Время Удачных 20.14 бесплатное чтение
![](/img/b/68383.jpg)
ВРЕМЯ УДАЧНЫХ 20.14
(РОМАН)
Стремись к невозможному,
Достигнешь максимального.
Мао Цзедун.
Все имена и названия вымышлены. А любые совпадения, зависят от Теории вероятностей.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОШЛОЕ.
1
Эту, вполне себе даже детективную историю рассказал незнакомый парень; когда Ваш покорный слуга – несколько лет назад ехал поездом из Москвы. Пунктом нашего назначения была Якутия, или как еще говорят: Россия. Республика Саха. Как ни странно, но в купе – куда достопочтимый редактор мне заранее заброниро-вал билетик; никого кроме нас не было. Поэтому, несколько суток что называется: оставались с глазу на глаз, или Тет-а-тет. В общем, хватало времени о жизни поговорить, и о себе что-то интересное вспомнить.
– Сергей, – так представился мой попутчик, – только демобилизовался. И погостив пару дней в еще теплой – “бабьей” Москве, теперь стремился домой – к родителям.
– О, я ведь не представился Вам, Уважаемый читатель? Всегда к Вашим услугам, журналист и репортер: Лев Рум.
А тогда, по заданию (не буду говорить какой) московской газеты, мне посчастливилось отправиться в Якутию: писать серию репортажей об открытии перспективных месторождений. И мой молодой попутчик, оказывался из этих самых – не самых горячих мест. Как сам говорил:
– C хорошего Удачного городка. Представляете? Оказывается город такой есть. Я даже не знал… Стыжусь.
Так вот, ростом парень был: чуть выше среднего. Возраст: думаю, что отпраздновал двадцать три именин; строгие черты лица, внимательные глаза… Да и всей остальной своей внешностью – если не очень предвзято: солдат или служивый этот, был вовсе не обделен. Но это так сказать: не наше. Ведь от предков достается. И от нас, эти щекот-ливые вещи – моменты, практически никогда не зависят. А вот что зависит, так про то могу достоверно сказать: ловок он был. Да, очень ловок и аккуратен. И это сразу бросалось в глаза.
Ведь даже выполняя самые простые – обыденные движения, парень демонстрировал совершенное владение телом и своей координацией. Будто бы даже, – ну мне так казалось, – наслаждался выправкой и своей строгой выучкой. Наверно поэтому и свои волнистые черные волосы назад, зачесывал не как многие: размашисто – вальяжно, а точно по копиру: без малейшей ошибки в рациональности.
– У Вас крепкое телосложение и руки плоскогубцы. – Так я шутливо заметил, когда знакомясь – просто и по-товарищески он сжимал мою пятерню.
В общем, статически и со стороны: он был обычным плечистым и жилистым парнем.
– Таким же, каких у нас много по стране?! Правда? – возразите мне Вы.
И соглашаясь, повторяю: – Да, верно. Вот только уверенный и уравновешенный его взгляд – автоматически подмечавший любые окружающие нас мелочи; легко выдавал профессионала. Тем более, что абсолютно не хвастаясь, парень признался: Что служил в Крыму! Но как уволился из вооруженных сил, или как сам сказал: “Дембельнулся” с флота, сразу решил – Что хоть раз, а побывает в нашей родной столице, в Москве.
– Как – никак, – объяснял Сергей: – Многое слышал. Вот и захотелось лучше один раз увидеть.
– Да, действительно, – признавался дембель, – не зря ее “Белокаменная” называют. Красота. И люди также, почти что все хорошие.
Во всяком случае, с его слов: Ему попадались всегда вежливые и порядочные.
– Прямо как у нас, в Якутии и Крыму, – посмеивался над чем-то своим, белозубо – добродушно Сергей.
Сперва мы играли в шахматы, которые он извлек из своей здоровенной сумки. А поймав мой удивленный взгляд, пояснил:
– Везу гостинцы маме и папе, да друзьям в родной Удачный. Хотя, хотел больше взять… C невестой домой приехать! Так у нее – учеба. Вот поэтому и еду один. Побываю дома, а после возьму родителей и вернусь к ней: в Крым, на свою первую Родину, – рассказывая, он еще успевал восхищаться пролетающими мимо горящими красками: осенним пейзажем за окном.
Но в тот самый момент, когда попутчик доставал свои резные – явно самодельные шахматы; мой по-репортёрски наметанный глаз выхватил и отметил еще одну немаловажную деталь: в сумке, упакованная в целлофан, покоилась белая парадная форма.
Я решил не допытываться: Почему парень не в ней едет? И где его, соответствующие случаю дембельские аксессуары?
Да и он видимо точно: скромный парень и не хвастун, – промолчал. Но!…, когда Серега ответив на: – Который сейчас час? Засветил часы, явно командирские. Вот тогда я не смог больше сдерживаться и очень въедливо расспросил: Что, да как? Вот тут, как говориться у них: Неожиданно всплыли!
Слушайте внимательно: Парень оказался не просто какой-то матрос, хотя слово “просто“ – к нашим морякам категорически не годиться. А был самым настоящим матросом-подводником Черноморского флота. Представляете? И годов ему было, всего двадцать один…
Далее, после того как все новости и анекдоты нами были рассказаны, на вторые сутки сначала играли молча. А когда я решил рассказать, ну раз он бывший военный – что дед воевал и дошел с Первым Украинским фронтом до Европы: освобождая и помогая избавиться от нацистов, добровольно сдавшиеся Гитлеру европейские страны. И что сейчас на Украине сносят памятники ее героям – освободителям, – он погрустнел и согласился:
– Да, к сожалению это правда. Сам теперь удивляюсь…
– Зато, – я весело сообщил, в наступившую нехорошую паузу:
– Хорошо, что Крым вернулся домой. Наконец-то.
Он оживился, и улыбаясь закивал: – Да, слава Богу там живут люди, которые не боятся действовать и идти. К мечте… И столько будут двигаться, сколько потребуется. Да хоть целую вечность… Главное – результат!
– Как говориться, – рассказывал Серега, – есть хороший, проверенный временем девиз наших дедушек: “Надо бежать – беги, а потребуется выдать сдачи – бей! Всегда думай и действуй, а не жди первым помощи. Рассчитывай всегда на себя! Ведь когда начнешь действовать по ситуации, сам увидишь – как помощь подоспела. А еще: Наше дело правое – Мы победили. И всегда это сможем повторить!”
Так, слово за слово и признался: что служил в самом Севастополе, городе – Герое. И как раз в то самое время, когда происходили эти известные и знаменательные события. Но таковыми они вспоминаются нам сейчас, так сказать: по прошествии времени. А тогда, на месте все было сложно и очень тревожно.
И вот, в течение следующих дней пути, под стук колес как под стук метронома – что отсчитывает хронологию жизни; он рассказывал, а я – запоминая, словно проживал с ним заново события, в которых по воле случая довелось участвовать моему визави: молодому матросу – подводнику.
Так мы беседовали до полуночи, когда засыпая я привычно домысливал, разбудив и задействовав при этом свою журналистскую фантазию. Сам спал, а она – моя выдумка трудилась. Так что мне отчетливо представлялись: и подводная лодка, черная – загадочная, как само наше море; моряки – подводники, что составляли ее дружный и многонациональный экипаж. Видел даже главу – опытного Черноморского комдива. А ведь были еще другие герои и антигерои службы Сергея – молодого парня из простецкого российского городка.
Получилось так, что только что рассказанная история, превращалась во мне самом в видеофильм. Но подводник не сразу замечал мой сон на верхней полке, а когда понимал – не обижался. И на следующий день мы продолжали. Что тут говорить про него, когда матрос был приучен к любому времени бодрствования?! И что про меня? Ведь как обычный гражданин, я совершенно не знал, какие невероятные и остросюжетные истории складывались там: в Крыму и Севастополе с Симферополем. В телевизионных новостях нам сообщали только самое главное, так сказать: Голую суть. Поэтому, находясь под большим впечатлением, я горячо заверил:
– Как репортер, запишу что запомнил и буду рассказывать от имени и его словами эту, по мнению самого подводника: вполне обыкновенную вещь. Так что, выполняя давно обещанное – повествую ее Вам, Уважаемый Читатель. Ну конечно, только в меру отпущенных мне талантов. Так сказать: на Ваш строгий и высокий суд. Итак, пожалуйста приготовьтесь, приключения начинаются:
Эта обычная история началась давним – давно, в стране которой нет, да и в городе, что неожиданно оказался за границей.
– Вы разумеется, возразите: Так не бывает. Правда?
– Наверное, Вы правы. Конечно, не бывает. Хотя по глупости, еще как бывает.
Давайте разбираться вместе? Как говорится, начнем. Пускай все у нас будет по правилам:
Родители мои, родились в городе – Герое Севастополе.
В то далекое и замечательное время, когда в середине двадцатого века он много мечтал, быстро восстанавливался и рос. Ведь не смотря на недавно понесенные огромные потери после Победы в Великой Отечественной Войне, людям хотелось просто жить, трудиться и растить своих деток. Вот так и появились родители: девочка Таня и мальчик Дима.
Весь мир тогда верил: подобных конфликтов больше не будет! Все разногласия, решаться исключительно мирным путем. А утверждение, что люди одной национальности лучше другой и термин ‘’недочеловеки‘’, навсегда забудутся. Вы сами помните: так все и было. И знаете, что спустя всего каких-то неполных пятьдесят лет после Великой Победы планетарного масштаба; страны победителя, в том виде в каком побеждала – не стало. Тогда многое менялось… Нет, слава Богу, Родина наша оставалась. Но это была уже другая страна.
Вот в это неспокойное время – в девяностые, я и родился. В самом лучшем городе – Герое, русском Севастополе.
Крымчане – скажем честно, никогда не понимали: Зачем и почему заменили республику проживания? Но в большущем и общем нашем Союзе, это отражалось пока только на маленьком листе бумаги: другой печати в вишнево-спелых паспортах. А вот уже с развалом “Большого”, та пресловутая бумажечка оказывалась совсем немаленькой. Наоборот. Столько она вмещала теперь горя и неопределенности будущего, всем жителям дружного многонационального Крыма. Ведь согласно ей, все они оказались иностранцы. Хотя, и это тоже было правдой – пока что на братской территории: Украина, что в силу экономических либо политических причин, хозяйственно – бытовой жизнью Республики не обременялась. Пришло неспокойное время: работы нет. А город Севастополь, веками живущий судьбою русских и российских моряков; после существенного их сокращения, словно впадал в дрему. В общем, появилось знакомое сейчас всем слово: Кризис.
После раздела Советского Черноморского флота, многие объекты инфра-структуры и вспомогательные организации отходили к Украине; теперь независимой стране. Где при неиспользовании или просто за надобностью, постепенно приходили в негодность. Так, люди работавшие не по одному десятку лет, превращались в безработных, попав под ненавистное сокращение. Аналогично родители: оба инженеры – технари и строители, остались без средств. А тут родился я – сын, и была еще старшая дочь.
– Что делать? – также думало большинство горожан. Необходимо было: или искать место по всей стране – новой России в поисках лучшей жизни и работы по своей специальности; или переквалифицироваться в любого – даже в разнорабочего, только бы оставаться в родном месте. Родители мучились долго… И вдруг, совершенно неожиданно, друг отца и сослуживец: русский немец Иван Отто переехал в Якутию. А после, позвал и моих инженеров – туда, где была работа: развивалась добыча полезных ископаемых. Одним словом, в снежную Тундру и Сибирь из солнечного Крыма.
Вот так, всей семьей мы и оказались в Якутии. Где вскоре я стал называться: и сибиряком и крымчанином. Согласитесь, иногда это очень удобно?
Далее – все как обычно: Была школа городка и детские простуды – что в силу перемены климата, с трудом но прошли. Учился хорошо, без троек. И шестнадцатилетний кареглазый стройный парень – я уже студент Мирнинского регионального колледжа. Точнее, его филиала в нашем Удачном городке. Специальность выбрал сам: техник – механик. И со своими школьными четверками, смог легко поступить на бесплатное отделение. Сколько можно родителей напрягать?! Сестра вышла замуж и уехала. Как говорится: Девочка в семье – подарок чужой семье. Зато как в школе, так теперь и в колледже: ребята собрались многих националь-ностей. Буряты и якуты, ненцы и немцы, русские белорусы украинцы и чеченцы. В общем, жил в большом и братском интернационале. Ведь сам я: и русский и украинец. Потому что какой-то разницы, никогда не видел. Всегда знал, что это один народ.
Кстати: у наших соседей по дому, у татар, всегда вкусный плов. Обязательно позовут за стол, стоит только к Руслану в гости зайти. А он ко мне придёт, так борщом да блинами угощаю. И слава Богу, что все россияне одинаковы, и живем как одна семья. А то как включу телевизор, как начнут эти дикторы изгаляться: что творится сейчас в бывших советских республиках между людьми – кошмар.
– Вместе же всегда жили. Наполеона выгнали, Гитлера. Что нам делить? – думаю.
– Кому это надо, и разве в одиночку станет легче? Вряд-ли!
С пакетом вместо сумки, где всегда пара – тройка общих тетрадей и как обычно пешком – люблю ходить ведь городок позволял; я возвращался с учебы. И хотя был голодным – время три, а обязательно забегал в дворовый клуб. У нас – сколько себя помнил: всегда в соседнем доме клуб был: “Романтик” называется. Для детей: кружки разные, секции, даже воспитатель присутствовал. И взрослые также, нередко находились. Кто в карты, кто в домино. Женщины вязали, – то есть руками работали и языками. На улице прохладно – север, так вот на лавочке с ребенком не посидишь. А в помещении всегда тепло, светло и чисто. Места всем хватало. Одни уходили – детки, другие – взрослые заходили.
И я точно также забегал, до дяди Паши. Он – наша местная знаменитость: Ве-теран войны.
Однажды, на светлый праздник Девятое мая, дядя Паша надел парадную форму. Я чуть не обалдел… Да что я? Весь наш небольшой городок тогда хвастался: У нашего дяди Паши, ордена за Победу над Германией. Вот так!
И правда, что говорят в народе: Герои обычно не хвастаются. Такой вот и он. Павел Васильевич Усик. Обыкновенный лейтенант Великой войны.
Очки только толстые были – возраст. Но сам крепкий, высокий, правда с животиком. А руки: так вообще, как у Рембо – сильные. Поздороваешься и думаешь: Вот каким надо быть, богатырем – силачом!
Наш дядя Паша был добрый. Кому анекдот расскажет, ребенку конфетку предложит. Сам же, любил в шахматы играть: с кем – то, или просто с собой. А еще: что – то умное по учебнику или журналу рассматривал. Расставлял фигуры и сидел, мыслил: обыгрывал в заочную гроссмейстеров. Вот тогда он и меня этой разумной игре научил. Отсюда не удивительно, что деревянные фигурки поначалу, даже сниться стали…
Сейчас нашего ветерана нет, давно ушел. Думаю, что в рай. Ведь всегда говорил, что там любимая жена давно дожидается. Его детки разъехались, по большой нашей стране; вот Пал Василич и жил один. Любил пофилософствовать – поразмышлять на досуге. А нам, по многочисленным просьбам и глядя в глаза рассказывал: как он, совсем семнадцатилетним мальчишкой попал на фронт. Крепкий же был – сибиряк. На вид: все восемнадцать – двадцать лет. Вот и прибавил в документе необходимое. Родители тоже были на фронте, а бабушке не до него – детей орава. Так и пошел Пашка: из Сибири, из Томска – родичам, да и всей стране помогать.
– Вот какие тогда люди были, не то что мы! Думаем только за себя. Чтобы самому выжить…
Воевал сперва у нашей столицы, Москвы.
– Сначала, – рассказывал Пал Василич: Мы этому Хитлеру хвост на рога под Москвой накрутили. А потом оторвали и погнали им зверя до самого логова – до Берлинской норы. Сколько людей положили, чтобы свободными жить на нашей земле, – и глубоко вздохнув, ветеран погружался внутрь; даже внешне становился печальным.
– Главное, запоминай малыш, – он всех детей малышами звал.
– Родина одна, она всегда одна и та же! Правители приходят и уходят. И хорошие бывают и не очень, ведь все люди разные. Но страна и народ российский остаются. Дружный, сплоченный, единый народ. Ведь по-другому нельзя нам, сожрут. Поэтому, будь всегда готовым! И если надо бежать – то беги, а если дать сдачи – бей! Всегда думай и действуй, а не жди первым помощи. Рассчитывай только на себя. Ведь когда начнешь действовать по ситуации, сам увидишь: как помощь поспевает. Так всегда было. Наше дело правое – Мы победили. А потребуется, легко сможем повторить! Вот и не сдавайтесь никогда, Россияне.
Как бы замечательно было с ним встретиться – еще поговорить. Ведь для нас – мальчишек, авторитет Ветерана – Победителя с грудью в орденах и медалях, был непререкаем. В общем, что могло быть лучше для меня – ребенка, у которого родители постоянно работали; а дедушки и бабушки рано ушли. Думаю: подорвали они здоровье, на боевых и трудовых вахтах…
Впервые это правило: “Надо бежать – беги, а бить – бей, и вообще: сам действуй по обстановке!” – мне пригодилось лет в семь-восемь. В тот год, когда родителей пригласили на свадьбу. Далеко от Якутии и Крыма, аж за Южный Урал. Вот мы всей семьей – вчетвером и поехали летом на поезде. Это запомнил хорошо, отложилось: Стояла жара. Было душно и безветренно. Еще: что красиво летом в деревне, – подтверждаю. Что воздух чистейший – тоже.
И хотя запах навоза присутствовал, он никого там особо не напрягал. Так вот, пока взрослые то да се; я – семилетний хлопец, еще и нарядно – торжественно одетый, пошел на улицу – погулять. До магазина и назад, на часик.
Магазин у них, если честно – был скромный. По теперешним меркам. Но зато, в нем все было: хозяйственные товары и продукты питания.
Три в одном: “Универсам” – одним словом. И продавщицы, кстати, все были одеты в белые халаты.
– Вспоминаете? Как раньше во всех магазинах, в продуктовых отделах имелись чистые халаты и колпаки. А сейчас черт те что: то курят эти женщины на входе, то еще что – то похожее из себя пытаются изобразить.
Посмотришь на них с улицы и покупать – заходить туда не очень хочется.
Верно?! В общем: возвращался я неспешно и по обочине. А так как машин, да и вообще никого не было; преспокойно рассуждал:
– Никого – точно тихий час после обеда. Или, может просто в жару не выходят? У нас – то, в Якутии такой погоде радуются: ведь скоротечна и редка. Но за Уралом видимо, были другие природные ценности. Так вот, идя все вдоль той же центральной дороги, с аккуратностью обходил коровьи лепешки на асфальте. Рассматривая, перешагивал ямки от гусениц проехавшего тут ранее железного коня – дребезжащего трактора. Как вдруг, теперь неожиданно послышался скрип колеса, вернее нескольких колес. Я обернулся, оказалось: это лошаденка с телегой, а в ней мужик сидел, бородатый здоровяк.
– А кто для семилетнего парня не здоровяк? – Спросите Вы. Правда?
Да. Но подумал я тогда совсем о другом:
– Что это за телега, как в кино старинном? Давно везде на машинах или тракторах ездят. И второе: Что за человек в ней: такой колоритно-нарядный?
Все верно, этот был точно – большой персонаж: с приличным пузом, черно – длинноволосый и в темно – красной рубашке с закатанными на разную длину рукавами. А накинутая поверх чернёная кожаная жилетка, издали маскировала ее кровавый цвет. На ногах же заметил, переливаясь, блестели черные сапожища до колен. Еще подумал: Жара, а он в сапогах? Ну и рассмеялся по-детски, не специально конечно. Ведь если честно: подобных рубах – красочных, тогда отродясь не видел. Да что рубах, и мужиков таких странных тоже. Вот.
– Здорово! – выкрикнул он, производя выставку своих всех – из желтого металла передних зубов; как только поравнялся бортом телеги.
Я ответил вежливо, но не останавливаясь:
– Здрасти.
– Куда путь держишь? – оглядываясь и привставая на одно колено, – поинтересовался золоторотый.
– Домой. Куда еще?! – на ходу пожимаю детскими плечами.
– Садись, подвезу, – радушно предложил небедный возничий, указывая на свободное место возле себя.
– Не, – отвечаю, – спасибо. Тут рядом.
Но самому почему-то(!), какой – то запах почудился: резкий и неприятный. И тут же, будто в ответ на него, словно рождалось мое предчувствие. Оно появилось и стало крепнуть. Но возничий не замечал, и взяв телегой правее, катился теперь очень близко. И будто сговорившись с ним, его лошадь – большая и черная фыркнула.
– Не бойся, – говорит мужик. – Не местный значит?
Вот тут-то(!), одновременно бросая дрожжи – он, своей неожиданно длинной ру-кою попытался схватить человечка. Не знаю, как лучше сказать Вам: но словно прозрел я. И уже отчетливо видел опасность, в которую превращалось рожденное предчувствие. А еще раньше – за долю секунду до этого внезапного движения чужих рук, я интуитивно увернулся и как побегу по дороге. С ускорением – он за мной.
– Н – о! – прикрикнул мужик, видимо не ожидая от меня такой выходки. Я же, с дороги сбежал, через придорожную канаву перепрыгнул. И откуда только силы взялись? Пулей добрался до дома, минуты за две с небольшим. Телега проехала мимо. А ребенок, кроме барабанного ритма своего сердца, услышал вдогонку его ругательства, да грубый неестественный смех.
Вечером, играя с детьми тех родителей, которые также приехали на свадьбу, я краешком уха расслышал; как незнакомая женщина в синем платье, моей маме и всем остальным мамочкам, тревожно говорила:
– Вы за детьми-то смотрите, повнимательней. У нас чужие объявились – детей воруют. Но поймать и доказать что, никто не может; хотя свидетели есть.
– Ну, – подумал я: Пронесло. Значит правда, нужно быть готовым всегда. В любую секунду. И если надо бежать: то только очень быстро.
Родителям конечно, ничего не сказал – взрослый же. Вот так, – ну в общих чертах и пролетело мое счастливое детство.
2
А наслаждалось оно полетом до тех самых пор, пока однажды не повстречалось с пятнадцатым апрелем две тысячи тринадцатого года. Да, ведь в именно этот день состоялась защита дипломного проекта; после которой и получил профессию, став взрослым. Ну, здесь могу похвастаться: защитился хорошо, на “Пять”; организовав в выпускной работе: “Ремонт и обслуживание целого парка дорожной и строительной техники”. Хотя, правда, чего греха таить? Были у меня и тройки в аттестате: целых три штуки. А знаете, как такое бывает? Когда какой – то новенький преподаватель, сходу нам – учащимся, заявлял: – Я знаю предмет от силы… на четыре. А Вы и подавно, максимум на три можете знать. Или, если подобный персонаж – неопытный учитель, заглядывая с открытого края в “тубус” – приспособление для переноса скрученных листов ватмана, где и лежали у каждого готовые чертежи; не доставал их – что необходимо по логике, а начинал намекать на подарки. Мол, иначе все неправильно там и улыбался некстати.
Значит, – понимал я, – получается, что оценка теперь зависит от денег? Нет, так не пойдет, – сразу отвечало возмущение. И таким предприимчивым деятелям от педагогики, заявлял: – Если Вы считаете, что знаю предмет только на три – ставьте. Сам считаю, что знаю на пять и четыре. А оценка – это не самое главное. Главное, что у нас тут, – и показывал им стрижку на своей голове.
Далее: торжественного вручения дипломов выпускникам, почему – то не было. А было так: Двадцатого, всех собрали в канцелярии колледжа, где и раздали под роспись дипломы. Мне доставался синий образец. Барышня – раздатчица, одними глазами объясняла: мол, у нас без обмана. Все соответствует. Но сделав вид, что не понимаю намека, с серьезным видом поинтересовался:
– А почему это мне такой синий – пресиний? Что других у Вас нет?
Откровенно и очень усмехаясь – помотав еще головой, она заявила:
– Учиться тогда надо было. Потому что если учился отлично – смело берешь красный, а просто хорошо – простой синий.
Про тех, кто учился не очень, я допытываться не стал. И так становилось понятно. Могут или вообще ничего не дать, или дадут, но диплом прозрачного цвета. Что то же самое. Как говориться: Без комментариев.
Внутренне взлетая и благоговея, пока не замечая окружающих – свысока посматривая на самого себя во внезапно порозовевшем мире, я расписывался в каких-то бумажках. Ведь стал специалистом! Но естественно, что поддержав в руках именной и долгожданный диплом, немедленно начал снижение. А став обычным – земным, обратил внимание на оборот ведомости, одновременно превращаясь в вопрос: А за что конкретно, я так долго расписывался?
Оказалось, что в комплекте к дипломам, выпускникам выдавали повестки в военкомат. Под роспись. Вот за нее, мы и расписывались дополнительно.
– Хорошо, чего откладывать? – думаю, – надо сразу выяснить относительно меня. Будут брать в армию – пусть берут. Только, желательно чтобы с пользой потратить эти лучшие месяцы в своей жизни. Не люблю без дела болтаться, как…
– Ну, знаете? Как “это”, … в прорубе.
Так, утром двадцать второго апреля, слегка пахнущий китайским одеколоном “Cosa Nostra”, я выходил из рейсового автобуса. Ничего удивительного – это был привычный дезодорант. Итак, я в соседнем городе. Кстати, городок красивый: алмазная столица России. Да и населения здесь больше: раз в семь наверно. И во столько же, больше строений и асфальтированных дорог.
Военкомат оказался небольшим синим и двухэтажным зданием; которое – по-моему, походило на привычный с детства садик. Я мечтательно вздохнул.
– Железная дверь тяжела, – отмечаю принудительно – сполна получив от нее то, на что только она была способна: одновременно неслабо-пружинный толчок по двум направлениям: спину и ниже. И вероятно поэтому, став серьезнее – заметил: В коридоре слева, на длинных лавках у окон уже сидело несколько парней: шапки в руках, расстегнуты куртки… А справа, стоял внимательный дядя Степа – постовой. Подхожу ближе. Сержант взглянул и без эмоций протянул руку. Я также молча, протягиваю повестку. А у него самого, – вижу: красные руки и нос. Да еще и большие усы в придачу.
– Ну, – думаю сразу ассоциациями: Он или внук маршала Буденного, или племянник Деда Мороза. А может быть, все вместе?
– А, Удачный? – прочитал “Буденович”, место моего проживания.
– Как доехал? – Шесть – семь часов все – таки.
– Вроде нормально, в автобусе выспался, – отвечаю.
