Покажи мне меня бесплатное чтение
![](/img/b/93471.jpg)
Приезд или гавайская рубашка в поезде
За окном поезда лил дождь. Летний, беспощадный и немного тропический. Вагон в это время был почти пуст, несмотря на разгар сезона. Окна запотели, из-за чего темные волосы девушки тонкими нитями прилипали к стеклу. В наушниках играла еле слышимая музыка, но этого вполне хватало, чтобы заглушать мысли. Душа рвалась на части от вопросов, будто ее пытали, растягивая конечности в разные стороны. В глазах застыли слезы от мыслей о том, насколько ее все задолбало – работа, личная жизнь, она сама. И все это заваливалось бесконечными вопросами – правильно ли она поступила? Не приведет ли ее выбор к необратимым последствиям? Или уже привел?
Ответов не было. Лилиан точно знала только одно – правильнее всего сейчас будет уединиться со своими мыслями в гостевом доме отца и его жены. Ведь что могло быть лучше домика у моря, природы, тишины, летних коктейлей и безумств?
Говорят, что лето – время для любви, теплых ночей и безумств, что если этим летом она встретит любовь с человеком, который станет самым важным в ее жизни? С собой? Лилиан охотно в это верила и ждала.
Ну, а пока в наушниках играла грустная музыка, позволяющая упиваться своим состоянием на полную. Лили еще была не готова услышать важные и нужные слова. Она еще была не готова услышать себя.
Бесконечные мысли, складывавшиеся из обрывков воспоминаний, каких-то решений, обиды на себя и окружающих, совершенно не желали оформляться достаточно, чтобы их можно было просто отложить. Они беспокоили Лили, заставляя возвращаться к одним и тем же темам, отчего девушка ощутимо устала. Осознав это, Лилиан прикрыла глаза, стараясь спрятаться от окружающего мира. Постепенно картины счастливой, в ее понимании, жизни, заполнили всю голову, увлекая в царство дремы. Эти картины дарили расслабление, заставляли прежние мысли растворятся, а саму девушку едва заметно улыбаться.
Сон овладел уже и телом Лилиан, отчего голова качнулась, упав на плечо сидящего рядом молодого человека. От неожиданности Лилиан ощутимо вздрогнула, а затем почти подпрыгнула, едва не впечатав затылок в нос парня
– Если вы наемный убийца, то вам бы набраться опыта.
– Извините. – стыдливо буркнула Лилиан. Лучше не придумаешь. Отпуск только начался, а она уже нашла приключения на одно место. На голову.
– Ничего страшного, мой нос не пострадал. Тяжелый день?
– Тяжелый год. – девушка вытащила наушники, смело подняла взгляд на парня, решив, что если уж и позориться, то надо доводить дело до конца. Перед ней оказался симпатичный парень со светлыми, выгоревшими на солнце слегка завивающимися волосами, открытым взглядом. Глаза девушки, словно сканер, опускались сверху вниз, замечая нос с небольшой горбинкой, тонкие губы и… это что гавайская рубашка?!
Лили всегда учили, что глазеть на незнакомых людей невежливо, но сейчас она не могла оторвать взгляда от ярко-розовой рубашки с коротким рукавом и оранжевыми цветами на ней. Это было необычным. Это ведь не совсем курорт в общепринятом смысле. Да и поезд был проходящим. Неужели он все время так ходил?
– Ого…
– Что не так?
– Вы такой… – она на миг замялась, подумав, что это прозвучит слишком тупо и по-киношному, но все равно закончила мысль. – Яркий. – к ее удивлению, мужчина открыто улыбнулся, ничуть не смутившись такой реакции.
– Себастьян. – он протянул руку.
– Лили. – девушка несмело пожала ее, почему-то пожалев о том, что не стала мыть голову сегодня утром.
– У этой рубашки очень интересная история.
– Вы подрались за нее с хиппи?
– Мы уже встречались? Как вы узнали? – притворно удивился Себастьян, прищурив ясные карие глаза. Лилиан потупила взгляд, силясь понять, каким образом разговор пришел к этому. И почему она вообще с ним разговаривала.
– А вы всем эту историю рассказываете? – он кивнул, поправляя воротник.
– Это моя визитная карточка.
– Или самая необычная история, которая с вами случалась.
