Остановите Королеву. Ее Величество дурят собственные лорды бесплатное чтение
![](/img/b/62498.jpg)
© Елена Владиленовна Васильева, 2022
ISBN 978-5-0059-4430-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Dedico a mia figlia Elizabetta A. nella speranza che un giorno si laurei e diventi un medico, così da non interrompere piú di un secolo di tradizione famigliare.
Королевский Судный Двор в Лондоне. В современном мире выполняет роль Мекки для всех, стремящихся к справедливому судебному разбирательству. Обожествляем юристами всех континентов. Стратегически расположен на границе Сити, возле офисов крупнейших банков мира. Сохраняет облик крепости, якобы, неприступной для любых попыток коррупции и малейшего нарушения законодательства. Виртуальные финансовые потоки, покрутившись мерцающими циферками на экранах перед банковскими трейдерами из Сити, нет-нет, а заглянут и сюда. Здесь же, магически обретя вполне материальную плоть, уже полноценными фунтами стерлингов, они оседают в карманах так называемых «адвокатов», очень знаменитых в мире, крайне «специализированных». Именно здесь, в тени мифов и под мощным информационным прикрытием мировая закулиса, по мнению автора, и оборудовала себе ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНУЮ ЛАБОРАТОРИЮ по отработке правовых инструментов создания человека будущей либерально-глобалистской формации. Автор определил его как ЧЕЛОВЕК БЕСПРАВНЫЙ, то есть, на прочь лишенный любых прав, включая фундаментальные и неотъемлемые. Последнее десятилетие было отмечено активной работой по достижению сопутствующих целей. Особо следует упомянуть успехи в законодательном закреплении, скажем так, на уровне конституции, внесудебных расправ, контроля за мыслительным процессом, трансформации системы правосудия в карательную, круговой поруки и так далее. Эксперимент может показаться нереализуемым в силу изначального противоречия между целью и инструментом достижения. Ведь современная система права специально строилась и совершенствовалась таким образом, чтобы оказывать противодействие перечисленным явлениям, а механизмы защиты права человека запускаются автоматически, не успеет дело лечь на стол перед судебным регистратором или дежурным полицейским. Оказалось, что нет. Все можно сделать. Если надсмотрщика за процессом выдвинуть министерством внутренних дел, а потом и премьер-министром
ОТ АВТОРА, ДЕКАБРЬ 2022
Эту книгу я набросала полтора года назад. Первоначальный заголовок был следующим:
Из заголовка, сформулированного в виде обращения «ОСТАНОВИТЕ КОРОЛЕВУ! ЕЕ ЛОРДЫ ДУРЯТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО» ясно, что автор как бы призывает остановить Королеву от совершения каких-то действий, которые могут повлечь за собой непоправимые последствия. Заголовок звучит как SOS.
Из заголовка также подразумевается, что, по мнению автора, некие «лорды», манипулируют монархом, то есть используют доверчивость пожилого человека для достижения своих злонамеренных целей. Но что же могло вызвать такую степень озабоченности автора?
С тем, чтобы решиться посылать сигналы SOS из далекого «заморья» или оверсиса (overseas), а, может, кто знает, даже из самой Москвы в направлении, вероятно, британских товарищей, которым сподручнее производить какие-либо действия в отношении монарха, у автора, вероятно, были на это веские причины. Ясно также, что речь идет о каком-то билле, который ушлые баронессы и лордами подсунули королеве на подпись.
Тот, кто немного в курсе того, как делаются дела в Великобритании, знает, что монаршая подпись обращает законопроект или билль в акт, то есть, закон, или «закрепляет конституционно» заложенные в билле положения. Процедура называется Royal Assent.
К монарху билль поступает после одобрения обеими палатами парламента, как общин (house of сommons) так и «лордов» (house of lords).
Внизу, подзаголовком, на обложке, первоначально было обозначено также и название документа. Оно осталось на английском издании. Я считаю, что названием этим можно пока пренебречь по причине того, что нас интересует суть, а не обертка, в которой нечто преподносится публике.
Из заголовка неоконченной книги ясно, что, по мнению автора, в билле, находящемся на тот момент на столе Королевы, содержался какой-то подвох, в то время как составители билля преследовали какие-то тайные цели, подсовывая документ на подпись пожилому монарху. Иными словами, парламентские смогли упаковать «нечто» в такую оболочку, что она тщательно маскировала вредоносную суть. Эта «упаковка» напрочь отвлекала внимание от содержания документа, то есть от мер, легализуемых им. А реализация этих мер вела, по мнению автора, прямиком к осуществлению неких разрушительных замыслов идеологов новых конституционных изменений британской жизни.
В силу комплекса обстоятельств, которыми пока можно пренебречь, операция по легализации чего-то, что не должно быть легализовано, была обставлена таким замысловатым образом, что никто, ровным счетом ни одна душа, в Британии ничего не поняла и не оценила заложенные в документ риски.
И об этом, о наличии рисков, я и хотела предупредить общество, призывая его раскрыть глаза Королеве, раз уж «парламентское закулисье» отказалось это делать.
В то время (на апрель 2021 года) мне казалось, что страдать от реализации разрушительных замыслов будет, главным образом, британский народ. Происходящее в законодательном органе страны представлялось изолированным, чисто британским, делом, хотя я и отмечала наличие рисков для народов всего мира, правительствам которых Вестминстер в последнее время часто стал задавать плохой пример для подражания.
Потом дело с книгой было заброшено.
Но сейчас, зимой 2022 я вспомнила о той работе и решила вернуться к делу. Я решила довести работу до конца, с тем, чтобы распространить информацию, или содержащееся в работе знание, до максимально большего числа людей.
Решение вернуться к работе было связано с наблюдением за активизацией враждебной риторики в отношении России на международной арене, в основном, в ее англосаксонской части. Даже заявления официальных лиц, представляющих страны континентальной Европы, выглядели как дословный перевод инструкций, составленных на английском, в типичном для англосаксонской пропаганды стиле, краткими фразами. Выпады делались подозрительным образом в унисон, что указывает на одного дирижера, носителя английского.
