Жестокая сказка бесплатное чтение
![](/img/b/71904.jpg)
Глава 1
– Тебе давно пора расслабиться, – уверенно заявляет Ярик. – Сходи в клуб, оторвись от работы, уйди в загул. Молодая девчонка, а у моей бабки личная жизнь покруче выглядит.
– Да, – рассеянно киваю. – Наверное, стоит и это задание взять. Контракт с немцами очень важен для компании. Шеф будет рад, если я помогу с документами. Не зря же язык учила в университете.
– Эй, Юлька, – его ладонь опускается на мое плечо, заставляя вздрогнуть и повернуться, слегка сжимает. – Ты вообще меня слушаешь?
– Что? – закусываю губу и нервно усмехаюсь. – В чем проблема? Разве он успел отправить файлы в бюро переводов?
– Ты меня пугаешь, – хмурится. – Куда тебе столько задач? Конечно, шеф будет рад, если на одного человека все это дерьмо свалит, причем по дешевке, но…
– Я справлюсь.
– Зачем? – отпускает меня и как будто даже раздражается. – Всех денег мира не заработать. Год назад универ закончила, успеешь еще карьеру построить.
– Сейчас просто такой период, – не слишком желаю вдаваться в подробности. – Я буду рада любой возможности дополнительного заработка.
– У тебя проблемы? – удивляется. – Бабки занять?
– Долгая история, – отвечаю уклончиво. – Нужна срочная подработка. Возьмусь за все. За все абсолютно.
– Полегче, – хмыкает. – С такими заявками еще встрянешь в какую-нибудь передрягу. Смотри. До зарплаты вполне готов помочь. Да и в целом – обращайся. Для того ведь друзья и нужны.
– Спасибо, я справлюсь.
Ярослав выручал меня с самого первого дня на рабочем месте. Душа любой компании, невероятно позитивный парень. Между нами завязались приятельские отношения. Глядя на его лучезарную улыбку, тянуло улыбнуться в ответ. Пусть мне и трудно верить чужим людям, настолько мощное обаяние сразу подкупало.
Мы жили поблизости, поэтому практически всегда возвращались домой вместе. Было приятно пройтись после напряженного дня в замкнутом пространстве офиса.
– Что случилось? – хмурится парень. – Брат забухал? Снова буянит?
Жгучий стыд опаляет щеки. До сих пор сожалею о том дне, когда Ярик стал случайным свидетелем очень безобразной сцены, увидел и услышал то, что не следовало. Мой брат пьет, не просыхая. Вообще не прекращает алкогольных возлияний, вот уже пять лет без бутылки его не вижу. Напивается вдрызг. Дружки вносят его на руках в бессознательном состоянии, и это далеко не худший расклад.
– Все в порядке, – выдаю в ответ.
– Уверена? – протягивает с явным подозрением. – Так. Давай, выкладывай. Сколько денег надо? Конечно, я не богач, зато могу у своего дядьки занять. Он крутой чудак, нежадный. Поэтому не парься. Вернешь потом. Когда сможешь, тогда и отдашь.
– Нет, – решительно отказываюсь. – Я никогда и ничего не беру взаймы. Но если твой дядя предложит мне подработку, рассмотрю любой вариант.
– Почему отказываешь? – искренне удивляется. – Тут не банк. Проценты не набегут. Да и я бы не предлагал, будь там подвох.
– Ненавижу долги, – сглатываю с огромным трудом. – Понимаю, предлагаешь из лучших побуждений. Но такой у меня принцип. Пожалуйста, извини, не принимай отказ на свой счет. Никаких кредитов, сама заработаю.
Ложь. Пусть и частично, однако все равно ложь. Я бы заняла у Ярослава, у его дяди. Да хоть у самого дьявола. Наплевала на принципы, на понятия, вбитые внутрь разума моей жуткой судьбой. Предала бы саму себя. Только никто на свете не даст мне ту безумную сумму денег, которая понадобится в скором будущем. Никто. Кроме… проклятье, даже размышлять не стану. Хватит.
Рефлекторно сжимаю кулаки, стискиваю челюсти, отчаянно стараюсь преодолеть тошноту моментально подкатившую к горлу при мысли о единственном реальном спасителе.
Нет. Ни за что. Я не приду к палачу на поклон, не стану просить о помощи, не напомню о прошлых обязательствах.
Он уехал. Давно. Забыл обо мне. Надеюсь. Я так и не стала его жертвой. Монстр остался голодным. Наши дороги разошлись навсегда. Вот и прекрасно.
Я буду сильной. Найду другой путь. Время еще есть. Несколько месяцев. Я выкручусь и решу вопрос без чертовых долгов.
– Госпожа Стрелецкая? – обращение заставляет вздрогнуть. – Юлия Стрелецкая?
Я и не замечаю, как мы оказываемся возле дома, доходим практически до порога и сталкиваемся с девушкой-курьером, которая и окликает меня по имени.
– Верно, – согласно киваю, сбрасываю муторное оцепенение. – Но это ошибка. Я ничего не заказывала.
– Минутку, – выпаливает курьер и направляется в сторону автомобиля, обклеенного эмблемами известной службы доставки. – Подождите.
– Может, брат? – предполагает Ярик. – На твое имя заказ сделал.
– Вряд ли, – оглядываюсь по сторонам, сама не отдаю отчета в собственных действиях, дурное предчувствие обрушивается на плечи. – Брат бы на себя и заказал.
– Слышал, у него трудности по бизнесу…
Остаток фразы заглушают тяжелые удары пульса по вискам. Неясное волнение внутри нарастает. Холод пронизывает до костей, раскалывает тело на части. Отчаянно мотаю головой, стараюсь отогнать непонятно откуда взявшийся морок. Зря, не помогает.
Что со мной? Что происходит? Откуда вдруг такая гнетущая тревога?
Девушка возвращается с огромным букетом роскошных роз.
– Ого, – Ярик одобрительно присвистывает. – У тебя появился ухажер. Так вот откуда темные круги под глазами. Работа больше не виновата.
– Глупости, – отмахиваюсь, а после обращаюсь уже к курьеру. – Послушайте, это точно ошибка. Я не…
– Адрес ваш, – замечает уверенно. – Данные совпадают.
– Никто бы не прислал мне такие цветы, – улыбаюсь. – Поверьте.
– Видимо, это поздравление, – отвечает она. – Ошибка исключена. Кто-то захотел вас порадовать в особенный день.
– Но сегодня самая обычная дата, – возражаю.
– Тогда еще приятнее. Значит, вас решили порадовать без повода. Держите, – вручает подарок. – Распишитесь, пожалуйста.
– А там нет записки? – спрашивает Ярик. – От кого заказ? Что за тайный поклонник? Нам же интересно.
Приходится принять букет и оставить свою подпись на бланке доставки.
Ерунда. Точно напутали. Мой день рождения еще не скоро, других причин не придумать.
Цветы восхитительные. Темно-алые розы на длиннющих стеблях. Шикарные, будто выращенные на заказ. Аромат тонкий, свежий, притягательный. Невольно наклоняюсь, делаю глубокий вдох, прикрываю глаза.
Возникает ощущение сказки. Только чудо ведь не мое. Чужое. Краденное. Смешанные эмоции терзают нервно бьющееся сердце. На миг удается расслабиться, представить, будто я обычная девушка. Нормальная. Будто где-то и правда есть мой парень.
Черт, в реальности я никогда ни с кем не встречалась. Не рисковала. Не хотела никого подставлять. Каждый, кто обращал на меня внимание, был обречен. Каждый попадал в опасность, под прицел одержимого хищника. Проклятого маньяка. Жуткого психа, что преследовал меня на протяжении долгих лет. Выжидал, наблюдал, мечтал о жестокой расправе. Жаждал кровавого возмездия.
Но теперь это позади. Мой кошмар закончился пять лет назад.
Хватит. Достаточно. Я не буду думать об этом ужасном человеке. Он уехал, покинул наш город. И даже если вернется, ничего не сделает, у него нет никакой власти надо мной. По их дьявольским правилам я свободна. Долг оплачен. Ужас остался в прошлом.
– К сожалению, мы не можем разглашать данные заказчика, – произносит курьер. – Но к букету приложена открытка. Посмотрите, пожалуйста. Возможно, это поможет понять, кто именно отправил подарок.
– Ясно, – заключает Ярик. – Спасибо.
И прежде чем я сама успеваю сориентироваться, парень ловко выхватывает светлую картонку, помещенную между розами, вертит между пальцами, изучает.
– Тут же пусто, – хмыкает. – Ничего не написано. В чем смысл? Зачем запихивать в букет такую открытку?
Золотой отблеск режет глаза. Полосует, будто лезвием проходится. Раз за разом.
– Покажи, – требую глухо, с огромным трудом разлепляю губы.
– Что? – спрашивает и вдруг поворачивает открытку.
Сердце обрывается, резко ухает куда-то вниз, будто в пропасть проваливается. Не живу, не дышу. Мир меркнет. Краски исчезают, контуры расплываются, растекаются. Вокруг нет ничего. Пустота. Темнота кромешная. Мрак сгущается, давит на затылок.
И лишь золотистые контуры короны режут разум на части. Вспарывают, раздирая в клочья мою реальность. А ниже выведено лаконично. По-английски. Скромно и со вкусом.
Принцесса.
Открытка никак не подписана. Но это и не требуется. Все уже очевидно. Никакие строки не отобразят то, что ощущаю сейчас. Кислота прожигает насквозь.
Господи, помоги.
– Юля! – пораженный возглас Ярика. – Твои руки…
Оборачиваюсь. Лихорадочно изучаю окрестности, осматриваюсь по сторонам, оглядываю местность. Отчаянно стараюсь исследовать каждую деталь.
Где он? Черт раздери. Где этот гад?!
Он должен быть рядом. Должен смотреть. Он бы такое зрелище ни за что не пропустил, упивался бы каждым мгновением, наслаждался. Больной ублюдок. Проклятый психопат. Он близко. Совсем рядом.
– Юля, – чужая ладонь дотрагивается до плеча.
Дергаюсь, отшатываюсь, точно ошпаренная. Голова кругом идет, едва удерживаю равновесие. Озираюсь в напрасном поиске своего извечного преследователя.
Только вокруг никого. Ничего подозрительного. Автомобиль наших соседей. Пустой, и это отлично видно, ведь стекла без какой-либо тонировки. Машина службы доставки.
– Юля, прошу, – повторяет Ярик. – Твои руки… нельзя же так.
Как? О чем он?
Гулко сглатываю, перевожу взгляд ниже и содрогаюсь. Мои пальцы до такой степени сильно сжимают чертов букет, что шипы впиваются в ладони, вгрызаются, заливают плоть багрянцем. Запястья щедро обвиты алыми струями.
Аромат роз намертво сливается с вонью ржавчины.
Отбрасываю цветы в сторону. Грязные, мерзкие, отвратительные. Будто ядовитые змеи расползаются по серому асфальту.
«Принцесса».
Его хриплый шепот дурманит сознание. Раскаленное дыхание жжет кожу каленым железом. Цепенею, обмираю от ужаса.
«Скучала по мне? Признавайся, маленькая сучка. Скучала?»
Я слышу эти фразы в голове. Четко. Явно. Точно он уже стоит рядом. Вернулся за мной даже из последнего круга ада.
Но как? Почему? Сейчас?
– Юля, давай помогу…
Отталкиваю Ярика, бросаюсь в дом, пролетаю вперед, не глядя. Толкаю дверь плечом, забегаю внутрь, мчусь прямо в ванную комнату. Закрываюсь там на замок. Резко дергаю кран, включаю холодную воду на полную мощность. Утыкаюсь лбом в зеркало.
– Дура! – раздраженный рев брата кажется шепотом. – Какого хрена гремишь? Я только прилег. Вот ведь припадочная. Берега потеряла. Опять дружка привела?
Смеюсь. Истерически. Беззвучно. Зажимаю рот окровавленными ладонями. Совсем не ощущаю боли, не замечаю. Ладони изранены. А я не обращаю на это внимания.
Страх затапливает. Утробный ужас поглощает. Порабощает и опускает на колени, свергает в бездну, в пропасть, сотканную из мрака.
«Наивная ты, принцесса. Правда, надеялась сбежать? Верила в спасение? В удачу? Ничего не в прошлом. Это не конец. Это еще даже не начало».
Раскатистый хохот. Грубые руки шарят по телу. Воспоминания обжигают похлеще реальных прикосновений.
Мой палач здесь. Опять.
Глава 2
– Вы говорили, лечение работает, – звук собственного голоса кажется совершенно чужим, а тело леденеет. – Риск осложнений минимальный. Суммы должно было хватить до конца месяца. Почему все настолько резко изменилось?
– Хронические заболевания вашего отца обострились, – раздается ровный ответ. – Я давал определенные гарантии, однако в подобной ситуации трудно предсказать все наверняка. У него до сих пор есть шанс победить болезнь, но действовать нужно срочно.
– Срочно? – переспрашиваю на автомате.
– Больше нельзя откладывать, – замечает врач. – Чем раньше, тем лучше.
– Когда? – теряю свой пульс, ощущение, точно попадаю в ловушку, в клетку, которая вдруг захлопывается, окружая железными прутьями со всех сторон. – Сколько времени осталось?
– Мало, Юленька, мало, – вздыхает и отводит взгляд.
А мне хочется броситься вперед, расцарапать его лицо. Понимаю, этот человек совсем не виноват. Наоборот, он многое сделал для моего отца, всегда старался помочь. И все-таки трудно побороть рефлекс. Прижимаю ладони к бедрам, нервно сминаю юбку, стискиваю скрюченными пальцами. Даже если вчерашние раны от шипов откроются и проступит кровь, ткань не испачкается. Черная материя. Как моя жизнь. Как сама безысходность.
– Сколько? – сухо повторяю вопрос. – Меньше месяца, верно?
– Неделя, – говорит наконец. – Возможно, две недели. Но дольше я бы ждать не стал. В случае промедления последствия могут быть необратимы. К тому же, далеко не каждая клиника берет пациентов его возраста.
– Ему шестьдесят два, – роняю тихо. – Я читала, что можно и старше. До шестидесяти пяти. Существуют отличные клиники в Германии. Полагаю, у вас налажены контакты. Там найдется место, просто надо заплатить.
– Я помогу обо всем договориться, не волнуйтесь, но средства действительно нужны в самое ближайшее время. Если хотите, могу начать процесс оформления без оплаты, так будет быстрее, чем потом улаживать все в последний момент.
– Да, – киваю. – Приступайте.
– Стоимость значительная, – вкрадчиво произносит он. – Разумеется, процесс легко прервать или отложить. Об этом не переживайте, но я обязан вас предупредить.
– Я найду деньги, – заявляю твердо. – Вам не придется ничего прерывать или откладывать. Я сделаю все, чтобы мой отец получил самое лучшее и качественное лечение. Плевать на цену. Заплачу столько, сколько потребуется.
– Я понял вас, Юленька, – мягко улыбается. – Не волнуйтесь. Сегодня же отправлю своим немецким коллегам все необходимые документы. Это прекрасный центр, располагается недалеко от Мюнхена. Отличное оборудование, квалифицированные специалисты.
– Благодарю, – выдаю чуть слышно и поднимаюсь. – Неделя – крайний срок, но я очень постараюсь справиться раньше. Как только соберу средства, сразу с вами свяжусь.
– Позвольте проводить вас…
– Не стоит, – отмахиваюсь и покидаю кабинет.
Мир рушится. Хотя мне стоило быть заранее готовой к подобному исходу. В сущности ничего удивительного не произошло. Мы и раньше обсуждали вероятность осложнений. Интенсивное лечение не проходит бесследно для ослабленного организма.
Отцу требуется пересадка сердца. А я обязана найти сто двадцать тысяч евро на операцию. До следующего вторника. Крайний срок. Дольше тянуть опасно.
Примерно девяносто тысяч понадобится на саму операцию, остальное уйдет на последующую реабилитацию. И это только начало. Дальше придется продолжать остальные процедуры. Желательно тоже в Германии. В лучшей клинике мира.
Я сделаю все. Абсолютно все и даже больше. Но где взять чертовы деньги?
Судьба смеется над моей семьей. Издевается. Снова и снова, по бесконечному порочному кругу. Мы искупаем грехи нашего давно погибшего предка. Черт, уже не только его. Мой брат тоже совершил ужасное преступление, пытаясь защитить меня. Предал свою любовь, предал самого себя, за что и поплатился. Судьба не прощает никогда и ничего.
Раньше подобная сумма казалась смешной. Доход моего отца составлял гораздо больше ста тысяч. Брат тоже преуспевал в бизнесе. Внешне мы всегда были успешны, не знали поражений. Красивый фасад скрывал гниль, разъедающую всех нас. Боль. Ужас. Никто посторонний не мог заглянуть за эффектные декорации, оценить настоящий масштаб поражения.
Но пять лет назад все изменилось. Проблемы посыпались одна за другой. Отец снова заболел. Брат не выдержал поражений в бизнесе, утонул в бутылке. Полный крах.
Признаюсь. Мне казалось, что мы давно живем в аду. Благоустроенном, комфортном, уютном, однако все равно – в пекле. Только новая реальность показала, как сильны подобные заблуждения. Всегда может стать хуже. Всегда. Падать есть куда.
Деньги иссякали. Связи рушились. Банкротство одной компании стало закономерным исходом. Вторая держалась на грани. Пока что – держалась. Мне чудом удалось взять управление на себя, переоформить документы и попытаться сохранить хотя бы малую часть былого, наладить производство, взять курс на прибыль, а не на убыток. Но дело развивалось очень туго. Слишком поздно я решилась на этот отчаянный шаг и забрала бразды правления у брата.
Хотя какая теперь разница? Прошлое не изменить. Сожалеть глупо. Впрочем, я едва наработала опыт, займись этими вопросами раньше, могла бы попросту уничтожить надежду на будущий успех. А так шанс сохраняется.
И все равно – не важно. Бизнес даст серьезный доход не раньше конца этого года. В лучшем случае через пять месяцев. Если бы состояние отца не ухудшилось так резко, можно было бы еще выиграть время, дождаться денег и пустить на лечение. Развивать компанию не вышло бы. Ну и наплевать. Я бы каждый грош оттуда вытащила, только ирония в том, что тащить нечего. Везде пустота. Нужно время.
Автомобили проданы. Дом заложен. Рискованные махинации брата отняли у нас все. Шаг за шагом Олег превратился в алкоголика, опустился на дно и перестал трезво мыслить. Я была слишком погружена в учебу, свободное время проводила в больнице, ведь отец уже тогда начал болеть. Сильно. Серьезно. Гораздо хуже прежнего. Недуги сыпались один за другим.
Я упустила момент. Я позволила своему брату разрушить все.
Пять лет прошло. Жалких пять лет. А ощущение, точно миновало не меньше пятидесяти. Проклятая вечность. Проклятые цифры.
Я должна была умереть, когда мне исполнилось восемнадцать. Я выросла с этой мыслью. Привыкла. Примирилась. Приняла. Я не ждала никакого избавления. Не желала спасения. Пусть и жестоко. Но такова моя судьба.
Олег считал иначе. Брат одержимо верил, будто сумеет обмануть наших мрачных кредиторов. Он начал игру, которая заведомо была обречена на провал, постарался использовать их дьявольские правила.
Жизнь за жизнь. Так гласил закон чудовищного долга, который нам приказано отдавать. Каждое поколение жертвует одну женщину. Мать. Сестру. Жену. Любую кровную родню. Супруга тоже считается единой кровью.
Олег надеялся сбежать, но чувствовал, что замысел может провалиться в любой момент, поэтому решил обезопасить меня по всем фронтам. На всякий случай. Защитить, оградить наверняка. Он женился на девушке, которая даже не подозревала о том, частью какой семьи станет. Обманул ее, предложил вместе бежать, воспользовался доверием и подставил под нож палачей. Новобрачных поймали сразу после свадебного обряда. Последовало неминуемое наказание.
Брат совершил роковую ошибку. Безумную. Бредовую. Да, он спас меня, отдал на убой другую жертву – собственную жену. Но Господи… теперь наша семья точно проклята свыше.
Я должна была заплатить по счетам. Еще тогда. Это на моем пальце должно было оказаться проклятое кольцо. Знак долга. Чертова метка.
Другая женщина отдала жизнь за меня. Наивная. Невинная. Она погибла за преступления моей семьи. За ложь моего брата.
А я живу будто в кредит. И палач не дремлет. Но долг выплачен, пусть и бесчестно, неправильно, не по справедливости, однако же отдан до последней капли крови.
Тогда почему этот больной гад вернулся? Почему он снова здесь? Еще и с такими мерзкими подарками, с гадкими розами, которыми я бы мечтала отхлестать его по самодовольной и наглой роже.
Урод. Ублюдок. Запугать хочет?
Нет, никогда. Мой страх он не получит. Я не сломаюсь и не сдамся. Это было бы слишком просто, слишком легко. Я буду жить дальше. Справлюсь. Найду выход из любого капкана, выберусь.
Хватит бояться. Надо думать, как спасти отца.
Я покидаю больницу и опускаюсь на крыльцо перед выходом, не особенно обращаю внимание на чистоту поверхности, просто колени сами собой подкашиваются, ноги перестают держать.
Моя основная работа мало поможет в сборе средств. Дополнительные задания не выручат, не позволят собрать необходимую сумму. Закладывать и продавать совершенно нечего. Я знала, что придется сделать операцию, но не представляла, как быстро закончится время, как стремительно сократится отведенный срок. Ждать доход от бизнеса нельзя. Чересчур долго. А другие варианты не приходят на ум.
«Ты знаешь, что делать».
Дождь барабанит по окнам. Издевательский хохот. И этот проклятый голос. Ладони скользят по стеклу. Между нами преграда, но, черт побери, совсем ее не чувствую.
«Не разочаровывай меня, принцесса».
Прошлое кажется гораздо реальнее настоящего.
Я нервно мотаю головой, стараюсь очистить разум от всех этих жутких воспоминаний. Но мозг выдает абсолютно логичный вывод. Вот путь. Вот шанс. Единственный выход.
Наши кредиторы должны нас защищать. Этот чокнутый ублюдок и его проклятая семья. Они обязались помогать нам, сохранять наш род, чтобы мы всегда могли выплачивать долг.
Мой отец получал от них помощь. Особенно в смутные годы, в период кризиса. Ему оказывали всяческое содействие, направляли по верному пути в бизнесе. Никакие бандиты не рисковали ничего у нас вымогать. Обходили десятой дорогой.
Но все изменилось. Пять лет прошло без какой-либо помощи. Никаких контактов. Ни единого разговора. И, дьявол, я совсем не возражала, до сегодняшнего дня.
Внутренности скручиваются в тугой узел. Дрожь прошибает тело. Разряд за разрядом, напряжение зашкаливает.
Вообще, я могу попросить сама. Прийти туда. В их дом. Явиться на поклон, объяснить ситуацию. Я имею полное право на такую инициативу.
Нет.
Господи, нет.
Признаюсь, мне страшно. До жути, до одури, до утробного воя.
Ведь в прошлый раз все закончилось не совсем так, как должно было. Не вполне по правилам. Что это означало? Я не желала разбираться. Никто не приходил к нам, не объяснял происшедшее и требовал оплату долга в моем поколении.
Я просто… постаралась забыть об этом. Вычеркнуть. Перевернуть страницу. Двигаться дальше. Забот и проблем хватало. Чувство вины грызло изнутри. Я и сейчас уверена, что должна была отдать свою жизнь.
Только случившееся не изменить.
Ладно, у меня есть еще семь дней на сбор нужной суммы. Пока не все потеряно. Черт, да лучше на панель пойти, чем в ту дьяволову берлогу! Но кто заплатит за мое тело такие безумные деньги.
Сто двадцать тысяч. А потом понадобится еще. И еще, и еще. Но я буду бороться до последнего. Я не оставлю отца одного в беде.
Главное – пересадка сердца. Дальше бизнес принесет доход. Очень надеюсь. И тогда все уже не будет настолько мрачно. А пока…
– Стрелецкая? – женский голос врывается в сознание. – Тебе плохо?
– Все нормально, – натянуто улыбаюсь и тут же поднимаюсь на ноги.
– Это не лучшее место для отдыха, – хмыкает.
– Согласна, – киваю.
Передо мной стоит секретарь начальника моей компании. Очень красивая и эффектная девушка, о которой ходят самые противоречивые слухи, ведь она одевается явно не на свою скромную зарплату. Дорогая одежда, драгоценности, брендовые сумки. Впрочем, чужая личная жизнь меня не заботит. Но иногда от этих дурацких сплетен и слухов никуда не сбежать, невольно услышишь часть.
– Пойдем, – говорит девушка. – Обед скоро закончится, подвезу тебя до офиса. Заодно расскажешь, что настолько сильно выбило тебя из колеи.
Глава 3
– Красивая ты, – замечает Татьяна, когда мы оказываемся в салоне ее шикарного автомобиля. – Никогда моделью не подрабатывала?
– Нет, – отвечаю тихо, на автомате, мысли совсем о другом.
– Но предложения поступали? – хмыкает, заводит двигатель. – Уверена, отбоя от агентов не было: и на улице тебя останавливали, и в торговых центрах. Почему не соглашалась?
– Что? – вздрагиваю, сглотнув, продолжаю: – Ну это не очень серьезное занятие. Мне и правда часто давали визитки, просили мой номер или просили позвонить им, если вдруг решусь попробовать, предлагали бесплатные фотосессии.
– Так почему отказывалась?
– Просто не мое, – смотрю в сторону, на залитую солнцем улицу. – Я не умею позировать. И в целом эти люди смахивали на мошенников. В общем, не знаю, не тянуло туда и все.
– Зря, – роняет она. – Могла карьеру сделать.
– Шутишь? – ловлю ее взгляд, но не вижу там ни насмешки, ни издевки, впечатление, точно девушка действительно произносит все абсолютно серьезно.
– Ты очень красивая, – повторяет она. – Причем без макияжа. Натуральная блондинка. Стройная. Даже странно, что в наш офис устроилась, там же одни курицы кучкуются, смотреть на них стыдно и жалко.
– Ты тоже там работаешь, – выдаю ровно.
Девушка усмехается.
Я знаю, что ее считают стервой. Заносчивой, жесткой, острой на язык. Она способна одной фразой довести до слез, даже начальник тушуется перед ней. Одно время шли сплетни, будто их связывают неформальные отношения, но в реальности этому мало верили. Наш руководитель выглядел очень бледно на фоне Татьяны, явно не мог обеспечить ей высокий уровень жизни.
Модельная внешность. Идеальная ухоженность. Пусть я и не стремилась к таким стандартам, невольно отмечала продуманность образа.
Странно. Зачем она со мной заговорила? Еще и предложила подвезти? Мы почти не общались, ограничивались стандартными фразами, обсуждали исключительно сам процесс работы. Татьяна в принципе ни с кем на работе не общалась.
Невольно хмурюсь, чувствую напряжение.
– Рассказывай, – вдруг произносит девушка.
– О чем?
