Только не отпускай бесплатное чтение
![](/img/b/9185.jpg)
Глава 1
– Эй… Девятый час уже. Мы домой собираемся или здесь заночуем?
Я отвела воспаленные, наверняка красные от усталости глаза от монитора и взглянула на свою помощницу Дину. Не знаю, как бы я справлялась с обрушившимся на мой бизнес кризисом, если бы не она. Дина здорово мне помогала. По собственной воле. Без всяких прибавок к жалованию, а последние несколько дней и вовсе – на голом энтузиазме. Потому что платить ей мне было нечем.
– Ты иди, Дин. Я еще поработаю. Немного…
Дину такой расклад явно не устраивал. С удивительной для ее комплекции ловкостью она протиснулась между моим креслом и стенкой. А потом, нависнув надо мной всей своей нешуточной массой, развернула к себе лэптоп.
– Что это? – нахмурилась она, вчитываясь в текст.
– Очередная претензия очередного «обманутого» клиента.
– «Чтоб ты сдохла, конченая сука»? Это теперь называется претензией? – возмутилась она. – Да он же тебя ненавидит! Кто это вообще? – пролистала страницу дальше. – А, Белоусов! Тот разрисованный уголовник? Ус?
– Ага… Уголовник, который ненавидит меня и, видимо, орфографию тоже…
Динка усмехнулась. Я поерзала, заставляя ее отступить. Нашарила сброшенные на пол туфли и выбралась из кресла. Чтобы не портить настроение ни себе, ни помощнице еще больше, я не стала говорить ей о том, что это далеко не самое ужасное письмо из тех, что мне приходили. Были в посланиях недавно откинувшегося из зоны Уса и откровенные угрозы. На которые я поначалу не обращала внимания, но чем дальше, тем они становились страшней. А ведь я уже вручила ему ваучер, покрывающий затраты на авиаперелет, и подтвердила закрепленную за ним на следующий год бронь в отеле. То есть выполнила все свои обязательства. Чего еще от меня хотел этот угрюмый мужик – я не знала. Уж очень он расстроился, когда из-за пандемии сорвалась его поездка в солнечную Турцию. Как будто я лично нарушила его планы! Черт… Знал бы он, как я сама со всеми этими карантинами встряла. Так встряла, что уже и не выбраться.
Я обвела взглядом свой небольшой, но довольно миленький офис. Прощаясь… Шансов на то, что мне удастся продержаться до лучших времен, не осталось. Даже крупные туристические компании оказались на грани банкротства, а у таких скромных турагентств, как мое, шансов, наверное, и не было. Но я не могла хотя бы не попытаться спасти свой бизнес. Слишком много в него было вложено сил, души, времени, денег! Так что теперь хоть плачь.
– А знаешь, Дина, ну его все к черту!
– И правильно! Узнаю свою девочку!
Ага. Девочку. Я себя где-то так и чувствовала – маленькой обиженной девочкой. Даже голос звенел от слез. Я его не узнавала. Вспышка слабости оказалась такой неожиданной, что я, не зная, как с нею справиться, торопливо отвернулась к шкафу. Мы с Диной уже опустошили полки. Собрали документы в коробки, которые теперь загораживали и без того не слишком широкий проход, но внутри еще оставались кое-какие мелочи и… бутылка вина. Один из клиентов поздравил нас еще с Восьмым марта.
Я взяла бутылку, покрутила в руках… Динка была права. Нужно было сворачиваться и топать домой, к семье… Но я не хотела. Это, наверное, самое страшное, когда не хочется идти домой. Пожевав губу, я нерешительно пробормотала:
– Выпьем?
Дина изумленно вскинула бровь. А потом, будто осознав что-то, решительно кивнула:
– А давай!
Бокалов у нас не водилось, но был неплохой чайный сервиз, купленный, чтобы произвести впечатление на клиентов. Вино мы разлили по фарфоровым чашкам.
– Ну, что? Не чокаясь? Как если бы за упокой?
– Маринка! Ну, что ты такое болтаешь? – возмутилась моей горькой иронии Дина. – Это просто полоса такая. Черная. А там, где убыло, значит, обязательно вскоре прибудет. И все у тебя будет хо-ро-шо!
– Дай бог. Тут хоть бы работу найти… Денег совсем не осталось.
– А Вадик?
Я поморщилась. Вадик – это мой муж. Мы поженились еще в юности, и долгое время я слепо его обожала. Просто поверить не могла, что такой парень, как он, взглянул на меня – ничем не привлекательную девушку из глубинки. Сам Владик был потомственным интеллигентом. Мать – поэтесса. Никем, правда, особо не признанная, но ведь как гордо звучит! Отец – виолончелист. Хороший мужик. Со свекром у нас была взаимная любовь, а вот со свекровью как-то не сложилось. Она изначально относилась ко мне как к человеку второго сорта. Для нее я была плебейкой, которая, хитростью забеременев, женила на себе её обожаемого сыночка. На самом деле хитрить мне бы и в голову не пришло. Просто у Владика в то время были какие-то свои личные счеты с презервативами, а я… я была слишком доверчивой, по уши влюбленной и… глупой. Боже мой, какой же глупой я была!
– Ну, а что Вадик? У него тоже работы нет. Он ведь музыкант, Дин… А людям сейчас не до музыки.
– Музыкант… – выплюнула Дина, будто это слово было ругательным. – А делом твой музыкант заняться не хочет? Сороковник скоро, а он все на гитаре бренчит. На тебя все заботы свесил – и рад стараться.
– Это его призвание.
Наверное, мои возражения прозвучали излишне вяло, даже натужно. Словно я себе сама не до конца верила. Я вообще все чаще себя ловила на том, что, выгораживая мужа, говорю словами свекрови. Не своими. Ловила… и тут же отгоняла эту мысль прочь. Иначе бы мне пришлось заглянуть внутрь себя… Ответить на те вопросы, которые уже давно зрели там, на подкорке, и наверняка бы потребовали от меня каких-то решительных действий. А я просто не была к ним готова. Перемены меня страшили.
– Знаешь, говорят, если твои проблемы в чужой голове, значит, ты удачно вышла замуж. А в вашей ситуации, как я посмотрю, повезло Вадику.
– Да ладно. Он… неплохой, Дин. Люди вообще не бывают плохими. Может, немного… я не знаю, не приспособленный к жизни? Непрактичный?
– Скорее недоделанный!
– Дина!
– А что? Нет, ты меня извини, но когда у тебя отец болеет и дочь-подросток на шее, надо как-то крутиться, а не с моря погоды ждать.
Тут даже я не нашла, что возразить. Промолчала. Съела. Алкоголь подогрел злость. По хорошему счету, Дина была права. Конечно, права… Да. Очень долгое время меня вполне устраивала моя жизнь с мужем, но с тех пор утекло столько воды! Я выросла – ведь это неизбежно. А он так и остался в статусе непризнанного гения, который в двадцать носить было даже как-то почетно, а в сорок… В сорок это выглядело по меньшей мере смешно.
– Лучше расскажи, как там твои. Теперь не знаю, когда и увидимся… – перевела я тему.
– Это еще почему? Ты все же нашла работу?
– Да не нашла я ничего! И не знаю, найду ли. Сейчас, наоборот, всех сокращают. В турбизнес еще не скоро понадобятся новые люди.
Вообще я по жизни была неубиваемой оптимисткой. Но… ситуация и впрямь была тяжелая. Вакансий на бирже труда практически не было. Все замерло. Остановилось. И это пугало меня до икоты. На носу был новый учебный год. И куча растрат. А тут еще так не вовремя операция свекра, за которую следовало заплатить совершенно неподъемную сумму. В этом смысле на поэтов и музыкантов рассчитывать мне как-то не приходилось. Лишь на себя. Так что я думала лишь о том, где бы раздобыть денег. Вариантов особенно не было. И напряжение было чудовищным. Но поняла я это, лишь когда оно, наконец, отпустило… Еще бы. После двух чашек вина!
Мы еще немного поболтали с Диной, а потом за ней приехал муж. Васька… Невзрачный, ниже Дины почти на целую голову, уступающий ей в комплекции раза в два, но при этом такой… основательный, что каким-то совершенно немыслимым образом даже Дина на его фоне казалась маленькой и хрупкой, как фея.
Кстати, Васька тоже был из плебеев. Владел небольшим бизнесом из трех автомастерских, пахал, как дурной, вертелся, тащил на себе всю семью, и все это делал – как будто играючи, с широкой улыбкой.
– Мариш, тебя подбросить?
– До соседнего подъезда? – улыбнулась я. – Что ты, Вась… Езжайте. Я здесь все закрою и тоже домой.
– Ну, смотри! И нос не вешай. Все наладится!
Я пробурчала что-то невнятное, потому как сил прикидываться, будто все хорошо, у меня уже не было, выпроводила их за дверь и напоследок сходила проверить, перекрыла ли воду. А когда вышла – едва не наткнулась на… своего самого недовольного клиента. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Дыхание оборвалось. Ус явно принял на грудь, перед тем как ко мне явиться, и от его смрадного дыхания у меня закружилась голова. Или это от страха? Кое-как совладав с собой, я сделала крошечный шажок назад, но тот не дал мне сбежать.
– Ну, что… Добрый вечер, Мариша…
– Марина Павловна, – сглотнула я. – Агентство уже закрыто.
– А мне плевать, – ощерился уголовник. Я как кролик на удава уставилась прямо на его потемневшие от чифира зубы. В голове билась только одна мысль – какого черта я не обратилась в полицию? Почему решила, что такой человек ограничится лишь угрозами?
– Чего вы хотите, Николай Иванович? Я ведь вам объяснила, какой порядок возврата денежных средств за путевки предусмотрело правительство в своем постановлении номер…
– Ты мне тут зубы не заговаривай! – рявкнул тот, оттесняя меня к стене. Адреналин ударил в голову. Я осмотрелась, понимая, что попала в ловушку. Дрожь пронеслась по телу. От волнения моя грудь ходуном ходила. И это привлекло внимание Белоусова. Он опустил взгляд. Усмехнулся недобро. Я была в скромной белой хлопковой блузке, застегнутой под горло. Ничего вызывающего в моем облике и близко не было. Если только размер груди. Но тут уж моей вины не было – природа наградила сверх всякой меры. Я еще раз оттолкнула от себя руки Уса, но в ответ он лишь усмехнулся:
– А знаешь, я, кажется, придумал, как мы можем уладить все вопросы. Ты, главное, не дергайся. Поняла?