– Служить хочешь? – поинтересовался он прищуривая левый глаз: веселый и Дед Морозовский, а правым тем временем: серьезным и по-маршальски Буденновским – изучая.
– Ну, если надо то пойду, – отвечаю спокойно, и добавляю: – Смотря куда? Не хочется время терять. Человек же, всего сто лет живет… надо все успеть.
– Что, тоже философ что – ли? – посматривал он, вооружившись уже двумя серьезными очами.
– Почему? – пожимаю плечами, не зная как еще нужно реагировать. Но вскоре, логически придумав, отвечаю: – Хороший техник – механик.
– Будто твой механик – техник, не может стать простым философом, – парировал сержант. И объяснил, показывая на очередь в коридоре:
– Вон очередь, видишь? Держись за ними. А затем, на комиссию. Анализы взял?
– Все, что было написано в повестке, взял. Ничего лишнего, – отвечаю и показываю пакет в левой руке. Да так просто, будто часто ношу подобное. От этого он снова заулыбался, и поправляя сверхъестественное под носом, загадочно произнес: – Проверим. Пощупаем. Определим.
Очередь двигалась живо. И я подумал: Как это странно? Но потом дошло. Армия же, и надо все делать быстро: чтобы будущие бойцы привыкали. А то враги захватят – если не спешить; или разбегутся – и не поймаем.
Заходя в кабинет, я – как и всегда, громко и вежливо поздоровался. Только затем осмотрелся: И без того немаленькая квадратная комната, смотрелась еще больше: за счет стен и новой мебели. Они все получились белоснежно – белыми. Чуточку оттеняли образ больницы – широкие подоконники; где росли вполне живые цветы. А напротив входа, сидела незаметная – в связи с мебелью, блондинка в белом халате. Она была еще молода, и наверное, не очень опытна. Потому что сразу, не здороваясь, устало выдала скороговоркой:
– Анализы на стол, кровь с пальца и с вены, – показывая рукой налево. – А потом, – томно вздыхая: – Ко мне.
Я заглянул налево, за ширму. А там оказались еще: три стола и три бело-халатные барышни. И каждая из них, была занята своим делом. А эта, являлась все-таки главной.
– Что я еще заметил? То, что все “ширмачи” – ну те женщины, что сидели за ширмой; являлись полной противоположностью друг дружке. Так, первая была – маленькая и невысокая шатенка. Между ними сидела женщина полная, пред пенсионного возраста; с рыжего цвета крашенными волосами. А за последним – третьим столом, восседала худенькая и высокая, да еще и с черными кудрями.
– Как у Пушкина Александра Сергеевича, – подумал я. Да уж. Ералаш и цирк просто отдыхает. На больничном. От надрыва живота, при нервном смехе…
И пока раскидывался ценным: принесенными анализами; невольно услышал, как весь это квартет, разными звуками – голосами, словно давно сыгранными скрипками, дружно запиликал. То есть, между собой они быстро и без остановок судачили. А после исполнения “своей игры”, так непринужденно и от души рассмеялись; что мне стало радостно за наших бойких женщин и еще больше, за такое хорошее, их душевно-весеннее настроение. Вот только разобрав повнимательней предмет ярких обсуждений, мне как-то сразу перехотелось радоваться.
– И что это за предмет смеха такой, спросит меня Уважаемый читатель? Отвечаю: – Самый простецкий. Они обсуждали нас – будущих призывников. А кого еще?
– Все боятся армии, как огня. Все прячутся за юбки. Ну и мужики пошли, защитнички. Хи-хи, – слышалось в едином порыве.
Тут я – заканчивая с анализами, победоносно подошел к “главной”. И она, видимо все-таки знаток человеческой психологии: умеющий определять на расстоянии, не зная лично; иронично выдает:
– Да? Дрожите сейчас наверно? – А сама рукой заполняет, не замечая собеседника. То бишь: меня.
– Ну, почему? – Удивляюсь, собираясь с мыслями. И видя, что по-прежнему оппонент не реагирует; так же, парадируя – отвернувшись в другую сторону, отвечаю:
– Смотря с кем и за сколько?
Пауза. Она встрепенулась, словно услышав знакомое, подняла вопросительно глазки.
– А если Вы про юбки? – я заглянул за края стола. – То за вашу ведь все равно не спрячешься, – и прочитав на бейджике: “Лайконина Алла Александровна”, продолжаю, – там места мало, тетя Алла.
Вот тут и началось: спрятав голые коленки под стол, слегка зарумянившись щечками, Алка недовольно крикнула:
– Как разговариваешь, почти призывник? Ну а соседки ее – “ширмачи”, еще гуще рассмеялись.
– По-русски, а как еще? – отвечаю тише. – Другого языка не знаю. Родственников за границей не имею. Никто там не был… А нет, – вспомнив, добавляю с ухмылкой:
– Пардон, вообще-то, дедушки у меня были в Западной Европе. Один в пехоте, а второй на победоносной военной технике. И обрадовавшись своей сообразительности, поучаю ее – старшую собеседницу:
– Уважаемая барышня, не надо людям тыкать – здесь не сарай. К Вам приходят, Вас уважают, и Вы цените своих посетителей. Мы ведь все люди. А как иначе?
Теперь – чуть прищурившись, она заговорила иначе: Без подачи и экспрессии. Словно раскудахтавшись.
– Ну, вот вам, – объявила, обращаясь к окружающей кабинетной женской троице.
– Этого тоже к умникам отправим. Где мало говорят, да много делают.
Я все же не стал останавливаться надолго и выяснять, где это? Тем более, что сам прекрасно знаю: исторически, дальше Сибири не сошлют. А я здесь давно, и успел привыкнуть – прирасти. Поэтому, как и положено, по порядку призывной комиссии, молча вышел в следующий кабинет.
Закончившие эту формальную процедуру потенциальные срочники, кучковались на входе. Теперь, нужно будет вернуться, к двум часам. Таков порядок. Многие закурили. Я обратил внимание, что из нашего колледжа, из Удачного городка – никого нет.
– Неужели, – думаю, все наши в ВУЗ решили поступать? А может, в другой день придут?
Снова оглядываюсь: рядом смешной – абсолютно рыжий парнишка. В ответ он подошел ближе и темпераментно поинтересовался:
– Ты откуда, землячок? Есть закури…
– Удачный, – отвечаю синхронно, то есть – не дождавшись полного вопроса.
– Все мы здесь неудачные, удачные будем – если дома останемся, – поговоркой объяснил рыжик.
– Знаешь? – Отвечаю ему, – Я так не считаю. Наоборот, быстрее призовут – скорее отслужу. А скорее отслужу – верней займусь нужным делом.
Понимая, что мыслей его не разделяю; он сразу рванул к другим призывникам: навязывать свою – давно устаревшую парадигму.
Так, постояв в относительной тишине, мне вспомнился дом и вчерашний вечер. И то, как с мамой разговаривали.
– Сынок, ты у меня уже большой. Думала, что сразу не призовут – после учебы. А успеем съездить на малую Родину, в Крым. Ведь ты так ни разу и не побывал. Ты же помнишь, что ты Севастополец?! Не забывай, что город наш Герой и переводиться: “Достойный поклонения”. Как теперь там? Все работа и работа, – сказав, мама подошла ближе и села рядышком. А поправив и так аккуратно собранные в пучок волосы, продолжила:
– Видишь, как все нехорошо получилось? Сестра твоя вышла замуж. А он, Николай Гребов – аферистом оказался. Вот все деньги, что мы тут заработали, ей в Москву и ушли, на свое жилье. Назад-то, она с ребенком точно не вернется. Гордая. А цены там, просто космические… – и мама задумалась. Только мгновением ожил огонь карих глаз, что одаряли всегда нас с сестренкой добром.
– Да ладно, – успокаивал я. – Побываю еще, какие наши годы?
И объяснил: – Еще и “девятнадцати” не было. Съездим после – вместе, мы все успеем…
Вот, вспоминая тот разговор, я внезапно понял: как изменилась и постарела мама. Ведь всегда была молодая, быстрая. А теперь: уже и бабушкой давно стала. Как незаметно это происходит в жизни? Все работы и заботы: для нас, для детей.
Погуляв, а вернее просидев в столовке за углом – скушав минут за пять, заказанную стряпню; затем, чашку чая пил, наверное – часа два. Вернее, делал вид что пью; а сам, глядя в окно думал и торопил время. Но оно, как водится: не спешило. Ну, так уж видимо заведено: Торопишься сам, бежит впереди – не догонишь. Обязательно опоздаешь. Не торопишься – и оно стоит напротив. Словно смеется, переминаясь с ноги на ногу. Мистика такая!
Так вот, вернувшись назад, замечаю: Парней осталось мало. Половина от всех или больше, точно отсеялась. Опять умник – сержант на входе военкомата, объявил:
– Свои сотовые телефоны оставляем сюда, – показав на сейф, – И проходим спокойно на второй этаж, на заключительную комиссию.
– Сотовый дома, – сочиняю на ходу. Хотя, обманывать не люблю. Ну, если только так, для дела. Не для празднества. Но чего еще не люблю? Так это свои личные вещи, отдавать в чужие руки. Вот поэтому и проявил смекалку… Усатый проводил безмолвно.
В коридоре опять собиралась разношерстная – если так можно выразиться публика: светловолосые парни, рыжие и черноволосые, и со смуглой кожей. В общем, как вся наша большая страна: немного разные снаружи, но очень схожие внутри. Захожу и я по очереди. Осматриваюсь: Актовый зал небольшой, столы расставлены покоем. Портреты Верховного главнокомандующего и министра обороны, внимательно наблюдали со стены. Так что, если кто-то и подумал: что все не серьезно; сразу переменит это ошибочное мнение.
Присаживаюсь на свободный стул. Напротив: несколько человек в различной униформе; а в центре восседал: майор – наш военком. Его сосед, военный с лейтенантскими погонами, открывая папки поинтересовался:
– Фамилия? Называю, добавив: – Сергей Дмитриевич. А сам тем временем, рассматривал присутствующих, пока он искал “свое дело” на меня.
Эта блондинка в белом халате! – думаю, – понятно, уже встречал. Эта?! – все пишет, – видимо секретарь. Эти, – в форме военных – понятно, штабисты. А двое, в черной одежде? Кто? Космонавты, что ли? Или летчики? Вот так, сам себя и рассмешил. Сижу, улыбаюсь теперь и тихо “гыкаю”: – Гы, гы.
Но главный их – областной военком, сразу заметил и говорит:
– Что, очень смешно товарищ?
– Нормально, – отвечаю, прикрывая рот.
– А может, Вы нам расскажите? Мотаю головой, и он продолжает: – Тогда, может пожелания есть? Мне показалось, что военный заглядывал внутрь.
– Разве, разрешаете выбирать? – еще больше удивляюсь.
– Тогда в разведку, можно? – подумав, быстро придумал.
Они – вся комиссия, тоже повеселели. А военком пояснил:
– Россия наша конечно большая, выбор всегда есть. Вот только разведка сейчас, для спецслужб. Войны слава Богу, нет.
– А куда тогда? – поинтересовался я без энтузиазма, просто: из вежливости.
– Ну, – начал вспоминать майор, одновременно размышляя и поднимая свои глаза вверх. – Обычно, призывники хотят туда, где никогда не были. И о чем, с самого детства мечталось? Вот Вы например, о чем мечтали? Может, в детстве было?
– А что тут мечтать? Тогда на море, – говорю быстро, уже не задумываясь. – Можно?
– Моря не видел, а сам из города Севастополь. Наш русский герой все – таки. “Достойный поклонения”, – и объясняю подробней:
– Мой город рождения. И когда-нибудь, я обязательно поселюсь в нем. Мечтаю еще, что как будет время – научусь рисовать. Буду писать море и сочинять песни и стихи о нем. И пододвигаясь ближе со своим стулом, рассказываю; теперь не стесняясь незнакомых людей:
– У нас там знаете какая героическая история? И первая была оборона города: Севастопольцы выстояли. Вторая: Фашистов выгнали. А когда третья случится: Также сделаем!
Комиссия затихла, перестав обсуждать свое. А те двое – что в черной форме были, даже отложили – что неспешно почитывали. Так как раньше, не поднимали надолго голов; но теперь – смотрели в упор. Я даже заметил, как улыбнулись глазами друг другу: вдвоем, одновременно.
Затем, ну так показалось, что смотреть стали не на меня, а на одежду. Так получалось: я их разглядывал, они – мою куртку.
Ну, подумалось: наверняка, не видели такого? Чтобы взрослый парень, не знал моря.
– Ну, смейтесь, – размышляю, непроизвольно сжав губы, – раз смешно.
Вот только тот, что постарше и с бакенбардами был – напротив; очень серьезно спросил:
– А здесь тогда что делаете, товарищ маринист? Если так сильно море любите?
– Что и все, – отвечаю. – Живу с родителями. В городе Удачном. Севастополь же, отдали Украине; вот многих и сократили с работы. И мы сюда переехали, в девяностые: родители работают, а я учусь. Учился, – поправляюсь сам.
– Не обманываете? – говорит мне его сосед, черноформенец. Он был такой же статный, только годами моложе и с тонкими усиками.
– А зачем мне врать? – недоумеваю. – Не очень то и люблю… Вот паспорт, смотрите, – и полез в карман, доставая заветный красный буклет.
– Я достаю из широких штанин, – цитирую себе классика, торжественно приоткрывая свое ценное. И протягивая им, спрашиваю: – А вы товарищи военные, летчики что – ли или космонавты?
– Мы парень, подводники! – неожиданно последовал ответ.
И произнося это слово: Подводники! Молодой усач так приосанился, что наверное – на полметра стал выше. А может и больше! Да. Так что, если бы Вы увидели это со стороны, то непременно приняли за Аксиому и поверили: Наши подводники выше – где – то, чуть ниже Бога. И по меньшей мере, это круто. А по максимуму, наверное до бесконечности.
Теперь и майор – военком, что по-прежнему в центре сидел, говорит:
– Да, товарищ капитан второго ранга, – обращаясь к тому, что походил бакенбардами на Айвазовского и званием был постарше, чем приосанившийся усач; так как четыре звезды его погон – большие.
– В деле это есть, – продолжал майор, – место рождения: Крым, Севастополь. Мы как-то сразу пропустили… А теперь, и группу набрали. Куда его? – не зная как поступить, размышлял военный. Но капитан – подводник покачал головой:
– Своих что ли набрали? – И показывая на меня: – А наших, теперь не берете? Тем более – здесь мечта!
– Ну почему сразу своих? Все у нас одинаковы, все россияне, – обиделся полный военком.
А усатый, перебивая, поинтересовался:
– Ну а как у нашего героя со здоровьем? Что вообще из себя представляет? Вот тут и оживилась, привставая – поправляя юбку, высказалась та самая врач – блондинка:
– Герой этот, как раз вам подойдет. Пусть узнает нашу армию и флот по настоящему, а то только языком молоть мастера.
– Мстит или завидует? – Промчалась мимо меня мысль.
– Я не герой совсем, – говорю. – Обыкновенный человек. Из Севастополя. А теперь вот из Удачного, из Якутии. Ну, в общем: из всей России.
– А куда к Вам? – тут уже интерес брал вверх. – Там же, вроде “натовцы” Украиной командуют. Иногда новости смотрим: они тренируют их, воспитывают под себя. А наши базы закрыли.
– Ну, не все к счастью закрыли.. И самого главного, ты как я вижу не знаешь? – загадочно пояснил усатый.
– Чего еще? – с еще более увеличивающимся интересом, спрашиваю.
– А то, что давным-давно, а именно с девяносто седьмого года, Республика Якутия дружит и очень дружит с ВМФ Черноморского Флота. Поэтому, призывники с северных районов России, попадают к нам: в город – Герой Севастополь. В котором, есть именная подводная лодка: “Алроса”. Может быть, ты слышал когда-то такое название? – и смеется, добродушно оглядывая стороны.
– Артист Вы, – подумал я про него. – Ну кто же не знает сейчас гордость России и всей Якутии? “Алроса” – это наша алмазная добывающая компания. Опять промелькнула мысль: Что они, издеваются?
– Да, – говорю, – слышал и видел. Возьмите, не пожалеете. Я севастополец.
И дополняю: – Правда, пока что только внутри. Где – то, очень глубоко. Но тянет, кажется, туда на море. А почему – сам еще не знаю.
– Да, так тоже бывает… Но мы проверим. Ну, если обманул?… – Подытоживал, грозя пальцем “бакендардист” – капитан второго ранга. И переключившись на майора, приказал:
– Возьмем с собой, добавить в список. Не справится – будет на берегу в обеспечении таскать канаты или что похуже.
– Да, парень, – обратился теперь и ко мне. – Подтяните за лето физику, а то на лодку не возьмет командир. Слишком худой. Походы у нас по сорок – пятьдесят дней. Необходим запас прочности: в организме и голове.
– Ну-да, – радостно отвечаю. – Я похудел, ночами же диплом делал. Бывало, и поесть не успеваешь. И сам перебиваю:
– Хорошо – хорошо, – говорю, – Все сделаем. А когда призыв?
– В сентябре, будем формировать окончательный список. Если подготовитесь за лето, то Вас возьму. Всего берем десятерых в подводники. И остальных, наверное – еще человек десять отсюда, повезем для войск обеспечения Черноморского флота. Вот так. И скомандовал:
– Если вопросов нет? То свободен, товарищ Севастополец и товарищ Удачный.
– Следующий, пожалуйста.
Вопросов почему – то не было. Хотя, узнать то что может быть “похуже чем таскать канаты?” – Мое любопытство желало. Но сдержался.
– Ладно, думаю, – мы еще посмотрим кто кого? Подводники они, ишь ты?
Так и пошел на остановку. Задумчивый и счастливый – в раскрытой куртке. Но спохватился – холодно, весна на календаре. Ведь здесь всегда весной – зима стояла.
Но для справедливости отметим: Что в душе моей – потеплело, или вернее сказать, подтаяло.
– Неужели, – думаю, – можно вот так, легко оказаться в Крыму?
А интересно, как они там русские – украинцы? Правда, что теперь другие, как говорят по ТВ? Или, как и прежде, остались нашими? Ведь и языка их: украинского не знаю; хотя в паспорте записали “Украинец”, по отцу. Это известно: раньше никто не делил – так всегда было. Вот и писали по привычке славянам в метриках: кому украинец, а кому и русский с белорусом. В общем, пока я думу думал, приехал.
– Вот так, – говорю поднимаясь по лестнице, – весь день и пролетел незаметно. И мама, будто побелев даже, с порога тихо спросила: – Ну как?
– Нормально, – отвечаю. Но сам понимаю: Что – то странное в ее поведении? Взгляд потухший. Такого не припомню…
– А что? – спрашиваю, вымыв руки и проходя на кухню: – Отец в командировке, по объектам что-ли? Так как привык, что когда был вечерами дома; всегда интересовался и первый давал советы: про мою, или нашу жизнь.
На что мама печально ответила: – Нет, он дома. И сдерживая в себе слезы, добавила: – Заболел. Я тут же бросил ложку, ведь собирался перекусить и рванул к ним в спальню.
Он лежал на кровати белым, подогнув ногу под себя. А ведь всегда полнокровный был – богатырь. Сколько себя помню: отец – здоровый русский казак, с хорошим интеллектом. Человек – который отдавал свою энергию: работе и семье. Много, очень много работал. Собирал деньги, чтобы на пенсии вернутся и купить домик в Крыму. Помог дочке – моей сестре, в Москве заиметь квартиру: раз она одна и с ребенком, кто еще поможет? Теперь вот, лежал тихий и молчаливый. Небрежно седые с черными, растрепались волосы по мягкой подушке. Лицо осунулось и взгляд…
– Еще запах? Стоит какой-то непривычный запах. “Корвалол”, – тут же читаю на увиденном бутыльке, не предвещающее хорошего название.
И дождавшись, когда мы встретимся взглядами, он шепнул:
– Вот так бывает. Что-то прилег сегодня. Сил нет.
– Да нормально все, – отвечаю, беспокоясь, – отдохни хоть раз, пожалуйста. Что надо сделать? А мама из-за спины и говорит:
– Возьмем теперь отпуск, отдохнем вместе и ты с нами. Восстановим нервы, в Крыму, у себя дома. Я переживая: – Хорошо, пап поправляйся. Но мне… Мама сразу – взяв за руку, силой вывела на кухню.
– Не надо сейчас рассказывать. Пусть отдыхает, сколько можно переживать. Думать и за себя, и за начальство. Возраст то – не двадцать как раньше. А они все, Дмитрий Иванович, Дмитрий Иванович. Спасай проект…
– А потом, он же и крайний. То торопиться надо, то почему изменения? И снова ее глаза загорелись огнем, желающим воздать всем, кто этого заслуживал. Но потом, подумав, опять превратилась не в воительницу, а в мудрую маму и заботливую жену.
– Так, – думаю: теперь надо больше помогать. Вырос. На работу пойду, пусть родители отдыхают. Мама пояснила:
– Врач покой прописал. Подозревает, нервное истощение. Обычно, за ним осложнения бывают. Но мы будем верить и надеяться, что пронесет и пройдет. Без этого. Правда? Наливая большущую чашку горячей лапши, она говорила с надеждой:
– Главное сейчас, это хороший отдых. Но тут же, вспомнив, поинтересовалась:
– Сынок, а как там? – показывая на окно, где под светом уличного фонаря виднелась дорога, по которой вернулся.
– Хорошо, – успокаиваю. – Осенью могут отправить в Морфлот служить.
Про подводников пока, ничего говорить не стал: зачем зря хвастаться. Но мама, словно предчувствуя, сама рассказала:
– Слышала, что у Катьки – сослуживицы с работы, знакомого с Мирного берут на подводную лодку. Неужели, так тоже можно? Из Якутии и на лодку?
– Можно. В нашей стране все равны. Но только(!), по собственному желанию – если человек этот, сам того хочет. А если нет, не пошлют под воду, – подытожил я, уплетая наваристый бульон.
– Мам, – говорю затем. – Я тоже, пойду работать летом; в спортзал похожу – пригодится на службе. А как папке станет лучше, вы вдвоем и слетайте в Крым. Сколько лет уже все собираетесь, а не доедите до Родины. А я заработаю деньжат, и когда вернусь, мы вместе и рванем навсегда. Покажете, что там за святые русские, а почему только русские? Российские крымские места.
Мама вздохнула тяжело, но спорить не стала. Знает, если я что-то решу, то переубедить никому не удастся.
3
В самые яркоразрисованные природой, еще теплые – первые сентябрьские дни; мне на сотовый телефон позвонили.
– Старший сержант “такой – то”, военкомат. Фамилию я не расслышал, связь плохая.
– Вам надо подойти в будущий понедельник к девяти. Адрес тот же. Не забыли? – интересовались одновременно вежливо и настойчиво.
– Нет, хорошо, – отвечаю. А сам думаю: Значит не зря в личном деле все подробно, вплоть до телефона записали. Ведь уже сомневаться стал: что зря в тренажерке потел. Подтягиваюсь теперь: пятнадцать раз, а не как раньше – восемь. Бег, с рождения был хорошим. А штангу жму, на девяносто пять – сто килограмм, хотя сам вешу семьдесят. Все лето готовился, не отдыхал. А еще, работал в “ТОО по ремонту автомашин и дорожно-строительной техники”. Где и запасные двигателя собирали, и ремонтировали различный автохлам.
– Начальство все старается, из ничего конфетку собрать, – так шутил их главный механик. Вот ему – то, я и помогал. Слесарил. И многому, кстати, научился сам. Запомнил, и как он выкручивался когда под руками не находилось: то нужного ключа, то оснастки, а то и запчастей; проявляя находчивость и выдержку. И хотя руки в мазуте были, зато платили хорошо: я стал качаться и сам себе – что очень важно, спортивное питание покупать. “Мега Масс” – называется. Зарплата позволяла. А потом, перешел на “Инпит белковый”. Это уже российский пищевой продукт: Для детей и лиц, нуждающихся в дополнительном белковом питании. Мой тренер Вова – качок, посоветовал так:
– Лучшего продукта чем питание для детей – нет. Взрослых могут обмануть, спортсменов обманут обязательно – подмешают муки. А детей, обманывать совестно будет. Так что, когда осенью позвонили из военкомата, я был готов на все сто двадцать пять процентов. Шучу. И за четыре предыдущих месяца, превратился из простого обычного парня, в парня с нормальной силой в руках.
В район ехал ночью. Последний автобусный рейс подогнан был так удобно, что садясь в два часа ночи, приезжали до девяти утра. Выспаться – боле-менее получалось. На входе военкомата смотрю, а из ребят никого. Не то, что в прошлый раз было.
– Или без меня начали? Быстро забегаю внутрь. Какой – то молодой лейтенантик в новой форме стоял за турникетом.
– Не опоздал?! – интересуюсь тактично.
– Куда? – вздохнув, он почесывал свои розовые, как у младенца руки.
– Как куда? На комиссию, – отвечая, оглядываюсь по сторонам, словно оказался в сумасшедшем доме. Да к тому же, впервые и совершенно случайно. Но ничего не заметив странного, потихоньку и сам стал сходить с ума. Не зная, что теперь делать – видимо от безысходности, принялся усиленно съедать. Его – с аппетитом и одними глазами.
– Направо, – пояснил наконец-то служивый, после паузы театралов. И тут же, объяснил:
– Проверяем Ваши нервы. Тест. Психи тут не нужны… Тем более, опоздать у нас невозможно. Всегда ждем и если надо найдем, – сказав это, он так шикарно улыбнулся. Словно, от самого начала или дна души, что теперь могу засвидетельствовать: стало абсолютно ясно – у наших военных есть душа. Большая душа. А еще, вдобавок, совершенно оригинальное чувство юмора.
– Знаю, – ответил я, сдерживая раздражение и не комментируя догадки. И проходя дальше, на ходу только сказал: – Телефона нет, дома оставил.
– Хорошо “чешешь”, – хмыкнул лейтенант в ответ. Я подумал: он и поэт, и экстрасенс с психологом какой-то. Но останавливаться там всерьез не стал, а военный и не настаивал.
Залетая соколом в актовый зал, замечаю, что несколько призывников уже сидели на стульях. Считаю, так: пять, семь, девять – и еще трое военных. И один из них, тот самый подводник, ну что тогда – весной был: слегка пожилой капитан в четыре звезды, с приличными бакенбардами.
– Здравствуйте. Заходите не стесняйтесь, Уважаемый, – говорит он мне. Я сразу повеселел. Люблю, когда уважают собеседника и на Вы обращаются. И сам, кстати, так всегда делаю.
– Спасибо. Здравствуйте, товарищ капитан, – приветствую в ответ образованного и культурного человека.
