Любовь пахнет понедельником бесплатное чтение
![](/img/b/93214.jpg)
Плейлист
ПАТИКАП – Обычный вечер
Steve Aoki & Louis Tomlinson – Just hold on
Черниковская хата – Спектакль окончен
Gnash feat. Olivia O’brien – I hate you, I love you
Гости Гаррисона – Халаты
One Direction – I want write you a song
Три дня дождя – Фелида
RADOPI – Друг + друг
Rag’n’bone Man – Human
OneRepublic – Wherever I Go
Pyrokinesis – Нежное электричество
Нервы – Батареи
One Direction – Drag me down
Вадим Мулерман – Лада
Буерак – Культ тела
Егор Крид – Невеста
Гости Гаррисона – Васильки
Reamonn – Supergirl
Глава 1. Хищники и их жертвы
Глухой туц-туц от прямой бочки какого-то очередного хита-однодневки эхом отдавался в головах всех присутствующих в клубе, заглушая разговоры шумной компании молодых людей, расположившихся за небольшим столиком в стороне от танцпола. Стробоскопы озаряли разноцветными вспышками света помещение. От них уже начинали уставать глаза. Движения танцующих казались резкими и отрывистыми, как будто это была не жизнь, а видеопленка, в которой явно не доставало кадров в секунду. Изрядное количество выпитого сильно дурманило рассудок ребят за столиком. Ева решила, что выжмет из этого последнего летнего денька все, тем более уже завтра ей снова придётся примерить на себя роль прилежной студентки медицинского. Это, возможно, ее последний шанс забыться, не думая ни о чем, а особенно об учебе. Она понимала, что уже меньше, чем через сутки все ее мысли будут заполнены сплошными контрольными и домашками. Поэтому она цеплялась за возможность напиться и забыться, словно утопающий, хватающийся за обломки корабля, лишь бы спастись. Она встала из-за столика, не говоря друзьям куда и зачем она идет. Она рассчитывала, что они ее и так поймут без слов, как это обычно и было. Она забрала свою маленькую розовую сумочку, в которой было всегда все самое необходимое, и уже начала идти шаткой походкой в сторону бара, когда ее окликнули:
– Ева! Может тебе хватит, а то будет как в тот раз, – голос ее лучшей подруги еле-еле смог прорваться через толщу звуков, обволакивающих Еву.
– Лиза, хватит вести себя, как моя мама, все под контролем.
– Только твоя мать не знает о твоих похождениях, но это даже к лучшему, а то у нее слабое сердце, – буркнула Лиза в сторону, она знала, что ее подруга ей врет и что весь контроль был утерян еще пару шотов назад, однако смирилась и решила, что будет молча за всем наблюдать.
– Ты что-то сказала?
– Говорю, иди на встречу приключениям, – Лиза переживала за свою подругу, но знала, что вмешиваться бесполезно, гиперопека в ее отношении еще ни разу ни к чему хорошему не приводила.
Пробираясь через толпу ловящих момент на танцполе, Ева благодарила свой рассудок, который не дал ей набить в том году эту глупую фразу под ключицей. «Carpe diem» звучало очень романтично, а каллиграфический почерк Лизы добавил бы особый шарм, но не вышло, да и родители Евы были старой закалки, и выступали категорически против любых модификаций тела, будь то пирсинг или татуировки, их почтенный возраст давал о себе знать. Если бы девушка не была погружена в свои мысли, то заметила бы, что ее кто-то высматривал через толпу, как хищник газель через высокие заросли саванны. И это была не Лиза. Законы каменных джунглей мало чем отличались от природных. Здесь были хищники и их жертвы. Ева в этот момент была очень легкой добычей: отбилась от своих друзей, изрядно напилась и всеми силами искала приключений на свою красивенькую попку, которую еле-еле прикрывало короткое легкое платье. А самое главное, она и хотела их найти, и алкоголь, во власти которого она находилась, хотел их найти. Парень смог опередить Еву и оказаться прямо перед ней. Она сразу привлекла его внимание своими легкостью и беспечностью, он понимал, что ее мало заботило происходящее вокруг и что она уже давно потеряла всю свою бдительность. Хотел ли он заговорить с ней прямо на танцполе? Или хотел провести немного времени в танце рядом с ней и затем увести куда-то? Он сам не знал. Но он был уверен, что все то время, что он ждал, пока она встанет из-за столика, полного ее друзей, обязательно окупит себя. Ева не заметила возникшую из ниоткуда мужскую фигуру и врезалась в нее, это не остановило девушку, и она продолжила свой путь к заветной барной стойке, лишь обернувшись и бросив в никуда «извините». На секунду ей показалось, что она встретилась с чьим-то жадным, голодным, хищным взглядом. Ей пришлось отбросить эту мысль, потому что за этими быстрыми вспышками света сложно было выловить из толпы хоть что-то, тем более такую эфемерную вещь, как чей-то взгляд.
Плюхнувшись на стул, она тут же подозвала бармена и заказала свой любимый коктейль. Она попыталась флиртовать с парнем за стойкой, как и во все прошлые разы, когда приходила сюда с друзьями. И на этот раз ее попытки не увенчались успехом, что сильно досадовало Пьяную Еву и из-за чего Трезвая Ева каждое утро после гулянки испытывала чувство облегчения, смешанного со стыдом. Она уже тянулась банковской карточкой в сторону терминала, когда ее кто-то опередил, приложив свою чёрную карту. Очередная вспышка света сделала серебристые буквы на ней читаемыми.
– С чего такая щедрость, Илья? – Ева подняла свои глаза на незнакомца и встретилась с тем же жадным, хищным взглядом, что и на танцполе.
«Черт, значит не показалось», – добавила она про себя.
– Я что, не могу угостить прекрасную даму в клубе? – он не удивился тому, что девушка успела прочитать его имя, это ему было и нужно, пока она отвлеклась, он провел свободной рукой над высоким барным стаканом с красной жидкостью и блестящими кубиками льда и высыпал туда немного бесцветного порошка из пакетика, зажатого между средним и указательным пальцами.
Конечно же, он знал, что может ее угостить, он знал, что может практически все в этом мире, и его совершенно не смущало, что бармен с недоверием посмотрел на его странный жест, прежде чем вернуться к своим делам. Никому из работающих в этом клубе не было дела до того, что происходит с девушками в туалетах или на съёмных квартирах, куда их уводят, предварительно «угостив». Незнакомец и так был уверен, что сидящая перед ним девушка уже достаточно пьяна и готова практически на все, иначе быть не могло. Ему было очень весело, и он не хотел, чтобы его вечер обломали какие-то незапланированные вещи. Поэтому он прибегнул к запрещенным приемам, с целью минимизировать шансы того, что примеченная им жертва сорвется.
– Понимаешь, это теперь обязывает эту «прекрасную даму», – Ева изобразила кавычки в воздухе, – к чему-то, но, судьба сегодня на твоей стороне, я не слишком-то и против, – потягивая коктейль через трубочку, она взглянула ему прямо в глаза. Отчего-то стало неприятно. В этот момент она почувствовала себя добычей, загнанной газелью, но решила сделать вид, что это она здесь большая кошка на охоте. Что ж, если этот парень решил ее добиться, то пусть игра будет вестись по правилам Евы, точнее, по правилам алкоголя и чего-то еще, разливающихся по ее венам.
– Ого… – незнакомец сделал удивленный вид, девушка поверила, что он растерялся. Она была еще наивнее, чем он ожидал.
– Лучше и не скажешь, – Ева закатила глаза и отпила ещё немного, приятная горечь обдала ее горло, раскатилась волной мурашек по телу и придала сил, – давай сделаем вид, что ничего этого не было, это просто очередной бокал заговорил вместо меня,– это было правдой, возможно, единственной, из того, что она наговорила за этот вечер, – Кстати, я Ева, – она протянула руку для рукопожатия.
– Мое имя ты уже узнала, – Илья взял руку Евы в свою и поцеловал тыльную сторону ее ладони, ему понравилось, смущение Евы, такой милой, пьяной и наивной, он уже предвкушал, что скоро будет, – Ты тут одна? Или с друзьями?
– С друзьями, но ты не переживай, они не будут меня искать, если я вдруг пропаду куда-то, – она игриво улыбнулась, последние крупицы страха улетучились быстрее, чем медицинский спирт из пробирки, которую кто-то забыл закрыть на практике в больнице, – ну знаешь ли, – пространство между ними заполнилось ее смехом, Ева поняла, что уже перепила, хотя ей казалось, что она совсем мало выпила, и начинает терять остатки контроля над собой, в конце концов, она решила, что живет один раз, и на утро все равно забудет значительную часть происходившего. Как она привыкла думать, что было в стенах клуба, остается в стенах клуба.
Она чувствовала лёгкость и непринуждённость в разговоре с ним, однако не спешила рассказывать о себе правду, да и какой в этом смысл, если они никогда больше с ним не увидятся. И что-то ей подсказывало, что Илья тоже не до конца был честен. Он был на несколько лет старше, чем она, но Еву особо не интересовали ни его возраст, ни его работа, ни увлечения. Хотя одно из них было практически очевидным: искать одиноких, уже подвыпивших студенток, а, возможно, и старшеклассниц, выглядевших старше своего возраста, в клубах, угощать их, и… Ева позволяла одаривать себя комплиментами, наслаждалась мужским вниманием и в открытую флиртовала, потому что с барменом все равно ничего не вышло, опять. Но так она вела себя, только когда была пьяна, а напивалась она только этим летом, только с друзьями и только по особым (и, возможно, не очень) случаям, последний день перед началом учёбы стал как раз одним из них.
Пару коктейлей спустя, а может, их было и гораздо больше, Ева не хотела их считать, она хотела хорошо проводить время, веселиться, и пьяно смеяться над всеми глупыми шутками, тем более в интересной компании. Она пробиралась через танцпол вслед за Ильей в сторону туалетов. Он крепко держал ее за руку и тащил за собой. Правда, будь она трезвой, она бы даже не взглянула в его сторону, но алкоголь был способен на многое, практически творил чудеса.
Она знала зачем они идут, вернее за чем. Этот небольшой клуб ее родного города был очень хорошо знаком ей, других мест, где можно провести вечер с друзьями здесь особо-то и не было, это же не Москва. Одна из причин, почему Еве понравился именно этот клуб – туалетные кабинки, вернее это были уже не кабинки, а настоящие комнаты. В одну из них они с Ильей и завалились, пьяно смеясь. Просторную, с небольшой раковиной, зеркалом над ней и тусклым синеватым светом. Ева и ее друзья предполагали, что владельцы выбрали именно такой оттенок подсветки, чтобы было тяжелее найти вену, но кто знает. Тем более, для других занятий это освещение очень даже и подходило. Видимо, эти комнаты-кабинки нравились не только ей: из соседней уже раздавались чьи-то приглушенные стоны.
– У тебя есть что-нибудь? – спросила Ева, намекая на презервативы.
Илья рассеяно похлопал по карманам, всем своим видом говоря: «Какая досада, всегда с собой ношу, но именно сегодня я забыл». Ева знала, что он даже и не думал брать с собой что-то подобное. Парни в клубах редко заботятся об этом, им нельзя доверять. Поэтому Трезвая Ева позаботилась о Пьяной Еве и положила перед выходом в сумочку небольшую коробочку с тремя презервативами. Ну так, просто на всякий случай. Ну вдруг рядом с ней в клубе окажется Гарри Стайлс или другой персонаж ее ночных фантазий. Илья хоть и был симпатичным, но и близко не походил на ее любимого певца или других ее звездных крашей. Словом, голубоглазый блондин – вообще не ее типаж, но она знала, кому он может понравиться – Лизе. При первом взгляде на Илью Еве даже показалось, что перед ней Егор Крид, времен «Будильника» и «Невесты». На секунду ей стало интересно, заметила ли ее подруга его среди других посетителей клуба или нет, надо будет потом об этом спросить. Со вздохом Ева порылась в сумочке, взять ее к барной стойке было правильным решением:
– Держи, и не смотри на меня так, будто я достала из сумки живого енота, – она смогла собрать остатки здравого смысла в кулак и осознанно подойти ко всему, если секс с незнакомцем вообще можно назвать осознанным решением, в конце концов, у неё впереди было еще минимум шесть лет обучения, и ни дети, ни лечение «букетов» не входили в ее планы.
Алкоголь и что-то, подсыпанное Еве в коктейль, бурлили в ее крови и смогли окончательно затуманить ее рассудок, так что она и сама не поняла, как оказалась прижата к холодной стене, Илья одной рукой приобнимал ее за талию, а другой упирался в стену чуть выше ее головы. Ева чувствовала горячее дыхание на своей шее, этот контраст ощущений вызывал толпу мурашек, разбегающихся по всему телу. Толчки становились быстрее и резче. Она слышала, как откуда-то далеко, с танцпола, доносится песня, которая ей нравится, она подумала было начать подпевать про себя, но отогнала эту бредовую идею. Ей было немного тяжело стоять на ногах, сказывалось количество выпитого, но она была почти уверена, что Илья не даст ей упасть, по крайней мере, она надеялась, что он выпил поменьше, чем она. В конце концов, его задачей было споить ее, а не напиться самому. С очередным толчком с ее уст сорвался стон. Голова немного кружилась, перед глазами мелькали разноцветные образы, Ева думала о сильных руках, обнимающих ее, и о шлепках тело о тело, которые было слышно только им. Ну и, возможно, соседям по кабинке. Звукоизоляция была здесь никудышной. Ева немного жалела, что это был просто незнакомец из клуба, а не ее парень. Вернее, бывший парень.