– Вы меня безжалостно раскрыли. – проговорил Себастьян, глянув на девушку сверху вниз. Лилиан легко кивнула, возвращая наушники на место. Сон уже не одолевал. Странный диалог забрал остатки усталости, будто она выпила кружку кофе и теперь была готова покорять мир. Или, по крайней мере, не засыпать до конца поездки. Осталась всего пара часов до прибытия.
Любопытство отчего-то разъедало изнутри. Не было страха или мыслей вроде тех, что возникали при появлении темной фигуры в парке среди ночи. Он был даже слишком открытым для этого мира. Ярким пятном на фоне затянутого серыми тучами неба.
Но она ничего не сказала,продолжая наблюдать за дождливым пейзажем в окное. Был ли дождь освобождением или знаком неправильного решения?
Поезд прибыл на станцию вовремя. Лилиан убрала наушники, на перроне в глаза почти сразу бросилась фигура ее отца. Встреча всколыхнула что-то родное и теплое в груди. Они не виделись почти год. Все ее время занимала ненавистная работа. Принеси то, выйди в выходной, поедь в командировку ведь больше не кому, у всех дети. Надоело. Если ей двадцать пять, она не замужем, без молодого человека и полна сил, то ее можно эксплуатировать? Она все-таки не лошадь. По крайней мере, Лили не замечала в зеркале гривы и острых ушей. Это все шуточки, но видимо, в офисе ее именно так и видели.
Девушка тряхнула головой, выбрасывая мысли о работе. Поправила темные волосы до плеч. Уже представляя, как сильно они будут виться от морского влажного воздуха.
Лилиан вышла из поезда, почти сразу угодив в крепкие объятия отца. За год он заметно постарел – не то, чтобы слишком, но седина уже угадывалась на висках и в легкой щетине. Почему-то ей всегда было сложно видеть то, как родители старели. Совсем недавно они были молоды и полны сил, а теперь надевали очки и жаловались на сердце. Это неизбежно подкидывало мысли о том, что девушка и сама моложе не становилась. Хотя все поголовно твердили ей, что в ее возрасте об этом думать рано. Так оно и было, вот только время текло так быстро, что Лили просто не успевала жить.
– Ты что, все еще растешь? – по-доброму спросил папа, забирая дорожную сумку
– Не заставляй меня шутить про старость, папа. – хмыкнула девушка, оглядываясь по сторонам. Лилиан была здесь впервые после их переезда, поэтому жадно оглядывалась, рассматривая новые места. Если повезет, то она будет у них частым гостем.
Примерно три месяца назад мистер Голд и его жена переехали в небольшой курортный поселок, оставив пыльный и шумный город в прошлом. Здесь им, действительно, дышалось проще и жилось лучше. Они по обыкновению рано просыпались, ходили к морю, занимались гостевым домом и маленьким йоркширским терьером по кличке Бусинка.
Мистер Голд закинул сумку в багажник. Лили села в машину. Между отцом и дочерью завязалась непринужденная беседа. Все, как всегда. Он встречал ее, а по дороге домой Лилиан взахлеб пересказывала события своей жизни.
Сейчас же в перерыве между новостями девушка смотрела по сторонам, рассматривая покрытые мрачным небом зеленые холмы, невысокие пальмы и почти пустые дороги. Почти тропический ливень не оставил никого около пляжа и на улицах.
Лилиан такая погода одновременно приходилась по душе и раздражала. С одной стороны приносила какое-то умиротворение, с другой же ложилась тоской на грудь. Но иногда ведь полезно посидеть около окна, грустно рассматривая тяжелые капли дождя на окне, верно?
Спустя полчаса машина остановилась около трехэтажного белого дома с зеленым плющом, вьющимся по окнам первого этажа. Вокруг росли красные розы, несколько банановых пальм, две яблони и вишня. Сейчас, под моросящим дождем, все это казалось темным и неприветливым, но Лили все равно очаровалась этим местом. Оно выглядело, как абсолютно правильное и верное решение. Для себя она поняла – именно так выглядит судьба – тихо, с полным принятием бурь и дождей, невзгод и вопросов. Однажды и ее решения будут сопровождаться такими чувствами. А пока она вышла из машины, обнимая подошедшую миссис Голд.
Виктория по обыкновению была в платье, с высоким пучком на голове и легких тканевых кроссовках. Женщина, ослепительно улыбнувшись, стиснула Лили в приветственных объятиях, как делала каждую встречу.
– Привет! Как доехала? – она обняла девушку за плечи, направившись по мощеной дорожке к небольшой летней беседке, завешанной зелеными шторами. На столе уже стоял ужин и бутылка красного вина. Все-таки им было что праздновать – приезд Лили, увольнение и занятые номера гостевого дома.