Слушая гавкающих на Россию в итальянской интерпретации, то есть на втором из моих языков, я чувствовала как говорящим было самим противно и несвойственно выражаться подобным образом.
Поразмыслив над происходящим, у меня возникло подозрение, что те, кто подбивал баронесс из британского парламента на непристойные действия по одобрению вредоносного билля в 2020, и те, кто науськивает конкретных официальных лиц гавкать на Россию в 2022, это одни и те же личности. Буквально: «Ба! Знакомые все лица!».
То есть, получается, что у России и Британии (имеется ввиду народ, без вестминстерских) опять один и тот же враг. И этот враг снова стремится установить «новый мировой порядок», нечеловеческий в своей природе.
Дальнейшие размышление на эту тему привели к пониманию того, что задача, которую решали наши народы в предыдущем противостоянии с установщиками того «нового мирового порядка», была в каком-то смысле даже проще, в том смысле, что понятнее и осязаемее. Прошлый враг был ясным и четким. Он открыто заявлял о целях. На немецком языке. Он писал программные документы. Было имя, олицетворяющее того врага. Были имена его помощников, каждый из которых отвечал за определенный участок работы по перестройке мирового порядка.
Нынешний враг России не имеет конкретного имени. То есть проектировщики нового мирового порядка учли ошибки предшественника и действуют хитро, тщательно маскируясь и пряча цели, работая через своих наместников и прикормленные структуры. Структуры транслируют разрушительные идеи в народ, сами того не понимая. Ведь враг британского народа предусмотрительно провел большую работу по отупению членов структур и привлечению к деятельности самых безнадежных в этом плане особей. Враг выстроил такую пирамиду, что в ней каждый занимается определенным участком работы, не понимая цели процесса и ни за что не отвечает. Такая аморфна масса. В силу неразвитой способности видеть цельную картину мира и отсутствия личной ответственности все участники пирамиды действуют чрезвычайно нагло на каждом рабочем месте. И эта аморфная масса неуклонно расползается. Типа раковой опухоли.
Эта раковая опухоль уже придавила Великобританию и ползет дальше. С европейского Севера на Юг. И скоро Россия окажется снова один на один против многонационального врага. Которому, к тому же, будет нечего жрать. А жрачка, как известно, на Востоке и туда будет указывать стрелка «На склады с зерном».
По моему мнению следует лишить врага человечества главного оружия, а именно, ощущения безнаказанности. И для этого, следует вытаскивать наружу имена и предоставлять доказательства черных дел, которые бы указывали на наличие злоумышленных намерений.
Получилось, что, действуя чисто инстинктивно, в логике, воспитанной советской школой, я сделала важное дело. На мой взгляд, я сумела определить конкретное имя главного врага британского народа, который, к слову, уже известен вражескими действиями в отношении российского. Скажем так, надсмотрщика, поставленного идеологами построения нового порядка в мире.
Этим именем можно пока пренебречь. Вначале следует предоставить список его действий с соответствующим структурно-системным анализом. С тем, чтобы не ни у кого не оставалось сомнений в злоумышленном намерении.
Это очень тяжелый труд. Ведь враг, идеолог построения нового мирового порядка, сумел создать такой хаос, в котором просто не найти концов и не за что зацепиться. А разобравшись, опять я встала перед задачей: как преподнести все это миру? Ведь подготовка к биллю шла в Британии в течение 25 лет. Все эти годы средства массовой информации тщательно работали над сознанием обывателя, с тем, чтобы рациональные аргументы не имели доступа к нему.
В конце концов, я решила начать с конца.
Ведь до того, как злополучный билль с адскими взрывоопасными закладками попал на стол Королеве, он прошел через две палаты парламента. В этих палатах разыгрывался спектакль под название «дебаты», пусть и в форме пародии и в режиме он-лайн.
Этому цирку предшествовала такая, с понтом, «публичная дискуссия», о которой никто не знал. Но те, особо дотошные, как я, в принципе могли предоставить свои «экспертные заключения».
Я не могла не принять участие в этом празднике демократии. По крайней мере, я знала, что я выполнила свой долг по уведомлению далеких от реальности и плохо образованных членов британского парламента о рисках, заложенных в билле, за который они с такой рабостью схватились.
Я представилась «единственным экспертом» в соответствующе области британского права и изложила положение дел в рассматриваемой области. Я заметила, что необходимо внести две малюсенькие поправки (amendments) с тем, чтобы предупредить разрушение британского правосудия, окончательное закрепление хаоса правовой системы и, что самое основное, появления в рамках юрисдикции Англии и Уэльса такого невиданного феномена как ЧЕЛОВЕК БЕСПРАВНЫЙ. А ведь пояление такого явления ведет прямиком к появлению новой общности людей БЕСПРАВНЫЙ НАРОД БРИТАНИИ.
Следует отметить, что политика в Великобритании не публичная совсем. Это вам, как говорится, не Россия. В сегодняшней Великобритании народ и парламент живут в параллельных реальностях и пересекаются исключительно по большой нужде, например, когда парламентские блокируют выезд из страны. А так, народ вообще не интересуется что там бредят в Вестминстере. Парламентские определяются одним словом «Идиоты» (Idiots).
То есть, считай, что кроме меня, никаких документов определяемых как «глас народа» среди представленных документов и не было. А были километровые полотна, бессвязного содержания, составленные различными структурами, состоящими на крикорме у парламентских, такими как, к примеру, благотворительные структура, Чарити, ассоциации за различные права и все в таком роде.
Я предусмотрительно приложила силы к тому, чтобы иметь доказательства того, что члены комитета по законопроекту ознакомились с содержанием моего документа. Просто на всякий случай. И я смогла, так как я взяла их врасплох.