Брать от жизни все, отдыхать и наслаждаться было ее девизом на этот вечер.
Ручка двери слегка дернулась, когда Ева поправляла прическу и одергивала платье, а Илья застегивал ремень. Разобравшись с одеждой, она достала из сумки небольшую упаковку влажных салфеток и осторожно подтерла размазавшуюся тушь. Ева подумала о том, что все же следовало одолжить водостойкую у Лизы, или, в конце концов, купить себе свою. Затем она достала свою ярко-розовую помаду, посмотрела на свои руки, затем на свое отражение в зеркале. Комната поплыла перед ее глазами, все перед ней было в виде отдельных мазков, которые никак не могли собраться в цельные образы. Ева зажмурилась, открыла глаза, ничего не изменилось. Мир в ее глазах раскололся на тысячи осколков. Ей стало страшно, она никогда не напивалась до такого состояния. Ева поняла, что красить сейчас губы не лучшая идея, если ты не хочешь выйти за контур сильнее, чем Кайли Дженнер. Когда они закончили приводить себя в порядок, им все же пришлось открыть дверь и покинуть комнату.
– Лиза?
– Ева, какого…
Илья будто растворился, оставив неловко стоящих девушек наедине.
Глава 2. Проскользнула какая-то биохимия
– Повтори мне ещё раз, как так вышло, что… – ответ на этот вопрос не был особо нужен Лизе, она и так все понимала, но это не умаляло ее негодования. Она хотела лишь одного, чтобы ее лучшая подруга прекратила напиваться до такого состояния и творить всякое.
– Лиза, ты можешь помолчать? Я вообще-то слушаю, – перебила подругу Ева. Ей и так было тошно, голова раскалывалась так, что создавалось ощущение, что все швы черепа расползаются в разные стороны, а внутричерепное давление нещадно растет. Ей было стыдно за вчерашнее, перед выходом из дома она обещала им обеим, себе и Лизе, что будет держать себя в руках.
– Хорошо-хорошо, мисс Моралистка, давай сделаем вид, что я вчера не тебя нашла в очередной раз, выходящей из туалета клуба с каким-то незнакомцем, – Лиза специально начала шептать это Еве в ухо, зная, как это ее раздражает. «Выходящей» было громко сказано, Ева выпала из кабинки прямо в руки подруги, когда следовавший за ней молодой человек был трезв. Лиза невольно заметила его сходство с Егором Кридом, и, если бы она не знала, что он только что воспользовался ее пьяной подругой, он ей даже мог понравиться.
– Не душни, и так голова раскалывается, а я, в отличие от некоторых, все ещё хочу выйти на автоматы по всем предметам, – Ева потёрла сначала переносицу, потом виски и продолжила что-то записывать за лектором.
– Ой-ой-ой-ой, введение в физиологию действительно тебе в этом поможет, – Лиза поймала суровый взгляд подруги, и ей пришлось принять своё поражение.
Они сидели на одном из последних рядов просторного амфитеатра лекционки, народу было очень много, не удивительно, как-никак первый лекционный день, через пару недель на лекции будут ходить единицы. Ева, может, и хотела сесть куда-нибудь поближе, но похмелье давало о себе знать, голова болела, а подруга тянула ее куда-то наверх. Между девушками повисло неловкое молчание, заполняемое фразами лектора о том, что физиология – это основа основ. Такое напряжение создавалось между ними каждый раз после совместных походов в клуб. Ева почувствовала, что Лиза толкнула ее в бок, закатила глаза и спросила шепотом:
– Ну что опять?
– Да ничего, если только, тебе не интересно, что люди, которые сейчас были в главном корпусе сфотографировали наше расписание по биохимии и… – Лиза была рада возможности направить диалог в другое русло, слушать лекцию или оставаться за своими мыслями один на один ей совсем не хотелось. Она выждала драматическую паузу, во время которой Ева начала уже выходить из себя.
– Что «и»?
– Я уже навела некоторые справки, у нас будет новый препод, он в институте только первый год, какой-то Нечаев И.А.
– Случайно не Илья? – Ева смотрела за тем, как Лиза снова залипла в телефон, будто в беседе курса была действительно жизненно важная информация.
– Ага, Илья Александрович, группа, у которой он сейчас ведёт пишет, что он милашка… погоди, а откуда ты знаешь? – Она и сама начала догадываться, но не хотела в это верить.
– Лиз, я походу вчера трахнула нашего нового препода, – Ева опустила глаза в тетрадь и начала делать вид, что записывает за лектором, хотя на самом деле вспомнила секунду вчерашнего вечера. Ту самую, во время которой вспышка осветила банковскую карту незнакомца, и она успела прочитать, выведенное серебристой краской на латинице имя «Илья Нечаев». Возможно, это было простым совпадением, но их город был слишком маленьким, чтобы по нему разгуливали два Ильи Нечаева, да и тот парень в клубе, судя по возрасту вполне мог быть ординатором, совмещающим работу и учебу. Он вообще что-то вчера рассказывал о себе? Ева не могла вспомнить ни единого его слова, только их стоны в туалете клуба. Ей очень хотелось, чтобы это было просто случайностью, ну или чтобы он хотя бы не запомнил ее. Вполне возможно, что он за это лето трахнул достаточное количество девушек при схожих обстоятельствах, и его шансы запомнить именно ее были ничтожно малы. Где-то в кишках начал завязываться узел, ее начало тошнить, прилив паники был где-то рядом.
– Подожди, ты что?! – Лиза поняла, что последнее слово, она буквально выкрикнула на всю аудиторию, поэтому ей пришлось судорожно откашляться, чтобы сделать вид, что все в порядке, будто, знакомство ее подруги с новой дисциплиной не началось в туалете клуба, хотя, очевидно, что между Евой и Ильей Александровичем, проскользнула какая-то биохимия, – Что делать будешь?
– Потом поговорим, – Ева опять уткнулась в тетрадку, ясно давая понять, что диалог окончен, и оставила подругу наедине с мыслями. Учеба всегда помогала отвлечься от последствий всяких глупостей, в этот раз тоже должно было сработать.
Если честно, Лиза не была удивлена, что все обернулось именно так. Если честно, она ждала какой-то такой не особо приятной ситуации, которая бы отвадила Еву от клубных похождений раз и навсегда, и, кажется, сейчас был именно такой момент.
Девушки были знакомы еще со школы, Ева всегда была примерной дочерью, подругой и ученицей. Гордость родителей и школы: ЕГЭ на 100 баллов и бюджет в медицинском. То, что происходило этим летом, этот пьяный угар, этот сексуальный отрыв, было совсем не похоже на ту Еву, которую Лиза знала столько лет. Лиза и не хотела бы каждый раз читать морали своей лучшей подруге, но вчера был пятый раз, когда ей передавали Еву из рук в руки. И каждый из этих пяти раз разбивал Лизе сердце. Осознавать то, что парни в клубах радостно пользуются уязвимыми состояниями девушек, было всегда больно, особенно когда приходилось наблюдать, как эти цепкие лапы сжимают твою лучшую подругу, а ты не можешь никак этому помешать. Вчера от зоркого взгляда Лизы, не затуманенного алкоголем (нельзя пить, когда знаешь, что твоя лучшая подруга может в любой момент выкинуть какой-нибудь фокус) не скрылось, что зрачки Евы были неестественно расширены. Оба варианта событий не нравились ей в равной степени. Лиза не хотела верить, что Ева могла принять что-то добровольно. А думать о том, что Илья Александрович, их преподаватель и врач, мог подсыпать что-то в коктейль незнакомой девушке, было страшно. Беспечность подруги, с которой та общалась с мужчинами в клубах, бесила ее. Лиза убеждала себя, что ей просто показалось, что это все странное освещение, и не стала пугать своими предположениями лучшую подругу, хотя это точно отбило бы у нее все желание ходить по клубам. Да, она была душной, да, она вела себя, как чья-то мама, да, она могла бы просто силой удерживать Еву от походов в клуб, но все было сложно.
Есть тысячи способов пережить расставания, при этом не разрушая саму себя: спортзал, йога, сублимация с помощью творчества, забота о себе, шопинг, в конце-то концов, но Ева решала свои проблемы по-другому. Через забытье, алкоголь и секс с незнакомцами. Лиза не понимала, почему Ева выбрала именно этот способ, и от этого ей было очень грустно.
Сейчас Лиза была как никогда рада началу учебы, потому что знала, что глупая погоня за «автоматами» не даст ее подруге думать ни о чем другом. Но этот препод… он явно все усложнял, да и зовут его точно так же, как и бывшего Евы, и эти инициалы, «ИА», да сразу же понятно, что перед тобой осел, и от него стоит держаться подальше.
Лиза надеялась, что Илья Александрович их не запомнил, и этот семестр пройдет ровно, как и предыдущие, но опасения были.
Остаток дня пролетел для Евы незаметнее, чем она ожидала, по-другому быть и не может, когда ты судорожно пытаешься вспомнить аминокислоты и выучить все функции и свойства белков, которые, по-хорошему, стоило начинать учить еще с июля.
С Лизой она так и не поговорила, потому что и без слов все знала. Обе хотели лишь одного – чтобы завтрашняя пара по биохимии прошла нормально. Под «нормально» они имели в виду: чтобы их препод не понял, что вчера с ним в клубе была одна из его студенток.
Все их надежды рухнули в один миг, когда Илья Александрович начал на паре проверять присутствующих:
– Ева Васильевна, – Ева подняла руку, он посмотрел в ее сторону, – ага, а у вас случайно нет сестры-близняшки, которая учится на учителя начальных классов?
Когда Илья Александрович увидел милое и доверчивое лицо незнакомки из клуба среди своих студентов, он сначала удивился, а потом ухмыльнулся, потому что следующие несколько месяцев должны были быть многообещающими. Вчера на танцполе ему показалось, что он встретил свою давнюю знакомою, но обознался. Сейчас при дневном свете он понял, почему так произошло. Сходство между Евой и тем призраком из прошлого не заметил бы разве слепой. Только у призрака, имя которому Маргарита, были всегда широко распахнуты глаза, как будто ее чем-то удивили, или испугали, что вообще не вязалось с ее немного надменным и высокомерным характером.
Еве хотелось провалиться под землю, он ее узнал. Она не помнила, что же ему наплела вчера. Она закрыла глаза, чтобы вычленить, хоть какие-то обрывки вчерашнего разговора, но нет, ничего не вышло, перед глазами всплыл белый экран, на котором вспыхнули кадры 18+, которые потом со звоном бьющегося стекла, разлетелись на части и собрались в ее размытое отражение в зеркале клуба, как будто это было и не отражение вовсе, а картина в духе импрессионизма. Пришлось открыть глаза.
Ева хотела ответить сегодня у доски, она предпочитала завоевывать авторитет с самых первых пар, но первое впечатление уже было испорчено. Ей ничего не оставалось, как ждать окончания трехчасовой пары и тупо пялиться в тетрадь на формулы двадцати аминокислот, пытаясь сдержать слезы. Она чувствовала, как Лиза гладит ее по руке, что ж, хотя бы ее Илья Александрович не запомнил.
Когда все уходили, Ева замешкалась, молния на рюкзаке опять заела, она сказала Лизе не ждать ее. Ей наконец-то удалось застегнуть рюкзак, когда в аудитории они остались вдвоем с преподавателем.
– А я смотрю, ты никуда не спешишь. После вчерашнего захотелось провести еще немного времени со мной? – Илья Александрович понимал, что Ева уже не была пьяна, но она была, как и в тот раз, одна, без друзей и выглядела по-прежнему мило и наивно. – Так вот, почему енот, – добавил он, взглядом указывая на шапочку, которую Ева сжимала в руке так, что костяшки пальцев побелели.
Про себя он отметил, что сходство между Евой и его давней знакомой, девушкой, о которой он думал многие годы, было феноменальным. Им нравились даже одни и те же животные. Эти чертовы еноты. Ева не улыбалась, но он был уверен, что ее улыбка была бы такой же обезоруживающей. Он бы все отдал, чтобы еще раз увидеть эту улыбку.
– Я не понимаю, о чем вы, – она начинала паниковать, без алкоголя она уже не была такой смелой.
– Да брось, все ты понимаешь, сама же вчера так и льнула ко мне. Я не против продолжить наше знакомство, но не думай, что у тебя от этого будут хоть какие-то поблажки, хотя… – Он оглядел Еву с ног до головы и облизнулся. – Зависит от того, насколько хорошо ты будешь стараться и проявлять активность, если ты понимаешь, о чем я, – улыбнулся он.
– Вам не кажется, что вы ведете себя очень непедагогично. Что говорит этический кодекс о романах со студентками?
Еве стало очень мерзко и некомфортно, единственное, чего ей сейчас хотелось, это покинуть эту аудиторию, эту кафедру, желательно навсегда. Ей хотелось бежать, но она была не в силах даже шелохнуться. Ева оказалась в цепких лапах страха, и никак не могла из них выбраться. Мысли в ее голове путались, паника накатывала, это была ошибка, фатальная ошибка, не стоило покидать столик, за которым сидели ее друзья. Ей показалось, что она начала дрожать.
– Да ладно, чего ты, никто тут тебя ни к чему не склоняет, я говорю исключительно об учебном процессе, – он заметил, что Ева дрожит, ему понравилось, что она была напугана, ее глаза округлились и стали еще больше, как и сходство между ней и его старой одноклассницей. – И не стоит тебе меня бояться, я же не укушу тебя, – на его губах появилась полузловещая, полусальная ухмылка. – Ну если ты сама этого не попросишь.
