть, и ванная, чтобы после секса привести себя в порядок. Блять, лучше не думать о том, сколько баб до меня прихорашивались в этой комнате.
Быстро подмываюсь, ощущая себя гадко. Я не привыкла к тому, что предлагает Жданов. А он не предлагает, а ставит перед фактом. И как это будет? Он станет вызывать меня в кабинет, чтобы трахнуть? Ну, молодец, Лара! От заместителя начальника отдела до девочки по вызову. Колоссальное продвижение по службе!
Не об этом я мечтала, ох, не об этом. И точно не планировала такого разворота, когда шла к Жданову за справедливостью. Правда, тогда я вообще не думала, мне было просто обидно. И казалось, что терять уже нечего. Оказалось, еще как, есть что.
И что будет со мной, после того, как он мужчина наиграется? Мне не пятнадцать, в принца из сказки я давно не верю. Конечно, такой темпераментный мужчина не долго будет держать в любовницах одну и ту же женщину. Ему захочется разнообразия. Интересно только, – как скоро это произойдет?
Поправляю колготы, замечая сзади на ноге стрелку. Одергиваю юбку, поправляю блузку. Когда выхожу из ванной, по мне и не скажешь, что только что я занималась сексом с боссом. И по нему, кстати, тоже не скажешь. Жданов развалился в кресле, говорит по телефону.
– Да мне пофиг, почему они не могут и какие там проблемы! – рычит он в трубку. – Сроки я тебе озвучил. А, Марат?
Не знаю, с кем он говорит. Но тон звучит угрожающе. Чувствую себя неловко, от того, что невольно вынуждена подслушивать. Подхожу к столу, обозначая свое присутствие. Поступаю так, чтобы мужчина увидел, что я рядом, и, если есть что-то, что мне не нужно слышать, дал знать.
Жданов скользит по мне взглядом, а потом протягивает руку и тянет меня на себя, заставляя упасть ему на колени. Едва сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. С такого положения мне слышен голос его собеседника в телефоне, который, оправдываясь, долго что-то говорит.
– Та мне, блять, по хуй на твои проблемы! Я не для того тебя нанимал, чтобы самому заниматься этими вопросами! – Рявкает мой несносный босс невидимому собеседнику. От его тона даже мне страшно стало. На месте таинственного Марата я бы уже свалилась в обморок.
Но Марат оказался не таким пугливым, как я. Он снова что-то объясняет, голос его звучит размеренно. Вот, кто мастер субординации – Марат. Даже под потоком ругани, остается вменяемым.
Чувствую себя третьей лишней здесь. Мне бы уйти, но Жданов так вцепился пальцами в мою ягодицу, что не отодрать. А, самое ужасное, я уже начинаю привыкать к его лапищам на моей пятой точке.
– Значит так, разруливаешь всю эту херню до понедельника! – озвучивает вердикт шеф. – Я приеду, проверю.
Он кладет трубку, а потом поворачивается ко мне и зарывается носом в мои волосы, шумно втягивает носом воздух, одновременно больно сжимая ягодицу, придавливая к себе.
– Сладкая, – шипит мне в волосы.
Неожиданно. Особенно после фразы, про все равно трахну. И совсем не понятно, как на это реагировать. Как у него запланировано там все с любовницами? Я должна хихикать, таять и хлопать ресницами? Не умею прикидываться дурой, но, если для дела нужно, то могла бы постараться. Черт, неужели такому серьезному мужику нужна вся эта ванильная херня? Впрочем, наверное, это надо обсудить с ним самим. Лучше все вопросы обсуждать на берегу, а не потом выяснять по ходу дела.
– Алексей Иванович, я бы хотела обсудить наши… отношения, – говорю, стараясь выдерживать тон строгой училки. Хоть это чертовски сложно. Жданов, когда хочет, умеет быть неотразимым и таким няшным, что хочется растечься перед ним, сползти розовой ватой в его объятия и не отсвечивать, чтобы подольше оставаться там незамеченной.
Мужчина, словно очнувшись, выныривает из моей прически, выдыхает. Его взгляд быстро становится из пьяного и затуманенного строгим и властным.
– Скажи мне, конфета, – говорит он, – ты выпила таблетку после прошлого раза?
Вот оно что? Он боится залета? Ну, милый, не боись, мне тоже не нужно, чтобы киндер стал сюрпризом.
– Я пью противозачаточные, вам не о чем волноваться, – отвечаю.
– Хорошо, – в его голосе звучит металл. Не нравится мой ответ? С чего бы? Странный он какой-то.
– Мне, как и вам, беременность ни к чему, – стараюсь успокоить мужчину, чтобы немного его расслабить. А то вот эта хватка на моей талии – как прутья металла, до боли впивающиеся в кожу.
Только вот, Жданов не только не расслабился. Он нахмурился еще больше, брови сошлись на переносице, а взгляд метнул молнией в мое лицо. И вообще, мужчина резко подкидывает меня вверх, смахивая со своих колен. Я зашаталась, но удержалась на своих двоих.