– Поезда просто святое изобретение. Хорошо, что я не согласилась на автобус, иначе из меня бы душу вытрясли. – пожаловалась девушка, заходя в беседку. Звонкий лай прервал Викторию, собиравшуюся что-то сказать. Из дома, быстро перебирая лапами, выбежала Бусинка. Тонкая кисточка на хвостике задорно моталась туда-сюда, выдавая радость собаки.
– Бусинка! – радостный восклик вырвался из Лилиан. Она подхватила довольную собачонку на руки, несколько раз чмокнула, ощущая, как внутри все переворачивалось от радости. Маленький комочек шерсти был самой преданной, ласковой и умной собакой. По крайней мере, для Лили. Бусинка всегда спала рядом, удивительным образом засыпая в ногах, а просыпаясь на соседней подушке.
Виктория и Лили разместились за широким столом. Бусинка спрыгнула с рук, разваливаясь у хозяйки под боком.
Спустя еще пару минут в беседку вошел отец Лили и, разлив по бокалам вино, предложил тост:
– За встречу! Наконец-то ты приехала.
– Будет, кому помогать с уборкой номеров? – усмехнулась девушка в ответ, но все же протянула бокал к остальным.
– Так что там с твоей работой? – поинтересовался мистер Голд. Лили шумно выдохнула. Этой темы она специально не касалась. Не хотелось портить радость от встречи, но все же ответила на вопрос.
– Им не второй редактор был нужен, а девочка на побегушках. – выпалила девушка, отпивая вино. – Подай, принеси, унеси, сделай то, сделай это. Понимаю, на стажировке таким баловаться! Но не после четырех полноценных номеров и положительных оценок критиков ведь!
– Чем ты теперь хочешь заниматься?
– Не знаю. – девушка еще сильнее загрустила, вертя ножку бокала в руке. – Может быть, глянец это не мое? Что вообще мое? У меня даже нет ни одной мысли. И я не знаю, правильно ли поступила. – выпалила Лили, ковыряясь в тарелке. Почему-то сейчас, сказанные вслух слова приобрели оттенок чего-то неизбежного, реального, будто до этого момента просто игрались в воображении. – Я ведь так долго к этому шла. – она замолчала, пытаясь сдерживать набежавшие слезы. Несколько лет упорной работы, год в качестве подай-принеси, два – младший редактор. И большинство из этого совмещалось с получением степени магистра. А теперь что? Просто выбросила все свои старания и годы жизни в мусор. Сбежала из редакции модного журнала. Выгорела. Устала. Вот так ее мечта столкнулась с реальностью и стала сосущей в груди пустотой. Казалось, что жизнь свернула куда-то не туда. Будто ответственный за рельсы не успел вовремя переключить их, и вот вагон под названием Лилиан Голд умчался в другую сторону.
– Даже если не твое, то что? – цинично заметила Виктория. – Тебе всего двадцать пять, в этом возрасте только мир начинаешь познавать. Мы с твоим отцом вообще в пятьдесят пять поняли, что хотим все бросить и жить у моря. Жизнь переменчива. Никогда не знаешь наперед, будет ли твоя мечта с тобой всю жизнь.
– Виктория права. Может быть, сейчас отдохнешь две недели и снова захочешь в глянец. Только уже в другой. – Майкл ободряюще сжал ее плечо, по-отечески мягко улыбнувшись. Лилиан кивнула. Они были правы. Наверное. Это еще не принималось на уровне сердца, но мозг записал. Лили надеялась, что так оно и есть. Что она еще найдет свою мечту. Что все еще будет.
– А если не найдешь себя, то всегда можно удачно выйти замуж. – с деланной серьезностью проговорила Виктория, поднимая бокал. Майкл закашлялся, выпучив глаза. Женская половина семейства Голд звонко рассмеялась.
– За успешный поиск себя! – предложил тост мужчина.
Вечер убаюкивал, сказывалась дальняя дорога и бокал вина. Девушка умиротворенно прикрыла глаза, слушая пение птиц, играющихся в ветвях деревьев. Именно так по ее мнению и выглядит спокойствие. Именно о такой гармонии в душе она мечтала. Именно ее так отчаянно жаждала, гналась за ней и все никак не могла догнать.