В мозгу взвыла сирена. Одной рукой он ухватил меня за хвост, другой дернул полочки блузки в стороны. Так, что хрустальные пуговицы зазвенели капелью по кафелю пола.
– Какого черта здесь происходит?
Ус обернулся на звук, доносящийся от двери. В этот миг я с непонятно откуда взявшейся силой оттолкнула его и, что есть духу, рванула к выходу. Схватила чудом посланного мне незнакомца за лацканы пиджака:
– О, Валентин Юрьевич! Вы за ваучером? – лицом умоляя незнакомого мужика мне подыграть, воскликнула я. – Проходите! Проходите, пожалуйста! Я только вас и жду. А Николай Иванович… – голос сбился, скатился куда-то в истерику, – уже уходит.
– Какой, нахрен, ваучер… – начал было недогадливый спаситель, но натолкнувшись на мой наполненный паникой взгляд, осекся и скользнул чуть выше, прямо к вывеске с логотипом моего агентства, установленной на стене напротив входной двери. – Ах, ваучер… Ну, да.
От облегчения у меня подкосились ноги. На какую-то долю секунды я даже прижалась лбом к груди мужчины, думая, что упаду.
– Ну, ничего, шкура, я тебе еще покажу, как серьезных мужиков кидать, – пообещал Ус, прежде чем выйти за дверь. Собственно, о том, что он вышел, я узнала по звуку захлопнувшейся двери. И ветерку, обдавшему мою покрытую испариной кожу.
Незнакомец откашлялся. С трудом овладев собой, я заставила себя от него оторваться. Отступила на шаг.
– Извините. Извините, я…
«Не должна была на вас вешаться». Вот, что я хотела сказать. Но язык не слушался. Поэтому я лишь подняла над головой руки и попыталась привести свою прическу в порядок. Незнакомец снова кашлянул. Вот тогда-то я поняла, что у меня имеется проблема посерьезнее растрепавшейся прически.
– О-ой, – протянула, скрещивая на груди руки. – Извините. Я сейчас… Вы только не уходите.
В одной из коробок я нашла сувенирную футболку с логотипом агентства, стащила с себя блузку и быстро переоделась. Недолго думая, скомкала вещицу и выбросила в корзину для мусора. Меня трясло. Но где-то там был человек, которому я была очень благодарна. Который натуральным образом меня спас. Может быть, даже нажив себе этим неприятностей. От этой мысли у меня похолодело в затылке. Как знать, что на уме у Уса? Он же вообще отбитый на всю голову! Уголовник… За что он хоть сидел? У кого узнать бы? Я схватила сумку, выключила свет и пулей вылетела в коридорчик. К удивлению, мужчина меня дождался. Его темная фигура загораживала собой почти весь оконный проем.
– Извините, я даже не знаю, как вас зовут…
Незнакомец повернулся ко мне. Он стоял в сумраке, я – на свету. А потому не могла разглядеть, куда он смотрит, но почему-то не сомневалась, куда… Щеки опалил жар.
– А как же Валентин Юрьевич? – в хриплом голосе послышался смех.
– Валентин Юрьевич? А… Это я первое, что на ум пришло, ляпнула. Вы уж извините.
– Ага. Я так и понял. И чего этот мудило от вас хотел?
Кроме прочего? – чуть было не съязвила я, пораженная его ругательством. Как-то отвыкла среди своих интеллигентов от такой откровенной грубости. Хоть и понимала, что иной раз без нее не обойтись.
– Сначала, чтобы я ему вернула деньги за путевку, а потом… Ну, вы видели. Можно сказать, вас мне сам бог послал…
Глава 2
Ага. Бог! Как же. Вряд ли бог послал бы ей в спасатели черта. А ведь я как раз на черта и был похож. После трех месяцев без стрижки. Собственно, я парикмахерскую искал, куда перебрался мой старый мастер. Барбершоп, чтоб ему пусто было! И забрел не туда.
– Федор, – представился и вышел на свет.
– Марина. Очень приятно. Знаете, Федор… Я должна вас предупредить. Этот человек – он по-настоящему опасный. Бандит… Понимаете? – взволнованно затарахтела… Марина. А я слышал ее и не слышал. Удивляясь забытому ощущению тесноты в брюках. Сиськи у барышни были что надо. Ну, и моя реакция – соответствующей.
– Федор! Вы понимаете, о чем я?
Черт. Неловко-то как. Не разучился бы давным-давно краснеть, так непременно бы стал пунцовым.
– Нет. Поясните, – свел брови.
– Боюсь, я и вас в неприятности втянула, – устало растерла лицо. – Вдруг он решит отомстить, что вы ему помешали? Он ведь… Он сидел. Понимаете? Видели его татуировки жуткие? Это оттуда!
Ах, вот оно что? Барышня реально думает, будто мне угрожает опасность? Смешная.
– А вот об этом вам меньше всего стоит волноваться.
– Почему?
– Потому что такие уроды, как этот, кидаются только на слабых.
– Я не слабая! – Марина упрямо выпятила вперед подбородок. И это был отличный театр, я бы, может, ей даже поверил, если бы не звенящие в голосе слезы. Если бы не мурашки, выступившие бисером у неё на коже. Если бы не крупная дрожь…
– Марина… – занервничал я. Она всхлипнула. Обхватила себя ладонями чуть повыше локтей. Прикусила мелкими белыми зубами нижнюю губку и опять задрожала всем телом. И хоть в этот раз она стояла не меньше, чем в двух шагах от меня, я вновь ощутил, как ее колотит, будто та опять ко мне прижалась всем телом. – Извините, – разревелась-таки.
Ну, что за день-то такой?! Все через жопу.
– Ну, все-все! – неловко похлопал ее по плечу. Круглому такому. Кукольному. – Что ж вы в офисе никакой охраны не предусмотрели?! – возмутился, злясь скорее на себя и собственные неуместные реакции. Худшей ситуации для того, чтобы воспылать страстью к женщине, трудно было даже представить. От одного, значит, недоделанного мачо она избавилась, а тут тебе сразу второй. Здрасте, пожалуйста! Дурак старый.
– Не предусмотрели. Какие уж тут охранники, когда зарплату платить нече-е-ем?
И вот тут ее по-настоящему прорвало. Я даже позавидовал, что вот так запросто можно выплеснуть скопившееся внутри дерьмо. Марина осела на обитую бирюзовым велюром банкетку, спрятала в ладонях лицо и зарыдала в голос. Дурацкая ситуация. Сюрреализм. Я вообще подстричься ехал, с большим трудом выделил под это дело время, а тут… И парикмахерскую не нашел, и сижу здесь теперь, как идиот, с незнакомой мне в общем-то женщиной. Ну, не бросать же ее в таком состоянии одну? С другой стороны, какой от меня толк? Я понятия не имел, как ее успокоить. Был один вариант, да… Но тут явно не этот случай.
Отвлекая от мыслей, зазвонил телефон.
– Федор Степанович, меня зовут Олеся, я администратор барбершопа…
Я перебил объяснения милой девушки и попросил ее перезаписать меня на любой другой день. Разговор и все согласования заняли совсем немного времени, но этого хватило, чтобы Марина пришла в себя. Когда я сунул трубку в карман, она как раз вытирала слезы.
– Извините, – повторила в который раз. – Нервы ни к черту. Не каждый день я бизнес теряю.
О том, почему так случилось, можно было не спрашивать. Не потому, что мне не было интересно. Просто и без того понятно. Сейчас многие закрывались.
– Вы собирайтесь, Марин. Я вас домой отвезу.
Она мне понравилась. Отпускать ее не хотелось. Да и чисто по-человечески неплохо было бы помочь. К удивлению, она отказалась. Покачала головой, встала, подхватила свою сумку и, еще раз осмотревшись по сторонам, пробормотала:
– Я в соседнем подъезде живу. Просто домой сейчас как-то не хочется, знаете?
Знаю ли я, как иногда не хочется возвращаться в пустые стены? О, да. Я в такие моменты оставался ночевать в офисе. Была у меня там небольшая комната отдыха, примыкающая прямо к кабинету.
– Думаю, здесь вам оставаться небезопасно.
Марина снова пожевала губу. Странная у нее была привычка. Или это от волнения?
– А я и не думала оставаться, – неожиданно улыбнулась она, и от этого на ее щеках показались две трогательные ямочки. – Тут за углом хороший паб. Не хотите зайти?
– С вами? – как придурок, переспросил я.
– Ну, да… Если это удобно. Я хотя бы пивом вас угощу. В благодарность.
– Нет.
Прозвучало резко. Марина вздрогнула. Как будто смутилась.
– Ну, тогда еще раз спасибо вам… за все.
– Вы не поняли. Выпить можно. Только я плачу. Кто из нас мужик, а?
Кажется, такого Марина не ожидала. Хотела возразить – я видел. Но в последний момент проглотила готовые сорваться с губ слова. И будто как-то сразу расслабилась.
– Только видок у меня, конечно…
Видок – валить и трахать. И похрен, что нос потек и глаза припухли. Вот как это работает? Видишь женщину в первый раз, а она тебя торкает! Пробирает. Со мной такого тысячу лет не происходило. Я уже и не думал, что когда-нибудь снова произойдет. Похоть? Нет. Тут что-то большее. Инстинкт. Интересно…
Мы вышли на улицу. Пока Марина закрывала дверь, я отошел в сторону. Стемнело. Лето катилось к осени. И, несмотря на все запреты экологов, где-то неподалеку жгли листву, отчего воздух как будто горчил. К вечеру тепло отступило. Марина поежилась. Я снял пиджак и накинул ей на плечи.
– Пойдем? – перешел на ты.
Паб был хорош. Но по случаю пятницы там собралась приличная толпа.
– Ой, я как-то не подумала, что здесь столько народу будет.
– Люди отрываются. Надоело дома сидеть, – усмехнулся я. Жестом подозвал официанта и, вручив тому щедрые чаевые, велел организовать для нас стол.
– Неудобно как-то. Я тебя позвала, а ты такие деньжищи тратишь.
– В отличие от тебя, я не лишился бизнеса, – усмехнулся, удивляясь тому, как расслабленно себя чувствую. Марине передалось мое хорошее настроение. Она откинула голову и рассмеялась. Ее темные волосы рассыпались по рукам, лаская. Интересно, сколько ей лет? Не девочка. Но младше меня прилично.