– Что у тебя случилось? – продолжает невозмутимо сыпать вопросами. – По здоровью проблема? Анализы плохие? Или с кем-то из родственников беда? Ты сидела там и чуть не рыдала. Бледная как смерть. Давай, выкладывай. Вдруг помогу?
– Не думаю, – отвечаю, стараясь проявить вежливость и сдержанность. – Я не привыкла обсуждать свои проблемы.
– Твое дело, – кивает, после окидывает меня оценивающим взглядом. – Но может реально могу помочь? Зачем же так быстро отказываешься? Не объясняй суть вопроса, скажи, как исправить ситуацию.
Лучшее, что я могу сделать сейчас, это выйти. Убраться подальше и пресечь возможности для любых похожих бесед. Но довольно трудно осуществить подобное, когда авто движется по дороге. Пусть и на средней скорости. Все равно.
– Дай угадаю, – не унимается Татьяна. – Деньги нужны?
Легко догадаться. Мой вид выдаёт меня с головой. Девушка застала меня в такой момент, когда я показала гораздо больше, чем хотела.
– Разберусь, – бросаю сухо. – Свои трудности я решаю самостоятельно.
– Ясно, – смеётся. – Гордая. Раньше я тоже такой была. Гордой и глупой. Все на чудо надеялась, принца ждала. Думала, красоты хватит. Только нет. Счастье к ней комплектом не идёт.
Я плохо понимаю, к чему она клонит. Если честно, не хочу понимать. До офиса ещё минут двадцать и все. Терпеть придётся долго. Сминаю юбку, стараясь успокоиться.
– Я знаю, где можно классно заработать, – заявляет Татьяна, разом подтверждая все мои самые худшие опасения.
– В модельном агентстве? – не удаётся сдержаться.
– Есть место поинтереснее, – отвечает уклончиво. – Вот скажи, сколько тебе надо?
– Много.
– Сколько? – настаивает.
– Сто двадцать тысяч, – откашливаюсь. – Евро. И эта сумма нужна до конца недели. Очень сомневаюсь, что я смогу заработать столько в том месте или в любом другом.
Не знаю, зачем я это говорю, зачем сообщаю Татьяне о своей проблеме, пусть и в сжатой форме. Ощущаю дикую смесь раздражения и отчаяния. Отупляющая безысходность накатывает на меня и мешает сосредоточиться, поступить верно.
– Ну почему, – протягивает девушка. – Все возможно. Я не думала, что у тебя настолько серьезная ситуация. Но варианты есть.
– Серьёзно? – не верю своим ушам. – Кто заплатит мне такую сумасшедшую сумму денег? За какие… хм, заслуги полагается подобное вознаграждение?
– Есть одна особая организация, – улыбается Татьяна. – Для избранных. Там все очень строго и серьёзно, принимают только после рекомендации. Необходимо пройти медицинский осмотр, предоставить документы.
– Какие документы?
– Паспорт. Обычно только паспорт. Но могут и больше попросить. Они проверят, нет ли у тебя судимостей…
– Это элитный бордель? – спрашиваю прямо.
– Это место, где сбываются мечты, – парирует небрежно. – Мечты красивых девушек. И мечты тех мужчин, которые могут позволить себе этих девушек. Причём все происходит по обоюдному согласию. Ты сама решаешь, на что готова. Некоторые приходят просто посмотреть. Но система для всех дам одинаковая: надо провериться в клинике, которая одобрена руководством, предоставить документы и ждать, когда пригласят. Рекомендация тоже обязательна. Иначе никто не пустит. Это очень закрытое общество. Все под контролем. Случайных людей там не бывает.
– Это БДСМ-клуб? – хмурюсь.
– Нет, – отмахивается. – Но фанаты этого направления там тоже есть. У каждого свой вкус. Никто не принудит тебя к тому, к чему ты не готова.
– И ты туда всех зазываешь? – мрачно усмехаюсь.
– Я тоже была в трудном положении, – отвечает спокойно. – Но мне требовалось гораздо меньше. Десять тысяч долларов. Я справилась за неделю.
– Что-то не сходится, – отмечаю сухо. – Чудес не бывает. Никто не платит такие суммы за интимные услуги.
– Обычно выходит тысяча за ночь. Иногда две. Все зависит от мужчины. Какой гость попадётся. Постоянный кавалер и больше заплатит, не вопрос.
– Я о своей сумме, – выдаю без эмоций. – Сто двадцать ночей – это слишком долгий срок.
Черт. Сейчас я действительно думаю о том, что если бы начала раньше, если бы пару месяцев назад…
Боже. Я обезумела. Откуда такие мысли?
Никого не осуждаю. Каждый зарабатывает как может, как хочет. Но продать тело за деньги. Такое для меня за гранью. За чертой допустимого.
– Все зависит от того, насколько сильно тебе нужны деньги и что именно ты готова ради них сделать, – произносит Татьяна. – За единственный раз тебе столько не заплатят. Но, если постараться, проявить фантазию…
– Ты об извращениях? – уточняю, чувствуя в груди стальной ком. – Плетки. Наручники. Какие именно фантазии?
– Не настолько примитивные, – посмеивается. – Ты видимо фильмов насмотрелась. А там все серьёзно. Могут и десять тысяч заплатить за ночь, но трудиться придётся жестко. Очень жестко. Такого в кино не покажут. И не советую с этого начинать. Не потянешь. Опыта мало. Я даже и не суюсь туда. Никогда не выбираю такую маску.
– Маску? – переспрашиваю.
– Там особенная атмосфера, – улыбается. – Все гости заведения в масках. Тоже заранее заказываешь. Выполняют именно под тебя. Маски можно менять. Но на один вечер разрешается выбрать только одну.
Бал-карнавал для извращенцев.
Я прикусываю язык, чтобы не выпалить это вслух.
– Форма. Тип. Цвет. В масках все имеет значение. Если только пришла и ещё не готова проводить ночи с мужчиной, то тебе полагается закрытая белая маска. Если согласна на любые приключения, то надо выбрать чёрную полумаску. Хотя в самый первый визит ее все равно не разрешат. Надо войти в доверие к хозяину заведения, проявить себя как адекватная гостья.
Разве адекватный человек решит согласиться на все?
– Зелёная полумаска для тех девушек, что ищут несколько друзей на ночь. Синяя для любителей БДСМ. В зависимости от уровня готовности к разным опытам и экспериментам подбираются особые детали на маске. Узоры. Камни. Знаешь, кому особенно везёт? Обладательницам красных масок. Правда их надевают лишь раз, но и прибыль выходит максимальная.
– Что значит красная маска?
– Девственность. Вот это реально дорого продать. Бывало за пятьдесят тысяч покупали. Бывало и за сто. У меня такого шанса не было. Знала бы…
– Выходит, больше всего получают не «готовые на все», а девственницы? Это дороже всего продаётся?
– Да. Есть ценители.
– И как они платят? Сразу? Наличными?
– Это должна быть настоящая девственность, – заявляет насмешливо. – Вариант с восстановлением не прокатит. Проверяет врач. Я же говорила о медицинском…
– Я девственница, – говорю, похолодев. – Кто даёт рекомендацию?
– Ты серьёзно? – окидывает удивленным взглядом. – Тебе же…
– Двадцать три. Но не думаю, что это важно. Или им нужна более молодая девственница? Я считаюсь старой?
– Нет, почему, – выдаёт медленно. – Там строго от восемнадцати лет. Младше не пустят в заведение. Поэтому паспорт нужен заранее, проверяют настоящий ли. Там все данные пробивают. Ну, а дальше по внешности решают. Можно и в сорок лет хорошо выглядеть. И в сорок пять. Есть любители зрелых дам. Но насчёт девственниц, это же обычно лет девятнадцать или двадцать. А ты…
– Я смогу продать свою девственность за сто двадцать тысяч?
– Уверена, что да. Можешь и выше цену поднять. Ты очень красивая. Но нужно правильно выбрать мужчину. Я помогу. Найду хорошего. Там просто разные гости есть. Не с каждым стоит связываться.
Прекрасно. Там есть агрессивные извращенцы. Но это ожидаемо.
– Дефлораторы – это особая категория, – говорит Татьяна. – Бывают тихие и адекватные. А бывают грубые, несколько… безумные.
Отморозки. Психи. Садисты.
Ну я опять же не могу удивиться.
Черт побери. Я реально хочу этого? Продаться за деньги? Уточняю детали? Зачем? Я же не смогу. Я просто не смогу такое проделать. Бред. Я точно чокнулась.
– Но ты по маске поймёшь. Никогда не связывайся с мужчинами в чёрных закрытых масках. Это как красный сигнал светофора. Ну, если только ты не авантюристка или не любительница боли. Полумаски допустимы. Это значит мужчина предпочитает жестко, но без фанатизма. Я тебе подробно о каждом сигнале расскажу. Не бойся. Там все добровольно. Никакого насилия нет.
– Спасибо, – закусываю внутреннюю сторону щеки до крови. – Но я должна подумать. Я позвоню тебе и…
– Времени мало. Ближайшая встреча в пятницу и, если ты хочешь туда попасть, решить надо до вечера. Сегодня. Нужно успеть с осмотром и документы им предоставить. Хотя твоя девственность ускорит процесс. Они всегда рады невинным девушкам в клубе. Гости любят, когда выбор есть, а с красивыми и невинными девушками в наше время проблема.
– Я позвоню вечером.
+++
Поднимаюсь наверх, закрываюсь в своей комнате. Олег не замечает меня, никак не реагирует. Он смотрит в одну точку и методично напивается. Не орет. Уже хорошо. Перед ним выстраивается батарея из бутылок. Когда я разберусь с болезнью отца, нужно будет заняться братом. Сдать его в центр реабилитации. Надеюсь, не все потеряно и он ещё не окончательно проспиртовал свой мозг.
Я распахиваю шторы, смотрю на ночную улицу. Даже глаза прикрывать не надо. Все четко помню.
Пять лет назад.
Пять лет назад я ходила в проклятый дом. Я просила отпустить невинную девушку. Взять взамен меня. Настоящую жертву. Я умоляла.
Но никто не принял это. Отвезли обратно. Отправили к брату.
Потом шёл дождь. Проливной. Разыгралась гроза. И я подскочила на постели как ошпаренная. Звук. Гулкий. Громкий. Но не гром. Не удары капель по стеклу. Другое.
Я распахнула занавески и увидела его. Зверя. Палача. Того, кто мечтал убить меня с первого взгляда. Того, кто всегда желал мне всего самого плохого.
Он стоял на подоконнике. Не знаю как взобрался. Высота приличная. Пространство узкое. Но этот гад был там. Усмехался, скалил зубы. Он звал меня. Без слов. А я… проклятье, я всегда его чувствовала.
Реальный кошмар. Осязаемый. Отчетливый. Я могу прочувствовать каждую его грань. Каждую черту.
У моего кошмара даже имя есть.
Рустам Ахметов.
Ублюдок. Чтоб тебя дьявол побрал!
Как я мечтала о его смерти. Как сильно я желала этого. Наши чувства были совершенно взаимны. Только он мечтал прикончить меня лично. А я хотела, чтобы он просто сдох. И не важно как. Просто перестал существовать.
Рухнул с того скользкого подоконника. Сорвался вниз, свернул шею.
Но нет. Подонок прекрасно держался, кривил свои омерзительно красивые губы и вёл ладонями по стеклу так, будто обрисовывал контуры моей фигуры. Обводил как собственность.
Я чувствовала себя голой. И плевать на плотную пижаму. Этот урод срывал мою одежду одним своим чертовым взглядом.
– Принцесса, – рычал он. – Ты знаешь, что делать.
Ублюдок питался моим страхом. Ужасом. Желал ещё и ещё.
– Сука, – читалось по его губам. – Не разочаровывай меня.
Бешеный зверь легко мог вломиться внутрь. Разбить хрупкую преграду. Окатить меня градом осколков, а после сжать руки на моем горле. Придушить. Убить.
Но он не спешил. Ждал. Издевался и наслаждался.
А может хотел другого?
Он мог взять все. Не спрашивать. Но… ему хотелось иначе? Мы оба выросли, презирая друг друга, питая жесточайшую ненависть. Но в тот вечер мой жуткий преследователь жаждал не только моей гибели.
То, как жадно он разглядывал меня. Как лапал через стекло. Мерзко. Развязно. Как клеймил каждым движением. Все эти действия вопили о совсем других желаниях. Моя смерть больше его не удовлетворяла.
Теперь мы взрослые. Нам восемнадцать. Точнее мне восемнадцать. Этот подонок на четыре года старше. И всем своим видом показывает, что убивать слишком быстро и просто. Надо сперва отыметь. Воспользоваться мной как шлюхой, указать мое реальное место в мире.
Я впечатала ладони в стекло. Четко показала, что отталкиваю его. Отпихиваю. И как же я надеялась, что он и правда упадёт. Рухнет к чертям.
Гад перехватил мои запястья. Пальцы. Да. Он не трогал меня, не прикасался. Но по моим рукам пробегал ток. Жар сжирал изнутри. Моя ненависть становилась все более дикой и жгучей.
Я не чувствовала стекла. Дикий огонь жёг кожу. Опалял, обдирая плоть до костей.
А он смеялся. Рустам Ахметов хохотал.
– Моя, – говорили его одержимые глаза. – Моя будешь.
– Сдохни, – прошептала я.
А после плюнула в него. Жаль, что только через стекло. И задернула шторы. До утра не уснула. Не сомкнула глаз.
Возвращаюсь в настоящее.
Твоя? Нет. Никогда. Я твоей не буду. Пусть лучше мое тело получит один из тех извращенцев. Незнакомец из клуба, в котором работает Татьяна. Первый встречный. Да наплевать кто. Только не ты. Не ты!
Первым точно не станешь. Может последним? Только так, получишь разве что мой труп. Я никогда не сдамся тебе по доброй воле. Не подарю тебе такую победу.
– Я согласна, – сообщаю Татьяне по телефону.
Закрываю шторы и усаживаюсь на кровать. Мерзкое чувство. Гадкое. Но лучше так, чем выпрашивать подачку у семейства Ахметовых. Продам себя. Наплюю на мораль и на принципы. Вот шанс, которого ждала.
Я больше не их жертва. Не их собственность. Все равно у меня никогда не будет нормальных отношений. Ни парня, ни мужа. Так для кого хранить невинность?
Зачем себя беречь? Уже не важно.
Главное настроиться. Перебороть себя и… черт, до сих пор не верю, что пойду на такой шаг. Но я должна быть сильной. Должна. Больше помощи ни от кого не светит. Единственный путь.
Глава 4
Я прохожу медицинский осмотр в той клинике, которую называет Татьяна, прихожу на прием к определенному врачу и добываю все необходимые справки. Моя девственность получает документальное подтверждение. Дальше остается лишь направить документы, передать все требуемые бумаги руководству заведения. Ожидание длится недолго, уже утром следующего дня получаю приглашение: темную прямоугольную карту, которая легко могла сойти за рядовой дисконт в магазин, если не приглядываться, не изучать детали. Карта изготовлена из металла, гравировка, нанесенная поверх, явно ручная. Карнавальная маска высечена на поверхности с идеальной точностью, выкрашена в красный цвет, а ниже каллиграфически выведено «Бэлла».
– Классно, да? – улыбается секретарь моего начальника. – Они каждый раз новые пригласительные выдают. Цвет маски ты сам выбираешь, исходя из собственных предпочтений, а имена определяет главный администратор. Конечно, постоянные посетители сами могут придумать себе прозвище, для особенных гостей и условия особенные. Настоящие имена называть запрещено. Во всяком случае, в самом клубе. Никаких камер и мобильных телефонов не допускается. Полная конфиденциальность. Разрешается взять сумку с личными вещами вроде расчески, косметики, но никаких запрещенных веществ, оружия. Таблетки тоже лучше не брать, даже самые обычные, пилюли от головной боли или противозачаточные могут на входе отобрать. По твоим меркам приготовят специальный наряд. Переоденешься и получишь маску внутри, в отдельной комнате, а после тебя проводят в главный зал. Там и встретимся.
– А сразу вместе поехать нельзя? – спрашиваю, верчу карту в заледеневших пальцах, ощущаю, как внутри зарождается тревога. – Я думала, мы вдвоем туда отправимся.
– Не волнуйся, – отмахивается. – В клуб несколько входов. Пускают все равно по одному, каждому назначают разное время. Проще будет уже внутри пересечься. Не бойся, я тебя не брошу.
Разумеется. Ведь Татьяне полагается щедрый процент за приглашение невинной девушки. Она сообщает об этом, когда одобрение на мой приход в заведение уже получено. И такая информация меня немного успокаивает. Во всяком случае, понятно откуда вдруг столько помощи со стороны практически незнакомого человека. В бескорыстную версию мне мало верилось изначально. Лучше сразу реально оценить ситуацию.
– Тебе достаточно подойти к двери, даже стучать не нужно. Охрана увидит и пропустит. Покажешь им свою карту, тогда тебя проводят, вручат все необходимое, – продолжает вводить меня в курс дела Татьяна. – Будешь готова – выйдешь. Я сама тебя там найду. Знаю же твою маску. Не переживай, подберем тебе адекватного дефлоратора. Хотя за вечер много разных предложений получишь. Уверена, побьешь рекорды.
Дефлоратор. Звучит ужасно, мерзко, вызывает стойкое отвращение. От одного этого слова передергивает. Между тем, Татьяна не замолкает. Открывает мне все разные тонкости и подробности относительно масок, уровней и градаций гостей.
– Подожди, – пытаюсь ее притормозить. – Зачем ты настолько детально объясняешь? Я приду туда единственный раз. Больше не потребуется, поэтому нет никакого смысла тратить время на эти обсуждения.
– Раз? – пораженно выгибает брови. – Ну посмотрим.
– Нечего тут смотреть, – отрезаю я. – Мне нужны деньги. Срочно. Я хочу получить максимум, но быть у вас постоянной гостьей не планирую. Поэтому…
– Поглядим, – смеется. – Ой поглядим.
От ее реакции становится еще гораздо неприятнее. Девушка уверена, меня затянет. Легкие деньги. Безумные суммы, которые всякие больные на голову психи готовы выложить за ночь развлечений с элитной проституткой. Черт, неужели мне может такое понравиться?
Сомневаюсь. Очень сильно сомневаюсь.
Но приходится выслушать Татьяну до конца, хотя мой и без того перегруженный мозг отказывается обрабатывать новые данные, отторгает их, будто ему передается реакция моего тела. Тошнота охватывает рефлекторно. И тошно мне от самой себя.
Столько лет учебы. Столько стараний и трудов. Перезапуск бизнеса. Куча подработок. Все это оказывается лишено какого-либо смысла. Все это без толку. Приходит беда и я могу заработать деньги лишь телом.
Паника бьется внутри как второй пульс. Подозрительная ситуация. Разве нет? Безумцы согласны платить за невинность. Помню, мне и прежде попадались статьи об аукционах, мол очередная девушка продала девственность за сумасшедшую сумму, однако же эта информация воспринималась как «газетная утка».
Неужели кто-то реально заплатит мне за право быть первым? Сто двадцать тысяч. Вот просто так. За обычный секс, за чертову дефлорацию. Без дополнительных услуг? Без чего-то действительно омерзительного и ужасного? Одна ночь и деньги в кармане.
Ощущаю напряжение. Дикое, зашкаливающее. Но тут уже ничего не поделать, придется рисковать при любом раскладе.
Я запоминаю основные моменты из рассказов Татьяна, придаю значение лишь тому, что считаю важным для себя лично. Не существует особенных масок для тех гостей, которые желают получить невинную девушку, ведь теоретически соблазниться способен каждый. Однако есть отдельные ценители такого рода забавы, они выбирают на ночь девственниц, на других даже не смотрят, исключения случаются редко. Часть из этих мужчин буйные и связываться с ними опасно. А страшнее всех категория в закрытых черных масках. Раз за разом секретарь моего начальника повторяет, что ни за какие деньги и предложения не стоит с ними связываться. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
– Сначала большая часть гостей собирается в главном зале, – объясняет Татьяна. – Клуб очень просторный. Там несколько уровней. Вся основная часть располагается в подвале. Наверху только фасад и комнаты для переодевания. Главные помещения находятся ниже. Существуют комнаты для уединения. Разные гостиные, в зависимости от предпочтений. Вот для любителей БДСМ создано отдельное крыло, для тех, кто групповыми забавами балуется. Для ценителей экзотики, но думаю, ты еще не обо всем готова слышать.
– Не готова, – охотно подтверждаю.
– Мы встретимся в главном зале, я познакомлю тебя с приятными мужчинами, скажем так, с моими проверенными друзьями. Обсудите стоимость. Понятно, многие будут подходить и предлагать разные суммы. Это не аукцион. Девушка сама выбирает, с кем хочет ночь провести, кому отдаст свою девственность. Ставки разные, но никто не принуждает тебя выбирать самую высокую. Я вообще советую смотреть по конкретному гостю. Ну, чтобы спокойный был, хороший, без вывертов. Уверена, к тебе будут подходить многие, в черных закрытых масках тоже, будут соблазнять ценой, манить выгодой, однако не рекомендую реагировать.
– Там же по согласию, – напоминаю про ее недавние слова. – Разве нет?
– Когда мужчина все оплатил, отказаться нельзя, – мягко замечает Татьяна.
Вот и подвох. Любой гость может казаться приятным, пока за нами не закроется дверь спальни. Тогда и начнется отработка, причем заставят покрыть каждую банкноту.
Оплата наличными. Сразу. Перед непосредственным контактом. Это радует. Но вот остальное… про остальное я просто стараюсь не размышлять.
– Меня могут избить? Покалечить?
– Не выбирай закрытые черные маски, – пожимает плечами. – Не уезжай с гостями за пределы клуба. Такое могут предложить, но соглашаться не слишком безопасно.
Проклятые маски. Тело пробирает озноб. Сдавливаю пригласительную карту настолько сильно, что края вгрызаются в мою ладонь. Практически сразу ослабляю напор, пробую успокоиться, усилием воли заглушить тревогу, разыгравшуюся не на шутку. Я должна приготовиться к худшему. Но совсем не обязательно снова царапать кожу до крови и окроплять пропуск в закрытый мир багровым.
– «Бэлла», – читаю надпись под изображением красной маски. – Почему именно такое прозвище?
– Тебе не нравится? – удивляется. – Звучит красиво.
– Интересно, откуда такой выбор, – прячу пропуск в сумку. – Сколько там еще девственниц? У меня много конкуренток?
– Я их не видела, но подозреваю, ты затмишь всех, – уверенно заключает Татьяна, в очередной раз осматривая меня с довольным видом. – Ну и еще тебе повезло. Хотя бы нормальное имя досталось. У остальных совсем дурацкие.
– Например?
– «Золушка» – звучит очень банально, «Рапунцель» – тут непонятно что, набор букв, неприятное имя. Других не помню…
– Да ладно? – переспрашиваю. – «Золушка», «Рапунцель», «Бэлла». Это же как имена сказочных принцесс.
Запинаюсь на последнем слове. Странное чувство. Саднит внутри.
– Администратор решает, – невозмутимо отвечает Татьяна. – Бывают, имена актрис или названия цветов. Вроде «Анджелина», «Скарлетт» или «Лилия», «Незабудка».
Пожалуй, тут действительно повезло. «Бэлла» – не самый плохой выбор, если посудить. А в целом – не наплевать ли? Мое настоящее имя никто не узнает. Какая разница, как меня назовет посторонний человек?
Всего одна ночь. Одна ночь. И сто двадцать тысяч.
Я стараюсь трезво смотреть на ситуацию. Гость, которому продам свою девственность, властен сделать со мной все, что угодно. Любую мерзость. Он заплатит за это. И я… я не получу никакого выбора. Жуть. Мрак. Неужели я реально отправлюсь в такой ад?
+++
– Запомни, милая, – говорит мой дядя. – Настоящий мужчина никогда не ударит женщину. Не обидит ее. Наоборот. Будет беречь, ухаживать за ней, подарит ей все самое лучшее.
– Да? – спрашиваю с долей недоверия.
Мне пять лет. Сегодня в детском саду один противный мальчишка толкнул меня, причем настолько сильно, что я упала и счесала коленку до крови. Было больно. Но я не плакала. Даже когда воспитательница мазала царапины «зеленкой».
Обидно. Просто очень обидно. И это перекрывает все.
Я не понимаю всех слов, которые говорит дядя. Он очень взрослый и умный. Иногда он кажется мне даже намного умнее отца. Странно, почему папа называет его не иначе как дурак? Дурак – это Вадик. «Вадик-гадик». Мальчишка из садика. Толкнул меня в спину, когда мы бежали наперегонки.
– Юля, – продолжает дядя. – Ты очень красивая девочка. Очень похожа на свою маму. Ты будешь счастливой. Мальчики будут плакать из-за тебя. Вот посмотришь. Не один и не два. Много мальчиков.
Я все равно понимаю плохо. Звучит интересно. Но я же не плачу. Щеки горят, слегка мокрые. Это скоро пройдет.
– Поняла? – спрашивает дядя. – Все пройдет.
Открываю рот от удивления. Он что… мысли читает? И про Вадика?!
– Вадик – дурак, – подтверждает мою смелую догадку, чмокает меня в макушку и направляется к выходу.
Вечером я замечаю у мамы на руке кольцо. Блестящее. Глаза обжигает. Режет. Больно смотреть. Вообще, у мамы много драгоценностей, но эта какая-то незнакомая. И очень непривычная, как будто не ее, как будто не должна на ней быть.
– Мама, что это? – я тяну пальцы к маминой ладони, но отдергиваю в последний момент, почему-то плакать хочется. – Мама, откуда?
– Просто кольцо, – отвечает и кажется совсем не чувствует в этом предмете ничего странного. – Дядя сегодня подарил.
– Почему? – спрашиваю. – Чье оно?
Раздается звонок в дверь, приходит папа.
Потом я прошу маму снять кольцо, но она смеется, не понимает, почему оно настолько сильно мне не нравится. Мама не слушает меня. Совсем не слушает.
Зря.
Очень скоро мы узнаем, как дядя толкнул всех нас. В спину. По-настоящему. Погрузил всю нашу семью в пекло. Только здесь каждый виновен. Мы ведь тоже не замечали, не обращали внимания на знаки. Мы не видели, что рядом притаился самый опасный и ядовитый на свете змей. Реальный гад.
Глава 5
– Куда собралась? – рявкает Олег, преграждая мне путь.
– Отойди, – требую холодно. – Прошу, не надо устраивать сцены.
– Ты моя сестра! – восклицает он. – Нечего по ночам шляться.
– Ты с ума сошёл? – пытаюсь оттолкнуть его от двери и выйти, но брат гораздо сильнее меня. – Олег, мне нужно на работу.
– Что это за работа? В такое время!
– Восемь вечера, – откашливаюсь. – У нас срочный проект. Позвонил босс и вызвал меня. Документы надо подать до завтра.
– Завтра суббота, – мрачно выдаёт брат и сурово сдвигает брови. – Кому ваши документы нужны на выходных? Что за чушь ты мне здесь втираешь?