– Вот и чудесно, – говорит Жданов резко.
И что это было только что? Настроение его переменилось на сто восемьдесят градусов в какие-то секунды. Впрочем, не мне об этом переживать. Для этого у него жена имеется, вот пусть она его и успокаивает. А я, так, временное увлечение. Кстати, насколько временное?
– Иди, Лариса, – говорит он сипло. – Приказ не забудь в отдел кадров занести, – кивает в сторону бумаги с моим назначением на должность.
Что ж, ладно. Я не обидчивая, мне и так сойдет. А после сказочного оргазма, так и вовсе, обижаться не на что. Как бы ни было, но правда в том, что мне никогда не было так хорошо, как с ним. Кажется, я вообще только в этом кабинете научилась кончать по-настоящему. А все остальное, так, было разминкой перед финальным забегом.
Подхватываю приказ и иду к двери. Не оборачиваясь, чтобы не думал, что я уже поплыла, по уши влюбленной наивной курицей. Выхожу в приемную, натыкаясь на взгляд секретарши. И по этому взгляду вмиг становится понятно, что эта мымра знает, чем мы с ее шефом занимались только что.
Надо бы смутиться, но, наверное, я слишком много времени провела с Ждановым, зарядилась от него пофигизмом. И что обычно в таких случаях говорят? Кивают? Салютуют? Посылают воздушный поцелуй? Ограничилась простым подмигиванием и, с гордо поднятой головой, покинула приемную.
Что там секретарша? Мне еще придется выдержать перешептывания за своей спиной коллеги и подчиненных!
Только вот странно, когда я занесла приказ в отдел кадров и спустилась на свой этаж, никто не перешептывался. Только Галя бросила в мою сторону хмурый взгляд и поджала губы.
– Наконец-то, пропажа! – говорит мне Нина. – А я уже начала думать, что ты уволилась, и даже мне не сказала. Звонила тебе раз пятьсот!
Эх, подруга, я так и хотела. Еще сегодня утром увольнялась. А потом все планы по наклонной покатились. А все потому, что большое эго большого босса не дало ему молча проглотить факт моего побега.
– Я на больничном была, – нагло вру, даже не чувствуя уколов совести. Воистину, общение с Ждановым пошло мне на пользу! Раньше лицо покрывалось пятнами от одной мысли, что придется соврать.
– Представляешь, А Галю с должности сняли, – шепчет мне Нина последнюю сплетню.
– Да? – наигранно удивляюсь. Но Нина поверила.
– Представь! – говорит Нина, кивая в сторону Гали, которая сидит за своим компьютером с недовольной физиономией.
Интересно, ей уже сказали, кто ее обошел в подковерных играх? Судя по лютому взгляду, обращенному в мою сторону, девица уже в курсе. Ну, ладно тебе, милая, не переживай. Еще успеешь найти себе папика, а может, и не одного. Какие твои годы?!
И откуда во мне взялась эта стервозность? Взросла, пока я бегала размахывать сопли, рыдая в туалете о несправедливости мира?
– Поговаривают, что на место начальника уже кого-то нашли, – просвещает меня подруга дальше.
Ага, нашли. Ты будешь счастлива за меня, я уверена. Да и мне свой человек тут не помешает.
Глава 11
Алексей.
Эх, Лара, ты даже не представляешь себе, как твой характер меня заводит. Так приятно тебя ломать и ловить кайф от искренних стонов. Вот такая, с гонором, а внутри страстная, как голодная кошка, ты мне и нравишься. Такая настоящая, что хочется зацеловать.
Все-то в тебе так, как надо. И губы, и сиськи, и талия твоя тоненькая. А задница вообще шикарная, второй такой нет. Уверен, что без спортзалов все это богатство образовалось. Так и просится в руку. Тискаю ее, как за допингом тянусь всякий раз. И где эта прелесть раньше ходила? Почему не мимо моего кабинета? Непорядок. Ты права, повышение в должности тебе крайне необходимо, будет больше поводов нам чаще встречаться.
Не выдерживаю, к себе притягиваю женщину. А она не сопротивляется, позволяет мне тискать себя. Хорошая такая. Где не возьмись, везде приятно. Как игрушка, мягкая и вкусная. Волосы пахнут чем-то ягодно-сладким. Может, шампунь? Хрен поймешь, но мне нравится.
Себе бы оставил цацу эту, вот такую, немного сморенную после секса, с язычком ее колючим. Такую вкусную, что сожрать хочется. Еще брыкается, но уже присмиревшая. Правильно, милая, не надо мне противиться, я свое все равно возьму. И только от тебя зависит, насколько хорошо нам обоим будет. Не обижу, не бойся. Женщины от меня уходят довольные, я на подарки для них денег не жалею.
Как же ты сладко пахнешь, конфета моя. Голову с тобой теряю. Никогда с любовницами без презерватива не трахался, а с тобой крышу сносит. Знала бы ты, Лара, это пиздец просто. Как маньяк какой-то, дурею от тебя и стонов твоих.
А, может, ты беременная уже?