Простое наблюдение за продвижением билля по палате общин дало понимание наличия сговора против британского народа в принципе и полного пренебрежения его интересами со стороны парламентских. Уже тогда я намекнула откуда дует ветер, но не обозначила конкретными терминами, потому что с британскими органами надо быть очень осторожным. Они так и ищут, чтобы поставить на тебя какую-либо печать. Отлейбловать. Главное, не дать им такого повода. Не многим это удается. Надо иметь уже совершенно холодную голову, стальные нервы и выверять по сто раз каждое слово со всех сторон. Потому что они так и ищут как тебя спровоцировать и отлейбовать.
В рассматриваемом случае депутаты были сосредоточены исключительно на получении гарантий финансирования подконтрольных им структур, расположенных на территориях их избирательных округов. Структуры эти или ели у них с рук или же в напрямую возглавлялись.
Когда же билль пошел в палату так называемых лордов (), я написала и им, в виде Открытого письма. Лорды ознакомились с содержанием и нажали на кнопку «прочитано», хотя и как-то странно, по трое с разницей в несколько минут.
Третьим этапом моего вовлечения в британскую законотворческую деятельность было открытое письмо членам обеих палат с приложением записки юридического характера. В открытом письме я призвала парламентских пояснить королеве о наличии адских закладок в тексте и о рисках, заложенных в них. Я даже пригрозила им тем, что я опубликую переписку и так далее.
Парламентские уже подготовились и, либо проигнорировали, либо, поблагодарив, посоветовали обратиться к члену парламента от моего избирательного округа (constituency). Это были особо предусмотрительные. Ведь я четко обозначала, что я внимательнейшим образом слежу их Москвы за движением билля.
Наконец, я реализую свои угрозы. Я начинаю публиковать с конца, с последнего письма, в котором я обозначила заложенные в новом законе следующие риски:
• Создание ЧЕЛОВЕКА БЕСПРАВНОГО, то есть лишенного всех и всяческих прав, включая безусловные и базовые;
• Трансформация системы правосудия в карательную;
• Закладывание основ для создания тоталитарной системы, основанной на терроре;
• Создание системы контроля за мыслительным процессом;
• Создание невиданного правового инструмента устрашения в виде ограничительного судебного постановления (DAPO), которое можно применять для наложения на права человека под угрозой 5 летнего тюремного заключения любых запретов и ограничений, включая безусловные и фундаментальные;
• Криминализации действия/бездействия, не имеющего состава преступления;
• Создание сети доносителей и круговой поруки;
• И так далее и тому подобное
ОТ АВТОРА, К АНГЛИЙСКОМУ ИЗДАНИЮ
Вообще-то заголовком «YOUR MAJESTY, PLEASE OPEN YOUR EYES! Your lords are lying to you. They are using you to crush the system» («Ваше Величество! Пожалуйста, раскрой глаза! Твои лорды дурят тебя. Они разрушают систему твоими руками»), я не обращалась к сегодняшнему королю, а к его уже покойной матери, Елизавете.
Книгу я планировала опубликовать в апреле 2021, когда Законопроект по семейно-бытовому абьюзу прошел одобрение обеими палатами парламента и направился Королеве на подпись. В то же время я загрузила черновик на Amazon и даже назначила дату релиза, но потом передумала.
Но теперь, в силу различных причин, я решила вернуться к этой теме.
За это время тема, поднятая мнойв 2020—2021 годах, не потеряла своей актуальности, а напротив,ее важность возросла.
Из того, как сформулирован заголовок, ясно, что автор пытается вмешаться, предупредить, остановить события в последний момент, пока не стало слишком поздно и не произошел непоправимый ущерб. Автор как бы кричит «SOS».
Из названия также ясно, чток моменту написания работы автор уже испробовал все возможные способы привлечения внимания членов парламента к этой теме.
Очевидно, что все попытки обратить внимание членов обеих палат законодательного органа к рискам, содержащимся в законе, который они одобряли, были безуспешны. В названии автор также обозначил главный из таких рисков, а имено, РАЗРУШЕНИЕ БРИТАНСКОЙ СИСТЕМЫ. Само собой разумеется, что речь идет о СИСТЕМЕ БРИТАНСКОГО ПРАВА.
И действительно, можно без преувеличения сказать, что новые конституционные изменения ставят крест на старой системе. Элементы установления режима, определяемого как «тоталитарный», все чаще проявляются в Великобритании.
Может показаться удивительным, что единственным человеком, который начал предупреждать о риске появления элементов тоталитарного режима в Великобритании, был иностранец, проживающий за границей. И, действительно, сигнал тревоги исходил из Москвы и был адресован британским законодателям, которые творили нечто непоправимое.
Почему я употребляла такое выражение как «разрушение системы права»? Ведь кто-то может сказать, что, по всем внешним признакам, правовая система работает так же, как и раньше.
Хочу обратить внимание на странный факт: среди документов, опубликованных в рамках подготовки и общественной дискуссии законопроекта
1. НЕ БЫЛО НИ ОДНОГО ДОКУМЕНТА ЮРИДИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА. ТО ЕСТЬ, НИКТО НЕ ПОПЫТАЛСЯ ПРОАНАЛИЗИРОВАТЬ ПОЛОЖЕНИЯ БУДУЩЕГО ЗАКОНА С ПРАВОВОЙ, А НЕ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ.
2. Отсутствует какие либо официальные данные, предоставленные полицией. Не предоставлено никаких статистических данных, которые бы оправдали важность и срочность криминализации «преступления» абьюз» [абьюз в переводе означет“злоупотребление» без пояснения злоупотребления чем именно- прим. автора].
Шокирующий факт заключается в том, что, хотя «абьюз» объявлен уголовно-наказуемым действием, юридически оно никак не определено. На практике это означает следующее: невинному человеку обвиненному в «абьюзе», не предоставляется никакой возможности доказать свою не виновность. Любое действие/бездействие может влечет за собой уголовное преследование и автоматическое вынесение обвинительного приговора. Это судебная реальность. Это нечто совершенно новое и неслыханное в истории мирового правосудия.