Отлично. Солгать толком не получилось. Но я не сдаюсь и продолжаю уперто настаивать на своём, пробую привести разумные доводы.
– Хватит, – обрывает Олег. – Ты никуда не пойдёшь. Даже если реально кто-то там вызвал. Моя сестра будет проводить ночи дома. Все. Без обсуждений.
Брат кажется трезвым. И злым. Очень злым. Но от него так и несёт спиртным. Опасное сочетание.
– Олег…
– Нет! – орет он.
А после хватает под плечи и тащит наверх, да так грубо, что кроссовки по пути слетают, остаются на лестнице. Брат заталкивает меня внутрь комнаты, захлопывает дверь и закрывает на ключ. Сдурел, окончательно сбрендил. Но я не рискую с ним тягаться. Физически явно уступаю.
– Дома будешь, – бросает он, стукнув кулаком о поверхность. – Поняла? Никаких ночных вылазок. Никакой чертовой работы! Уволю тебя оттуда. Дрянь, уволю!
Я молчу. Если честно, сейчас мне трудно на него обижаться. Брат чувствует, что я намереваюсь влезть в авантюру и пытается защитить. Или мне хочется так думать? Это приятнее, чем понимать, что он чокнулся и пребывает в алкогольной горячке.
Но я должна выбраться из дома. Поскорее. Нельзя терять ни минуты. Сегодня тот самый день. Точнее та самая ночь.
Я не могу рисковать. Все уже назначено. Татьяна будет ждать меня. Другого шанса не светит. Если теперь не получится, то дальше будет просто поздно. Для всего поздно. Надо действовать. Немедленно.
Подхожу к окну. Распахиваю шторы. Идей получше нет.
Когда-то меня уже закрывали так. На замок. В собственной комнате. В ту жуткую ночь, когда открылась правда о моем дяде, о том, что он натворил, окропив всю нашу семью кровью. В ту ночь, когда мою мать забрали навсегда. Жестокие люди. Нет. Не люди. Звери. Чудовища. Монстры.
Сердце колотится. Бешено стрекочет. Сердце бьется на осколки. Мелкие, кривые, колкие. Сердце обмирает от тех ужасных воспоминаний.
+++
Они пришли ночью. Мрачные люди. Темные. Даже не помню, сколько их было. Просто много. Очень много. Думаю, больше десяти человек. Ужасающие фигуры заполнили наш дом. Заслонили собою свет. Погрузили в холод.
Мужчины. Один страшнее другого. Крупные. Нет, здоровенные. Бородатые. Хмурые. Одеты в чёрное.
Я поняла, что все будет очень плохо. Почему? Как? Не знаю. Просто поняла.
– Девчонку закройте, – прозвучал хриплый голос, жесткий, ледяной, как ножом по телу прошёлся. – Остальных в зал. Двери заприте.
Меня буквально выдрали из рук матери. Как плоть от плоти оторвали. Потащили наверх.
– Нет! – кричала мама. – Пожалуйста, только не трогайте мою дочь!
Никто не собирался трогать меня. В ту ночь. Никто не желал причинять мне вреда. Пока что. У этих людей был свой дьявольский кодекс чести. Больной. Извращённый. Искаженный. Но кодекс. Детей они не мучали. Отрывались на взрослых. Моей жизни ничего не угрожало. Впрочем, тогда я этого знать не могла. Меня переполнял ужас. Дикий безотчетный страх. Сердце билось так сильно, что создавалось впечатление, точно оно вылетело наружу, вот там и бьется, стрекочет как проклятое.
От этих людей исходила тьма. Клокочущая. Вязкая. Тошнотворная. Они зашвырнули меня в комнату как нашкодившего котёнка, заперли на ключ, отправились обратно.
Я не сразу сумела открыть окно. Щеколду заело. Но я дергала ее до тех пор, пока железяка не поддалась. Мои пальцы ободрались в кровь, похлеще моих счёсанных коленей смотрелись. Но я не чувствовала боль. Или не замечала? Понадобилось много времени, чтобы вылезти на улицу. Я пыталась быть осторожной. Не шуметь. Я не отдавала себе отчёт в том, что могу сорваться, расшибиться о землю. Я должна была двигаться. Действовать.
Не представляю, как мне удалось уцелеть. Наверное, повезло. Приземлилась мягко. Никаких ушибов. Ни единой травмы. Выбралась чуть ли не по карнизу. Да и не помню, как выбиралась. Темень. Пустота в голове.
Я думала, позвать на помощь. Побежать к соседям. Однако повсюду виднелись мрачные тени. Эти темные фигуры окружали наш дом. Если бы я попыталась двинуться дальше, меня бы заметили.
Страшная сказка. Мрачная. Ужасающая. Злая. Эта сказка совсем мне не нравилась, но никто не спрашивал мое мнение.
Я прошмыгнула обратно в дом. Хотела понять, что происходит. Где родители. Где брат. Откуда взялись эти непонятные пугающие люди.
Я умудрилась проскользнуть. Притаилась в углу. Я нашла своих родных, укрылась во тьме.
Отец говорил что-то. Очень много говорил. Как будто пытался спорить. Но его голос дрожал. Сильно, непривычно срывался, ломался. Тот, с кем он говорил, звучал жёстче. Грубее. Как будто рубил словами. Я не понимала смысл. Вроде бы слышала все, разбирала фразы, но суть убегала от моего разума. Брат плакал. Громко. Жалобно. А я отчаянно старалась разобраться.
С кем говорил мой отец? Что произошло?
Я слышала голос только одного мужчины. Это он раньше приказал закрыть меня наверху. Это он был тут главным.
Наконец мне удалось сосредоточиться и разобрать хоть что-то.
– Я забираю твою жену. Сейчас, – сказал жуткий мужчина. – А твою дочь заберёт мой сын, когда ей исполнится восемнадцать.
– Нет! – заорал папа. – Не отдам!
Дальше послышались звуки ударов.
– Прошу, – умоляла мама. – Хватит.
Брат плакал громче. А я потянулась вперёд, хотела понять, рассмотреть. Другие мужчины не вмешивались. Стояли как столбы. А тот главный уложил моего отца на пол.
– Умоляю, – шептала мама. – Прекратите…
Мужчина оставил отца и подошёл к моему брату.
– Если не захочешь отдать сестру, всегда можешь выбрать жену. Когда мы закончим с твоей матерью, ты получишь кольцо жертвы. Сам выберешь на кого надеть.
Я ничего не соображала тогда. Но эти слова вгрызлись в память. Выбились внутри.
– Закончите? – всхлипывал брат. – Что закончите?
– Твоя мать подарит нам всю свою кровь.
Хохот продрал насквозь. Я отшатнулась. Дёрнулась в сторону. Застыла, глядя как незнакомец хватает маму, забрасывает на плечо и уносит. Нет…
Я должна ему помешать. Должна. Должна!
Но тело не слушалось. Окаменело. И тут я почувствовала чужой взгляд. Шальной. Горящий. Это был мальчишка. Старше меня. Выше. Но мальчишка. Ребёнок. Только вид у него под стать остальным незнакомцам. Он был ниже их, мельче, но не менее жуткий. И он заметил меня. Бросился вперёд. Заставляя резко отмереть и кинуться наутёк.
Я бежала очень быстро. Я старалась…
Но он победил. Схватил меня. Вцепился в волосы. Дернул, развернул к себе, разглядывая мое лицо. Кажется, он не понимал, что причиняет боль. Или понимал? Ему было наплевать. Мне тоже. Но…
– Я поймал принцессу, – сказал мальчишка. – Я хочу забрать этот долг.
Я пыталась заорать. Честно. Пыталась. Но напрасно. Ничего не выходило. Я просто остолбенела. Застыла в его хватке.
– Рано, сын, – сказал тот жуткий незнакомец и унёс мою маму за собой, уволок в темноту, в холодную ночь.
Сын? Это его сын? Сначала они заберут всю кровь моей матери, а потом возьмут мою?
Чёрные глаза жгли меня как открытый огонь. Пожирали. Мальчишка явно хотел выпустить мою кровь раньше срока. Зачем? За что?
Рядом выросла тень.
– Пустил, – раздался мужской голос. – Быстро.
– Нет! – мальчишка сузил глаза, мстительно, злобно. – Убью ее!
Он бы меня придушил. Точно придушил бы. Но сперва бы выдрал все волосы, так сильно тянул. Дышал тяжёл. Явно желал врезать, причинить боль.
Безумный ребёнок. Почему? Что я ему сделала? Я даже его не знала. Впервые видела. Кто они? Кто эти незнакомцы?
– Рустам, – резко и отрывисто, тень нависает над нами. – Она не твоя игрушка. Руки прочь от девчонки.
– Моя! – прорычал. – Я ее нашёл.
Кто-то схватил мальчишку и заставил его отпустить меня. Силой принудил. Жестко и непреклонно. Какой-то мужчина. Похожий на главного незнакомца, на того, кто забрал мою маму. Но другой. Совсем другой.
Он посмотрел на меня. И даже… улыбнулся? Слабо. Странно. Выглядел очень усталым.
– Кончай сопли месить, – это мужчина бросил моему брату. – Уведи отсюда свою сестру.
– Она моя! – рычал мальчишка. – Я первый!
Но мужчина крепко держал его за загривок. Не пускал. А потом утащил за собой.
Остальные тоже ушли. Схлынули. Как чёрная вода отступила.
Мой мир рухнул. А я ещё этого не знала.
Разве так можно? Дядя говорил, настоящие мужчины не обижают женщин. Не бьют. Не причиняют боль. Кто были эти люди? Почему они украли маму? Для чего им требовалась наша кровь? Неужели во всем виновато то кольцо? Кольцо, которое мне сразу не понравилось. Слишком яркое. Слишком слепящее. Проклятое кольцо.
Я получила ответы позже. Я поняла, что мой умный и добрый дядя сотворил такое, чего ни один суд в мире не смог оправдать.
+++
Я выбираюсь на улицу через окно. Босиком. Прихватываю деньги на такси и пропуск в клуб. Все решено. Ничего уже не изменить.
Я продам девственность. Ради отца пойду на любые жертвы. Главное, чтобы он выжил. Остальное меня не волнует. Деньги нужны и не важно, каким путём мне удастся их добыть.
Интересно. А он за мной следит? Проклятый Ахметов. Ждёт, наблюдает? Или просто слегка припугнул?
При одной мысли о нем меня колотит от бешенства.
Но вообще странно. Прежде он никого ко мне не подпускал. Ограждал от всех мужчин. Каждого, кто посмеет приблизится, жестоко наказывал. Всегда.
Или это плод моего воображения? Череда случайных совпадений? Все те странные исчезновения, избиения, смерти.
Глава 6
Я смотрю на себя в зеркало. Оцениваю образ. Чувства смешанные. Противоречивые. Внутри закручивается раскалённый клубок.
Красная полумаска, расписанная золотом. Красное платье. Яркое. Вызывающее. Алое. Кровавое. Даже туфли красные. И нижнее белье. Все идеально подходит мне по размеру. Даже странно. Понятно, я предоставила параметры фигуры, однако удивительно, что все настолько идеально сидит. Просто один в один.
Абсолютное совпадение.
Но в целом я выгляжу чудовищно. На девственницу совсем не похожа. На сказочную принцессу тоже. Скорее уж на шлюху. Может, дорогую, эффектную, холёную. Только все равно шлюху.
Ладно. Организаторам виднее. У них больше опыта. А моя задача довольна проста – найти клиента. Выгодно продаться.
Черт, все происходящее кажется совсем нереальным.
Холодею изнутри. Пальцы леденеют настолько сильно, что я совсем перестаю их ощущать. Бедра мелко подрагивают, а желудок точно кислотой обдаёт.
Я сделаю это. Сделаю. Да?
Страшно. Мерзко. Неприятно. Но я чувствую мстительную радость от того, что моя невинность достанется постороннему покупателю, а не злейшему врагу. Рустам Ахметов не получит от меня ничего. Никогда. Ну по доброй воле так уж точно. Проще перекусить самой себе позвоночник, чем лечь под него.
Между нами ненависть. Жгучая и гремучая.
Я больше не хочу возвращаться в прошлое. Однако разум захлестывает тягучая волна.
+++
– Юля, извини, но нам придётся прекратить общение, – говорит Артур и отворачивается, прячет глаза. – Так будет лучше для всех.
Почему? Что случилось?
Я хочу задать много вопросов, но храню молчание. Боюсь усугубить ситуацию. Мой единственный друг отказывается говорить со мной. Возможно, он не хочет, чтобы я видела его слабым? Наблюдала за ним, пока он в таком состоянии?
Пару дней назад на Артура напали. Парень возвращался домой один после очередного занятия в музыкальной школе, когда на него напали, жестоко избили, переломали руки, раздробили пальцы. Ужасная трагедия. Врачи не уверены, что он сможет восстановиться после такого кошмара. А значит ему больше никогда не воплотить мечту. Не играть на скрипке.
И откуда только взялись эти безумные хулиганы? У нас хороший район. Никакого криминала нет.
Почему напали на подростка? Артуру как и мне, только четырнадцать лет. Украсть у него нечего. Да они и не взяли ничего. Жуткое стечение обстоятельств.
– Хорошо, – говорю я. – Тогда потом приду.
– Нет, – мотает головой. – Нет. Не надо.
– Прости, я…
– Юля, я не хочу проблем, – прерывает парень. – Твой друг ясно сказал, что в следующий раз свернет мне шею. И знаешь, я ему верю.
– Что? – поражаюсь. – Какой друг? Я ни с кем не…
– Это он на меня напал.
– Там были хулиганы, – сглатываю. – Пять человек. Ты сам…
– Один, – обрывает. – Он был один. А про хулиганов я со страха наплёл. Я бы, что угодно придумал. Я и тебе не хотел правду говорить. Но ладно. Раз начал, то объясню как есть.
– Я не понимаю.
– Твой друг просто бешеный. Ненормальный. Настоящий псих.
– Какой друг? – еле губами двигаю.
– Высокий. Огромный. Темный. Уверен, он старшеклассник. Ну точно старше нас. Может и студент. В общем, он сказал, чтобы я держался подальше от тебя, если не хочу сдохнуть.
+++
Где ты, Рустам Ахметов? Выходи. Я собираюсь продать девственность. Давай. Вмешайся. Останови меня. Только придётся весь клуб разнести. Иначе никак.
Отхожу от зеркала. Берусь за ручку двери. Надо идти.
Проклятье. Он преследовал меня с детства. Просто я не сразу поняла. Только после жуткого случая с Артуром начала все сопоставлять, вспоминать, собирать факты воедино. Он отгонял от меня тех, кто ему не нравился. В основном парней. Мальчиков. Мужчин. Но иногда страдали и женщины. Например, преподаватель по математике. Ей нравилось унижать учеников, издеваться, выдумывать обидные клички. Я была для неё своего рода «любимицей», на мне она отрывалась сильнее, обычно удавалось стерпеть, не реагировать, но был раз, когда она довела меня до слез. Я выбежала из класса и рыдала на крыльце. Долго. Очень долго плакала и не могла успокоиться. На следующий день учительница не вышла на работу. Ещё через день мы узнали, что она в больнице. После жестокого избиения. Женщина так и не вернулась. Переехала в другой город.
Похожих историй было много. Год за годом это тянулось за мной. Кровавый след. Череда странных совпадений, которые леденили душу. Иногда казалось, я сама себя накручиваю, сгущаю краски. Доказательств не было. Про друга сказал только Артур. Остальное действительно могло оказаться случайностью. Или нет?
Ахметову нравилось меня запугивать. Нагонять ужас. Он держался вдалеке, но в то же время всегда незримо присутствовал рядом. Он отсекал тех, кто по его мнению проявлял ко мне излишнюю симпатию. Моим обидчикам доставалось за компанию. Этот монстр всегда был щедр на ужасные дела. Не скупился на жестокость.
Я выхожу из комнаты. Попадаю в главный зал, миновав извилистый коридор. Оказываюсь среди пестрой толпы.
Боже. Как сильно хочется напиться. Обычно алкоголь вызывает отвращение. Брат постарался, привил мне своим скотским поведением рвотный рефлекс к спиртному. Но тут нереально быть трезвой.
Я беру первый попавшийся бокал, хватаю с подноса проходящего мимо официанта и делаю несколько крупных глотков.
– Белла, ты что творишь, – шипит Татьяна, отнимая у меня напиток. – Это очень крепкий коктейль. Тебя поведёт за секунду. Сбавь обороты. Я выберу тебе вещь полегче.
– Я не хочу полегче, – мир кругом идёт, виски опаляет боль. – Я хочу отсюда уйти. Ты можешь показать выход? Я не уверена, что найду. Тут много коридоров.
– Что? – она выпучивает глаза так сильно, даже маска не скрывает. – Ты пошутила?
– Нет, – выпаливаю. – Я передумала. Поняла, не смогу. Это была плохая идея. Поэтому ничего не выйдет.
– Ты… в смысле, – запинается. – Тебе деньги не нужны? Нашла свои сто двадцать тысяч?
– Я разберусь.
Разворачиваюсь и пытаюсь вернуться прежней дорогой, но Татьяна хватает меня за руку и крепко сжимает.
– Ты серьёзно? – спрашивает мрачно. – Не понимаешь?
– Чего не понимаю?
– Уйти нельзя.
– Но тут же все добровольно, – хмыкаю. – Разве нет?
Моя нервная усмешка быстро исчезает, слетает с губ.
– Дура, – чуть не рычит Татьяна. – Да нас обеих порежут. Не смей дергаться. Ты уже на все подписалась, когда внутрь вошла. Отказываться нельзя. Выбирай мужика на ночь и не мути воду.
Глава 7
Когда жуткие незнакомцы забрали мою мать посреди ночи, мне казалось на наш дом напали монстры. Чудовища. Вампиры. Иначе зачем их мрачный предводитель вечно повторял про кровь? Что я и моя мама должны отдать все. До капли. Вернуть долг.
Господи. Глупая. Наивная. Еще ребенок. Но пришлось рано повзрослеть и понять, что самые ужасные монстры и чудовища не таятся в тени. Нет никаких вампиров. Никаких мифических порождений тьмы. Зло не прячется. Свободно прорастает при свете дня. И ничего необычного, ничего сверхъестественного здесь нет.
Самый страшный зверь в мире – человек.
Ахметовы. Эта семья владела нашим городом. И не только. Реальность покорно прогибалась под них. У моего отца не было ни единого шанса им противостоять. Оставалось лишь подчиниться, выполнить условия. Четко. Мой дядя обрек нас выплачивать общий долг. Из поколения в поколение. Он первым пустил кровь.
Моя мать помогла ему. По ошибке. По собственной наивности. Поверила в ложь, превратилась в марионетку изощренного манипулятора. Помогла отобрать жизнь.
Но черт… это ведь все равно его вина. Его грех. Его преступление. Не наше.
Только у семьи Ахметовых свои правила. Свои законы. Свои взгляды на правосудие и справедливость. Закон им не писан. Их боятся трогать не только другие бандиты, но и правоохранительные органы.
Мой дядя выбрал не ту жертву. Проклятье. Я почти уверена, что он считал иначе. Этого и добивался, специально нарывался на возмездие других чудовищ. Мечтал обратить нашу жизнь в ад. Так и не простил нам нашего счастья. Завидовал, гнил от желчи и обиды. Ведь моя мать выбрала не его. Предпочла моего отца.
Он не простил. Затаил злобу.
Дьявол. У монстров не бывает сердца. Только тьма внутри. Ненависть. Жажда насилия. Жажда крови. Сосредоточение всех пороков.
Пять лет назад.
– Я скучал, – говорит Рустам Ахметов, скалит зубы, склоняется, почти дотрагиваясь до моих губ. – Ждал, когда смогу с тобой поиграть.
А я ждала, чтобы ты сдох. Очень. Каждый день мечтала об этом. И каждую ночь. Желала, чтобы другие звери растерзали тебя в клочья, разодрали на куски, чтобы ты наконец исчез из моей жизни, отпустил.
– Ты больше не убегаешь в лес по ночам? – его рот слишком близко к моему, дрожь прошибает тело, а желудок сводит спазм. – Принцессам опасно бродить в таких местах. Но тебя так и тянет в темноту.
Нет. Меня тянет выблевать на твою мерзкую рожу. Содрогаюсь от одного лишь его присутствия до такой степени близко.
– Везучая, – ублюдок заправляет прядь моих волос за ухо, небрежно поправляет мои волосы. – Тогда смогла вырваться. Другим повезло меньше.
– Д-другим? – голос срывается.
– Хотела быть первой? – спрашивает с издевкой. – Даже последней не станешь!
Он берет меня за горло. Не давит. Не душит. Берет просто потому что может. Потому что считает, что со мной все разрешено. Все допустимо. Все можно.
Мне исполнилось восемнадцать. И я чудом избежала казни. Другая девушка расплатилась за грехи моей семьи. Брат подставил собственную жену под нож палача. Однако Ахметов хочет совсем другую жертву. Во всяком случае, этот Ахметов.
Чертова семья. Ненавижу их. Ненавижу! Всех. До единого.
– П-пусти, – шепчу.
– Смотри, принцесса, – хрипло бросает зверюга. – Мой член измену не прощает. Придет день – и я тебя везде распечатаю. А, если кто вдруг успеет вперед пройти, разворочу так, что мало не покажется.
Отлично. Вперед. Сволочь. Подонок. Я достанусь тебе разве что мертвой. Вот тогда сможешь сделать с моим телом все, что угодно. А иначе… ничего тебе не светит. Никогда.
+++
Наше время.
– Я пошутила, – говорю Татьяне и стараюсь изобразить улыбку. – Конечно, глупо уходить. Но просто стало интересно. Неужели нельзя отказаться? Есть же белые маски. Кто-то приходит только посмотреть, понаблюдать за развратом. Или я не понимаю?
– Ты выбрала другую роль, – следует сухой ответ. – Возврата не будет. Здесь никто не оценит такую твою шутку.
Она не верит мне. Ну и наплевать. Моя проблема гораздо серьезнее, ведь я и правда хочу покинуть этот чертов маскарад, причем прямо сейчас.
Глава 8
– Все настолько строго? – продолжаю серию вопросов, которые явно раздражают мою собеседницу. – Были случаи, когда кого-то наказывали? Почему? Откуда вдруг такие строгие правила?
Черт. И правда сильно напрягаюсь. Разве шлюха не имеет права отказаться в любой момент? А, если ей станет плохо? Если ее вдруг затошнит и вырвет на клиента?
– Мне казалось, ты гораздо умнее, – холодно произносит Татьяна. – Хочешь нарваться на серьезные проблемы? Давай, двигай к охране. Проверь сама. Попроси их тебя выпустить. Посмотрим, что будет. Подставь нас обеих. Вперед.
Открываю рот, но ничего не успеваю произнести вслух, потому как девушка сдавливает мою руку, будто в тисках. Закрываю глаза, издаю глухой стон.
– Идиотка, – шипит она. – Даже думать забудь про отказ. Поздно. Теперь ничего назад не отыграешь. Решила сдохнуть? Я не согласна. Мне моя жизнь дорога. С чего ты начала над своей розочкой трястись? Такой шанс только раз выпадает. Одна ночь – и куча бабла. Кто бы тебе в реале за трах столько отвалил? Пользуйся, лови возможность. Тем более, деньги нужны. Поздно теперь выкаблучиваться и права качать. Пришла – действуй по договору.
– Ты мне руку сломаешь, – бросаю тихо, мрачно усмехаюсь: – Зачем товар портить?
– За дело, – заявляет жестко, однако отпускает и как будто смягчается, старается вновь выдерживать тон закадычной подруги, при этом не забывает методично жалить по уязвимым точкам: – Вот скажи, тебе деньги на операцию нужны? На пороге больницы торчала. Догадаться легко. Кому помощь требуется? Брату? Отцу? Слышала, братец у тебя проблемный, пьет и не просыхает. Про отца твоего тоже много болтают. Вроде серьезное заболевание. Онкология? Угадала?
Молчу. Очень стараюсь совладать со вспышкой гнева. Потираю запястье, которое мне минуту назад чуть не вывихнули, не выкрутили из сустава.
– Любая была бы рада оказаться на твоем месте, – уверенно замечает Татьяна. – Сама не ценишь собственное везение. Думаешь, легко невинность продать? Да не каждую девку купят. Твоя красота дорого стоит. Вот и радуйся. Выжми максимум. Ладно бы еще для себя хотела заработать, но тут причина поважнее, близкого человека от смерти уберечь. Как ты сможешь смотреть в глаза родным, если не испробуешь все средства ради их же спасения? Благородный поступок. Правильный. Мозгами пораскинь. Где еще ты за один раз столько срубишь? Особенно наличкой. Без риска спалиться. Никто не принуждает возвращаться сюда снова. Сегодня дожми и хватит.
Если бы отец догадался, как именно я собираюсь зарабатывать на операцию, то сразу бы отказался от лечения. Брат бы тоже не пришел в восторг. Но теперь и правда слишком поздно сомневаться. Подозреваю, Татьяна не просто так перепугалась, не только за потерю своего процента переживает. Проблема глубже.
Охраны тут много. Серьезная система безопасности. Никто не выпустит меня.
Черт побери. Сама себя в ловушку загнала. Но с другой стороны, выхода реально нет. Либо Ахметовым сдаваться и помощи просить, либо так. В первом случае одной ночью ничего не закончится. Мой палач будет рад дорваться до свежего мяса. А уж какой кайф ему доставить подобный визит. Ну прямо явка с повинной. Предел его дьявольских мечтаний.
Лучше действительно лечь под какого-то неизвестного толстосума. Сжать зубы, закрыть глаза и потерпеть. Подчиниться любым приказам. Одноразовая акция выглядит намного привлекательнее пожизненного рабства. Если посудить, то вряд ли проститутки рады своему ремеслу. Стану шлюхой. На одну ночь. Смирюсь. Выбора нет. Хоть как. Никто не позволит мне сорвать проклятый бал.
Во рту пересыхает. Пальцы так и тянутся к бокалу. Алкоголь необходим. Анестезия. Я плохо представляю другой расклад. Нужно напиться. Перестать соображать.
– Без фокусов, поняла? – уточняет Татьяна. – Не смей здесь ничего пить. Сама тебе принесу обычную шипучку. А, то всякое бывает. Лучше не рисковать.
– В смысле? Что – всякое?
– Тут разные типы есть, иногда встречаются халявщики, хитрюги, которые платят бармену за особый коктейль, – следует охотное пояснение. – Выпьешь пару глотков и не заметишь, как за копейки с гостем уйдешь. Я так однажды попала по полной программе. Отработала почти бесплатно. На реабилитацию в клинике больше ушло. Хорошо, что еще все нормально зажило, пластика не понадобилась.
– Ч-что? – желудок болезненно сжимается.
– Помни мои советы, – усмехается. – Ничего здесь не пей. В особенности алкоголь. От проверенных клиентов угощения принимай. Никогда не уходи с «черными масками». Легко запомнить. Соблюдай правила – не огребешь.
Красивая жизнь. Возразить нечего.