Ева думала, что это послужит ей уроком на всю жизнь – не напиваться в клубах. Она уже мысленно зареклась не пить больше ничего крепче кефира или кваса. Кумыс, тан и айран табу тоже обошло стороной, хотя она никогда раньше их даже и не пробовала. Она судорожно вспоминала приемы самообороны, но ничего в голову ей не лезло, там был только белый шум, через который пробивались их стоны и вспышки цвета.
«Ну что, большая кошка, кто ты без музыки, своих друзей и нескольких коктейлей?» – пронеслись мысли в ее голове. – «Вот и разгребай теперь».
– Я правда не хочу тебя пугать, – Илья Александрович понимал, что если Ева будет его бояться, заполучить ее будет куда сложнее, хотя гораздо интереснее. Он попытался ее успокоить, – просто твое поведение вчера, совсем не похоже на то, что я вижу сейчас. Как будто я вчера и правда имел дело с другой Евой, с той, которая не против продолжить общение и за стенами клуба.
– За стенами клуба я думаю об учебе, и об учебных дисциплинах, а не о симпатичных молодых преподавателях, которые… – смелость вернулась к ней, но она поняла, что закапывает саму себя.
Девушку спас телефонный звонок, кто-то, по-видимому, очень важный, позвонил ее преподавателю, и он покинул кабинет. Когда Илья Александрович вернется, Евы здесь уже не будет.
Она выбежала из здания и побежала в сторону дома, все эмоции настигли ее в прихожей, она сползла спиной по стене и заплакала, сама не понимая из-за чего. Как будто слезы помогут смыть ей случившееся в клубе.
Глава 3. Двое, не считая собаки
Учеба, как и всегда, помогла Еве отвлечься от ненужных мыслей, и этот немного неловкий и неприятный диалог был если не совсем выкинут из головы, то хотя бы отодвинут на задний план. Домашка сама себя не выучит. Если не сложилось с первым впечатлением на биохимии, то все еще может получиться на других дисциплинах.
Возможно, случись Еве расстаться со своим бывшим в середине семестра, или даже в разгар летней сессии, все прошло бы менее болезненно для нее. Многочасовая учебная нагрузка и сутки без сна всегда работали лучше любой анестезии. Но бывший Евы решил иначе и бросил ее в день последнего экзамена, именно тот момент, когда впереди простиралось целое лето, если не считать нескольких недель практики.
Она никогда не сможет забыть то, как с горящими глазами выбежала из главного корпуса, держа зачетку перед собой, чтобы показать Илье, стоящему на улице, три заветные буквы «отл». Его сессия уже закончилась, поэтому он смог вернуться в их родной город.
– Кто бы сомневался, – хмыкнул он. – Ты спишь с книжками, если вообще спишь.
Стоял жаркий июньский день, но Еве стало холодно, от его ледяного тона, когда он продолжил:
– Мне кажется, тебе учеба дороже нас, я не хочу быть третьим лишним. Нам нужно расстаться.
Он молча развернуться, чтобы уйти навсегда, даже не обернувшись, и чтобы больше никогда не отвечать на ее сообщения. Пока Ева стояла в оцепенении, не в силах бежать за ним, унижаясь и прося не оставлять ее одну, или просто заплакать, на кухне квартиры его родителей уже сидела другая и пила чай из кружки с маками, которую всегда давали Еве.
Ева строила грандиозные планы и воздушные замки, хотела наверстать за эти месяцы все упущенное из-за учебы, но он все уже давно решил, и не в ее пользу. «Официальной» причиной, чтобы прекратить многолетние отношения, начавшиеся с сидения за одной партой, оказались «сложный» характер Евы и другая девушка. На самом же деле, было бы глупо ожидать, что студентка медицинского, хоть и первокурсница, сможет уделять чему-то так же много времени, как и учебе. Проживание в разных городах и его неумение ждать лишь подлило масла в огонь. Так или иначе, показывала свои эмоции Ева ровно до начала практики в больнице, а дальше… к счастью, что было дальше, она смутно помнила.
Пока еще дни не начали сливаться в голове Евы в одно сплошное цветное месиво из образов, схем, цифр и терминов. Она сейчас даже смогла бы вспомнить, что и в какой день произошло, и что она ела на завтрак (ничего). Выдачу учебников, как и в том году, поставили на середину сентября. Без них приходилось очень трудно, особенно в моментах подготовки к биохимии. Ева уже чувствовала, как этот предмет становится у нее «любимым». Ей всегда нравилась химия, поэтому ситуация, произошедшая в прошлую пятницу, вызывала диссонанс.
– Так, я тебя больше не оставлю наедине с ним, – заявила Лиза, выслушав рассказ лучшей подруги о произошедшем. – Как знала, не стоило мне тогда уходить.
– Не вини себя, я же знала, что ты торопилась. Я понятия не имею, что делать, игнорированием всего произошедшего эту проблему, кажется, не решить.
Девушки сидели в небольшом уютном кафе, которое открылось в прошлом году не далеко от мед городка. Они выбрали столик около окна, на подоконнике и на других поверхностях, куда только можно поставить горшочки с цветами, были растения. Здесь подавали самый лучший облепиховый чай и самые вкусные сэндвичи на круассанах во всем городе. Еще именно здесь работал «самый очаровательный в мире бариста», как называла его Лиза. Кофе никогда не интересовал Еву, возможно поэтому ей было не важно, кто будет его варить, однако Лиза не теряла надежду начать общаться с бариста и постоянно заявляла, что еще немного, и все будет. К тому же, сюда было удобно забегать после пар.
На этот раз все прошло куда лучше, если отсиживаться, избегая зрительного контакта с преподавателем, (в эти минуты Ева жалела, что не смогла избежать в клубе полового), а потом убегать, как можно быстрее, можно считать хорошим вариантом. Илья Александрович понял, что тот разговор поставил Еву в еще более неловкое и уязвимое положение, это ему даже нравилось, но тактику сменить все же пришлось. Он решил, что на парах станет очень чуток по отношению к ней, будет делать вид, что он действительно заинтересован в ее обучении. Он хотел всеми силами расположить ее к себе и втереться к ней в доверие. Илья Александрович испытывал удовольствие от того, что мог находиться в паре сантиметров от Евы и смущать этим ее, но он безумно хотел чего-то большего и не умел ждать. Он привык, что все всегда доставалось ему, словно по щелчку пальцев. Практически все, но он всеми силами пытался это исправить. Он даже пытался не отпускать всякие двусмысленности в ее адрес, но это было частью стиля его общения, которую он ни для кого не стал бы менять. Если у него было бы хоть немного эмпатии, то он смог бы понять, что единственное, что хотела эта девушка, чтобы ее оставили в покое.
– И до конца семестра еще долго, а он так и вьется вокруг тебя, – Лиза отпила свой ореховый мокко на альтернативном (на этот раз фундучном) молоке. Еве уже начинало казаться, что из ниоткуда взявшаяся непереносимость лактозы всего лишь предлог, чтобы каждый раз подольше болтать с тем бариста, выясняя на каком молоке лучше взять кофе. – Слушай, а мы не можем поменять препода? Коллективная жалоба, все такое.
– С ума сошла? Дадут нам вместо него эту Стерлингову, я уж лучше потерплю его намеки, чем вся группа будет выслушивать, что нам не место в медицине.
– А если не дадут? Я ради тебя готова учиться даже у нее, а то твоя менталочка уже в шаге от того, чтобы свернуться в альфа-спираль, – довольная своей шуткой, Лиза начала улыбаться в ожидании, что Ева засмеется, но этого не произошло.
– Не напоминай, – Ева вспомнила, как парой часов ранее стояла у доски, рисуя эту чертову структуру с 3,6 аминокислотными остатками в каждом витке, спиной чувствуя взгляд своего преподавателя, она была готова поклясться, что мысленно он ее раздевал. Она вспомнила, как он подошел к ней со спины и взял за руку, в которой был зажат кусочек мела, чтобы подправить рисунок, управляя ее рукой. Ева вздрогнула.
– Ой, прости, я не хотела, вырвалось.
– К тому же, ты вообще видела, как на него смотрит Катя? – Катя Лощилина была их старостой, – Просьба о смене препода пойдет прямиком через нее, и на ней же завернется. Знала бы она… она бы мне глаза бы точно выцарапала.
Кофейня наполнилась смехом девушек. Даже не смотря на безвыходность ситуации, они находили, чему можно порадоваться. Ева знала, что у нее всегда будет поддержка Лизы, даже если окажется не права, и ей стало тепло не только от чая.
Когда Ева добралась в среду до библиотеки, там уже были почти все ее одногруппники, а Лиза заняла ей место в очереди на выдачу учебников. Но Ева сначала отыскала старосту группы, чтобы забрать у нее свои студенческий и зачетку с проставленными в деканате печатями. Катя одарила Еву холодным презрительным взглядом. Слова были излишни, староста не попала в число любимчиков преподавателя по биохимии, поэтому Ева попала в немилость к ней.
– Хозяин дал Добби носок, теперь Добби свободен! – Ева помахала двумя неотъемлемыми атрибутами студенческой жизни перед носом у Лизы, – Мне начинает казаться, что ей нравится держать нас в заложниках.
– Еще бы, хоть какие-то плюсы терпеть нас, – улыбнулась Лиза.
Учебников в этот раз было немного, но каждым из них можно было убить. Чего только стоил один учебник по биохимии. Ева не понимала, зачем ей отдельный учебник с лекциями по физиологии, когда она и так все их собиралась посещать. Еще ей выдали три методички по физре. Действительно, сначала физкультура, а только потом экзаменационные дисциплины. Чтобы не толпиться в холе библиотеки, потому что народ туда все прибывал и прибывал, Ева решила, что рассмотрит все учебники дома. По пути она осознала всю тяжесть гранита науки медицинского.
С учебниками ход времени ускорился в разы. Они работали, как машина времени, которая может отправить тебя только в будущее. Так еще работал и сон, но Ева предпочитала учебники. Первая контрольная, как ни странно, по биохимии, неумолимо приближалась. Колки по анатомии и гистологии тоже были не за горами, так что приходилось собирать знания по этим предметам в три примерно равные кучки.
Радовало одно, на крайнем занятии перед колком Илья Александрович предупредил, что его не будет. Эта информация прибавила Еве сил и мотивации учиться, может все сложится так, что и все последующие колки будет принимать кто-то другой, и автомат по биохимии, который она уже мысленно похоронила, все-таки выйдет. В день Х, просидев на кафедре три часа, уставшая и заплаканная Ева вышла из корпуса со своей выстраданной троечкой с плюсом. Она проклинала пролин, триперптиды и странные системы оценивания, пока рассказывала маме по телефону, как все прошло. Ее мама всегда умела успокаивать.
– То есть, ты хочешь сказать, что когда-то из-за этой дисциплины отчислили чуть ли не половину потока? – уточнила мама девушки.
– Ну да, – Ева все еще хлюпала носом.
– Тогда я не понимаю, почему ты все еще рыдаешь, хорошо, что хоть с первого раза сдала, – Ева по голосу поняла, что мама улыбается, и ей стало немного спокойнее.
– Да, но…
– Ев, забей, – мама перебила ее, – впереди будет еще столько неприятных преподавателей, а красный диплом не нужен ни мне, ни тебе. Ни тем более нашему папе.
– Возможно, ты права, – она не стала добавлять, что один из тех, о ком говорила ее мама, уже появился.
Сдачу первого колка семестра полагалось отметить, это уже стало традицией. Друзья Евы учились с ней в медицинском, правда все, кроме Лизы, в других группах, так что контрольную по биохимии они сдавали в разные дни. Все ждали пятницу, когда и Ева с Лизой, наконец, отмучаются и смогут думать о чем-то кроме учебы. Так как Ева и Лиза отказались идти в клуб, а погода всю неделю была теплой, их компания решила выйти на пикник в городской парк. Ева забежала домой, вытерла слезы, переоделась в более подходящее, взяла заранее собранный рюкзак и вызвала такси. Когда она приехала, ее друзья уже расстелили красные клетчатые пледы около водоема и брызгались средством от комаров, эти вредные кровопийцы не собирались никуда исчезать, как будто они существовали вне времени и времен года. Ева присоединилась к Лизе, раскладывающей фрукты на бумажной тарелочке, и начала выкладывать на другую небольшие бутербродики. Кто-то достал из рюкзака сок и бумажные стаканчики, кто-то еще негромко включил на колонке заранее составленный плейлист.
Тепло от солнца никогда не будет приятнее осознания, что у тебя есть такие друзья. Еве было очень жаль, что она так редко может отвлечься от учебы, чтобы просто побыть здесь и сейчас. Она вдыхала свежий воздух, слушала разговоры друзей, что-то рассказывала сама и очень много смеялась. Лиза уверяла всех, что в этот раз тот бариста ее заметил, она поняла это по взгляду. Ева была очевидицей, ей казалось, что тот парень просто, как всегда, устал от вопросов, какое молоко лучше выбрать, миндальное или банановое. Грусть от тройки улетучилась. Все ее друзья сдали эту первую контрольную и стали на шаг ближе к их общей цели – стать врачами. Ева понимала, что до шестого курса дойдут не все, но старалась об этом не думать и не расстраиваться раньше времени. И как можно печалиться, когда все вокруг тебя веселятся? Она даже не заметила, как пролетело несколько часов, ее друзья засуетились и начали собираться по домам. Учебная шестидневка убивала всю романтику пятничных вечеров. Ева помогла Лизе собрать мусор, а затем сложила один из пледов.