Например. Допустим, невиновный человек обвиняется в каком-то преступлении, таком как угроза, грабеж или мошенничество. Защищаясь, он или его защитник указывает на закон, в котором прописаны элементы этого преступления. Не найдя в его действиях никаких элементов, описанных в законе (corpus delicti), судья признает его невиновным в совершении преступления. В случае обвинений в «абьюзе» у судьи нет юридических инструментов для вынесения оправдательного приговора. Даже у обвиняемого в «семейно-бытовом насилии», есть небольшой шанс быть признанным невиновным, в то время как обвинения в «семейно абьюзе» приводятк автоматическому вынесению обвинительного приговора.
Люди всегда знали, что они не несут риск быть осужденными в совершении преступления, если только они не совершат какое-то действие, запрещенное законом. Поскольку «абьюз» не определено, люди не знают, каких действий им следует избегать, чтобы не быть обвиненными.
Люди всегда будут жить в постоянном страхе перед обвинениями и осуждением.
Другими словами, «абьюз» – это ни что иное, как инструмент устращения.
Интересно, что британский парламентпо-прежнему остается единственным в мире, который криминализировал «абьюз». Ни один парламент мира не взял на себя риск криминализации «абьюза». Ни Канада, ни США, ни Австралия, ни Новая Зеландия, ни малые островные государства.
Я ПУБЛИКУЮ ДОКУМЕНТЫ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ПОКАЗАТЬ, ЧТО Я ПРЕДУПРЕДИЛЧЛЕНОВ ПАРЛАМЕНТА О РИСКАХ, ПРИСУЩИХ ОПРЕДЕЛЕННЫМ СТАТЬЯМ. Я НАЧИНАЮ С САМОГО ПОСЛЕДНЕГО
ЭКСПЕРТНЫЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ, представленные Васильевой Еленой членам британского парламента в связи с дебатами по законопроекту о предупреждении семейно-бытового абьюза
29.04.2021
ЭКСПЕРТНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ/ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ ЧЛЕНАМ ПАЛАТЫ ОБЩИН И ПАЛАТЫ ЛОРДОВ, КОГДА ОДОБРЕННЫЙ ЗАКОНОПРОЕКТ БЫЛ НАПРАВЛЕН НА КОРОЛЕВСКОЕ ОДОБРЕНИЕ
«О НЕОБХОДИМОСТИ ПРЕДУПРЕДИТЬ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО О ТЯЖЕЛЫХ ПОСЛЕДСТВИЯХ, КОТОРЫЕ НАСТУПЯТ В ТОМ СЛУЧАЕ, ЕСЛИ ЗАКОНОПРОЕКТ О ПРЕДУПРЕЖДЕНИИ СЕМЕЙНО-БЫТОВОГО АБЬЮЗА СТАНЕТ ЗАКОНОМ»
Автор:
Елена Васильева,
Москва, Россия
29.04.2021
Уважаемые Господа!
Я пишу вам в связи со следующим:
27 апреля 2021 года законопроект о семейно-бытовом абьюзе был направлен на королевское одобрение
Как я уже информировала членов комитета по законопроекту (см. Приложения), я внимательно слежу из Москвы за ходом продвижения этого документа с самого начального этапа.
В качестве эксперта в соответствующей области английского права, я также собрала обширную базу данных по фактам, изменениям в законодательстве и процессам, имевших место быть в английской правовой системе, которые в конечном итоге и привели к законопроекту.
Большинство из этих событий, некоторые из которых восходят к 2009 году, могут произвести впечатление на стороннего наблюдателя случайных и не связанных между собой. И только при ближайшем рассмотрении за всем этим просматривается многолетняя кропотливая и системная деятельность. Эта работа была направлена на подготовку населения к принятию законопроекта и новых условиях, создаваемых им..
Действуя в интересах британского народа, я считаю своим долгом поставить вас в известном о следующем:
По моему мнению, Ее Величество была недостаточно осведомлена об угрозах и рисках для всей британской системы, содержащихся, пусть даже и в тщательно замаскированной форме, в отдельных положениях законопроекта.
Этот законопроект не является рутинным документом, подобным тем, что ежедневно рассматриваются парламентами всех стран мира. Этот документ предоставляет юридический инструмент, ЗАКОН, для совершения структурных изменений в английской системе правосудия, правоприменении, всей концепции прав человека и так далее.
Без преувеличения можно утверждать, что жизнь британцев больше не будет прежней. Она будет разделена на «до» и «после».
Британский народ, как и его Королеву следует непременно проинформировать подробно о всех грядущих изменениях в его жизни. Сделать это следует заблаговременно, с тем, чтобы предоставить ему время на осознание всех последствий законодательных изменений.
Иными словами, учитывая важность законопроекта для будущего британской нации, я считаю, что, предоставляя законопроект королеве на подпись, вы обязаны сопроводить его пояснительной запиской по его содержанию
Лично я не виду никаких причин для вашего отказа объяснить Ее Величеству следующее:
1. Законопроект обеспечивает законную основу для построения в Великобритании тоталитарной системы по сути самой жестокой из всех, с которыми человечество сталкивалось когда либо в своем развитии. Британский человек может быть лишен всех прав, в том числе фундаментальных и неприкасаемых, в то время как судебная система будет трансформирована в карательную. Эта фактическая трансформация может произойти очень быстро, в течение 3—5 лет, прежде чем люди даже начнут осознавать, что происходит.
2. По моим наблюдениям, кто-то в парламенте Великобритании планирует начать полномасштабные массовые репрессии как необходимое условие установления системы террора в стране.
Я основываю свое предположение исключительно на информации, предоставленной вами, членами британского парламента.
Основываясь на цифрах, которые вы привели в ходе парламентских дебатов, я оцениваю, что общее число объектов массовых репрессий, то есть «нарушителей» (perpetrators), составляет около 10 миллионов человек в год.