Только я прошел и сел, как майор – военком начал объявлять:
– Теперь все в сборе. Ровно девять ноль ноль, – он посмотрел на часы. – Сбежавших и опоздавших нет.
– Мы пригласили десятерых человек…, так как именно Вас республика Якутия рекомендует Черноморскому Флоту в качестве новобранцев, моряков – подводников. Вы все, почти все, выпускники местного колледжа. Только один с Удачного городка и еще один хлопец с Хабаровска. Вот Вам повезл… Тут зашел невысокий, и по видимому очень ценный мужчина – в таком же дорогом сером костюме. Потому как говоривший майор замолчал, и уже обращаясь к вошедшему, обрадовавшись – словно выиграл только что в лотерею, произнес:
– Здравствуйте, Уважаемый Евгений Александрович. И опять обращаясь к нам – призывникам, пояснил:
– Прошу любить и жаловать. Представитель компании “Алроса”, заместитель директора по социальным вопросам. Евгений Александрович Багер, – и разводя руки в стороны, добавил:
– Мы Вам всегда рады. Но скромно здороваясь, гость прошел и сел рядом со стоящим майором, показывая на ходу: Не нужно лишней помпезности. Пожалуйста, продолжайте. Военком, повернувшись к соседу поинтересовался:
– Так, на чем я остановился? А, – вспомнил сам. – Ребята. Всем призывникам встать!
Мы вдесятером дружно встали.
– Вот, Евгений Александрович, – обращаясь к “алросовцу”, продолжал он.
– Вы посмотрите только, каких богатырей отправляем от республики, в моряки России. Вчера, десять человек выбрали в обеспечение флота и плюс эти, всего двадцать. Вместе и отправим одной бригадой, в город – герой Севастополь.
– Хорошо, – Багер одобрительно и по-хозяйски кивнул.
– Садитесь, пожалуйста, – обращаясь к нам, приказал военком.
“Алросовец” теперь и сам встал.
– Ребята родные, мои землячки. Конечно, Вам военные все объяснят и без меня. Подробнее, что да как? А я хочу только напомнить, – при этом он важно поправлял свой ярко-желтый галстук. – Что уже много лет, а именно с девяносто седьмого года, мы сотрудничаем с нашими подводниками, защитниками Родины. Да, товарищ капитан? – он взглянул на подводника, который в этот раз был один – без усатого напарника; и просматривал какие-то бумаги с фотографиями.
– Как Вам наши? – поинтересовался “алросовец”.
– Хорошо, как всегда, – ответил “бакенбардист”. – Мы обязательно сделаем из ваших, просто хороших парней, парней наших и на отлично. Или на пять с плюсом, – пошутил он. И стал дальше читать, наши характеристики наверно.
А Евгений Александрович продолжил:
– Так вот, ничего кроме благодарности за своих земляков с Якутии, мы никогда не слышали. Даже подлодку назвали в честь нашей гордости, компании “Алроса”. Так что ребятки, продолжайте в том же духе. А если кто хочет в других войсках служить, то пусть скажет сейчас? Это нормально и не стыдно. Стыдно будет: если обманываешь свое начальство там, и нас тут. Все призывники не сговариваясь, но как под копирку замотали головами. Так же сделал я. Затем, встал сам подводник – капитан.
– Я, – представился он, – Сергей Васильевич Чижов. Капитан второго ранга, заместитель командира отдельного дивизиона подводных лодок, № 247 имени Федора Ушакова, базирующегося в городе Севастополе. Зам командира по работе с личным составом и воспитательной части. Приехал к Вам, чтобы как всегда отобрать лучших ребят. А лучшие из вас, после успешной учебы, будут служить на подводной лодке “Буки – 871”. И с гордым уже собственным именем: “Алроса”. Сейчас, кстати, из Якутии на ней служат матросы и мичманы. Есть и те, кто остался на сверхсрочную службу контрактниками: это торпедисты, машинисты – механики и один акустик. А в общем, вам повезло товарищи. Ведь именно наша дизельная лодка, вот уже много лет подряд, берет главный приз министра ВМФ по торпедной атаке. Уделываем даже атомные – не то что, все остальные дизеля. Так что, не интересно не будет. А будет что потом деткам и внукам рассказать: Как не зря молодые годы пролетели. А если, не дай Бог конечно, придется вступить на боевой путь; то покажем вместе, кто такие севастопольцы и крымчане, сибиряки и якуты. Подводник так горячо говорил, что аккуратно и ненавязчиво брался за каждую душу призывника. И даже, немного приподнимал над собой. Ну, это и понятно. Ведь его работа – воспитывать личный состав.
– Точно. Как верно это подмечено, – подумалось мне. – Так их. Мочить всех врагов, как тех фашистов, которое убивали наших советских граждан в своих печах и газовых камерах. Как делали из кожи наших людей: сумочки и подобную чушь. И как устроили они голод, в тогда блокадном Ленинграде…
И тут(!) я не сразу понял, что произошло. И почему, говоривший капитан замолчал? А все другие присутствующие, также неожиданно повернулись и посмотрели на меня. В упор. Как говорится: вооруженными до зубов глазами. Так я и превратился в цель – точку, в которою стремились, сходясь и попутно пересекаясь их горящие и разгорающиеся взгляды. А это означало то, что наверное, не должно было произойти. Ведь от волнения, я эти свои думы-мысли, невзначай и высказал. Вслух. Представляете?
Так что капитан, осмотрев еще внимательней, медленно произнес:
– Вот Вы, – обращаясь непосредственно ко мне. – Все уже как надо понимаете.
– Хорошо, так держать. Только не забываем главное, мы первыми, никогда не нападали без надобности. Всегда приходилось защищать: свою культуру, историю и родную землю. И, свое право на жизнь.
– Вам ясно, товарищ горячий севастополец?
– Так точно, – отвечаю не своим голосом, быстро соскочив со стула. И добавляю:
– А я еще и с Удачного, товарищ капитан второго ранга.
– Хорошо, знаю, – смягчился служивый. – Удача нам тоже пригодится. Вот, товарищи призывники, берите пример. Призывник “Удачный” готов защищаться. Присядьте пока. Я кивнул и сел, чувствуя как без моего участия и желания, загорелись щеки. А кожа на голове, закипала…
Затем, с каждым новобранцем побеседовали отдельно, подозвав за стол. Кто? Зачем? И почему? И вроде-бы, всех ребят утвердили.
– Можете меня сразу, в дизельный отсек записывать!? – заявляю сходу, присаживаясь последним на стул перед комиссией.
– И по моей специальности, техник – механик, – продолжаю, – и я еще летом изучал строение подводных дизельных лодок, по интернету.
– Ну-ну, – по-голливудски улыбаясь, объяснял капитан – подводник. – Это Вам молодой “Удачный” человек, только предстоит доказать: что Вы именно тот, кто нужен на подводной лодке. Ведь случайных людей у нас нет. Команда субмарины – это семья, где каждый выполняет свою функцию. Но может, если потребуется, всегда заменить или помочь товарищу. И даже, если для этого предстоит совершить героический поступок. Вы готовы на это? Я, пожав плечами и не задумываясь, естественно кивнул.
Потом, майор – военком объявил: – Через неделю, сбор тут, в десять. В понедельник, девятого сентября. Ничего с собой брать не нужно. Денег, тоже много не берите. Так, если на первое время. Потом, каждый получит жалование. А от “Алросы” – нашей якутской компании, будет каждому рюкзак в подарок. Там как всегда, самое необходимое: Мыло, сланцы, полотенце, бритва и мочалка. Зубная паста со щеткой, тетрадь, ручка, туалетная бумага. И еще Н.З., – сухой паек. Вот так. Теперь парни, у вас все будет по – взрослому. И оглянувшись заговорщицки на закрытую дверь, гораздо тише добавил:
– По взрослому, – это значит целоваться без трусов.
Конечно, все призывники рассмеялись. Нам только палец покажи, будем хохотать.
Хорошо, что с юмором он – отмечаю про себя. А то долго быть серьезным, это тяжело: большой вес. Можно надорваться. Так, все призывники и выбежали на улицу. Необходимо было все это как-то переварить. И глотнуть свежего воздуха не помешает, а кому – то, наверное и покурить: успокоить нервы.
Интересно, – размышлял я на ходу, – какая там погода на Черном море?
– У нас, не очень жарко, – так всегда поговаривает мой отец, приходя с работы в январе, при более чем минус сорока пяти градусах.
– Сегодня не жарко было, – говорил тогда. – Вот при минус тридцати, уже теплее будет. Погреемся. И смеется. Поэтому, с юмором в моей семье всегда было отлично.
– Ты что куришь, “Удачный”? – услышав вопрос из-за спины, я возвращался из воспоминаний на улицу. Оборачиваюсь, сзади парень – призывник, один из нашей дюжины.
– Не курю, родной. Бросил еще в детском саду, – отвечаю тактично. Он улыбается, видимо ответ понравился. Смотрю: а улыбка у него добрая, искренняя. Ведь давно заметил: если незнакомый человек улыбаясь и глаза чуть-чуть прикрывал; то действительно ему весело и смеялся от души. А если улыбается и глаза как две большие “О”, то притворяется. С каким – то, своим скрытым умыслом. Так вот, у этого черноглазого и черноволосого крепыша: глаза были узковаты – это правда, но вот улыбка широкая, вразвалочку гуляла – от одного уха до другого. Словно по пути, пересчитывала и перепроверяла ровные зубы.
– Ты “Удачный” молоток. Вместе будем служить, – сказал он. – Я Валерий Золотов, город Мирный.
– А я, – отвечаю, – из Удачного, Сергей Рудь.
– А почему? – спросил он. – Там капитан сказал, что ты еще из Севастополя? – поинтересовался Валерий.
– Родился там, понимаешь? – Отвечаю. – А потом, мы переехали сюда. Ведь Крым отдали Украине, теперь другому государству.
– Бывает. А я тут родился, и отец мой тут и дед. И вообще все мои. А теперь, представляешь, море смогу увидеть? – восторгался Валерий, предвкушая свое скорое будущее.
– Да не только увидеть, но и пощупать сможешь и даже.., что-то похлеще сделать с ним, – намекаю с юморком.
– Оно красивое. Черное? – не унимался Валерий, приглаживая свои волосы, также – воронова крыла.
– Да, конечно. Наверно… Только я не видел, мне годик было, как переехали и все там оставили, на Украине, – отвечаю немного погрустнев.
– А я что – то не пойму. Вот вы: русские и украинцы, – это разве разная национальность? – разводя руками в стороны, интересовался Валерка.
– Вот я: якутский россиянин. И по – моему: Эти украинцы – это русские, просто жившие на краю или с края, когда то большой страны. У края. У кра – ин – цы, – выговаривая по слогам, объяснял мне Валера.
– Да знаю я, – соглашаюсь. – Одна страна сначала была, Киевская Русь. Затем, Российская империя. А теперь вот, сам ничего не пойму. Ведь по паспорту я украинец, так как родился в Крыму после того, как его отдали. Родители также, папа украинец, а мама русская. Но мы всегда и везде представлялись русскими. Да и за границей все люди знают, что украинцы – это просто вид русских. А теперь, как то все иначе. Не пойму, почему это произошло? Видимо, кому то выгодно, разделить один народ на два, а нет – на три. Белорусы же, такие как и мы, просто белого у них внешне больше.
– Да уж, – вздохнул Валерий. – Мы все россияне в России; никто не делит на национальности. Так и вы вообще, для всех одинаковы. Что русские, что украинцы. Славяне, они и в Африке славяне. Зачем делиться?
– Извини Валер. Я не знаю кто это сделал, но явно, что не сами. Из-за границы руководят. Сам по телеку видел: по Киеву нацисты ходят, “бандеровцы”. Кошмар. Поэтому, знаешь? Считаю так: украинцы – это мы, ну и те, кто за мир и дружбу, за совместную историю. А они, кто ходит со свастикой, – не украинцы, хоть и живут там. Они “бандеровцы” и нацисты, оккупировавшие Киев и страну.
– Что – то совсем не весело там, – Валерка расстроился.
– А знаешь, – он снова оживился. – Я тоже против фашистов: у меня дедушка защищал Родину, на московском направлении. В сибирской дивизии от Гитлера, слышал?
– Еще бы! – восхищаюсь. – Молодец твой дед, надавал им тогда, на орехи. Наложили они зимой под Москвой в сорок первом, свои полные фашистские штаны.
– И мои деды, – немного хвастаюсь в свою очередь, – прошли всю войну и дошли до самой Германии. Мы помолчали.
Теперь и вся куча парней – если так можно выразиться, подошла. И мы перезнакомились. Все они – оказывается, друг друга знали с детства. Также, закончили один колледж: города Мирного. А с Удачного, такой призывник был один. И еще один парень, он Юрой назвался; тоже был не с Мирного. А издалека, аж с самого Хабаровска: голубоглазый блондин Юра Гаран.
Юрка этот, как будто и самым старшим был. И точно – он вскоре признался: нам то всем, по восемнадцать – девятнадцать лет, а ему: двадцать один. Но, несмотря на свой старший возраст, был самым веселым из всех и самый улыбающийся. И наверное, был большим модником: потому как свои белокурые и волнистые волосы, через каждые пять – десять минут старательно поправлял.
Затем, распрощавшись до девятого, наша “десятка” разъехалась. Как говориться: по своим домам, по хазам да малинам. Понимая точно: что будет о чем подумать на досуге; и не до конца понимая: что ждало впереди.
4
А девятого и ровно в десять, Ваш покорный слуга стоял в середине разношерстного строя из двадцати человек на плацу военкомата Мирного. Солнце светило по-летнему, но практически не грело. И то, что это нормально, понимали все собравшиеся. Но не потому, что было утро, а от того что север. Ничего не поделать, одним словом Якутия – это пока что не Крым.
Еще бросалось в глаза: провожатых было в разы больше. Кто-то из военных крикнул:
– У Вас ровно пятнадцать минут, на “попрощаться с родными”.
Все парни мгновенно разбежались по своим кучкам, собранным из лучших друзей и родни. Вот только я ни кого не пригласил, зачем? Мои все – в городе Удачном. А здесь, в Мирном и сам справлюсь – большой. Да и не люблю эти панты – расставания. Смотрю: также и Юрка – тот светловолосый хлопчик, стоит один. Вот вместе с ним и стали общаться. Слово за слово, понимаю: он нормальный парень, не какой-то свистун. Я поинтересовался:
– Юра, а что ты один? И что так постригся, под ноль? В тюрьме, что ли успел побывать? А он смеется: – Да чтобы не кусали, и вопросов было меньше. Все равно, скоро всех постригут.
– Да, а что же я не сообразил? – отвечаю, еле сдерживаясь от смеха, при взгляде на его голый череп. Ведь такая шевелюра была.
– Учись дружище, – он хлопает меня по плечу, нисколько не стесняясь своей “не северной“ прически.
– Ясно, – говорю. А сам думаю: молодец какой. Так как сам люблю, не обращать внимание на мнение окружающих.
Вообще-то, я не могу похвастаться, что быстро завожу друзей. Знакомых, пожалуйста – много. А друг в моем понимании – это тот человек, с которым можно идти в разведку – никогда не продаст. Да и последнюю рубаху, если надо будет – отдашь ему. И легко сделаешь себе хуже, только ради него – друга. Но таких почему-то обычно много не бывает. Хотя сам если дружу, то могу вывернуться наизнанку, если потребуется. Вот так. А с жизненным опытом стал понимать: лучше меньше заводить друзей, чтобы потом в них не разочаровываться. Пусть меньше будет, да лучше. В общем, ставлю как всегда: На качество. Это мой девиз, в таком щепетильном вопросе. Вот с такими мыслями я и посматривал скептически: на эти сцены прощания.
Что разом оборвал майор, скомандовав по-простому: – Стройся!
Позади строя простившихся, уже появился и грелся у обочины дороги “Ман”. Синий автобус, с надписью “Алроса” по бортам. Представили еще раз командира нашей группы, капитана второго ранга Чижова. Который объяснил: Мы поступаем в его распоряжение, и он доставит всех до места службы или учебы. А учеба этой благородной профессии, оказывается(!), начинается в городе Обнинск. Что в Калужской области. И только после учебки, кто пройдет с отличием – тот и будет служить на подлодке “Алроса“, с базированием в городе Севастополь Республика Крым. Мечта!
– У нас не замерзните, – заверил он. Все приятно заулыбались. Конечно, представьте себе: Из Якутии, попасть практически в Африку. Ну, или почти Африку. Это ж рай – родной Крым.
Ну а остальную дюжину – кто не подходил на роль подводника, капитан Чижов доставит во взвод обеспечения флота. Сказал, что там разберемся куда сунуть. Была бы голова.
– В автобус, шеренгой по одному, шагом марш! – прозвучала очередная команда.
– Раз – раз – раз, два, три, – бодро запел Черноморец.
Так и расстались с городом Мирным. Что я еще запомнил?
Мы сели с Юркой рядом, в серединку автобуса. Он, посмотрев в окно, задумчиво заметил:
– Вот так Серый, теперь и дышать будем по счету.
– Да не, не переживай, – возразил я. – Это видимо просто так, для порядка и дисциплины. Никто думаю, напрасно напрягать не будет. Они – военные, тоже люди.
– Хорошо, если так, – отреагировал Юрка, выдыхая из себя беззаботную прошлую жизнь.
И в доказательство настоящего – в задней части автобуса, прямо на сидениях лежали именные рюкзаки; с чем – то, столь необходимым каждому на службе. Парни сели кто – как и мы поехали. Через час, все были в аэропорту на борту военно-транспортного самолета. Который, спустя еще минут семьдесят, вальяжно – словно аист, который никуда не спешит; взлетел. Видимо знал наперед, что без него там все равно не начнут. А этот – целый час “ничего не делания”, прошел, пока ждали какой – то дополнительный груз. Я, кстати, да и многие наверно: впервые летел на самолете. Ни с чем не сравнимое чувство, скажу Вам. Просто гудит он, как пылесос в соседней квартире. И если не смотреть в окошко, то и не поймешь что перемещаешься в пространстве с бешеной скоростью.
Валерка Золотов стал шутить:
– Хорошо, что рюкзаки приготовили всем, – показывая на именные мешки. Ребята, разбирай скорее. Если что, ну если будете падать? То прыгайте с ним с самолета. Все посмеялись: там же не парашюты. Они – вещмешки.
Каждый достал телефон и наушники. Кто фильм смотрит, кто еще что. Юрка у окна сидит, хитрец.
– Что слушаем, товарищ без пяти минут моряк? – интересуюсь у него вежливо.
– Песни, – с серьезным видом отвечает меломан.
– Больше вопросов не будет, – продолжаю, – а какие?
– Разные.
– Ну, ясно, – говорю. – Включай тогда и я послушаю, только негромко.
Из динамика раздались знакомые слова: – У них надежная щель, у них в дыре – нора. Их почти не достать, разве ангел никто. Прилетит к тебе ночью, в фальшивом пальто. Здесь от павших нет худа, от живых добра. А хочешь жить – стань мертвым, что можешь – съешь. Рупора масс – медиа привьют новый стиль…
– А, – говорю Юре, – Теска твой, ‘’Интервью‘’. – Круто. Ведь эти слова и вообще все их песни, я знаю наизусть. Сам большой любитель творчества группы “ДДТ”, что означает: Детский Дом Творчества.
Поэтому, сразу похвалил: – Молодец твой Юра Шевчук, и ты с ним заодно. А он в ответ: – Ну да Сергей, “Удачный”. Я молодец, а ты у нас “Удачный”.
Вот так и прицепилось ко мне это слово: “Удачный”. Но я не сердился. Ведь как говорит всегда мама: Что с добрым, а не злым было сделано – даже если не нравится – не обижайся. Вот так.
Немного укачало и через час полета, под ровное жужжание двигателей все закемарили. В туалет, в хвосте ходили по одному и опять спать. Где – то приземлились. Командир наш, капитан второго ранга, только отшутился:
– Военная тайна. Я по навигатору телефона смотрю: город Казань. Военный аэродром.
Все вышли подышать, размяться. Здесь было лето, хотя у нас там, уже стояла настоящая осень. Опять прождали долго, каких – то людей в униформе. От безделья что ли, но я подсчитал: ровная половина из нашей двадцатки курит. Юра не употреблял. Вот и говорю ему:
– Молодец – я тоже не курю, хотя знаешь, пробовал – когда учился. Ведь когда в таком возрасте – шестнадцать, попадаешь в учебный коллектив где все смалят; то, скорее всего тоже попробуешь.
– А я вот тоже – бросаю, а когда понервничаю, курю, – пояснил Юра. – А когда все нормально, то нет.
– Значит сейчас все нормально! – вывожу логикой. Он качнул утвердительно головой, поправляя джинсы.
Еще ребята подошли, кто с сигаретой, кто нет.
– Правильно, кто не курит, – говорю всем, кивая на Юру.
А Васька Совельев, здоровый краснощекий и полный детина, со стрижкой под “бобрика” и отвечает:
– Раньше так говорили во дворе: Кто не курит, тот не пацан.
– А сейчас, – возражаю ему. – Тебе не кажется это смешным?
– Кажется, – ответил он, выпуская сигаретное облако в небо. – Пусть каждый сам решает, как нужно жить.
– Вот и правильно, – хвалю я. – Если кто – то хочет травиться, то пусть травиться. Это его личное дело. Но если у другого нет здоровья лишнего, то зачем заставлять – подобными легендами? – Меня понесло.
– Вот еще известный пример. Из русской литературы: Один парень часто курил в компании. Другие все разговаривали, что-то делали: Кто пел, кто стихами своими делился. А этот просто курил. Всегда курил, чтобы не узнали, как он глуп. Поэтому и старался ничего не делать. А окружающие думали: он такой умный – много курит, выпуская дым – думает. Важный и занятой. Так что видите? Как на самом деле бывает. Парни посмеялись.
– Кстати, – продолжаю объяснять мысль. – Курение, не просто так получилось… В то время, когда Колумб открывая Америку увидел курящих трубки индейцев – чего в мире и Европе еще не было, – он сильно удивился.
– А им это нужно, – поясняю. – Было, так как манера жизни, сопровождалась ритуальными и иными обычаями. И таким образом – закуривая, их шаманы отпугивали нечистую силу. Ну и еще видимо, для своего выделения – от остального племени. Или, как легкий наркотик наверно. Но сейчас-то, двадцать первый век. И медицина, и образование на уровне. Все знаем, все посчитали: сколько яду внутри никотина. И сколько хороших людей умирает от сигарет ежегодно! Так зачем же брать пример, с необразованных индейцев? Кстати, наколки на лице, также впервые у туземцев появились. Они раскрашивали себя, чтобы выжить. Ну, и для идентификации наверно. К примеру: В Северной Америке были сотни племен индейцев; где каждое разговаривало на своем родном языке. Конечно, они иногда сорились и воевали между собой – как без этого. Вот для того чтобы напугать и заставить врага отступить, они и придумали эти раскраски. Так как силы и оружия у каждого, было одинаково. Это значит, проиграть в игре со смертью при возникновении конфликтной ситуации, там мог любой. Поэтому, чтобы лишний раз не испытывать судьбу и не рисковать – рисовали на себе узоры: воинствующая боевая раскраска. По примеру – животных и насекомых. Затем, стали делать наколки по телу. Хотя, антисанитария страшная была и многие умирали от простого следствия – заражения крови. Но, видимо жизнь заставляла так делать, чтобы выжить, – рассказав все это на одном дыхании, я перевел дух.
– Видите, это напрасно было. Ведь все равно, колонизаторы Северной Америки почти всех истребили; и теперь, в насмешку над местным населением, зовутся американцы… А тогда, моряки увидев у туземцев, – продолжаю, – переняли и никотин курить и наколки по телу делать. И привезли в Европу чтобы выделиться – такое было время. А сейчас то зачем? – Снова повторяю.
– Мы же другие люди, сколько возможностей. Головой надо выделяться, а не наколками по своему телу. Тем более, человек рождается без них. Наши парни заслушались и притихли.
– А откуда ты все это знаешь? – товарищ “Удачный” с Удачного городка, – спросил тот же Василий, выбросив в сторону недокуренную сигарету.
– Ну, я интересуюсь историей и наукой. И вообще, всем интересным. Вот и вам говорю только то, что знаю. Только проверенные факты – никаких домыслов.
– А сейчас, наколки делают женщины. На спине бабочка, знаете зачем? – Я решил подшутить.
Все парни хором: – Ну эти, проститут… Перебиваю: – Да, женщины с пониженной социальной ответственностью. Все просто: дабы издалека их увидели те, кто желает услугу купить… Но другим-то людям зачем? Не заключенные же и не “с пониженной”…, так зачем этим выделяться? Наступила очередная тишина. Каждый задумался о своем.
Вот так, за разговорами и в раздумьях, час и пролетел. И буквально его преследуя, мы полетели дальше. Когда стемнело, приземлились. Командир воздушного судна объявил:
– Внуково. Добро пожаловать в Москву, столицу нашей Родины, город – герой.
Мы поблагодарили хором: – Спасибо за полет, господин пилот. И по команде нашего капитана, похватав рюкзаки вышли или по факту съехали – по надувному трапу “Ила”. У выхода из аэродрома нас уже дожидался небольшой белоснежный автобус.
– Кто по нужде, кто покурить, быстро, – приказал капитан Чижов. – Через двадцать минут тронемся. А кто не успеет, будет догонять пешком! Тут до Обнинска, всего – то, восемьдесят пять километров. К утру и добежите, марафонцы.
– Товарищ капитан, а товарищ капитан, скажите? – спрашивал Юрка, стремясь сделать себе вид посерьезней. Для чего по его мнению, необходимо было сдвинуть брови до переносицы.
– Скажите, моряки все такие юмористы или такие только подводники?
– Вопрос конечно хороший, но отвечать пока не буду. Надеясь, на вашу сообразительность и логику. Сами скоро поймете, что надо быть веселым и никогда не раскисать. Живем то, всего раз, – объяснил капитан Чижов, почесав мудрую голову и посматривая на лоб собеседника.
– Ведь кто такой подводник или моряк вообще? Как Вы это понимаете? – спросил он, оглядывая и приглашая к диалогу всех призывников.
– Ну, кто защищает нас в военное и мирное время, – начал оправдываться Юрок.