– И какому же бизнесу повезло устоять в это непростое время? – поинтересовалась она, когда мы устроились за столом. Тот был совсем маленьким. На двоих. Зато я мог рассмотреть Марину, как следует.
– Строительному. Я – архитектор.
– Вот как. Интересно…
У нас завязался непринужденный разговор. От Марины я узнал, что ее агентство успело проработать без малого два года, а теперь… вот. Работу искать надо. Она говорила о своих проблемах открыто, и мне это нравилось. Сейчас все до последнего старались держать марку. Видимо, следуя западной моде. И оттого из разговоров с женщиной исчезали всякая душевность и тепло. А от Марины это тепло исходило волнами. Я как кот сыто жмурился, впитывая его в себя. Но время стремительно утекало. Марина все чаще стала коситься на телефон, и я понял, что пора закругляться. В конце концов, наше свидание можно было в любой момент повторить. Только номерок взять. Я усмехнулся, вспомнив, что не делал этого – бог его знает сколько времени. Может, и разучился вовсе.
– Марин… – не дав мне договорить, у нее зазвонил телефон.
– Ой, прости! Мне нужно ответить. Муж волнуется, куда я пропала…
Муж? Муж?! Твою мать! Какого хрена?
Рот наполнился горечью. И дело было вовсе не в крафтовом пиве, которое я предпочитал.
Муж. Как холодный душ. А я ведь уже всерьёз прикидывал, как мне освободить еще пару вечеров, чтобы с ней встретиться, и там… Да бог его знает, на что я рассчитывал. Определённо, на секс. Или, может, даже на что-то большее. Рядом с ней я как-то очень быстро понял, чего же мне не хватало все эти годы, после развода, когда я пытался себя убедить, что мне нравится быть холостяком.
Муж… Ну, надо же. А где был ее муж, когда тот мудак ее чуть не изнасиловал? Или сейчас, где он? Волнуется. Опомнился! Первый час уже. Неужели у них в порядке вещей, что жена где попало шляется?
– Извини, они уже вроде и привыкли, что я в офисе до полночи задерживаюсь, но тут прям торопят домой.
А! В офисе, значит, задерживается. Ну, да. Мне жена тоже что-то про офис втирала. А потом я узнал, что у меня рога. Ветвистые, как у оленя. В общем, знаем. Плавали. Мое хорошее настроение улетучилось, как будто его и не было. Я резко кивнул. Вынул из кармана бумажник и бросил несколько купюр на стол.
– Может, я все-таки за себя заплачу? – еще раз улыбнулась Марина.
– Обойдусь, – заметил сухо. Она удивилась моему прохладному тону. Переступила на высоких каблуках, неуверенным жестом поправила на плече ремешок сумки. Думал, она не спросит, но Марина все ж поинтересовалась:
– Что-то не так?
– Нет. Все прекрасно.
– Ладно. А то мне показалось, что ты… – нет, все же не договорила. Взмахнула рукой и первой пошла к выходу. А я, как придурок, залип на ее широких женственных бедрах, покачивающихся при ходьбе. И поэтому немного отстал. Моему либидо плевать было на то, что она замужем. Это вообще главная проблема мужчины – то, что, дав ему мозг и член, господь снабдил нас настолько ограниченным количеством крови, что мы могли использовать либо то, либо другое. Или-или, блядь. Третьего не дано.
– Ой… А как тебе с машиной быть? Бросишь здесь?
– Брошу. Мне недалеко до дома. Пройдусь.
Марина замялась, но потом у нее опять тренькнул телефон, и она, торопливо попрощавшись, посеменила к дому. В тишине уснувшего города отчетливо громко стучали ее каблуки. Я постоял, дожидаясь, когда она скроется за дверью, и только потом пошел вверх по улице. Марина так и не обернулась. Да и ни к чему это было. Ни к чему… Дурак. Сорок шесть уже. А выходит, еще на что-то надеюсь. Не смешно ли? Смешно… Говорю ж – дурак.
Велел себе забыть обо всем. Но не тут-то было. Пиджак пропитался ее тонким нежным ароматом. Жасмин, чайные листья… легкий цитрус. Что-то наверняка знакомое, но на ней заигравшее какими-то новыми нотками.
Не заметил, как дошел домой. Задрал голову и… Свет. Какого черта у меня горит свет? Неужели домработница забыла выключить? Я взбежал вверх по ступенькам, приложил к замку магнитный ключ и дальше, вверх на четыре этажа. Чтобы не заржаветь, я всегда ходил пешком. Уже у двери остановился. А дальше что? Например, если грабители? Не идти же к ним безоружным. Огляделся по сторонам. Соседка оставила палки для финской ходьбы. Я взял одну, а потом хмыкнул – что мне этот прутик? Нет, все же день – дерьмо. Единственное светлое пятно – Марина. Но и встреча с ней обернулась таким разочарованием, что… лучше вообще не вспоминать.
Не на шутку обозлившись, пошел к двери. Черт с ними – грабителями. Случись что со мной, и поплакать некому будет. Вряд ли моей вертихвостке-дочери такое придет в голову. Скорее порадуется обломившемуся наследству. Действуя как можно тише, открыл замок, толкнул дверь и чуть не споткнулся о сброшенные у порога женские туфли.
– Какого… – прошептал я.
– Федя? Привет… – зевнула моя бывшая женушка, выглядывая из комнаты. – А я уж думала, и не дождусь тебя. С Мишкой пиво жрали?
– На свидании был!
Альбина откинула светловолосую голову и громко рассмеялась.
– Ну, да. На свидании… Скажешь.
То, что она мне не поверила – разозлило еще сильней. Я, может, и не был гребаным донжуаном, но после нашего развода в монахи не записывался. После сорока у мужчин, конечно, падает либидо, но порой все же хочется трахаться не только с работой. Так что зря она!
– Чего ты хотела? – буркнул неприветливо.
– Да так… Поговорить.
– А этот твой… молодой ревновать не будет?
Я бросил ключи на полку и, зло наступая на задники, стащил обувь.
– Не будет, – отвела взгляд. – Я о Димке беспокоюсь, Федь.
Димка – наш внук. Дочь забеременела по глупости, еще в восемнадцать. Папашка скрылся в неизвестном направлении практически сразу, и отцом парню пришлось стать мне.
– А что с ним?
– Да вот… Я ни к нему, ни к Яне не могу дозвониться.
Глава 3
Не чувствуя под собой ног, я взлетела вверх на этаж и приникла носом к пыльному треснувшему в самом углу рамы стеклу. Провожая взглядом высокую фигуру Федора. Я разглядела его не сразу. Только когда он вышел на свет, там, в офисе, действительно его увидела. И резкие довольно крупные черты лица, и дорогой костюм, и его огромные руки. А до этого страх застилал мне глаза…
Федор был ощутимо старше меня. Весь словно из углов высеченный. Не красавец. Так… мужик как мужик. А меня повело буквально. И дыхание сбилось, и по низу живота будто огненная плеть прошлась. Так неожиданно. Так предательски… Я хотела его поблагодарить, а в итоге пригласила провести вечер вместе. Дернул же черт! А он согласился. Может быть, ему некуда было спешить. В отличие от меня. Может, он был свободен. Как бы ни было сложно в это поверить.
Боже-боже, о чем я думаю? Что делаю?
Я приложила прохладные ладони к обжигающе-горячим щекам. Тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Убеждая себя, что такая реакция… нормальна. Я всего лишь слабая женщина, а от Федора уверенность и сила исходили волнами. Вот и затащили меня эти волны в какие-то непонятные темные воды. Ничего особенного. Так… минута слабости. Отвернулась. Отряхнула ладони от пыли и поплелась к себе. В квартире было тихо. Я скинула туфли, по привычке отправила те в шкаф, чтобы их не сожрала любимая собачка моей свекрови, и на цыпочках пошла по коридору.
– Вернулась? – зевнул Вадик. Я обернулась. Мазнула взглядом по его руке, которой он почесывал тощую грудь. Пробормотала что-то невнятное и зашагала дальше. Мне хотелось побыть одной. А в нашей квартире сделать это можно было разве что в ванной. Я разделась. Включила воду. А когда выпрямилась, чуть не натолкнулась на сунувшегося вслед за мной мужа. Он обхватил ладонями мою грудь и засопел прямо в ухо:
– Не желаешь уединиться? – поиграл бровями в зеркальном отражении, оскалился. Клоун клоуном… Неужели и впрямь думает, что такой подкат настроит меня на нужный лад?
– Я пыталась. Но ты снова меня нашел…
– Что? – и такое непонимание на лице. Мне даже стыдно за свой сарказм стало. Не хотела бы я превратиться в женщину, которая вечно всем недовольна. Не хотела все портить. Но делать вид, что у нас все хорошо, с каждым прожитым днем становилось все сложней и сложнее. Я уже не могла себя и дальше обманывать. Что-то ушло. Что-то безвозвратно ушло. И почему так страшно?
– Ничего, Вадь. Уединимся. Я ванну приму и сразу…
– Ну, давай. Только поторопись. Я спать хочу. Торчишь в своем офисе до полночи, а толку от этого ноль!
Мои плечи поникли. И он, и свекровь… они своими словами меня будто в землю вколачивали. Вроде бы ничего такого, но когда об одном и том же… и каждый день – можно было с ума сойти.
– Больше не буду торчать. Закрылись мы. Обанкротились, – зло бросила я, стаскивая трусики. – А как дела у тебя?
– В каком смысле?
– В смысле работы. Я завтра планировала с Дашкой к школе закупиться. Деньги нужны.
– Опять ты о своем.
– А о чем прикажешь?
– Деньги-деньги… – перекривлял меня Вадик.
– Ну, если у тебя есть какой-то другой способ собрать ребенка в школу – свисти. У меня на счету тысяч пять осталось. Не помнишь, во сколько нам обойдется операция папы?
Понимая, что сейчас не способна держать лицо, шагнула в ванну. Села. Схватила мочалку и принялась с остервенением себя тереть.
– Почему ты все время только о плохом говоришь? – занервничал мой благоверный.
– А куда ты прячешь от меня все хорошее, а? Где оно, хорошее, Вадик?!
Сказать тому, очевидно, было нечего.
– Поговорим, когда у тебя улучшится настроение, – смерив меня укоризненным взглядом, заметил тот, гордо распрямил плечи и захлопнул за собой дверь. Раньше бы я побежала за ним. Он здорово научился мною манипулировать. Но сегодня… мне было плевать. Что он подумает. Обидится ли. Пле-вать. Я закрыла пальцами нос и опустилась с головой в воду.