Это означает, что в течение первого года после принятия законопроекта 10 миллионам британцев могут быть предъявлены обвинения. Они могут быть задержаны и привлечены к ответственности в соответствии с новым законом или, по крайней мере, лишены своих прав в результате применения судебного постановления о профилактике семейно-бытового абьюза (Domestic Abuse Protective Orders – DAPO).
Исходя, опять же, из предоставленных вами цифр, это означает, что через каких-нибудь 5—6 лет массовые репрессии и преследования могут затронуть от 40 до 50 миллионов человек, почти все взрослое население страны.
Я приведу вам пример из ваших собственных рассуждений относительно вашего видения британского народа как нации, почти полностью состоящей из преступников, которые, по вашим собственным словам, должны быть наказаны самым суровым образом. «Мы… привлечем виновных к ответственности и… обеспечим эффективный ответ нарушителям», – это всего лишь цитата из вашей клятвы.
Приведу такой пример. Вы утверждаете, что одно только «преступление», криминализированное палатой лордов в марте 2021 (угроза распространения интимных фотографий), обеспечит системе 4,5—5 миллионов «жертв» абьюза и, соответственно, такое же число «нарушителей» в Англии и Уэльсе. Это означает 4,5—5 миллионов целей или мишеней государственной машины репрессий за единственное из многих «абьюзов», криминализируемых законопроектом, всего за один год и только в пределах юрисдикции Англии и Уэльса.
3. Было бы нечестно с вашей стороны не объяснить Ее величеству о хитростях и уловках, стоящих за этим новым преступлением «абьюз». Как уже упоминалось, я тщательно проанализировала предысторию появления странного преступления, первого «преступления» в истории мирового правосудия, в котором нет состава преступления (no corpus delicti).
Как кажется, за «абьюзом», преступлением без признаков преступления или корпус деликти, стояла следующая аргументация:
Ясно, что для того, чтобы начать массовые репрессии против населения, необходимо обвинить его, а именно миллионы людей, в нарушении какого-то закона, в совершении каких то преступных действий. Необходимо иметь правовую основу для того, чтобы классифицировать миллионы людей как нарушителей.
Но, к сожалению для некоторых злонамеренно настроенных людей, правовая система Англии не предлагает такого правонарушения, в совершении которого можно было бы обвинить и наказать огромные массы не виновных в нарушении закона людей. Существует список уголовно наказуемых действий. Если человек не совершает таких действий, то нет никаких оснований для привлечения его к уголовной ответственности и наказанию. Поэтому необходимо было придумать новый вид уголовно наказуемого действия, элементы которого не было бы прописаны заранее. То есть человек совершает действия, не запрещенные законом, а потом его за совершение этих действий наказывают.
Это новое преступление на самом деле является своеобразным «выкрутасом» являясь одновременно и уголовно-наказуемым действием и не являясь преступлением, то есть не является запрещенным законом. Поэтому любое лицо может быть обвинено, привлечено к ответственности и наказано за эти действия.
Именно для того, чтобы иметь 100% обвинительных приговоров, «семейно-бытовое насилие» превратилось в «семейно-бытовой абьюз». Это можно было бы использовать как инструмент устрашения.
Чтобы осознать, что обвинение в абьюзе может быть направлено против любого человека, против любого законопослушного человека, я прошу вас попытаться ответить на следующий вопрос:
«Какого поведения мне следует избегать, чтобы не быть обвиненным в абьюзе?»
Задайте такой вопрос себе, и вы увидите, что каждого из вас можно обвинить в абьюзе.
4. Ее Величеству следует дать понять, что судебное постановление о защите от семейно-бытового абьюза (Domestic Abuse Protective Order) – это не что иное, как правовой инструмент, предоставляющий ПРАВОВОЙ ИНСТРУМЕНТ для массовых репрессий. DAPO отличается от других видов запретительных судебных постановлений, которые были опробованы в Англии в последние годы для цели наложения запретов и ограничений на права людей. DAPO могут быть использованы для следующих целей:
a. Впервые в истории мирового правосудия предоставляется правовой инструмент для наложения на права человека любых ограничений и запретов, включая лишение его тех прав, которые перечислены в качестве основных, безусловных и фундаментальных прав человека.
б. DAPO предоставляет законную основу для создания разветвленной сети «информаторов» среди населения.
Любого человека могут обязать следить за другим человеком. Люди будут обязаны следить друг за другом и информировать полицию о поведении на постоянной основе.
Фактически, формулировка нового DAPO должна включать, впервые в истории, имя третьего лица, в обязанности которого будет входить поддержание постоянного контакта с полицией и информирование полиции о том, что происходит в жизни объекта DAPO. Другими словами, Англия превращается в страну доносителей.
c. Организация системы тотальной слежки при помощи электронных средств контроля. Ранее устройства электронного контроля могли устанавливаться на телах осужденных и условно-освобожденных, чья вина была доказана в суде.
Отныне электронное устройство будет установлено на телах невиновных лиц, поведение которых не только не обсуждалось в суде, но, более того, в отношении таких людей не производилось уголовное преследование и им не выставлялось обвинения.
5. DAPO предоставляет правовую основу для организации системы массового наблюдения за мыслительным процессом людей. Мысли и намерения людей будут подвергаться проверке с помощью широкого использования полиграфов и, возможно, более сложных инструментов тестирования в будущем
Правовая основа для массового использования полиграфов замаскирована в несколько запутанной формулировке следующей фразы «…в дополнение… будет выделена специальная группа, которая также может быть подвергнута обязательному тестированию. К ним относятся те, кто… не обязательно соответствует критерию высокого риска причинения серьезного вреда» (https://www.gov.uk/government/publications/domestic-abuse-bill-2020-factsheets/mandatory-polygraph-tests-factsheet.
Это означает, что объектами тестирования будут не только те, кто признан виновным в совершении правонарушения или кому выставлено обвинение, но и те, кто полностью невиновен и не обвинен.
Формулировка вызывает немедленное подозрение в отношении причин введения нормы: если поведение человека не представляет опасности для общества, зачем вам знать какие мысли у него в голове?