– Правильно, правильно. Но самое наверно главное: Российский подводник – это тот, кто умеет найти выход из любой ситуации. И даже той, что в начале покажется безвыходной, – с довольным видом объяснял черноморец. При этом ребятам показалось: как блеснули глаза и зубы. Словно он втайне мечтал о неприятностях, которые так любил преодолевать. Но, не замечая этого, капитан Чижов продолжал:
– И вот, когда Вы вернетесь из похода длиною несколько месяцев; то гарантированно иначе посмотрите на жизнь. На все эти окружающие мелочи: Кто, кому – то завидует? Кто, чем – то недоволен? Кто-то женой, кто соседями, кто еще чем. Вы просто будете радоваться солнцу, что живы. Что жива ваша семья, ваша Родина Россия. Что нет войны! И потому что вернулись, Вы поверите в себя. А когда окончательно поверите, сможете решать любые вопросы. Притихшие парни восхищенно крутили головами, а капитан продолжал удивлять:
– Ничего, в скором времени почувствуете сами.
– Знаете? – Вспомнил Сергей Васильевич наглядный пример.
– Думаю, что каждый видел наш принцип, в обычной своей жизни?! Ведь у нас, как в игре: Что? Где? Когда? на Первом канале. Где всего за минуту, находят ответ на любой вопрос. Следовательно, решают быстро, самые разные запросы жизни. А это значит – и саму жизнь спасают. Как говориться: Вся наша жизнь Игра. Ну, у них так, у знатоков интеллектуального клуба, во главе с мудрым Ведущим.
– Мы подводники, также быстро думаем и как надо все делаем. А когда все сделано, – можем и отдохнуть, по очереди. В общем, с юмором у подводников все нормально, – завершал речь капитан Чижов.
– Спасибо, – повеселел Юрок. – А то я уже боятся начал.
– Боятся – нельзя… Я сам не боюсь, и Вам этого сделать не позволю, – тоже посмеялся наш командир группы.
– Но самое главное, еще, – он разошелся, так как был опытным профессионалом по части молодежи. – Это то, что на Вас смотрят все девчата, и все ваши друзья, что остаются на берегу. Для них Вы уже герои, так что будьте достойны. У нас, случайных людей нет. Никто не боится. Все готовы для Родины совершить поступок. Ведь мы подводники – Мы Силачи, – пропел довольный капитан.
– После перекура хорошо рванули, – пояснил быстроменяющийся темный пейзаж за окном автобуса, сосед Юрка. – Скорость большая.
– Я одобрительно киваю, объясняя: – Командир то наш – супер. Я тоже: Что? Где? Когда? люблю. Бывает, что и правильно отвечаю на вопросы…
Через два часа – пробки в столице, мы въехали в Обнинск.
– Первый наукоград России, – гордо поведал водитель, включив громкую связь в салоне автобуса. Он, видимо был местным жителем города, так как с нашим капитаном, о рыбалке всю дорогу и проговорил. Обсудили они: и самые клевые места этой местности, и перспективные снасти ловли. Ну и конечно: кто что и когда, где “Это” – трофей с большой буквы поймал. Стало понятно, что капитан наш – когда не учит молодых азам подводного флота, ловит рыбу и получает от жизни кайф.
Вскоре автобус встал. В открывшуюся дверь заглянула круглолицая физиономия в пилотке. Она сверила нас со списком, осмотрев и проведя перекличку. Затем автобус въехал и остановился ровно за шлагбаумом.
– Дальше, только пешком, – сказав это, водитель заглушил мотор и стал сладко потягиваться. – Или, – добавил. – Только на подводной лодке. Шутка.
Капитан Чижов поблагодарил за доставку и указал нам на выход.
– Да, хорошо вот так, посидеть с удочкой на солнышке. Когда тепло и клюет, – размечтался я. Но эти – быстро начавшиеся мечты, так же скоро и закончились – Юрка толкал в бок. Пришлось открыть глаза. А он: – Cтроимся, товарищ “Удачный”. Приплыли! Или всплываем и живем с тобой, или спим и мечтаем; и тонем соответственно. Предлагаю жизнь! Как говориться, любишь мечтать – люби и трудности не замечать, – Юра заговорил стихами.
5
Мельком взглянув на сообщавший время телефон, я выбегал уже последним.
– Десять. И это хорошо, – думаю на ходу, что он переводит время: Мы хоть и летели с востока на запад, а целый день пролетел.
– А вообще-то, – соображаю, – если без остановок, то вылетев в десять и миновав положенные часовые пояса; успевали к обеду. Вот что значит: самая большая и лучшая страна.
В общем, озираясь по сторонам, мы построились в две шеренги. Получился небольшой отрядик: два на десять. Наш капитан одобрительно, но без восторга оценил: – Неплохо парни. И мы зашагали по мокрому асфальту, залитому к тому же еще и светом уличных фонарей; так как пока ехали, неплохо промочило.
Далее, отряд чинно прошагал мимо серого четырехэтажного здания; на входе которого, каждый смог прочитать: “Академия ВМФ России”. Что-то было написано шрифтом и поменьше, но мы не разобрали. А сразу же, словно заранее сговорившись – новобранцы заулюкали от переполнявшего восхищения. Ведь подальше – впереди и прямо на газоне, на подставках загорала во всей красе “Она” – невеста подводника. Или, как сказал капитан Чижов: – Наши кулаки. Зелено – бело – красная сигара, со всеми своими восемью метрами гладкого туловища – то есть: торпеда подводной лодки. Самая что ни есть настоящая, но, видимо без боевой начинки. Двадцать ртов не сговариваясь, как по команде – одновременно, спрашивали капитана Чижова: – Она настоящая? Как на подлодке? Боевая? По его бравому виду и характерному наклону головы, сомнений в том больше не у кого не возникало.
Далее: за следующим поворотом, стоял жилой корпус: “Казарма” по-военному или “Общежитие” по-нашему – еще по-граждански. Где на желтых ступеньках входа, под освещённым и от этого такого же цвета козырьком; стоял – а завидев отряд спустился какой-то, не очень крупный чин. Да. Сам чин был не крупный, а внешне: чин – моряк, был очень крупный. Килограммов на сто двадцать. Весело поздоровавшись с нашим капитаном и представившись:
– Мичман Еременко, – он козырнул и обратился к новеньким:
– Ну, здорово хлопцы. Надо же, какие орлы прилетели. Аж места свободного на небе нет. Как жизнь молодая?
– Здравствуйте, – отвечаем поочередно, всеми двадцатью голосами:
– Нормально.
– А что не очень радостно? И как там мороз? В смысле, наш генерал Мороз не подобрел? – намекая на Якутию, интересовался просверливающий в нас своими синими обаятельными глазами небольшие отверстия, мичман.
– Ну, пока еще не мороз, вот позже будет: до пятидесяти, – отвечаем, немного гордясь прежними условиями жизни.
– Хорошо. Я сегодня дежурный Учебного центра Академии ВМФ. Сейчас сделаем перекличку, – пояснил мичман. Он взял у капитана список, и поехали считать.
– По списку, всего двадцать душ. Значит – десять наши, а десять не наши? – Рассмеялся он. Но тут же добавил: – Пока юморю. А там посмотрим…
– Так я тогда отлучусь, забегу к “своим черноморцам”, – объяснил мичману наш Сергей Васильевич. И правда, сказав – он также и убежал, как подросток: по-быстрому мгновенно и неуклюже одновременно. Но обернувшись, капитан Чижов успел выкрикнуть:
– Встретимся позже, в столовой. Поступаете в распоряжение мичмана. Ясно?
– Есть, – отвечаем оглядываясь, словно щенята без мамки.
Вот тут парни и стали меня дергать за руку, как сговорились – по очереди:
– Cпроси да спроси “Удачный”, когда накормят? А то, свой сухой паек давно – еще в обед съели и минералкой, что у каждого в рюкзаке числилась, запили. Ну что, раз просят – думаю, – придётся спросить.
– Товарищ мичман, разрешите вопрос? – тактично спрашивая, подхожу ближе.
– Можно, – при этом его глаза сощурились, а руки сложились на приличный живот.
– Скажите, когда ребят накормят?
– Скоро. А вообще, привыкайте. И если надо терпеть, терпите. Командование все знает и все сделает, голодными не останетесь. Вы на флоте. В российском флоте!
Осмотрев еще внимательней каждого – стоя в кольце окружения, мичман – снова произнес про себя “Сыр“, и продолжил:
– Поздравляю товарищи призывники! Вы находитесь в Учебном центре, Военно-морского флота. Хотя и поздновато прибыли… Что, видимо летели навстречу ветру? Или кого-то держали воспоминания? А может, барышня какая? – тут он весело “крякнул”, причмокнув губами от удовольствия.
– Так вы это.… Все это дело бросьте, разбейте и далеко спрячьте. А еще лучше, сразу забудьте. Здесь командир всем морякам воспоминания, а подводная лодка, всем будет девушкой. Поэтому, остальное отложите на время. Вот вам дружеский совет: Барышня не волк, в лес не уйдет. А если и уйдет, значит, ….? – Задал вопрос мичман, ожидая ответ – продолжение. Но не дождавшись – ребята еще оглядывались; закончил сам:
– Значит, повезло больше: придёт другая мадам, еще лучше. Вы ведь моряки-подводники! Вот тут, естественно, все закивали и рассмеялись. Предполагая, а может и надеясь: Что он прав.
– Сейчас покажу казарму учебной роты: второй этаж налево, удобства направо. Оставите вещи – отведу в столовую. И на сегодня все, отбой! А завтра, посмотрим кто чего стоит! Или стоит?… – пошутил мичман.
– Хотя, – вспоминал он, – из Якутии всегда лучшие учатся – только хвалим. Главное здесь – понимаешь ли, не перехвалить, – он снова шутил.
– Ну а остальных своих десять в Севастополь, тем же автобусом и завтра после завтрака, капитан второго ранга и увезет. Вот так. Вопросы? – интересовался дежурный.
– Нет, – хором и невпопад гаркнули все.
– Тогда за мной, – скомандовал Еременко.
Только теперь, мы обратили внимание на стоящий в углу постамент: большие металлические подстилки для обуви; левые и правые – всего шесть штук. И на цепочке: три щетки и крем в банке.
Для чистки обуви, – догадались все.
Что поразило внутри казармы?! Так это чистота и приятный запах. Рюкзаки мы оставили возле вахтенного. И кстати, его форма: пилотка и китель с обувью – все черного цвета, стали импонировать нам. Непонятно как, но ребята потихоньку влюблялись: в форму и в аромат службы, царивший вокруг. По факту, не узнав ровным счетом почти ничего, всех нас устраивало то, что было связано со службой в ВМФ России.
Все нравилось, а главное – симпатизировала та быстрота и простота, с которой дело было организовано. И как все решалось: без излишних движений. Как говорит Юра Гаран: Без американских наворотов.
Видимо в доказательство, через пару сотен метров и стояло необходимое нам сейчас малоэтажное здание. Ведь именно в нем, столовая центра занимала весь первый – с высоченными потолками этаж. Через большие прозрачные окна которого, глядели красивые столики на четверых. Нарядность которых обеспечивали цветастые клеенки: с розами и гладиолусами. Еще я заметил сидящую женщину в белом, смотрящую в пол… Сразу стало понятно: она заснула.
– Видимо устает тут из-за нас. А дома муж один, наверняка нервничает, – соображаю. – Я вот, не женат пока… Ну а как женюсь, – думаю, – если жена также – до поздна будет вне дома, стану переживать. И не отпущу больше одну.
Тут Юра, словно подслушав эти мысли, громко спросил:
– Серега, “Удачный”? Ты не задумывался, почему все повара всегда спокойные – полные, а те кто кушает стряпню, – нервные и худые?
– Много будешь знать, – станешь не подводником, а поваром. Или, еще хуже: Аппетит пропадет, – я остудил этот пыл. Сзади шел Валерка, и услышав, вполголоса подсказал:
– Потому что повара тщательно пережевывают и никуда не спешат, а мы поглотаем и бежим.
– Логично, – думаю вслух. – Не быть нам поварами. Все время в движении: или за кем – то или от… Так и посмеялись. И вот(!) замечаю, почему-то троим нам, становилось духовно ближе. Появлялась товарищеская симпатия: мы явно опирались друг на друга, словно были давно знакомыми. Наверное, так иногда бывает: встречаются три одиночества.
Новобранцы зашли – удобства были рядом, и стали занимать места. Оказывается, наш капитан Чижов – какой молодец; еще в автобусе созвонился. И тут все приготовили. На каждом столике стояло четыре подноса с тарелками с ужином. Правда, уже остывающие – ну и что? В животе само подогреется, до тридцати шести. Ведь для этого и поет наш народ хорошую песню: Ух – ты. Мы вышли из бухты… Ведь мы Подводники – мы Силачи!
Валерка как артист-клоун, торжественно приглашая, отодвинул мне и Юре стулья.
– Спасибо, но только после Вас, – отвечаем на пару. И в свою очередь – так же через-чур галантно: отодвинули оставшиеся два – приглашая его и еще одного парня, полного Ваську Совельева присесть. Минуты наслаждения и вот: отведав аппетитного рыбного супа – ухи на первое и каши гречневой с мясом на второе; это великолепие запивали чаем с половинкой плитки шоколада. Затем, уже довольными вышли на улицу, где снова накрапывал дождь. Вот вместе с ним – немного нежданно, появился капитан Чижов. Оказывается, пока мы – такие голодные ели, он также зашел и быстро откушав, выходил со всеми одновременно. Вот что значит не терять времени…
Подбежали к столовой еще двое припоздавших – офицеры усиленно вертели головами, даже поддерживали фуражки. В поисках съестного? Может, издалека ехали? – подумал я. Раз также не успели вовремя… Но Чижов среагировал: что-то сказал первым. Мы в сторонке стояли и не расслышали, но все увидели: как затем, офицеры стали обниматься. А повернувшись к нам, Сергей Васильевич громко и радостно объявил:
– Представляете парни, двадцать лет не виделись. Только по телефону общались. А тут, меня нашли… Мы когда-то здесь вместе учились. А теперь, каждый привозит молодежь. Я с Черноморского флота, друзья с Тихоокеанского. Вот так, жизнь и идет по кругу. И главное в ней – не прекращать хороших традиции.
– Так что, Вам, – он подошел ближе, вновь становясь серьезным. – Спасибо ребята, я вас доставил. Сейчас вот, с дежурным мичманом идите в казарму. И завтра поутру, там все объяснят. А свою группу, – он обвел глазами будущих надводников. – Я заберу завтра после завтрака. Поедим в Крым – передам на берег.
– Ну, а со мной, – Чижов обратился уже к нам, в перспективе: к подводникам – силачам.
– Иногда будете встречаться, по службе в Севастополе. И если что надо, обращайтесь – не стесняйтесь. Счастливо оставаться. Запомните навсегда: Мы все – одна семья. Семья ВМФ России!
Попрощались. Троица уходила бодро. И действительно, теперь стало заметно: что давно знакомыми.
– Наверное, сейчас по бокалу пива за встречу в офицерском корпусе, – предполагал Валера: – И разговоры до утра… Мы смотрели в след: хороший мужик Чижов. С таким служить, одно удовольствие. Таким и запомнили: шагающим в ночь и припевающим с товарищами, какую – то, знакомую только им песню. Для настроения наверно. В общем, веселый он – Сергей Васильевич Чижов, капитан второго ранга из Севастополя.
– Валер, – говорю я. – А вдруг, тут все такие? Представляешь, как нам повезло.
– Да ну, как все? А где тогда будут все плохие люди? – отвечал он, не сдаваясь.
– А понимаю. Ты хочешь сказать, что если военные теперь хорошие, то у нас там, на гражданке, остались все плохие что-ли? – расшифровываю его мысль.
И тут же отвечаю, на свой вопрос:
– Ну, ты загнул. – Ведь от неожиданного понимания логики ответа, я максимально раскрыл глаза, которые, в связи с поздним временем, сменой часовых поясов и вкусной поглощенной едой; потихоньку и самостоятельно прикрывались.
– Слушай, – продолжаю: – Я конечно, тоже понимаю – мы воспитаны на слухах о дедовщине в армии. И в кино видели… Да?! Но я верю, что это пережиток прошлого и сейчас все нормально. Военные к новичкам, относятся по-человечески. Ведь если случиться завтра война, мы обязательно станем плечом к плечу Родину защищать. А представляешь? – доказываю свою правоту. – Если ты сегодня, к примеру, с кем-то будешь конфликтовать в армии или на флоте; а завтра вам раздадут оружие врага бить. Так вы из-за этой глупости, друг друга и перебьете. Вот вражина обрадуется. Правда?
– Да, это верно, – Валерка кивнул. – Дедовщина это ерунда и пережиток прошлого. Ведь достаточно простого уважения, к опытному боевому товарищу.
Мы наконец-то поняли главное: Необходимо находить общий язык и относится справедливо во всем. Все люди – все одинаковые.
Так и пошли в казарму за “Большим“ мичманом Еременко. Уже не строем, а как попало. Но на полпути он оглянулся и приказал:
– Парни, а ну идите строем! А то вдруг снова американцы следят со своих спутников? Вот и не поймут: то ли это военный объект, то ли село лесное с парубками, идущими с дискотеки.
Часы доказывали его правоту: подбирались к двенадцати.
– Поэтому так тихо, отбой? – поинтересовался Валера, высказав мичману свою догадку. Тот кивнул, отвечая коротко: – Режим, порядок, устав!
Казарма, или все еще Общежитие для нас; опять так же приятно порадовало чистотой и блеском. Нас повторно провели на второй этаж, где мы снова поприветствовали уже другого дежурного – что в полосатой тельняшке с отпущенными рукавами, восседал за новеньким столом. Встав, он негромко объяснил показывая:
– Режим сна. Отбой уже был, в двадцать три ноль ноль. Подъем в семь, или по “Тревоге”. Удобства справа от лестницы. Вот ваши две комнаты, по десять человек. В первую заходите подводники, во вторую – остальные.
Зашли. Мичман Еременко был последним.
– Вот какую койку займете, а они все под номерами; тот номер и будет каждому на весь срок учебы, – по-доброму объяснял он.
– Хотя, всегда по списку было… но я считаю, лучше выбирайте сами. Какая на кого смотрит? Чтобы и самому было приятно, с ней отдыхать, – пошутил Еременко. Рядом с кроватями, находились так же тумбочки под номерками и сланцы.
Тут Васька – еще тот певец…, протяжно запел:
– Теперь с номерками будем, как на зоне, тра – та, та – ра – та. По какой статье, братки? И пока наши орлы озирались и прикидывали: Зачем здесь номера? И что пропел неугомонный Вася; я первый и выбрал:
– Мой номер семь, – и деловито уселся на кровать с топориком на номерной табличке. Юрка, тот еще возле двери стоял, а бойко выкрикнул: – А мой восемь, у меня день рождение восьмого. И само собой, что Валерка стал девятым. Так все и разместились. Зашел еще какой-то усатый чин, со звездами на плечах и говорит:
– Здравствуйте ребята. Я ваш взводный, первого взвода учебной роты. Старший лейтенант, Кошелев Михаил Иванович. Будем знакомы.
– Разрешите спросить? – интересуется сразу Юрка. – А как это, Вы тут так быстро все решаете? Юра показал стопки формы, лежащие на его восьмой кровати, у стены. Взводный ухмыльнулся, почесав волнистые волосы:
– Кто не успевает что-то, с тем командир Учебного центра, кстати, капитан первого ранга, кое – что сделает. Так потом, жениться вообще можно не спешить. Незачем. Жена не поймет и что-то не найдет.
Все рассмеялись, уяснив главное: ну и дисциплина тут. A он продолжил:
– Ты просто еще не понял?! Подводная лодка начинается здесь, на учебе – на берегу. В этих учебных классах, – Михаил Иванович показал на соседние здания в окне. И в этой казарме, – показав на стены.
– Дисциплина и точное выполнение своих обязанностей, – это залог выживания в аварийной ситуации. Вы все – будущие подводники и без подлодки никто. Так что, привыкайте и вырастайте. Полгода, будем усиленно учиться. Всегда равняйтесь на командира субмарины и на меня. В его отсутствие – я ваш командир. Осмотрев нас по-быстрому, а затем, довольно долго комнату, взводный вышел.
Теперь, наша “десятка” рассмотрела связки с одеждой: форма подписана пофамильно. Мелом были выведены и инициалы. Странно, но всем все подошло, за исключением брюк. Они держались, только ели – еле. Да и форма, если сказать честно: немного болталась.
– На один размерчик, можно и поубавить, – пожаловался Валерка.
Но к нашему счастью, ремни были. Причем настоящие, кожаные.
И вдруг, переодевшись, все мы – десятка призывников, стали похожими друг на друга: как десять капель дождя. Вот что военная форма делает с людьми. Даже лица стали одинаковыми, когда сверху на них пилотки одели. Снова занырнул взводный, Михаил Иванович. Усмехнулся на вопрос, большого размера брюк и формы в поясе.
– Вы скоро поправитесь, обрастете горой мышц. Все учтено богатым опытом. Так что, форма встанет на раз. А вот если в размер сейчас выдать, тогда станет мала.
Сбегав по очереди в уборную, раздевшись, легли спать. Я только подумал: Надо к Юре и Валерке внимательней присмотреться. Веселые и по ходу порядочные. Люблю таких людей – без лишнего шума.
Так может, это судьбой данные друзья? – размышляю. – Юрка, тоже один. Как и я, почти никого не знает. А Валерка, может и в огонь и в воду, и даже на медные трубы. Настоящий российский якут.
– Отбой. Если кому что понадобится? В коридоре дежурный… Спросите, – и щелкнув выключателем, взводный повел за собою свет. Поэтому, само собой разумеется, что некоторые ложились в темноте; в которой, и незаметно для самого себя я выключал сознание – переходя в спящий режим.
6
Словно чья-то невидимая, волшебная рука нажимала на мне кнопку. И повинуясь ей, уподобившись простому монитору – черному ящику, я вырубался. Ведь он точно так – красочно и интересно показывает, пока включен. Но не в спящем режиме… Эх, кабы знать: где она – эта кнопка? Так бы спрятал, что никто не найдет. Но, как говориться: это пока еще не в нашей компетенции. Вот и я, в свою первую ночь в Учебном центре проваливался в пустоту…
Мрачнее черного стало вокруг, будто рассыпали сажу. Но затем, и это вполне естественно – глаза привыкали к внезапному окружению; пока сам я, в нерешительности топтался на месте. И вот, хорошенько присмотревшись заметил пятно света, впереди себя.
– Ну, хоть что-то, – шепчу, пытаясь еще и принюхиваться. Так на этот ориентир и пошел, стремясь отбросить налетевшие предрассудки: типа расставленных в темноте капканов или открытых люков погребов. И вот, с неспешными моими шагами, пятно стало раздваиваться: на круглый – размером с копейку луч и полоску, что самостоятельно опускалась под ноги. Предположил: Похоже, что она оказалась под закрытой дверью?! А круглый луч – это замочная скважина!? Без ключа?? Вот тут – одновременно, ощупывающей выставленной рукой и уткнулся во что-то твердое. Точно, понимаю – и ручка здесь: это дверь – я не спеша вошел. А посветлев от победившего мое прежнее окружение – света, мигом разглядел: что в этой – знакомой еще с детства комнате, за столом сидели двое: Пал Василич Усик и мой отец. Точно так, как это было раньше, когда собираясь на выходных в клубе “Романтик”, мужчины рубились в шахматы.
По привычке сев рядом, вошедший затаил дыхание.
– Это немыслимо! – снова шепчу, теперь осматривая и себя:
– Я стал маленьким?! Снова десять!? И я нахожусь в своем Удачном, в дворовом клубе?! Неужели так можно?! Невероятно! Но дальше слов заморачиваться не стал. А может, от того что рядом были они? В общем, стал наблюдать за интересной игрой; попутно прислушиваясь и все запоминая: Как один из них что-то говорит, а второй, логично дополняет. Затем наоборот, мужчины в этом дружно менялись. Так я и понял: говорили обо мне. Ну, или в мой адрес.
– Слушай внимательно юноша, запоминай: вот представь, что ты на фронте – в разведке служишь. И пробуй догадаться, кто предатель? – Сделав очередной ход говорил Пал Василич, привычно сравнивая все с Великой войной. А я как засмеюсь в ответ, по-детски: – Хи-хи-хи.
И точно помню(!), что про себя возразил:
– Какой фронт? Да и предателей у нас давно нет.
Но он опять – сделав ход повторял: не замечая меня и замечая мои мысли:
– Это просто так, для твоего опыта. Тренируйся, анализируй и учись. Будто есть, представляй, размышляй много и в разных вариантах. Поверь, пригодится, – поддерживал его отец. А сам также смотрит мимо, насквозь: словно нет меня… И опять, все повторяется по кругу.
– Смотри внимательно, будь начеку. Готовься к самому невозможному. А лучше, заруби себе на носу: жизнь, она разная бывает, – поддерживал разговор Пал Василич.
Вдруг отец и говорит: – Ну, Василич, не ожидал от Вас. Да… Пат – ничья.
Вот тут я уже не сдержался – присвистнул от этой неожиданности. Но не как всегда: спокойно – иронично и непринужденно, а почему-то громко. Громче и резче, чем обычно. От удовольствия наверно…. Что никто из этих милых мне людей не проиграл, и у них ничья? То есть: Дружба навсегда. Как это здорово! Но затем, зачем-то свистнул еще раз – еще громче. И опять, снова громче…
– Что-то не то, – понимаю – это почувствовал.
– А вот что именно? Пока не знаю. Но теперь знаю точно: дискомфорт полнейший. В растерянности, стал крутить головой. Что такое? Вроде как свист, что ли не чужой? Ведь теперь кажется: происходил не от меня…
– А-а, – понимаю: он идет от ушей. То есть, я слышу свист; но не тот которым свистел, а почему то иной – другой. Ведь сам свистнул просто, однообразно. А слышится сейчас ритмический свист. Даже, я бы сказал: с каким-то, хоть и простейшим, но все же музыкальным рисунком. Одним словом, точно не мой – чужой. Вот и дошло наконец, докатило: что получается, свистел не я.
Мотаю еще головой, в стороны – опять непонятно. Ведь обычно, в том нашем клубе всегда многолюдно было. А теперь, смотрю: никого. Только мы втроем, и пустые лавки, стулья. Поднимаю голову вверх. Или так показалось: что свистят оттуда? Нет, точно там свистун… Вижу: Светло – синий небесный потолок, лампа дневного света и …
Все разом побелело. Белесый свет ударил в глаза. Их закрыл. А когда открыл и проморгал; все оставалось по-прежнему: молочно-белым. А еще, вдобавок к этому свисту, шум добавлялся с какой-то возней.