– Жди меня тут, – заключает девушка. – Принесу выпивку и приведу тебе адекватного дефлоратора. У меня несколько вариантов. Оценишь и сделаешь свой выбор.
Могу ли я ей доверять? Нет, ни капли. Но и к остальным доверия не будет. Кругом незнакомцы. Чужаки. Богачи, привыкшие к абсолютной вседозволенности. Для них открываются любые двери и не существует стоп-слов.
Проклятье. Напиваться опасно. Сбежать нельзя. Пути к отступлению отрезаны. Реальная западня.
А с виду все выглядит прилично. На данный момент. Милый карнавал. Разнообразие пестрых масок, элегантные наряды. Приятная музыка, расслабляющая. Гости спокойно общаются, беседуют, будто на светском мероприятии. Ничто не намекает на вероятность кровавой оргии под конец. Впрочем, тут принято по этажам расходиться, по уровням и по комнатам. Сперва идет торг, обсуждение услуг и стоимости, дальше – основное действо.
Я стараюсь настроиться. Правда – очень сильно стараюсь. Убеждаю себя изо всех сил. Подключаю воображение. Но получается паршиво.
Боже, как я вообще здесь оказалась? Как могла думать, будто совладаю с поставленной задачей? Заманчивое предложение, однако на практике… ломаюсь.
Меня трясет. От жгучего холода. От одуряющей безысходности.
– Белла, – чуть не блеет тонкий голосок поблизости. – Разрешите пообщаться?
Рядом возникает среднего роста мужчина. Довольно крупный, упитанный. Смокинг на нем практически по швам трещит. Маска зеленого цвета. Но хоть убей, не припоминаю значение.
– Конечно, – киваю и выдавливаю улыбку. – Давайте.
Он выглядит безопасно. Вроде бы. Маска не закрытая, не черная. Уже сигнал, что можно общение продолжать. Обращаю внимание на карточку, прикрепленную на его наряд, там красуется надпись «Эльф». После прохода внутрь и переодевания, всем возвращают их пригласительные. Так гости понимают, как именно обращаться друг к другу.
– Какие у вас планы на вечер? – спрашивает он, жадно разглядывая меня масляными глазками, что сверкают в прорезях маски. – Я здесь со своей супругой. Она немного занята, поэтому…
Перестаю воспринимать его слова. Сюда приходят с женами? Без шуток? Прихватывают в бордель законную супругу? Наблюдаю за тем, как трясется его подбородок, как ходуном ходит козлиная бородка. На «эльфа» совсем не похож. Сам прозвище выбирал?
Тошноту имитировать не придется. Меня действительно вывернет наизнанку, если этот мужчина ко мне прикоснется, просто дотронется. И дело не только в его внешности. Понятно, что неземного красавца в качестве клиента не светит. Расклад мерзкий. Вся чертова ситуация. Необходимость повыгоднее продать себя.
– Белла, тебя нельзя оставлять ни на минуту, – легкий смех Татьяны врывается в мое сознание. – Сразу в центре внимания.
Девушке удается ловко оттеснить «Эльфа» подальше, парой фраз спровадить навсегда, а после она склоняется и шепчет мне на ухо:
– От этого упыря подальше держись. Он ничего не может, но ему нравится смотреть. Готова поспорить его женушку уже имеют по кругу в отдельном будуаре. Но с женой давно приелось, скучно, даже не играет там в наблюдателя, заводится, что ее в аренду сдает, от одного этого возбуждается.
Очередной спазм в желудке. Подавляю новый приступ тошноты. Гадко. От самой себя гадко. Зачем я пришла? Зачем? Дьявол, глупо теперь сожалеть.
Татьяна подает мне бокал, из которого я не делаю ни глотка. После переходит к оживленному представлению своего кандидата.
Слушаю, но ничего не соображаю. Мозг точно отключается.
– Я скоро вернусь, – щебечет девушка, исчезает в толпе.
Пытаюсь прочесть карточку гостя, который стоит передо мной, но буквы расплываются перед глазами. Даже цвет его маски от меня ускользает. Отмечаю его худобу, довольно высокий рост. Больше никаких деталей. Пустота.
– Вижу, вы взволнованны, – мужчина улыбается, подступает ближе. – Понимаю, сегодня особенный день для вас. Буду безмерно рад, если остановите выбор на мне. Я щедрый человек. Не пожалеете. Но я люблю послушных девушек. Послушных и понятливых.
Что это подразумевает? Согласие на все подряд извращения?
– Я нежен и осторожен, – его пальцы скользят по моей руке, проходятся от локтя до оголенного плеча, поглаживают заледеневшую кожу. – Я ценю красивые вещи. Я не вандал, а коллекционер. Признаюсь, лишать очаровательных дам невинности – моя пагубная страсть. Обычно я быстро теряю интерес, но с вами все иначе. Уверен, нас может ожидать долгое и приятное путешествие по волнам острого наслаждения.
Мой разум срабатывает исключительно на слово «острый». Рисуются самые жуткие картины. Он будет резать меня? Пытать? Какие наслаждения приготовлены для послушных девушек? Почему именно «острые»? Что за чертова метафора?
Наконец, разбираю надпись на его карточке. «Данте». Поэт? Очередной постоянный посетитель заведения? Стоп. Я себя зря накручиваю. Очень зря. Нужно успокоиться. Причем поскорее. Нужно дышать глубже.
– Как вы реагируете на боль? – вдруг интересуется он. – Насколько у вас высокий порог восприятия?
– Зачем вы спрашиваете? – нервно веду плечами, пробуя сбросить его пальцы, избавиться от неприятного касания, только напрасно, хватка становится жестче.
– Вам двадцать три, если я правильно понял, – заявляет небрежно, нарочито лениво, а после перемещает ладонь так, чтобы провести по моим ключицам, будто ненароком задевает грудь, движется еще ниже, ухватывая талию. – Чем позже рвется девственная плева, тем больнее это ощущается. Однажды мне довелось опробовать редкий экспонат. Тридцатилетнюю девственницу. Как она вопила подо мной, как орала, как содрогалась под моим членом. Восхитительный опыт. Боюсь, вы из тех, кто будет терпеть до конца, сожмет челюсти, только бы ни звука не проронить. Но тем лучше, тем приятнее будет выбивать из вас отклик. Сладостные крики страсти. Это как срывать сочные плоды с роскошного дерева.
Проклятье. Кажется, придется разочаровать жуткого типа. Я уже готова орать. Дико и оглушительно. Без малейших стараний с его стороны.
И он считается безопасным клиентом? Этот безумный псих? Мое чутье вопит об опасности, с таким гостем стоять рядом страшно.
Мир меркнет. На миг. Странно. Музыка, словно становится тише, страшится незримой угрозы. Голоса гостей затихают, точно все присутствующие резко переходят на шепот.
Я успеваю лишь гулко сглотнуть. Моргнуть. Смазано, судорожно.
Больше никто не держит меня за талию. Захват моментально ослаблен. «Данте» больше не улыбается, отходит назад, после в сторону.
Черт. Почему все вдруг смотрят на меня? Стискиваю ножку бокала так сильно, что стекло готово хрустнуть под моими пальцами. Откуда столько внимания? Что я сделала не так?
Шумный вдох бьет по нервам как разряд электрического тока. Проходится по телу будто разряд молнии. Ощущаю слияние льда и пламени глубоко под ребрами.
Гости смотрят не на меня, а на того, кто находится позади. Некоторые поспешно отводят взгляд, пугаются чего-то. Некоторые не в силах сдержать любопытство, жадно ловят каждое движение.
Дьявол. Впечатление, будто сам дьявол пожаловал на это пиршество. Дьявол за моей спиной.
– Бэлла, – хриплый голос, хриплый и надтреснутый, точно преломляющийся о преграду, рык дикого зверя, хищный рокот. – Вкусно пахнешь.
Я оборачиваюсь. Поворачиваюсь настолько резко, что кружится голова. Сталкиваюсь с огромной темной фигурой.
Откуда он знает мое «имя»? Он же не мог видеть карточку. Не мог и…
Какая странная маска. Закрытая. Абсолютно глухая. Выкованная из очень темного металла. Даже прорези для глаз не сразу замечаю.
Незнакомец облачен в черное. Никаких других оттенков.
Кто он? Почему сам без карты? Как его зовут?
Глава 9
– Кто тебя обидел? – раздаётся ровный вопрос.
Без чувств. Без тени эмоций. Обдаёт холодом и в жар окунает. Гремучее сочетание. Безумное, бешеное.
Мой пульс зашкаливает. Ощущение, будто уши закладывает. Сквозь тягучую пелену все происходящее воспринимаю.
Этот голос кажется удивительно знакомым. И чертовски чужим.
– Кто?
Я даже не уверена, что он реально это произносит. Возможно, путаю очередной вопрос и жесткий толчок крови в затылок.
Легкое прикосновение жалит, заставляя вздрогнуть. Оторваться от разглядывания маски, переместить взгляд ниже. На своё запястье.
Незнакомец проводит указательным пальцем по красному следу, который вскоре станет темным и превратится в синяк. Замечаю, что на нем надеты чёрные кожаные перчатки.
– Я не люблю, когда обижают женщин, – произносит мужчина, разрывая тактильный контакт.
Как один и тот же голос может тревожить и успокаивать? Действовать на нервы и расслаблять? Он будто вводит в транс, в гипнотическое состояние.
– Кто вы? – спрашиваю, безотчетно стараясь поймать его взгляд, изучить темные глаза в зияющих прорезях железной маски.
Напрасно. Металл создаёт удивительный эффект. Резные узоры преломляют отблески свечей. Точно оптическая иллюзия. Особенно сильно чувствуется здесь, в полумраке. Невозможно долго смотреть. Больно становится. Причудливая игра света и тени доводит до слез. Заставляет смежить веки, заморгать, потерять остроту зрения.
– Ты можешь называть меня Граф, – эта фраза отзывается внутри меня волной бесконтрольной дрожи.
Я рефлекторно жду продолжения. Гадких слов. Развязных приставаний и предложений. Но нет, ничего такого не происходит, и близко подобного нет. Мужчина просто обходит меня, следует дальше.
Наблюдаю за ним. Жадно. Сама не осознаю почему.
Такой высокий. Огромный. Темный. Мрачный. Он очень сильно знаком. Его фигура, весь его вид. Но… нет.
Что-то странное творится с походкой этого человека. Идёт вперёд уверенно, а люди расступаются, пропуская его, уступают дорогу так, будто он и есть негласный хозяин заведения. Мужчина держится прямо, однако словно припадает на одну ногу. Точно колено искалечено. Прихрамывает? Хромает. И очень сильно. Явно.
Я не могу понять, почему меня так сильно колотит. Почему я никак не могу оторвать взгляд от его мощной широкой спины. Внутри жжёт. Ощущение, будто старая рана открывается. Мучит, терзает, бередит, загнанные в капкан всполохи прошлого.
– Ох, что ты наделала, – бормочет Татьяна, опять возникшая рядом. – Как ты умудрилась его привлечь?
– Никак, – выдыхаю с трудом. – Я ничего не делала.
– Вряд ли тебе поступят ещё предложения, – тихо замечает девушка. – Никто не рискнёт. Может только Данте потянет, но не факт. Есть у меня ещё один на примете, только бы не сорвался.
– Что? Не понимаю, – мотаю головой. – Этот человек ничего не предлагал. Не думаю, будто у него есть интерес. Кто он вообще такой?
– Надеюсь, – выдаёт сдавленно. – Поглядим. Вдруг уйдёт с другой девушкой. Тогда проблем нет. Скоро станет понятно, на ком остановит выбор.
– Кто это? – лихорадочно облизываю пересохшие губы. – Кто?
– Отморозок, – выпаливает, понизив голос. – Больной на всю голову. Девушки ведутся на его деньги, на власть. Их заводит вся эта аура опасности. Но потом никто из этих тупиц подобному выбору не рад.
– Почему у него такая маска? – интересуюсь сдавленно. – Почему нет никакой карточки с именем?
– Его и без того все знают, – бросает мрачно. – Граф. Он тут редко бывает, но метко. И поверь, никто не рискнёт перейти ему дорогу или перебить ставку. Девчонки липнут к нему. Жаждут острых ощущений. Идиоток хватает.
– А почему, – запинаюсь. – Почему с ним нельзя связываться?
– Ты глухая? – заявляет резко. – Или совсем отупела? Не видишь, как все притихли?
– Вижу, но…
– Он всегда в маске. В перчатках. Скрывает чудовищные шрамы. Говорят, прежде его враги пытали. Чуть не прикончили. Но он выжил. И с тех пор обожает других терзать. Способен довести любого до настоящей агонии. Он палач. Садист. В постель к нему только полная дура пойдёт. Но да, таких дур много. Ведутся легко, идут за ним как зачарованные. А потом рыдают кровавыми слезами. Повезёт, если выживают. Хотя… как знать? – усмехается с горечью. – Может изувечить, изуродовать. Такое сотворит, что сама о смерти попросишь. Дольше одной ночи с ним точно никто не продержится. Даже при большой удаче. Он ломает женщин. Отбитый ублюдок. Безумный и одержимый. И знаешь, у него особая слабость к блондинкам. Видно, потому тебя и выбрал. Новенькая. Свежая, ещё и волосы светлые. Неудивительно, что повелся в момент.
– Он ранен? – спрашиваю глухо.
– Ты про что сейчас?
– Сильно хромает.
– Напилась, пока меня не было? – вырывает бокал из моих пальцев, недоверчиво изучает содержимое. – Ты слышала о чем я говорила? Его пытали давным-давно. На нем шрамы и ожоги. Ногу тогда тоже повредили. Но причём здесь это?
– Просто спросила, – закусываю губу.
– Включи мозги, – пробует мой взгляд поймать. – Очнись, идиотка. Да чем же он вас всех берёт? Отмороженный урод. Извращенец. Нет, я разное встречала, но девственницы на этого психа никогда не велись. В основном мазохистки по нему текут. Ну или чокнутые авантюристки. Экстрим ищут. Не понимают, с кем связываются. Он же бешеный. Ты своё тело возненавидишь. Никаких денег потом на лечение не хватит. Он тебя на куски порвёт. Ты… ты меня сейчас слышишь? От него девок либо мертвыми выносят, либо залитыми кровищей. Пойми, даже искать тебя потом никто не будет. У этого ублюдка все и везде схвачено. Его не накажут. Он сам здесь главный закон. Правосудие гребаное. Никто ему не указ. Любая нормальная женщина бежала бы прочь, как от огня. Белла, слышишь? Эй, приди в себя.
Слышу.
Я наверное с ума сошла. Почему-то мне кажется, только этот мужчина не причинит мне никакого вреда. Только ему и могу здесь доверять. Тело отзывается. Тянется вперед, за мрачной фигурой рвется, откликается, содрогаясь от лихорадочной дрожи.
Проклятье. Незнакомец. Чужой. Неизвестный. Откуда тогда такое чувство, будто мы знакомы долгие годы?
Глава 10
Вечер набирает обороты. Гости начинают вести себя гораздо более свободно и развязно. Кто-то спешит уединиться. Пестрая толпа разнообразных масок вдруг серьёзно редеет. Между тем, Татьяна успевает подвести ко мне нового клиента. Даже не слушаю, о чем он говорит. Не воспринимаю. Пухлый мужчина, на вид приятнее, чем Данте. Однако мой разум отказывается обрабатывать услышанную от него информацию, упрямо игнорирует все.
Я сижу на уютном небольшом диване рядом с этим совершенно посторонним мужчиной и тупо киваю. Он хохочет, веселится, явно наслаждается нашей беседой. Полностью отключаюсь от реальности.
Дура. Какая же я дура. Была бы умная, не пришла сюда. Сразу бы поняла, что не смогу себя продать. Трезво положение оценила.
Мой взгляд скользит по людям вокруг. Бесцельно. И вдруг наталкивается на до боли знакомую фигуру. Ощущение, точно врезаюсь в бетонную стену. Бьюсь с разгона. Сердце наружу вылетает. Не чувствую, не замечаю ударов.
Пульс застывает. Леденеют пальцы. Горло перехватывает стальной обруч.
Граф восседает на другом конце зала с видом полноправного правителя. Хозяина и властелина. Единоличного. А у его ног трется блондинка. В буквальном смысле. Сидит на полу, обхватив высокий кожаный сапог и трется о него щекой. Черт, она чуть ли не вылизывает его обувь. Мерзкое зрелище. Но что-то внутри колет. Саднит, ранит меня. Бред. С чего бы мне реагировать? Да, сперва тоже показалось, он обратил внимание, проявил симпатию. Но тут полно более интересных кандидатур. А учитывая его наклонности и вкусы, вряд ли этот мужчина захочет девственницу.
О чем я думаю? Зачем? Дикость. Я должна радоваться, что этот больной садист не выбрал меня. Надо поскорее убираться отсюда. Брать уже безопасного кандидата от Татьяны. Покончить со всем. Отработать и забрать гонорар.
Я смогу. Я справлюсь. Нет… дьявол. Ничего подобного. Я не выдержу, точно не выдержу этого, не сумею лечь под незнакомца ради денег.
Снова смотрю в сторону. Туда, где находится Граф. Но его больше нет в поле зрения. Наверное, ушёл. Забрал ту девушку на ночь, отправился творить свои чудовищные дела.
Стараюсь сосредоточиться, услышать о чем без умолку трещит мужчина напротив, но вдруг осознаю, что мне противен звук его голоса.
Все здесь противно. Абсолютно все. И я сама в первую очередь. Хочется домой вернуться, запереться в ванной комнате и часами тереть тело мочалкой. До красноты, до царапин. Любой ценой избавиться от всей этой пакости.
Закрываю глаза. На миг смежаю веки. А когда снова распахиваю, вокруг резко становится темнее. Ощущение, будто надо мной нависает тень. Надвигается гроза.
Мой собеседник подскакивает и удаляется с быстротой, которая казалось бы совсем не свойственна настолько крупному человеку. А передо мной возникает бокал, который протягивает рука, обтянутая чёрной перчаткой. Впечатление, точно хрусталь заключает в себе кровь.
– Что это? – спрашиваю, уже принимая бокал из пальцев мужчины. – Какой это напиток?
– Гранатовый сок.
Огромная фигура крадет свет. Заслоняет собой целый мир. Даже когда Граф усаживается рядом, полностью перекрывает обзор.
Куда делась та блондинка? Зачем он пришёл?
Думаю, мне нельзя это пить. Нельзя принимать ничего из рук отмороженного на всю голову маньяка. В памяти всплывают все слова Татьяны. И про то, как легко подмешать в коктейль всякую дрянь. И про интересы этого жуткого незнакомца, от которого девушек выносят изувеченными или мертвыми.
– Бэлла, – обдаёт жаром. – Если бы я хотел взять тебя силой, то давно бы насадил на член. Выдирал бы крики из твоей груди. Но я хочу, чтобы ты сама решила. Сама сделала свой выбор.
Он так странно произносит мое имя. Точнее прозвище. С таким особым чувством и выражением. Мощно. Твёрдо.
– Откуда вдруг столько доброты? – горько усмехаюсь.
– Это твой первый раз, – даже не смотрит на меня, мимо глядит. – Полагаю, ты сама должна решить, под кого готова лечь ночью. Кого хочешь.
– Я просто шлюха, которая пришла продать себя, – выпаливаю. – А отказаться уже нельзя. Всем наплевать на добровольность. Красивая иллюзия.
Граф обхватывает меня за талию и усаживает к себе на колени. Лицом к лицу, заставляя раздвинуть ноги и оседлать его. Фасон платья удачный, ничего лишнего не оголяется. Но от такой неожиданной близости потряхивает. Жестко и неизбежно продирает.
Дьявол. Я чувствую его плоть. Огромную. Вздыбленную. Чувствую так явно и близко, что дышать прекращаю.
Пью. Осушаю бокал практически залпом. За пару глотков. Терпкий сок жжет горло изнутри. Алкоголя не замечаю. Не улавливаю. Но я в таком состоянии, сама себе не могу доверять.
– Я хочу увидеть твоё лицо, – выдаю наконец, стараюсь поймать горящий взгляд, но проклятая маска опять доводит до слез, мешает нормально рассмотреть, не даёт заглянуть в зияющие прорези.
– Не хочешь.
Палец, обтянутый перчаткой скользит по уголку губ, задевает щеку и опускается ниже, к подбородку. Он просто вытирает капли сока. Просто…
– Хочу, – произношу твёрдо и отставляю пустой бокал.
Я нарушаю все правила, когда порывисто тянусь к его железной маске.
Глава 11
Маску трудно снять. Казалось бы, все легко и просто, подцепить край пальцами, дёрнуть и готово. Но нет, ничего подобного не происходит. Даже не удаётся нащупать грань, а уж сколько не тяну, все бесполезно. Совсем. Ничуть не приближаюсь к разгадке. Закусываю губу от нервного напряжения, тяну ещё сильнее, однако все мои старания напрасны. Никакого результата. В итоге попросту застываю, продолжая держаться за прохладную железную поверхность, которая жалит мои ладони.
С огромным опозданием понимаю, что именно сейчас вытворяю. Дергаю тигра за усы. Реально. Растравляю гнев голодного зверя. Чужака. Голодного. Дикого. Бешеного.
Просто безумие. Я с ума сошла. Иначе наваждение не оправдать.
Отлично. Осознание – первый шаг на пути решения проблемы. Теперь самое время исправить ситуацию, извиниться за наглость и отдернуть руки, оставить монстра в покое. Не дразнить, не нарываться.
Только я продолжаю касаться черной маски. Не отлипаю. Наоборот, впиваюсь до такой степени сильно, что белеют костяшки пальцев.
– В Китае за это отрубают руки, – спокойно говорит Граф, и холод его голоса не скрывает даже глухая стальная поверхность.
– В Китае? – просто переспрашиваю.
Похоже, до меня не вполне доходит смысл его слов. Что-то неизбежно теряется. Или я не соображаю.
Вдруг он подмешал мне наркотик в гранатовый сок? Разве таким терпким вкусом не легче всего перебить ощущение других веществ?
– Там есть похожий клуб. По всему миру есть похожие клубы, – ровно продолжает он. – Если девушка пробует снять маску с гостя, ей должны отрубить кисти рук.
– И вы считаете, это нормальной практикой? – роняю глухо, но свои пальцы убирать не тороплюсь.
– Нет, – чеканит без чувств. – Я же говорил, не люблю, когда обижают женщин. Тебе стоит не просто слушать, а слышать то, что я говорю. Какого черта вдруг перешла на «вы»?
Ему плевать. На все. На жуткие наказания в похожих клубах. На то, как я к нему обращаюсь. Последняя фраза без эмоций. Ледяная. Просто вопрос.
И мне наплевать. На доводы разума. На безопасность. Татьяна же предупреждала, советовала держаться дальше. Что творю?
Я сижу у него на коленях, ощущаю вздыбленную плоть там, где меня ещё не касался ни один мужчина. И хоть между нами хватает слоёв одежды, это все равно ощущается горячо.
Я поглаживаю поверхность маски. Неосознанно. Провожу кончиками пальцев по резной поверхности. Эти графичные линии случайность? Или они повторяют его чудовищные шрамы?
Слезы стекают по моим глазам. Больно на маску смотреть. Но ещё больнее будет отвести взгляд и разорвать контакт. Мне кажется, этот мужчина мое единственное спасение. Не только здесь. В мире. Он бы мог защитить даже от проклятого Рустама Ахметова. От кого угодно!
Могу ли я доверять Татьяне? Она же предупредила меня, сказала, что отказываться от контакта нельзя. Что мешало ей нагородить всякой чуши и подложить меня под психа? Ради выгоды. Ради отдельного процента.
– Говорят, отсюда не уйти, – замечаю тихо. – Скажи, я и правда не выйду за пределы клуба, пока не продам девственность?
– Ты можешь уехать с гостем.
– И он… отвезёт меня домой? – уточняю сдавленно. – Ко мне домой. Я о том, что не уверена, хочу ли доходить до конца и… как я могу отказаться от сделки? Как я могу покинуть это заведение, не предоставляя интимных услуг?
– Никак, – он произносит это короткое слово таким тоном, что я отдергиваю руки, будто обжегшись.
– Неужели…
– Я бы мог вывести тебя, сыграть в джентльмена и проводить до дома, – голос пронизан издёвкой. – Но я не стану этого делать.
– Почему? – очередной тупой вопрос.
Выразительный взгляд чувствуется кожей. Граф не дотрагивается до меня. Просто смотрит, но впечатление такое, точно жестко и грязно лапает, клеймо выжигает.
Мысли окончательно сбиваются. Меня колотит в лихорадке.
– А если я назначу слишком высокую цену? – лихорадочно облизываю губы, сжимаю кулаки, будто готовлюсь к атаке. – Если назову безумную сумму, которую никто и никогда за девственность не заплатит?
– Сколько?
– Много, – осекаюсь. – Очень много.
– Сколько? – повторяет без тени эмоций.
Проклятье. Без понятия. Медлю пару бесконечно долгих секунд и, очертя голову выпаливаю:
– Миллион, – прочищаю горло. – Миллион евро.
Граф молчит. Видимо, в шоке от наглости. Кто заплатит такие деньги за обычный секс? Пусть и с девственницей. Да хоть с первой красавицей.
– Ты предоставляешь полный доступ к телу за миллион. Верно? – раздаётся ледяное уточнение.
Киваю на автомате. А потом понимаю, что не совсем осознаю значение этого «полного доступа». Насколько полный? Черт. Надо бы разобраться, прежде чем давать абсолютное согласие.
Граф поднимается, забрасывая меня на плечо. Как трофей, как игрушку, как безвольную куклу. Все происходит так быстро, что я не успеваю толком сообразить. Он действует ловко, мастерски. Будто вечно проворачивает похожие трюки.
Кровь приливает к голове. Пульс бьет по вискам.
Дьявол. Что это значит? Он… согласен? На миллион? На чертов миллион?!
Мужчина продвигается с легкостью и уверенностью, которой не ждёшь от хромого человека. Держит меня жестко, безжалостно впивается ладонью в мое бедро. Он тащит меня в свою берлогу, в логово, где творятся жуткие дела.
Глава 12
Я сбрасываю оцепенение, только когда Граф заталкивает меня в автомобиль. Однако прихожу в себя далеко не полностью. Просто интуитивно отползаю по сиденью подальше, забиваюсь в угол и будто невзначай пробую открыть дверцу, дергаю ручку. Это рефлекс. Автоматический жест, продиктованный жаждой жизни, запоздало включившимся инстинктом самосохранения.
Блокировка. И это не сюрприз. Мужчина усаживается рядом, и автомобиль приходит в движение, моментально срывается с места.
– Запомни, никогда нельзя убегать от дикого зверя, – чеканит голос из-под жуткой железной маски. – Ты пробуждаешь ярость. Страсть охотника. Хищник только распаляется, если добыча пытается ускользнуть.
– А что нужно делать? – затравленно смотрю на него, слежу за мрачной фигурой, ожидая подвоха в любой момент, но он глядит исключительно перед собой.
Ледяное безразличие. Внешне. Черт, как же это идёт в контраст с теми словами, которые он произносит.