6. Превращение судебного процесса в карательный/внесудебные наказания.
На мой взгляд, чтобы превратить судебную систему в карательную, авторы законопроекта совершили настоящее мошенничество.
На самом деле, только наличием злого умысла можно объяснить совершение следующих действий:
Создатели билля слово в слово переписали статью 45 Закона о семейном праве 1996 года (s. 45 FLA 1996, судебные постановления в отсутствии второй стороны дела, т. н. Ex parte orders), но из формулировки без следа убрали роль ответчика (respondent), то есть второй стороны процесса. Ответчик/вторая сторона дела является обязательной частью любого судебного процесса. Следует заметить, что ни одно судебное разбирательство не обходится без того, чтобы лицо, указанное в качестве ответчика, не было приглашено принять в нем активное участие, пусть и в более позднюю дату.
Однако, месте ответчика появился странный новый «участник судебного разбирательства», некий «Р», нечто, обозначаемая латинской буквой Р. «Р» не означает «человек» (person). Эта буква «Р» была введена в терминологию в 2016 году Робертом Баклендом как сокращение от «нарушитель» (perpetrator).
Лицо, чьи права будут являться объектом наложения запретов и ограничений, будет исключено из процесса рассмотрения и принятия решения по ним.
7. И т. д.
В частности, необходимо обратить внимание Ее Величества на следующее.
Как мне представляется, Ее величество полностью доверяет обещанию мисс Терезы Мэй о том, что законопроект должен стать своего рода «чудесным инструментом», при помощи которого будет положен «конец» насилию в семье / абьюзу.
Это чистая ложь.
Борьба с семейно-бытовым насилием/абьюзом под руководством миссис Терезы Мэй явилась полным провалом.
В подтверждение вышесказанному утверждению я хотела бы привести некоторые цифры. Приводимые мной данные доказывают, что Тереза Мэй допустила ошибку в выборе стратегии и тактики по борьбе с семейно-бытовым насилием/абьюзом. Вероятно, стране следует забыть о законопроекте и вернуться к мерам, которые применялись до того, как госпожа Мэй взяла на себя руководство движением.
Вернемся к истории участия Мэй во всем этом деле.
Итак, является общеизвестным фактом, что в 2001 году правительство разработало систему мер по борьбе семейно-бытовым насилием/абьюзом. Эти меры оказались настолько эффективными, что их применение позволило постепенно и многократно снизить издержки это явления для налогоплательщиков. Этот показатель называется социально-экономическая стоимость преступления. Он включает затраты, понесенные жертвами, работодателями и государством.
Так вот, в 2001 году этот показатель составил около 23 миллиардов фунтов стерлингов.
К 2008 году, согласно отчету, опубликованному Walby (2009), расходы на семейно-бытовое насилие насилие/абьюз в Англии и Уэльсе снизились до 15,7 млрд фунтов в год.
На дворе стоял 2009 год, когда госпожа Мэй решила взять на себя ведущую роль в борьбе с семейно-бытовым насилием. Она пообещала британской общественности, что всего через 5 лет она сможет «положить конец» насилию/надругательству над женщиной («Call to End Violence against Women and Girls»).
В 2009 году британский народ поверила ее обещаниям и даже очень щедро профинансировал их.
Однако по прошествии 5 лет люди узнали, что не только насилию/абьюзу не пришел конец, но и в этой области начали появляться довольно странные и подозрительные вещи.
Например, начиная с 2009 года, в конце каждого финансового года британские налогоплательщики узнавали, что борьба госпожи Мэй за отчетный период обошлась им на 5—6 миллиардов больше, чем годом раньше. Этот факт особенно впечатляет, если подумать, что тем временем та же самая личность объявила режим «жесткой экономии» («austerity»). В рамках этой компании Мэй, будучи министром МВД, зашла так далеко, что сократила финансирование полиции на 20%, мера. Эта мера буквально потрясла мир.
Простое сравнение следующих цифр должно было сразу же вызвать бы обеспокоенность налогоплательщиков:
2001: – 23,0 млрд фунтов/год.
2008: – 15,7 млрд фунтов/год,
2017: – 66,2 млрд фунтов/год.
Другими словами, в 2017 году налогоплательщики потратили на деятельность, связанную с семейно-бытовым насилием/абьюзом, на 50 миллиардов долларов больше, чем в 2008 году.
Британцы или их королева могли бы спросить госпожу Мэй: «Почему в 2017 году мы потратили на расходы, связанные из ненасильственного поведения на 50 миллиардов фунтов больше, чем в 2009 году? Или просто: Где 50 миллионов фунтов стерлингов, мисс экс-премьер-министр?»
Пожалуйста, имейте в виду, что насильственные преступления, совершенные в домашней обстановке, почти не играют роли в этих цифрах, поскольку они преследуются по статьям о тяжких преступлениях (Serious Crimes).
.
29.04.2021
ЗАМЕТКИ ПРАВОВОГО ХАРАКТЕРА, ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ ЧЛЕНАМ ОБЕИХ ПАЛАТ
Ниже приводится приложение к открытому письму к депутатам, подготовленному Еленой Васильевой в связи с одобрением законопроекта о семейно-бытовом абьюзе обеими палатами парламента и направлением его на королевское одобрение. Тема открытого письма: «О НЕОБХОДИМОСТИ ПОСТАВИТЬ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО В ИЗВЕСТНОСТЬ О ТЯЖЕЛЫХ ПОСЛЕДСТВИЯХ, КОТОРЫЕ НАСТУПЯТ В ТОМ СЛУЧАЕ, ЕСЛИ ЗАКОНОПРОЕКТ О ПРЕДУПРЕЖДЕНИИ СЕМЕЙНО-БЫТОВОГО АБЬЮЗА СТАНЕТ ЗАКОНОМ»
«ВАЖНЫЕ ЗАМЕТКИ О МОЕМ ИССЛЕДОВАНИИ „СЕРОЙ“ ОБЛАСТИ АНГЛИЙСКОЙ ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ»
(Базовые права человека и правовой ХАОС в области, так называемых, запретительных/защитных постановлений)
Автор:
Елена Васильева,
Москва, Россия
29.04.2021
Несколько лет назад я заметила, что в Англии стало проявляться новое правовое и социальное явление. Это явление возникло незаметно, за чем последовало стремительное распространение скажем так, по нарастающей.