– Скажи мне, ты таблетку пила после прошлого раза? – спрашиваю.
– Мне, как и вам, беременность ни к чему, – бьет моя фея больнее кинжала, в нокаут отправляет. Таблетки она пьет, умница моя. Все-то у нее схвачено.
Еще и тон такой, – как отраву какую-то, слова выплевывает. Будто гадко ей от меня залететь. Обидно, хоть рыдай. Если не уберется сейчас, мало ей не покажется. Затрахаю до потери сознания. Лучше не злить меня. Когда злой, мне пар выпускать надо. А тут она, такая вкусная и отзывчивая. Пиздец, какая отзывчивая. Пустота в яйцах это подтверждает.
– Иди, Лариса, – говорю ей, наблюдая, как выходит из кабинета, покачивая бедрами. Охренительно соблазнительно она двигается. Догнать и потрогать охота.
И чего бабам так неохота от меня детей? Вон, Ленке ее скулы важнее. От бесконечных фоток в ее соцсетях меня тошнит уже. Лучше бы о беременности и родах читала, а не журналы свои гламурные. Взрослая же баба уже, а мозгов, как у малолетки.
Выдыхаю. Нажимаю на кнопку связи с секретарем.
– Марина, принеси мне договора по «Метстрою», – говорю.
Секретарь распечатывает документы, приносит. Знаю, что она поняла уже, что за закрытыми дверями происходит, когда Михайлова приходит к шефу. Но ничего не говорит. Ни словом, ни взглядом не показывает своего к этому отношения. Преданная, как собака, трепаться же не станет? Впрочем, не могу сказать, что мне есть дело до пустой болтовни. Раньше вообще не парился. А в этот раз мысль, что пойдут сплетни, мне не нравится. Лара не такая, ее эта слава не устроит.
– Марина, – обращаюсь к женщине, – скажи мне, ты что-нибудь слышала за закрытой дверью?
Краем глаза наблюдаю за ней, подмечаю, как она округляет глаза. Понимает, о чем я спрашиваю, тушуется.
– Нет, Алексей Иванович, – говорит она, – ничего не слышала и не видела.
Правильно, Марина. Ничего и никогда. Запомни это.
– Умница, – хвалю ее, подмечая, как у нее затряслись руки от волнения. – Так всем и отвечай. И, если кто спросит, сразу мне докладывай. Все понятно?
Она кивает, бледнеет. Умная женщина, все понимает с полуслова. Никогда не болтает о том, о чем не надо. Раньше ее не ловил на тяге к сплетням. Впрочем, раньше я никогда не трахал сотрудниц компании в своем кабинете. И вообще, для любовниц у меня отдельные апартаменты имеются, недалеко от офиса. А офис исключительно для рабочих встреч. Только с Ларой все не по шаблону вышло. С ней вообще трудно планировать. Стоит руку на задницу ее положить, и все, мозг в яйца уплывает.
– Принеси мне кофе и зал переговоров подготовь к совещанию, – говорю Марине, она кивает.
Послушно все выполняет. У меня запланирована встреча с испанцами, они будут в офисе через час. Если получится договориться, то и ехать к ним не надо. По крайней мере, пока.
Вечером еду домой. Мне по статусу водитель положен, но я не люблю посторонних в машине. Даже жену не подвожу никогда, для нее есть отдельная машина с водителем. Исключение – совместные поездки, что случается нечасто.
Нравится это одиночество посреди суеты. Вокруг полно машин, все куда-то спешат, а я отгородился в салоне автомобиля, на своей волне, со своей музыкой. За рулем мне комфортно, есть в этом особый кайф.
Захожу в дом, ожидая скандала. После последнего разговора с женой, когда я сорвался и повысил голос, она разрыдалась и закрылась в ванной. Это было сегодня утром, а днем мы не созванивались.
Тишина в доме давит на виски, раздражает. Как в гребаном триллере, жду нападения в любой момент. И, если бы дело было в киллере-убийце с дробовиком в руках, то еще ладно. А обиженная баба хуже дробовика, страшнее киллера. А хуже обиженной бабы только обиженная жена, которая, блять, слишком хорошо меня знает.
Свет не включаю, иду на кухню. Открываю холодильник, достаю бутылку минералки. Пить хочется адски. Открываю и пью прямо из горла. Замираю, когда мне на плечи ложатся руки. Мягко так, ласково, оглаживают, чуть сжимают. Запах женских духов с ноткой цитруса проникает в легкие. И поворачиваться не нужно, чтобы понять, кто это. Я сам выбирал эти духи, сам дарил.
Пришла за очередной порцией скандала? В висках сверлит, простреливает болью затылок. Вот только этого мне не хватало! С испанцами так и не получилось договориться, еще и жена решила добить?
Разворачиваюсь к ней с одним желанием – оттолкнуть, чтобы не слышать ее упреков. Да, я бываю груб и не сдержан. Но идеальных людей не бывает. А за свои косяки я расплачиваюсь ее счетами от косметологов, пластических хирургов и из магазинов.