– Встать на колени, – чеканит холодно. – Склонить голову. Животные принимают прямой взгляд за вызов. Прояви покорность.
– Но люди не животные, – бросаю, чуть дыша.
Странный звук. Кажется, это смешок. Дьявол забавляется, относится с издёвкой к моей фразе.
– Я бы поспорил, – наконец выдаёт он. – Но мы здесь не для этого.
Резкий рывок. Перед глазами все плывет. Мир раскалывается на части. Пальцы впиваются в меня, действуют жестко и властно. Я сама не замечаю, как опять оказываюсь на коленях у этого мужчины.
Граф наглядно демонстрирует свои намерения. Очень явно и ощутимо. Огромный член упирается в мои ягодицы. От настолько близкого контакта меня прошибает ледяной пот. Дрожь бьет тело электрическим током.
Вот для чего мы здесь. Для секса. Грубого. Жесткого. Даже жестокого. Он заплатил за меня и волен вытворять любые мерзости. Я должна отработать. Полный доступ. Без ограничений.
Я не слишком опытна в таких вопросах, но примерное представление имею. Понимаю, что происходит между мужчиной и женщиной в спальне, знаю про различные способы контакта. Но я никогда не думала, что испытаю подобное, всегда жила с мыслью об одиночестве. Никаких парней. Никаких женихов. За каждым молодым человеком, проявившим ко мне внимание, мог прийти Рустам Ахметов. Я не стала бы искушать судьбу. Смирилась. Поняла неизбежность своего будущего. Я не хотела, чтобы проклятый монстр убивал невинных людей, лишь за то, что они посмели обратить на меня внимание и начать ухаживания.
Забавно и жутко. Я не познала поцелуя, но познаю секс. Логично. Проституток никто не целует. Граф не станет тянуться к моим губам своими, не захочет снять маску. Да и если бы захотел… побрезгует. Я шлюха. Я пришла в закрытый клуб для извращенцев, чтобы продать себя. Невинная. Но шлюха. Иначе меня не назвать.
Но лучше так, лучше он. Чужой человек. Посторонний. Кто угодно. Выбора нет. Если бы не проклятая сделка, помощи ждать вообще неоткуда. Явилась бы я за помощью к Рустаму Ахметову, он бы меня уже насиловал. Позлорадствовал бы, понасмехался, а потом завалил, подмял под себя и врезался одним ударом. Этот больной зверюга иначе не умеет. Только рвать. Раздирать. Драть плоть на куски. Ему само понятие нежности чуждо. Он тьма. Мрак. Жуткий и безнадежный. Холоднее льда. Однажды он убьёт меня. Точно убьёт. Исполнит свою детскую мечту придушить принцессу.
Хотя… я сделала не самый безопасный выбор. Даже если Татьяна приукрасила реальность и оболгала Графа, он все равно опасный тип. Его боятся. Страшатся до тряски в поджилках. Такого человека не стоит злить.
– Мы едем в отель, – говорит мужчина, проводя ладонью по моей груди, оценивая покупку. – Твои деньги доставят в номер. Все по-честному.
Я дрожу под его пальцами как в лихорадке. Никак не могу успокоить нервы, взять себя в руки.
– Чего ты боишься? – спрашивает он.
– Н-ничего, – мотаю головой лихорадочно.
Очередной смешок. Ладонь проходится по животу, оглаживает бёдра, опять к груди возвращается.
– Хочешь, чтобы я причинил тебе боль?
– Нет! – восклицаю тут же. – Нет, конечно…
В темноте салона маска не преломляет лучи света, не искрится от отблесков, поэтому смотреть ему в лицо гораздо проще. Черт побери. Ну и глаза. Он выглядит как отбитый псих. Как безумец. Абсолютно ненормальный. Его одержимо горящий взгляд не сочетается со спокойствием в голосе. Или я обманываюсь? Создаю иллюзию?
Господи, я сама отбитая. Сбежала от одного чудовища и пошла с другим. Ещё и лягу под него, отдам своё тело.
Но разве это не лучшая месть? Нарушить планы Ахметова. Отобрать у него то, чего желал столько лет. Моя невинность достанется другому. И вряд ли ублюдок сумеет выступить против Графа. Тут не обычный парень из соседнего двора. Матёрый игрок. Его боятся и уважают.
– Я рад, что ты повеселела, – говорит мужчина.
Вдруг понимаю, и правда улыбаюсь. Во что я превращаюсь? О чем думаю? Бежать надо. Хотя бы попытаться.
А отец? А операция?
Меня изнутри раздирает.
– Отпустите меня, – говорю тихо. – Пожалуйста. Высадите прямо тут. Я сделала ужасную ошибку, когда решила, что смогу себя продать. Я не… извините, не выйдет. Я не представляю, как себя заставить. Даже на одну ночь. Я не…
– Кто сказал про одну ночь? – обрывает холодно.
– Я продала вам девственность за миллион, – во рту пересыхает. – Одна ночь и все. Так мне объяснили. Правила…
– Миллион евро за твою невинность, – тон остаётся равнодушным и ледяным, но член твердеет, упираясь в мой зад. – Только все сразу взять нельзя. Скучно. Нет интереса.
– Что это значит? – сердце не бьется.
– Будет столько ночей, сколько я захочу.
Глава 13
– Так нельзя! – выпаливаю. – Против правил.
– Разве? – очередная насмешка. – Кто платит, тот и решает, как играть. Бэлла, ты и правда невинна. Во всех смыслах. Такой девственности придется долго лишать.
– О чем вы? – напрасно пытаюсь сглотнуть. – Речь шла про единственную ночь, никто не упоминал долгий срок. Как ты вообще представляешь…
– Прекрасно, – ледяное замечание заставляет моментально заткнуться. – Срывать плод за плодом. Нет ничего слаще. Нет ничего более пьянящего. Развращать тебя. Превращать в настоящую шлюху.
– Я не… – запинаюсь.
– Ты сама сказала, – ловко возвращает мне мои же слова. – Порядочные девушки не приходят в подобные клубы, чтобы подороже продаться.
– Я же сказала, я совершила ошибку, – настаиваю. – Пожалуйста, отпустите меня. Я предлагаю договориться обо всем по-хорошему. Найти вариант, который устроит нас обоих.
– Бэлла, – палец, обтянутый кожаной перчаткой скользит по моим губам, обводит контур невыносимо медленно, призывая замолчать. – Я обещаю не делать с тобой ничего такого, что тебе не понравится. Сегодня.
Отлично. Звучит очень заманчиво. А как насчет остальных дней? И вообще, могу ли я верить незнакомцу? Он легко способен обмануть.
– Мы едем в отель, – мягко замечает Граф. – Там звукоизоляция далека от идеала. Если бы я хотел развлечься с тобой по-настоящему, выбрал бы совсем другое место. Тебе нечего бояться.
– Как долго, – запинаюсь. – Сколько это продлится?
Смех. Приглушенный. Ладонь опускается на мое горло. Поглаживает. Заледеневшее тело вмиг отзывается на горячие прикосновения. Кожа вбирает тепло. Моя кожа. Его.
Черт раздери. Ощущения странные. Мне нравится то, как он трогает меня. И это совершенно ненормально. Даже аморально. Но этот человек купил такое право.
Проклятье. Точно дьявол. Сатана собственной персоной.
– Я должен тебя попробовать, – его хриплый голос иглами входит под кожу. – Потом решу.
– Сейчас, – настаиваю. – Мне нужно знать сейчас. Три ночи? Подряд? Или с перерывом? Я хочу понимать, какой период займет… хм, моя отработка.
– Три, – хмыкает. – Откуда такая цифра?
– Девственность, – начинаю и осекаюсь, не отваживаюсь продолжать дальше, вроде бы и понимаю суть, но как это все вслух озвучить вообразить не могу. – Полный доступ. Вы сами сказали. Значит, возьмете разные виды невинности, а после я свободна. Верно?
– Я не услышал твой ответ, – замечает ровно.
Пальцы сжимаются на горле. Чуть сильнее. Соскальзывают вниз. Опять на грудь, забираются под платье, под белье, сжимая соски, выкручивая, вызывая тягучую и обжигающе острую волну. Оборачиваюсь, невольно смотрю на водителя.
Тот никак не реагирует. Все его внимание сосредоточено на дороге. Наверняка привык к таким грязным сценам.
– Говори, – произносит с нажимом, ни на секунду не прекращает свою странную ласку, мучительную и сладостную одновременно. – Что за три девственности? Куда я должен тебя трахнуть?
– Никуда! – восклицаю решительно. – Вам лучше отпустить меня. Высадить на любой остановке и больше никогда не трогать.
– Это заводит, – выдает он.
– Что именно?
Черт побери. Меньше всего на свете хочу его заводить и провоцировать на какие-либо действия. Еще вдруг возбудится до степени «настоящих» развлечений. Летальных или тех, после которых бедных девушек выносят изувеченными. Не желаю ставить опыт.
Или Татьяна лгала? Ох, лучше бы лгала.
– Я, – нервно закусываю губу, не сразу решаюсь продолжать, однако я просто обязана испробовать все шансы. – Если честно, я принадлежу другому человеку. Поверьте, не стоит с ним связываться. Когда он узнает про мое решение, точно не придет в восторг, вряд ли обрадуется. Это страшный мужчина. Бешеный и безумный. Дикий зверь. Он чудовище, и он уверен, моя девственность должна достаться именно ему. Вся моя девственность. Во всех смыслах. Его жутко обозлит такая вот ситуация. Идея с этой продажей. И… вы не захотите проблем. Правда. Не надо рисковать. Я не стою того. Просто глупая девчонка, которая наломала дров и сама не ведает, что творит. Если дотронетесь до меня, если возьмете мою невинность, он вас убьет.
– Он? – переспрашивает с насмешкой. – Ты принадлежишь другому мужчине, но у тебя нет никакой реальной защиты и ты нуждаешься в деньгах. Что за неудачник?
– Почему же, – пожимаю плечами. – Богатый. Успешный. Он бы дал любую сумму, если бы я попросила. Но у нас трудные отношения. Долго объяснять.
– Кто он? – интересуется холодно.
– Рустам Ахметов, – выдаю, чувствуя, как вспыхивают щеки, как моментально загорается мое лицо от гремучей смеси страха и стыда.
Если бы только Ахметов знал, что я называю его имя, сидя на коленях у чужого мужчины, ощущая вздыбленный член, впитывая чужую похоть, пусть и через ткань. Проклятье. Он бы мне все кости переломал. Забил бы до смерти. Не простил бы такое глумление.
Глава 14
– Ты принадлежишь мне.
Уверенно и четко, как неоспоримый факт. От этой фразы меня прошибает новой волной дрожи. А член, плотно прижатый к моему заду, становится тверже, даже трудно поверить, что это живая плоть. Ощущение, будто в меня вжимается огромная дубина. Раскалённая железная палка. Толстая и массивная. Разве такой гигантский прибор поместится в женщину?
Так. Может, Граф действительно положил что-то в карман брюк. Может, зря пугаюсь ужасающего размера?
Дура. Хватит цепенеть и молчать. Отвечай.
– Вы не поняли? – прочищаю горло. – Вы не знаете Рустама Ахметова? Никогда не слышали про него? Я не верю. Любой человек в нашем городе понимает, что опасно переходить дорогу этому мужчине. Вы правда решили отобрать у него законную собственность?
Сама не представляю, как последний вопрос срывается с моих губ. Никогда бы не подумала, что по доброй воле назову себя собственностью Ахметова, так сильно унижусь и признаю себя его вещью. Но в данный момент подобный ход кажется отличной идеей. Долгие годы ни одна бандитская группировка не рисковала тронуть бизнес моего отца, в самые смутные и тяжелые периоды нам ничего не угрожало. Слава о клане Ахметовых гремела на всю страну и только полный псих мог пойти против них.
– Я понял, – спокойно произносит Граф. – Ты моя.
– Нет, нет, – мотаю головой и пробую слезть с него, отодвинуться. – Вы совсем не поняли…
– Я буду трахать тебя до утра, – обрывает поток слабых протестов. – Мой член выбьет память об Ахметове. Ты забудешь, что он вообще существует.
Сильно сомневаюсь. Ненависть к этому ублюдку течёт в моих жилах как вторая кровь. Я бы рада забыть, стереть его из своей памяти навсегда. Но тут никакой член не спасёт и не поможет, даже настолько громадный.
Автомобиль тормозит. Меня вытаскивают наружу. Подхватывают на руки и заносят в отель. Дух вышибает от всего происходящего. Огни слепят. Блики подсветки ударяются о поверхность железной маски и я совсем ничего не способна разглядеть. Закрываю глаза, чувствую, как слезы стекают по разгоряченным от волнения щекам.
Граф продвигается вперёд быстро, порывисто. Такой ловкости и скорости не ожидаешь от человека с хромотой. Похоже, он очень развит физически. Его тело твёрдое и горячее. Впечатление, будто под чёрной рубашкой скрыта броня, металлические пластины покрывают широкую грудь и мощные руки.
Я почему-то совсем не хочу ему сопротивляться. Безумие. Стоило бы хотя бы попробовать, вырваться и побежать, сбросить неудобные туфли, рискнуть. Но я не хочу. Проклятье, мне нравится его близость. Дурманит. Пьянит.
Может, я реально пьяная? Алкоголь снова действует? Я не так часто и много пила в своей жизни, чтобы понять, как это работает. Что со мной происходит? Почему мне настолько горячо и хорошо в объятьях незнакомца?
От него вкусно пахнёт. Чем? Разобрать трудно. Наверное, парфюм. Известные и дорогие духи. Черт разберёт. Но я льну лицом к его телу и делаю глубокий вдох. Наваждение. Проклятье. Да что со мной творится? Ещё секунду назад я затеяла торг и угрожала ему гневом заклятого врага, а теперь сама тянусь и ведусь.
Граф должен пугать меня. О нем ходят ужасные слухи. Его лицо скрыто под маской. И дело явно не в правилах клуба. Ему явно есть, что скрывать. Там точно чудовищные шрамы. Уродство.
Отличного мужчину я выбрала для первой ночи. Хромой. Садист. Психопат. Он не боится ничего не свете. Никого. Даже Рустама Ахметова.
Вот. Наверное, в этом причина моей внезапной симпатии. Впервые в жизни встречаю человека, которому Ахметовы не указ.
Кажется, что для него никто не указ. Персонал отеля смотреть на нас боится. Все отводят глаза, отворачиваются. Тут реакция однозначная. Графа узнают и никто не хочет ему мешать. Ни единого вопроса. Никаких замечаний. Мы спокойно минуем холл, игнорируем стойку регистрации. Дальше – лифт. Нужный этаж. А я, как законченная идиотка, млею в его руках.
Роскошь вокруг воспринимается как нечто нереальное. Сказочное. Это самый большой и знаменитый отель нашего города. Тут все по высшему разряду. Простых смертных не пропустят. Далеко не каждого возьмут прислуживать.
Я отмечаю детали на автомате. Поражаюсь красоте и утонченности. Сочетанию стилей. Гармонии в интерьере, где классика ненавязчиво и умело переплетается с новыми технологиями. Единство и борьба противоположностей.
Но потом все мои мысли сбиваются, когда Граф опускает меня на огромную кровать. Тут уже не до изучения красивостей. Страх накатывает с новой силой.
– Где деньги? – спрашиваю я, сжимая кулаки так, будто готовлюсь обороняться, отползаю к изголовью кровати.
Граф ничего не отвечает. Просто стоит и смотрит на меня. С высоты своего роста. Его фигура крадет весь свет.
– Я не уверена, как все тут устроено. Но просто мне говорили, что деньги вперёд.
Стыдно. До жути. Что я такое несу? Хотя все правильно. Проститутки должны требовать оплату заранее. Если им не выдадут необходимую сумму, то это видимо считается изнасилованием. А если… если проститутка не может определиться со своими собственными желаниями, как это назвать?
Я окончательно теряюсь и выдаю ещё несколько бессвязных фраз. Сама не понимаю, что несу. Мелю языком, что попало.
Граф отходит в сторону и возвращается с чемоданом. Раскрывает его и кладёт на постель передо мной.
– Пересчитывать будешь? – насмешливый вопрос.
Я даже смотреть боюсь на такую сумму. За эти деньги и правда одной ночи мало. Да и обычного секса мало. Миллион. Чертов миллион евро. Сдуреть.
Только безумец заплатит столько.
– Да, – ухватываюсь за соломинку, вернее за пачку денег. – Я должна проверить. Не обижайтесь, пожалуйста, но…
Это же прекрасная идея. До рассвета деньги считать.
– Утром проверишь, – отрезает Граф.
Сбрасывает чемодан на пол. Пачка наличных, которую я успела схватить, сама выпадает из пальцев.
– Раздевайся, – жесткий приказ.
Я избавляюсь от туфель. Максимально медленно. Потом приподнимаю платье до середины бёдер, чтобы стянуть чулки.
– Белье оставь, – распоряжается Граф.
Он смотрит на меня так странно. Страшно. Кожу покалывает от его тяжелого испепеляющего взгляда.
Дьявол. Все в этом мужчине кажется знакомым. И чужим. Так бывает? Это бред, помутнение рассудка.
Я немею от противоречивых ощущений, что раздирают на части. Но не хочу показывать страх. Снимаю платье через голову и отбрасываю.
Кого я боюсь больше? Чего? Незнакомца или своей реакции на него?
Граф опускается на кровать. Матрас моментально проседает. Пружинит.
– Никакой мужчина не дотронется до тебя, – бросает мрачно. – Никогда. Никто не посмеет причинить вреда. Ты моя. Не на одну ночь. До конца дней.
Я должна испугаться. Должна заорать от ужаса. Возразить ему. Запротестовать. Но слова не идут. И все мои чувства обратные. Преступные. Предательские.
Граф рядом. Совсем близко. Прижимается вплотную. Устраивается между моими широко раздвинутыми ногами. Ладони, закованные в перчатки, неспешно скользят по моим бёдрам.
А я сглотнуть не могу. Физически. И дышать нереально. Воздух колом в лёгких забивается. Чудовище. Монстр. Он…
Я обхватываю широкие плечи. Впиваюсь пальцами в мускулы. Подаюсь вперёд и целую его. Впечатываю губы в ледяную поверхность маски. Это не разум. Инстинкт. Глубинный.
Глава 15
Странный поцелуй.
Сама не понимаю, что творю. Не ведаю. Должно стать мерзко. Гадко. Ведь это и правда не очень приятно: елозить губами по железной поверхности. Но я не ощущаю никакого дискомфорта. Совсем. Ничуть. Ни капли.
Господи. Зачем я это делаю? Надеюсь, на чудо? На то, что монстр превратится в прекрасного принца? Спасёт меня от жуткого дракона? Верю, будто проклятье сниму, избавлю от страшного колдовства? Чушь. Ерунда полнейшая. Этот мужчина просто купил меня. Заплатил за ночь. За много ночей. Между нами нет и не может быть ничего романтического.
Тогда почему так сильно бьется сердце? Почему тянет содрать с него эту маску? Заглянуть в лицо? В глаза? И не важно, что там, просто увидеть жажду.
Пальцы Графа зарываются в мои волосы, вплетаются в пряди, наматывают локоны на кулак и жестко оттягивают назад. Отстраняют от себя, вынуждая разорвать контакт.
– Пожалуйста, – бормочу я. – Снимите маску. Позвольте мне посмотреть. Я клянусь. Я не испугаюсь. Не буду кричать. Честное слово. Меня совсем не волнует ваше уродство.
Замолкаю. Понимаю, что могла таким образом задеть его. Нервно сглатываю. Лихорадочно облизываю губы. И стараюсь исправиться.
– Понимаете, мне не важно, есть ли у вас шрамы или ожоги. Не важно, красивое ли у вас лицо. Правда. Поверьте, совсем не важно. Я не устрою истерику и не сбегу. Я приму все. Просто хочу видеть, кто станет моим первым мужчиной.
Граф молчит.
– Пожалуйста, – повторяю с нажимом. – Разве я много прошу? Клянусь. Даю вам слово. Я ваша. Я не откажусь. Не буду противиться. Я отдамся вам. Сделаю все, чего захотите. Только покажитесь. Без маски.
– Какое соблазнительное предложение, – замечает без чувств. – Не сбежишь? Все мои приказы выполнишь? Смелая стала. Ничего тебя не пугает.
Он обхватывает меня за талию и усаживает выше, подвигает ближе к изголовью, укладывает на спину, устраиваясь между раздвинутыми ногами. Нависает как скала, закрывает мрачной тенью.
– Хочешь, чтобы я снял маску? – голос срывается, звучит ещё более хрипло, чем прежде.
– Да, да, – повторяю моментально. – Прошу вас.
– Я чудовище, – в тоне прорезается усмешка. – Когда ты увидишь мое лицо, будешь орать и умолять о пощаде. Все чертовы клятвы обратно заберёшь. Запретишь такому уроду тебя касаться.
– Нет, – мотаю головой. – Вы зря не доверяете. Вы не понимаете…
Уверена, никакие шрамы не напугают меня. Никакие ожоги. Даже, если под маской голая плоть, без кожи, я не устрашусь. Не имеет значения, что там. Главное, чтобы не Рустам Ахметов.
Дьявол. Точно. Это единственное на свете чудовище, способное отвратить меня. Вызвать тошноту, омерзение, гадливость. Вот тогда я бы и правда орала как чокнутая. Обезумела. Ошалела.
– Бэлла, – обрывает он. – Все останется, как есть.
– Почему вы…
Пальцы больно выкручивают мои соски, будто намеренно отвлекают от глупых вопросов. Ядовитая стрела простреливает низ живота. Снова и снова. До жути жарко. До одури. Режет.
Я не должна чувствовать это. Не должна. Боже. Нет. Что со мной?
Он чужой мужчина. Незнакомец. Даже не хочет показать своё лицо. Трогает меня в перчатках. Не раздевается, никак не пытается сблизиться.
Стоп. Разве я хочу сближения? Это секс. Голый секс. Сделка.
Тогда почему мне настолько горячо? Везде. Внутри. Ощущение, точно жидкое пламя растекается под кожей. Выжигает жилы, вынуждая простонать.
– А можно, – запинаюсь. – Можно хотя бы перчатки…
Граф щёлкает пальцами. Свет моментально теряет яркость. Видимо, система такая. Особый датчик срабатывает.
Воцаряется полумрак. Шорох одежды. Понимаю, эта уступка мне все же оказана. Первая и последняя. Он стягивает перчатки.
Что-то не так с его руками? Боялся их показать? Там тоже шрамы?
Боже. Он думает, что шрамы меня волнуют. Нет, ничуть. Ни ожоги. Ни следы от кислоты. Да пусть там хоть струпья будут. Мне наплевать. Просто… просто…
Проклятье. Не могу объяснить. Но я хочу видеть его. Ощущать. Голой кожей. По-настоящему. Это безумие. Это ненормально.
Здесь слишком темно. Теперь ничего не разглядеть. Кроме его горящих глаз. И ощущение такое, будто он пожирает меня. Видит во тьме как хищный зверь. Ловит каждое мое движение.
Мне чудится или света совсем нет?
Железная маска над моим лицом. Мощное тело впечатывает меня в постель. Пальцы опять сминают грудь. И черт побери, от этого движения подбрасывает, прошибает разрядом тока. Жадные касания. Алчные. После них точно будут синяки, порочные отметины.
Но мне наплевать. Я никогда такого не чувствовала. Никогда прежде. Без перчаток все ощущается совсем иначе. Больше никаких преград.
– Кто тебя трогал? – рычит Граф. – Здесь. Так. Кто?
– Н-никто, – запинаюсь.
Его голос. Очень странно отзывается внутри. Отбивается. Откликается. Если бы не эта проклятая маска, я бы точно могла разобраться.
– А здесь? – пальцы прочерчивают резкие линии вдоль живота и властно накрывают лоно, вырывают сдавленный стон из груди. – Другой мужчина дотрагивался?
– Нет, – выпаливаю сквозь выдох.
Граф сатанеет. Что-то меняется в его поведении. Неуловимо. Безнадежно. Что-то реально страшное и темное прорывается наружу. Беснуется. Рушит лёд образа.
Это уже не тот холодный и равнодушный мужчина, согласившийся выложить за меня миллион евро. Одержимый. Дикий. Бешеный. Он пугает меня?
Нет. Господи, нет. И от этого действительно страшно.
– Течёшь совсем не как девственница, – чеканит Граф, проводя пальцами по складкам, ощущение, будто он хочет действовать жёстко, но срывается на ласку, поглаживает, задевает чувствительные точки, заставляя меня выгнуть спину.
– Я шлюха, – роняю с горечью. – Я продала себя вам.
– Отлично, – бросает, вновь напуская холод. – Я доволен покупкой. Тебя и готовить не нужно. Сама рада мой член принять.
Глава 16
Закрываю глаза. Вжимаюсь в постель, отчаянно стараюсь унять жар, полыхающий внутри, осознаю собственную испорченность и сгораю от стыда. Выгибаюсь под мужчиной. Губы сжимаются в одну тонкую линию. Шея напрягается до боли.
Разве это нормально? Разве это должно быть так? Мы оба в масках. Посторонние люди. Но между нами пульсирует нить накала. Раскаленная. Разгоряченная. Такая, что мир вокруг дотла сожжет.
– Смотри на меня, – приказывает Граф.
Хочет, чтобы я понимала, кто именно овладевает моим телом. Опасается, будто другого мужчину представлю? Но только некого воображать. Нет никаких принцев. Только звери. Монстры. Чудовища. Драконы. Порождения тьмы.
Я подчиняюсь и проваливаюсь в бездну горящего взгляда. Однако быстро нарушаю отданное распоряжение. Смежаю веки. Рефлекторно. Вздрагиваю. Невольно дергаюсь, пробую ускользнуть. Ведь пальцы, еще пару секунд назад по-хозяйски изучавшие мое лоно, сменяются огромным вздыбленным органом. Крик забивается в горле. Тело вмиг охватывает мелкая дрожь.
Когда он успел раздеться? Там. Внизу. Когда умудрился высвободить эту здоровенную штуковину? Теперь создается ощущение, будто его плоть еще больше. Крупнее. Толще. Тверже. Настоящая дубина. Такой только на части рвать.
Понятно, почему девушек в крови от него выносят. Тут и стараться не нужно. Никакие пытки не понадобятся. Достаточно вогнать вглубь до одури горячий орган. Неужели это можно втолкнуть внутрь живого человека без наркоза?
Дыхание перехватывает. Шок сотрясает, вынуждая покрываться испариной. Под кожей лед вступает в схватку с пламенем.
Просто не могу это контролировать. Не могу. Инстинкт. Тянет сдвинуть ноги, сомкнуть бедра. Но я лишь сильнее потираюсь о литые мускулы своего хозяина на эту ночь.
Мои ладони упираются в широкую грудь. Кажется, пытаюсь оттолкнуть. Но черт, совсем не похоже, будто я и правда отталкиваю его. Обжигаюсь о жар стальных мышц. Стоит отдернуть пальцы, отстраниться. А я ласкаю его, иду на поводу у зова природы. Как бы дико и страшно это не прозвучало, впечатление, точно часть меня узнает незнакомца, доверяется ему, жаждет полного слияния.
