Коробка передач бесплатное чтение
![](/img/b/67536.jpg)
© Полонский А., 2021
© Давыдов Д., предисловие, 2021
© Русский Гулливер, 2021
© Центр современной литературы, 2021
Дух номада
Обозначать место Андрея Полонского в современной поэзии непросто – слишком он выламывается из всех парадигм и наличных моделей поэтического поведения. При этом очевидна его близость и общность с сотоварищами по движению Кастоправов, с некоторыми другими работающими сейчас поэтами, однако все равно письмо, голос и жест остаются совершенно узнаваемыми.
Не случайно речь идет не только о письме, но и о голосе и жесте. При этом подразумевать следует не столько автопрезентацию, хотя и с ней Полонский справляется блестяще (нетривиальные для слэмового движения, выступления Полонского великолепно вписываются в саму атмосферу слэмового агона), сколько само существование «тела поэта», своего рода антропологической целостности высказывания с жизнетворческими практиками. Эта неразрывная целостность может быть и визионерской, и рациональной; в первом случае мы будем иметь аффективное, в пределе – девиантное самопроявление, во втором – рефлективную экспликацию собственного образа. Интереснее всего, однако, случаи, когда оба варианта сосуществуют, не давая уловить поэта в строгие тиски дефиниций: примеры Бодлера, Андрея Белого, Паунда, Аронзона, возможно, скажут о продуктивности и одновременно непредсказуемости такого соединения противоположностей.
При разговоре о Полонском к этому соединению противоположностей прибавляется нетривиальность поэтических ориентиров. Русская модернистская поэзия здесь прочитывается не сквозь почти автоматизированную ныне постакмеистическую, но – сквозь символистскую оптику (включая многократно оскорбленного всеми Брюсова и с выходом к Случевскому, Шевыреву, тютчевской поэтической линии). Авангард может быть воспринят в первую очередь через проблемные для него фигуры Шенгели и Оболдуева, и вообще скорее через конструктивистские, нежели футуристические установки. Без всякой игры в «хороший тон» важными оказываются почвенные поэты советской эпохи и Высоцкий – при восприятии очень многого и собственно из неподцензурной традиции. Нонконформистская позиция (удивительным образом сосуществующая с консервативной) заставляет вспомнить битническое движение, но все же Полонский при своем галломанстве скорее ориентируется на французский модернизм и авангард – от проклятых поэтов и символистов до сюрреалистов и их попутчиков-оппонентов (и здесь, кажется, Полонскому должны быть ближе, с одной стороны, «Acéphale» и Collège de Sociologie, а с другой – Collège de ‘Pataphysique и OULIPO, нежели ортодоксальный бретоновский сюрреализм). Не стоит забывать и о франкофонной арабской и африканской поэзии, переводами которой Полонский занимался, и которая, кажется, вполне корреспондируется с его синтезом модернистской западной традиции и ориенталистского трансцендентализма.
Может быть, именно столь необычный и разнообразный диапазон традиций, который преломляется в поэтической практике Полонского, позволяет поэту успешно миновать минные поля бесконечно повторяющихся внутрицеховых бессмысленных дискуссий (к примеру, о свободном и регулярном стихе), мучительно напоминающих пародию на классическую ситуацию «Querelle des Anciens et des Modernes». В формальном смысле поэзия Полонского очень разнообразна, свободный стих и венок сонетов у него равно возможны (неожиданная перекличка с Геннадием Алексеевым). Но это формальное разнообразие, разумеется, не есть нечто существующее отдельно: каждое поэтическое высказывание реализует себя через те ограничения (или их отсутствие), которые будут максимально способствовать этой реализации (мысль банальная, но, увы, часто забываемая стихотворцами, а особенно критиками).
Важнее всего, однако, здесь объединяющая самые разнообразные стихотворения Полонского сущность лирического «я». Полонский явственно избегает, даже в определенных игровых текстах, позиции «письма под маской», использования подставного субъекта. Тот расщепленный субъект, который столь распространен в новейшей поэзии, для Полонского нехарактерен, его субъект вполне целостен даже в ситуации диалогической конструкции текста. Но неразрешимость слишком многих вопросов никуда не девается, и у Полонского она проявлена не в характеристике субъекта, но в структуре и логике самого высказывания. В отличие от более линейной публицистической мысли, поэзия, если она остается самой собой, не позволяет нивелировать сложность мироустройства. Поэтому возникают растерянность, вопрошание, выстраивание поведенческих сценариев и одновременно их отстранение с позиции более полного знания о возможностях и невозможностях этого мира, нежели подразумевают любые сценарии.