Самым страшным было осознать даже не то, что я разлюбила мужа, как-то незаметно разлюбила, и, похоже, уже давно, как то, что с ним я теперь должна провести остаток жизни. Ведь мы столько лет вместе. У нас семья, ребенок, дом, быт… А кроме… разве что-то кроме имеет значение? Глупости! Почему я вообще завелась? Из-за Федора. Не иначе. Рядом с ним мне на мгновение показалось, что все может быть по-другому. Что в принципе все еще может быть…
Я вымыла голову и выбралась из ванны. Вытерлась. Намазалась кремом. И застыла у зеркала, вглядываясь в собственное отражение. Мне всего тридцать четыре. Или уже? Тут как посмотреть. Многие мои подруги еще даже замужем не были. У них все впереди. А я… Вот если бы, допустим, не было у меня Вадика, Дашки… Если бы я, как многие современные женщины, не поспешила завести семью, а просто жила бы для себя, в свое удовольствие… Могла ли я заинтересовать мужчину? Нормального простого мужика, вроде Федора? Который был бы интересен и мне. Той мне, которой я теперь стала? Мужчину, рядом с которым я бы вновь почувствовала себя красивой и женственной? За спиной которого мне бы не было стыдно за свою хрупкость, потому что его силы с головой хватило бы на нас двоих… Или троих. Если бы я решилась родить. А что? Всего ведь тридцать четыре…
Сглотнув, я отбросила прочь полотенце. Яркий будто сценический свет не щадил. Подчеркивал все мои недостатки. И все достоинства. Я никогда не была худышкой. И всегда от этого страдала. Но сейчас такой типаж каким-то чудом оказался на пике моды. Широкие бедра, тонка талия, четвертого размера грудь… Я ведь не дурочка. Поняла, на что клюнул Федор.
Господи, ну, вот о чем я думаю?!
Отругав себя, я натянула сорочку и вернулась в гостиную, где мы были вынуждены обитать с мужем по причине отсутствия альтернативы. К счастью, он уже спал. Или делал вид. Плевать. Выполнять супружеский долг сейчас я была не в настроении. Точнее… настроение у меня было. Но не для Вадика. Наверное, мне должно было быть стыдно. Но не было. Огонь из наших отношений с мужем ушел уже давно, но, как оказалось… во мне пламя не угасло. Вертелась я еще долго и проснулась позже обычного. Вадик еще спал. А я привела себя в порядок и потопала в кухню готовить завтрак. А там уже гремел чашками свекор.
– Доброе утро.
– О, проснулась? А я все думаю, не заболела ли.
– Нет. Просто уснуть долго не могла. А ваша головная боль, как?
– Ушла с песиком гулять, – подмигнул отец. Отец… этот мужчина действительно мне был как родной. Я улыбнулась и ласково погладила его по плечу. Бедный. Всю жизнь прожил с мегерой, которую не любил. И в глубине души не уважал даже. Неужели меня это тоже ждет? Или можно как-то реанимировать отношения?
– Наверное, сварю овсянку. Что скажете?
– Дашка будет носом крутить.
– Она всегда носом крутит, – отмахнулась я.
Привычная утренняя суета не успокаивала, как обычно. Я была на взводе. Натянутая, словно струна. Проснулась Дашка, в глубине квартиры захлопали двери, послышался шум воды. Все привычно, да. Но каждый звук – по нервам.
– Эй, ну ты чего такая невеселая?
– Да так, па. Не бери в голову. Лучше скажи, когда тебя на операцию кладут. С понедельника?
Свекор отвел взгляд. Я напряглась.
– Я попросил отсрочить это дело.
– Как?! Зачем? С этим нельзя шутить!
Еще бы! Ему в срочном порядке нужно было делать шунтирование.
– Не до этого сейчас, Маришка.
– Еще как до этого!
– А деньги где взять? Ну, его… Столько лет ходил я с этим сердцем, и еще похожу столько же.
– Не проходите! Иначе бы вам операцию не назначали. А если вы по поводу денег переживаете – не надо. Будут деньги.
– Неужели какие-то хорошие новости на работе? – оживился свекор.
– Нет. Там… все. Не спасти уже. Но что-нибудь придумаю. Так что прорвемся.
– Неудобно мне, Мариша. Взрослый мужик, а на тебя все повесил…
Наш разговор прервал собачий лай. По натертому полу застучали когти, и в кухню, виляя хвостом, влетела Сара. Пекинесиха свекрови. Задержать ее, чтобы вымыть лапы, никто не удосужился. Ну, а почему нет? В квартире ведь мы с Дашкой убираем. Я сделала вид, что не вижу грязных следов. Стиснув зубы, достала с верхней полки тарелки. Положила каши свекру и дочке.
– Даа-а-аш!
– Ну, чего орешь?
– Умылась? Садись завтракать.
Дашка втиснулась на свое место между столом и холодильником, сморщив нос, взглянула на кашу. Нормальную кашу. Без комочков. Зато с кусочками фруктов.
– Мне обязательно это есть?
– Если не хочешь умереть с голоду во время шопинга. Ты уже думала, в чем пойдешь на первое сентября?
– В слезах.
Дед хрюкнул. Дашка ему подмигнула. И взялась за ложку. Юмористка, блин. А я бы тоже, может, посмеялась, если бы не обнаружила, что за лето моя дочурка вымахала изо всей одежды. А купить новую мне было банально не за что.
Работа… Работа… Работа… Искать! Хоть что-то. Из плюсов – у меня знание языков. И большой опыт в туристическом бизнесе. Из минусов – это все сейчас никому не нужно. С чего же начать? Я поставила тарелку на стол и уткнулась в телефон. Вакансии размещались постоянно, но ничего подходящего для меня не было. Несмотря даже на то, что я здорово опустила планку, чего в нормальных условиях ни за что бы не стала делать. Цену себе, как специалисту, я знала. Вот только мало знать себе цену, видите ли. Нужно еще пользоваться спросом. А спроса не было…
– Сколько раз просила тебя не сидеть в телефоне за столом? – раздался недовольный голос свекрови.
– Да ладно тебе, Зой, – по привычке заступился за меня свекор.
Проклятая каша застряла в горле. Я с трудом сглотнула и уставилась на свекровь. Пятнадцать лет я живу с этой женщиной бок о бок. Может быть, это как раз тот срок, после которого наступает предел?
– Это вредно для пищеварения, – сощурилась она.
– Гораздо более вреден для пищеварения голод. Кстати, мы сможем в этом убедиться, если я не найду работы в ближайшее время. В телефоне.
Я встала из-за стола. Отправила остатки еды в мусор и поставила тарелку в посудомойку. К счастью, мне удалось настоять на ее приобретении, хотя побороться пришлось изрядно. Свекровь считала, что та не впишется в интерьер. Ну, да… Посуду ведь мыла я.
– Какое хамство! Нет, вы слышали? Разве я заслужила такое к себе обращение?
– Это не хамство, Зоя. Это – констатация факта. На свою пенсию мы не проживем.
– Так что, нас теперь куском хлеба попрекать надо? Неблагодарная!
Наша песня хороша – начинай сначала. Не желая развивать тему, я поторопила дочь и пошла собираться. Поход по магазинам никто не отменял. Вадик до сих пор спал. Вот кто никуда не торопился.
Денег особенно не было. Поэтому шопинг затянулся. Дашка крутила носом – и то ей не так, и это. Слишком узко, слишком широко. Модно – не модно. А это вообще слишком дешево – засмеют.
– Даш, ты понимаешь, что у меня просто нет денег сейчас? Ну, нет! Так бывает. Понимаешь?
Она кивала головой, но я видела – не понимает. Для нее было удивительно – как это денег нет. Ведь всегда были. Я ей ни в чем не отказывала. Баловала, как могла – все же единственная дочь, а тут… Нет, Дашка, конечно, не показывала обиды, но обижалась. Наверное, ей казалось, что я недостаточно стараюсь для нее. И это тоже нагнетало негатив внутри.
По дороге домой дочка вообще на меня не смотрела. Сидела, уткнувшись в телефон. А я то на нее косилась, то на истерично мигающую лампочку уровня топлива. Прикидывая в уме, хватит ли нам, чтобы доехать, или все же выделить денег и заправиться. В общем, когда все же мы заглохли, первым делом я подумала о том, что закончился бензин. Но оказалось все гораздо-гораздо хуже. Что-то с клапанами случилось. Стали мертво. Машины сигналили, будто я виновата, что обломалась посреди дороги.
– Тупая курица! – проорал мордоворот на Прадике, с трудом протискиваясь в зазор между моим Ниссаном и бордюром.
– Да пошел ты! – крикнула я в ответ и без сил опустила голову на руль.
– Мам, ну что ты сидишь? – занервничала Дашка.
– А что делать?
– Дяде Васе звонить, конечно же! Он поможет.
– Точно! Как я сама до этого не додумалась?
Глава 4
– В каком смысле не можешь?
Я схватился за телефон. Оказалось, тот полностью разрядился, и, прежде чем позвонить, мне пришлось еще потратить время на поиски зарядки. Ввел Димкин номер. Чертыхнулся, потому как короткий шнур не давал мне выпрямиться в полный рост, а если наклониться – спину простреливало. Старая травма.
– В таком смысле и не могу. Янка тоже не берет.
– Загуляла?
– Да ну, что ты о ней самое плохое всегда думаешь! – завелась бывшая.
– А ты, значит, хорошее? – рявкнул я в ответ. – Чего ж тогда примчалась?
Альбина поджала губы и демонстративно отвернулась к окну. Мы с ней двадцать лет прожили. Она как никто знала, что в таком состоянии со мной спорить смысла нет. Да и оснований нет тоже. Дочь мы упустили. Мы… оба. Не то чтобы я в этом винил жену. Сам тоже хорош. Теперь, вот, с Димкой пытаюсь реабилитироваться. С внуком.
– А Димка почему не отвечает? Он тоже загулял?
– Откуда мне знать, куда она его втянула?
– Слушай, а может, мы его по геолокации отследим?
– С выключенным телефоном?
– Ну, что ты волком на меня смотришь?! Откуда мне знать, как это работает?
Я стиснул зубы, заталкивая претензии поглубже в глотку. Стащил пиджак, а галстук я снял еще в пабе.
– Ты на колесах?
– Нет. На такси. А что?