– Руки прочь, – чеканит Граф. – Или мне придется тебя связать.
Покоряюсь. Ледяной тон отрезвляет.
– Начинаю сомневаться в твоей невинности, – заключает издевательски. – Вдруг я купил использованный товар? Так и норовишь сама на член заскочить. Вроде девственница, а умеешь мужика распалить.
– Я не знаю, что со мной, – выпаливаю, сжимая кулаки. – Ты… ты очень странно действуешь на меня. Страшно.
Граф раздирает мое нижнее белье. Срывает жалкие клочки ткани. Даже чулки нещадно уничтожает. А я понимаю, что ничего не меняется. Без того голой себя ощущаю.
– Может, отпустить тебя? – спрашивает мрачно.
Его слова так не сочетаются с действиями. Леденящий душу контраст. Он дарит иллюзию свободы. Но при этом пальцы скользят по телу с такой неистовой жадностью, что у меня воздух забивается в легких, застывает. Настоящий завоеватель. Дождался. Дорвался.
Он трогает мое тело так, будто долгие годы с женщиной не был, воздерживался от плотских утех. Жесткие захваты. Грубые поглаживания. Пальцы сжимают и сминают, доставляют удовольствие на грани боли. Клеймят, выжигая пылающие метки.
Дьявольский мужчина. Жуткий. Пугающий. И женщин у него было много. Безумно много. Он способен измучить, истязать до смерти, провести по всем кругам ада.
А со мной другой. Точно… сдерживается?
Наверное, меня спасает девственность. Хоть мужчина и бросает колкие слова, издевки. В реальности осознает, что станет первым, от того и смягчается.
– Нет, – закусываю губу. – Не отпускай.
Его член вжимается в лоно настолько плотно, что ощущается пульсация разбухших вен, сила и мощь раздутого от похоти органа.
Мой позвоночник выгибается. Невольно прохожусь своей увлажнившейся плотью по его, затвердевшей и разгоряченной.
Всхлипываю. Я растекаюсь, а он каменеет. Граф дает мне время привыкнуть. Не торопится врываться внутрь. Выжидает, распаляя внутри порочное пламя.
– Сними эту чертову маску, – вдруг рявкает он.
Поскольку я соображаю с трудом, не вполне осознаю происходящее, мужчина сам сдирает мешающую ему деталь. Отбрасывает подальше, оголяя мое лицо. Даже густой полумрак не скрывает огонь безумия в его глазах.
А он? Он не хочет снять свою чертову маску?
Разлепляю губы, но вопрос не срывается, забивается глубоко в горле. Просто судорожно втягиваю воздух. Дрожу еще сильнее и отчаяннее, чувствуя, как деревенеет мужская плоть.
– Чего ты хочешь? – жестко спрашивает Граф, продолжая бесстыдно изучать мое тело, проводить по острым граням порока. – Скажи мне. Чего ты хочешь сейчас?
– Чего? – инстинктивно переспрашиваю.
И вскрикиваю, когда он трется своим огромным членом о мое лоно, вынуждает извиваться, льнуть плотнее, тут же отстраняться, содрогаться от противоречивых ощущений.
– Чего ты хочешь? – повторяет мрачно.
Его руки везде. Он везде. Все тело ему подчинено. Без остатка. Разум мятется, пробует взбунтоваться, только тут любые старания напрасны.
– Тебя, – сама не понимаю, что за чушь несу, как этот бред с моих губ слетает. – Я тебя хочу.
– Бэлла, – выдает хрипло, принуждает вздрогнуть от одного лишь звука.
Большой палец медленно скользит по моему рту. Обводит линию. Мне дыхания не хватает, жадно воздух втягиваю. Отдаюсь кипучему безумию. Тону во мраке.
– Ты моя, – заявляет резко. – Моя.
Громадный орган входит внутрь. Осторожно. Неумолимо. Неспешно. Растягивает влажные складки. Толкается внутрь, срывая преграду, и заполняет до предела.
Это происходит быстро. Слишком быстро. За один миг. Вот я была невинной девушкой, чистой и непорочной, а вот уже оказываюсь насаженной на гигантский жилистый член. Распята. Погружена в грех. Нанизана на жесткую разгоряченную плоть.
Боль накатывает как расплата. Принуждает вскрикнуть, глухо простонать. Мужчина не двигается, позволяет телу примириться с чудовищным размером. Только лучше мне не становится. Лоно буквально распирает, раздирает на части.
– Теперь ты и правда шлюха, – заявляет Граф, пальцами собирает слезы, скатившиеся по моим щекам. – Моя личная шлюха. Послушная. Покорная. Буду трахать тебя ночь за ночью. Пока не наскучишь.
Глава 17
Я плохо понимаю, что говорит Граф. Слышу его голос, различаю речь, но смысл проходит мимо, ускользает от сознания, объятого агонией. Мозг просто отказывается воспринимать и оценивать реальность.
Боль нарастает с каждой секундой. Накаляет нервы, натягивает жилы как стальные канаты, прошивает и прошибает изнутри. Пожирает как изголодавшийся хищник.
А ведь мужчина застывает, проявляет терпение. Ждет.
Боже. Что произойдет, когда он толкнется во мне? Когда начнет утолять похоть? Когда отпустит контроль и возьмет свою собственность? Даже представлять жутко.
Его член слишком велик для моего тела. Огромен. Порвет на куски. Я не способна его принять. Не способна удовлетворить.
Я истеку кровью под ним. Ему не придется стараться. Достаточно трахнуть. Двинуться пару раз. Здоровенная штуковина изувечит нутро. Растерзает. Раздерет.
Мышцы судорожно сокращаются. Безотчетно пытаются вытолкнуть захватчика. И от этого становится хуже.
Черт возьми. От всего становится хуже. Дышать невыносимо. Малейшее движение ощущается так, точно лоно поливают расплавленным свинцом. Из такой ловушки невозможно выбраться. Нет спасения. Нет ничего.
Мир сужается. Темнеет. Меркнет.
Меня трясет. Пульсация только усиливается. Впечатление, будто гигантский орган набухает и увеличивается в размерах. Проклятье. Куда еще больше?
Он человек? Дьявол. Демон. Чудовище. Монстр, которому я себя продала по доброй воле. За миллион. За жизнь родного отца.
Надо думать про деньги. Надо напомнить себе, что все закончится. Нет, нет, пожалуйста, я не хочу, пусть он оставит меня в покое, пусть прекратит.
– Больно? – спрашивает Граф.
Это… это точно вопрос?
Я едва соображаю, но выдавливаю улыбку. Я же совсем не хочу, чтобы меня вышвырнули за дверь номера без денег. Я обязана доиграть партию до конца. Я сильная. Я сумею.
– Н-нет, – мороз пробегает по коже. – Все хорошо.
Он выдергивает свой исполинский член из моего лона. В один момент. Крик продирает горло. Теряю рассудок от боли. Больше не выходит терпеть, стиснув зубы.
Сейчас снова войдет. Сейчас. Вот. Ворвется вглубь, растянет до упора, порвет. Сейчас затолкает эту кошмарную громадину обратно. Я умру. Сдохну здесь. Под ним.
Граф поднимается с постели.
Ничего не происходит. Точнее – не происходит ничего из того, чего я жду, воображаю в ярких красках. Мужчина отходит куда-то, а я ощущаю себя полной идиоткой. Никчемной. Жалкой. И ноги сдвинуть не могу. Не выходит, тело не подчиняется.
Что не так? В чем проблема? Ему не нравится причинять боль? Рассказы Татьяны были ложью? Вдруг она желала подложить меня под определенного гостя, под того, кого сама выбрала?
Вопросы вспыхивают и гаснут.
Граф возвращается и обхватывает мои запястья, перехватывает их толстой шелковой лентой, заводит руки за голову, привязывает к резной спинке кровати.
Я не сопротивляюсь. Разрешаю ему все. Шок сковывает льдом. Инстинкт самосохранения просыпается слишком поздно. Дергаюсь рвано и судорожно, пораженно всхлипываю.
– Зачем, – бормочу с ужасом. – Зачем ты делаешь это? Я согласилась. Я… не буду мешать. Пожалуйста, развяжи меня. Прошу. Не надо… я… я же подчиняюсь. Правда! Я…
Конечно, свобода очень иллюзорна. Этот мужчина гораздо сильнее. Скрутит и без дополнительной фиксации.
Но проклятье. Прежде было спокойнее.
– Развяжи, – продолжаю настаивать. – Развяжи меня!
Щелчок пальцев. Свет гаснет окончательно. Комната целиком и полностью погружается во мрак. Контуры реальности теряются. Однако готова поспорить, этот гад видит и во тьме. Может, гораздо лучше, чем на свету. И он чувствует меня. Слишком хорошо.
– Я ненавижу ложь, – говорит Граф. – Если тебе больно, то не надо молчать и корчить из себя бравую шпионку. Ты не на допросе, а мой член не пыточный агрегат.
– В первый раз всем больно, – бросаю сдавленно. – Я бы потерпела. Это бы прошло. Я бы привыкла. Разве не так все происходит?
Что-то касается моего лица. Области глаз. Висков. Какая-то ткань. Мягкая, плотная. Это повязка. Он выключил свет и еще повязку надел на меня. Для чего столько странных мер предосторожности? Что этот страшный человек скрывает?
Звон металла. Гулкий. Протяжный.
Сердце сжимается и застывает, когда понимаю: Граф избавился от маски.
– Пожалуйста, – повторяю твердо. – Я послушная. Покорная. Убери шелковые ленты. Они очень сильно пугают меня. Обещаю делать все, что нужно. Обещаю выполнять каждый приказ. Клянусь, я…
Кровать пружинит под тяжестью его веса. Замолкаю, не в силах продолжать, не способна вымолвить ни единого слова. Жуткие образы захлестывают сознание ледяной волной, заставляют снова задрожать. Опять прокручиваю в памяти слова Татьяны, живо рисую вероятные способы развлечений Графа. Его потребности трудно удовлетворить. Он заплатил серьезные деньги, астрономическую сумму и может принудить к чему угодно.
Боюсь даже представить.
Не хочу, нет. Совсем не хочу.
Холод страха сковывает по рукам и ногам. Без всяких проклятых лент. Но очень скоро становится жарко.
Мужское тело накрывает меня, прижимается вплотную, обдавая кипятком.
Я не готова к этому. Совсем не готова. Жадно ловлю воздух ртом.
Нет, Граф и раньше наваливался сверху, но это ощущалось совсем иначе, ведь он был одет, обнажал только возбужденную плоть. Я не чувствовала его обжигающе горячей кожи, не улавливала исходящий от него огонь. Теперь пламя пожирает меня. Резко. В момент. Без предупреждения.
Мужчина голый. Абсолютно голый.
Он устраивается между моими широко раздвинутыми бедрами, прислоняется так близко, что дышать становиться тяжело. Нереально. Невыносимо. Прежде чем я успеваю выдать хоть слово, его губы вонзаются в шею. Впечатываются, напрочь сбивая мой пульс.
Так меня никто не целовал. Никогда. Жадно. Яростно. Дико. И в то же время окутывая щемящей нежностью. Лаской. Колючей лаской, опасной, леденящей кровь, однако и до одури воспламеняющей.
Тело выгибается. Рефлекторно. Рвется навстречу к нему. Тело узнает хозяина в том, кого я сама совсем не знаю. Не представляю – кто он?
Темнота вдруг становится рельефной. Жаркой. До жути твердой. Обретает четкие грани и контуры. Обрушивается сверху гранитной плитой.
Громадный орган прижимается к низу живота, но проникать внутрь не спешит. Лишь погружает в оцепенение. Показывает всю силу возбуждения. Похоть никуда не пропала. Наоборот, ощущение, точно эта дубина сейчас взорвется от натуги.
Граф покрывает мою шею поцелуями. Втягивает кожу в рот, прикусывает. Не до крови. Без боли. Просто дарит чувствам особую остроту. После проходится языком, нежно, как будто намеренно дразнит и распаляет. Тьма вокруг лишь усиливает мои чувства, окунает в пучину чистого безумия.
Я пытаюсь угадать, как выглядит его лицо. Пробую представить. На автомате. Он очень крепко прижимается ко мне, корябает щетиной. Но черты разгадать трудно.
Вот только… будь у него ожоги, разве могла бы вырасти борода? А рубцы? Я не чувствую ничего такого. Или это обман? Эмоции мешают трезво оценить ситуацию.
Стон. Надсадный. Громкий. Порочный. Мой?
Закусываю губы, пробую сдержаться, очнуться, вынырнуть на поверхность. Но поцелуи опускаются ниже, отбирают последний шанс устоять под таким одуряющим напором. Я падаю в бездну, срываюсь в пропасть, во мрак.
Граф вытворяет со мной совершенно невообразимые вещи. Его рот вонзается в грудь, как нож. Зубы сжимают сосок. Язык мигом гасит болезненную вспышку. Пальцы скользят по ребрам, пробираются под спину, под ягодицы, снова взмывают вверх.
Он играет. Использует меня как инструмент. Умело. Мастерски. Черт, да у него было множество женщин, и кричали они явно не от боли. Не только от боли. Проклятье, кто этого дьявола разберет?
Его тело очень горячее. Мощное и сильное, тверже камня. Мускулы как литые, перекатываются под упругой кожей.
Дергаю ленты, пробую вырваться на волю. Стыдно признать, но мне мучительно сильно хочется потрогать этого мужчину, провести пальцами по его груди, по животу, ощутить застывшую сталь рельефных мышц. Ладони жжет, настолько сильно тянет коснуться.
– Развяжи, – бормочу я, сдавленно требую: – Развяжи!
Очередной укус заставляет вскрикнуть и замолчать. Никакого другого ответа не получаю. Поцелуи продолжают клеймить, оставлять горящие отметины на коже, пальцы не знают стеснения.
Этот мужчина отлично знает, как добиться отклика, как затуманить разум. Тогда зачем ему такая странная игра? Зачем тратить деньги на шлюху?
Разум сражается и сдается. Понимаю, что не хочу думать. Не могу. Никто и никогда не вытворял со мной ничего подобного, еще и настолько дерзко, нагло, напористо. Одним махом разрушая все убеждения.
Граф раздвигает мои ноги еще шире. Жестче. Его тяжелое дыхание опаляет низ живота, ладони лениво поглаживают бедра.
Я застываю. Даже вскрикнуть не удается. Стон забивается в груди колючим, продирающим колом.
Что он творит? Что?! Черт побери…
Его рот накрывает мое лоно. Язык раздвигает складки, властно проходится по истерзанной плоти, будто закрепляет право на собственность.
Ненормально. Аморально. Непристойно.
Разве с проституткой делают такое? Даже если это мой первый раз. Даже если я была девственницей. Подобные ласки для любимых женщин. Не для рядовых шлюх.
Позвоночник выгибает дугой. Разряды электрического тока прошивают тело насквозь, заставляют разбиться, разлететься на атомы, забиться под неистовым напором.
Граф не дает отстраниться, свести ноги. Но я и не пытаюсь, просто раскалываюсь на части. Содрогаюсь от странных и совершенно непривычных спазмов.
А он как дикий зверь зализывает рану. Заставляет напрочь позабыть о боли. Вынуждает отключиться окончательно и бесповоротно. Увлекает за грань. Погружает в другую реальность.
Кто-то кричит. Истошно. Или это стон? Одержимый. Пронизанный безумием. Этот кто-то точно не я. Это просто не могу быть я. Не могу же, да?!
Развратный поцелуй обрывается. Мужские губы больше не касаются меня. Но дыхание перевести не удается. Горячий жилистый орган вламывается внутрь, вбивается вглубь до упора, принуждает заорать еще громче, сорвать голос. Вздыбленная плоть растягивает меня, наполняет, вгрызаясь без жалости. Но боли больше нет. Ни тени. Ни капли. Только дурманящие судороги. Бешеная пульсация. Взрыв за взрывом погребает под обломками моего прежнего мира.
Я теряю сознание. Кажется. Отключаюсь. На миг. Или на несколько минут. Трудно сказать. Время просто перестаёт существовать.
Звериное рычание раздаётся над ухом. Пальцы жестко впиваются в ягодицы, плотнее насаживают на вздыбленный член. Зубы прикусывают кожу на шее. Тяжелое дыхание выжигает тавро. Мужское тело обрушивается сверху точно гранитная плита.
– Кто ты, – бормочу я. – Что ты со мной делаешь?
И это последняя разумная мысль.
Граф казался мне гораздо более холодным, сдержанным и спокойным. А тут вдруг вихрь страстей. Бешеный варвар. Одичалый неандерталец. Первобытный человек.
Он вдалбливается внутрь с деликатностью отбойного молотка. Но я совсем не замечаю боли. Никаких неприятных ощущений нет. Его движения грубые и резкие. Потребительские. Без эмоций. Без чувств. Голая похоть.
Громадный член двигается внутри как поршень. Растягивает. Натягивает. Подгоняет под себя. И черт, мое тело отзывается, плавится под мощными ударами.
Он слизал мою девственную кровь? Или это был просто сон? Мираж?
Мужчина не должен так поступать. Не должен. Это же грязно. Это вызывает брезгливость. Отвращение. Или нет? Ему подобное нравится?
– Кто ты? – бормочу с отчаянием. – Кто?
Я не верю, что он просто незнакомец. Не верю. Но…
Впечатление, точно все мои кости становятся мягкими, а мышцы напрягаются, ноют от натуги. Низ живота выкручивают тягучие спазмы, судороги ломают тело. Лихорадочно дергаю шелковые ленты, мотаю головой.
Я не понимаю, что происходит. Как? Пробую очнуться, сбросить морок. Но ничего не выходит, разум не проясняется. Увязаю глубже и безнадежнее.
Мое тело как оголенный провод. Обнаженный нерв. Ледяное покалывание сливается с одуряющим жаром. Обжигающие молнии проносятся от пяток к груди, сотрясают тело, душу вытрясают изнутри. Сердце колотится в горле, отчаянно рвётся на волю.
Гигантский орган разбухает ещё сильнее. Распирает мою плоть. Движется так быстро, что становится страшно.
А мои бёдра отвечают на эти сокрушительные толчки. Подаются вперёд рефлекторно, принимают затвердевшую плоть, обнимают крепкие ноги.
Спина выгибается дугой, из моих губ вырывается порочный стон. Вопль раненного животного. Я ощущаю себя самкой. Безвольной. Бесправной.
Никаких фраз. Ни единого слова. Только порочные звуки. Вскрики и всхлипы. Утробный рык. Надсадные постанывания. Шлепки плоти о плоть. Удары. Так только звери спариваются.
И это должно отрезвить. Должно пристыдить. Должно вернуть в реальность. Но я лишь сильнее утопаю в мареве. Путаюсь в тумане.
Особенно мощный толчок. Жесткий. Жестокий. Пальцы скользят от моей груди к животу, все ниже опускаются, заставляют взвыть и задрожать, замирают на самой чувствительной точке. Обводят, а после надавливают.
Я кричу так громко, что закладывает уши. Мои внутренние мышцы плотно обтягивают огромный член. Сокращения нарастают. Невыносимая пытка. Сладкая. Жуткая.
Ещё один толчок внутрь. Ещё одно нажатие у самого входа в лоно. Зубы царапают плечо.
Я бьюсь под тяжелым мужским телом. Раскалываюсь на части. Обмякаю. Растекаюсь по постели. И чувствую себя… мокрой. Очень мокрой везде. Повязка пропитывается моими слезами насквозь. Простыня влажная от ледяного пота. Между бёдрами тоже очень мокро.
Граф выдергивает член, заставляя меня издать стон разочарования, и через пару секунд что-то горячее бьет в живот. Заливает мое тело. Не сразу осознаю, но потом крупная ладонь опускается на мое тело, размазывает вязкую жидкость. И хотя я все ещё очень плохо соображаю, суть происходящего постепенно до мозга доходит.
Он меня помечает. Это сперма. Он кончает на меня.
А я ведь и не думала о презервативах. О предохранении. Дура. Мне нельзя ребёнка рожать. Ни в коем случае нельзя. А болезни? Как я могла быть такой идиоткой?
– Пожалуйста, скажи своё имя, – шепчу я. – Клянусь, никто не узнает. Очень тебя прошу. Я… я… мне просто нужно узнать. Прошу тебя.
Точно. Сейчас самое время познакомиться. Более глупой просьбы и придумать трудно, однако удержаться я не могу.
Граф переворачивает меня толчком. Ставит на колени, вынуждая прогнуться и упереться грудью в матрас. Выгибает, поглаживая ягодицы. Его пальцы зарываются в мои волосы, накручивают на кулак, дергают назад, выбивая воздух из лёгких. Проклятье, этот жест. Чертов жест. Дьявол. Это напоминает об Ахметове.
Его лицо встаёт перед глазами. Четко. До деталей. Мгновенно прихожу в себя, сбрасываю пелену от первого настоящего оргазма. Содрогаюсь всем телом.
Что бы сказал Рустам Ахметов, увидев меня сейчас? Вот так, загнутой раком перед чужим мужчиной, перед незнакомцем. За деньги.
Он бы убил меня. Страшно. Пришиб на месте.
Граф бьет по ягодице, шлепает наотмашь, а потом прижимается сзади, вгоняет член в мое лоно. Вскрикиваю. Дергаюсь, пробую увильнуть, но мои бёдра жестко фиксируют. Раскалённый орган входит вглубь одним толчком. Как на вертел насаживает. Проникает до рёбер. Или глубже. Ощущение пугающее.
Опять? Так быстро? Этот мужчина снова хочет секса?
– Больно, – всхлипываю. – Очень больно.
Чистая правда. В этой позе его член ощущается гораздо сильнее и острее, кажется ещё более громадным.
Внутри саднит. Воздух кажется раскалённым. Задыхаюсь.
Пальцы сминают мой зад, поглаживают, щипают, заставляя взвизгнуть. Граф медлит, однако все же отстраняется и покидает мое тело. Только ненадолго. Слегка меняет позу. Заставляет меня сдвинуть ноги. Врезается. Но уже без проникновения внутрь. Просто трется своим здоровенным органом о лоно, вгоняет его между плотно сведёнными бёдрами. Размашисто движется. Сокрушает.
Его толчки настолько дикие и бешеные, что все мое тело сводит колючая дрожь. Ледяные иглы впиваются под кожу. Живот обдаёт огнём.
Он бы и вглубь так же трахал? От одной мысли становится дурно. И откуда в нем столько возбуждения?
Липкий страх ворочается внутри. А снаружи орудует гигантский член, протирается о мои увлажнившиеся складки, вбивается между бёдрами.
Мужчина отодвигается и кончает мне на попу. Размазывает семя по спине. Создаётся впечатление, он желает пометить каждый сантиметр тела.
Глава 18
Я просыпаюсь на рассвете. Привычка. Мой внутренний будильник срабатывает безошибочно. Первые лучи солнца ласкают мое лицо, пробиваясь сквозь неплотно задернутые занавески. Тело сковывает дикая усталость и ломота.
Открываю глаза. Встревоженно приподнимаюсь на кровати, оглядываюсь по сторонам. Понимаю, что мои руки больше не связаны, инстинктивно растираю запястья, на которых красуются выразительные следы от шелковых лент. А казалось боли нет, путы особо не передавливают руки, однако же я умудрилась кожу в кровь разодрать. Впрочем, это далеко не единственные отметины на моем теле. Отбрасываю простыню, оглядываю себя в рассеянном свете, льющемся из окна. Невольно холодею. Столько синяков и царапин. Кровоподтеки. Засосы. Следы от укусов. Складывается впечатление, будто меня избили. Грубо отымели. Да. Так и было. Наверное.
Но разве можно испытать оргазм от избиения? От грубости и жестокости? Вряд ли. Черт побери, я была настолько заведена и возбуждена, что не ощущала боли. Или почти не ощущала.
Растираю виски, стараюсь унять нервный трепет. Но мне ведь нравилось все это. Очень нравилось. Жесткие захваты. То, как пальцы зарывались в волосы и безжалостно дергали назад. Как тяжелая ладонь впечатывалась в зад.
Я орала. Громко. До жути громко. Захлебывалась стонами. Теряла сознание от кайфа, тонула в экстазе.
Господи. Как стыдно. Даже шлюхи себя так не ведут. Я наслаждалась своим падением. Разве это нормально?
Провожу пальцами по смятому постельному белью, отмечаю цвет, будто вижу впервые. Чёрный. Простыни, наволочки. Все чёрное. Как моя чертова жизнь.
Смеюсь. Глухо. Почти без звука.
Но все кончено. Я могу забрать деньги и уходить. Я честно все отработала. Или нет? Потребуется больше ночей?
Мое тело перепачкано чём-то странным. Да и на постельном белье замечаю непонятные следы. Белесые засохшие отметины.
Гулко сглатываю и заливаюсь краской, когда понимаю, что это мужское семя. Сколько же раз он кончил? Два. Три. Проклятье. Больше. Мне казалось, за ночь можно заниматься сексом довольно ограниченное количество раз. Мужчине требуется время на восстановление. Верно?
Граф не человек. Дьявол. Демон. Потому и сила у него неистощимая. Потому я и сошла с ума под ним, в его власти окончательно забылась и потерялась.
Глупости. Что за бред? В нем нет ничего мистического. Просто мужчина. Хотя… хм, он может быть кем угодно, однако точно не «просто мужчина».
Я стараюсь не думать о том, что происходило ночью. Не вспоминать. Но мысли сами врываются в мое сознание, заполоняют разум. Калейдоскоп поз. Разврат. Порок. Грех в чистом виде.
Лицо горит. Низ живота болезненно ноет. Мышцы напряжены до спазматических судорог.
Я рада, что Графа нет. Он ушёл. Вот и отлично. Оглядываюсь ещё раз. Соскальзываю с кровати, обхожу комнату и не замечаю никаких следов его присутствия. Такое чувство, будто его и вовсе тут не было. Захожу в ванную комнату. Тоже пусто. Обхожу номер. Обнаруживаю ещё несколько комнат поменьше. Ну прямо королевские апартаменты. Только моего хозяина нигде не найти. Исчез.
Может, не надо лгать самой себе? Я испытываю лёгкое разочарование, когда нигде не нахожу Графа и понимаю, что он покинул номер. Мне бы хотелось встретить утро иначе. Проснуться в горячих объятиях. Понежиться рядом со своим первым мужчиной.
Боже. Я дура. Безмозглая идиотка.
Он купил меня. Просто купил. На ночь или на пару ночей. Наплевать. Он клиент. А я шлюха. Глупо ждать нормальных человеческих отношений при таком раскладе.
Он не мой парень. Не жених. Не муж. Чужой мужчина. Посторонний. Так с какой радости ему тут задерживаться? Я должна оставить дурацкие мечты. Нужно смотреть на мир трезво.
Это всего лишь договор. Сделка.
Я должна радоваться, что он не покалечил меня, не причинил вреда, не совершил ничего из того, о чем предупреждала Татьяна.