Еве захотелось немного погулять по парку наедине со своими мыслями и музыкой в наушниках. Вопрос «Что же делать?» в отношении Ильи Александровича не давал ей покоя. При одной мысли о нем она нервничала и чувствовала какую-то тревогу. Или это было что-то еще? Бабочки? Все очень сильно запуталось в тот момент, когда он стал вести себя мягче. Она так давно ни в кого не влюблялась, он мелькал перед ее глазами каждую неделю, она даже, возможно, успела привязаться к нему, и этот чертов секс все усложнил. Из десятка парней клуба она выбрала именно его. Нет, это он выбрал ее. Выбрал, выследил и поймал. А может это какое-то подобие стокгольмского синдрома? Ее тоже можно назвать жертвой, в некотором роде.
Из мыслей ее вывело столкновение. Сначала Ева порадовалась, что это был не человек или дерево, а потом увидела, что это была собака, совсем небольшая. Видимо, этот джек-рассел-терьер убежал от кого-то. Собака не стала от нее отходить, начала прыгать на Еву, пытаясь испачкать ее белые джинсы своими короткими маленькими лапками:
– Блин, наверное, она потерялась? – сказала Ева в никуда, уставившись на собаку, нужно было срочно найти ее хозяина. Она чувствовала, как учащается ее сердцебиение. Она была не в силах пошевелиться, как будто в ее джинсы впиталась не грязь, а парализующий яд, который мог действовать даже через кожу.
– Если бы вы, Ева Васильевна, хоть иногда бы смотрели в мою сторону, то поняли бы, что хозяин Жульена, да, это «он», а не «она», рядом с ним.
Ева медленно подняла взгляд, и увидела его. Что ж, она всегда знала, что мысли материальны, но чтоб настолько.
Илья Александрович знал, где сегодня можно найти Еву. Почти все ее друзья учились у него, поэтому он смог по услышанным обрывкам фраз понять, что будет пикник. Так что на этой тропинке он оказался не случайно. Внезапное появление Евы в его жизни будто бы сковырнуло ту старую болячку и обнажило зияющую дыру, которую срочно, во чтобы то ни стало, нужно было чем-то закрыть. Или кем-то. Он искал встречи с этой девушкой, одной пары в неделю ему было недостаточно. Ему не хотелось медлить и упустить Еву. Насколько он мог судить по разговорам ее друзей, она редко выходила из дома. Он хотел узнать, где она живет.
Еве захотелось, чтобы прямо сейчас небеса разверзлись, земля раскололась, из-за дерева выпрыгнул саблезубый тигр, весь мир заволокло туманом, да что угодно, чтобы она могла незаметно скрыться, а лучше перестать существовать. Она поняла, что пауза затянулась:
– Здравствуйте, – она судорожно придумывала как бы поскорее уйти отсюда, ей не хотелось, чтобы он продолжал этот диалог.
– Как контрольная? Сдала? – Илья Александрович заметил, что глаза Евы были широко раскрыты, а ее зрачки были расширены. Она вся тряслась, и казалось, что она может в любой момент упасть без чувств. Он задался вопросом, неужели это он так ее пугает. Этот факт его очень позабавил.
– Да, – ей не хотелось говорить на что, но он и так все узнает, она жалела, что не поехала домой вместе с Лизой, – на три.
– Так и знал, что не стоило мне вас бросать сегодня, принимал бы я, была бы пять и возможность автомата. Хотя, я думаю для вас еще не все потеряно, – он улыбнулся, небеса разверзлись, дождь крупными каплями забарабанил по дорожке, на которой они стояли, двое, не считая собаки. Раздался гром.
Ева в этот момент поняла две вещи. Во-первых, у нее не было с собой ни зонта, ни куртки. Во-вторых, уже не было сомнений, что ее мысли материальны. Сердце стучало в висках: «Бежать! Бежать! Бежать!»
Глава 4. Дождь не виноват
– Все в порядке? Ты не заболела? Зачем бацильная пришла? Хочешь меня заразить, чтобы я пропуск по анатомии замучилась отрабатывать? – Лиза завалила подругу вопросами, стоило Еве сесть рядом.
Английский в 8 утра, да еще и в субботу был тем еще испытанием. Нелегко взять себя в руки и прийти, когда знаешь, что люди с пятидневкой сейчас отдыхают. В этот раз ситуация усложнялась еще из-за того, что Ева действительно чувствовала себя неважно после встречи с ним. Ее всю ночь бросало то в жар, то в холод, она так и не смогла уснуть. Возможно, дождь и не виноват. Ева измученно улыбнулась:
– Все нормально. Может немного простыла, вчера под дождь попала. – Она понадеялась, что Лиза ей поверит и не будет проявлять излишнее беспокойство, как она это обычно делает.
– Ты не умеешь врать. На тебе лица нет, иди домой. Зачем вообще пришла сегодня?
– Не поверишь, учиться, – Ева закатила глаза и попыталась сдержать чих, но не вышло.
– Знаешь что, это ты кому-то другому рассказывать будешь. Учиться. Ну да, конечно, английский и биоэтика – два самых важных предмета в меде, после физкультуры, конечно же. Опять все за тебя разруливать, – Лиза нахмурилась.
– Да в смысле опять, когда такое было?
– Было, и не надо спорить, – Лиза обернулась, начала искать глазами старосту, на удивление, она уже пришла, – Катя! Прикроешь Еву, не скажешь, что ее нет на биоэтике?
– Без проблем, с вас шоколадка, – Катя засмеялась и вернулась к разговору с подружкой.
– Вали домой, пока тебя тут никто не видел, а лучше сразу в поликлинику – Лиза повернулась обратно к Еве, – английский все равно никого не заставляют отрабатывать.
К тому моменту, как Ева добралась до студенческой поликлиники, ей стало хуже. Горло заболело так, будто кто-то не переставая тер его наждачной бумагой, глаза начали слезиться, появился насморк. Милая женщина-терапевт открыла больничный, выписала лекарства и назначила дату следующего приема. Сколько всего придется отрабатывать Ева поняла, только когда добралась до дома. Да и к тому же, как раз на этой неделе стояли колки по гисте и анатомии. Ей захотелось плакать. Пропуск пар всегда сопровождался стрессом, а пропуск контрольных… Ева не хотела об этом думать, но не получалось.
Она честно попыталась отнестись к больничному, как к дополнительным каникулам у первоклашек, и уделить немного времени себе любимой и своим мыслям, но это означало, что она опять непроизвольно будет думать о нем. Разговоры с ним заставали её врасплох. Вчера он предложил ей свою кожаную куртку, но она отказалась, не хотелось потом быть обязанной чем-то. Сейчас Ева, конечно, думала иначе. Горло ужасно болело, когда она растворяла таблетку для полоскания и ставила чайник. Шум закипающей воды действовал на нервы, но смог заглушить часть мыслей.
Перед глазами проносились все сцены с ним, начиная с того вечера в клубе. Не считая того момента после пары, ей все-таки было в чем-то приятно его внимание. В нем даже читались учтивость и своеобразная забота, если, конечно, отбросить все его шуточки и те раздевающие взгляды. Ева очень хорошо разобралась во всех своих вопросах, возникающих по ходу изучения нового материала, только потому что Илья Александрович постоянно интересовался, все ли ей понятно. Однако Еве было немного неловко и не по себе от этого. Во-первых, летние воспоминания были еще свежи и всплывали перед глазами вне зависимости от ее желания. Во-вторых, вся группа теперь понимала, что что-то происходит.
Девушка не заметила, как фокус ее мыслей сместился на другого Илью. В последние месяцы отношений бывший Евы откровенно забил на свою девушку, поэтому она и забыла, как это, когда тебя замечает кто-то кроме друзей. Казалось, что приезды из Москвы в родной город для него какая-то пытка. Ему было тяжело слушать рассказы о парах и предстоящих экзаменах, он не настолько фанател от учебы в институте. Он, в отличие от своей, на тот момент, девушки, поступил для галочки. Причем, больше для родителей, чем для себя. Он был уверен в своем будущем и знал, что ему уже пригрето местечко в родительской компании. Поэтому он предпочёл клубную жизнь и свою немного глупенькую одногруппницу. Он знал, что отношения с этой девушкой не перерастут ни во что серьезное, но все же решил познакомить ее со своими родителями, именно в тот день, когда расстался с Евой. Ева была слишком наивна, чтобы понять, что где-то там, в паре сотен километров, ее Илью радует другая. И что именно Ева стала третьей лишней. О ней она узнала только потом от общих друзей. После чего провела не один вечер, за просмотром фото этой девушки, все время сравнивая себя с ней. Да, у Ильи определенно был типаж. Только Ева на фоне его новой девушки выглядела очень жалкой пародией. Именно нужда в том, чтобы почувствовать себя снова желанной, хоть с кем-то, хоть недолго и мимолетно, толкала Еву на очередной поход в клуб в объятия очередного незнакомца. Ева осталась такой же глупой и доверчивой, эта черта характера никуда не исчезла, и ей сейчас было тяжело определить намерения ее нового преподавателя. Ей не нравилось, что она так много думает о нем, но ничего не могла с этим поделать. Краем мозга она понимала, что все можно было решить, просто поговорив с Ильей Александровичем, но она не знала, как начать этот диалог. К тому же, оставаться опять с ним наедине ей тоже не хотелось.
Физическое состояние катилось куда-то в сторону дна Марианской впадины еще быстрее, чем эмоциональное. Ева четко следовала всем предписаниям врача, много спала, пила много жидкости и злилась на себя, что она не может ничего выучить в короткие промежутки бодрствования. В своей постели она обложилась учебниками, конспектами и носовыми платочками. Она почувствовала все тяготы жизни одной, когда ей приходилось регулярно ходить до кухни и обратно, чтобы сделать себе чай или выкинуть использованные салфетки. Ева очень радовалась, что живет во время существования различных доставок, хотя бы вопрос с готовкой решился сам собой.
Во вторник после пар ненадолго забежала Лиза.
– Нет, ну ты мне скажи, ты совсем дурная? – Подруга Евы начала использовать свой мамский тон. – Какая контрольная? – Она заметила, что Ева хочет возразить. – Я знаю, что по анатомии: спинной мозг, проводящие пути, мозжечки, желудочки, ядра. Я знаю. Это был ри-то-ри-чес-кий вопрос. Ты можешь хотя бы поболеть нормально?
– Со мной все в порядке, на отработке выше тройки не поставят, ты же знаешь, а я иду на автомат. – В голосе Евы засквозили истеричные нотки. – И на гистологию мне надо идти… там тоже… – Она закрыла лицо руками, чтобы скрыть слезы.
– Да-да, температура?
– Не знаю, – Ева встретилась с гневным взглядом и потянулась за градусником. – Но сейчас узнаю.
Ртутный столбик дополз до отметки 38,5, девушке пришлось принять свое поражение и смириться с пропусками контрольных и последующими отработками. Вскоре после ухода подруги Ева провалилась в сон пока смотрела видео, в котором чертили и объясняли схему продолговатого мозга.
Безоблачный день, ярко-голубое небо, очень тепло, по ощущениям, конец весны или начало лета. Свежий воздух, вокруг много незнакомых людей. Кто-то сидел на белых стульях с резными спинками, поставленных рядами в паре метров от нее, кто-то стоял или ходил рядом. Ева посмотрела на свои руки и увидела аккуратный френч, значит какой-то особый повод. В повседневной жизни она не делала маникюр, вечно не хватало времени. Она опять всмотрелась в толпу, чтобы увидеть хотя бы одно знакомое лицо, и заметила Лизу. Подул легкий ветер, Ева услышала легкий шелест ткани, касающейся ее открытых лопаток. Она опять посмотрела вниз и поняла, что стоит в белом платье, за плечами была фата, это она шуршала. Ей захотелось посмотреть на себя со стороны, но, к сожалению, зеркал нигде не было. Ева заволновалась и пошла в сторону Лизы, разговаривавшей с тем милым бариста из кофейни около меда.
– Что происходит? – спросила Ева у подруги.
– Поздравляю, моя дорогая, я так за тебя рада! – она взяла с подноса, проходящего мимо официанта, два бокала с шампанским и протянула один Еве.
Ева посмотрела сначала на нее, а затем на пузырящуюся жидкость со смесью непонимания и неодобрения.
– Не переживай, оно безалкогольное, забыла, что ли? Мы специально же с тобой все так спланировали, чтобы не навредить твоему малышу.
– Какому малышу…
– Твоему малышу.
Ева посмотрела вниз, на свой живот. Он начал увеличиваться в размерах, струящаяся ткань свадебного платья натянулась. Ей стало трудно дышать, она ощутила, насколько тяжелым стал ее живот. Ребенок в ее утробе пнулся.
– Что?.. Какого?.. – Слова давались ей с большим трудом, мысли не складывались. – Но от кого?..
Она обернулась и увидела ответ на свой вопрос. Загремел гром, пошел дождь, люди начали разбегаться.