При этом перед нами нет скупости и самоограничения; напротив, стихи Полонского населены многочисленными персонажами, полны отсылок к людям, пространствам, текстам и традициям. Сам дух номада (частным случаем реализации которого может служить движение по трассе в позиции автостопщика ли, водителя ли), радость (хотя порой и удивление) от разнообразия мира не дает самоограничиться предзаданными идеологическими рамками и установками, каковы бы они ни были. Движение поперек любой мертвой догмы здесь не деконструктивно, но конструктивно, оно взывает к умножению разнообразия, а не к его ограничению. Позиция наивного мудреца, при этом самую малость резонера, вовсе, однако, не лишенного самоиронии, не может не импонировать в стихах Андрея Полонского.
Данила Давыдов
I. В рамках операции «Стихи»
«Господу Богу помолимся, Господи помилуй!..»
- Господу Богу помолимся, Господи помилуй!
- Надежда моя – Твои ливни, надежда моя – Твой зной,
- Какой бы Ты ни был – далёкий, суровый или ревнивый,
- Не покидай меня, Господи, поговори со мной.
- Каждый уходит свободным – вернётся домой усталым,
- За ничтожные вещи воздаст дорогой ценой
- И скажет, восстав на пороге: как же Тебя мне мало,
- Не покидай меня, Господи, поговори со мной.
«Маленький индивидуальный опыт становится универсальным…»
- Маленький индивидуальный опыт становится универсальным,
- Глухой говорит о звуке,
- Слепой свидетельствует о свете,
- Бесчувственный вопит об осязании,
- Больной хроническим гайморитом служит экспертом
- по ароматам,
- Лишенный вкусовых рецепторов устраивается поваром
- в мишленовский ресторан.
- Никакого шестого чувства не будет. Хватит и этих пяти.
- Христос ничего не сказал по этому поводу,
- Беатриче, Гёте и Байрон могут не беспокоиться.
«Я думаю о величии России, Австро-Венгрии, Германии…»
Памяти Константина Николаевича Леонтьева
- Я думаю о величии России, Австро-Венгрии, Германии,
- Османии, Византии,
- О славе Наполеона, слонах Ганнибала, легионах Октавиана,
- И о стене, которую повелел воздвигнуть Цинь Ши Хуанди,
- Я тоже думаю.
- Миллионы не равных никому героев
- Из пущенных под нож могил
- Вопиют о справедливости.
- В этих кварталах,
- Где Элизабет покупает рядовой ужин,
- В этих квартирах,
- Где Марк блуждает по ютубу,
- В этих отелях,
- Где Августин с Августином обновляют свой инстаграм,
- Духи совершенствуют планы мщения.
- Они уже начали работать,
- И ложные сведения, сообщенные Голливуду,
- Входят в их фундаментальный план.
- В бикини на пляже
- Старуха хохочет, как ребенок.
«Терпеть не могу литературных ассоциаций…»
- Терпеть не могу литературных ассоциаций,
- что сказано, то и сказано,
- особенно после войны.
- Двадцать лет идти от острова к острову в поисках оставленного дома,
- двадцать лет переходить из бара в бар в поисках забытого дыма,
- двадцать лет перелетать от сердца к цветку в ожидании совершенного приёма
- и верить в чёрта,
- главного свидетеля этих превращений.
Не нахожу славянского слова
- Никогда, боюсь, у нас больше не выйдет
- Большого дракона на страх маленьким постояльцам отеля,
- Мы устали, втянулись в ежевечерние разговоры, покупаем приличные вещи,
- И их обустроенный мир нам кажется вполне пригодным для проживания.
- Наши союзники в кожаных куртках не шьют их больше
- из выдолбленных кож животных, убитых на охоте,
- Они покупают их в эргономично устроенных –
- не могу подобрать славянского слова – супермаркетах,
- Наши враги вообще не носят мехов и кожи, защищают
- права животных,
- И даже лучшие женщины, те, которые могли бы стать
- идеальной добычей,
- Вместо того, чтоб распалять свое воображение и трахаться
- направо и налево
- В поисках совершенного выхода за пределы гибнущего тела,
- Выбирают, нет, не участь невест Бога, а вегетарианство,
- нежное дружество, а то и – опять не могу подобрать
- славянского слова –
- Сепаратный феминизм.
- В ящике, считающем наши грёзы,
- Любовные сны прочитываются
- Как ошибка – снова не нахожу славянского слова –
- программы.