Я в крови. Но этой крови ничтожно мало. Остатки моей невинности. Никаких серьёзных повреждений нет. Надо выдохнуть и двигаться дальше.
Отправляюсь в душ, привожу себя в порядок. Стараюсь угомонить эмоции, успокоить разбушевавшиеся чувства.
Девственность не самая важная потеря. Я бы в любом случае не завела нормальные отношения. Так зачем себя хранить?
Пробую рассуждать здраво. Цинично.
Мне нельзя любить. Нельзя рожать ребёнка. Я совсем не хочу, чтобы однажды Ахметовы искалечили жизнь моей дочери или моего сына. Кто знает, вдруг снова решат взыскать долг? Вдруг история повторится?
Возвращаюсь обратно в комнату. Подхожу к чемодану, поглядываю на стопки купюр. Сверху лежит записка, где отпечатан номер такси, которое ждёт меня возле выхода. Ничего личного. Ничего лишнего. Никакого намёка на новую встречу. А ведь Граф говорил про несколько ночей.
И что с того? Не имеет значения. Даже лучше.
Я получила деньги. И удовольствие. Так чего ещё желать?
Рядом на стуле сложена моя одежда. То, в чем я пришла в клуб. На полу стоят новые кроссовки. Идеально по размеру подобраны. Я же босая приехала. Вот пришлось потратить чуть больше средств на восполнение моего гардероба.
Граф заплатил за меня миллион. Кроссовки как чаевые.
Безумная мысль. Идиотская. Нервная улыбка растягивает мои губы.
Наряжаюсь и только потом замечаю на столе орхидеи. Кроваво-красные. Вчера их тут не было? Или я не придала значения? Небрежно веду пальцами по нежным лепесткам.
Забавно. Ахметов дарит розы. Граф орхидеи. Так много цветов. Но при этом я обречена на одиночество.
Внутри больно. Не в теле. Глубже. Гораздо глубже. Мне почему-то трудно дышать, воздух становится огненным. Или ледяным? Трудно понять.
Я ожидала чего-то… другого. Чего? Любви с первого секса? Даже думать смешно. Смешно и горько.
Ждала, что Граф назовёт своё имя? Снимет маску, при этом не закрывая мои глаза повязкой? Станет прекрасным принцем и одолеет дракона, который долгие годы жаждет меня сожрать?
Нет. Я не в сказке. Чудес не будет.
Смотрю на чемодан. На проклятый миллион. Смотрю и слезы бегут по щекам. Чем дольше я продолжаю стоять на месте, тем отчетливее понимаю, что не возьму эти деньги. Не смогу.
Проклятье. Я же знала, на что иду. Я понимала. И отработала. Так чего теперь ломаюсь? Надо брать свой выигрыш. Надо оплачивать операцию для отца.
Тело немеет. Отказывается подчиняться. Сжимаю кулаки, вонзаю ногти в ладони.
Бред. Это же бред!
Отправиться в бордель. Найти клиента. Позволить собой попользоваться. Отдаться на всю ночь. А потом… отказаться от денег.
Кто так делает? Кто?!
Я.
Черт. Я просто понимаю, что взять эти деньги будет ненормально. Неправильно. И вроде поздно исправлять ситуацию. Ничего не вернуть. Я уже провела ночь с мужчиной за плату. Но где-то теплится идиотская вера в то, будто откажись я от суммы сейчас, все ещё можно исправить. Переписать. Изменить. Будто тогда я не буду шлюхой, не продамся окончательно.
Миллион евро. Это не только операция для отца. Это реабилитация для брата. Это внушительное вливание в бизнес. Это будущее для всей моей семьи.
Однако мое нутро протестует. Встаёт на дыбы. Я даже не могу дотронуться до этих денег. Физически не могу. Не удаётся.
Я выбегаю из номера. Не оглядываясь назад. Без чемодана.
Господи. Я найду деньги другим путём. Клянусь. Не знаю, как именно, но обязательно найду. Ещё есть время.
+++
– Татьяну не видела? – спрашивает меня кто-то из коллег.
Отрицательно мотаю головой. На автомате действую.
– Шеф рвёт и мечет, – вздох. – Танька документы какие-то зажала. Должна была подготовить и пропала. Может, ты займёшься?
Молча усаживаюсь за свой стол. Сил отвечать нет. Если честно, плевать мне и на шефа, и на работу. На Татьяну тоже плевать. Совсем не скучаю по ней и видеть не желаю.
Выходные прошли как в тумане. Пьяные истерики брата, который заметил засосы на моей шее, вытрепали нервы окончательно. Олег грозился прибить Ярика, которого по непонятной причине считал моим женихом, порывался его искать, бил свои пустые бутылки, а потом рыдал передо мной на коленях, умолял простить.
Мои мысли всецело были заняты поиском денег. Время поджимало.
– Юля, – кажется ко мне обращается Ярик. – Давай на кофе после работы. Разговор есть. Срочный. Важная тема.
Киваю. Хотя умом понимаю, что никуда не пойду. Не до этого.
Жалею ли я, что оставила миллион в отеле? Нет. Приходит полное понимание того, что я все равно не смогла бы его забрать.
Звонок мобильного заставляет вздрогнуть. Сердце застывает, когда вижу, от кого вызов. Лечащий врач моего отца.
– Да, – бросаю чуть слышно, леденею изнутри, гадая о том, что именно он хочет мне сообщить. – Все нормально?
– Юленька, дата пересадки назначена, – радостно заявляет доктор. – Сумма уже получена в полном объеме. Признаюсь, не ожидал, что вы и реабилитацию оплатите. Боюсь, денег слишком много. Это мы вам должны останемся.
– О чем вы? – сглатываю. – Какие деньги?
– Ну как же, – смеётся. – Вы все оплатили. Сегодня. Примерно час назад.
– Я? – не дышу.
– Платёж пришёл от Графа. Но мы уже уточнили в банке. Это ошибка. Ну какой Граф? Ерунда. Там ваши данные. Просто сбой в системе. Ошибка, говорю же.
– Граф? – в горле так сухо, что захожусь кашлем.
– Указаны были данные вашего отца. Назначение верное. Но отправитель… путаница вышла. Хотя волноваться не стоит. Ваш платёж у нас. Все отлично. Приступаем. Я так рад, что вы успели найти необходимые средства.
Пульс настолько сильно бьет по вискам, что я ничего не слышу. Шум крови в ушах перекрывает собою все. Сердце обрывается, продирая колючей болью изнутри.
Глава 19
Новости от врача должны успокоить меня, стать приятным сюрпризом, позволить выдохнуть. Это же решение всех проблем. И мои дурацкие принципы в абсолютном порядке, и отец получит лечение в лучшей клинике мира.
Идеально. Разве нет?
Тревога снедает меня изнутри. Неясное предчувствие терзает душу. Мрачное, муторное. Полное ощущение того, что я совершила ужасную ошибку, которую нельзя исправить. Не стоило приходить в клуб, не стоило выбирать Графа, не стоило проводить с ним ночь. Но какой смысл сожалеть о том, чего никак не исправить? Стало легче, когда я отказалась от денег, не взяла оплату. Но теперь понимаю, это просто иллюзия. В реальности ничего не изменилось. Все только усугубилось.
Граф знает обо мне гораздо больше, чем могло показаться. И он не намерен так легко и быстро оставлять своё «приобретение» в покое. Или же это жест доброй воли? Решил порадовать постельную игрушку? Зачем?
Я откладываю телефон в сторону и стараюсь сосредоточиться на работе. Работа мне все же нужна. Главный источник дохода. Непонятно, какая судьба ждёт наш семейный бизнес. Деньги важны.
Тогда какого черта я от них отказалась? От миллиона. И даже не жалею. Точно дура. Хм, а вдруг Графу польстил мой отказ? Вдруг он решил, что настолько хорош как любовник? Проститутка от денег отказалась. Приятно, не ждал.
Раз я не взяла плату, между нами нечто вроде отношений. Или как это назвать? Господи, никак. Между нами ничего нет. Ночь голого секса. Без эмоций. Без чувств. Тогда почему мне опять хочется разрыдаться? Почему так больно внутри? И откуда этот гнетущий страх, сдавливающий горло?
Я едва протягиваю до перерыва, стараюсь отвлечься, погрузиться в рабочие вопросы, но получается с трудом. Мысли так и вьются вокруг всех этих событий. Впечатление, будто сама себя загоняю в угол. Раньше у меня был единственный преследователь. Рустам Ахметов. Теперь появился ещё один жуткий тип, цели которого и вовсе неизвестны. У меня даже имени его нет. Никаких примет. Я могу увидеть его на улице, пройти мимо и не узнать.
Стоп. Вряд ли. Он хромает. Он довольно крупный мужчина. Это уже ключевые детали. Пожалуй, если я встречу его, то сразу догадаюсь, вычислю в толпе. А ещё был его запах. Ощущение рук. Губы на моем теле.
При мысли об этом жар опаляет низ живота. Внутреннюю сторону бёдер сводит судорогой, мелкая дрожь пробегает по моим ногам.
Я будто чувствую его губы там. Снова. На лоне. На влажных складках. Язык проникает вглубь, заставляя меня орать.
Судорожно втягиваю воздух. Обрываю безумное видение, приложив огромное усилие воли.
Это же бред. Ужас. Это просто чудовищно.
Я хочу этого мужчину. Снова хочу?
Мотаю головой, сосредоточенно смотрю в экран. Работа не идёт. Кошмар какой-то. Прежде интим меня мало интересовал. Вообще не интересовал, если по правде. Иногда тело отзывалось. Млело и жаждало ласки. Но все ощущалось настолько слабо и поверхностно, что не стоило внимания. Мне никогда не хотелось секса. Про отношения я мечтала, понимала, не светит такого расклада, но воображать подобное нравилось. Я представляла поцелуи, нежные объятья, четко видела, как держусь с любимым человеком за руки, прогуливаюсь по парку, по берегу моря. Эти фантазии помогали отключиться от жестокой реальности, скрыться от сурового мира, в котором я существовала.
Что изменилось? Что Граф задел во мне? Неужели на секс можно подсесть? Как на алкоголь. Как на иглу. Раз попробовал и пропал. Увяз.
Нет. Ерунда. Я не хочу такой зависимости. Никакой не хочу. Разум управляет телом, а не наоборот. Хотя вспоминая безумную ночь с пятницы на субботу, начинаю серьёзно сомневаться в подобном заключении.
Я не мечтала о сексе. Не думала, что буду чем-то подобным заниматься, ещё и наслаждение получать, дикое и острое, запредельное.
Все. Хватит. Это больше не повторится. Если Граф снова появится на моем пути и попробует предложить новую встречу, отвергну его предложение. Никогда не соглашусь.
Я слишком много думаю о нем. Пора с этим покончить.
– Слушай, а ты с Татьяной когда виделась? – спрашивает меня одна из коллег, лишь только начинается обеденный перерыв. – Вы вроде неплохо ладили. В последние пару дней тесно общались.
– Я не видела ее с пятницы, – говорю чистую правду.
– Она никуда не собиралась уехать?
– Разве она бы мне рассказала? – удивляюсь. – Мы не настолько хорошо общались, чтобы делиться планами.
– Ясно, – кивает. – Просто Таня трубку не берет. Шеф к ней домой мотался. Так она дверь не открыла. Но может, ее дома нет.
Тревога захлестывает. Паника колотит изнутри.
Странно. Что могло произойти? Почему Татьяна пропала? Я не могу никому рассказать правду о клубе. Но возможно, стоит обратиться в полицию? Что если ей попался психованный клиент? Маньяк? Извращенец? Заведение буквально кишит мутными типами. От того Данте мороз по коже. Да и остальные не лучше.
– Не думаю, что Татьяна уехала бы без предупреждения, – тихо говорю я.
– Да, странно, – протягивает коллега.
– Юлек, – рядом возникает Ярик. – Краду тебя на перерыв. Как и договаривались.
– Прости, – бормочу, нахмурившись. – Не выйдет…
– В смысле?
– Работы много, – опять же, чистая правда, первая половина дня как миг промелькнула, я ничего толком и не сделала. – Давай отложим.
– Работа не волк, – посмеивается парень и вытягивает меня из-за стола, чуть ли не силой действует, шепчет на ухо: – Нам надо срочно поговорить.
– Ой, голубки, – закатывает глаза наша коллега. – Приятного обеда.
– Ярик, ты чего? Что случилось? – шиплю почти беззвучно. – У меня куча дел. Шеф сегодня злой. Татьяна пропала. Там куча дел.
– Эта стерва укатила на моря, – отмахивается. – Не грузись на ее счёт. Видно, окрутила ухажера и пока не сбежал, махнула с ним тусоваться.
– Ты про что сейчас? Она никогда…
– Да была история, – обрывает. – Ты ещё не работала у нас. Пару лет назад. Танька без предупреждения свалила с парнем на Гоа. Махнула на курорт. Сообщила уже оттуда. Шеф бесновался, истерил, но простил. Мол, там тур горящий, не до формальностей вроде подачи отпуска. Конечно, меня бы за выходку типа такой сразу бы уволили. Но Танька его любимица, ей можно.
– Думаешь, она отдыхает?
– Конечно. Что с ней станет?
Уверенность Ярика внушает надежду, но толком не успокаивает. Учитывая основной заработок Татьяны, вполне можно ожидать самый плохой вариант развития событий.
Мы выходим на улицу. Приближаемся к ближайшему киоску с кофе и булочками. Наугад делаю заказ. Мысли витают далеко. Отключаюсь от окружающего мира.
Ярик протягивает мне картонный стаканчик. Красного цвета. Ребристый. Это удобно. Не чувствуешь температуру напитка, не обжигаешь пальцы.
– Выходи за меня замуж, – говорит парень.
– Очень смешно, – вздыхаю, сдувая пенку.
– Я не шучу, – Ярик действительно не улыбается, выглядит очень серьезным и даже как будто усталым.
– Теперь ты меня и правда пугаешь, – хмурюсь.
– Ситуация паршивая, да, – соглашается он. – Но я не вижу другого выхода. Либо ты принимаешь мое предложение и становишься моей женой, либо мне конец. Я сейчас все тебе объясню.
Глава 20
– Розыгрыш затягивается, – нервно усмехаюсь. – Что за проблема возникла? Неужели кто-то грозится тебя убить, если срочно не женишься?
– Почти, – выдает сдавленно, берет меня под руку и отводит в сторону от киоска. – Надо найти тихое место. Пойдем, поболтаем обо всем.
Мы отходим дальше, усаживаемся на лавку. Люди постоянно проходят мимо, но вряд ли обратят внимание на нас и прислушаются к беседе. Каждый спешит по своим делам.
– Помнишь моего дядю? – спрашивает Ярик. – Богатый чудак. В Австралии живет. У него свой бизнес. Я еще предлагал в случае чего в долг взять. Он бы помог. По натуре добряк.
Киваю. Ярослав периодически упоминал о своем дяде. Хотя детали вряд ли сохранились в моей памяти, определенное представление имею, кое-что отпечаталось, пусть без особых подробностей.
– Короче, нормальный мужик, но немного двинутый на теме семейных ценностей. Девять раз женился, столько же разводился. Сейчас у него десятая попытка построить счастье. Не сдается, верит в успех, – хмыкает. – Ну а мои взгляды на брак ты знаешь. Я в этом вопросе циничен. Связывать себя обязательствами не хочу. Да и не представляю, как бы смог так сильно влипнуть, чтобы с одной девчонкой до старости прожить.
Опять согласно качаю головой. Мировоззрение Ярика мне давно известно. У него каждые выходные «новая любовь». Полагаю, парень опасается серьезных отношений, не готов ни с кем сближаться. Придет время – он поймет, как ошибался.
– Вчера общался с дядькой по видео связи, мило начали, а дальше слово за слово, сам не знаю, почему вдруг спорить начал, но договорились до криков, – осушает свой эспрессо единственным глотком, морщится, комкает стаканчик и отбрасывает в урну. – Он меня наследства лишил. Практически. Говорит: балбес ты, ничего не смыслишь, если семью построить не можешь, то и бизнес развалишь, нечего тебе завещать, торчи в своей глуши. При этом сам-то десятый раз пробует. Смешно слушать. Куча жен, а детей нет. Настолько быстро со своими мегерами разводился, что даже ребенка ему родить никто не успел. Но признаюсь, я от его заявок обалдел. Не сильно на чужие средства рассчитывал, не мечтал. Просто представил, как финансы отходят той силиконовой кукле, которую он под венец на днях сводил. Вот, погляди. Только погляди.
Достает мобильный, показывает мне фотографии со свадьбы. Мужчина средних лет в белом костюме, довольно плотного телосложения. Его лицо сияет от радости. Рядом девушка, которая выглядит раза в два его моложе. Стройная и эффектная, в алом обтягивающем платье. Ее улыбка выглядит натянутой, пластмассовой.
Семейным счастьем тут и не пахнет. Во всяком случае, обоюдным. Скорее уж формат «товар и покупатель». Но я точно не в том положении, чтобы кого-то осуждать. Да и в целом эти двое выглядят гармонично.
– Интересно, – говорю я. – Прости, не совсем понимаю, зачем ты…
– Я сглупил, – обрывает, издает тяжкий вздох. – Наломал дров. Может, сказалась моя загульная суббота, но в голове однозначно поплыло. Я заявил дяде, что поздно лишать наследства, потому как моя свадьба уже назначена.
– Свадьба? – пораженно переспрашиваю. – С кем?
– С тобой, – откашливается. – Надеюсь. Больше просить некого. Никому не доверяю. И вообще, сама понимаешь, тема скользкая. Других девчонок у меня в друзьях нет.
– Ярик, ты с ума сошел? – даже возмутиться не выходит, настолько сильно я обезоружена его безумной затеей. – Предлагаешь мне обмануть твоего дядю? Ради наследства?
– Тебе же деньги нужны, – замечает невозмутимо. – Моей жене он без вопросов выдаст столько, сколько потребуется. После церемонии отправимся в Австралию, там проведем медовый месяц, вот и обсудим ситуацию. Он товарищ щедрый, может и возвращать не потребуется.
– Я тебя не узнаю, – роняю глухо, бросаю стакан в урну, не притрагиваясь к напитку.
– Пожалуйста, Юля, – обхватывает мои запястья, накрывает ладонями. – Выслушай до конца.
– Медовый месяц? – интересуюсь раздраженно. – Австралия? Ты понимаешь, о чем сейчас говоришь? Фиктивный брак. Это едва ли законно. А с моральной точки зрения и вовсе ненормально. Бред полнейший. Прошу, остановись.
– Юля, – выдает с нажимом. – Там огромные деньги. Огромные. Вообразить трудно. Ты все свои проблемы решишь. Прямо по щелчку разрулишь.
– Я не нуждаюсь в деньгах, – сглатываю. – Уже. Мой вопрос решен. Но даже, если бы и нет, я бы все равно не стала соглашаться на такую авантюру.
– Прости, ты права, – бормочет он. – Мне не стоило предлагать тебе деньги. Втягивать в это дерьмо. Сам заварил кашу, сам и буду расхлебывать. Я не столько за наследство перепугался, сколько за сестренку, за свою малую. Дядька ее в австралийский универ устроил, жилье снимает, обучение оплачивает. Заграницей дорого, не факт, что потяну. А тут разозлил его, но огребать-то вместе будем. Девять разводов за ним, привык рубить сгоряча.
Теперь припоминаю. Сестра Ярослава учится в Австралии. Он очень ею гордится, восхищается успехами девочки.
– Ты попробуй объяснить спокойно, – выдаю я. – Твой дядя должен понять. Главное скажи ему правду. Ложь только усугубит положение. Ложь всегда все усугубляет.
– Юля, – парень вдруг соскальзывает с лавки и опускается передо мной на колени, стискивает мои ладони. – Пожалуйста. Мне больше не к кому обратиться. Никто не поймет.
– Ярик, – вздыхаю. – Прекращай пороть чушь. Не хочешь действовать честным путем, тогда скажи, что мы поругались. Свадьбы не будет. Допустим, я тебя бросила, ушла к другому.
– Я говорил, у дяди честный бизнес, – мрачнеет. – Но это не совсем так. Разными делами заведует. Не слишком законными тоже. Жесткий человек. Агрессивный. А у меня там сестра. В его городе живет и учится. Мой дядя ненавидит ложь. Не выносит.
– Ты что, – холодею. – Думаешь, он причинит девочке вред?
– Честно? Не знаю. Но проверять не хочу, – его взгляд темнеет, осознаю, никогда прежде не видела друга настолько серьезным и сосредоточенным. – Девять жен. Он со всеми разводился, но после суда… ни одна не выжила.
– В смысле? Черт побери. Ты о чем?
– Несчастные случаи. Кого автомобиль собьет, кого утечка газа погубит. У одной помню передозировку наркотиками, у другой неудачное падение: пыталась снять крутое селфи и выпала прямо из окна пентхауса.
– Отлично, – поджимаю губы. – И с этим дядей ты решил повздорить? Решил его обмануть? Наплести ерунды про свадьбу?
– Я перешел черту. Назад не вернуться. Если он захочет наказать, то накажет. Моя сестра тоже под ударом. Понимаешь, как это? Чувствовать, что жизнь близкого человека в твоих руках? Я на все готов. Клянусь. На все. Выдвигай условия.
– Почему ты сразу не сказал, насколько серьезно влип?
– Боялся напугать, – выпаливает. – Боялся, вообще не согласишься иметь со мной дело. Но поверь, тут никакой опасности. Никто не заметит подвоха. Мы обсудим детали.
– Твой дядя бандит, который убивал своих бывших жен, – подвожу безрадостный итог. – И ты на полном серьезе предлагаешь разыграть для него спектакль?
– Нет выбора, – нервно улыбается. – На кону жизнь сестры. Да. Это мой косяк. Но зацепит не только меня. В том и проблема. Я без понятия, что ему в голову взбредет. Может и повезет. Может только финансами накажет. А вдруг реальную расправу устроит?
– Что ты ему сказал? – спрашиваю устало. – Про свадьбу.
– Мало, – пожимает плечами. – Женюсь на следующей неделе. Ну сюрприз устроить хотел, удивить. Это же я. Закоренелый холостяк и вдруг решился на брак. А дядя сразу в гости звать начал. Приезжай в Австралию, на моей вилле отдохнете. Медовый месяц, прочее.
– И как ты представляешь все? – хмурюсь. – Ему же донести могут. Ваши общие знакомые из нашего города, например. Мы с тобой просто друзья. Отношений не было и даже не намечалось.
– Так про нас давно слухи ходят, – оживляется. – Разве ты сама не замечала? На работе нас все кому не лень обсуждают, давно уверены, что мы встречаемся. Пока я тебя просто до дома провожаю, коллеги придумывают имена нашим будущим детям. Даже твой брат подозревал, будто у нас роман. Помнишь, кидался на меня с кулаками? Совместные фото есть, переписки тоже имеются. Да я с тобой в разы больше общаюсь, чем со всеми своими барышнями вместе взятыми.
– Я должна подумать, – выдаю наконец.
– Время есть, – заявляет моментально. – Не волнуйся. Все гладко пройдет. К счастью, у тебя нет парня, никакого другого жениха. Значит, не придется никого обманывать. Я к тому, что ты ничего не потеряешь. Просто несколько месяцев побудешь моей супругой. После расторгнем брак по обоюдному согласию. Придется сыграть красивую свадьбу, дядя любит такое, вот и порадуем его фотографиями. Потом отправимся в Австралию, погостим неделю. Поверь, сильно он грузить не станет. А может, у него и вовсе дела возникнут, уедет в другой город. В общем, нужно его обаять и задобрить.
– Ярик, – горько усмехаюсь. – Я еще не согласилась. Притормози.
– Конечно, думай, не тороплю, – утыкается лбом в мои колени. – Я очень много прошу. Я даже… я тебя подставляю всем этим. Заваливаю проблемами и толкаю на преступление. Но другого варианта не нахожу. Я очень боюсь за свою сестру.
Глава 21
Безумный план. Ненормальный. До сих пор не верю в то, что действительно соглашаюсь принять участие в такой авантюре. Моя жизнь превращается в сплошную ложь. Снова, еще и при моем полном согласии.
Но выбора нет. Ярослав показывает фотографии сестры в телефоне, глядя на эту милую девчушку невольно вспоминаю саму себя. И пусть я была гораздо младше, когда моя жизнь превратилась в кромешный ад, у нас много общего. Я тоже не подозревала, что заботливый и добрый дядя скрывает натуру монстра, жуткого чудовища. Верила в красивые иллюзии.
Я понимаю, отказаться нереально. Не выйдет и все. Возможно, у меня серьезные проблемы с головой. Ведь в принципе это чужая проблема. Не моя. Хватает личных трудностей и спорных вопросов. Так куда лезу? На что подписываюсь?
Но выхода и правда нет. Как с тем проклятым чемоданом денег, так и здесь. Тяга сильнее доводов разума. Раньше я не смогла забрать плату. Теперь не могу отвергнуть дурацкое предложение Ярика.
Доброта? Вряд ли. Просто идиотизм. Если судить здраво, если взвесить все «за» и «против». Чудом спастись от одного дикого зверя, а после лезть в пасть к другому.
Проклятье. Водить за нос криминального авторитета не самая лучшая идея. Откровенно паршивая. А вдруг нас раскусят? Вдруг ложь вскроется? Тогда конец придет всем и сразу. Глупо рассчитывать на помилование. Особенно от такого психованного бандита.
И это не самое худшее.
Рядом бродит Рустам Ахметов. Выжидает, жаждет в угол загнать. Или зря переживаю? Розы прислал в качестве издевки. Отметился и пропал, намеренно заставил напрячься, переживать. Подразнил, нервы задел. Будь у него прежний интерес, то никогда бы не позволил мне провести ночь с другим мужчиной. В тот чертов клуб не пустил бы. Даже на порог ступить бы не дал. Может, его интерес перегорел? Хорошо бы. Очень надеюсь.
А Граф где? Властен потребовать новую ночь в любой момент. Пусть на операцию моего папы потратил меньше миллиона, это едва ли означает, что я получила свободу от своих обязательств по нашему договору.
Отличный момент для свадьбы. Лучше не придумаешь.
Брат напивается до такого состояния, что не воспринимает мою речь, пьет и рыдает, рыдает и пьет. Абсолютно невменяемый. Пересадка сердца назначена, желательно отправиться в Германию вместе с отцом. Два хищника выжидают в тени. Сложно определить, кто опаснее и безумнее.
Дьявол. Самая безумная здесь я. Потому что принимаю участие в бредовом спектакле Ярослава. Наряжаюсь в пышное свадебное платье, усаживаюсь в сверкающий черный лимузин и еду в центральный загс. Изображаю улыбку ради эффектных снимков.
Ужасная ситуация, но… я ощущаю радость. Странную, совершенно больную и аморальную, если учитывать реальное положение вещей.
Наверное, каждая девочка представляет свою свадьбу. Светлый день. Волшебный. Сказочный. Каждая девочка воображает прекрасный подвенечный наряд. Мечтает превратиться в принцессу. Ощутить магию.