– Я за руль не могу сесть. Выпивал.
– Зачем тебе за руль?
– Чтобы к Янке съездить.
– А… Так ее дома нет, Федь.
– Ты проверяла?
– Можно и так сказать. Они к морю уехали. Еще позавчера. Яна ключи попросила от дома твоих родителей, я ей и дала…
– И ты только сейчас мне говоришь об этом?!
– Слушай, Таиров, ну, чего ты орешь? Обороты сбавь, а?
И правда. Чего ору? По привычке, наверное. Я всегда ору. Когда возмущен или когда, например, кто-то портачит в офисе. Психологи утверждают, будто ор – это последнее дело, слабость. Черта с два. Обычная черта характера. Кому-то, чтобы выплеснуть эмоции, надо выплакаться, кому-то поорать. Все. Никаких тайных смыслов.
Выдохнул. Но сжавшаяся внутри пружина не разжалась. Я устало опустился на кресло, размышляя, что делать. Практически тут же на плечи легли горячие женские руки и принялись разминать затекшие мышцы.
– Сплошные узлы, Федь. Опять себя загоняешь…
Альбина наклонилась низко-низко к моему уху. Щеки коснулось ее теплое дыхание. И аромат приторных, тяжелых таких духов заполонил пространство. Интересно, какого хрена она делает? Я недоуменно вздернул бровь и чуть повернул голову. Алька была старше меня. На четыре года, но все же. Сейчас ей пятьдесят. И хотя эта информация тщательно оберегалась, ретушировалась бесконечными косметологическими процедурами и пластикой, возраст потихонечку брал свое. В холодном свете ламп это было отчетливо видно.
Когда мы познакомились, я учился на втором курсе архитектурного, а она уже работала на телевидении. Правда, тогда Альбина была обычным статистом, это уже позже к ней пришла слава. Познакомились мы на квартирнике, куда я попал случайно. Слово за слово… Ну, и закрутилось. Не знаю, почему она выделила меня среди таких же, как я, пацанов. Я был довольно угрюмым провинциальным парнем. На одной ноге вокруг нее, как другие, не скакал. Да и в постели никакими особенными навыками не мог похвастать. Просто валил и втрахивал в матрац. По простому. Не расшаркивался. Может, это ей и нравилось. Наверное, да. Смеясь, она называла меня неотесанным мужланом. Я таким был и остаюсь, наверное. А Альбина… Альбина была из той породы женщин, от которых предостерегала мать и которых советовал отец. Яркая. Красивая до невозможности. Шумная. Ее беременность стала для нас полнейшей неожиданностью. Если бы она могла, то сделала бы аборт, но… конфликт резусов. Можно было запросто остаться бесплодной. В общем, выбора особенно не было.
Это было сложное время. Девяносто пятый, девяносто шестой. До хорошей жизни еще как до монгольской границы раком. И я – студент. Брался за любую халтуру. Работал грузчиком, каменщиком, кем придется… Как-то умудрялся еще учиться. Понимал, что бросать универ нельзя, иначе и дальше буду вот так за копейки спину гнуть. А хотелось большего. Соответствовать. Хотелось, чтобы Алька не пожалела, что за меня замуж пошла. Как-то вдруг во мне включился мужик. Ответственный за себя, за женщину и за ребенка. Я наметил вектор и пер в этом направлении, как дурной. Света белого не видя. Может, если бы чуть сбавил обороты, дочку бы не упустил. А так… что уж теперь? Что выросло, то выросло, как говорится.
Воспоминания утащили. Туда… в полуголодное, но довольно веселое время. Я даже не сразу понял, что Альбина делает. А она… Взяла мою руку и щекой о нее потерлась.
– И что это ты делаешь?
– Не знаю. Почему-то все чаще думаю о том, что зря мы развелись, Федя.
Великолепно, блядь. Я резко дернул головой, сбросил с плеч ее руки и встал. Вот вроде бы и примирился с тем, что было. И сумел с ней человеческое общение наладить – не чужие ведь. А простить все же не смог.
– Тебе напомнить, почему так случилось?
– Я пока склерозом не страдаю. Виновата. Да.
– Ну, вот на этом и закончим. Чего уж теперь?
– Думаешь, стоит?
– Что именно?
– Заканчивать.
Бабы! Все какими-то фигурами изъясняются. А ты гадай, что она имеет в виду.
– Мы вроде все закончили, Аль. Лет пять назад. По твоей инициативе.
– Шесть уже.
– Тем более.
Мы развелись, когда мне было сорок. Кризис среднего возраста. Меня и без того штормило, а тут еще узнал, что любимая женщина изменяет. И ведь не первый год. Как вишенка на торт ко всем проблемам с бизнесом и дочкой – контрольный в голову. Но как-то пережил. Взял себя в руки. Собрал вещи. И свалил. Сначала на съемную хату. А уже потом эту нашел… И так она мне понравилась, что купил, хотя для меня одного квартира была слишком большой. Зато здесь было чем заняться. Ремонт нужен был капитальный… Вот я и делал его еще два года. Сам. Под себя. По большей части своими руками – не зря ведь архитектор.
– Знаешь, а мою программу подумывают закрыть. Им нужны «свежие» лица. Но мы-то знаем, кто им нужен. Эйджисты хреновы.
Ах, вот оно что. Это все объясняет.
– Уверен, ты не пропадешь. Профессионал твоего уровня всегда найдет себе применение.
– А я, может, не хочу! Устала от гонки этой. И вообще.
Альбина подошла ко мне. Ухватила пуговицу на рубашке и нерешительно покрутила. Совсем на себя не похожая. Я нахмурился.
– Аль…
– Федь… – вскинула взгляд. – А помнишь, какие мы были счастливые? Бедные, но счастливые. А теперь все есть, а счастья нет. Может…
– Что?
– Может, попробуем все вернуть, а? Федька…
Унизанные кольцами пальцы скользнули вверх. Ухватили за ворот рубашки. Искусно подкорректированные губы коснулись подбородка, наверняка колючего. Она целовала меня, закрыв глаза. А я, напротив, в оба пялился. Будто разглядеть хотел. Почему любил ее когда-то. Или чтобы понять, куда это все делось? Ведь не торкает больше. Совсем. В голову – нет. Лишь физиология. Отголосками мышечной памяти. И тут не в тонких морщинках дело. Не в седине, которую она тщательно закрашивает каждые три недели еще лет с тридцати…
Руки спустились ниже. Безошибочно нащупали пряжку брюк. Но вместо желания меня такая злость охватила. А все потому, что она до сих пор уверена, что только поманит меня пальцем – и я побегу.
– Не надо, Альбина. Хватит.
– Ты не хочешь меня? – изумилась. И так… уже совсем иначе на меня посмотрела. Внимательно. Словно другими глазами.
– Не хочу, – отрезал.
– Неужели и правда у тебя кто-то есть?
Память услужливо подбросила картинки нашего с Мариной свидания. Но она замужем, так что… Нет. У меня никого нет. По-прежнему. Но это не означает, что я настолько отчаялся, что готов вернуться к бывшей жене. И все ей простить. Хотя нет… Даже это не главное. Простить я бы, может, и смог, если бы постарался. А вот вернуть доверие… С этим сложнее.
– Не думаю, что хочу обсуждать с собой эту тему.
Альбина отвернулась. Распрямила плечи. Заправила за ухо, свесившуюся на лицо прядь. А я поймал себя на мысли о том, какие они разные с Мариной. Ну, ведь вообще ничего общего. Разве мужчине не должны нравиться женщины одного типажа? Выходит, мои вкусы с возрастом изменились?
– А ведь это ты виноват!
– Это в чем же?
– В том, что я тебе изменяла! Не будь ты таким сухарем – мне бы не пришлось искать… искать…
– Кто бы тебя трахнул? – Сказал и поморщился. Какого черта? Только скандала мне и не хватало сейчас. – Извини.
Альбина отвернулась.
– У меня менопауза, знаешь ли. Все меньше хочется секса, и все больше – душевного тепла. К тому же у нас Димка, Федя. Нам стоит начать все заново… хотя бы ради него.
Все ясно. Альбина вдруг остановилась и поняла, что молодость уходит, спрос на нее все меньше, а я… такой удобный вариант, чтобы встретить неодинокую старость. И не сказать, что я тоже об этом не думал. Просто… предпочёл бы состариться с близким мне человеком. А Альбина… несмотря на все, что нас связывало, уже давно для меня стала чужой.
– Что будем с Димкой делать? Где искать? Поехать, что ли, к ним? Как думаешь? – решил сменить тему.
– Не знаю. Может, там просто плохая связь?
– Если с утра не дозвонюсь – поеду.
Альбина кивнула. А потом достала телефон, чтобы вызвать такси.
– Ты подумай о том, что я сказала, – бросила напоследок и добавила, погладив меня по щеке: – Не руби сгоряча, как обычно.
Она ушла, а я подошел к окну, чтобы убедиться, что она села в машину. После долго стоял под душем, а потом еще очень долго не мог уснуть.
К счастью, Димка объявился сам. Собственно, его звонок и разбудил меня посреди субботнего утра. Сонно жмурясь, я нащупал трубку, не глядя на экран, прохрипел:
– Алло…
– Привет, дед!
– Привет, пропажа.
– Потеряли, да? – восхитился внук.
– Было дело.
– А у нас тут связь фиговая! Интернет вообще не ловит, я думал, завою, а оно ничего. С соседом познакомился. Из аборигенов. Ходили на рыбалку. Весело.
– Поймали чего?
– Ага! И кошке отдали. Люське.
Небогатый был улов! Я улыбнулся и откинулся на подушку.
– А мать что?
– Да ничего. Нормально все.
– Точно?
– Угу.
– Если что-то чудить начнет…
– Я позвоню. Не маленький.
Ага. Не маленький. Восьми еще нет. Правда, повзрослеть парню рано пришлось. Мужичок…
– Так, говоришь, связи нет, – напомнил я.
– Ну, ведь нашел же! – захохотал Димка.
Мы еще немного поболтали с внуком и свернули разговор. Я пошел умыться, когда вновь услышал – звонят. Думал, Димка что-то забыл сказать, но на экране высветился номер моей помощницы. Но звонила не она. Ее дочь… Оказалось, что Татьяна Викентьевна попала в аварию. И состояние тяжелое. Пришлось в срочном порядке мчать в травму. Договариваться с врачами. Что-то решать. За что-то платить. Утешать родню обещаниями, что все будет в порядке. А потом, когда там все более-менее упорядочилось, звонить кадровику посреди выходного с просьбой найти мне помощницу на время болезни моего секретаря. В общем, на ровном месте как-то сразу возникла целая куча проблем. Татьяна Викентьевна со мной работала долгие годы. Я слабо представлял, как буду справляться в ее отсутствие.