«Не знаю села Наебалово, знаю село Небылое…»
Виталию Пуханову
- Не знаю села Наебалово, знаю село Небылое,
- Между Юрьевом и Владимиром, ровно на полпути,
- Люди там все красивые, небо всегда голубое,
- Крестьяне работают утром и свободны уже к пяти.
- В Небылом былые ремесла сохранились в нетронутом виде,
- В Небылом девчонки на сене чудо как хороши,
- Никто тебя не отпишет, никто тебя не обидит –
- Удивительное совершенство невъебенной русской души.
- Об этом писал Толстой и говорил Некрасов –
- Свободные русские люди любят свободный труд,
- Давай, вали в Небылое, выпей водки, и частности
- Отсохнут и отпадут.
«В рамках операции мигрант обнаружены нелегальные мигранты…»
- В рамках операции мигрант обнаружены нелегальные мигранты,
- В рамках операции девиант обнаружены опасные девианты,
- В рамках операции фолиант обнаружены запрещённые фолианты,
- В рамках операции адамант обнаружены неподконтрольные адаманты.
- Как сеть расплести,
- Когда со всех сторон ново-сти,
- В какие полости –
- Душу свою спасти,
- В какие волости –
- Тело свое нести,
- Все равно, в старости там
- или в молодости,
- Без чести или в чести,
- Но покоя
- Не обрести.
«Остановись, малыш, куда ты спешишь?..»
- – Остановись, малыш, куда ты спешишь?
- – К неидеальному миру спешу, – как ты говоришь, –
- Прочь ото всего, что ты заповедал и нашептал,
- Покидаю твои идеи, огибаю твой идеал.
- Спешу к низинам, болотам, спешу к змеиным местам,
- Потому что жизнь зарождается именно там,
- Во влажном сумраке, тумане и ворожбе,
- В том, что противно тебе.
- – Я тебя понимаю, но это всего лишь сеть,
- Запутаться – захлебнуться, выбраться – умереть,
- А из влажного сумрака глядят миллиарды глаз,
- Мертвые смотрят на нас.
- Выхода не бывает, и вывода ты не жди,
- Если решил – иди.
«Такая шняга…»
- Такая шняга –
- Вот, например, война.
- Вы думаете, дело в алой и белой розе,
- В пении сирен над волнами,
- В красотке, обречённой на выбор?
- Что вы? – просто маленький человек
- Был не уверен в себе,
- Долго выдавливал прыщи перед зеркалом,
- Вычесывал перхоть,
- Втягивал живот.
- Дети кричат во время бомбежки
- И собаки воют.
- Звук практически невыносимый…
- Стоило бы об этом помнить,
- Изнывая от похоти, зависти
- И разрывающей горло,
- Неизбывной, неотменяемой, самоубийственной
- Неуверенности в себе.
- А вы говорите – гордыня?
- Хотя, впрочем, и она нужней всего человеку,
- Небольшому, плешивому,
- Выдавливающему прыщ перед зеркалом
- И наблюдающему, как белесая вязкая жидкость
- Расползается по ногтю.
- Остальным гордиться особенно нечем,
- Потому что
- Все, что было прахом,
- Станет им вновь.
«Нет, ничего такого…»
- Нет, ничего такого,
- Просто сквозь пальцы,
- Не оно даже,
- Улыбки, слезы,
- За Сергиевым Посадом
- Поля, перелески,
- Туда можно приехать,
- Почти вернуться,
- Но ничего не случится
- Из того, что уже случилось.
- Только у мощей святого Сергия
- Встретишь мальчика,
- Который подходит к ним первый раз,
- Робкий, зыбкий, надеющийся.
«О религии, славе, итогах…»
- О религии, славе, итогах,
- ни о чем не отвечу всерьез,
- люди ходят, конечно, под Богом,
- одинокие, – что за вопрос?
- Разговорчики выдадим строем,
- сосчитаем, кто счастлив, кто пьян,
- каждый пятый случится героем,
- перед тем как шагнуть за экран.
- Ничего, что в кино было лето,
- у нас тоже случалось оно,
- даты смерти записаны где-то,
- всё насвистано и решено.
«Никогда не торговали рабами, фруктами, семенами, мясом…»
- Никогда не торговали рабами, фруктами, семенами, мясом,
- Не убивали, не казнили, не распоряжались, не отнимали последнее,
- Просто смотрели, как вокруг торгуют рабами, фруктами, семенами, мясом,
- Убивают, казнят, распоряжаются, отнимают последнее.