Но сейчас она оглядывала зеленый уютный дворик, мерцающий серый закат, притихшую рядом собаку. И спокойствие закрадывалось в ее душу. Может быть, для счастья не нужны никакие работы и деньги? Что если для счастья достаточно сидеть рядом с теми, кто во всем тебя поддержит и успокоит, кто даст совет и подсветит тоннель своим светом? Что если это самое счастье заключалось в семье? Иначе Лили не могла сформулировать свои мысли и объяснить разливающееся в груди чувство.
День 1. Запах сгоревших блинчиков или гнев художника
Лили проснулась слишком рано для привычного режима. Наверное, так действовал чистый морской воздух. Еще несколько минут после пробуждения она бездумно рассматривала белый потолок. Значит, это был не сон. Наверное, жизнь была так и устроена – приходилось иногда начинать с начала.
Ей досталась просторная комната на втором этаже с двуспальной кроватью и видом на сад. С самого утра в деревьях под окнами пели птицы, из-за чего сон девушки постоянно нарушался. Но чириканье не вызывало раздражения или плохих эмоций. Там, в тишине комнаты, в одиночестве с теплыми лучами раннего солнца было хорошо и уютно.
Девушка неспешно поднялась, открыла окно, вдохнув теплый морской воздух. Отпуск определенно должен помочь. Просто не мог не подействовать исцеляюще.
После посещения ванной комнаты, Лилиан спустилась на кухню. К счастью, там никого не оказалось. Это был ее маленький ритуал, можно сказать, магия утра – завтрак отлично проходил наедине с собой и мыслями. Лили могла растягивать утреннюю чашку кофе на час, а то и на два, просто потому, что наслаждалась мгновением, моментом, когда город только-только начинал просыпаться.
Вот и сейчас она не спеша собрала продукты для блинчиков. Это тоже был маленький субботний ритуал – ее бабушка каждую субботу пекла их. Лилиан не хотела отставать, тем более, что в семейной обстановке захотелось еще более чего-то семейного.
Спустя несколько минут и выверенных пропорций на сковородку отправилась первая порция. И, как заведено, комом. Блинчик подгорел или, как это принято на курортах, перезагорал. Лили шумно выдохнула. Почему-то другого варианта она не ожидала. Традиция – традицией, а блинчики у нее никогда не получались.
По маленькому пространству кухни расползлось облако дыма и сладковатый, горький запах. Девушка распахнула окно, пытаясь спасти то ли себя, то ли постояльцев гостевого дома от малоприятного явления.
– Merde! Кто пустил безрукое существо к плите? – проворчал вошедший на кухню мужчина. Лилиан нахмурилась. С кем не бывает? Подумаешь, блин сгорел! Почему сразу безрукая?
– А вы, видимо, шеф-повар! – недовольно отозвалась девушка, развернувшись к мужчине.
Упс…
Она ожидала увидеть какого-нибудь ворчливого старика. А перед ней стоял вполне симпатичный молодой человек с темными волосами и сведенными к переносице бровями. Наверное, если бы он так не хмурился, то не выглядел бы таким угрожающим. Хотя забавные мягкие тапочки в форме мишек разряжали обстановку.
– Я хотя бы не делаю из кухни цирковое шоу с дымом.
– Вы не с той ноги встали? – непринужденно спросила Лилиан, вернувшись к готовке. Мужчина громко цокнул, оперся плечом о дверной косяк, наблюдая за действиями девушки. Под таким взглядом не хотелось косячить, но риск сжечь и второй блин становился крайне высок. От пронизывающих голубых глаз становилось неуютно, хотелось сжаться, убежать и оставить этот утренний ритуал с завтраком, лишь бы не встречаться с ним на кухне до конца отпуска. Но Лили обычно не сдавалась, поэтому с величайшим достоинством потерпела поражение, заслужив при этом насмешливый взгляд со стороны.
Если таинственный и немного невоспитанный мужчина так и будет продолжать смотреть, то все тесто уйдет в мусор. Девушка уже начала просчитывать, не напортачила ли с пропорциями, но тут очень воспитанный варвар выдал:
– Давайте договоримся, – он оттолкнулся от стены. – Я пожарю для вас блины, а вы сварите мне кофе, идет? Хоть с этим-то справитесь? – мужчина насмешливо поднял бровь, явно пытаясь смутить Лили. Но за несколько лет своей карьеры она наслушалась столько «приятного», что просто какой-то невыспавшийся мужчина казался обидчивым ребенком. Девушка только кивнула, прикинув, что если продолжит издеваться над тестом, то останется без завтрака.