Так – понимаю, – все же кто-то в клубе есть. Хотя, никого снова не видно. И в моем окружении, по-зимнему белым – бело, словно кислое молоко. Интуитивно я повернулся, и…. И оказалось: Что лежу я на боку, на кровати, уставившись в белую стену комнаты.
Уже было включено освещение, и все ребята наши – из “десятки” призывников: кто одевался, а кто-то только-только вставал. А услышанный свист – это команда. Так в свисток надрывался парень, в матросской одежде и красной повязкой на рукаве.
– Значит, это был сон?! Я спал?! – понимая происходящее, кричу в себе на себя. Мгновенно, и все сознание подключилось:
– Мать честная, я ж в армии, на Флоте. Так и вспотел, от этой новой и неожиданной для прошлой жизни реальности.
– Все парни одеваются, а ты что? – спрашиваю себя.
– Подъем, – голосом говорит и опять свистит в свисток дежурный, матрос по казарме.
– Подъем, – он посвистел в нашей комнате, и пошел дальше, в соседнюю.
Я подрывался как ошпаренный. Смотрю, Валерка также вскочил, мгновенно. Одновременно, – думаю, – что ли проснулись?
– Серега, да я только заснул к утру вот и проспал, – оправдывается хитрец.
Уже надевая брюки, отвечаю: – А что не спалось, земляк?
– Все думал, – ища у своих перед, признавался он.
– А что тут думать? – спрашиваю по-деловому. – Теперь действовать надо. Хоть сам также не выспался, но делаю вид, что нормально и держусь бодрячком.
– Ну конечно, думать тоже надо, но главное: Не проспать! А то еще отправят в наказание снег чистить. В Сибирь. Хотя, мы – то его с тобой уже столько перечистили, что нам это почти в радость, – объясняю эту веселую мысль. Валерка, также теперь окончательно проснулся и надев брюки, протараторил:
– У нас в Якутии и Сибири столько снега, что всем хватит. Тем более, там дом. И еще, насчет снега: Ведь все равно убираем? У гаража – например, а кто в своем доме живет – во дворе. Так что, пусть заставляют. Хоть чистить будем не просто так – как обычно, а по поводу, – также улыбаясь, придумывал он.
И Юрка, тоже одеваясь и все слушая, высказался на свой манер:
– Да повезло нам короче. Хотя у того, у кого короче… Мы втроем рассмеялись. А одевшись, побежали наперегонки в уборную.
По пути, видели важных парней – все незнакомые. Были молодые – как мы; а были и наверно: тридцатилетние. В общем, они спокойно шагали в одном направлении. Где наш утренний моцион завершился внезапно: заглянул другой, такой же красно-повязочный Дежурный – предупредил:
– Кто из вчерашнего пополнения, срочно строиться возле комнаты. Иначе…
Я выбежал за Валерой, смотрю, а наши все в строю. Когда Юрок успел? – удивляюсь. А он, видя что мы с Валеркой опаздываем когда вся восьмерка на месте, подмигивает довольным глазом.
– Мол, быстрее тут надо, а то потонем еще. Эх, гражданские неумехи…
– Ну блин? – думаю, дружище, Ну погоди! И подмигиваю в ответ, – принимая игру.
А сам понимаю: – Ну наконец – то, хоть кто-то из старших появился. И введет в курс дела. Ведь рядом с шеренгой стоял новый, широкоплечий командир: с мужественным лицом и приличного размера ладонями. – Контраст с нашими полудетскими физиономиями, руками. Как и его офицерская навороченная форма, выделялась от матросских одеяний.
– Встаньте в строй, товарищи курсанты, – говорит он нам, смотря точно в глаза.
– Спасибо, – отвечаю я вежливо, по привычке.
– Не спасибо, а “Есть!” – Запоминайте товарищ курсант, – поправляет.
– Вы в армии, на флоте! В подводном флоте, – и офицер многозначительно поднял палец вверх. Вот тут уже все прочитали нашивку, что красовалась на левом кармана его кителя: “Зам. Ком. по В.Ч.”
– Я заместитель командира по воспитательной части и личному составу, капитан второго ранга, Николай Владимирович Шмаков. А по старинке, замполит Учебного центра ВМФ, – представился офицер.
– Ну что? Наверняка, все для вас новое? Не поймете куда попали? – поинтересовался по-отцовски Николай Владимирович.
– Да, есть немного. Главное, никто и ничего не объяснил, – отвечаем дружно.
– Главное? Ну что может быть здесь главное? – Николай Владимирович улыбнулся, сверкнув зубом из желтого металла.
– Только одно, товарищи курсанты и будущие бойцы подводного флота. У вас ровно неделя, чтобы выучить ответы на семьдесят четыре главных вопроса. И следовательно, получить необходимые знания об эксплуатации и обслуживании подводной лодки. Для тех, кто уверено сдаст экзамен, обучение продолжиться по разработанной программе. А кто нет: отправим на берег служить: как неспособных для профессии подводника, – объяснял замполит Учебки.
– На подлодку проекта №877 “Алроса”, куда Вас и будем готовить шесть месяцев; желающих очень много. Поэтому не забывайте про конкурс. Вот и учитесь, и учитесь все делать быстро, – он посмотрел на наручные часы.
– Кстати, – добавил капитан второго ранга. – Еще ни разу, из Якутии каких-то не серьезных ребят не присылали. Все были приняты в ее действующий состав. Ясно?! А теперь, заканчивайте с процедурами и марш в столовую. Вас отведет… старшина Востриков. Тут же, из ниоткуда появился высокий парень – амбал.
– А затем, – продолжил Николай Владимирович. – На плацу, все объяснит командир Центра, капитан первого ранга Игнатьев. Вопросы?
– Нет, – мы грянули хором.
– Выполняйте, – скомандовал офицер, обращаясь к старшине; что на полметра выпятив грудь, ответил: – Есть, товарищ кап. два. И повернувшись к нам, сообщил: – Через пять минут товарищи будущие курсанты, строится на улице перед входом. Вперед.
Так, минут через семь, наш отряд точно шагал за этим матросиком – старшиной. Но если бы Уважаемый читатель его смог увидеть, то резонно спросил:
– Матросик? Какой еще матросик? Нет. Это был настоящий матрос – двадцати пятилетний контрактник. С физически развитой фигурой: словно образ буквы “V”; “Виктория” – то есть Победа.
– Интересно, – сразу подумалось: Все тут такие крепыши?!
Скомандовав перед входом: – Стой раз, два. “Викторист” осмотрел нас еще раз, пояснив: – Заходим не спеша, как у себя дома. Удобства прямо, столовая налево. У Вас целых двадцать минут. Не забудьте помыть руки.
К приему пищи приступить! За мной, шагом марш. Ребята ответили: – Помним, товарищ старшина, вчера были. И дружно зашли.
А там действительно, все было по-вчерашнему, но за одним большим исключением. Ведь личного состава Центра было в десятки раз больше.
– Мы опоздавшие? – Решил я. – И поэтому свободных столиков, в аккурат только нам! Но мысли сразу переменились: ведь на каждом стояли, словно пароходы – подносы с геркулесовой кашей с изюмом, и чаем с маслом. Судя по пару, что дымили со столов – свежайшая. Да к тому же, она пахла как дома: молоком и теплом. Тем более что наша вторая “якутская десятка”, – замечаю, – из города Мирного, тоже тут. С капитаном Чижовым сидят и собирают внутри себя полезные калории. Только они по-прежнему: кто во что одет – по граждански; ну, кроме офицера Чижова. А мы, уже все в черной форме: настоящие будущие подводники.
К слову: больше мы их не видели. Так как по команде старшего – старшины, позавтракав, строем побежали на плац; который прятался неподалеку: за соседними корпусами. Там уже стояло несколько групп подводников и еще, вдобавок, также подбегали другие курсанты. Выстроились и мы: пополнение. Стоим. Волнуемся и слушаем.
7
Среднего роста, коренастый и будто несгибаемый командир стоял во главе небольшой группы офицеров; и все в нем подчеркивало внеземной облик подводника. К примеру: белая фуражка, контрастировала с обычной земной – черного цвета униформой, а мужественный облик, непроизвольно становился примером для подражания.
– Значит, это руководство Учебного центра, – догадались мы. И хорошо рассматривая с короткого расстояния притихли, беря пример с соседних опытных ребят.
– Я, – оборачиваясь на мгновение назад – к своему штабу, громко говорил командир: – Кто не знает из вновь прибывших, – Командир Центра, капитан первого ранга, Игнатьев Владимир Константинович. Кстати, в недавнем прошлом, – он посмотрел на левую ладонь со шрамом, сжал ее в крепкий кулак и признался:
– В прошлом, командир атомной подводной лодки. Так вот, для пополнения – а вчера прибыли ребята из Якутии, – он быстро нашел нас глазами и посмотрел так, что каждый ощутил свою оценку.
– Вкратце напомню: Наш центр – это Академия с территорией в несколько гектар, где установлены самые передовые оборудование и тренажеры. Поэтому, мы не только учим, но и переобучаем на все наши профессии. И дизелистов, и тех кто ходит на атомоходах. Реализуем и дополнительные программы по повышению и переподготовки подводников. Экзаменуем и аттестуем, на практике и по теории. Поэтому, мотайте на ус и берите пример с уже действующих экипажей субмарин: Какая дружеская выручка, какое взаимопонимание! У вновь создаваемых экипажей, конечно, такое не сразу увидите. Это нормально. Должно пройти время, чтобы люди привыкли – притерлись друг к другу, и относились с уважением и симпатией, – он взял паузу и посмотрел на небо, где из облаков показалось солнце. Улыбнулся ему и продолжил уже веселее:
– Да, по-другому нельзя – ведь месяцами будете вместе; и если иначе относится, то просто возненавидите. И еще, бесценные мои новички. Хочу напомнить: главное для вас – попасть в основной состав. Поэтому знайте: Помимо чисто профессиональных знаний и навыков, без которых естественно не возьмут; существуют и чисто человеческие требования: ответственность, твердость и решительность, справедливость и доброта. Вам необходимо научиться относиться по-человечески. Да, так как без этого трудно жить в замкнутом пространстве. Ведь подлодка будет находиться в походе от месяца до полугода. Так что вскоре, сами это поймете и почувствуете. А наши уважаемые преподаватели, подробно объяснят и научат, – он потер левую руку о правую, и добавил:
– Могу и я поделиться подобным опытом. Фиксируйте, пригодиться. Есть такое понятие: Сверхнадежность! Ведь каждый механизм рассчитан только на свой срок. А вот некоторые, особо удачно сконструированные приборы и машины, выдерживают на подлодке двойные и тройные нагрузки. И соответственно, служат в разы больше. То есть, говоря инженерным языком: имеют дополнительно, сверхбольшой запас прочности и надежности. Иногда это нужно, чтобы выжить в новых условиях: когда все негативные обстоятельства, чего раньше вообще-то никогда не было(!), вдруг разом и сбываются. Тогда вот и покажется, что все в мире против…
Поверьте пока на слово: в жизни все бывает. – Он потоптался на месте, кинул взгляд на флагшток, и стал говорить еще: громче и мужественней:
– То же самое и у нас – у подводников. Бывают ситуации, требующие немного большего, чем просто хорошее служение Родине. А еще… для успешной службы, вам потребуется Любовь. Да – любовь к морю, которое мы вообще-то не видим в походах. Но хорошо чувствуем: Силу, Дух и Родство с нами. Любовь к Родине, к своей семье, которая всегда ждет. И вы… поэтому должны сделать все чтобы вернутся домой и если нужно, то с победой. Вот так!
Офицер внезапно замолчал, словно вспомнив что-то далекое и очень важное для себя. Немного прищурился, вздохнул и так же бодро продолжил:
– Вот таких сильных людей – россиян, мы здесь и готовим: до двадцати четырёх экипажей ежегодно. Сами увидите, если пока не все ясно. Вникайте и учитесь запоминать любые мелочи – развивайте память и интуицию. Пригодится. Думайте и чувствуйте наперед. Предполагайте, что известная связка: причина и следствие, всегда является актуальной. Ваша подводная служба началась! И только самые лучшие, попадут на подлодку “Алроса”, согласно полученным профессиям. Кстати, почему наша “Буки – 871”, называется “Алроса”, все в курсе?
Тут мы впервые заулыбались.
– Сейчас она, на ходовых испытаниях в море; со вторым экипажем, после планового ремонта. А первый экипаж, – он посмотрел направо и все мы обратили внимание: что по бокам учебного отряда, рядом: были также молодые курсанты; а вот дальше, в середине строя стояли старшие моряки. Видимо это и были экипажи действующих подлодок, проходивших курсы повышения мастерства.
– После отпуска, первый экипаж прибудет обязательно, – подтвердил командир центра. – Так что, готовьтесь. Не как в школе учились: Хочу – учу, не хочу – не учу, а прогуляю. Помните: От ваших знаний будет зависеть жизнь подлодки и экипажа, а если хотите – то и всей нашей большой и самой лучшей в мире страны… Дом и семья остались там, – он махнул рукой. – Но это ничего. Я тоже когда-то так начинал, а потом остался на сверхсрочную. Дошел до командира атомохода и … теперь вот, учу. Кто знает? Может и среди вас есть будущие командиры лодок и даже целого дивизиона. А возможно, и будущие герои России. Ведь героем у нас может стать каждый, независимо от звания и места службы. Как говорят наши уважаемые ветераны: Флаг-то у нас всегда один.
Командир Центра прогулялся глазами по окнам Академии, продолжил:
– Все преподаватели с богатым опытом подводника. Многие ходили до Кубы, Арктику и Антарктиду видели. Всему научат, а кто забыл напомнят: Как выживать в нестандартной ситуации? Как найти правильное решение, когда времени нет? Повторяю еще раз: только те, кто успешно закончат учебу, получат место в основном составе. Такого, как было в девяностые годы – больше не будет. Не будут непрофессионалы попадать на флот! Тем более, подводный. Командир поглубже вздохнул и выдохнул: – Слава Богу, войны сейчас нет; но порох оставляем сухим. Нет такой профессии подводника которой мы не учим, а если будет, то и ей научим, – резюмировал он.
– Итак: торпедисты, механики, электрики, акустики, штурманы и минеры. Артиллеристы, радисты, боцманская команда, матросы и офицеры, киповцы и работники ядерного отсека, командиры субмарин. От вашего умения, зависит мирный сон в России. Не забывайте никогда! Сегодня личный состав Центра занимается поэкипажно. Каждый, по своей учебной программе. Так, что же еще… – задумался командир Игнатьев.
И только он перевел дух, чтобы как говорится: c новыми силами продолжить, как тут же подошел худощавый офицер. В такой же форме, но с изъеденным оспою лицом:
– Товарищ капитан первого ранга, разрешите обратиться? – поинтересовался тот, приняв эту паузу за концовку речи командира.
– Обратился уже, – невесело промолвил Владимир Константинович. – Что теперь у Вас?
– Дежурный офицер, младший лейтенант Козленко, – он все-же представился и доложил:
– Ночью мною, как уже докладывал в прошлый раз… Снова на посту, на боевом посту спали те же. Двое вахтенных, вместе. А если война? – Они также будут спать? – Может, даже они выпили? – Рассказав, Козленко делал шаг назад.
– Как это вместе? – Прищурился командир Игнатьев, оглядывая вполоборота свой штаб. Но штабисты молчали.
– На стульях и на столе, – радостно пояснил младший лейтенант, давно мечтавший о повышении. Но, опять увидев не интерес командира заниматься подобной ерундой; он уловил также и его строгий взор. И не выдерживая пронизывающего взгляда, Козленко теперь смотрел на свои руки: не зная куда бы их лучше деть. Ведь они могут вообще ему больше не пригодиться, если он повторно не то сейчас делает. Эх…
– Так выпили или нет? – спросил Владимир Константинович, стряхнув пылинку со своего капитанского погона.
– Думаю да, товарищ капитан первого ранга, – уже без первоначального энтузиазма докладывал Козленко, потирая руки.
– Такие вещи Сергей Николаевич, надо знать точно. Где они? – спросил он, неприятно поморщившись.
А изменился капитан первого ранга и командир Учебного центра Игнатьев внешне не просто так, а по вязкому поводу. Потому что не любил в своей жизни всего двух вещей: подхалимов и ябедников – c одной стороны и когда тебя перебивают по пустякам, отвлекая от чего-то важного – с другой. Ведь именно сейчас – как ему показалось, он находил нужный ключик к этим молодым ребятам, что стояли напротив с перепуганными глазами. Не понимая, зачем им все это, ведь тут так сложно. И никакой романтикой не пахнет, о чем мечталось на гражданке, там в Якутии. Вот и собирался снова – на пальцах и доходчиво повторить. Ведь к своим ученикам любого возраста, командир Игнатьев относился так же как и к собственным детям. И из-за которых, переживал даже более, чем за сына и дочь.
Да, старался Владимир Константинович донести: Что сложно не тут: на Земле, в Учебном спец. центре Обнинска. А сложно может быть там: в Море под водой, если чего-то не знаешь. Ведь именно для этого он тут стоит и буквально живет на службе со своими преподавателями много лет. И все делает и сделает чтобы научить их – молодежь. Сам проверит и перепроверит. Тогда там – на большой глубине ребятам будет легче с его опытом и полноценными знаниями. Конечно, свое везение и удачу он подарить не сможет; но все остальное, вместе с частицей своего сердца обязательно отдаст! Так было всегда.
Вот в эту самую минуту и подходил этот единственный в его коллективе “вечный дежурный”: подхалим и ябедник Козленко.
– Ну, что тут скажешь? – подумал капитан Игнатьев. Козленко, он и в Африке Козленко.
– Тут они, – выслуживаясь, доложил младший лейтенант.
– Приведите, – командир посмотрел на часы.
– Уже, – довольный что хорошо подготовился, Козленко исполнял надуманную роль мастерски.
Двое усталых и взъерошенных человека представали перед командиром центра. С одной стороны, их видел весь личный состав в строю; а с другой, вблизи и пристально смотрел только он. Вот поэтому, у пришедших с этой стороны и не было лиц. Хотя конечно, физические лица присутствовали. Но так как там уже отразилось то, что владельцы их сильно переживали; поэтому и становились сейчас не похожими на самих себя. Ведь командир Игнатьев, какое – то время молча рассматривал; будто не узнавая, кто перед ним. Военные или что-то еще?
Лейтенант же, со своими бегающими глазками уставился в пол. И если бы он только мог, то сунул бы туда и голову: так захотелось сейчас спрятаться.
– Старшина Закиров и мичман Школьник, – негромко доложили пришедшие. Для справки: эти двое были из одного коллектива, что проходил курс повышения квалификации. И получается, что дежурив по графику – не справились со службой.
– Слушаю Вас? – командир посмотрел так сурово, что пара немного присела.
– Пили? – теперь задушевно спросил Игнатьев.
– Никак нет, – как под копирку, по очереди доложили они.
– Тогда спали?
– Ну, чуть прикорнули… Вчера ящики помогли таскать под дождем, промокли, – объясняли сбивчиво, перебивая друг друга проштрафившиеся.
– Потом “козла” забивали… Услышав что-то знакомое, приведший лейтенант вздрогнул.
– Мы в домино играли, – пояснил Школьник.
Сняв фуражку и покачав головой, командир улыбнулся; а затем, тихо промолвил: – Как дети малые, ей Богу. Может, в детский сад их?… Пока не поздно. Но объяснение продолжалось: – Потом чаю напились и засиделись. А тут, и дежурный пришел, – показывая головами на младшего лейтенанта.
– Да я вас почти минут десять будил в окно. А если враг придет ночью, он весь состав учебного центра и вырежет? – не сдавался тот.
– Не помните? Как турки поступили с армянами? А таких преступлений – как то, сколько раз было в мировой истории? – И как бы вдобавок к сказанному, Козленко утвердительно топнул ногой. Да, он давно мечтал о “простом лейтенанте” и теперь решился добиваться его любыми, даже такими – несвойственными флоту способами.
– Ну- ну, – возразил командир Центра, явно не ожидавший такого сравнения.
– Что Вы, Сергей Николаевич? Вы много фильмов смотрите. У нас же дублирующая система охраны и порядка. И комар не проскочит.
– Да это я так, к слову вспомнил прошлый век, – он опять рассматривал руки, не выдерживая справедливого взгляда начальства.
– Хорошо, – подытожил капитан Игнатьев и тут же спросил: – А что Вам ночью то не сидится, товарищ младший лейтенант? И добавил тише, видимо только себе:
– А может, это будет к месту сейчас? Да!!
– Что? Простите? – поинтересовался, не расслышав слов собеседник.
А провинившиеся, не понимая теперь командира, пожали плечами. И воодушевившись от этой паузы, даже пытались улыбаться; видимо решив: пронесло и на этот раз. Да, командир действительно замолчал. Тихо стало на плацу. Очень тихо. Даже ветер стих… Ровно так, как бывает перед грозой. Но, как говориться “опытные” знают: как бы спокойно теперь не было, что даже и не верилось в предстоящую смену погоды; а она – грозная буря, обязательно будет. Ненастье обязательно случиться – в пику того Абсолюта тихого, который внезапно окружил. Поэтому, чем тише становилось перед, тем мощнее и громче придет она. Так, воздух округи и начинал звенеть. Запахло серой…
Вот и рявкнул командир Центра; да так грозно и сильно, что наверное, слышали во всем Обнинске:
– Расстрелять немедленно! По закону, военнослужащий повторно нарушавший устав при исполнении, приравнивается к нарушавшему устав в военное время. А за это: расстрел, – пояснил он.
– Расстрелять “Это”, – командир указал на проглотивших свои языки нарушителей.
– Немедленно, – он повторно и выразительно посмотрел в сторону штаба, подморгнул и демонстративно отвернулся. И… Непонятно откуда взявшийся так быстро, появился наряд: пара таких же курсантов, но с оружием. “Калаши” – то есть автоматы Калашникова, красноречиво висели за их спинами. Вот они увели ошарашенных: мичмана Школьника и старшину Закирова за угол. Мы переглянулись c Юрой и сглотнули. А кто-то из наших, издал отчаянный звук. Ведь из-за этого разбирательства, во рту пересохло у каждого. Представляю, что чувствовала эта пара?!
– Итак, – продолжил командир, подходя ближе к экипажам.
– Всем продолжать учебный процесс. А новеньких, отведут в свой класс, где начнете готовиться к сдаче зачета по допуску и самообслуживанию на подводной лодке. У вас всего неделя – это много. Во время войны, дней давалось меньше. Узнаете свою лодку изнутри: в учебных классах есть тренажеры, полностью имитирующие отсеки. Обязательно позанимаетесь и на силовых тренажерах. Не забывайте о наших главных союзниках: Физподготовка и Спорт…
Неожиданно(!), все вздрогнули, ведь что-то – где-то затрещало. Это было так неестественно, затем еще раз все повторилось и навсегда смолкло. И словно в ответ на эти страшные для людей звуки – прорезающие ножом природы идиллию; что-то крикнула недовольная ворона. Видимо и ей не нравились они. А у меня: испугавшись, разбегались и мысли из головы. Осталась одна – самая смелая:
– Это была очередь из автомата? Действительно расстреляли? В общем, кинуло в жар. Теперь, и головы всех наших вертелись как флигель при шторме; в надежде, что кто-то все объяснит. Но стоящие рядом офицеры показывали: ничего странного не происходит. А это значит, тут такое в порядке вещей. Я пропотел.
Выдержав паузу, Игнатьев напомнил:
– Для флота актуальна Тринадцатая заповедь: “Не зевай и не теряй времени!” Чтобы такого, – он указал на угол здания, куда недавно уводили еще живую пару нарушителей дисциплины.
– Чтобы такого, больше никогда не было.
– Смирно, вольно! Приступить к выполнению плановых занятий. Разойтись.
К нам сразу обратился непосредственный командир, взводный: Михаил Иванович:
– Ребята, в колонну по два, становись! Когда он появился, никто не заметил.
– За мной, шагом марш, – и заботливый взводный, уводил своих подальше от этого страшного места. А мы, строго по очереди – хотя не сговаривались, а все же пытались посмотреть за угол дома. Где просто обязаны были лежать тела расстрелянных, только что парней. Заметив это, Иваныч пояснил:
– Да нет там никого. У нас уносят слишком быстро…
Мы нервно улыбнулись. Стало ясно: это была жесточайшая шутка.
– Да, шутить тут явно умеют, – сразу подумалось мне. А о чем размышляли остальные девять курсантов, догадаться было не сложно.
Вечером, после первых дневных вводных занятий, Михаил Иванович повез нас на экскурсию: в центр Обнинска. Поблуждав какое-то время по его улицам, мы вылезли с автобуса возле комплекса памятников.
– Самый знаменитый памятник, – рассказывал взводный восхищенно.
– Рубка атомной лодки, “К – 14”. А напротив ее, посмотрите, установлен второй памятник: Командиру первой советской атомной лодки, “К – 3”, герою СССР, контр – адмиралу Леониду Осипенко. Кстати, эта подлодка первой покорила Северный полюс. Тогда даже ходила такая шутка: В тот момент боцману посоветовали взять левее – дабы не погнуть главную ось Земли. Затем, к сожалению, была страшная авария: погибли люди. Из-за простой казалось-бы мелочи: прокладки гидравлики. Так что, уважаемые курсанты, сами видите: У нас мелочей не бывает, – Михаил Иванович посмотрел на небо, приложив уважительно руку к своей груди. Пояснил:
– Наш Леонид Гаврилович, видите, теперь на берегу встречает вернувшихся с похода моряков.
Возложив гвоздики и прочитав все памятные таблички, мы вернулись домой – в Учебный центр.
8
Итак, всю следующую неделю – вдесятером, мы зубрили строение и особенности нашей, теперь уже действительно нашей “Буки – 871”. Одновременно учили и пресловутые семьдесят четыре вопроса зачетных листов: теста на допуск – разрешение. Не знаю почему, как в школе наверно, но я сразу занял заднюю парту. Юрка сел рядом. Так, наша “Десятка” и стала настоящими учениками. Перед нами, на предпоследнюю уселись: Валерка и Василий. Ведь в небольшом и светлом классе, было восемь парт на два ряда. Поэтому, все оказались на виду – пришлось учиться по-настоящему: не куда спрятаться. Тем более, что на трех стенах висели наглядные плакаты дизельной лодки нашего проекта. Вот так, смотришь и мысленно представляешь себя подводником, переходящим из отсека в отсек.
Те семьдесят четыре вопроса, при упоминании которых улыбались все контактирующие с нами офицеры – вспоминая себя в похожей ситуации; на практике оказались полным и основным знанием всего, что там есть: Торпедный отсек, Главный командный пост, Жилой отсек, Дизельный, отсек Электродвигателя и последний, с резервным двигателем и электромотором экономического хода.