Ева проснулась в холодном поту. Видео давно закончилось. Ей часто снились бредовые сны, но, чтобы настолько. Видимо, высокая температура давала о себе знать. Ева боялась снова засыпать, потому что не хотела случайно увидеть продолжение этого сна. Она подумала о том, что организм ей дает подсказки по поводу ее состояния. Ева начала переживать, не беремена ли она от… него. Гипотеза абсурдна, но допустима. Ей кое-как удалось убедить себя в том, что это просто выдумки ее нейронов, которые уже не справляются с высокой температурой. Сейчас для Евы было главным не свихнуться за остаток недели наедине с мыслями. Она встала, чтобы умыться, заварить чай и прополоскать горло. Монотонные действия помогли ей немного успокоиться.
В пятницу Еве стало получше, температура уже спала, и она даже смогла что-то выучить к отработкам по анатомии и гистологии. Видео со схемами очень выручали. Лиза обещала заглянуть после пары по биохимии, и Ева ее с нетерпением ждала.
Лиза пришла с двумя бумажными стаканчиками, один из них она протянула Еве:
– Твой лучший в мире облепиховый чай, тебе он как раз кстати. Самый настоящий витаминный микс для укрепления иммунитета. Витамина С больше, чем в цитрусовых! – Сообщать, что узнала эту информацию от Ильи Александровича на паре, она пока что не стала.
– Мне его немного поздно укреплять, но спасибо, – Ева забрала стакан и дала подруге пройти в квартиру. – А у тебя что? Какое молоко? Миндальное?
– Ага, – Лиза пошла на кухню вслед за Евой.
Они сели за стол. Если Ева не может прийти в их любимое кафе, то оно придёт к ней. На кухонном столе стояла одинокая, давно отцветшая фиалка, которую Еве когда-то передала мама. Не хватало только музыки и того парня за стойкой.
– У меня такие новости! Тебе рассказать по хронологии или по важности?
– Давай по важности, – Ева сделала небольшой глоток чая и закрыла глаза от удовольствия.
– Помнишь того милого бариста?
– Ты думаешь, можно забыть человека, о котором ты говоришь все время?
– Не душни, так вот, мы обменялись контактами в соцсетях! – Лиза лучезарно улыбнулась.
– Ого, поздравляю! Я бы повизжала от радости, но я берегу горло, – Ева немного печально улыбнулась. Она боялась, что подруга уйдет с головой в отношения и забудет о ней. Еве сейчас нужны были Лиза и ее поддержка, как бы эгоистично это ни было.
– Спасибо. Мы обязательно это отметим, когда ты окончательно поправишься.
– Лиз… ты мне можешь кое-что пообещать? – Ева подумала, что лучше сразу поделиться переживаниями.
– Что?
– Что не пропадешь с радаров из-за… – Она поняла, что не знает имени.
– Его зовут Марк, и нет, я не пропаду. Обещаю. Как же я тебя брошу, особенно сейчас. – Лиза больше не пыталась скрывать свои счастье и огонь в глазах, и этот настрой перешел к Еве.
– Спасибо.
– Вторая новость, кстати, не настолько радостная, просто скорее как факт. Илья Александрович спрашивал про тебя. Кажется, он переживает. Сказал, что зря ты не взяла его куртку. А еще он жалеет, что насильно не надел ее на тебя. И это он мне рассказал мне про облепиху и эти витамины В, Е и С в ней. Добавил, что если бы знал, где ты живешь, то сам бы пришел к тебе с лекарствами и облепиховым чаем. Такой заботливый, – Лиза засмеялась.
– Мда уж, надеюсь ты шутишь, – Ева так и не смогла решить для себя как относиться к подобным проявлениям внимания со стороны своего преподавателя, ей было и приятно, и мерзко одновременно.
– Да какие шутки. Надеюсь, у тебя была весомая причина не рассказывать мне об этой вашей встрече под дождем. Если что, я по-прежнему зла на него и не доверяю ему. А еще, видела бы ты лицо Кати, пока он все это говорил. Просто песня. Я думаю, что она не будет больше прикрывать тебя, когда ты не на парах.
– Лиз, она меня прикрыла один раз, и то, по твоей просьбе.
– Тебе стоит остаться еще на недельку дома, я серьезно.
– А это еще почему?
– Она сегодня вся такая намарафеченная пришла: макияж, вырез глубокий, пушап неприличный, юбка короткая, расстёгнутый халат, ну ты знаешь, как будто просто забыла его застегнуть, ногти нарощенные. Они теперь длиннющие и острющие, а медицина еще не научилась пересаживать глазные яблоки.
– Ой, иди ты.
Девушки засмеялись.
Глава 5. Надеюсь, ты не стомат
Понедельник – день тяжелый, а когда нужно выходить после недели болезни, тем более. Казалось бы, начало недели не может быть еще хуже, но теперь заболела Лиза. Пара по физиологии только началась, а Ева уже чувствовала себя одиноко. Пустое место рядом буквально кричало о том, что часы без подруги будут долгими и грустными, потому что не с кем будет шутить в отсутствии преподавателя и обсуждать свежие сплетни, уединившись где-нибудь во время перерыва. Еве что-то подсказывало, что сейчас все мысли Лизы, будь она все же здесь, были бы заняты тем симпатичным бариста. Было и что-то, что скрасило этот день – ей разрешили отработать пропуск прямо на паре вместо того. Она обрадовалась, что не придется писать реферат и потом тащиться на кафедральную отработку. Это было что-то из ряда фантастики. Ее группе говорили, что им в качестве преподавателя досталась лучшая женщина этой кафедры, сейчас это в очередной раз подтвердилось. Забавно насколько разными могут быть преподаватели, и как много может от них зависеть. Она смогла выдохнуть по поводу пропущенной пары, но стала немного переживать, что не так хорошо разобралась в новой теме, как могла бы. Когда-нибудь погоня за оценками и «синдром отличницы» сыграет с ней злую шутку, но она пока что не могла себе позволить такую роскошь, как забить на учебу. Мысли об нервно-мышечных синапсах, эпителии кишечника и ядрах продолговатого мозга и так из последних сил сдерживали порывы подумать об Илье Александровиче, эта защита не должна была рухнуть. По крайней мере сейчас.
Дома Ева вычеркнула очередной день из планера на месяц и физиологию из списка отработок. Ей очень нравилось вести бумажные ежедневники, планеры и списки дел. Это позволяло чувствовать себя продуктивной, а когда ничего не хотелось, это создавало видимость деятельности, от чего поднималось настроение. Ева вспомнила, что в ее институте физиологию называли «шизой» и хмыкнула. Якобы, если в течение года забивать на этот предмет и начать все учить только перед экзаменом, то накроет шиза. Она подумала, что тогда стоило бы назвать еще как минимум половину предметов так же.
Ева открыла свои конспекты по гистологии и погрузилась в изучение микромира клеточек и тканей. Вспомнила о препаратах и начала судорожно искать их фотографии в чате с Лизой. Когда Ева мысленно делала пометку о том, что надо бы на неделе забежать к подруге, чтобы Лизе было не так одиноко, пришло сообщение.
Лиза: Как с шизой?
Ева: Отработала. Я, если что, о тебе не забыла, завтра зайду.
Лиза: Не переживай, ко мне сегодня Марк забежал, лекарства занес, очень мило с его стороны.
Ева: Ооооо.
Лиза: Кажется, он будет следующем в цепочке нашей болезни))
Ева: Я надеюсь, вы не целовались. Не хочу, чтобы он дальше всех заражал и наше кафе закрыли на карантин.
Лиза: Нет, я вся в соплях. Я попросила его не подходить близко. Надеюсь, с ним все будет в порядке. Он мне, кстати, занес облепиховый чай. Я и ему рассказала об его пользе. Я уже упоминала, какой он классный?
Ева: Чай?
Лиза: Марк.
Ева: Аврелий?
Лиза: Мой, глупышка.
Ева: А, уже твой))
Ева еще немного попереписывалась с подругой, после чего снова принялась повторять вопросы, которые и так хорошо знала. Чтобы не было соблазна взять в руки телефон и отвлечься, она оставила его в своей комнате на зарядке, а сама ушла в зал, по которому принялась ходить из угла в угол, вслух рассказывая вопросы. Она переживала, что из-за того, что пропустила пару, ей могут занизить оценку, поэтому старалась выучить все идеально. Через пару часов Ева вернулась за телефоном, чтобы из фотографий гистологических препаратов сделать карточки в приложении, которое нашла пока болела. На экране возникала картинка, нужно было понять, что это. После нажатия на фото, показывалась оборотная сторона с ответом. Ева прогнала пару кругов карточек. У нее даже получалось не думать о нем.
На не экзаменационных дисциплинах ей разрешили отработать, просто показав конспект. Особого облегчения от этого она не испытала, потому что все равно учила пропущенные темы и почти не спала. Она ощущала такую тревогу и панику, что еще немного и ей пришлось бы дышать в бумажный пакет, прямо как в американских сериалах.
Уже через полтора часа, после окончания пары, Ева стояла около кровати Лизы. В отличие от своей подруги, Лиза умела отдыхать, поэтому вместо учебных видео она смотрела сериалы, ей пришлось поставить «Дневники вампира», которые она смотрела в раз, наверное, пятый на паузу ради разговора с подругой. Не то чтобы это было Лизе в тягость, но отвлекаться на одном из самых любимых мест было неприятно. Ева слушала рассказы о Марке с легкой улыбкой, ей было радостно, что хоть у кого-то на личном все просто отлично. Марк оказался студентом четвертого курса радиотехнического и в свободное время подрабатывал в кофейне своих родителей. Но, в отличие от бывшего Евы, он не думал, что родители обязаны его куда-то пристроить после выпуска, и поэтому не потерял интерес к учебе.
Дни для Евы снова слились в один, на этот раз он был серым и монотонным. Пока что единственным ярким событием, не считая посещения Лизы, была гистология. Два пятна, ярко-желтое, как солнышко, и темно-синее, словно ливень, посреди промозглой серости, как раз соответствующей свинцовым октябрьским тучам. Ева слетела с автомата. Она не поняла, что с ней случилось, переволновалась или недостаточно хорошо подготовилась, но она не смогла определить второй препарат под микроскопом. С кафедры она уходила, еле сдерживая слезы. Она была уверенна, что если бы такая ситуация произошла на паре, то все обернулось не так плачевно. Она знала, что Катя и еще парочка ее одногруппников тоже не смогли распознать один из препаратов, однако это никак не сказалось на их оценках. Сдавать экзамен совсем не хотелось. Ева позволила себе заплакать только дома по душем. Она вспомнила его «раздевающий» взгляд. На душе стало мерзко. Захотелось отмыться, хотя она уже была под струей воды.
На анатомии не разрешили отработать на паре, Ева смирилась с мыслью, что пойдет на кафедральную отработку. Пятница-развратница обещала быть веселой, если под «весельем» подразумевать панику, стресс, тревогу и другие прелести студенческой жизни, если ты слишком много внимания уделяешь оценкам. Сначала пара биохимии, на которой Лиза все же оставила ее один на один с ним, но Ева не могла винить подругу в этом. Потом еще и анатомия. Ей казалось, что потерю еще одного автомата она не переживет.
Биохимия проходила просто ужасно с самых первых минут. Стоило Илье Александровичу узнать, что Лизы не будет, он сразу сел рядом с Евой, аргументируя это тем, что оттуда будет лучше видно и доску, и всех учеников. Ева негодовала, что фамилия ее подруги, Абрамова, стояла в начале списка.
– Ева Васильевна? – Он посмотрел в ее сторону и заглянул прямо в глаза, Еве понадобилось немного времени, чтобы заново научиться говорить и прогнать мысли о том вечере, когда они были так же близко… даже еще ближе.
– Здесь, – ответила она с раздражением, такое соседство явно ее не устраивало.
– Как приято слышать ваш голос. Долечились? – Он улыбнулся, без нее на прошлой паре было очень скучно, другие студентки жаждущие его внимания, та же староста, были ему не интересны, его волновала только эта неприступная крепость, стены которой должны были рухнуть со дня на день. Ева подумала о том, что от пары осталось всего лишь три часа десять минут.
Ева затылком ощущала взгляд Кати, а боковой стороной бедра прикосновение колена Ильи Александровича, слышала его тихое дыхание, пока он, склонившись над ее конспектами и учебником, объяснял что-то и исправлял ее маленькие описки в тетраде.
– Так дело не пойдет, Ева Васильевна, если вы будете допускать такие глупые ошибки, то как вы контрольную напишете? Здесь кислород забыли, там кофермент не дописали. Я же хочу, чтобы вы стали хорошим врачом, – он положил ей руку на бедро.
– Илья Александрович, – Ева дернула ногой, руку скинуть не вышло. Ей стало страшно, тепло ладони отчетливо ощущалось через тонкие колготки, он выбрал место, где уже не было халата. Ева оставила попытки освободиться. – У вас еще целая группа будущих врачей, не хотите подумать и о них тоже? – Не ожидая от себя такой дерзости, добавила, – уверена, что у Кати тоже есть вопросы к вам. И можете немного отодвинуться от меня? Вы нарушаете мое личное пространство. – Внутри у нее все сжалось в комочек, она хотела привлечь хоть чье-то внимание, чтобы ей хоть кто-то помог, но никому не было дела до нее. Гораздо проще закрыть глаза, даже если что-то происходит у тебя прям под носом.
– А я помню момент, когда тебе было очень даже и приятно мое внимание, – он подвинулся поближе и заскользил рукой вверх, в сторону края халата, под него. – И вы тогда были совсем не против вторжений в свое личное пространство, наоборот, очень и очень даже за, – на его губах появилась улыбка предвкушения, от которой Еве стало мерзко.