Может, подсыпать ему яд в кружку? Интересно, заметил бы?
Рука так и тянулась к отраве для крыс под раковиной. Или хотя бы к слабительному. Но она упорно их отгоняла, пытаясь сделать кофе вкусным. Не хотелось давать дополнительный повод для язвительных комментариев. Да и вряд ли на пользу бизнеса пошли комментарии о невоспитанной дочери. И убийстве пижона.
– Готово. – коротко выдала Лилиан, перелив кофе в кружку.
– Отравы насыпали?
– Ну а то, на целую лошадь хватит. – цокнула девушка, наблюдая, как аккуратная стопка идеальных блинчиков увеличилась в высоту. Мужчина дернул уголок губ вверх, будто сдерживал улыбку, потом выключил плиту и повернулся к Лили с целой тарелкой ровных блинчиков.
Наверное, будь они героями какого-нибудь любовного романа, то непременно в этот момент между ними произошла бы химия, они влюбились и всю оставшуюся жизнь готовили так завтрак. Но это была реальная жизнь, поэтому Лилиан буркнула тихое «спасибо», а варвар, забирая кофе из рук девушки, саркастично выдал:
– Надеюсь, в следующий раз дым хотя бы не превратится в огонь.
– Только если на нем нужно будет сжечь вас! – Лили зло нахмурила брови, глядя в спину не воспитанному мужчине, который даже не представился. А потом повернулась к идеальной стопке панкейков. Аппетит отчего-то пропал. Сначала подумалось, что она действительно безрукая, раз какой-то непонятный мужик смог приготовить треклятые блинчики, а она нет. Потом девушка напомнила себе, что никогда, в общем-то, их готовить не умела. Это успокоило.
Окончательно развеселило Лили раздавшееся из коридора рычание Бусинки, а затем громкий нецензурный возглас на французском. Да, она всегда знала, что собаки все чувствуют. Вот и сейчас внутренне позлорадствовала, садясь за стол.
Через несколько секунд Бусинка появилась в дверях на кухню, беззаботно виляя хвостиком.
– Показала ему, кто тут главный? – хмыкнула Лили, откусывая блинчик. Бусинка ткнулась носом в ногу, выпрашивая еду. – Правильно сделала, девочка. – Лили заглянула под стол, разговаривая с собакой. – Кто мой хороший песик? Ты? Ну, конечно, ты. Сладкая моя булочка.
– Ты с кем там говоришь? – поразительно, но магия утра не работала на общей кухне маленького гостевого дома. Слишком много народа для уединения.
Лили вздрогнула, каким-то чудом не стукнувшись затылком о край стола, подняла голову. Сегодняшний день был явно синонимом слова «удивление», потому что на кухню вошел мистер гавайская рубашка из поезда.
Лицо девушки вытянулось в легком шоке, что явно повеселило Себастьяна, заглянувшего в холодильник.
– Мы как раз обсуждали с Бусинкой, что ей стоило бы относиться к обязанностям охранницы более ответственно, потому что всякие сталкеры уже стали просачиваться в окружение ее хозяйки. – саркастично заметила девушка. Какова вероятность того, что парень, на котором вы уснули в поезде, окажется с вами в одной гостинице? А в гостевом доме ваших родителей? А если учесть, что поезд проходит почти через все побережье? Кажется, крайне мала.
– Я не сталкер.
– Не верю.
– Просто это единственное место, где на подходящие мне даты был свободен номер. – он пожал плечами, потом сел за стол напротив Лилиан. Сейчас мужчина не был в излюбленной яркой рубашке, на нем красовалась обычная белая футболка. Себастьян коротко выдохнул в стакан с соком. – Ты же не думала, что я и сплю в той рубашке?
– Вообще-то я думала, что ты в ней родился. – ехидно бросила в ответ девушка.
– И вот ты снова меня раскусила. – мужчина мягко улыбнулся, погладив подошедшую к ноге собаку. Удивительно, но Лилиан чувствовала себя сейчас так же, как Бусинка. Спокойно, умиротворенно и расслабленно. Собака даже не вздрогнула, когда его рука опустилась на ее спину, принявшись плавно поглаживать. А обычно чужаков она не подпускала.
Рядом с этим человеком создавалась какая-то особая атмосфера спокойствия. Не хотелось притворяться или бояться, что тебя осудят. В нем было столько свободы и ветра, что невольно это ощущение передавалось и всем вокруг. И за то время, что они вместе завтракали, Лили ни разу не пожалела, что магия утра свернула не туда и пошла по одному месту. Отпуск начался интригующе и грозил вылиться во что-то интересное. По крайней мере, у Лили было такое чувство.