- Обличали, обдумывали, поощряли действия этих мужчин,
- Получали от них подачки, иногда с избытком, иногда только, чтоб не умереть с голоду,
- Для скучающих дам сочиняли приятные куплеты,
- Время от времени развлекали их ритмическими телодвижениями,
- Пока остальные торговали рабами, фруктами, семенами, мясом…
- Ну и так далее.
II. Ааааааааааааа!
«Голливуд плодит сотни мифологий в год…»
- Голливуд плодит сотни мифологий в год,
- Но они не имеют сладчайшего источника и горькой силы
- И потому сгорают как спички.
- Кино было устроено для того,
- Чтоб музыка стала иллюстрацией,
- Утратила способность к преображению,
- Точно так же, как слово несколькими веками раньше.
- Однако рок-н-ролл спутал все карты,
- Он оказался более опасной игрушкой, чем они думали.
- Один безымянный генерал сказал:
- Давайте уже доделаем дело,
- Просто зафиксируем людишек, как обычных потребителей
- удовольствий,
- Потом квантовые сети легко завершат процесс.
- Но одна певица из Пасадены,
- Ее зовут Бет Харт,
- Опять спутала им все карты.
- Этот напиток из секса, агрессии и свободы,
- Они с ним не умеют работать,
- Он не поддается контролю.
- Кто ее пропустил, не могут понять,
- То же самое было с Морисоном и Плантом,
- На обеззараживание у них ушли десятилетия.
- Стерильность стоит дорого,
- Бюджетные средства, социальные ловушки,
- Так что пока есть надежда,
- Что им банально не хватит денег
- Для полного торжества цифры.
- От нас, однако, потребуется чрезвычайное усилие,
- Великое делание, чистый вопль,
- Не Ом, не Ам и уж точно не Мама –
- Ааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа
«Поднялся северный ветер…»
- Поднялся северный ветер.
- Люди из службы безопасности предупреждают:
- Уберите вещи с балконов.
- У костра уже не согреться.
- Не выйти налегке за вином.
- Но и духота исчезла.
- Каждый, кто хочет, уедет,
- Спрячется, убежит от ветра.
- Не повсюду же поднимается северный ветер?
- Или повсюду, но не сразу,
- Он приходит неожиданно,
- Сдувая планы и ожидания.
- Они смешно летят,
- Кувыркаются по долинам.
- Застревают в шиповнике.
- Нам останется только
- Развернуться к нему лицом,
- Крепче прижаться друг к другу.
Тишина
- Дорога вьется меж полями,
- Стоят деревни в полусне,
- В домах старухи с костылями,
- Не знают радости оне.
- А наши матери остыли,
- И наши деды взаперти
- Лежат, покинуты в могиле,
- Им не подняться, не уйти.
- И Федоровское ожидание,
- И Циолковского чертеж,
- Всего – блудливые мечтания,
- В них ногу сломишь – не поймешь,
- Что с глупой техникой срастется,
- Напишет кто программный код?
- Звук, означающий сиротство,
- Плывет.
«Если бы вдруг я остался один…»
- Если бы вдруг я остался один,
- Я бы поселился в Кинешме,
- Снял тысяч за пятнадцать лучшую квартиру в городе,
- В двухэтажном доме девятнадцатого века,
- Окнами на центральную улицу,
- Привез с собой несколько непрочитанных книг,
- Больших, толстых,
- До которых раньше не доходили руки,
- Полное собрание сочинений Лосева,
- Добротолюбие в переводе Паисия Величковского,
- И ещё, быть может, не судите меня строго,
- Давно прочитанного Плотина и переведенного мною
- маркиза де Сада.
- Современные книги я бы просматривал в телефоне,
- Наверное, в Кинешме неплохой интернет,
- Уже существует 4G или, так или иначе, появится,
- Ну, в крайнем случае, я бы обошелся каким-нибудь
- обычным соединением.
- Я бы ходил гулять на берег большой реки,
- Иногда заглядывал в бар,
- Не пропускал бы ни единой утрени по субботам
- И литургии по воскресеньям,
- Познакомился бы с местным протоиереем отцом Василием,
- Говорил бы с ним об Исааке Сирине и Романе Сладкопевце,
- Об Аверинцеве и Экономцеве,
- И иногда даже о Делезе и Агамбене.
- Наверное, переезд в Кинешму
- Мог бы стать для меня единственной возможностью
- Встретить смерть спокойно
- И с полным пониманием ее неизбежности.
- А потом – безымянный крест
- На местном уютном кладбище
- Лучше всего остального,
- Особенно в моем случае,
- Когда родовая память путается,
- Сбивается
- И больше напоминает узел,
- Чем нить.