– Кстати, – рассказал Михаил Иванович. – Натовцы окрестили субмарину – “Черная дыра”. Ведь она не слышна и незаметна. Потому что? … – взводный вопросительно кивнул на Юрку, ожидая что он подхватит, продолжит и похвастается уже усвоенными знаниями.
– Ну, потому что, – начал отвечать Юра, смотря в потолок, – имеет противогидролокационное покрытие корпуса и бесшумные приборы с механизмами на борту… А я, желая помочь другу, добавил что заучил и что было мне как дизелисту – ближе:
– Скрытности движения подлодки также способствует новая система газоотвода. За ней не остается следов.
– А водометный двигатель вместо винта, не услышит ни один акустик, – помогая нам, сразу включался Валерка.
– Ну что? – Рассмеялся Михаил Иванович, – втроем вы справились. Молодцы. Так держать.
– Но что будете делать, если останетесь по одному? Такое в жизни тоже бывает. Друзья, это здорово. Но надеяться нужно на себя. Поэтому, повторяю только два раза: Учим еще – это раз и гораздо лучше – это два!
Впоследствии, с такой требовательностью взводного, запомнили все и все. Что называется: знания отскакивали от зубов. И эти тесты – вопросы, сдала вся “десятка”. Соответственно, всех и допустили к дальнейшей учебе.
– Это все потому, что у нас в Якутии все шустрые и сообразительные. Тормозов нет, – как любит поговаривать Валерка Золотов.
Далее, первым преподавателем по практическим дисциплинам, оказался Павел Иванович Маслов. Сорока пятилетний силач, с зелеными глазами и добрым крестьянским лицом. Вот такой, мировой мужик. Все наши при разговоре о нем, не сговариваясь, показывали кулаки с поднятыми вверх большими пальцами. Потом, конечно, были и другие учителя; но его полюбили особенно. Ведь на своем уроке, Пал Иваныч рассказывал интересную теорию; а на перемене – отвечал на многочисленные вопросы. Так, видя что часть курсантов уходила покурить; назидательно и впечатляюще рассказал: как “пухнут уши” под водой без курева. И как затем, когда подлодка всплывает, курильщики c большими ушами – строго по очереди, поднимаются наверх глотнуть курева; а не того, о чем мечталось целый месяц глубоководного плавания: глотка свежего воздуха.
– Лучше бросить курить сейчас, тогда может и получатся из вас настоящие подводники, – советовал Пал Иваныч. Он помогал такими фактами слабовольным, и после короткого времени учебы, на перекуры уже никто не уходил. Все бросали эту ненужную человеку привычку и приобретали другую: мудро запасались опытом, слушая жизненные истории.
– Подводник обладает крепким здоровьем и сильными волевыми качествами. А какие у вас качества, если элементарно, даже курить бросить не можете, – доказывал он некоторым свою правоту. И по-отцовски наставляя, преподаватель Маслов начинал вспоминать новое о своих походах: И на дизелях, и на атомоходах. И как с натовцами встречался в море…
– И там были люди, и по-человечески относились, – говорил Пал Иваныч.
– Каждый экипаж в море, выполняет команды своего командира. Поэтому, все и все понимают. И у нас бывали раньше недальновидные офицеры, а у них-то и подавно, до сих пор такие есть. Поэтому, попадали в непростые ситуации.
В ответ, мы только слюной облизывались от восхищения. И с нетерпением ждали добавки – продолжения: следующей перемены. Так и пролетали дни.
Первое, с чем на практике познакомили курсантов: это средства индивидуальной защиты подводника. Научили надевать портативные дыхательные аппараты “ПДА”, которые обязан носить каждый, во время нахождения на борту. Изучили и изолирующие противогазы “ИП 6”. Выучили правила переключения из “ПДА” в “ИП 6”. Чтобы привыкнуть носить их всегда с собой, стали таскать на учебе, на ремне через плечо. Удобно. А размером он, как барсетка; и весит менее пары килограмм.
– Портативный дыхательный аппарат вещь одноразовая, – держа в руке красную коробочку, объяснял мудрый Пал Иваныч.
– При недостатке кислорода в отсеке, помогает выжить. А как выжил, выкидываешь его и берешь новый. Всегда носим с собой! – наставлял преподаватель.
– А кто не выжил? – робко поинтересовался Юра, оглядываясь по сторонам и ища поддержки.
– Тому можно новый не брать, не зачем, – отшутился Пал Иваныч, чуть посмеиваясь. И тут же, заметив что-то важное, спросил громче и резче:
– А Вам, – интересовался преподаватель, переходя на спокойный голос и подходя к Совельеву Васьки, что сидел у окна, – вижу, что это совсем не интересно? Вы действительно верите, что на подлодке без необходимых знаний, Вам будет спокойней? – уже пристальней всматриваясь в курсанта, спрашивал офицер. Так зачем тогда Вы пришли к нам, если не хотите учиться? – Пал Иваныч сразу заметил, как курсант Совельев стал подолгу смотреть в окно. Видимо, скучал парень по дому. Васька побагровел. Причем руки начинали краснеть раньше щек. И одновременно насупившись, признался: – Мне очень интересно.
Но Пал Иваныч конечно, человек с большим чувством юмором. Вот и говорит:
– Ведь я ни кого не держу. И совсем не заставляю. Кто хочет, может выйти. Если Вы считаете, что за окном вам лучше расскажут… Или, они за Вас служить станут? Тогда идите. Как говорится: Станция “Квасцы” – выходи поз – сцы.
Конечно, весь класс повалился со смеху. Но Пал Иваныч теперь был невозмутим. А Василий, осознав свою беспечность, тихо произнес:
– Виноват, товарищ капитан – лейтенант. Разрешите остаться? Офицер кивнул и урок продолжился.
Затем, мы изучали спасательный костюм подводника и изолирующий дыхательный аппарат “ИДА 59м”; что работает автономно, с замкнутым циклом дыхания.
– “ИДА” позволяет дышать при аварийном выходе из подлодки, а также при борьбе с пожарами и с затоплением отсеков, – объяснял Маслов.
Вот что снова сразу понравилось всем – это спокойствие и железные нервы преподавателей. Как потом объяснил Пал Иваныч:
– Все тренируется годами. Ведь если начнем терять драгоценные минуты из-за переживаний; а потом станем приводить себя в рабочее состояние, чтобы хоть что-то сделать. То обязательно упустим драгоценное время и как следствие – погибнем. Так показывает опыт… Поэтому, все учитесь делать быстро и профессионально. А для этого, надо всегда учиться и практиковаться. Запомните уже раз и навсегда.
– А помню-помню, – вставил свои пять копеек, рассмеявшись Юрка. – Учиться, учится и еще раз учится!
– Смешно? – поинтересовался Пал Иваныч. – Это хорошо. Я сам люблю посмеяться. Ведь в дальних и долгих походах, смех для подводников жизненно важен. Он в тонусе держит, и напряг лишний снимает. Так что, можно и нужно периодически смеяться, – поощрял Пал Иваныч.
– Поэтому, правильно: Ученье свет, а не ученье тьма! И раз не хотите быть во тьме, как без глаз со светом, то учите сейчас, пока не поздно. Я даже могу поделиться своим любимым правилом: Учитесь всегда, и будет вам счастье! И хорошая жизнь!
9
После первой, и наверное самой тяжелой с непривычки учебной недели, мы – курсанты пообтерлись и попривыкли. Вечерами все дружно слушали рассказы “старичков”, не раз участвующих в совместных плаваниях с противолодочными силами флота. Мысленно представляли – со слов опытных товарищей, как жутко слышать нарастающий звук стремительно приближающихся торпед, которыми противолодочный корабль атакует подлодку. И хотя у них это было условно: учения и стрельбы учебные; а все равно, истории те казались страшноваты. В общем, открыв рты ребята жадно впитывали; и ночью, видели во сне эти представляемые собой картины.
Затем, выучили назначение боевых частей, с БЧ-1 по БЧ-7; и различных служб подлодки. От радиационной и биологической, до химической защиты субмарины.
– С моей практики, начинается учеба для всех подводных дисциплин. Ведь в борьбе за живучесть подлодки, участвует весь экипаж, – объясняя подробно, следующий преподаватель не шутил и тем более не смеялся. Среднего роста, с длинным грузинским носом и черными живыми глазами – он приглашал в учебный комплекс, свой класс. Показывал сам, как и что делать; причем без лишних движений, экономя время и силы. Вот так.
– А после учебы, начнутся практические тренировки, – объяснял, уже понимая что уяснили, а что еще придется повторять.
Комплекс “Борьбы за живучесть” – где нам предстояло теперь учиться, это по сути большой железный и почти квадратный ящик. Примерно: десять на десять и три метра вверх. В нем напичкано много механизмов, труб и прочего оборудования, с различными вентилями управления.
Вот на следующее утро и начали. Пятеро курсантов, примерив на себя оранжевые спасательные гидрокостюмы “СГП” залезли внутрь, задраив люк. Только осмотрелись, как зазвучала прерывистая сирена; означающая одно: Авария! И одновременно, по громкой связи услышали голос преподавателя:
– Аварийная тревога! Поступление воды в Пятом отсеке, по левому борту.
– Да что тут еще объяснять? – шепчу, – вот же она. Ведь каждый из нашей пятерки видел, как слева забил фонтан – словно с пожарного шланга; которая со свистом заполняла отсек.
– Мать честная, – закричал я. – Нас же учили! Давление примерно два – три килограмма на квадратный сантиметр. Поэтому, счет идет на минуты; хотя в жизни, это будет зависеть от глубины, где находиться подлодка. Значит, не успеем моргнуть, как потонем, – кричу себе.
И вода – теперь чувствую телом, прохладная. Но все же, – вспоминаю учебку: – отличается от морской. Там соленая, а здесь пресная. На подробный анализ ситуации, нет времени. Пробоину надо ликвидировать. И кстати, уложиться в норматив. Можно использовать разное аварийно – спасательное имущество: упоры раздвижные, заглушки, пластыри. А можно, и проявить смекалку.
– Юрка, – хлопаю его по плечу, – дескать, доставай инвентарь.
А он и сам уже открывает расположенные по обе стороны отсека ящики.
И так как все похватали их содержимое; чтобы сократить объем поступаемой воды – я наваливаюсь на пробоину. Но тут же соображаю: ничего не видно; переворачиваюсь и спиной прислоняюсь.... Так сильнее чувствуется прохлада, но зато – вижу, как неплохо убавился напор. Ребята поняли, что я делаю: когда речь идет о жизни подлодки и всего экипажа, то все средства хороши. Поэтому, хоть головой тут думай, хоть ее, спину и живот подставляй. Главное – результат.
Мы смастерили подпорки, поставили пластырь. Открыли вентиль, выровняли давление и откачали воду. Через десять минут, все пятеро сняли гидрокостюмы и ничуть не удивились, что были мокрыми внутри. Никто не искал дырку в резиновом одеянии. Все понимали, что пропотели за эти несколько минут так, как будто пробежали в скафандре десяток километров.
Преподаватель Константин Валиханович с остальными курсантами, наблюдал по мониторам. И покачав кудрявой головой, промолвил:
– Хорошо, настоящие “Мимино”. На первый раз сгодиться, но ошибок много. А некоторые движения, вообще лишние. Но ничего, опыт вас научит. А “Мимино” – это комплимент и означает: Орлы… Потом, позднее пойдете в другие классы, менее мокрые и более интересные. Но этот, – постучав кулаком по железу борта, он продолжил: – это основа для подводника. Инструктор говорил с небольшим акцентом, бережно проговаривая русские слова. И видя, как мы действительно устали – остался все же довольным. Мы же – пятеро, обессиленные молчали, до сих пор осмысляя произошедшее.
– На первый раз, нормально, – весело попытался повторить Валера, слова и акцент учителя. Теперь и наша “пятерка”, стала веселее, – друг рассмешил.
– Следующие пятеро, приготовились, – звучит в ответ очередная команда капитан – лейтенанта. И так продолжалось по кругу, до самого заката.
Инструктор цикла живучести, кстати, с фамилией Бодрый; после занятий рассказал:
– Здесь, в Учебном центре у вас есть право на ошибку. И этим своим правом, пользуйтесь на сто процентов. Пожалуйста. Но там, в море, такой возможности не будет. За спиной у каждого из Вас будет стоять смерть. Ваша, или ваших товарищей. Возможно даже без косы. С косой, ее еще никто не видел на подлодке, – пошутил он. – Видимо, места мало – по высоте… – И став мгновенно серьезным, продолжал:
– Она всегда стоит и ждет, когда подводник ошибется. Моя задача: научить вас действовать так, чтобы ошибались как можно меньше. Да и то, желательно только на учебе. Вы обязаны уметь выживать в любой нестандартной ситуации. Кстати, знаете, чем отличаются детдомовские мальчишки – от обычных домашних? Я вот, в детдоме вырос и научился выживать. Меня моя Россия выкормила, научила и вывела в люди. Теперь, я научу и вас: быстро находить решение в экстренной ситуации – пока живы. Поэтому, каждый раз оказываясь на борту, смотрите внимательно друг на друга. Главное, чтобы это оказалось не в последний раз…
Мы сглотнули, и как-то совсем расхотелось смеяться. А Юрка вымолвил то, о чем подумали все:
– Спасибо Вам, товарищ капитан – лейтенант Бодрый.
– Следующий отсек: “Борьба с пожарами на подводной лодке”, – приглашая нас сообщал второй инструктор цикла живучести; старший лейтенант Виктор Александрович Борохович. Он был щупленький, но очень ловкий и сильный. Все заглянули в черный, закопченный и обуглившийся внутри отсек: Мрачновато. И пахнет гарью. Объяснив, как и что и нужно делать, он стал проверять на практике.
– Так же, по пятеро, в защитных костюмах, – учит Виктор Александрович. Поехали, первая пятерка.
Снова напялив просторные гидрокостюмы, мы стали опять походить на космонавтов. Стоим. Смотрим… И неожиданно, загорается одновременно и сразу в двух местах: ящики с оборудованием. Черный дым повалил, а свет переключился на аварийно-красный.
Времени опять в обрез. Счет пошел на минуты. А нервы и так давно на пределе. Как говориться: Жизнь – самое дорогое. А тут еще и жизнь корабля – лодки, и своих боевых товарищей. Есть в отсеке электрическая водяная помпа, есть и ручная. Развернув строго всю катушку пожарного рукава: мы тушим. И так как слаженно работаем, то потушили быстро. Затем, все повторила следующая пятерка.
После перерыва, инструктор Борохович вежливо поинтересовался:
– Может, будут желающие повторить? Как всегда, мы втроем: с Юрой и Валерой желаем. А еще двоих, он добавляет по собственному усмотрению. И поехали… Но затем, хитро улыбаясь, Виктор Александрович заставлял тех, кто не желал быть добровольцем. Все снова закрутилось по кругу, и до самого вечера. В общем, за целый день в азарте и с адреналином натаскаешься: огнетушителей, домкратов, шлангов на катушках и рукавов. И еще много чего подобного, не чувствуя почти боли, ни усталости. А как все заканчивалось, так сразу и наваливалась она – хоть падай. Но мы старались держаться на ногах. Подводники – одним словом. Так и жили – как силачи.
В последствии, распределили специальности. Троих нас – новобранцев, зачислили в Дизельный отсек, троих в Электродвигательный. Ну и четверку оставшихся, в команду по обеспечению работы трюмных систем. С этого времени, стали учить персонально: каждый, только свой отсек.
10
Время бежало, и в продолжении – отдохнув месяц отпуска, на учебу прилетел первый экипаж нашей “Буки – 871”. Как сказал командир Центра: – На целых два месяца стажировки. И мы – курсанты, познакомились с личным составом подлодки, во главе с ее опытным командиром, капитаном второго ранга Станиславом Рижским.
Так, вечером двадцатого октября, к нам в казарму явился высокий и черноглазый, загорелый молодой парень. Его относительно молодой вид, контрастировал с взрослым опытным взглядом и хриплым, явно морским голосом.
– Я Дмитрий Смелов, капитан третьего ранга и старший помощник командира П.Л. “Буки – 871”, а по нашему – “Алроса”. Пришел познакомиться. Мы прибыли в обед и после отпуска начинаем проходить курсы повышения мастерства. Так что с утра, встретимся всей командой. И не обращая внимание на первую встречу, поведя своим прямым, явно греческим носом по сторонам, по-простому и по-братски поинтересовался:
– Что-то нужно парни, помощь какая? Вы же теперь наши. А мы – одна команда, один организм; поэтому не стесняйтесь. Для полного счастья, скажите честно: Чего не хватает? Мы дружно: – Нет, спасибо здесь все есть, товарищ капитан третьего ранга. А сами думаем: Вот это да. Действительно, экипаж подводной лодки – это одна большая семья.
На завтра после завтрака, возле входа в столовую нас взял в заложники большой отряд. Так мы оказались в окружении, пятидесяти мужиков и парней. Все новобранцы представились, волнуясь – словно боясь сказать лишнее. Но по-доброму улыбаясь, офицеры и матросы “Алросы” спокойно реагировали на смущение от массовой встречи. В общем, сразу стало понятно, что взяла нас команда как говориться у моряков: “На буксир“. Помогая освоиться в своем дружном и давно сработанном коллективе. А услышав фразу: – Вы из Якутии? Ответили хором: – Так точно! И тут посыпались вопросы:
– Земляки “Алросовцы”, как там дома? Как в городе? Кто с самого Мирного? Кто с области?
– Все нормально, – отвечаем дружно, уже не смущаясь. Ведь несколько человек, оказались нашими якутянами. В общем, могу засвидетельствовать: встретили нас тепло. Правда, я никого почти не запомнил пофамильно. Это нормально – столько новых людей.
– Ничего, – думаю, – обязательно привыкну. Вот тут и услышал голос вежливый – проникающий. А такому не откажешь ни в любезности, ни в том о чем просит.
– Ну – ка парни, сейчас проверим: что за пополнение намечается? И как пойдем с ними на дело? – и вместе с вопросом, подходит ближе высокий, тридцатилетний парень: серые глаза, короткая прическа – под расчёску; дополнялись широченной улыбкой. А на новенькой форме, красовалась надпись: Зам. Ком. По В.Ч.
– Заместитель командира по воспитательной части и по личному составу “Б-871”, капитан – лейтенант Подлякаев Олег Анатольевич, – представился он. Мы все: – Здравия желаем, товарищ капитан – лейтенант. Очень приятно.
И вот еще что Уважаемый читатель: забегая вперед, могу сообщить: наш Олег Анатольевич был большой балагур и душа компании. Анекдоты и разные смешные истории из него, всегда сыпались как из рога изобилия. В общем, любил Подлякаев подшутить над нашим братом – матросом. Ну, в воспитательных целях конечно. И снова неожиданно, все они сделали шаг назад. Ведь теперь подошел сам “Батя”: высокий и крепкий, рыжевато-волнистые волосы и большие все замечающие глаза. Поздоровался. Движения командира были строги и лаконичны:
– Здравствуйте товарищи матросы! Я командир П.Л. “Буки – 871”, капитан второго ранга Станислав Рижский. Поздравляю Вас с поступлением в экипаж легендарной подлодки “Алроса“. С моим замом, старшим помощником Смеловым, вы уже знакомы. – Он показал на парня – “грека“, который вчера приходил.
– Вот весь наш состав. Знакомьтесь, не стесняйтесь и не спешите, время есть. Пока второй экипаж в походе, вместе будем оттачивать мастерство, – по-отцовски наставлял командир, нашей субмарины.
– Вы вдесятером, поступаете в распоряжение командира БЧ-5 и электромеханической службы: капитана третьего ранга, Яблонского Ивана Андреевича.
Сразу подошел ближе коренастый, лысоватый мужчина – напоминающий Вин Дизеля, актера боевиков. Мы поздоровались. Могучая его “сажень в плечах”, дополнялась быстрыми руками. В общем – глав.мех был настоящим подводником, с опытом дальних переходов. Ведь за процесс движения подлодки, отвечает именно он.
– В учебном классе, – продолжил объяснять командир Рижский. – Я проверю ваши знания о субмарине. Тех, кто покажет отличный результат, расставим по отсекам, согласно уже присвоенных специальностей. Вопросы есть?
– Нет, – хором ответили мы.
– По местам стоять, то есть по классам… ладно, пошли, – видимо зарапортовался командир. Было ясно, что ему – больше хотелось моря, нежели готовиться на берегу. Ну, – так я подумал.
Инженеры и командиры c БЧ-1 по БЧ-7 были в офицерской форме. Поэтому, немного выделялись на фоне остальной команды. Также, заметно отличался и кок. А Валерка наш, ну все же нагловатый парень и говорит повару:
– Простите, товарищ кок, – обращаясь к полному и круглолицему, добродушному парню. – А Вы чему тут учитесь, какой подводной профессии? Но тот нисколько не растерялся:
– А чтобы Вас молодой человек, с голоду на подлодке не расперло. Это во-первых; а во-вторых: каждый член экипажа, при необходимости помогает всей команде в борьбе за живучесть. Любой обязан это знать и уметь.
Валерка виновато осекся, приложив в знак уважения правую руку к груди и опустив голову.
Все команда посмеялась, а командир Рижский объяснил:
– Ничего, сработаетесь. У нас весь экипаж как один человек. Уже десятилетие служим вместе; куда все – туда и кок.
А старший помощник Смелов, спокойно заметил:
– А вдруг случиться срочный вызов или еще что? Мы прыгаем в самолет и на подлодку. Выходим в поход за двенадцать часов. А без кока куда плыть? Что мы, будем искать повара по всей стране? Нет – нельзя первого встречного назначать главным по пище. Поэтому, все учтено могучим ураганом. Только проверенные и знакомые ребята. Весь состав тут. И вы вот – пополнение к нам. В общем: Один за всех и все за одного. Как и вся наша Родина, дружная Россия.
– Ясно, – отвечаем тоже дружно. Одновременно понимая, что то, что было у нашей “десятки”: месяц учебы и присяга – это просто прелюдия. А вот теперь, с действующим экипажем подлодки и будет настоящая учеба, и соответственно жизнь.
Я только заметил про себя, что экипаж подлодки, как и вся страна – многонационален. И кореец, и белорус, и татарин, и якуты, и русские с украинцами. Дагестанец и чеченец. Наверно все, или большинство, сколько есть в стране национальностей, все были представлены в нашем подводном коллективе. А еще отметил, что нашего кока не перепутаешь ни с кем. Всегда и везде видно, кто именно кок. Даже в баню пойдешь, и в парилке поймешь:
– Кто кок. Он – самый настоящий добротный парень. Про таких обычно говорят: хорошего человека должно быть много. Как сам представился: – Константин из Севастополя – Героя, с большой буквы! С легендарными жителями и победной историей.
Костя хотел еще рассказывать – в том же духе, но уловив взгляд командира, сообщил:
– После расскажу, подробней. Не все секреты сразу.
С таким поваром, – подумали мы, – будем плавать долго и приятно. Да еще и полезно. В действительности вот так начиналась, наша подводная служба.
11
Теперь, в команде “Алросы” стало шестьдесят два человека. Для всех других, мы были экипаж “Буки – 871”. Также и в коллективе, не называли курсанты или новички; мы были просто матросы, о которых заботятся старшие братья – подводники. Более того, никто не сердился: когда иногда путались в выполнении команды. Каждый понимал, что и он также начинал службу и поэтому, нам подсказывали все ребята. Командир Рижский остался доволен знаниями нашей “десятки”, и мы продолжили обучение в основном составе.
Так, после очередного занятия, старший преподаватель Цикла практической подготовки Дмитрий Светлаков; поправив на своей не маленькой голове, не менее большую фуражку, поучал нас – молодежь:
– Слава Богу, что мы на суше. Учитесь и научитесь.
Откровенно расстроившись, Юра невольно воскликнул:
– Да мы уже столько учимся, что все перемешалось. Непонятно, что ждать впереди. К чему готовится? Я уже не врубаюсь.
– Правильно, поначалу трудно бывает, – соглашался опытный педагог.
– Это нормально. А если хотите знать, к чему готовиться? То могу помочь: В нашем Центре, мы используем тренажеры, позволяющие физически ощутить любое правильное или неправильное действие экипажа. Сами теперь знаете. Все прозрачно, ничего не скрыть. Правильно делаете – живете дальше. Нет – погибаете условно. Пока условно. Начиналось обучение, как вы уже поняли, по отдельным специальностям. Теперь вот, на втором этапе: отработаем действия в группах и в полном составе экипажа. Все по порядку. Ну а после, обязательно организуем контрольные занятия; в ходе которых будут вводится и неисправности: заклинки рулей и отказы движителя. А также: изменение гидро, метеообстановки без предупреждения. Будем отрабатывать так, как это бывает в жизни. Затем, в классе прохождения узостей, при маневрировании прохождения фарватера; боцманская команда набьет навыки первоклассного вождения подлодкой. Зайдете в бухту в штиль и в шторм, с ветром и вперемешку с приливами – отливами. Юра открыл рот и прошептал: – Серьезно все, черт побери.
Вот так, на тренажере что именуется “Восьмерка”, мы и почувствовали настоящую качку. В нем, реально испытали: и резкое погружение на глубину, и медленное всплытие оттуда. Ведь погружаясь с дифферентом в тридцать градусов, все видели, как почва убегала из-под ног.
– Оборудование в классах, как на самой “Алросе”. Поэтому, все хорошенько запоминайте, – так подсказывал старпом, Дмитрий Владимирович. Он часто сам брал обязательства, и с молодёжью занимался дополнительно; когда все офицеры уставали и шли отдыхать.
Затем, снова боролись со стихиями в отсеках. Ведь командир Рижский учит не пасовать, перед любой опасностью. Раз за разом, повторяли данный урок; отрабатывая “вводную” по борьбе за непотопляемость подлодки, доводили действия отсеков до автоматизма. Теперь, нам легко стало: как в борьбе с поступлением забортной воды – заделывании различных пробоин корпуса; так и в тушении возгораний различного характера. Валерка даже хвастался кому-то по телефону, что так наловчился, будто делал это с самого детства. Обычно, после таких вечерних разговоров перед сном, Юрка шутил:
– Это тебе брат Валерий, не кило орехов расколоть головой. Тут думать надо.
Валерка соглашаясь, отвечал:
– Понятно, земеля. Надо две головы иметь. Одну для орехов, а вторую чтобы подумать и затем их съесть. И хоть уставали мы по-прежнему за день, а все также громко смеялись друг над другом, не давая никому заснуть.