После весьма интересного завтрака Лилиан решила посмотреть город, прогуляться по набережной и, может быть, заглянуть на пляж. Лилиан давно не уезжала в отпуск, не отпускала мыслей о работе и целом списке разных «должна». Девушка не задумывалась о том, что рано или поздно силы выносить рутину, заканчивались. Как бы сильно душа ни тянулась к делу – оно становится невыносимым, если не делать передышки. Так и произошло. Мечта перестала казаться мечтой, просто забылась, смешиваясь с обыденностью и разбиваясь о суровую реальность.
И вот ведь как обычно бывало – ты выжимаешь из себя все силы, работаешь на износ ради светлого будущего, а потом приходит выгорание и апатия ко всему. Ты не знаешь, в какую сторону двинуться и теряешь саму себя.
Именно по этим причинам Лили приехала к родителям. Именно поэтому так много времени стала проводить в одиночестве – отчаянно хотелось услышать внутренний голос, найти карту.
Город встретил жаркими лучами солнца, из-за которых девушка все время морщилась и проклинала свою забывчивость. Ведь как можно было забыть солнцезащитные очки в курортном городе и погоде плюс тридцать градусов по Цельсию?
Лилиан рассматривала пальмы, высокие деревья, снующих туда-сюда туристов, старенькие узкие улочки, некоторые до сих пор были вымощены брусчаткой, а по другим ездили маленькие трамвайчики.
Девушка ходила по городу, слушая в наушниках негромкую музыку. Запах моря угадывался в едва ощутимом аромате йода и влажности. А солнце палило так, что, казалось, все вокруг просто плавилось. Город выглядел в точности, как декорации к какому-нибудь фильму про любовь. Но, увы, ее здесь пока не было.
Лили даже не думала, что прогулки в одиночестве могли так вдохновлять, она провела в городе почти целый день – прошлась по центру, рассматривала фонтаны, ела шоколадное мороженое в парке, в какой-то момент, выключив музыку, чтобы послушать пение птиц и шум волн.
Лилиан вернулась в дом только ближе к ужину. Виктория вовсю хлопотала на кухне, нарезая овощи для летнего салата. Майкл возился с крышей беседки на улице, что-то старательно там подкручивая отверткой.
– Помощь нужна?
– Нужно накрыть на стол. – отозвалась женщина. – Как погуляла?
– О, я прошла почти весь центр, заглянула на рынок, прошлась по набережной. Такой красивый город, старинный. Завораживает. – восхищенно выдала девушка, складывая тарелки в небольшую стопку. Виктория снисходительно улыбнулась – в конце концов, у нее была точно такая же реакция, когда они переехали. А Майкл был окружен женщинами, которые страстно любили дух старины, витавший в таких вот городах.
Лилиан, по пути в беседку, старалась не обращать внимания на отца, который уже успел убрать лестницу и теперь разговаривал с каким-то мужчиной в стороне. На руках у Майкла громко лаяла Бусинка, а его собеседник опирался на складной мольберт, что-то активно рассказывая.
– С кем разговаривает папа? – спросила Лили, когда в беседку вошла Виктория.
– Это один из постояльцев. Николас Морел, он художник. – почти шепотом выдала Виктория. – Из Франции. – они выглядели словно заговорщики, обсуждающие, как минимум, секретные планы по захвату мира, поэтому, когда Майкл резко развернулся, попрощавшись с мужчиной, Лили чуть не выронила из рук тарелку. Теперь она могла рассмотреть собеседника отца. Это был тот самый любитель жарить блинчики, которому девушка утром готовила кофе.
Лили задержала на нем взгляд, рассматривая темно-синюю рубашку поверх белой футболки, заляпанной красками, кисти в левой руке и мольберт в другой. На миг девушка даже позавидовала ему. Наверное, здорово, когда ты знаешь, кто ты, когда живешь в стране, которая тебе нравится. Это здорово, когда твоя жизнь принадлежит тебе.
Мужчина слегка нахмурился из-за пристального внимания девушки, потом закатил глаза. Лилиан почему-то подумалось, что он непременно бы сказал какую-нибудь грубость, если бы она стояла ближе и не в окружении родителей. И любитель жарить блинчики точно бы заставил ее почувствовать себя невероятно глупой и неумелой. Все художники такие мрачные?