- Отец Василий сказал бы мне перед смертью
- Несколько утешающих слов,
- Способных примирить меня
- С путаной и мятежной жизнью.
- Но я вряд ли надолго уеду в Кинешму,
- Существуют люди, которым будет холоднее
- Без моего присутствия в других местах.
«Первоначально я думал, что это кончится где-то так…»
- Первоначально я думал, что это кончится где-то так,
- будет град или мокрый снег,
- ветер, цитаты, забытые в черновиках,
- и несколько человек,
- путающих события и имена,
- которых было, в сущности, до хрена.
- Теперь понимаю, что всё это будет совсем не так,
- необязательно град или мокрый снег,
- тем более ветер и цитаты, забытые в черновиках,
- а те несколько человек,
- которые путают события и имена,
- не восстанут от сна.
«У меня сегодня весь вечер должен уйти на работу…»
- У меня сегодня весь вечер должен уйти на работу,
- Прошлое мне по росту – сижу и тасую даты,
- В тысячный раз понимаю, как здесь устроены соты,
- Насколько мы медоносны, почему виноваты.
- В русской картине мира многое неизменно,
- Палицы, воеводы, армия, флот, суглинок,
- Все, что я знаю с пелёнок, голос Укбара, Тлена,
- Утешающий миф, заключительный поединок.
- Юные существа, держащие оборону,
- Не знавшие наших видений, не помнящие колена,
- Как они могут отстаивать? – но отстаивают знамёна,
- Последний рубеж у склона, побелённые стены.
- Разбудит меня Ростов, да колокольным звоном,
- Разбудит меня Иркутск, да кровью горячей по венам,
- Пусть никогда не будет панихиды по всем влюбленным,
- Плача по всем уязвимым, воя по всем дерзновенным.
- Сегодня весь зимний вечер уйдет у меня на работу,
- Что бы там ни случилось – надо быть вместе и вольно.
- Иначе по одному разберут нас, как скот,
- Пересчитают, построят, загрузят на скотобойню.
«Осень в Каппадóкии, у нас зима…»
- Осень в Каппадóкии, у нас зима,
- Настолько ли мы высокие, что выше снов?
- Видим грядущие сроки – не сходим с ума,
- Собираем вещдоки, свой постыдный улов.
- А Постник в своей пещере длит пост,
- В его существование не верят, но он чист,
- Откроются двери тому, кто в полный рост
- Исполнив три желания, идёт на свист.
Стихотворение на смерть Ж.-Л Годара, который в итоге оказался живым, а потом наверняка умрёт
- Читаю текст на сайте о кино,
- Сказано, что умер Годар,
- Человек, который почти всегда бывал прав,
- А также снял восхитительные фильмы,
- Обладающие уникальным свойством,
- Не покурив, их почти невозможно смотреть.
- Жалко Годара, хотя ему было 88 лет,
- Нормально, в принципе, две восьмёрки,
- В 68-м году он был куда моложе,
- Хорошо, что тогда не помер,
- Не кинулся на овердозе,
- Не получил шальную пулю,
- Не уехал к Пол Поту и Йенгу Сари
- В джунгли,
- А вот сейчас спокойно
- Скончался в Швейцарии,
- Хорошая страна для смерти европейских левых.
- Дочитал текст, и в квадратике всплыла реклама:
- Член будет стоять три часа.
- А как же девушки, подумал я, как же девушки,
- Читающие о Годаре?
- Что предложить им?
«Тоска и мак…»
- Тоска и мак.
- Снежок и соль.
- Ты хочешь истины?
- Изволь.
- Она в простуде и ангине,
- ей гимн не сродственен, мука
- дней будет смолота пока,
- и мы окажемся другими.
- Кто просто труп,
- кто больше груб,
- кто язычок себе проколет.
- Для поцелуев хватит губ,
- но всех настигнет страшный суп
- из парадоксов и апорий.
«По долинам Шуона…»
- По долинам Шуона
- он шел, неловкий,
- в ожидании
- окончательной остановки.
- Нога в прыжке
- задержалась немного
- на облаке
- первого слога.
- Голова, однако,
- все равно зависла
- там, где ищут знака
- и смысла.
«В ноябре на севере сумерки даже в светлое время дня…»
- В ноябре на севере сумерки даже в светлое время дня,
- Поэтому ночь становится чистым
- Пространством для приключений.
- Каждый вечер в девять часов
- Девушка ждет не меня в баре,
- Стайка подростков обходит условности несколько неуклюже.