Я стала замечать, что британские власти стали выполнять функции, присущие диктаторским режимам. Речь идет о внесудебных наказаниях, незаконных репрессиях, лишении людей их прав (включая основные и безусловные права) и так далее. Роль ответчика в гражданском процессе была смешена с ролью обвиняемым/подсудимым в уголовном суде. Судебные слушания стали проводиться без уведомления лица, указанного в качестве ответчика, то есть без формирования второй стороны процесса. В тоже время сама британская система правосудия стала проявлять признаки ХАОСА.
Иными словами, британская система начала демонстрировать элементы тоталитарной системы.
Поскольку меня всегда интересовал вопрос прав человека в контексте западного мира, я не могла игнорировать появление таких элементов. Тем более, что речь шла о Соединенном Королевстве, которое, по мнению многих наблюдателей, включая меня, превращается в тоталитарный режим.
Моя озабоченность в отношении проявления таких явлений объясняется также тем, что я считаю, что моим соотечественникам, российским гражданам, следует быть бдительными и выработать способность выявлять любую опасность для своих прав. Ведь нельзя исключать риск того, что кого-то может привлечь идея уничтожения российской системы правосудия, то есть запустить те же процессы, что мы наблюдаем сейчас в рамках английской системы. И я хотела предоставить россиянам надлежащие знания.
Действуя в этой логике, я принялась изучать случаи, которые демонстрируют перечисленные выше элементы.
При ближайшем рассмотрении я обратила внимание на тот факт, что каждый случай незаконных репрессий или внесудебного наказания всегда сопровождался двумя необходимыми элементами. Элементами, которые сопровождали всегда случаи, характерные для системы террора и диктатуры были следующие:
1. Всегда упоминались некие ЖЕРТВЫ, как реальные лица, так и вымышленные лица; и
2. Дело развивалось вокруг так называемых запретительных/защитных/ограничительных судебных постановлений.
Легко можно было заметить, что ссылка на неких «жертв» является не более чем необходимым условием для вынесения запретительных судебных постановлений.
Следует пояснить, что именно представляют собой эти «английские» правовые инструменты, которые позволяют подвергать любого невиновного человека всевозможным запретам и ограничениям под угрозой пяти лет тюремного заключения.
Я задалась вопросом: как могло так случиться, что в Великобритании оказалось такое огромное число «жертв» без каких либо признаков страдания? Более того, выяснилось, что очень часто эти «жертвы», под предлогом защиты которых на права иного человека накладывают такое количество запретов и ограничений, вообще не существуют. Бывает, что, даже если они и реальные люди, то часто неизвестны «нарушителю», то есть их «абьюзеру».
Я спросила себя, как такое могло произойти в стране, которая считает себя страной верховенства закона, и наставляет другие страны в вопросах прав человека? Я также задалась темой соблюдения закона при рассмотрении таких дел в суде и дальнейшем обеспечении постановлений полицией. А именно, я постаралась найти объяснение удивительному факту того, никто и никогда не поднял вопрос о том, что эти процессы, как в суде, так и полиции, идут в нарушение закона и принципов справедливости.
Мое дальнейшее расследование привело меня к выводу, история развития практики наложения запретов и ограничений на права человека посредством этих постановлений с последующим обеспечением их полицией, постепенно, шаг за шагом, привели к формированию своего рода новой области права.
Единственная доступная информация об этой области права заключается в том, что она известна как «серая» область («grey area»), зона, свободная от правосудия («justice-free»), «верхушка айсберга» («tip of the iceberg») и так далее. Никто, даже высшие судьи страны, не имеет ни малейшего представления о том, что происходит за закрытыми дверьми специальных залов заседаний (Chambers), в то время как любая попытка некоторых из них навести в этом какой-то порядок c с треском провалилась.
Судьи по гражданским делам/семейным делам находятся под постоянным давлением, магистратам отказывают в четких инструкциях, а большинство юристов, оказывающих услуги «жертвам», либо невежественны (не имеют даже 3-годичного юридического диплома), либо явное жулье. Идея получить возможность безнаказанно вмешиваться в права людей стала привлекательной для всякого рода злонамеренно настроенных личностей.
Вначале мое исследование столкнулось с множеством препятствий, поскольку мне приходилось иметь дело с самой неизученной и закрытой областью английской судебной системы, подходы к которой тщательно заблокированы. «Пробить» защиту снаружи или изнутри было абсолютно невозможно. Даже, как уже обозначено выше, для высших судей судебной системы.
Я поняла, что мое исследование может быть успешным только в одном-единственном случае, только если этот процесс будет развиваться вокруг моих прав. Иными словами, это меня должны были лишить прав, наложив на них всевозможные запреты и ограничения путем судебного постановления. Это в отношении меня полиция должны была выполнять действия по обеспечению судебных приказов и постановлений, которые накладывали на меня запреты и ограничения. То есть, все действия должны развиваться вокруг меня.
Как исследователю в области прав человека в западном обществе, мне повезло. В конце концов, мои права, фундаментальные и безусловные, были таки нарушены британскими властями под предлогом «предоставления гарантий безопасности» («protection of safety») некоторых «жертв». Интересно, что правовой предлог для вмешательства в мои права было «семейно-бытовое насилие», которое я каким то образом сумела производить на расстоянии тысяч километров, из России.
Мой последующий опыт показывает, что вся область судебных запретов, «жертв» и так далее, находится в глубоком ХАОСЕ.
Ставя свои права как объект исследования, я не подвергала никаких британцев даже малейшему риску. Следует учитывать, что органы власти демонстрируют большую жесткость и даже жестокость в этой области.