И только ближе к вечеру вспомнил о том, что хотел заехать на автостанцию. Сверился с часами – время еще было. Поэтому я свернул с намеченного маршрута. Может, я был слишком зациклен на постоянстве, но за своим автослесарем я кочевал точно так же, как и за парикмахером. В некоторых вещах я был ужасно консервативным. К счастью, хозяин автомастерской Вася оказался на месте. Нравилось мне с ним болтать, пить кофе из автомата, пока мужики возятся с тачкой, и слушать их разговоры. В этот раз обсуждали аварию, случившуюся неподалеку. Оказалось, в этой аварии и пострадала моя Татьяна Викентьевна. Ну, и я пожаловался Василию, что остался без помощницы. Как-то к слову пришлось… А тот обрадовался чему-то. Ударил по тощим ляжкам и заявил, что знает отличного профессионала, который как раз ищет работу. Тогда я и представить не мог, о ком он говорил, поэтому лишь пожал плечами, когда Василий предложил организовать мне барышню на собеседование. Знал бы я, куда это нас приведет впоследствии…
Глава 5
– Ну вот. Все и готово, – чему-то радостно улыбнулся Вася.
– Правда? – с облегчением выдохнула я. Скосила взгляд на топчущуюся в сторонке дочку, которая бросала на нас нетерпеливые взгляды и тяжело вздыхала. – Сколько я должна, Вась? – открыла сумочку.
Поверх моих рук легли Васькины заскорузлые пальцы, серые, с траурными черными рамками под ногтями от въевшегося в кожу машинного масла. Такие надежные руки…
– Брось. Там пустяки.
– Так ведь клапан…
– Меняли у одного мажорчика. Он разрешил нам оставить старый. Вполне рабочий. Так что еще послужит, – подмигнул Василий и снова мне улыбнулся.
– А работа, Вась? – по привычке я продолжала стоять на своем, хотя платить мне было особо нечем. И бонус в виде бесплатно отремонтированной машины был настоящим подарком с неба.
– Слушай, ну перестань, а? Что, я по-дружески помочь не могу?
– Можешь. Наверное…
– Вот и поезжай. Не то обижусь.
Он сам закрыл сумку и кивнул в сторону моего Ниссана, указывая путь.
– Спасибо, Вась. Ты не представляешь, как меня выручил.
– Говорю ж – пустяки. Вот заладила!
– Дине привет передавай!
– Угу. Я там тебе еще горючки долил. Что-то ты на мели была, Мариш. На лампочку гляди хоть иногда. Динка тоже никогда не смотрит, а потом звонит мне из каких-нибудь Ебеней. Мол, Вася, спасай.
Я хохотнула. Это было действительно в духе Дины. Но не в моем… Улыбка быстро увяла. Плечи поникли, и в носу защипало от непривычной мужской заботы. Заботы, которой я на себе, быть может, никогда и не испытаю. А было так интересно, как это… когда тебе есть на кого положиться. Наверное, женская забывчивость исходит из этого. Ведь когда рассчитываешь только на себя, волей-неволей приходится держать себя в тонусе.
– Ладно, поеду я и впрямь. Еще дел по горло.
– Опять в офис?
– Нет. Там уже все… Работу ищу. Пока без особенного успеха, правда. Но мне в Акуле обещали на завтра подкинуть парочку экскурсионных групп, если наберутся. Повожу их по местным достопримечательностям.
– Решила стариной тряхнуть?
– Да у меня особенно выбора нет, Вась. Ну, все… пока. Если вдруг услышишь, что кому-то нужен ценный работник – свисти. На экскурсиях я свекру на операцию не заработаю.
Васька нахмурился, но никак не прокомментировал мои слова. И я была ему за это благодарна. В конце концов… я сама виновата. Это я что-то упустила, сделала что-то не так. Раз мой муж расслабился до такой степени, что сбросил на меня все проблемы. Да и терпеть это все меня никто не заставлял. Терпела я по привычке. Как делали многие женщины до меня, и как наверняка будут делать после…
– Я, как приедем, к Сашке пойду.
– Иди. Только недолго.
– Мам…
– М-м-м?
– А давай я тоже группы повожу? Я могу. Подрабатывала ведь прошлым летом.
Я сглотнула. Перехватила Дашкину ладонь на коробке и легонько сжала. Что-то страшное со мной происходило в последнее время. Глаза постоянно на мокром месте, а ведь я не из плаксивых. Я… веселая и смешливая. По крайней мере, именно такой я когда-то была.
– Ну, а в школу кто за тебя будет ходить? Десятый класс, Дашка. Не чуди. Я… справлюсь.
Дашка выдохнула с видимым облегчением. Совесть ей не позволила устраниться от семейных проблем, но, конечно, она еще была не готова решать их. И не должна. Ей всего пятнадцать. Но от того, что она меня пожалела… хоть кто-то меня пожалел, горло перехватил спазм.
Вернулись домой, Дашка сразу же убежала к подружке – Сашке Мамонтовой с третьего этажа, а я перебрала купленную одежду, срезала бирки и рассортировала для стирки. Устала. Хотелось прилечь. Но в гостиной свекровь смотрела телевизор, а в кухне Вадик бренчал на гитаре. И я не знала, что хуже – очередной идиотский сериал или эти бесконечные «брынь-брынь» с закосом под Гребенщикова.
А тут еще из Акулы не звонили… Я включила стирку и уединилась в Дашкиной комнатке. Зоя Кирилловна выделила ей с барского плеча самую маленькую из спален. Когда я собрала немного денег, и встал вопрос – купить отдельную квартиру или вложиться в бизнес – я выбрала второй вариант. А теперь… теперь жалела даже об этом.
Сев на узкую кровать, я сама набрала номер Ларисы – директрисы Акулы. Та долго не брала трубку, и я, все больше нервничая, спасалась тем, что щелкала выключателем ночника.
– Мариш, извини, что не позвонила. До последнего надеялась, но, сама понимаешь, мы только-только более-менее оживаем. Особенного спроса нет…
Лариска еще не договорила, а я уже поняла, что группы не набрались. А может, и набрались, да только у Лариски таких, как я, экскурсоводов своих – человек десять. Они, конечно, в приоритете. Значит, накрылась моя подработка. А на счету… на счету почти ноль. Нет, конечно, еще есть кредитки, но я терпеть не могла ими пользоваться. Особенно, не имея четкого представления, когда смогу покрыть долг и не попаду ли на проценты. Я со щелчком выключила лампу, обхватила себя руками и подошла к окну. Небо, будто растянутая на макушках деревьев серая пленка, давило на голову. Ветер поднял из контейнеров мусор и теперь гонял его по двору. Накрапывал мелкий дождь, усеивал бисером стекла. Я никогда не любила такой. Уж если плакать – так плакать.
– Мариш, мы сегодня ужинать будем, или как?
Я спохватилась, помчалась в кухню. Рефлексировать было некогда. Хотя за чисткой картошки мысли снова свернули не туда. Я смотрела на то, как очистки падают в мусорное ведро, и думала о том, что это и есть моя жизнь. Жизнь, которая не может быть вечным праздником. И как бы ни было в начале отношений, потом все равно засасывает рутина. И все портят быт, родственники, сующие свой нос, куда не следует, бесконечные мысли о том, где заработать денег, и геморрой на работе. Вопрос, есть ли в этом просвет?
– Марина, это твой телефон разрывается? – ворвался в мысли недовольный голос свекрови.
– Да… Извините, вытяжка шумит – не слышно.
Убавив огонь на плите, а отошла в коридор, где было потише. Звонила Дина.
– Привет, Дин. Что-то срочное?
– Еще бы! Бросай все и дуй ко мне.
– А без этого никак? Я ужин готовлю…
– Никак! Васька тебе работу нашел! Ну?!
– Ты серьезно?
– Придешь – расскажу детальней.
– Но Вадик…
Дина тяжело выдохнула:
– Если хочешь, и Вадика бери. Ваське коньяк хороший подогнали в благодарность за работу – он оценит.
– Ладно… Сейчас поговорю с ним.
Я отложила трубку и повернулась к мужу. Когда-то он считался писаным красавцем. Да и сейчас мог запросто вскружить голову кому угодно. Проблема в том, что его красота уже давно для меня ничего не решала.
– Нас Дина в гости зовет.
– Что-то неохота.
– Ну, смотри. Я все равно пойду. Васька мне какую-то работу нашел. Обсудить надо, – пробормотала я, сняла с талии фартук и бросила на стол. – Зоя Кирилловна, выключите, пожалуйста, картошку минут через пятнадцать. Мне нужно отойти.
– Куда это ты, на ночь глядя?
– Шесть часов только. А завтра воскресенье. К тому же Вадик идет со мной. Ты ведь идешь? – обернулась к мужу. Тот еще повыделывался немного, но кивнул. Я достала из шкафа вещи и пошла одеваться в ванную. Интересно, что там за работа? А, впрочем, какая разница? Главное, чтобы она была. Пусть даже не сама работа (ведь еще непонятно – возьмут меня – не возьмут), но хоть какая-то надежда…
С пустыми руками в гости идти было неловко. А купить гостинцев – не за что. Но, кажется, это парило одну меня. Владик и в ус не дул. Ну, и ладно. Я дала себе обещание обязательно отблагодарить Дину с Васей, когда ситуация как-то нормализуется.
– Проходите, что застыли? А вы к себе топайте, – шикнула Дина на детей – близнецов Мишку и Пашку. – Нечего вам разговоры взрослые слушать.
Мы с Владиком устроились за столом. Ничего особенного на нем не было – видно было, что Дина гостей звать не собиралась.
– Вась, не томи, рассказывай, что за работа.
Ну, он и рассказал. Как есть, все выложил. Мол, был у него сегодня клиент, у которого беда с помощницей приключилась. И теперь он в срочном порядке ищет кого-то на время. Из требований – английский и немецкий.
– С этим, вроде, у тебя проблем нет?
Нет. Я оканчивала романо-германский, но…
– А чем занимается этот клиент, Вась? Я же должна быть в курсе. Вдруг что-то спросят на собеседовании, а я ни в зуб ногой. Надо подготовиться.