В ушах Евы зазвенело, но она смогла услышать, как ее одногруппники зашептались и захихикали, ей стало неприятно находиться в одном помещениями с ними. Ее начало подташнивать, она почувствовала кислый привкус во рту. Ей не хотелось и дальше выслушивать что-то подобное. Она винила себя за то, что заразила Лизу и теперь осталась одна. Она винила себя за то, что напилась в клубе. Она винила себя за то, что решила прогуляться по парку и попала под дождь. Воздуха катастрофически не хватало, голова закружилась, в ушах загудело еще сильнее. Как назло, именно сегодня она забыла переложить таблетки от головной боли из одной сумки в другую, потому что допоздна учила биохимию, потому что утром проспала и пришлось собираться впопыхах.
– Я могу выйти? – обратилась она к своему преподавателю, ей казалось, что еще немного и она грохнется в обморок.
– Будь моя воля, я бы тебя никогда не отпускал, – он сжал бедро Евы. – Но ладно, иди.
Ева встала и практически выбежала из аудитории. Стараясь отдышаться, зашла в туалет. Почувствовала, что кислый привкус стал сильнее, забежала в кабинку, склонилась над унитазом. Ее вырвало. Ева, как всегда, не успела позавтракать, желудок был полупустой, рвота не принесла ей облегчения, стало еще противнее. Она умылась и посмотрела в зеркало. Макияжа на ней не было, как и всегда, потому что каждый раз между поспать и накраситься, она выбирала первое, а сегодня она вообще не услышала ни один из своих трех будильников. Проснулась она каким-то чудом, но было бы гораздо лучше, если она не вставала из объятий кровати. Ева выглядела измученной. Даже несмотря на холодную воду, ее щеки горели. Она была крайне возмущена тем, что он говорил, что он делал, и с каким нахальным тоном он к ней общался. Создавалось ощущение, что ему совсем не было страшно, что кто-то из группы, или сама Ева, донесет на его неподобающее и непедагогичное поведение. Хотя, возможно, такими его поступки считала только она одна, всем остальным было весело, а Катя злилась, потому что хотела бы быть на ее месте.
После замечания Евы Илья Александрович и правда открыл этический кодекс и нашел там несколько строк, направленных на предотвращение коррупции, и запрет курения на территории вуза. О романах со студентками там не было ни слова.
Ева умылась еще раз, чтобы окончательно прийти в себя.
– Потерпи, остались два часа двадцать шесть минут, – сказала сама себе Ева, посмотрев на цифры на экране блокировки своего телефона. – Ты обязательно выживешь, думай о биохимии.
В глубине души ей все же хотелось чьего-нибудь мужского внимания, хотелось окунуться в милые моменты начала романтических отношений. Счастье Лизы обострило это желание. Илья Александрович вряд ли был подходящим кандидатом для этого, он был старше ровно настолько, чтобы Еве было неловко от этого, он был ее преподавателем, ей не нравилась его манера общения, его поведение, наконец, он не был ее типажом. С другой стороны, он иногда смотрел, как Еве казалось, с нежностью, помогал разбираться в материале, и этот чертов облепиховый чай… Но то, что он сейчас себе позволил прямо на паре на глазах всей группы. В Еве поселились два беса, сомнения и противоречия.
Она хотела выйти пораньше на отработку по анатомии, потому что была наслышана о гигантских очередях и часах ожидания, но все пошло наперекосяк. Сначала она долго искала свои счастливые носки, желтые, с енотами, они не могли не приносить удачу, Ева пожалела, что не надела их на сегодняшнюю пару по биохимии. Потом перед самым выходом обнаружила на своем счастливом халате два красно-бурых пятна. Илья Александрович поставил ее в пару с Катей для выполнения лабораторной. Он точно все понимал и веселился, как только мог. Он был оскорблен тем, что Ева попыталась скинуть его руку, а потом и вовсе выбежала из аудитории. Отказаться было нельзя, это было условием, чтобы он подписал лабораторную за пропущенную пару. Ему было все равно, что другие преподаватели закрывают уважительные энки без лишних вопросов и подобных выдумок. Может, Ева сама поставила эти пятна случайно, когда сливала реактивы в раковину, а может ее староста решила немного попортить ей жизнь, кто знает. Ева порадовалась, что в материалах к лабораторной не было мочи, так что 2,4-динитрофенилгидразон пирувата не был худшим вариантом. Еве пришлось в срочном порядке застирывать халат, а потом сушить его феном.
Когда Ева в халате и в шапочке, с такими же енотами, как и на носках, зашла на кафедру анатомии, перед кабинетом, где должна была быть отработка уже стояло человек пятнадцать, до начала оставалось совсем немного времени. Она заглянула в кабинет, чтобы посмотреть, есть ли свободные места. Было только одно, совсем близко к преподавательскому столу. Как раз оттуда начиналась очередь, по которой спрашивали отработчиков, но это место явно для кого-то держали. Она уже развернулась и хотела выйти в коридор встать в конец очереди, когда ее окликнули. Насколько она знала, других девочек на ее курсе с таким именем не было. Ева подумала, что возможно рядом с ней стояла первокурсница, которую звали так же, но все же решила обернуться. Ей махал какой-то не знакомый ей парень, его кудряшки забавно выбивались из-под шапочки с принтом в виде зубов, он ясно давал ей понять, что место рядом с ним предназначено для нее. Ева не понимала откуда он знает ее имя, однако пошла в его сторону.
– Я надеюсь, ты не стомат, – Ева взглядом указала на шапочку, когда села рядом с ним, на лечебном факультете практически все недолюбливали студентов стоматологического. Эта неприязнь распространялась и вне стен института. Многие врачи не считали стоматологов своими колегами: «Зуб – не орган, стоматолог – не врач».
– И тебе привет. Не переживай, моя шапочка в стирке, поэтому я взял эту у своего лучшего друга. А вот он как раз-таки со стомата, – парень с кудряшками улыбнулся, Ева заметила, что у него очень милые ямочки на щеках и очень ровные зубы.
– Какой кошмар, – Ева сделала вид, что в ужасе, – кстати, а откуда ты…
Договорить она не смогла, потому что в кабинет зашли два преподавателя. Молодая женщина увела первокурсников в соседний кабинет. Свободные места начали заполняться людьми из коридора. Второй молодой преподаватель остался, и к нему уже подсел кудрявый мальчик, чьего имени Ева не успела спросить. Ее очередь отрабатывать была следующей. Парень с кудряшками пропустил ту же контрольную, что и она, и когда он покинул аудиторию, получив пять, она облегченно выдохнула. Ее попросили нарисовать схему ядер мозжечка и перечислить проводящие пути переднего канатика спинного мозга. Ева за последние пару недель посмотрела видео со схемами столько раз, что ей казалось, что она сможет безошибочно нарисовать их в темноте с закрытыми глазами, если ее разбудят посреди ночи. После того, как она успешно справилась с заданием, ее спросили какие у нее стоят оценки за другие контрольные и отпустили. Автомат не был потерян.
Когда Ева выходила из корпуса, она думала о людях, стоящих в коридоре (их было уже человек тридцать) и о своем везении. Рядом со зданием она увидела его. Илья Александрович заметил Еву. Она поняла, что весь лимит удачи на месяц вперед исчерпала на этой отработке.
Глава 6. Одна домой дойти сумею
Пока Ева размышляла, как поступить и стоит ли ей забежать обратно в корпус, Илья Александрович подошел к ней. Перед ним она чувствовала себя, как олень в свете фар. Ее как будто парализовало. Сердце то бешено билось, то замирало. Казалось, еще немного и оно совсем остановится. Вокруг не было ни души.
– Добрый вечер, Мар… – Он осекся, не понимая, как смог спутать их имена, но не дал воспоминаниям накрыть его с головой и быстро исправился. Произошедшее на выпускном было давно уже в прошлом, он старался держать воспоминания об этом в самом дальнем уголке мозга, но они, как назло, выскальзывали рядом с этой девушкой. – Ева Васильевна, с отработки идете? – Он улыбнулся. Он знал, что кафедральная отработка по анатомии именно сегодня, и рассчитывал, что Ева, будучи отличницей, не станет медлить и постарается закрыть все пропуски на этой неделе. Он видел, как она заходила в корпус. Он не любил ждать, но сейчас он был готов даже на часы ожидания.
Ева почувствовала, как паника начинает подкатывать к ее горлу, ей показалось, что ее кишки завязались в узел, она сделала глубокий вдох, чтобы хоть как-то успокоиться.
– Да, – выдохнула она. Ева хотела бы бежать, но словно оцепенела, да и люди не спешили покидать анатомичку. Девушка ждала хоть кого-нибудь, как будто они могли ей помочь.
Было прохладно, начинало темнеть, редкие фонари на территории мед городка уже горели, подул ветер. Ева поежилась.
– Вы сейчас куда? Домой? – От его взгляда не укрылось, что Ева немного опешила от этой неожиданной встречи. Ему было весело. Девушка казалась очень напуганной и от этого особенно привлекательной и похожей на ту девушку из его прошлого.
– Да. – Мысли в голове были об одном: «Бежать, и быстрее».
– Я провожу. – Он абсолютно точно знал зачем он вызвался, еще при той встрече в парке он собирался проводить ее до дома и узнать, где она живет. Сейчас к этому добавлялись его мысли о том, что Ева могла прекратить строить из себя недотрогу на радостях от сданной анатомии. В том, что она сдала, он не сомневался. В другом же случае, он был готов подставить свое крепкое мужское плечо. Плачущие девушки его возбуждали.
– Домой одна дойти сумею. – Ева немного осмелела, судя по отсутствию реакции, они жили в разных культурных контекстах, но Ева не жалела об этом. Хотелось бы ей быть такой же дерзкой, как Маргарита в ее любимом отрывке «Фауста». Девушка хмыкнула, шутка придала ей еще немного храбрости.
– Я не спрашиваю. Знаю, как ты умеешь приключения находить, на свою…
– Главное приключение, – Ева не захотела дослушивать, она знала, что там будет какая-то очередная пошлость, – которое я нашла, это вы, Илья Александрович, – робость прошла, на смену ей пришли язвительность и негодование.
– Пойдем. – На этот раз Ева поняла, что он не спрашивает.
– А если я закричу? Что вы меня домогаетесь? Насилуете? Народ сбежится. – Она всегда знала, что лучшая защита – это нападение.
– Кричи сколько влезет, но я бы предпочел, чтобы это было в несколько иных обстоятельствах. – Он представил, как сладко она будет стонать и извиваться от удовольствия под ним, а потом, как она будет расстроена, когда он уйдет, не проронив ни слова, и начнет делать вид, будто ее не существует. Еве стало плохо от его хищного взгляда, но она пообещала себе, что больше не растеряется. – Все они слишком заинтересованы своими отработками. Они будущие медики, а не спасатели, никому из них нет дела до тебя.
Илья Александрович ошибался нечасто, но сейчас как раз был один из тех редких случаев, когда он оказался не прав. Если бы он не был так занят пожиранием Евы взглядом, а она мыслями о том, как же хочет убежать, то они бы заметили, как слегка скрипнула дверь анатомички, и оттуда вышел кудрявый мальчик. В коридоре корпуса он встретил своего одногруппника, тоже пришедшего на отработку, и разговорился с ним о том, кто сегодня принимал и как. Кудрявый мальчик так и остался около двери и слышал достаточно, чтобы понять, кто перед ним, и что ситуация, свидетелем которой он стал около месяца назад, сейчас повторялась. В ту злополучную пятницу, которую Ева вспоминала с омерзением и неприятной тяжестью в животе и на душе, парень с кудряшками тоже был на кафедре. Он оставил свою тетрадь с лабораторными работами в кабинете, и осознал это, только когда спустился в холл. Ему пришлось возвращаться за ней. Когда он проходил мимо 304 аудитории, он услышал приглушенные голоса. Он быстро понял, что беседа носит отнюдь не учебное содержание, и смекнул, что к чему. Кудрявый мальчик решил остаться под дверью и продолжить слушать на случай, если ситуация примет критический характер. Когда зазвонил телефон, парень с кудряшками успел сделать пару шагов назад. Илья Александрович стремительно вылетел из аудитории, даже не оглянувшись. Он не понял, что кто-то остался стоять за распахнутой дверью, надежно спрятанным от чужих глаз. Ева убежала слишком быстро, кудрявый мальчик не успел ее окликнуть, пришлось идти в аудиторию, где осталась тетрадка.
Еву он узнал бы из тысячи. Они учились второй год вместе на одном потоке, если бы он был на одну группу ближе, то они бы оказались в смежных и ходили бы вместе на многие предметы. Он видел ее на всех лекциях, видел на стадионе во время физкультуры, видел на летних экзаменах. Биологию они сдавали в одно время, в одной аудитории, но сидели за столами разных преподавательниц. Он очень часто видел ее фото в разделе «возможно, вы знакомы». Нет, он не следил за ней, он просто очень удачно оказывался всегда где-то рядом, и непроизвольно пытался выхватить ее глазами из толпы, или проводить ее взглядом. Когда вы учитесь в одном институте, на достаточно большом факультете, возможны лишь два сценария: вы либо будете пересекаться практически каждый день, либо никогда. Узнать, кто преподаватель, было не сложно: при входе на кафедру висело расписание, а парень с кудряшками знал и номер группы Евы, и день недели, и время, и даже номер кабинета. Оставалось узнать последнюю графу.