Лилиан зло сверкнула глазами в ответ, а потом вернулась к разговору с Викторией
– Вот уж не подумала бы, что он художник. – буркнула девушка, вспоминая утреннюю встречу. – По мрачности и грубости больше похож на адвоката.
– О, адвокат у нас тоже есть. – между делом заметила Виктория.
– Ага, вон он. – вклинился Майкл, кивнул в сторону дорожки, по которой неспешным шагом шел Себастьян. Вот уж в то, что он юрист девушка бы никогда в жизни не поверила. В представлении Лили, хоть она и не была склонна вешать ярлыки, адвокаты выглядят точь-в-точь, как мрачный художник, а не как мужчина в старомодной гавайской рубашке и улыбкой до ушей.
– Себастьян, не хотите с нами поужинать? – дружелюбно поинтересовалась Виктория, когда мужчина приблизился к беседке.
– Добрый вечер, спасибо за приглашение, но я только что из кафе. – он невинно поправил волосы, сверкнув ослепительной улыбкой.
– Может, чай?
– Я как раз купила сегодня с бергамотом. – мило выдала Лили, раскладывая приборы возле тарелок.
– От чая я бы не отказался. – Себастьян сел на край скамейки. – Особенно с бергамотом. – девушка спрятала улыбку, обычно она была в меньшинстве и сидела со своим бергамотом в углу, пока все пили обычный чай из пакетиков.
– Так, значит, вы адвокат? – поинтересовался Майкл, когда все уселись по своим местам – Себастьян сел рядом с Лили. Вот этого Лилиан и боялась – светский разговор ни о чем, заполнение пустоты.
– Да.
– Честно, так бы и не подумала. – смущенно отозвалась Лилиан, как раз в то время, когда Виктория принесла чай и разрезанный пирог на тарелке.
– Что, слишком яркий для адвоката? – ехидно заметил мужчина к явному удивлению Майкла.
Лилиан едва не покраснела от такой наглости. Не хотелось бы пересказывать родителям все произошедшее с ней в поезде, а потом слушать о том, что не все мужчины полны добрых намерений. Да ведь ей уже двадцать пять, она сама прекрасно все понимала!
– Скорее, очень позитивный. – добродушно поправила Виктория, к всеобщему спокойствию спасая ситуацию своим появлением. Удивительно, как женщина могла в мгновение ока расположить к себе любого собеседника, перевести тему в другое русло и легко узнать информацию. Виктория абсолютно точно была королевой светскости.
– На самом деле, если постоянно думать о том, что происходит в мире или о том, что я вижу на работе, то жить и вовсе не захочется. Вера в людей пропадет, а с ней уходит и смысл жизни. – необычно серьезно для себя выдал мужчина. – Путешествия, серфинг и оптимизм меня спасают. – что-то в этом человеке снова понравилось Лилиан. То самое ощущение свободы. При всей строгости его работы, Себастьян не терял веры в лучшее и любопытство к миру. Наверное, есть столько историй, которые он бы мог рассказать.
– Вы много где были?
– Несколько лет подряд я провел в путешествии, потом более менее осел, начал работать, но этот дух свободы и жажда нового никуда не делись. За плечами около двадцати стран. – гордо ответил мужчина. Лили едва не подавилась, от удивления выпучив глаза. Вот это действительно было достижением.
Лилиан долгое время мечтала о том, что однажды будет много путешествовать, увидит мир, пройдет тысячи километров, а ее паспорт будет вдоль и поперек заставлен таможенными печатями разных стран. Увы, на данный она побывала лишь в нескольких странах, потом упала в карьеру и достигаторство. А сейчас, сидя рядом с путешествующим адвокатом, стало почему-то горько от того, что Лили забыла про еще одну свою мечту. Хотелось украсть этого мужчину и жадно слушать истории из путешествий. Она едва сдерживала все возникающие внутри вопросы, предоставив возможность Виктории и Майклу выуживать из него информацию, а Себастьяну рассказывать о приключениях.
Жизнь удивительная вещь.
Лилиан вспомнился весь сегодняшний день, мрачный художник и улыбчивый адвокат. Так оно обычно и работало – реальность всегда оказывалась другой, а человек не таким, каким показался на первый взгляд.