– Строитель он. Ну, в смысле фирма у него строительная. А как называется, я и не в курсе.
– Вась! – закатила глаза Дина.
– Ну, что? Как-то я не додумался спросить. Зато вот номер… Сказал сюда звонить, чтобы договориться о собеседовании.
Я надеялась получить визитку, из которой бы наверняка стало понятно, с чем я имею дело, но вместо этого Васька протянул мне засаленный обрывок газеты с записанным на скорую руку номером. И все… Ни имени, ни фамилии – ничего. Я уставилась на четко выписанные в ряд цифры. Человек, который их написал, имел красивый чертежный почерк. Сразу видна рука инженера. Еще той… старой школы.
– Я ж ничего не знаю о строительстве. И зачем строителю английский?
– Да какая разница? Главное, работа есть!
– Еще нет!
– Так будет!
Дина неунывающая оптимистка. Мы разлили по бокалам Мартини, добавили Швепс, капельку Апероля и яркий кружок красного апельсина. Любимый коктейль и мой, и Дины…
У Вадика с Васькой завязался разговор. Я не вслушивалась. Просто смотрела… Они были такими разными. Мой Вадик и Динкин Вася. Если честно, я не поняла, почему она вышла за него замуж. Мне казалось, Динке нужен был кто-то особенный. И только теперь я осознала, какой дальновидной оказалась моя подруга. Ведь особенных вокруг – пруд пруди. Только нормальных нет… Это да. А Васька как раз нормальный.
– Возьми еще пюрешки… – забеспокоилась Дина.
– Ты золото, Динка. Угадываешь все мои желания.
– И еще коктейльчик, да?
– Боже мой… Как у тебя это получается? – смеюсь, парадируя старый еврейский анекдот.
– Ты, главное, на собеседование принарядись! И валерьяночки выпей. Потому что, что? Правильно. Красота спасет мир, а пофигизм – нервы.
Я рассмеялась. Настроение впервые за бог его знает сколько времени поползло вверх.
– Да ты и так понравишься Степанычу, – заверил Васька. – Он во мужик! – выставил вперед большой палец.
– Чего это моя жена должна кому-то нравиться? – включил Отелло Вадик. А я и не помню уже, чтобы он меня ревновал… Его ревность, как напоминание из давно забытого прошлого, отозвалась теплой волной внутри. Я игриво толкнула мужа в плечо. Он тайком провел рукой по моей коленке.
Домой вернулись поздно. Навеселе. Все уже спали, и мы, как подростки, на цыпочках прошлись до своей комнаты. Вадик начал с порога ко мне приставать, я поцеловала его и прошептала:
– Сейчас, только к Дашке загляну.
– Зачем? Ей же не два года!
Как ему объяснить, зачем? Просто, когда мы уходили, ее не было дома. И я хотела убедиться, что она вернулась. Пусть даже это было и так понятно…
Лишь убедившись, что дочка спит, я пошла в ванную. Смыть косметику, почистить зубы, избавляясь от горького вкуса Апероля во рту. Набрала полные пригоршни воды, наклонилась, чтобы умыться, и почувствовала горячие руки на заднице.
– Вадя…
– Я тихонечко… Наклонись.
Он отодвинул трусики в сторону и тут же погрузился в меня резким толчком. Я не так себе это представляла, но… что уж. Расслабилась, понимая, что удовольствия не получу. Сжала, чтобы это быстрее закончилось. Он задергался на мне буквально через пару секунд. А отстрелявшись, вышел, и я… я почувствовала, что…
– Какого черта? Ты не надел презерватив?!
– Упс…
– Упс?! Вадик, ты совсем спятил?
Хорошего настроения – как и не было. Я даже, кажется, протрезвела в тот же миг. Включила кран, стала судорожно мыться. Осознание пока не пришло. Но внутри уже все мелко-мелко дрожало…
– Мариш… – на плечо легла рука.
– Отстань, – дернулась всем телом. Вытерлась. Этот идиот так и стоял, покачиваясь. – Уйди!
– Ты куда?
– В аптеку!
– Зачем?
Объяснять этому придурку, что мне нужно принять меры экстренной контрацепции, когда он в таком состоянии – не хотелось. Да и действовать нужно было быстро. Насколько я знала от подруг, чем быстрее выпить таблетку – тем лучше. О том, как это отразится на моем здоровье, я старалась не думать. Лучше так, чем потом аборт. Ребенок сейчас для меня был непозволительной роскошью. Я даже не задумывалась никогда, хочу ли я еще малыша, просто понимала, что не могу себе его позволить.
– Уйди. Просто уйди с дороги.
Глава 6
Эмоций было столько, что они подгоняли вперед. Я шла быстро, чеканя шаг… Слипшиеся в комок претензии, обида, страх давили на диафрагму. Такое странное, неприятное ощущение, которое преследовало меня все чаще. До дежурной аптеки было топать и топать. Но почему-то вместо того, чтобы остыть на совсем по-осеннему холодном ветру, я только еще больше заводилась. Злость детонировала внутри серией ярких красных вспышек, которые проносились перед глазами, слепя.
К счастью, тетечка-провизор не стала лезть ко мне ни с сочувствием, ни с советами. Я вообще не знаю, почему боялась, что она что-то скажет. Всем на всех уже давно плевать. Даже самые близкие люди – чужие. Я все меньше понимала, зачем нам тогда вообще это все… Зачем? Ну, ведь никакого смысла. Мы рождаемся, большую часть жизни проводим во сне, остальное время – на работе, которую чаще всего ненавидим. Возвращаемся домой, и тут тоже растрачиваем себя на кого-то. Чужого… Чужого, гори оно все огнем!
Дрожащими руками я забрала упаковку, воду. Огляделась по сторонам. Дом, в котором располагалась аптека, опоясывал невысокий заборчик, я села прям на него, достала блистер, выдавила таблетку и, зажмурившись, отправила её в рот. Действовать нужно было быстро, пока не передумала. Пока слипшийся комок в груди еще позволял проглотить пилюлю. Я всерьез боялась, что меня вырвет. Всем тем, что я так долго загоняла внутрь себя.
– Что-то ты, Маринка, совсем расклеилась, – прошептала куда-то в ночь. – Вставай, давай. Хватит себя жалеть.
Тряхнула головой, будто это мне кто-то другой… умный сказал, и пошлепала домой. Вадик спал. И это меня уже даже не удивляло. Я осторожно переступила через него, чтобы пробраться к стенке, у которой спала. Закрыла глаза. И, к удивлению, практически тут же провалилась в сон.
Утром я проснулась от смутного беспокойства. Такое бывает, знаете, когда мозг еще не до конца прогрузил события минувшего дня, и лишь тяжесть на сердце напоминает о случившемся накануне зашкваре.
Все еще спали. Я бы, может, тоже понежилась в постели, но от Вадика несло перегаром. Хотелось открыть окно. Да и просто посидеть в тишине кухни, пока остальные еще не проснулись. Я быстро умылась. Заварила кофе и уселась с чашкой у окна, еще раз внимательно изучая инструкцию от Пастинора. Перечень противопоказаний был довольно обширный.
– Что это?
Морщинистая рука свекрови схватила лежащую на столе коробочку и поднесла к носу. Это она ко мне подкралась так тихо? Или это я погрузилась в собственные мысли так глубоко, что ничего не услышала? А какая разница?
– Ничего. Отдайте.
– Ты что… Ты что, беременна? Куда нам еще ребенок, а?
Я открыла рот. Но не нашлась, что ответить. Все силы уходили на то, чтобы не сделать какую-то глупость. Например, не вцепиться в лицо свекрови, с которой мне еще предстояло жить.
– Нет, Зоя Кирилловна. Я не беременна. Эти таблетки как раз для того и предназначены, чтобы не забеременеть.
Я подчеркнула слово «не», схватила чашку с недопитым кофе и с грохотом поставила ее в мойку.
– Вот и правильно. Вам лет уже сколько, только уродов рожать.
Господи Иисусе, дай мне терпения! К счастью, в разговор вмешался свекор, которого я до этого не замечала:
– Ну, каких уродов, Зой? Несешь чепуху какую-то. Я, вот, от внука не отказался бы, – подмигнул. Я бледно улыбнулась. Было дико обсуждать это все… вот так.
– Совсем из ума выжил! – возмутилась свекровь.
– Тебе сделать чай, пап? – пресекая назревающий скандал, я резко сменила тему.
– Да я сам, Мариночка…
В кухню влетела собака, забила хвостом, снова выбежала в коридор. К счастью, свекровь подалась за ней, и в тесной кухне стало немного просторнее. Я выдохнула и на секунду склонила голову, позволяя себе немного слабости.
– Да ты ее не слушай, Мариш! Глупости она несет.
– Я уже привыкла, – отмахнулась. – Лучше скажи, ты насчет операции все узнал?
– Но ведь деньги…
– Об этом не беспокойся! Я, кажется, нашла работу. Кстати, о ней…
Я пулей выскочила из кухни. Сдернула сумку, порылась в кармашке, опасаясь, что потеряла заветную бумажку с номером. Но нет. Та оказалась на месте. Правда, еще более помятая, чем раньше. Тогда я решила для надежности вбить номер в телефонную книжку. Так и сделала. Не знаю, почему обозвала контакт «Спасатель». Сохранила и нервно хихикнула. Ну, а что? Только этот мужик меня и мог спасти. И хоть я имела довольно расплывчатое представление о том, какая работа мне предстоит, я так же отчетливо понимала, что вряд ли там мне будет хуже, чем дома. Еще и деньги будут платить. Если, конечно, все срастется.
Интересно, когда его можно будет набрать? Сегодня ведь воскресенье! В девять? Нет, наверное, рано. А если кто-то опередит?
– А ты чего здесь сидишь?
Я резко подняла голову и встретилась взглядом с Вадиком. Выглядел тот неважно. Как собака побитая. Виноватым. Но зря он думал, будто этого будет достаточно, чтобы я простила его косяк. Молча встав с обувницы, я вернулась в комнату.
– Так и будешь молчать? – пошел за мной.
– А что мне тебе сказать?
– Ты выпила таблетки?
Ах, это он помнит! Это он не забыл. Злость вновь окатила внутренности. Ну, какой трус! Боится, что я залечу, хотя сам тому поспособствовал. Что ж так тошно-то? От него такого тошно.
– Конечно, выпила. Что мне оставалось? – резко бросила я, сдергивая с дивана подушки, простыню… чтобы его собрать.