Кудрявый мальчик очень переживал за девушку, поэтому решил пойти за Евой и Ильей Александровичем. Он держался в нескольких метрах от них, чтобы не было слышно его шаги. Преподаватель был по-прежнему очень увлечен своей студенткой, и не замечал ничего вокруг. Парень слышал их разговоры, и понимал, что Еве они не очень приятны. Он видел, как Илья Александрович время от времени пытался приобнять Еву за талию, девушка поначалу скидывала его руку и делала шаг в сторону, но потом осознала, что эти попытки бесполезны, прекратила сопротивляться и продолжила покорно идти рядом, погрузившись в свои мысли. Он чувствовал, как его сердце сжималось, когда пальцы преподавателя касались тела девушки, или дистанция, между идущими перед ним людьми резко сокращалась. Он надеялся, что Ева живет не далеко, и они совсем скоро доберутся до ее дома. Он чувствовал себя мерзко, потому что вел себя как чертов сталкер, но был не в силах как-то вмешаться. Что-то его останавливало.
Наконец-то парочка остановилась около подъезда, дорожка перед ним была освещена, а парень с кудряшками остановился в паре метров от людей, где его удачно укрыла тень дерева. Он был достаточно близко, и отчетливо слышал голоса. Ему по-прежнему удавалось оставаться незамеченным.
– До двери провожать не нужно, в подъезде со мной ничего не случится. – Ева была рада, что ее пытка почти окончена.
– А вдруг маньяки? – Илья Александрович решил, что во что бы то ни стало, попадет к ней домой, желание овладеть этой девушкой было слишком сильным. Он пошел со своих не самых сильных аргументов.
– Да вы что, их там и не будет, если вы, Илья Александрович, останетесь снаружи. – Ева злилась, и прикидывала, сможет ли быстро открыть домофонную дверь, заскочить в подъезд и так же быстро закрыть ее. Изнутри ручки не было, это все усложняло. В кармане черной кожаной куртки Ева держала в кулаке ключи. Большой декоративный ключ был зажат у нее между пальцев, чтобы в случае чего, можно было защититься. Этот ключ она купила год назад в одном магазине для творчества исключительно для эстетических целей, сейчас эта покупка казалась ей как нельзя актуальной. Она бы очень хотела попасть своим импровизированным оружием Илье Александровичу в глаз, в целях самообороны, конечно же. Но Ева не была уверенна, хватит ли у нее на это духу. Она жалела, что не стала покупать себе перцовый баллончик или электрошокер, хотя эти мысли не раз ее посещали, когда она только-только начала жить одна.
– Ева Васильевна, зачем же вы меня так обижаете. – он разозлился, но еще мог держать себя в руках и стараться не подавать виду, – Я о вас забочусь. Вы же знаете, я не сделаю вам ничего такого, о чем вы сама не попросите. Я проводил вас, а вы… Где же ваше гостеприимство? Может хотя бы на чай позовете? – челюсти его сжались.
– Какая жалость, у меня нет ничего к чаю, никаких сладостей. – Ее очень раздражало, что он ни с того, ни с сего перешел в диалоге на «вы». Ей хотелось пробежать пару лестничных пролетов до второго этажа этой старой пятиэтажки и оказаться дома, в безопасности, за металлической дверью с двумя замками, закрыться в своей комнате и забыть об этой прогулке, как о страшном сне. Последнее время, ей много что хотелось забыть. Хорошая память имела и свои минусы. И как назло, нет никого из соседей во дворе. Она была бы сейчас рада даже алкашам на лавочке, лишь бы кто-нибудь, хоть кто-нибудь, услышал ее крик.
– Ева, – его тон сменился, она поняла, что он сейчас перейдет обратно на «ты», – да зачем мне сладости, – он оперся вытянутой рукой на дверь чуть выше головы Евы, почти как в тот вечер в туалете клуба, чтобы затруднить ее возможное отступление. На девушку нахлынули непрошенные воспоминания, – когда есть такая конфетка, как ты? Я бы очень хотел попробовать тебя на вкус, – он нахально улыбнулся, облизнул губы, и решил рискнуть.
Еве показалось, что она хлопнется в обморок от страха. Как в замедленной сьемке, она видела, как он начал наклонять свою голову в сторону ее лица, она почувствовала его легкое дыхание. Расстояние между губами сокращалось.
– Ева! – Чей-то окрик выбил девушку из состояния анабиоза, она резко повернула голову в сторону звука и сделала шаг от Ильи Александровича. – А я думал ты уже давно вернулась домой, – кудрявый мальчик быстрым шагом приближался к парочке, он переживал, не было ли слишком поздно, сердце бешено билось, он пытался сохранять внутреннюю хладнокровность и выглядеть радостно и беспечно, получалось не очень. – Ты же очень рано на отработку вышла, я думал ты самая первая ответишь, как все прошло?
Он пошел на отчаянный шаг, встал между Ильей Александровичем и Евой, приобнял ее за талию, и легонько чмокнул в щеку, еле касаясь губами. Щека была мягкой, бархатной, от Евы пахло яблочным штруделем с корицей. Он понимал, что это не похоже на спасение, что он шокирует и так сильно потрясенную девушку, и винил себя за это. Он был уверен, что, если Ева раньше никогда не замечала его, то теперь будет избегать. Он думал, что заслужил такую последующую реакцию, он не имел права вторгаться в ее личное пространство без ее разрешения, но плана лучше он не смог придумать, а действовать нужно было незамедлительно, он и так ничего не предпринимал всю дорогу. Почему он не вмешался еще в мед городке? Он сам не знал ответа на этот вопрос. Пусть Илья Александрович подумает, что Ева живет не одна. Он надеялся, что цель оправдает средства. На долю секунды он пересекся с пронзительным взглядом Евы и утонул в нем. Кажется, он держал руку на ее талии слишком долго, пришлось отпустить.
– П-привет, – всю возможность здраво соображать отбило напрочь, но она постаралась подыграть, это был единственный шанс скрыться в подъезде. Она сжала всю свою волю и ключ в кулак. – Представляешь, я пришла, а там уже человек тридцать, да и препод там меня вопросами закидал, – она говорила на одном дыхании все, что только приходило на ум. – Сам понимаешь, мне пятерка нужна была, а они отличников не очень любят. А потом Илью Александровича встретила, он вызвался меня проводить, чтобы со мной ничего не случилось, очень мило с его стороны, не правда ли?
– Да, но сейчас ты рядом со мной, а значит в безопасности. – Он повернулся в сторону Ильи Александровича, Ева обомлела от этих слов, – Спасибо вам большое, но я думаю, я дальше сам провожу Еву, да и у вас есть наверняка планы на вечер. – Он посмотрел на девушку и добавил. – Солнышко, откроешь? У меня ключи далеко.
– Конечно, – она достала руку из кармана и приложила жетон, пытаясь унять дрожь в руках, да и во всем теле. «Солнышко»…
Ева зашла в подъезд первой, парень с кудряшками пошел за ней. Он немного замешкался из-за того, что обернулся убедиться не шел ли кто за ними. Илья Александрович, который ни слова не проронил с того момента, как к ним подошел кудрявый мальчик, остался стоять на улице и зло смотреть вслед уходящей парочке. Он не думал, что Ева встречалась с этим парнем: слишком мало времени прошло с момента их секса в клубе, чтобы она могла успеть познакомиться с кем-то и съехаться. Хотя, если они встречались дольше одного месяца, то у него была информация, которой он мог бы пошантажировать девушку забавы ради, ну или все же, чтобы добиться своей цели, а потом снова прибегнуть к шантажу.
Но сейчас его больше заботило другое. Ева опять ускользала от него, как песок сквозь пальцы. Он был из-за этого в бешенстве, его планы на вечер были сорваны каким-то кудрявым сопляком.
– Не думай, что ты смогла от меня избавиться, Маргарита. Игра продолжается. – Бросил он в темноту, не заметив, что опять перепутал имена, развернулся и пошел в сторону своего дома.
Глава 7. Кудрявый мальчик
Ева многократно обещала себе, что не будет показывать свои эмоции при людях, особенно малознакомых, но очень часто что-то шло не так. Сейчас был именно такой случай. Девушка, не оглядываясь назад и боясь, что за ней идет не только кудрявый мальчик, быстро поднялась на пару пролетов до своего этажа. Ее все еще била крупная дрожь. Сердце бешено стучало, когда она прислонилась лбом к холодной металлической двери своей квартиры.
– Ты в порядке? – Парень с кудряшками обеспокоенно улыбнулся. Он не хотел оставлять Еву одну, и хотел быть с ней рядом, пока она не попросит его уйти. Он хотел сделать сегодня хоть что-то правильно.
Ева обернулась, она чувствовала, что ее нервы натянуты, как гитарная струна, которая может вот-вот лопнуть под пальцами неумелого музыканта. Она была на пределе, стресс из-за отработок и напряжение, в котором она находилась всю дорогу до дома из-за Ильи Александровича усиливали друг друга. За секунду до того, как глаза заволокла пелена слез и она потеряла возможность четко видеть, Ева смогла бросить быстрый взгляд на забавные кудряшки, красивую улыбку, ямочки на щеках и сдавленно ответить:
– Д-да… – она развернулась, прислонилась спиной к холодному металлу и сползла на грязный пол подъезда.
В тишине этажа раздавались ее громкие рыдания – это был ее способ справиться с проблемами. Она знала, что скоро ее отпустит, нужно просто проплакаться. Ее сейчас не волновало, что ее джинсы испачкаются, а ее старая стиральная машинка, возможно не сможет их отстирать. Она подумала о том, что давно пора было ее поменять. Она переживала о том, что сейчас выглядит ужасно, и это отпугнет парня, который стоит перед ней, и она останется совсем одна. Она не хотела этого, она боялась одиночества. Ева была не в силах успокоиться. Ей нужна была Лиза, но Лиза лежала дома больная. Из-за нее. Ева заплакала еще сильнее.
Кудрявый мальчик растерялся, но не потому, что он никогда не оставался наедине с такими проявлениями женских эмоций (у него была сестра-подросток, которая вела себя из-за парней очень часто схожим образом). А потому что был уверен, что был причастен к такому состоянию девушки. Все же не стоило ее обнимать, а тем более целовать, пусть даже быстро и в щеку, почему он не подумал об этом раньше? Они были совсем не знакомы. Конечно же, Ева испугалась, и ей было не приятно. Он мог просто встать между ней и преподавателем, но решил, что правдоподобность важна. Нужно было срочно спасать ситуацию.
Он покопался в рюкзаке, присел перед Евой на корточки, и протянул ей пачку бумажных платочков.
– Держи, думаю, они тебе понадобятся. – Он бы очень хотел еще раз прикоснуться к ней, сам вытереть слезы с ее чудесного лица, которое видел впервые так четко и так близко, не считая того, что случилось несколькими минутами ранее. Их знакомство не задалось, это его досадовало.
Ева молча взяла упаковку, достала из нее один платочек и вытерла слезы. Это помогло ей немного прийти в себя и унять внезапную истерику. Ей было приятно, что о ней заботились. Парень напротив нее был таким милым, у Евы не было сомнений, что он не будет пользоваться ее уязвимым состоянием, как это делали до этого парни в клубах. Или не будет быть учтивым только ради своих корыстных и грязных целей, как Илья Александрович.
– С-спасибо… – Она была так благодарна этому кудрявому мальчику за спасение, что растрогалась и снова заплакала, на этот раз уже тише. Слезы беззвучно катились по ее щекам.
– Блин, прости, – он не понимал, что делает не так, и почему Ева снова плачет. – Я не должен был тебя трогать. Я хотел помочь, времени было мало. Я хотел как лучше, прости. Ты же даже не знаешь моего имени, я, наверное, в твоих глазах ничем не лучше, чем он… – Он немного сомневался, подходящий ли сейчас момент для знакомства, но все же добавил. – Я Мирослав. Теперь мы знакомы.
Ева не сводила глаз с кудрявого мальчика, его голос ее завораживал и успокаивал. Она смогла унять свои слезы и окончательно успокоиться.
– Мирослав? – Ева впервые слышала такое имя, – А есть краткая форма?
– Можно просто Мира, меня так обычно друзья называют, – от того, как Ева произнесла его имя, по его коже побежали мурашки.
– Аааа… Значит, Мира. Будем знакомы, – Ева протянула руку для рукопожатия.
Мирослава потрясла резкая смена настроения девушки, но руку он пожал.
– Я не знаю, ушел ли уже он. – Ева начала спутанно объясняться, пока вставала на ноги, – Если мы живем вместе, ну, исходя из легенды, – она нашла нужный ключ из связки, – то ты не можешь уйти так сразу, будет подозрительно. – Дрожащими руками она вставила ключ в замочную скважину, и повернула его пару раз. – И чем ждать в подъезде, может лучше, – Ева открыла дверь. – Зайдешь?
Мирослав совсем не понимал, что происходит с этой девушкой, но ему очень не хотелось уходить.
– Не бойся, истерить больше не буду, честное слово. – Она могла понять, почему он не хотел соглашаться на приглашение. – К тому же, он теперь знает, где я живу, в подъезде не так много квартир, я теперь боюсь, что он сможет вычислить мою, – это было чистой правдой.