Я знала, что никогда не выйду замуж. Я и не выхожу – по-настоящему. Но даже эта насквозь лживая церемония дарит ощущение чуда.
У меня есть пышное платье. Фата. Миниатюрный букет цветов. И жених. Очень привлекательный молодой человек.
Пожалуй, мы классно получимся на фотографиях и на видео записях. Материал потом отправится в Австралию, к дяди, лишь бы порадовать этого больного подонка.
Интересные у него понятия о семейных ценностях: жениться, разводиться, убивать собственных бывших супруг. Впрочем, я стараюсь не развивать данную мысль.
Фальшь пропитывает все. Меня в том числе. Но я испытываю странное удовольствие от всего происходящего. Наслаждение. Горькое, болезненное.
Забавная игра. Главное – не заиграться.
– Никакого интима, – сразу ставлю условие Ярику. – Я не стану спать с тобой. Точнее просто спать в одной кровати согласна, но никакого физического контакта.
– Разумеется, – кивает парень. – Я и не рассчитывал на такие бонусы.
– Никаких поцелуев, – заявляю строго. – Разве только в щеку.
– А на камеру? – умоляюще выгибает брови. – Для фотографий? Какая же это свадьба, если мы совсем целоваться не будем?
– Изобразим поцелуй как в кино, – пожимаю плечами. – Максимум на что я согласна, соприкоснуться губами. Однако лучше под фатой все сделать. Будем имитировать страстные лобзания.
– А потом? – напрягается. – В Австралии? Медовый месяц без поцелуев. В такое никто не поверит.
– Скажем, что у меня стоматит или герпес, – хмурюсь. – Придумаем другую болезнь. Что-нибудь мерзкое и заразное. Еще не знаю. Но настолько далеко мы не зайдем. Понял?
– Хорошо, – кивает. – Конечно.
Пара дней уходит на подготовку. С документами немного сложнее. Свидетельство о браке получим через пару дней после регистрации. Предварительное оформление займет чуть больше времени, нежели планировалось. Ярослав умудряется договориться об основном. Устраивает торжественную церемонию. В настоящем загсе. С настоящим регистратором. Гостей не приглашаем. Решаем играть в таинственность и дальше.
Свадьба исключительно для двоих. Разве это не романтично? Если бы я действительно выходила замуж, возможно, так бы и поступила. Никого бы не стала приглашать. Мой принц и я, больше никто не нужен.
Только принца нет. И не будет. Да и я далеко не принцесса. Ненавижу это проклятое слово, если честно. Холод пробирает при одном лишь упоминании, но иногда оно идеально отражает суть.
Лимузин останавливается. Покидаю салон автомобиля, выхожу и попадаю под прицел объектива. Лучезарно улыбаюсь. Аж щеки болят от напряжения. Стараюсь как умею.
Ярик встречает меня на ступеньках загса. Подхватывает на руки. Кружит. Смеется и пытается развлечь своими шуточками. Немного расслабляюсь. Проявляю искренность. Наверное в другой реальности из нас могла бы получиться настоящая супружеская пара. Щелкают затворы фотокамер. Нам дают советы какую позу лучше принять, как именно нужно стать для отличного кадра.
Когда с этой процедурой покончено, продвигаемся внутрь. В зал. Минуем цветочную арку. Проходим грозди надувных шариков. Ярик позаботился о декорациях.
Все идеально. Слишком идеально. Однако я не успеваю ощутить тревогу. Скорее впадаю в странное оцепенение. Холодно становится. Резко и сразу, мороз до костей пробирает. Даже оборачиваюсь назад, точно ищу угрозу.
Пусто. Светло. Прекрасный солнечный день. Все было бы прекрасно, будь мы здесь без всякой лжи и фальши, без надобности изображать любовь. Но что-то не дает покоя. Под ребрами клубится. Царапает, скребет. Что?
– Ты кого-то пригласила? – спрашивает Ярик. – Кто-то должен прийти?
– Нет, – роняю глухо.
– Прошу вас ответить, является ли ваше желание стать супругами свободным, взаимным и искренним, – произносит женщина, которая регистрирует наш лживый брак. – Готовы ли вы разделить это счастье и эту ответственность, поддерживать и любить друг друга и в горе и в радости?
– Да, – уверенно заявляет Ярик.
– Д-да, – гораздо тише выдаю я, не в силах преодолеть дрожь, которая охватывает тело ледяным пламенем и пожирает остатки самоконтроля.
Еще слова. Фразы проносятся мимо моего сознания.
– Предлагаю вам скрепить союз первым супружеским поцелуем, – радостным тоном заявляет женщина.
Щелчки затворов. Вспышки слепят. К горлу подкатывает тошнота.
Может, еще не поздно? Прекратить. Прервать. Остановить этот фарс. На миг кажется, что я сейчас потеряю сознание.
Впечатление, будто вокруг темнеет.
– Нет! – голос как удар грома.
Как плеть. Как кнут. По спине.
Оборачиваюсь и содрогаюсь.
Господи. Боже мой. Даже сглотнуть не могу. Шевельнуться не выходит. Не удается дернуться, сдвинуться на миллиметр. Застываю, примерзая к полу. Обращаюсь в гранитный камень.
Дьявол. Собственной персоной.
А где его свита? Где чертова свора цепных псов, жаждущих растерзать всех и каждого по приказу? Или один по мою душу явился?
– Кажется, вы пропустили важную строку, – хриплый голос режет меня изнутри, без пощады и без жалости. – Вроде должно быть «Если кто-то против этого брака, пусть возразит сейчас или замолчит навечно».
Высокий. Мрачный. Огромный. Его шаги как раскаты грозы. Мир меркнет, теряется и блекнет, погружается в густую тьму.
Букет цветов выпадает из моих пальцев.
А я почему держусь? Почему еще стою?
Дура. Слезы душат. Слезы ненависти. Отчаяния. Бессилия. Наивная идиотка. Правда, верила, будто спаслась? Вырвалась? Будто он тебя забыл? Оставил в покое?
Я открываю рот, чтобы закричать. Заорать. Но звук не идет, забивается в груди, обрывается, ухает вниз, вместе с обмершим от жесточайшего страха сердцем.
– П-простите, – бормочет женщина-регистратор. – Вы… п-против? Возражаете?
– Кто это? – удивляется Ярик. – Парень, мне кажется, ты не приглашен…
Удар заставляет его замолчать. Резкий. Молниеносный. Сокрушительный удар. Головой в голову. Краткий миг – мой жених растягивается на полу. Падает вниз, как подкошенный.
Женщина вскрикивает.
Я молчу. Превращаюсь в ледяную статую. Громадная тень накрывает меня. Горящие глаза впиваются в мое лицо. Алчно изучают, жадно, будто пожирают.
– Скучала? – кривая ухмылка играет на полных губах, обнажает оскал хищника. – Моя принцесса. Вижу, истосковалась вся. Даже замуж собралась, совсем затомилась одна.
Нет. Нет, нет. Никогда. Не смей. Не приближайся ко мне, не…
– Я буду первым, – чеканит холодно. – Везде.
Рустам Ахметов впивается в мой рот. Закрепляет свое жуткое обещание одержимым поцелуем. Будто голодный зверь вгрызается, сминает губы, насильно переплетает мой язык со своим. Берет, точно собственность. Клеймит, вмиг выжигает тавро.
Глава 22
Я хочу причинить ему боль. Очень сильно хочу. Теряю контроль.
Сжимаю зубы, прокусываю его нижнюю губу. Ощущаю, как мой рот наполняется чужой кровью. Испытываю мстительное удовольствие. Жгучее и кипучее, насквозь преступное, но до жути упоительное, пленительное, одуряющее. Дрожь пробегает по телу. Голодная дрожь предвкушения. Внутри вспыхивает стыд, но практически сразу гаснет, отступает под натиском одержимой жажды страданий. Его страданий. Мучений. Терзаний.
Умом понимаю: нельзя так. Недопустимо, неправильно. Но чувства захлестывают, в момент отнимают право на выбор.
Если бы я могла забрать жизнь Рустама Ахметова, я бы сделала это. Без раздумий. Я бы и собственную жизнь отдала, только бы затащить этого ублюдка прямо в ад, на седьмой круг пекла.
Первым? Да, чертов подонок. Ты будешь первым, кого я убью!
Странный звук. Продирает мое горло. Вибрирует ниже, отзывается в груди. Совсем не похоже на вскрик, на стон боли. Проклятье, это смех.
Он смеется. Гад хохочет. Забавляется.
Ему весело? Правда – весело? От того, что я кусаю его? Пытаюсь прервать гнусный поцелуй? Пробую разорвать наш омерзительный контакт?
Я разжимаю зубы. Кровь продолжает бить в мой рот, металлический вкус заполняет собою все. Я пропитываюсь им изнутри. Захлебываюсь. Задыхаюсь.
Сердце бешено стрекочет в груди. Ребра разламывает. Дышать нечем. Нереально. Невозможно.
Ахметов пользуется моей слабостью сполна, углубляет поцелуй, пробирается глубже, дальше, помечает то, что считает своим законным владением. Его язык жадно вылизывает десны, вытворяет абсолютное непотребство, рушит слабые опоры.
Содрогаюсь. Упираюсь ладонями в широкую грудь, отчаянно стараюсь оттолкнуть, отпихнуть. Но проще скалу сдвинуть с места, чем на этого негодяя воздействовать.
Неуправляемый. Неудержимый. Неукротимый.
Сволочь. Я тебя ненавижу. Будь ты проклят.
Он вдруг отстраняется. Сам. Точно мысли мои читает. Усмехается. Криво и дико, совершенно по-звериному. Кровавый оскал. Жуткое зрелище. Чудовищное.
– Любишь жестко, – говорит Ахметов, накрывает мое горло ладонью, проводит большим пальцем вверх-вниз, несколько раз, чертит линию. – Я тоже люблю.
Подается вперед, впечатывается губами в губы и кусает меня, поддевает нежную плоть зубами, сжимает до крови. Вынуждает дернуться и простонать. Глухо, сдавленно. Слезы градом льются по щекам. Тело реагирует рефлекторно.
Бьюсь в его руках, как в железных цепях. Превращаюсь в сгусток боли и отчаяния. Я точно пульс, насильно вырванный из объятых огнем жил.
Монстр жадно слизывает мою кровь. И мешает со своей собственной. Безумный поцелуй. Ядовитый, насквозь токсический. Первый поцелуй. За гранью, за чертой. Запредельный.
Он… первый.
Царапаю ткань его пиджака ногтями. К горлу тянусь, но мои запястья быстро перехватывают, заключают в капкан горячих пальцев.
Эти прикосновения обжигают. Отрава разливается по венам, переполняет меня, выжигает до самого нутра. Разум объят агонией, протестует против каждого жеста, бунтует против каждого касания.
Дьявол. Что с ним? Этот жуткий мужчина на ощупь как чистое пламя, до ожогов кожу опаляет, сжигает до пепла.
Дергаюсь. Лихорадочно вырываюсь. Но мое сопротивление не приносит никакого результата. Ублюдок отстраняется, когда насыщается. Напоследок очерчивает мои приоткрытые губы языком, собирает проступившие капли крови.
– Продолжай, – бросает хрипло.
– Что? – выдаю на автомате.
– Распаляй.
Он грубо дергает мою руку вниз, впечатывает ладонь в свой пах, принуждает обхватить громадный бугор, провести пальцами по всей длине вздыбленной плоти.
Лед сковывает грудь. Воздух застывает в легких.
– Это кайф, – обдает мое горло жарким дыханием, медленно ведет языком по бешено пульсирующей вене. – Объезжать такую дикую суку.
Тупо наблюдаю, как на моем белоснежном платье возникают алые капли, расползаются уродливыми кляксами, распускаются, точно бутоны самых уродливых в мире цветов.
Его кровь? Моя? Не разобрать. Омерзительное чувство. Чудовищное.
– Руки убрал, – гулко сглатываю, встречаю горящий взгляд из своих самых страшных кошмаров. – Проваливай. Ищи свою суку. Здесь для тебя ничего нет.
Орган под моими пальцами дергается. Похоть крепнет. Как же это гадко. Какой же он отвратительный. Проклятый подонок. Ненавижу. Сдохни. Пожалуйста. Сдохни!
Видимо, все мои чувства отражаются в глазах. И черт побери, этому ублюдку и правда в кайф подобный расклад, явно упивается происходящим. Возбуждается от моей ярости.
Дьявольская ловушка. Вряд ли я смогу меньше его ненавидеть и презирать. Значит, лишь сильнее заведу своим поведением.
– Отпусти, – повторяю твердо. – Ты не можешь помешать мне выйти замуж. Ты вообще никак на мою жизнь повлиять не можешь.
Издевательски выгнутые брови как бы намекают, что я очень сильно ошибаюсь.
Рустам Ахметов может все. Абсолютно. Без ограничений. Кто ему помешает? Кто рискнет с ним поспорить? Смертников тут не найти. Ярик без сознания. Женщина, которая вела нашу злополучную церемонию благоразумно поспешила исчезнуть.
Он отпускает меня. Наконец позволяет отдернуть руку от той гигантской раскаленной дубины, что скрывается в его брюках. Инстинктивно сминаю пышную юбку, комкаю ткань в скрюченных пальцах.
Почему он смотрит на меня так? Точно уже видит голой. Точно платье совсем ему не мешает.
Больной урод.
– Право первой ночи за мной, – огромные ладони сжимают мою талию. – Твой жених получит тебя, когда я наиграюсь.
– Нет, ты не…
– Пора отдавать долг, – обрывает Ахметов.
– Нет никакого долга! – выпаливаю я. – Даже по вашим дьявольским правилам все давно уплачено.
– Новый долг – новые правила, – усмехается мой палач.
Глава 23
Он изменился. Стал мрачнее. Жёстче. Даже черты лица другие. Заострённые, точно из камня высечены. Резкие, четкие, как эскиз, отрисованный грифелем. Черно-белый набросок. Нет. Просто чёрный. Ничего светлого в нем нет, никакого намёка.
А ещё Ахметов выглядит гораздо крупнее. Выше. Шире в плечах. Ощущение, будто спортзал не покидал. Может, нажрался какой-то дряни для качков? Вряд ли, ведь в его руках ощущается реальная сила. В каждом жесте чувствуется мощь. Это совсем не показное бахвальство. Этот гад и правда железо тягает. Достаточно единственного взгляда, чтобы понять. Он способен мне шею свернуть двумя пальцами. Кости переломает без особого напряжения.
Но хуже всего другое. Передо мной уже не юный зверь, а матёрый хищник. Его дикость скрыта под стальной броней. Одержимость строго контролируется. Лед таит под собой безумный огонь. Нет никаких случайностей. Все продумано. Больше не последует порывистых действий. Тонкий расчёт. Пока я пробую разгадать следующий ход, ловушка уже захлопывается за моей спиной.
Все эти изменения мне не нравятся. Совсем не нравятся. Раньше было проще и понятнее. Чокнутый зверюга капал слюной при одном взгляде на меня. Сам терялся, пытаясь разобрать, чего хочет сильнее – убить на месте или жестко оттрахать. Теперь у этого ублюдка есть план. Проклятый план, который явно придётся мне не по вкусу.
Пять лет. Всего пять лет прошло с нашей последней встречи. Но в это трудно поверить. Рустам Ахметов продал душу дьяволу. Черт раздери, он сам стал дьяволом.
– Нет нового долга, – очень стараюсь, чтобы мой голос не сорвался. – Ты не можешь менять правила так, как тебе вздумается. Есть четкий договор. И вообще существует обряд. Передаётся кольцо. Если в одном поколении долг уплачен, то раньше следующего ничего взыскать нельзя. Моя семья сама определяет, кого отдать. Выбираете не вы и…
– Хреново, – обрывает он.
– Что? – зубы постукивают, выдают мое волнение.
– Хреново роль дуры отыгрываешь.
Подхватывает меня, перебрасывает через плечо и несет на выход. Мой взгляд цепляется за букет цветов, растоптанный его ботинками. Кровь бьет в голову, толкает на отчаянные действия.
– Ублюдок! – кричу, молочу кулаками по его широченной спине. – Я ничего у тебя не занимала. Ты не имеешь никаких прав. Ты…
Молчит. Игнорирует мои истошные вопли. Люди вокруг не рискуют ему мешать. Фотограф растворяется в воздухе. Нет камер. Нет сотрудников загса. Других посетителей тоже нет.
Впрочем, я слабо могу оценить обстановку, учитывая свое положение. Просто понимаю, что бороться сейчас совершенно бесполезно. Я скорее отобью свои собственные кулаки, скорее руки поломаю, чем его железным мускулам вред нанесу. Такую жуткую спину и ножом не проткнуть. А пуля возьмёт?
Мне нужен пистолет. Автомат. Пулемёт. Да хоть что-нибудь огнестрельное. Иначе этого громадного подонка не завалить.
Дурацкие мысли. Идиотские. Нужно выход искать. Реальный вариант спасения. Но разум объят паникой.
Что происходит? Почему гад вдруг взбесился? Неужели его разозлило мое решение выйти замуж? Почему ему не наплевать? Если следил за мной, то про тот клуб в курсе. Про Графа. Тогда не вмешался. Теперь с чего бы лезть?
Ему просто нравится пить мою кровь. Издеваться. Портить все. Рушить. Ломать до основания.
Сволочь. Ненавижу.
Ахметов заталкивает меня в автомобиль. Буквально швыряет на заднее сиденье и сам усаживается рядом. Отдаёт короткий приказ водителю. Языка я не знаю, но и без того понятно, что повелевает ехать. Странное ощущение накатывает, настоящее дежавю переживаю.
Граф тоже заталкивал меня в авто. Усаживался рядом. Там тоже был водитель. Просторный салон. Пусть не такой…
А мог бы Граф меня продать? Отдать мой долг Ахметову? Я же отказалась от денег. Он все равно оплатил операцию отца. Выходит, я ему должна. Или ещё похуже расклад. Что, если Ахметов сам все оплатил? Просто в курсе про мою ночь с Графом, поэтому поглумился, оформил перевод от его имени? Теперь меня ждёт настоящая расплата.
Один вариант безумнее другого. Но, что я могу думать?
– Твой отец такое не одобрит, – говорю вслух. – Какой-то непонятный долг. Правила сам выдумываешь. Ничего толком не объясняешь. Украл меня. Это ненормально. Так не поступают.
Его сволочного отца я ненавижу гораздо сильнее. Не терплю, не выношу. Ведь с него все началось. Весь этот чертов долг. Дьявольские традиции. Этот урод забрал мою мать в темноту. Погубил. Уничтожил. Отнял самое родное и дорогое.
Но я знаю, что для Ахметовых отец и есть главный авторитет. Его слушают беспрекословно. Выполняют все распоряжения и приказы. Лидер. Он всегда принимает решения.
Я и правда очень сомневаюсь, будто его ублюдочный отец одобрил мое похищение. Картина не складывается воедино. Они же все на правилах помешаны. На проклятом долге. На безумных обрядах. С чего бы вдруг изменять традицию? У них есть кодекс, которому безоговорочно следуют. Больной. Извращённый. Но кодекс. Свод четких норм поведения.
– Мой отец отдыхает, – от этих слов веет таким гнетущим холодом, что я начинаю мелко дрожать.
– Где? – спрашиваю тихо.
– В лесу, – хмыкает, а после проводит тыльной стороной ладони по моей скуле, поглаживает, заставляя дернуться как от пощечины. – Хочешь поискать?
Лес. От такого простого слова из его уст мигом становится жутко и муторно. Внутренности леденеют.
Проблема в том, что я сразу вспоминаю прошлое. Кошмар оживает наяву. Как я бежала, как мчалась вперёд, не разбирая дороги, а сердце колотилось у горла. Как деревья мельтешили перед глазами, вызывая головокружение. Как спазмы сводили желудок.
Судорожно втягиваю воздух. Я не позволю ему. Не позволю…
– И кто теперь главный? – прочищаю горло. – У вас.
– А ты догадайся, – сумрак сгущается в чёрных глазах. – Принцесса.
Нет, отказываюсь верить. Не может быть. Я задала вопрос, чтобы позлить Ахметова, напомнить, что не он всем заправляет. Но крупно ошиблась. Вот только как? Когда он успел? Его старший брат погиб. Зато остальные были живы. Рустам младший сын. По их иерархии у него не оставалось почти никаких шансов. Что изменилось? Каким путём он добился власти?
Наплевать. Не важно. Я хочу выбраться отсюда. Из его лап. Сейчас же.
– Отпусти меня, – выдаю я. – Пожалуйста, прекрати это издевательство. Долг в моем поколении уплачен. Теперь нельзя…
Затыкаюсь, наблюдая его хищный оскал. Примерзаю к месту. Даже моргнуть не способна.
– Право первой ночи, – горячая ладонь проходится от шеи к груди, опускается на корсет, ощупывает собственность. – Вот это за долг ты мне и отдашь. Мой член распечатает каждое из твоих отверстий. Разве забыла наш договор?
Дрожу как в лихорадке.
– Не было никакого договора, – роняю сдавленно. – Я ничего тебе не обещала. Я не давала никаких клятв и…
– Зато я обещал, – отрезает резко. – Если первым другой мужик пройдёт, то я тебя так раздолбаю, что никто не зашьёт. По кускам не соберёт.
– Я же не…
– Трахалась с тем обсосом? – ухмыляется мрачно. – Чего дергаешься? Женишок до свадьбы целку сбил? В рот брала? Жопу под хрен подставляла?
– Нет! – выпаливаю яростно. – Хватит. Ты не имеешь права о таком спрашивать. Ты не можешь взять меня просто потому, что захотелось. Это против ваших правил. Нечестно. Не разрешено.
– Да ну? – протягивает издевательски, а после продолжает обманчиво нежно, елейным тоном. – Не волнуйся, принцесса. Все сделаю как в сказке. Большая кровать. Белоснежные простыни. Лепестки роз.
– Нет, – отчаянно мотаю головой. – Нет!
– Да, – скалит зубы. – О да. На тех простынях будет либо твоя девственная кровь, либо твои мозги. Я башку тебе проломлю за измену.
Его рука впечатывается между моих ног, сминает плоть сквозь все слои ткани, сквозь пышные юбки. Жар ничем не унять. Четкое ощущение удара.
Глава 24
Забываю дышать. Что меня ждет, если этот бешеный зверь узнает правду? Я продала свою девственность. Отдалась незнакомцу в железной маске. И пускай в итоге отказалась от денег, невинность обратно не вернуть. Никакой крови на простынях не будет. Точнее будет. До жути много. Ведь Ахметов меня прибьет. Просто прикончит, когда поймет правду, осознает, что получил порченный товар.
Стоп. Я в любом случае не собираюсь с ним спать. Лучше сдохнуть, чем лечь под этого гада. Ха. Как будто он собирается меня спрашивать. Возьмет силой. Принудит. Чертов подонок. Ему к такому не привыкать.
Пять лет тишины и спокойствия. Пять лет свободы.
Почему именно сейчас? Почему сегодня? Что изменилось?
Глупые вопросы. Потому что хочет. Может. Плевать ему на собственные традиции, на обычай взыскания долга, на правила. Пожелал и переиграл. Никто ему не указ. Теперь лично решения принимает.
– Чего ты боишься, принцесса? – от его шепота холод пробирает до костей. – Кто тебя обидел?
Издевается. Сволочь. Жаль, не могу убить взглядом, испепелить, в пепел выжечь. Ох, как бы я об этом мечтала. Как бы хотела наблюдать за его жесточайшими страданиями. Но пока наблюдаю лишь за пальцами, которые скользят по корсету, заставляют содрогаться от каждого, даже малейшего движения.
Жесткость сменяется нежностью. В один момент. Сложно вообразить, будто пару секунд назад его ладонь впечатывалась между моих ног, сминала плоть сквозь ткань, вбивалась по праву истинного хозяина.
Психопат. Да. Он просто психопат. Никогда не считала его нормальным. Не человек, а чудовище, кровожадный монстр, вот его настоящая природа.
Я должна выжить. Сбежать. Но как? Мозг отказывается вырабатывать вменяемый план, бунтует, не предлагает никаких вариантов. Цепенею, просто слежу за перемещением смуглой мужской ладони.
Длинные пальцы, крупные, на костяшках заметны шрамы, мелкие и рваные, белесые отметины. Вены мерно пульсируют, набухают, контрастно выделяются. Испытываю приступ неожиданного удовольствия, обнаружив на его левой руке до боли знакомую отметку. Между большим и указательным пальцем красуется след от моих зубов. Маленькая победа, ничтожное торжество прошлых лет, но это лучше, чем ничего.
Шрам едва заметный, давно зарубцевался. Только я до сих пор помню, как ублюдок зажал мой рот ладонью, пытался заткнуть, заставить молчать. Зря, очень зря. Пусть и чудом, мне удалось извернуться, вонзить зубы в своего врага, пустить кровь.
Почти как сегодня. Почти, но не совсем.
Я перевожу взгляд выше, на лицо Ахметова, на его ухмыляющийся рот, на нижнюю губу, где четко виднеется след моего свежего укуса. Надеюсь, будет еще один шрам. Покруче старого, того, что на ладони.
Но черт побери. Создается впечатление, точно он сам меня пожирает. Взглядом, одним своим присутствием.
Почему бы ему не сдохнуть? Почему?!
Я отворачиваюсь, смотрю в окно и понимаю, автомобиль покидает город. Догадаться легко, мы отправляемся в проклятый особняк, в родовое поместье, где помощи ждать нельзя. Там лишь верные слуги, его покорные псы и услужливые прихвостни. Может, родня. Никто не бросится меня спасать, выручать из кошмарной западни. Оттуда не сбежать и не выбраться. Периметр надежно охраняется. Вряд ли за минувшие годы ситуация изменилась и произошли послабления в системе безопасности. Неприступная крепость. Темница. Мои вопли не услышат. Просто слушать не станут, не придадут крикам никакого значения.
Я должна быть умной. Проявить хитрость. Главное – вырваться из его лап. Дальше разберусь. Надо обыграть Ахметова, обставить. Силой действовать не получится. Он скрутит меня в два счета. Бороться, биться с ним будет безумием.
Тогда как? По дороге ускользнуть? Из авто выпрыгнуть?
Очередная дурацкая затея, заведомо провальная.
– Тебе не нужно меня бояться, – вкрадчиво продолжает Ахметов. – Если ты еще девочка, если сохранила свою чистоту, буду ласковой. Ну а если нет – не обижайся. Не держи зла. Шлюхи подо мной по полной отрабатывают.
Каждая его фраза ощущается как разряд электрошокера, бьет по болевым точкам. Чем больше этот ужасный мужчина говорит, тем отчетливее становится грядущий исход нашей схватки. Меня ждет казнь, жуткая и жестокая.
Но я не сдамся. Не дам ему такой радости.
Проклятье, может стоит признаться? Выложить правду? Нет. Никогда. Я все-таки хочу выжить.
Уперто молчу. Даже слез нет. Истерика вспыхивает и гаснет, затихает в момент. Страх течет по жилам, словно вторая кровь, пропитывает вены изнутри. Бездумно слежу за дорогой.