– Ну, не злись. Прости. Я… не знаю. Нашло что-то по пьянке.
– Это мое здоровье, Вадик! Понимаешь? Мой гормональный фон, который теперь – я даже не знаю, когда придет в норму! Что мне твое «прости»?!
– Не кричи! Хочешь, чтобы все знали о том, что случилось?
– Они и так уже знают.
– Ты им рассказала? – вылупился тот. А я поморщилась. Коснулась пальцами лба. Идиотизм какой-то. За кого он меня принимает?
– Нет. Но твоя мать увидела коробочку с лекарством. Все! Не хочу больше об этом.
Я сложила постельное, собрала диван. И сев на него, уткнулась в телефон. На почте было уже меньше писем недовольных клиентов, но они все же были, и я решила ответить на них, перед тем как звонить по поводу работы. Незаметно прошел целый час. Проснулась Дашка. Свекровь вышла с собакой на прогулку и вернулась…
Меня немного штормило. То ли лекарство так действовало, то ли я себя накрутила, то ли мной завладел привычный страх перед собеседованием. Мне ведь даже негде было уединиться, чтобы поговорить. Только ванная. Или… улица. Но там опять начался мелкий противный дождь. Хоть бы на Первое сентября погода была нормальной! А между тем уже был одиннадцатый час.
Я взяла телефон и закрылась с ним в ванной. Набрала номер, приложила трубку к уху.
– Таиров! – рявкнул мужчина, и этот тон… он меня еще больше сбил с толку.
– Кхм…
– Говорите же! Я слушаю.
– Кхм… Кхм… – а я ведь даже не знала, как его зовут! Степаныч. И все… Ну, не дура ли? Почему-то вспомнилось, как в детстве Дашка никак не могла запомнить, в какой последовательности нужно называть фамилию, имя, отчество и звала себя, если кто спрашивал, Дашей Марковой Вадиковной. Господи, о чем я думаю?! Откашлялась, заставив себя сосредоточиться на разговоре. И уцепилась за подсказку, которую он сам мне дал, назвав себя по фамилии. – Здравствуйте, господин Таиров. Я от Василия звоню. По поводу работы.
– Какого еще Василия?
Голос такой… сильный, глубокий. Рокочущий даже. Кажется, ему каждый раз приходилось его обуздывать… Но в то же время удивительно приятный. И даже как будто знакомый. Этому Таирову бы в Вадькиной группе солистом быть, хотя… Нет уж. Пусть лучше дома строит.
– Василия Дружинина. С автостанции.
– Ах, да… Послушайте, мне сейчас не очень удобно разговаривать. Вы не могли бы приехать?
– Да. Конечно. Сейчас прикину, когда смогу…
– Вы можете завтра к девяти утра.
Я даже ошалела. Сначала разозлилась, а потом чуть не рассмеялась от такой откровенной демонстрации превосходства. Я – босс, деловой парень. А ты хочешь – подстраивайся, хочешь – нет, у меня таких, как ты – вагон. Интересно. По спине побежали мурашки.
– Эм… Хорошо. А куда подъезжать-то?
– В офис!
– Конечно. Только я не знаю, где он находится. Вы уж простите.
Наверняка такого он не ожидал. Любой нормальный человек, конечно, в курсе, где находится офис компании, в которую он устраивается на работу. И то, что я не знала даже этого – могло сыграть в минус. Мужчина на том конце связи хмыкнул. Быстро назвал адрес и отключился. А я рванула в кухню, чтобы записать его – пока не забыла.
Ну, вот и все… Собеседование у меня в кармане. А дальше что? Я решила, что мне стоит почитать, какие требования предъявляют обычно к помощнику руководителя. Ничего нового для себя вроде бы не нашла. Зато залипла на статье «Как произвести впечатление на потенциального работодателя». Конечно, внешнему виду в этой статье отводилась немаловажная роль.
Вместе с Дашкой мы переворошили весь мой гардероб. Как выбрать наряд, если даже не понимаешь, какой будет погода? С утра – холодина, в обед – жара. И дождь, который как-то умудряется лить, обманув все прогнозы.
Я приложила к груди серый брючный костюм.
– Что скажешь? – спросила у дочки.
– Ничего вроде…
– Но в платье лучше, – заметил свекор.
– Правда? – я повернулась и нерешительно протянула руку к кофейному приталенному платью в мелкий горошек. – Не слишком легкомысленно?
Свекровь взглянула на меня поверх очков. Фыркнула:
– Денег на наряды ты спустила немерено. Дай бог, найдешь что-нибудь подходящее.
Я промолчала. Ну, не оправдываться же за то, что, зарабатывая, я тратила деньги, в том числе и на себя. Хватит уже того, что я тайком покупала обновки. Лишь бы только не слушать обвиняющие речи свекрови о том, что я спускаю семейный бюджет на ветер.
Так и не определившись с нарядом, пошла готовить ужин. Меня немного подташнивало, и я не стала садиться за стол, сославшись на то, что неважно себя чувствую. Задремала. Проснулась от того, что Вадик открыл шкаф, перебирая одежду.
– Ты куда? – сощурилась я.
– Игнат подогнал халтурку.
– Тебя ждать?
– Да нет. Приду поздно. Не злись, ага? Обещали нормально заплатить. Мне как раз надо новые струны.
Новые струны… Струны, господи боже мой. Я стиснула зубы, чтобы не высказать все, что думаю. Очередной скандал нам был точно уж ни к чему. Да и не хотелось портить себе настроение – оно и так паскудное. Наверное, все дело в гормонах.
Вадик ушел, а я опять разложила диван, отвернулась на бок и тут же уснула.
Погода утром порадовала. Я все же решила надеть платье. Нанесла легкий, практически невидимый макияж, подкрасила губы. Все в меру. Пока собиралась, домочадцы уже проснулись. Но, к счастью, я так спешила, что успела перекинуться лишь парой слов с Дашкой.
Офисное здание, в которое мне нужно было успеть, находилось не так уж и далеко. Я только не ожидала, что оно будет… таким пафосным. Замерла напротив входа, как дурочка, открыв рот. Поправила поясок на талии. Мне был известен номер офиса, но разве этого было достаточно? Насколько я знала, в такие бизнес-центры войти можно только по гостевому пропуску, о котором должен позаботиться тот, к кому ты направляешься. И что же делать? Пока я соображала, зазвонил телефон. Я достала трубку и с удивлением уставилась на дисплей. Звонил Спаситель.
– Д-да. Доброе утро.
– Доброе. Я тут вспомнил, что даже имени вашего не спросил, чтобы пропуск выписать…
– Я как раз тоже только об этом подумала, – выпалила с облегчением. В трубке на несколько секунд повисла пауза, а потом лопнула дверь. Будто мой потенциальный начальник как раз в этот момент выходил из машины.
– Вы сейчас где?
– У входа.
– Поднимайтесь, встречу вас в холле, раз такое дело.
Он отключился прежде, чем я успела сообразить спросить, как он собирается меня опознать среди десятков других людей, торопящихся на свое рабочее место. Ну, вот как так? Поморщилась, скользнула в вертящуюся дверь вслед за двумя представительного вида мужчинами. Сделала пару шагов и застыла, нервно оглядываясь по сторонам.
– Это вы ко мне?
Резко обернулась, откинула волосы и… уставилась на него, открыв рот:
– Федор?
– Марина?
Глава 7
– Ты подстригся, – первое, что она сказала, когда мы оба немного пришли в себя от такой неожиданности. Я нахмурился. Провел по короткому ежику ладонью и, оглядевшись по сторонам, чуть отошел в сторону – мы загораживали людям проход. Она последовала за мной.
Вот так новости. Марина… Бывают же совпадения! Встретить ее вновь в многомилионном городе. Да еще и при таких обстоятельствах… А ведь я запретил себе о ней даже думать. Но все равно мысленно возвращался в тот вечер. Понимал, что тогда, находясь рядом с ней в шумном баре, мне было как никогда хорошо.
И что теперь прикажете делать? Брать ее на работу? Ну, нет. На кой оно мне надо? Видеть ее каждый день перед собой. Хотеть. Не имея ни единого шанса получить. Да и… она в турбизнесе работала, кажется. Совсем другой профиль. А я требовательный, как черт. И совершенно нетерпимый к ошибкам.
– Да. Подстригся.
– Значит, нашел… нашли все-таки тот барбершоп? – улыбнулась тепло. А я подумал о том, что в офисе действительно лучше было на «вы». И она очень правильно, очень вовремя и тактично исправилась. Только это ничего не меняло.
– Не пришлось. Мастер ко мне домой приехал.
Холодный, ровный тон. Молодец. Все правильно. Она, если и удивилась, виду не подала. Будто сразу внутренне переключилась на рабочий лад. Выжидающе на меня уставилась. А я, что? Ну, не выгонять же мне ее было. С порога…
– Лифты там. Офис на крыше. Пойдемте.
И сам перешел на «вы», утверждая расставленный ей самой акценты нашего статус-кво.
В лифте, как всегда в час пик, было тесно. Я пропустил Марину вперед и шагнул следом, становясь чуть ближе, чем мне того бы хотелось. И… тут же реагируя на эту близость. Твою ж мать. Она сосредоточила взгляд на отсчитывающем этажи табло. А я… тоже сделал вид, что уткнулся в телефон. Но один черт косился на ее мерно вздымающуюся грудь, которая то и дело задевала мой локоть. Понятно, что не специально. Но, блядь! Я ведь мужик, я ведь реагировал… и это было проблемой. Которую, впрочем, можно было решить, прикрыв срам портфелем. Что я и сделал. Нет-нет. К черту таких помощниц. Иначе весь день насмарку. Попробуй тут сосредоточься, когда такое искушение за стенкой. Альбина наверняка бы сказала: седина в бороду – бес в ребро. Но ничего подобного. У меня студенток в офисе – всегда полным полно было. То практика у них, то стажировка. И ни на одну из них я так не реагировал. То есть, вообще никак не реагировал. Меня вчерашние школьницы не возбуждали. Только с Мариной вот так. Может, потому, что школу она все же окончила уже давненько.
– Теперь сюда, – пробормотал я, когда мы вышли из лифта. Марина молча посеменила рядом. У входа в бюро собралась приличная толпа. Человек пять-шесть. Какого черта? Я окинул их взглядом и толкнул входную дверь, сразу попадая в огромное единое пространство, где работали мои ребята.