Ева и Мирослав сидели на кухне и пили чай, из милых кружек. К слову, симпатичных у Евы было только две. Розовая с лягушкой, из которой она сама пила чай, и черная с гусем, держащим в клюве нож. Вторую принесла из дома Лиза, так что фактически это была ее кружка. Но Ева не думала, что подруга обиделась бы, если бы узнала, что из ее кружки пил чай кто-то еще. Чай был облепиховый. Ягоды были свои, но замороженные, их передали родители, живущие круглый год за городом. Ближе к пенсии им захотелось перебраться куда-то подальше от шумной городской жизни и заняться преимущественно огородом. Одинокая фиалка все еще не зацветала. Возможно, Еве стоило поливать ее чаще. На самом деле, дома были конфеты, и несколько видов печенья, и шоколад, с изюмом и фундуком, ее любимый. Она не была любительницей сладкого, ей просто нужен был круглосуточный доступ к быстрым углеводам, чтобы мозг мог соображать. Она хотела накормить парня чем-то более существенным, хотя бы сделать бутеры, но он отказался. Другой причиной, почему Ева позвала кудрявого мальчика к себе, был ее интерес. Она знала практически всех своих соседей, и Мира явно не входил в их число. Тогда как он оказался у нее во дворе? Ему пришлось рассказать, насколько много он знал. Он еще несколько раз извинился за произошедшее, хотя Ева каждый раз уверяла, что все в порядке, и разрыдалась она не из-за этого.
Ева испытала облегчение, когда поняла, что в эти неприятные эпизоды ее жизни кто-то был рядом. Кто знает, может в тот момент на кафедре был еще кто-то, и у нее получится написать жалобу на… на что? На домогательства? Раньше Ева не думала о этом в подобном ключе, но это слово как нельзя лучше подходило для описания того, что случилось. Возможно, она сама была виноватом в этом, не стоило столько пить, а потом – заигрывать с незнакомцем в клубе. Но кто же знал, во что это выльется. Она вспомнила о том, как Илья Александрович трогал ее во время пары и всю дорогу до дома, стало очень гадко, захотелось помыться.
Ева почувствовала, что должна рассказать, что вообще происходит и почему, хотя Мирослав и не задал ей ни одного вопроса об этом. Интимные подробности и произошедшее на сегодняшней паре по биохимии она опустила. Она удивилась насколько легко было делиться с Мирой этими событиями и переживаниями. Он не смог ничего ответить, но Ева не винила его за это, тут даже у Лизы не было бы, что сказать. Немного не задавшееся знакомство налаживалось. Вечерние разговоры на кухне очень способствуют сближению, есть в этом какая-то романтика.
Еве не хотелось отпускать Мирослава домой. Она уже не боялась, что ее выследят, паника отступила, на смену ей пришло умиротворение. Прошло пару часов, она рассчитывала, что Илья Александрович уже давно у себя дома. Перед уходом Миры они обменялись своими контактами в соцсетях.
К предстоящей контрольной по ферментам Ева начала готовиться с воскресенья. У нее были и другие дисциплины, но только биохимия отбирала столько времени, сил и желания жить. Для подготовки к контрольной по физиологии было достаточно одного вечера, для анатомии и гистологии – двух или трех. Некоторые предметы она могла сдать на «отлично» без подготовки. Ева вспомнила слова своего одногруппника:
– Биохимия. Она одна, как мать. Как Родина.
Она улыбнулась и продолжила учить классы ферментов. У нее было плохое предчувствие по поводу предстоящей контрольной. Она учила биохимию даже в институте, в промежутках между парами, за что Лиза, уже вышедшая после болезни, назвала ее биохимической душнилой. Ева понимала, о чем хочет поговорить подруга без слов, поэтому отложила «Клиническую энзимологию» в сторону.
– Как там с Марком? – другой темы быть и не могло.
– А я думала ты и не спросишь, – Лиза засмеялась, – только не завидуй, он идеальный.
– Потому что разбирается в тысяче видов альтернативного молока, кофе и кофе на альтернативном молоке? Что ж, ты сорвала джекпот. – Ева улыбнулась, потому что при слове «идеальный» непроизвольно вспомнила Миру. Ей стало интересно, есть ли у него девушка, и смогут ли они продолжить с ним общение, если она все-таки есть. Еве казалось, что он был бы отличным другом. И, наверное, не только другом.
– И это тоже. Что он лекарства мне привозил ты уже в курсе. Мы с ним столько переписывались. А еще он приезжал ко мне на выходных, и мы всю ночь «Дневники вампира» смотрели.
– Какой кошмар…
– Можно мне лишний раз не напоминать, что ты не любишь этот сериал? Я помню, спасибо.
– Я не про это. Надеюсь, он не заболеет. Я не переживу эту неделю без сэндвичей с курицей.
– Нормально все, так ладно, о чем я… – Лиза сделала паузу, чтобы вспомнить. – Точно! Я все проверила: совместимость по именам 93%, по знакам зодиака 100%, сделала расклад таро, – Лиза заметила, как Ева закатила глаза, – так, прекрати, у нас там все замечательно и трое детей.
– Тебе еще учиться сколько, ты когда рожать собралась? – Ева засмеялась.
– У нас будут близнецы и еще девочка близнецы по знаку зодиака. Да хватит смеяться! Я поняла, ты просто обижена, что я не стала на тебя расклад делать, – Лиза изменилась в тоне, стала звучать более серьезно, – я сделала. Там все не очень хорошо, над тобой повисла какая-то угроза, я не знаю какая, но будь аккуратна. Держись от него подальше. Желательно не оставайся с ним один на один, пожалуйста.
– Ладно, ты когда расклад делала?
– В четверг.
– Боюсь, он больше не актуален, – Ева рассказала, что случилось пару дней назад после отработки по анатомии и Мирослава, часть правды о том, что ее преподаватель распускал руки, пока провожал ее до дома, она утаила. Рассказывать о том, что произошло на паре, она тоже не стала. Еве не хотелось, чтобы подруга слишком переживала за нее. Еще она понимала, что Лизе все равно сейчас не до этого, она не предаст произошедшему особого значения и забудет обо всем, как влюбленная рыбка, даже не через три секунды, а через одну.
В пятницу все девочки, кроме Евы и Лизы, пришли в юбках. Во всех группах Ильи Александровича, уже успевших написать коллоквиум, девочки в юбках получали оценки на балл выше. Ева хотела показывать свои знания, а не что-то другое, а Лиза плевала на оценки, что советовала и подруге.
– Ева Васильевна, а вы к контрольной не допущены, – сказал Илья Александрович, когда, отмечая присутствующих, дошел до ее фамилии.
– Это еще почему? Вы же подписали лабу.
– Да, но пропуск я не закрыл, – он улыбнулся в предвкушении, он очень хотел вывести ее на эмоции, испугать ее, он знал, что все преподаватели закрывали уважительные пропуски, просто подписывая лабораторные.
– Но все…
– Я не все, – перебил он девушку, – и у меня надо будет отработать пропуск. У вас будет вся пара на это, пока остальные будут писать тест.
Еву пытали вопросами все 40 минут, пока ее одногруппники, даже Лиза, которая тоже пропустила занятие по болезни, писали контрольную. Илья Александрович сел к ней очень близко и держал руку либо у нее на бедре, либо на спинке ее стула так, чтобы можно было незаметно ото всех поглаживать девушку. Никого не удивило, что Лизу допустили, для всех уже было привычно, что у Ильи Александровича к Еве отношение особое. Лиза хотела возмутиться, но Ева сделала ей знак не вмешиваться, она не хотела, чтобы у подруги были проблемы. Преподавателя не волновало, что все его студенты переговаривались, сравнивали задания с теми, что им скинули другие группы и просто в наглую искали ответы в интернете. Для него было куда важнее, что сейчас никто не обращает на них с Евой внимания, даже ее лучшая подружка. Ева неплохо держалась для человека, испытавшего животный ужас от того, что произошедшее на прошлой неделе, о чем она почти забыла, снова повторялось. Что-то не давало ей закричать, привлечь внимание или просто возмутиться. Она была идеальной молчаливой жертвой. Ева могла ответить на любой вопрос по ферментам: строение, свойства, примеры реакций, применение в медицине. Она могла нарисовать формулу любого кофермента, решить любую ситуационную задачу. Пока ее не прекратили спрашивать по теме. Вопросы касались биохимии, но были из других разделов. Илья Александрович понимал, что Ева не знает ответов, поэтому он и задавал именно их.
– Ну же, Ева Васильевна, это же не сложно, нужно просто немного подумать. Будущий врач должен уметь думать? – Не дожидаясь ответа, он продолжил. – Должен. Ну же, вы же не глупая.
Она не была глупой, она пыталась соображать, пыталась логически мыслить вслух, но из раза в раз, у нее не получалось попасть именно в тот ответ, который он загадывал у себя в голове. Ева злилась. Только она закрыла все пропуски по болезни, как у нее появились первые в жизни отработки из-за неуспеваемости. К такого рода стрессовым ситуациям у Евы не было никакой толерантности. Под конец Илья Александрович сжалился над ней и спросил диагностику инфаркта миокарда с помощью ферментов. Ева рассказала все, что знала и даже нарисовала график. Она знала, что на экзамене, который ей предстоит сдавать, этот вопрос спрашивают вместе с графиком.
– Что-то вы меня в очередной раз разочаровываете, Ева Васильевна, – сказал он пока зачеркивал в бумажном журнале нб и ставил вместо нее тройку с минусом. – А я-то думал, вы хотите стать хорошим врачом.
Ева старалась не выходить из себя и не поддаваться на эти провокации. Она старалась не думать, что ее только что незаметно ото всех, в том числе и от Лизы, всю облапали. Она понимала, что оценки не влияют на профессиональные качества и что она отлично знала тему. Катя после мозгового штурма с друзьями написала тест на «отлично», она могла даже и не приходить в юбке. В прочем, другие девочки тоже. Лиза все писала честно, кое-где отвечала наугад, и получила свое «удовлетворительно» в знак дружеской солидарности с Евой. Отработать контрольную ей сегодня не разрешили, хотя до конца пары оставалось еще два с половиной часа. Ева решила, что пойдет отрабатывать на кафедру, даже это было лучше, чем оставаться один на один с этим преподавателем.
Когда Ева с Лизой покидали аудиторию, они услышали, как Илья Александрович попросил их старосту немного задержаться. Он решил демонстративно перенаправить свое внимание на Катю, чтобы дать Еве понять, что она ему не нужна. Чтобы усыпить ее бдительность или заставить хотеть его внимания. Катя его абсолютно не интересовала, ему нужна была другая, и только она. Хотя поиграть с чувствами старосты ему было тоже интересно. Он решил, что займется этим, когда закончит с Евой.
Ева порадовалась, что он переключил свое внимание на кого-то, кто ему действительно будет рад. Она надеялась, что ее теперь оставят в покое. Но как же она ошиблась.
Глава 8. Блестки на глазах
На новой учебной неделе сошлись все звезды: контрольные по физиологии, гистологии и анатомии стояли практически подряд. Начиная с воскресенья, Ева тратила все свои вечера на подготовку к ним, поэтому об отработке по биохимии, которая должна была состояться в понедельник вечером, она вспомнила только за пять минут до конца. Успеть на нее помог бы только телепорт, который, к сожалению, еще не изобрели.
До конца семестра оставалось еще много времени так что одна двойка, поставленная за тест, который Ева не писала, могла подождать, в отличие от извилин коры больших полушарий и гистологического строения фолликулов щитовидной железы.
С контрольной по физиологии Ева справилась успешно, во многом благодаря своей природной интуиции и возможности предугадывать вопросы, которые ей зададут. Она уже успела зарекомендовать себя как умную студентку, которая была всегда в первых рядах при выполнении всех лабораторных, даже если нужно было самостоятельно обездвиживать лягушек. Когда раздали листочки с проверенными работами, Ева даже не удивилась, что была единственной в группе, кто получил «отлично».
– Что у тебя? – Ева заглянула в Лизину работу.
– Ничего хорошего, – Лиза разорвала свой лист на восемь частей и подняла руку. – Маргарита Викторовна, когда можно прийти к вам на отработку? – Услышав, что можно будет переписать на следующей паре, если будет свободное время, она вздохнула и повернулась к Еве. – Придется учить все выходные. Мне кажется, что меня уже накрывает шиза.
– Что тебе мешало на этих? – Ева увидела, как ее подруга мечтательно улыбнулась и ее взгляд устремился куда-то вверх вправо, значит Лиза погрузилась в воспоминания. – Или кто?
– Никто мне не мешал, я сама не хотела. Просто Марк…
– Я могла бы и догадаться, – не дала договорить подруге Ева. – Опять смотрели твоих вампиров всю ночь?
– Нет, просто по телефону болтали.
– Оно и видно, – хоть Лиза и попыталась замазать темные круги под глазами, они пробивались даже через слой плотного консилера. – Ты если что в физиологии понимать не будешь, я помогу.
– Спасибо, я подумаю об этом попозже, сейчас мне нужно кофе. Пошли в наше кафе?
– Сегодня его смена?
– Да…
К счастью, Марк (а в след за ним и все гости) не заболел, и кафе не закрыли на карантин, чего так боялась Ева. Вроде бы, все осталось прежним: те же цветы в горшках, тот же чай, та же еда, но что-то переменилось. Еве стало невыносимо здесь оставаться. Лиза пропала около стойки, ее смех раздавался время от времени на всю полупустую кофейню. Никто из гостей не обращал на них внимание, но Еве очень хотелось найти книгу жалоб и предложений и написать в нее пару строчек. Счастье подруги начало ее немного раздражать, хотя Ева понимала, что это эгоистично и неправильно. Влюбленные порой бывают так невыносимы. Чтобы немного отвлечься и скрасить свое одиночество, Ева открыла приложение и начала делать карточки с гистологическими препаратами. Когда светящаяся от счастья Лиза плюхнулась на стул напротив, все было готово.