В общем, команде понравились. Всегда втроем. Всегда вместе. Друзья, одним словом. Хоть и ошибались нередко. Так, однажды под вечер старпом приказал принести весло. Юрка пропал на минут тридцать… Явился хмурый и говорит, постоянно оглядываясь:
– Вот, ели свистнул с резинового плота, в нашем бассейне, – и протягивает алюминиевое настоящее весло. Дмитрий Владимирович сперва онемел, но потом, закусив губу чтобы не рассмеяться и не обидеть матроса, объяснил:
– Да уж… Иди быстрее подводник, отнеси назад. Весло у нас – это ложка. Хотел угостить вас, молодых. Мне посылку прислали из дома – домашнее. Так что, ищите “весла“ все и ко мне по очереди. Ты первый!
Но спустя месяц совместной учебы, начались экзамены: “Учебные тревоги”. С утра, разместившись по своим родным отсекам, мы подсознательно “ждем“. И вот, условно на глубине сорока метров, зазвучал тревожный прерывистый звонок. Это означает: На борту “ЧП”.
– В пятом электродвигательном, пробоина. – По громкой связи, чтобы слышали все, сообщил вахтенный. И пока он докладывал командиру, туда под напором невероятной силы уже поступала теперь ледяная вода(!). Ее, кстати специально охладили до четырех градусов; чтобы команда привыкала и не боялась в море. Но, несмотря на это, привычными действиями личного состава, течь была устранена. А в соседнем четвертом отсеке, начиналась борьба с огнем…
В специальной камере, имитирующей дизельный отсек подводной лодки, мы – дизелисты, проводили тренировку по борьбе с пожаром. С фактическим применением штатных средств пожаротушения, в том числе: c новой системой ВПЛ (воздушной пенной лодочной); которая позволяет эффективно ликвидировать возгорание горюче – смазочных материалов своими силами.
– Поступление забортной воды в Пятый отсек прекращено. Личный состав с “вводной” справился. Общая оценка – хорошо. Норматив выполнен. Замечаний нет. – Доложил командиру капитан третьего ранга, Иван Яблонский. Рижский одобрительно кивнул. А наш с БЧ-5 добавляет:
– В четвертом отсеке пожар потушен. Командир снова: – Хорошо. Что соответствовало оценки “Хорошо”.
После этого экзамена, Рижский снова выстроил команду. И осмотрев каждого, в который раз повторил:
– Надеюсь, нам эти навыки в море не пригодятся. Но морская стихия не прощает ошибок. Поэтому, завтра все повторим. Закрепим так сказать хороший результат. И пожалуйста, не забывайте слова Магомеда Гаджиева, нашего героя, легендарного комдива: “Нигде нет такого равенства перед смертью, как на подводной лодке; где все побеждают или погибают!“
Теперь, Уважаемый читатель, Вам стало ясно: что учились не только мы – “пополнение”; впервые в жизни окунувшись в морскую стихию. Но и весь экипаж, так сказать – “бывалые морячки”. Командир Рижский, также оценивал команду электронавигационной боевой части. Ее инженер, старший лейтенант Владимир Семенов – с боевым значком на груди: “За дальний поход”; поправив пилотку, доложил:
– Приступаем к отработке всплытия и погружения. А также, оттачиваем маневрирование, в зоне активного судоходства.
Теперь нам стало понятно: Движение – это одна из самых нелегких задач. Ему – учатся всегда, учитывая ограниченность в средствах наблюдения за водой в подводной лодке. Как говорится: не посмотришь в окно и не выглянешь в форточку, чтобы разведать, куда там плыть. Еще уяснили, как гидроакустики совершенствуют мастерство: слушая глубины. Ведь о том, что скрывает море, лучше не знает никто. И то, что для нас – простых подводников шум; для них – подробная информация: Где прошла стая касаток, а где, приближался корабль. Среди многих морских звуков, гидроакустик легко разберет: Шум турбины корабля – его точное число оборотов винта; подсчитает скорость и направление движения: приближается, или удаляется от субмарины. Ведь в электронной картотеке Центра подобных звуков так много, что никто не скажет точно: Сколько их?
Также и штурманская группа, во главе с самим командиром Рижским работала на тренажерах. Решая свои задачи: атаки на одиночные надводные корабли, поиск ударных групп и контратаки подводных лодок. Всегда рядом, находился и судовой врач. Так как мы – моряки, тоже не застрахованы от болезней. Этот профессионал высочайшего класса, помимо любой терапевтической помощи, может сделать и любую хирургическую операцию.
– Хотите обрезание, или зуб сейчас вырву? – Часто шутил он. Для этого: как на подлодке так и в Учебном центре, есть все необходимое. Ведь четкие действия корабельных медиков, также важны при выполнении боевого задания.
– А то представляете? Надо иди в атаку, а у кого-то аппендицит или аллергия? И видите ли, надо срочно всплывать, – объяснял нам свою незаменимость врач.
Мы побывали и в тренажере: “Центральный” пост, где стоял самый настоящий перископ, в который можно увидеть любую смоделированную надводную обстановку. Ведь именно здесь принимаются командирские решения, и куда стекается информация со всех отсеков. Их взаимодействие, кстати, также отрабатывалось в отдельно оборудованном классе; где на мониторах выводили данные каждой из систем..
Далее, на завершающем этапе, экипаж “Буки – 871” приступил к выполнению нормативов по одеванию спасательного снаряжения. Основательно учились выходить из отсека – убежища, через спасательный люк “Тубуса”; а затем, и через торпедные аппараты первого отсека. Изначально было непонятно: как в спасательном костюме, пролезать через торпедный аппарат, предназначенный для торпед? Ведь диаметр у них: всего полметра. Но к моему большому удивлению, пролезли все… даже кок Костя. Главное, не забывать продуваться: Сначала выравниваем давление, повышая его до забортного. Делаем зевательные и глотательные движения, чтобы не получить баротравму уха. А затем, с чистой совестью – на свободу, вперед и вверх, к счастливой жизни. Еще, в бассейне Учебного центра, несколько раз проводилась тренировка по посадке в надувной спасательный плот, “ПСН-10”. Он, словно маленький кораблик красного цвета – который, может стать домом, терпящим бедствие подводникам. Но это: Не дай бог!
В общем, через месяц учебы, практические навыки команды контролировал сам начальник Центра: капитан первого ранга Игнатьев. Внимательно наблюдая за действиями экипажа, он давал “вводные” экзаменуемому командиру Рижскому:
– Подлодка обнаружена условным противником, облучение РЛС. Ваши действия, командир “Буки – 871”?
Наш командир, помощник, боцман и механик мгновенно приняли решение о срочном погружении. Рижский отдал команду:
– Боевая тревога! Боцман, ныряем – срочное погружение.
В это время, имитаторы включили в движение подвижный пол. Но штурман с планшетом проложил путь, и подлодка ушла от возможного преследования. Ведь облучение “РЛС” – это работа радиолокационной станции. Чтобы Вы знали: это то устройство, что измеряет время отражения излученного импульса от объекта и пеленг этого объекта. Говоря по-русски: Нашу подлодку засек или надводный корабль, или противолодочный самолет. Поэтому нужно успеть смыться, пока не закидали глубинными бомбами или не пустили самонаводящиеся торпеды.
И только на этом экзамене, капитан Рижский дал команду:
– Всплываем под перископ. А затем, после визуальной разведки обстановки: – Всплываем. Как прозвучала новая “вводная” Игнатьева:
– Заклинило рули подлодки. И ремонтная бригада механиков “Алросы”, в красно – оранжевых спасательных жилетах, кинулась устранять неисправность; пока подлодка условно находилась на поверхности. Таким образом, все или почти все возможные варианты событий, обновленная команда “Буки – 871” проходила.
12
Экипаж к нам полностью привык, и уже без десятерых новых, был неполноценным. Командир БЧ-5 и непосредственный начальник Дизельного отсека Иван Андреевич, тоже стал называть меня: “Удачный”.
– Вот, например, – говорил он: – Утечка масла одного работающего дизеля, во время работы. Что будешь делать, матрос “Удачный”?
– Что делать? – отвечаю, беря пример с него. То есть каждое слово быстренько взвешиваю и хорошо продумываю, прежде чем назвать.
– Сперва, необходимо срочно долить масло и переключится на второй дизель. А на первом, устранить утечку – найдя ее. Поняв причину, пытаемся отремонтировать. Следим за температурой охлаждения работающего двигателя. Строго следим за наличием загазованности в отсеке и периодически вентилируем. Если находимся под “РДП”, то можно и не всплывать.
Вскоре дошло до того, что по звуку стал определять нормальную и ненормальную работу дизелей. Стали ремонтироваться, и что называется “На ходу”. На следующий день, по новой командир отсека валит:
– Не запускается дизель, ваши действия матрос? И начинаю раскладывать по полочкам, находя причину – единственно надежным методом: исключением тех возможных неисправностей, что уже проверил.
Все-таки коллектив у нас мировой. Какая там дедовщина? – Мама звонила, спрашивала. А тут наоборот, подскажут старшие товарищи, если чего не понял.
Еще спрашивала: – Как это, больше месяца в походе, на семидесяти двух метрах длины, одни и те же люди видят друг друга? Надоедают наверно? Но я теперь понял и все объяснил:
– Мы единый организм. Где все подводники – его части, выполняющие строго определенную – свою работу. И соответственно, без одного любого, не будет целым и здоровым. Ведь левая рука видит правую всю жизнь и не надоедает. Даже наоборот, вместе им легче и все подвластно: работая и отдыхая. Поэтому, если какой-то орган будет чужд всему организму – он сам отомрет. Как хвост когда-то у первобытного человека. То бишь, уйдет такой подводник из команды. Поэтому у нас все веселы и не обижаются друг на друга. Ведь от работы любого из офицеров и матросов, зависит жизнь всех других ребят и всего корабля. Вот так мам.
Да, вот так и стали мы: не разлей вода. Как братья. Валерка – вечно загорелый якут, Юра – блондин, почти что альбинос. И я светлокожий, но брюнет. Ну точно, команда России. Если куда-то посылали матросов-новичков, то непременно, всех троих. А если куда один из нас шел, то и оставшиеся догоняли, – было весело. И хоть по-прежнему натаскивались железок за день – как в начале не отключались: не засыпали. Видимо точно, становились силачами – подводниками: сильнее телом и духом. Так что вечерами теперь, кто телек смотрел, кто еще что? А в выходной – воскресенье, собирались всей командой в большом зале. Так командир Рижский придумал. Чтобы не только на службе дружны были, но и в быту сливались в одно целое: подводную сборную команду России.
В такие часы, я в шахматы с офицерами приноровился играть. Юра оказался гитаристом. Играл как Бог или почти Бог, что в конечном результате схоже. И как говорил старпом: Он настоящий композитор. Валерий в нарды рубился постоянно. Ну и Васька тот от телика не отходил: фантастику и боевики, мог смотреть вечно.
Командиру лодки Станиславу Владимировичу, я всегда и неожиданно проигрывал. Зато выигрывал часто у боцмана, блондина Алексея Васильевича Ронова.
Что с всегда закатанными рукавами тельняшки, важно переставлял фигуры по доске. Боцман играл хорошо, но мне почему-то везло больше. А Алексей только смеялся и краснел, под хохот – дружеский конечно, всего офицерского состава.
Затем, Юра и меня научил на гитаре играть. Первые свои четыре аккорда, я исполнил именно там, в учебном центре Обнинска. Песня, с которой и начинают осваивать гитару: “Напиши”. Чисто солдатская и матросская.
– Вы знаете, что это означает? – Шутил тогда Юра, – То, что Вы матрос “Удачный”, не полностью медведем в детстве задавленный, по части ушей. А оказывается, слышите звуки и различаете немного. Только тренироваться надо и учиться музыке дальше. И слух будет что надо. Будете слухачом.
Поэтому, шестиструнка из Красной комнаты казармы, вечерами редко стояла без дела. Вот и устраивали наши подводники: то шахматные турниры в выходной, то будничные музыкальные номера. Хотелось же вечерами расслабиться, после тяжелого учебного, “Приближенного к боевому, – как сказал Валера, – учебного дня.
Вот таким воскресным вечерком, наблюдая за победной игрой черными фигурами командира Рижского с замом Подлякаевым; я и услышал этот предопределяющий разговор.
– Уже скоро, в конце декабря закончим учебу и сменим вернувшихся с похода. Тем более, – рассказывал Станислав Владимирович: – Активизировался условный противник, а тут олимпиада на носу. Сколько лет страна готовилась, а “эти” могут сорвать, придумав на воде какую-то пакость.
– Интересно, – подумал я, – кого он имеет в виду? И для кого, – как выразился командир, – придется повторно устроить учения.
– Учения по всей видимости, будут грандиозные. С надводным флотом и поиском субмарин противника, – ставя шах, предположил командир. Устав защищаться от постоянного нападения черных всадников, зам ответил покорно: – Сдаюсь, товарищ капитан второго ранга. И соглашаясь c мыслью командования, подтвердил:
– Понятно командир, по ТВ все время Киев показывают. Люди палатки поставили. Одни за дружбу с Россией, другие нет. Что-то непонятное у украинцев? Но нам то что? Нас это не касается.
Я затих. Думаю: Не какую тайну случайно не подслушал? А с другой стороны, я такой же подводник как и все.
– Разрешите вопрос, – все же решаюсь спросить, обращаясь к Олегу Анатольевичу. И складывая фигуры, он разрешил: – Давай матрос “Удачный”, только быстро.
– Я сам украинец по паспорту, но считаюсь русским. Так как можно было разделить одно и то же? И второй вопрос: что американцы лезут к украинцам, зная, что они также и русские. Их хотят настроить против?
– Вам товарищ “Удачный”, надо меньше ТВ смотреть – глаза не портить, – улыбаясь и как всегда с шуткой, ответил он. И тут же пояснил:
– Там другое государство, вот и пусть живут как хотят. Лишь бы нас не задевали бортами.
Но Рижский добавил:
– Знаете матрос, среди украинцев также разные бывают? Одни например: с нацистами боролись, защищая нашу землю. А другие – “бандеровцы”, воевали за Гитлера и убивали своих. Прислуживали шкурники, делая все что прикажут. И пока гибли наши граждане, им дозволяли жить хозяева.
Я, пожимая плечами предположил: – Да, больные наверно. Если с врагами сотрудничали.
– Еще как! Ну ничего, история все расставит по местам. Мы одно целое. Сам так считаю: Я русский и такой же украинец, как ты украинец – русский. Ведь сперва, у нас была одна страна: Киевская Русь. А затем: Российская империя, – подтвердил капитан Рижский.
– Так точно, – я соглашаюсь – как всегда с командиром. Но Олег Анатольевич поморщился. Было понятно, что политика, это все-таки не его конек.
А незадолго до Нового года, то есть девятнадцатого декабря; первый экипаж “Алросы” сдавал выпускные экзамены по всем специальностям. Все получили хорошо, а некоторые опытные моряки – подводники, подтвердили знания на “Отлично”. Они то и получили из рук командира центра значки: Отличник боевой подготовки. Я тоже обрадовался, что и мой командир БЧ-5: Иван Андреевич, был в их числе. Тем более что и мы: Юра, Валерий, и я – Сергей “Удачный”, получили на своем первом экзамене: “почти отлично”. Это, со слов командира Рижского. Остальные все ребята – новобранцы: “твердое хорошо”.
– Поэтому, – вызвав нас троих, объяснял Рижский:
– Вашу “святую” троицу, я забираю в действующий состав: так быстрее закончите обучение. Тем более, смотрю что везде втроем: куда один, туда и двое. Выручаете друг друга. Это называется – командный дух. Это хорошо, на подлодке это главное. Мне нужен электрик, дизелист и матрос трюмных систем. А оставшаяся семерка продолжит учебу, до окончания полного курса. Нам несчастные случаи не нужны. Тем более, примерно через месяц отдыха, сюда прибудет второй экипаж нашей подлодки. Вот и войдут оставшиеся новобранцы, во второй состав.
В общем, расставались мы c земляками – якутянами, скрывая редкие слезы. Как говорится: Жизнь продолжается. И самое интересное, по-прежнему ожидало впереди. Но мы не заморачивались, а просто жили, учились и мечтали о простом человеческом счастье.
13
На следующий день, вернее его ранее утро мы – выспавшись по пути и пройдя пограничный контроль, оказались в родном Севастополе. Где конечно, в нашей форме стало жарковато – расстегнулись. Она и для зимы-то была теплая, а здесь и подавно; ведь в Крыму стояла, по якутским меркам: красивая осень или даже “Бабье лето”. Только привычная для этого состояния паутина уже не летала… А было вот что: Молочно-дымный коктейль, что заранее отделился от моря и накрыл ночью людей совместно с их творениями – строениями; на глазах лениво исчезал. И вдыхая любимый запах моря, благодаря тому что железнодорожный вокзал расположился рядом с севастопольской бухтой “Южная”, командир Рижский приятно ахнул: – Эх!…
– Как-то по-другому стало. Тревожно что ли? – отметил про себя старпом Дмитрий Владимирович, трехмесячное отсутствие команды в Крыму.
– Командир, кажется люди задумчивей стали?! Видимо, народная молва передает крымчанам из Киева, – тихо шепнул он, когда экипаж грузился в поджидавший автобус.
И Юрка, старательно ища место рядом с офицерами, спросил:
– Товарищ старший помощник, разрешите вопрос? Дмитрий Владимирович и так всегда помогал, словно был вторым “батей”, поэтому, уже привычно кивнул: – Валяй матрос, не имей привычки стесняться.
– А разве мы уже не братья? – Юра смотрел не мигая. Не зная теперь, что ответить, старпом решил отшутиться:
– Братья конечно. Но с их продажным руководством, похоже, что нет. Брат и сестра мы.
– А как это? – не отставал Юрка. – Они же говорят, что у нас дружеские отношения, – активно жестикулируя, он горячо рассказывал то, что слышал в последних новостях.
– Да верно, говорят одно, а на деле поощряют нацистов и делают наоборот, – старпом, в доказательство своих слов, похлопал Юру по плечу.
Тут вмешался командир и объяснил старпому:
– Похоже, что так там: Страной и ее руководством дирижируют с запада. Фонды Сороса, Рокфеллера и Ротшильда. И старший помощник что-то вспомнив, с улыбкой согласился:
– Верно. А помнишь Станислав Владимирович, как приходили поезда ‘’Дружбы’’, организованные депутатами верховной рады? Когда напротив нашего штаба: Черноморского ВМФ, они ставили макеты виселиц и гробов. А потом, с барабанами ходили по городу, усердно охраняемые украинской милицией. Пугали горожан – наших братьев севастопольцев.
На что командир Рижский, также душевно посмеялся. А взглянув на небо в окне, и нам объяснил реакцию:
– Да что нас пугать? Наши прадеды в первую защиту Севастополя: в девятнадцатом веке отстояли город. А тогда, теперешние хозяева бандеровцев стремились решать: где нам жить.
– Во вторую, в двадцатом веке от Гитлера отстояли: когда он выдумал, что только арийцы должны жить. Якобы, земля Готов. А здесь никогда не было никаких нацистов и еще до их “готов” или гадов, были наши скифы. А все россияне, имеют частицу в себе от них. Затем, наши крестили Русь, и мы – христиане и славяне поселились навсегда в Крыму. С тех пор жили дружно с крымчанами, татарами и греками. Да и всеми остальными нашими братьями. А теперь, эти папуасы-бандеровцы, что для обычных крымчан?
– Да, верно. Если бы украинская милиция не охраняла тогда, горожане усадили бы вниз головами этих в поезда. И пинком отправили обратно, с билетом в один конец, – подтвердил старпом.
Юрка, вернее вся наша сидевшая неподалеку якутская тройка, открыла рты… Ведь спокойно живя в глубинке России, конечно не знали: как все серьезно.
– По телевизору этого не говорят, товарищ старший помощник, – высказал общее мнение Валерий.
Даже командир теперь покраснел, и стараясь как можно уравновешенней объяснил:
– Не говорят. Ну и что? Прорвемся. Мы подводники. Мы россияне. Народ русский и украинский за нас.
Таким встревоженным своего “Батю” мы никогда не видели. Было понятно, как он переживает за судьбы России и Украины; за судьбу своего города Севастополь и всего крымского народа. Но Станислав Владимирович опять взял себя в руки. Думаю: он даже пожалел, что разоткровенничался со старпомом на виду у матросов. Будто так оно и было, потому что командир скомандовал, уже полностью контролируемым голосом:
– Приехали, за мной хлопцы. Можете расслабиться, мы дома.
Вот так просто, и добрались к себе в часть: в 247 – й отдельный, Констанцкого ордена Ушакова, дивизион подводных лодок Черноморского флота, с базированием в береговой базе города – героя Севастополя. По пути, с интересом рассматривали похожие на паровозики – частные домики на склонах; что словно играли – выглядывали, благодаря небольшому сохранившемуся кое-где туману. На КПП проверили документы и мы зашли. Шли не долго, так как все было рядом. Но даже так, у молодых появилась усталость. Но не физическая – от дороги, а моральная – от здешних новостей. Зато в части с нами здоровались – замедляя ход, все встречающиеся. Также мирно приветствовали команду и эти старинные здания, что долго служат ВМФ России.
– Разберемся, – подумал я, – куда мы попали. И что тут за нацисты такие? В двадцать первом веке! А Валерка, толкая меня в левый бок, громко шептал:
– “Удачный”, ты понял, гробы. Это как?
– Понял. Вот так. – Отвечаю, находясь в ступоре и от этого, отмахиваясь от него – не зная что сказать. Но Юрка, увеличивая громкость согласился:
– Это хорошо, что они гробы приготовили для себя.
– Почему? – Не расслышав всей фразы, переспросил Валера.
– А чтобы нам для них не тратится, – отчеканил он, посмотрев на свои кулаки.
И продолжил объяснять:
– Пусть сунутся и тогда узнают, что значит якуты и сибиряки. Да у меня дед тут был в Отечественную и победил. И как я теперь, ну потом когда то, когда там встречусь с ним, – он указал в небо.
– Ему в глаза смотреть буду, если отступлю. Да я за деда, всех нацистов отсюда выгоню. – Это наша российская земля.
Наступила пауза, повлиявшая на общий ход. Потому что вся команда, не сговариваясь остановилась. Видимо некоторые подводники опешили; не ожидали подобного от молодых. Но все же, одобрительно закивали, соглашаясь. Только обернувшийся командир, приказал:
– Товарищи подводники, у нас в России все по закону. Помните, верховенство права. Виновных наказывает суд, а не мы – обычные граждане.
Так за разговорами дошли до хоз. блока. И солнце, что ранее пряталось – показалось. А с его смелостью, становилось и в наших душах светлее. В общем, остановились мы у Столовой. И или от перемены климата, или от чистейшего морского воздуха; но действительно у всех разыгрался аппетит.
– А сейчас бы поесть, товарищ старший помощник? – Словно читая наши мысли и в тоже время мечтательно – вопросительно посмотрев на старпома, предложил Юра. Командир Рижский одобрительно кивнул, и мы зашли внутрь.
Людей было немало. Это и понятно, время: восьмой час. Одни служивые вставали, другие подходили, присаживаясь за деревянные столики. По всему было видно, что тут разные кушают: и вспомогательные войска, и взвод охранения. Так как у всех присутствующих, были разными: форма и ее знаки отличия.
– Вот так, и превратились мы в подводников, пока что сухопутных, – рассмешил всех Валерка, пока рассаживались за столы. Наяривая гречку и настойчиво теребя нержавеющей ложкой большой кусок жареной камбалы, он как бы проверял: настоящая она или нет.
– Тут все настоящее, и люди тоже, – сделал вывод и объяснил:
– Мы же в нашем Севастополе.
Далее, после сытного завтрака – довольные, что вернулись домой; экипаж “Буки – 871” выстроился на плацу совместно с другими подводниками дивизиона, имени русской легенды: адмирала Федор Федоровича Ушакова. Но тут, началась какая-то чехарда.
– Из-за этих олухов, – которых так обозвал старпом. Просто парни из взвода охраны, намеревавшиеся встать рядом, безуспешно и настойчиво пробовали это осуществить. Из-за чего, мы не помещались в полноценные две шеренги. Но быстро сориентировавшись и прикрикнув на таких соседей – привыкших стоять тут пока “алросовцев” не было; их любезно сдвинули, выровняв общий строй.
– Я командир дивизиона подводных лодок, Анатолий Генадьевич Варачкин, – представился офицер, что стоял впереди. Он был выше среднего роста, с зачёсанными влево темными волосами.
– Это для пополнения и тех кто-то забыл, отсутствуя временно. Таким туристам и пассажирам, я быстро напомню: Что порядок и дисциплина в моем дивизионе будет всегда.
Видимо, командир дивизиона заметил нашу возню на построении. А мы, увидев его впервые, да еще и таким строгим – затаили дыхание. Ведь в доказательство его профессионализма, увидели на груди немало наградных пластин. А значит, – понимаю, что и медалей он заслужил c десяток. И это в мирное время! Значит – он непростой, обычный штабист, а сверхопытный боевой командир.
– Сегодня, – Анатолий Генадьевич говорил громко, однотонно и уверенно, – вернулся с курсов наш первый экипаж, “Буки – 871”. Это хорошо. Вовремя. Также давайте отметим, что к нам поступила очередная партия молодых матросов. Это тоже хорошо. Он задумался на мгновенье – уходя в себя, и тут же возвратился, став немного веселее; продолжая несколько иначе:
– Когда мы развиваемся, мы растем. А если мы не растем, – как сказала одна великая женщина: Если мы не растем, то мы падаем! Поэтому, кто не знает, да еще и забыл? Я хочу напомнить: Тут в Севастополе, в разные года располагались: от 47 до 61 подводной лодки.
Они выполняли различные задачи, по обеспечению сохранности наших границ, – он не смог удержаться и глубоко вздохнул.
– А сейчас, в строю “Алроса” и на ремонте: “Горьковский комсомолец”. Но даже с этими силами, мы должны и сможем обеспечить защиту нашего государства в Черноморском регионе. Вот так.
– Ребята, – видимо комдив обратился к нам, к молодому пополнению.
– Служите честно. Набирайтесь учебного и жизненного опыта. А ваши старшие товарищи, быстро научат и помогут. И помните: Именно наша подлодка поставила своеобразный рекорд в масштабе всего ВМФ России, сумев восемь раз(!) завоевать переходящий приз по торпедной атаке. Таких грандиозных результатов, не добивалась ни одна дизельная подводная лодка, за всю историю Военно-Морского Флота России! Эти победы ковались тут: в дивизионе, в учебных классах у нас и в Центре подготовки, где вы приобрели профессию. Я когда-то тоже ходил на “Буки – 871”. И с нее, ушел на эту должность. Поэтому, обязательно берите пример: для вас все дороги открыты. В нашей стране, повышения получают согласно знаниям и умениям, своему старанию и добросовестности. А не как иначе.