Я не намерена вдаваться в подробности хода моего расследования и того, как оно было организовано. Но я могу предвидеть, что, как показало мое исследование, в Британии существует разветвленная сеть посредников, которые продают услуги в этой области. Прикрываясь членством в SRA и BАRs (), они фактически занимаются продажей всего спектра услуг, которые можно определить как «незаконное вмешательство в фундаментальные права человека».
…Это было в 2013 году, когда один хорошо известный мне человек в Лондоне обратился к некоторым из таких посредников. Эти личности были партнерами, как тогда казалось, респектабельных юридических фирм лондонского Сити. Этот человек () сообщил в конфиденциальной форме, что некая Елена Васильева, проживающая в России, располагала некоторой информацией о серьезных преступлениях, совершенных им с другими лицами, проживающими в Великобритании. Он сказал, что его беспокоит то, что в один прекрасный день Елена может появиться в Лондоне в полицейском участке.
«Юристы», начали предоставлять новому клиенту «советы», которые были тщательно зарегистрированы. Эти «советы» никаким образом не могли быть классифицированы как юридические консультации, а скорее содержали все элементы заранее обдуманного преступного плана.
Этот «план» был направлен на создание репутации ненадежного свидетеля для невиновного человека, который живет в другой стране. Зафиксирован факт, что английские юристы, работающие в вопросе «запретительных судебных приказов/постановлений», хорошо осведомлены о хаосе в этом вопросе и используют его.
Например, один из нанятых в моем случае адвокатов сумел сформулировать «проект судебного постановления о недопустимости домогательств» (draft of Non Molestation Order), который должен был быть вынесен в отношении меня (в мое отсутствие) очень замысловатым образом, в котором использовалась простая игра слов. Проект казался внешне невинным, но, по сути, за игрой слов скрывался серьезный замысел. Запрет мог быть использован для ограничения моего права о сообщении в полицию о преступлении, совершенном их новым клиентом. Судья, не колеблясь, подписал его.
Второй адвокат напрямую связался с полицейским участком лондонского Сити (City of London police) и проинструктировал сотрудников не принимать от меня никаких заявлений против их клиента, если об этом предварительно не уведомлена одна из крупнейших юридических фирм Великобритании.
Третий адвокат обратился в один из магистратских судов Лондона и попросил их, под предлогом «обеспечения гарантии безопасности» (protection of safety) его клиента, запретить мне давать показания в ходе расследования в отношении ряда лиц, как известных, так и неизвестных мне.
Четвертый адвокат зашел так далеко, что попросил суд запретить мне возбуждать какое-либо дело в любом из английских судов, включая Высокий суд.
В ходе реализации моего исследования выяснилось, что в Британии понятие «жертва» («victim») превратилась в своего рода «идола». Когда речь заходит о ЖЕРТВЕ, то все вопросы, которые могут бросить на нее тень, то есть могут вызвать подозрение в том, что жертва-то не настоящая, не допускаются. Запрещено интересоваться, является ли какой-то человек реальной жертвой или нет, существует ли он в действительности или нет. Сомнение в том, что кто-то является настоящей жертвой, и вопрос о том, какие признаки страдания у него есть, немедленно вызывают общественное осуждение и окружаются препятствиями.
Вот почему «жертвы» жестокого обращения часто являются чем-то абстрактным и несуществующим.
Но концепция «обожествления жертв» является идеальным прикрытием для внесудебных репрессий, лишения людей их прав, всевозможных грязных дел и так далее. Все больше и больше людей вовлекаются в создание новых «жертв». Число этих «мультиплицируется» с огромной скоростью.
Давайте возьмем вас, членов парламента, в качестве примера.
Когда законопроект был внесен в парламент, он сопровождался заявление о том, что около 2,4 миллиона жертв жестокого обращения в Англии и Уэльсе в год нуждаются в срочной помощи. Именно этим и объяснялась необходимость в принятии нового закона.
Всего за несколько заседаний палаты лордом в марте депутаты добавили 4,5—5 миллионов к первоначальной цифре в 2,4. Это означает, что лорды увеличили число жертв до 7—8 миллионов «жертв» В ГОД. Интересно, что это число не учитывает жертв какого-либо насилия. Причем, это число не учитывает «жертв», проживающих в Шотландии и Северной Ирландии. Никто не знает, что это за жертвы, кто эти люди, которых никто никогда не регистрировал ни в каком качестве. Используя свой опыт в качестве примера, я могу утверждать, что эти цифры не имеют ничего общего с реальностью.
Я считаю, что эти цифры, якобы отражающее число жертв абьюза были взяты, что называется, «с потолка» в значительной степени по 2 причинам:
1. Чтобы оправдать увеличение финансирования всевозможных структур в их избирательных округах и
2. Обосновать легализацию драконовских мер, которые замаскированы в положениях законопроекта.
Я готова забрать свое обвинение в злонамеренности замыслов лордов, если они смогут предъявить список по крайней мере 1 миллиона жертв абьюза.
В результате своего исследования я пришла к выводу, что британская система изменилась за последние 20 лет. В результате таких изменений правовая система больше не в состоянии ГАРАНТИРОВАТЬ ЛЮДЯМ РЕАЛИЗАЦИЮ ИХ ОСНОВНЫХ ПРАВ. Речь идет о безусловном праве обращения в полицию за помощью, сообщать о совершении преступления, право возбуждения дел в суде и так далее.
Я обнаружила, что в рамках английского права в последние годы сформировалась странная область, которую трудно назвать и определить. Я бы определила это как своего рода «смешанную» область, где гражданское право и уголовное право пересекаются, путаются создавая нечто в крайней степени «аморфное», неосязаемое, нечто «в подвешенном состоянии». Например, в рамках судопроизводства в этой области судьи по гражданскому/семейному праву вынуждены принимать решения по уголовно наказуемым фактам, таким как изнасилования, не-летальные удушения и нанесение тяжких телесных повреждений.