Даже здесь – в строю, было ощутимо: какое внимание и уважение оказывают командующему дивизионом, собравшиеся на плацу. Ловилось каждое слово и акцент, поставленный перед паузами. А он, видимо коммуникабельный человек, теперь старался по-товарищески и по-простому беседовать с подчиненными.
И подойдя ближе, внимательно осмотрел каждого из нас – троих. Будто подходящих женихов выбирает для своей дочери – подлодки “Алроса”, – так показалось мне.
– Хорошо, – подытожил комдив Варачкин. – Кстати, скоро возвращается второй состав; и уже можно сказать: Проведены все настроечные и ходовые испытания. Все-таки, как ни как: а более двух десятков лет подлодка прошла без среднего ремонта; довольствуясь поддерживающими работами.
Рассказывая теперь медленней, командир дивизиона смаковал каждое слово, получая ни с чем не сравнимое удовольствие. Словно сам или дети его, приобретали или добивались чего-то важного в жизни. Так, по-отцовски Анатолий Генадьевич относился к своей “кровиночке” – “Алросе”.
– Полностью решена задача измерения и контроля шумности, и параметров гидроакустического поля. Дана хорошая оценка защищенности от средств дальнего обнаружения. Выявлены и устранены источники повышенного шумоизлучения на ходовых режимах, – сказав это, он тихо шепнул:
– Слава Богу, “Принцесса“ опять новая. И можем потягаться с теми, кто рискнет. Значительно повеселев – улыбнувшись, комдив уже не казался нам сухим матерым профессионалом. И будто в подтверждении, неожиданно сообщил, по-хозяйски потирая руки:
– Значит так хлопцы, можно выбирать поросенка…
Все стоящие тоже заулыбались. Вот тут я и заметил, нашего старого знакомого с бакенбардами: капитана Чижова, что когда-то привез в Обнинск. Он незаметно подошел и теперь встал рядом с Варачкиным. Но комдив продолжал:
– Службам обеспечения проверить готовность к встрече подлодки “Буки – 871”. Начальнику штаба, проверить соблюдение Т.Б. при проведении учебных и вспомогательных работ. Приступить к выполнению своих обязанностей. Разойтись.
Весь этот день, мы втроем – пополнение, свободно гуляли по территории и обживали новые условия. Кстати казарма – походила на не только новое общежитие; а и на хорошую гостиницу, в три звезды. Увидев все изнутри, Валера восторженно простонал:
– Чтобы я так жил! Всегда!
– И плазма, и стеклопакеты, и евроремонт. Тренажеры, теннис, бильярд и библиотека. Еще фильмов целый набор, – сиди и смотри. Круче чем в учебке. Не служба, а малина, – сделал он вывод.
Я подумал и уже логично-привычно предположил:
– Видимо ребятки так устают в походах, что здесь есть все чтобы хоть как то возместить силы и немного отвлечься от суровой службы. Здесь мои друзья замолчали. И не сговариваясь, надолго задумались.
А вечером, мы обнаружили отдельное сооружение: мемориальный комплекс. Видно было, что лежащие там цветы: розы и гвоздики, – сегодняшние. Валера зачитал надпись на постаменте:
– В честь моряков, достойно защищавших нашу Родину в разные времена.
И тихо сказал:
– Да парни. Хорошо, что именно сюда попали служить. Будем стараться не подвести наших моряков – всех прошлых времен. Чтобы стыдно им там не было, за наши поступки. Они ведь все герои. Но Юрка, опередив мою мысль, ответил за всех: – Заметано, друганы.
Перед сном, возле бытовой мы увидели и комнату Воинской Славы. Где на стенах и столах, размещались различные документы, фотографии, награды, макеты и экспонаты, рассказывающие о подвигах моряков – подводников.
Валерка снова прочитав первым, радостно сообщил:
– Первыми якутами ступившими на Севастопольскую землю, были воины Якутского, 42 – го пехотного полка; принимавшего участие в первой обороне Севастополя. А это, – добавил он от себя, – во время Крымской войны: 1853 – 1856 года. Юра подхватил читать: – Сформированного из частей Селингинского мушкетерского полка. И спросил: – Интересно парни, а где это в Якутии? Тут я неожиданно вспомнил и рассказал:
– Мама говорила, что и улица есть Якутская в Севастополе. Значит, все неспроста, а заслуженно.
– Вот так, большая страна Россия. И героев в ней не счесть. Не то что мы, – добавил Юра.
На завтра, как уже было сказано, вернулся второй состав. И мы впервые, вживую и снаружи конечно, увидели нашу Барышню – красавицу “Алросу”. Подводная лодка стояла на пирсе как бравый конь в конюшне: отдуваясь от пыли и соли своих странствий. Тем более что здесь – в бухте, не было тех высоких волн, что вольготно гуляли по морю. Ведь они теперь хозяйничали в Черноморье, являясь основной характеристикой зимней марины. А связанные с этим крепкие порывы ветра на берегу, я словно загипнотизированный вообще не замечал. Еще бы. Ведь тут было куда смотреть: да хотя бы на имя. Ее имя, аршинными буквами здоровалось с обоих ограждений сходней; а черный и гладкий – словно леденец корпус завораживал, притягивая всех новичков. Так что, стоявшие у противоположного берега большие корабли и малые современные яхты, разумеется были не интересны. По мне так вообще, бортовой номер “871” и собственное имя подлодки, смотрелись не набором символов, а как именная роспись. Будто бы Великая страна Россия, подобно знаменитому художнику – обозначила автора шедевра. Ну а поднятый сине-крестный Андреевский флаг, просто горделиво резвился и заигрывал с северо-восточным муссоном. Да, подводную лодку любили в Севастополе. Тем более что каждый житель мог видеть в окне, проезжая по соседствующей с бухтой дороги.
Но сейчас, мы – ее первый экипаж стояли в три шеренги на пирсе; пока командир ввернувшегося – второго, докладывал Анатолию Генадьевичу:
– Товарищ капитан первого ранга, командир дивизиона. Подлодка “Буки – 871” поставленные задачи командования выполнила. И после капитального ремонта, имеет современное, минно-торпедное и ракетное вооружение. Экипаж здоров, материальная часть в строю. После пополнения запасов, готов к выходу в море. Капитан третьего ранга: Виктор Петренев. И только услышав: “Вольно”, пожал руку комдиву. А принимая из рук начальника штаба зажаренного поросенка на блюде, показавшегося до того свежим, что вероятно поэтому и лежал окружен дольками лимона – дабы не сбежал, улыбнулся. Оркестр сыграл привычные марши и как только закончил, словно по мановению невидимого дирижера встречающие, услышав разрешение налетели на вернувшийся экипаж. Теперь каждого, уже смеющегося подводника, окружали детки и жена, друзья и родители.
А как Вы думаете, Уважаемый читатель? Что может быть лучше для нашего моряка, вернувшегося от туда – чего никто не знает и никогда не узнает; чем встретить своих родных на пирсе? Правильно – ничего.
Свершилось, и после обеда троих друзей познакомили с подлодкой. Мичман Иван Васильев, он же старшина трюмной команды как по-дружески именовали его в команде: Ваня, негромким голосом представил. Сказав загадочно:
– Посмотри на них красавица. Они теперь наши, принимай. Заботься и не обижайся сильно, на первые ошибки. Они научаться, поверь “Принцесса”.
Мы открыли рты, а он, насмеявшись вдоволь, пояснил:
– Наша лодка живая и все понимает. Будете относиться по-человечески, и она поможет. Ладно, не зависайте и не меняйте лиц, пошли по отсекам.
– Значит, – наставлял Ваня, примерно через двадцать минут экскурсии, – Вы теперь все видели и все знаете на практике. Все соответствует, как в учебке. Каждый день, будете снова учить мат. часть. Командир БЧ-5 вскоре вызовет на зачет, где Вам необходимо будет с закрытыми глазами сориентироваться: и в своих отсеках, и на подлодке. А на словах объяснить, как пройти до необходимого места – от того, где находитесь. Это значит, потребуется назвать: сколько примерно шагов, сколько поворотов сделать, чтобы дойти: до камбуза к примеру. До станции управления главным электродвигателем и….. и так далее.
– Нужного места, – подсказал ему Валерка.
– Именно, – подтвердил Ваня. – Все это на случай аварийной ситуации. Если полностью потухнет свет, вы легко сориентируетесь на месте. И сможете выполнить команду командира лодки или боевой части, в темноте и по памяти.
– Разрешите вопрос, – поинтересовался я. – Лодка вернулась с похода, а тут такая чистота? Будто-бы в музей попали.
– А существует большая приборка, перед возвращением домой. И выполняется всем экипажем. Ну, если конечно есть возможность и время. А то мало ли? – задумался он и громко похвастался:
– Бывает некогда – трофеи делим, с потопленных вражеских кораблей.
Через три дня, на нашем зачете присутствовали: капитан второго ранга Рижский и командиры всех боевых частей. Сдали все – трое, хотя от чрезмерных стараний, я что-то напутал; так как увидел, что заулыбались все проверяющие. А так иногда бывает, когда от спешки в предложении что хочу назвать, непроизвольно меняю слова местами. И получается: смысл тот же – всем ясно, но смешно. Велик Русский язык и всегда его понимают. Универсальный, – одним словом.
Вечером, вспоминая это между собой, мы хохотали. Как вдруг, Юрка стал серьезным и говорит:
– Слушайте парни, – и загадочно поманил рукой ближе. – Я тут узнал в части, что у нас командир дивизиона, – как и наш командир Рижский, большие профессионалы. А комдив еще, когда-то с американцами в Атлантике в прятки играл и выиграл. Ну что я мог сказать? Только и показал большой палец вверх, – класс значит.
Но учеба продолжалась: с утра был подъем, завтрак и занятия по усовершенствованию специальности. Так я оказывался в четвертом, дизельном отсеке, где по краям правят балом два дизель – генератора: ДЛ42МХ, по 1000 кВт. Силища! Валерка: в своем электродвигательном, в пятом отсеке, горделиво обслуживал главный электродвигатель основного хода: ПГ-141, мощностью 5500 лошадей. Только Юрик наш, поначалу был хмурым. И все бурдел под нос:
– Что это я, словно крот под землей сижу, меня никто не видит? Но наш командир БЧ-5, резонно объяснил:
– Так гордись матрос Гаран, от тебя все и зависит. Если ты, что не сделаешь там в трюме, то мы и не всплывем и не поплывем. Вся автоматика на тебе. Ты – почти что Бог лодки. И Вы знаете, помогло. Юра снова стал улыбаться и также нормально относиться к своей профессии. Рассказывая теперь: Что не место красит человека, а наоборот.
Так пролетела еще неделя. И наш Иван Андреевич приказал:
– По-быстрому готовим подлодку и выходим – натовцы активизировались. Учения за учениями. И все у нас под боком. Даже по телевизору много чего показывают: в Киеве готовится… Возможно, это связано с действиями американцев в регионе? Вот мы и разведаем, что они замышляют. Помните, что Олимпиада скоро?! И нужно быть готовыми, защитить страну – если потребуется.
– Разрешите вопрос? – спросил я у глав.меха, когда он просматривал вахтовый журнал.
– А они не увидят, как мы наблюдаем? – Ведь спутники есть, и с орбиты все видно. Командир БЧ-5 ответил очень быстро, причем, вообще не задумываясь:
– Товарищ матрос, если нужно – нас не заметят. А если захотим чтобы непременно заметили, то запомнят надолго. Вот такой у нас командир – оригинал, всей электромеханической службы.
И вечером было разнообразие – у всех свободное время: делай что хочешь. А уже затем, день заканчивался одинаково. Отбой: в двадцать три ноль ноль.
Теперь, наверняка Вы представляете себе быт подводников. Но для полной картины, могу добавить еще деталь: После обеда, у всей команды практиковался “Адмиральский час”; когда весь состав – кроме вахты, шел на берег и спал: час – полтора. Ну а после снова, продолжали учебную и материальную подготовку.
14
Через пару дней, в преддверии празднования Нового года; нас – молодых матросов, старший помощник отправил в город.
– За кое-чем…, и символическими подарками для всего экипажа.
Так и сказал: – Возьми матрос “Удачный” в помощь одного, кто пошустрее. Я спросил: – Юру Гаран, с трюмной команды. Это матрос – блондин, разрешите?
– Да, знаю твоего друга, конечно. Назначаешься командиром группы: вот пропуска, деньги и список. Только обязательно вернитесь до шести вечера. Иначе, … – он задумался на секунду и пошутил: – Посажу на гальюн, навсегда.
А вот новый факт: отвыкаем мы от холодов и морозов Якутии. Январь на носу, а температура в Севастополе плюсовая. Цирк. Хотя Юр Палыч хвастается, что давно привык. Это я так Юрку называю, как самого старшего из нашей троицы. Для солидности, что ли: по Отчеству. Да и он не против: улыбается всегда, кстати и некстати. Ну, раз он мне: “Удачный”. То и я: Юр Палыч. А Валерку коротко: Якут. И все ровно. Сдружились мы – не разлей вода. Словно суждено было нам встретиться…
– Все-таки, – скажу я Вам, – судьба это еще та штучка. Гоняешься зачем или кем – то, и обязательно не получится часть. А иногда вообще, не ищешь никого – они сами находят, не увернешься. Вот также видимо произошло и у нас.
– Юр Палыч, – интересуюсь, пока мы застыли у памятника храброму матросу Кошке. – Ты умеешь рисовать?
– Не, а зачем тебе? – отреагировал друг.
– Ну как? – Отвечаю. – Мы же на море. Я вот, с детства мечтал увидеть Крым. А теперь, когда можно подумать не только о службе, другая мечта и напоминает. Когда-нибудь, обязательно научусь рисовать и писать маслом! Представляешь, как Айвазовский: Море и Корабли?
– Тоже мне, маринист нашелся, – шутник Юрка попытался натянуть шапку мне на нос. Но я то, все его фокусы знаю – начеку, вот и не вышло. И тогда, Юра стал рассказывать, что не обязательно тут что-то делать. А здесь, – по его мнению, – у моря надо просто жить, и получать удовольствие.
Двинулись дальше: и пока рассматривали красоты зимнего, бесснежного Севастополя – я раздумывал: Как это может быть?! Когда обычный человек – не волшебник вовсе, взяв белый лист бумаги или холста, простые краски и кисти, – в общем, обыденные и неодушевленные предметы; и выразив с их помощью мысли, а наверное еще мечты и внутренний мир в придачу; в итоге, получает живую картину. Которую, вдобавок еще и каждый другой человек видит и воспринимает по своему. Зачастую иначе, нежели автор планировал. Вот пример: шедевр Малевича – “Черный квадрат“. Ведь в нем каждый увидит свое – что-то неповторимое. А это уже действительно чудо, настоящее чудо.
В общем, так увлеченно стал думать – как говориться задело, что ничего другого вокруг не замечал. А зря, ведь в Севастополе всегда есть на что посмотреть. Нет, я сейчас не о приветливых и жизнерадостных, способных сразу прийти на помощь встречающихся людях. И тем более, не о слабой и в тоже время самой мудрой и красивой их половине, что совместно с какой-то своей внеземной походкой, проплывали встречным и попутным курсом. Нет, речь пойдет не о них. Я не замечал другого, видимо самого главного: царившего тут волшебства и колдовства, что привычно окутывает зимнее побережье. А сюда входило: и переменное мое сегодняшнее настроение, чудесным образом улучшающееся с выходами из облаков ласкового солнца; не холодный, попутный ветер – гоняющий в небе словно галок, откуда-то взявшиеся серо-белые газеты и близкое присутствие, практически за спиной каждого крымчанина духа – родного и сильного; само зарождение которого, так совпало с крещением Руси в древнем Корсуне – Херсонесе. Еще была колоссальная энергия Победы, что хранится в недрах крымской российской земли и безвозмездно – совместно с вышеупомянутым неисчерпаемым духом, раздается вступившим на нее. Но конечно, есть ограничения: Она помогает при защите!
Но Юр Палыч мой, не особо разбираясь в высоком искусстве, просто взял да и прервал полет мыслей:
– “Удачный”, хватить летать. Садиться пора. Скажи, будем садиться в этот троллейбус или другой подождем?
Вот тут я “приземлился“. Пришлось. Ведь выйдя перед самым обедом за ворота части, мы – шагая не спеша, уже добрались до третьей остановки. А это, было порядочно. Я ведь сам, день-то большой и все еще купим, предложил Юре погулять по городу. Хотелось посмотреть, как родители тут жили? Или, какие сейчас люди живут? Так мы и оказались вдвоем на еще одной, очередной остановке. И именно в тот момент, когда подошел синий электробус – троллейбус под номером N… Ну и сели, благодаря внимательному Юре.
– Серега, это ведь хорошо, что горсовет Севастополя разрешил морякам и военным ездить бесплатно. Ведь мне на свою небольшую зарплату, хочется и домой что-то купить. А так, катайся столько – сколько влезет, – крутя головой как флигель, обучал меня Юрка тому, что узнал в части.
– Ну да, – соглашаюсь, не особо вдаваясь в подробности.
– Так что там со списком? – вспомнив все-таки, предлагаю сделать и Юре: о первоначальном назначении визита в город. А то смотрю – друг уже все глаза проглядел: Сколько барышень красивых.
– Морячки, – завистливо присвистнул Юрка, не теряя надежды познакомится.
– А интересно, – спросил он, неохотно отрываясь от окна. – Правда, что у нынешних женщин хвост вместо ног, как в сказках у русалок?
– Ну да, дома у них хвостик лежит, в запасе. Когда хотят поплавать, одевают, – подтверждаю очень серьезным видом, правдивость сказанных слов.
Он засмеялся и тихо спросил:
– А у мужиков тутошних тогда, что дома есть, в запасе? – Валяется запасной, кто-то…? Теперь и я в очередной раз, поразившись Юркиным простым и добрым юмором, рассмеялся. Но отвечая, старался сдерживаться:
– У мужиков Юра, тут есть все.
– Да? Серьезно?! – задумчиво произнес он, провожая взглядом очередную девушку. – Я тоже, теперь хочу все. Сразу и много.
– Так в чем же дело? – наставляю. – Давай отслужим и останемся. Хороший друг, – намекаю на него: Всегда лучше своей руки. И Валерку заберем. Представляешь? Да мы – втроем, такой бизнес отгрохаем. Всех обойдем, потому что друзья. Кстати, у меня и родители собираются на пенсии переезжать – обратно сюда. А это уже скоро. Родина – говорят, зовет. Но я пока не понял.... Считаю, где тебе хорошо, там и твоя Родина. И что значит, она зовет? Не полностью разобрался…
Юра, быстро соглашаясь – предварительно конечно, теперь по-геройски смотрел на часы. Все это стоило неимоверного труда: ели оторвался от очередного объекта. А они – ходики, показали полдень. Вот и сообщил:
– Еще триста пятьдесят девять минут, ноль ноль секунд есть. Все успеем.
Их бы посмотреть? И вообще…, – он показал пальцами рук силуэт девушки.
– О, – заметил теперь друг, крутя головой и по салону. – Смотри Серега, места есть сзади, пойдем, усядемся что ли? Точность и обязательность – это по прежнему, его кредо.
– Эх, жизнь моя жестянка… – запел матрос, осматривая пассажиров и еще больше пассажирок.
– Не, – отвечаю я, призывая сдерживаться в общественном транспорте.
– Пусть бабушки садятся.
Но независимо от этих благих намерений, моя самостоятельная голова – без команды(!), повернулась в ту сторону – куда и показывал Юрий. Но конечно, не по поводу, что хотел присесть. Нет! А из-за звуков, что неожиданно послышались оттуда. Точнее голосов. Вернее голоса, одного единственного голоса.
Дело было в том, что всего метрах в четырех-пяти от нас, на заднем сидении этого троллейбуса, перед которым и были те замеченные другом – свободные места, три девушки негромко разговаривали об учебе и предстоящем Новом годе. Перед ними стоял человек в большом черном пальто, но как только он направился к выходу; вот тут я и услышал ее. Или, сперва почувствовал?!
Юра, видя – недовольно конечно, что я отвернулся, также стал смотреть обратно туда – назад и сразу предложил: – Смотри “Удачный”, какие нарядные. И добавил: – Двое. И нас двое. Выбирай дружище? Какая твоя?
Да, конечно, он как всегда был прав. По – своему. Из тех трех девушек – красавиц, что теперь заметили мы на задних сидениях, двое были действительно: нарядно одеты и по-праздничному накрашены. Я бы даже сказал: по-боевому. А одна из них, что ближе находилась, была одета обыкновенно и буднично. И совсем без макияжа. Представляете, такой контраст? И самое(!) главное, Вы не поверите! Вся правда была в том, что я почему-то заметил только ее… одну. Безмакияжную. Вернее, сначала был голос. В меру мягкий, негромкий и спокойный. А еще: уверенный. Да, уверенный. И потом глаза, я увидел эти глаза. Ох уж эти манящие ее глаза. Они словно прожигали насквозь…
А когда она навстречу взглянула, почувствовав мой нескромный взор; то словно теплом потянуло с берега. И этот “ее ветерок”, мне казался предвестником будущего счастья. Знаете, как зачастую бывает у путешественников? Когда скитаясь по бесконечным волнам, вдруг видят одинокую чайку. И только тогда понимают скитальцы: земля где-то рядом. Ведь от долгих путешествий, заканчиваются и силы моряков и все ресурсы корабля. Физические и моральные. Поэтому, встретившись с ней: с предвестницей – чайкой, морякам становилось спокойно и умиротворено. Ведь теперь знали: Все будет хорошо! Жизнь спасена и она удалась.
Вот точно так было со мной. Становилось ясно: это тот самый, мой желанный и добрый теплый ветер; который может подуть в спину, и в попутном направлении к дому. Моему дому. А она теперь – самое важное. Все стальное: служба и вообще прожитая жизнь, как тот мгновенно, оказывалось таким далеким, второплановым.
Да, это были именно те глаза, которые мечтает увидеть рядом каждый мужчина. Чтобы смотреть в них, любоваться, а еще – самое главное: чувствовать их взгляд. Да, именно чувствовать. Ведь именно в них, при желании можно нырять и плавать, и наверное… тонуть. Одним словом, глаза цвета морской волны.
Юрка, видя мое непонятное и невольное смущение, решил помочь: – Пойдем, познакомимся. Смелее “Удачный”. Удача любит смелых! Что и говорить, а Юра умеет найти нужные слова.
Я притормозил за плечо, вежливо: – Не надо Юр. Зачем мы им? А сам пытаюсь понять и в голове воспроизводя, сравнить. Какой же это цвет?
Синий, – не, зеленый – тоже нет. В общем, подтверждаю: это был цвет моря. А в море, как часто происходит; что цвет самостоятельно меняется: от светло-голубого, до сине-зеленого. И даже черного. Вот такая загадка.
– Слушай, – говорю Юре на ухо, а сам, маскируясь за ним наблюдаю за “морской глазкой”:
– Надо бы спросить, где нам выходить? Возле магазина или универмага какого-нибудь? Ну, чтобы список отоварить. И только мы начали вертеть носами в противоположные стороны, в поисках всезнающего пассажира; который, как водится, бывает всегда и везде. Только для этого, его необходимо хорошенько пошукать. Поискать то есть. Сейчас нам до зарезу, понадобился такой гражданин – который охотно подскажет и путь, и правильную дорогу. Вот в это самое мгновение, эти девчата и встали. Но не втроем как сидели, а вдвоем. И цокая каблучками, двинулись к выходу – к передней двери.
Летящей походкой, девушки взмахнули мимо – нас, стоящих в проходе напротив прозрачных окон. Мы естественно, по-джентельменски расступились. Они, пролетая между зависли, и повернувшись назад, замахали ручками:
– Рина, а ты что, дальше едешь? Домой спешишь? Пойдем лучше с нами, на новогоднюю фотосессию. Пофоткаемся, на мой – “Папин Никон”, – сообщала одна.
Но та, которая оставалась сидеть, и она же: с глазами моря. И которую, как теперь оказалось звали Рина, отвечала:
– Не, я сперва на “Муссоне” выйду. Они разом: – До одеколона. Что там?
– Надо к Новому году что-то домой купить; и посмотрю еще, кое – что на будущее, себе.
– Это что??
– Секрет, потом расскажу, – пояснила Рина. Девушки: – Тогда до завтра, подруга. Она: – Смотрите, завтра последние две пары перед сессией, не опаздывайте как сегодня в универ. А то напоследок, пару заработаете к празднику. Две пары, будет в довесок вашей паре.
– Да – да, – пропели девицы, искренне рассмеявшись. И вспорхнули выше и быстрее, приземлившись только у выхода. Так как транспорт уже стоял на остановке. Юра, проглотив слюну, вдогонку бросил:
– Девчат, может с Вами пойти? Пофоткаемся? Я спец. Мы все можем и умеем.
– Ну, не удержался, – думаю друг мой. Понесло. Полетел как шмель на цветы… И меня еще тянет за руку – вот герой.
Они, поглядев невнимательно, быстро крикнули:
– Вы же моряки, вам нельзя ходить. Нужно плавать. И выбежали на воздух, наградив водителя монетами за проезд.
– Юр Палыч, – урезониваю я. – Не спеши. Нам еще рано…
Так и замерли, смотря теперь в разные окна. Он, разочарованно – вправо; а я, учащенно дыша и волнуясь – влево. Долго это было или нет – не заметил; так как Рина также встала и прошла… мимо. Хотя нет, неверно. Она не прошла, нет. А именно проплыла, мимо. К выходу.
Лишь на мгновение подняв – как поравнялась, и тут же опустив свои глазки. Словно перископ, который командир подлодки для разведки поднимает и тут же опускает перед самым боем. Да, она все понимала и видела меня уже насквозь. Что говорить, если ее глаза манили за собой…
– А разве такое возможно? В наше-то время! – Наверняка спросит рассказчика, не веря, Уважаемый читатель.
– Не знаю. Наверное. Сам бы не поверил, если бы вот так рассказали. Но так было. И каким-то чудесным образом я понимал: она приглашает за собой. Или мне почудилось, с непривычки? Да что тут говорить. Хотелось верить. Очень.
– А что бы Вы сделали в данной ситуации? Мы естественно, вышли следом. Юрка только успел спросить, на мое красноречивое: – Вперед, навстречу счастью:
– А что, уже выходим? Ты уверен “Удачный”, магазин тут?