Лили бы никогда не подумала, что грубый любитель жарить блинчики окажется художником, а улыбчивый парень в гавайской рубашке в реальности серьезный адвокат, который любит серфинг и путешествия. Сколько раз в жизни человека воспринимали только по первому впечатлению? Что если люди это не только их внешний вид и манеры? Что если за улыбкой скрывалась строгость, а за нарочитой грубостью творческая душа, тянущаяся к красоте?
День 2. Злая собака или знаки вселенной
Этот день начался просто отлично. С того, к чему Лилиан привыкла дома – хорошего завтрака, чашки кофе и тишины. Никакие художники и прочие люди не мешали девушке наслаждаться утром. В конце концов, она слишком долго шла к этому ощущению праздника в каждом дне, чтобы позволять кому-то портить момент. Кроме Бусинки. Но и она скорее не портила, а украшала.
Утро прямо-таки кричало «наслаждайся жизнью, люби мир, слушай тишину». И Лили решила послушать и утро, и тишину, и себя – вдруг скажут что-то важное?
Поэтому девушка сидела на небольшом диванчике на веранде, оплетенной зеленым плющом, перед ней на столике стояла кружка с кофе, а в руках была книга. Именно так Лили и виделся идеальный отпуск – поющие птички, ранняя летняя прохлада, тишина еще не проснувшегося города, солнечные лучи, подернутые легким туманом и, конечно, хорошая книга, жизнь героев, которые в итоге придут к лучшей жизни через все испытания.
Бусинка лежала под боком, едва ли не похрапывая от удовольствия из-за легких поглаживаний. Лилиан же была погружена в историю настолько, что даже не заметила, как собачьи уши резко поднялись, а сама Бусинка едва не подпрыгнула на звук открывающейся двери. Она со всей грозностью, присущей породе, зарычала, вскочила на ноги, смотря на дверь. Магия утра вновь рассыпалась, когда Лилиан, испугавшись, чуть не выронила книгу и не пролила кофе на новое платье.
Дверь открылась, выпуская из дома сначала мольберт, а потом мрачного художника. Девушка поспешила спрятаться за книгой, но Бусинка решила иначе – спрыгнула с дивана и с громким лаем подбежала к мужчине.
– Нет! Бусинка! – сердито прошептала девушка в надежде остановить собаку.
Срочно захотелось провалиться под землю. Может быть, перелезть через забор и спрятаться в кустах? Поздно. Николас недовольно оглядел Бусинку, а потом повернулся к Лилиан.
– И почему утро перестало быть спокойным с тех пор, как вы приехали?! – выдал мужчина, пытаясь обойти собаку. Лилиан свела брови к переносице. Никогда еще ни один человек не вызывал у нее столько неприязни с первой встречи. Видимо, такой талант у него был – бесить всех.
– У меня такой же вопрос. Вы даже Бусинке не нравитесь и мне, к слову, тоже, а ведь я даже вашего имени не знаю. – девушка пожала плечами, пытаясь оставаться максимально равнодушной.
– Это взаимно. – он скривился, глянув на собаку, потом на Лилиан. Снова на собаку, на Лилиан, вернувшуюся к чтению. Тяжело вздохнул, будто то, что он собирался сказать, вызывало дикое отторжение. – Заберите ее. – выдал художник. Лили вопросительно подняла бровь, не отрываясь от книги. – Пожалуйста. – и только после этого слова девушка отложила книгу, взяла с тарелки небольшую ягоду.
– Бусинка, иди сюда, я тебе клубничку дам. – проговорила Лилиан, подзывая собаку. Бусинка, как ни странно, на это отреагировала мгновенно – оставила недовольного художника в покое и, развернувшись, подбежала к хозяйке.
– Правильно говорят, что животные похожи на своих хозяев. – проговорил Николас. – Вы же обе странные.
– А вы грубиян и ведете себя, как ребенок, но я вас в это не тыкаю. – ответила Лилиан, подхватывая собаку на руки.
– Хорошего дня. – буркнул мужчина, направившись в сторону выхода с территории гостевого дома.
– А вам вдохновения побольше, может, подобреете! – прикрикнула Лилиан в ответ. – Не обращай внимания на этого злого дядьку, Бусинка. Ты самая лучшая собака. – ласково проговорила девушка, целуя собаку в макушку.
Лилиан вернулась к чтению, но сосредоточиться на проблемах героев уже не особо получалось. Сначала она злилась из-за художника. Потом задумалась о том, чем вызвала у него такую реакцию. Затем пришла к выводу, что он просто придурок, которому лишь бы докопаться. Вроде успокоилась, но все равно пожалела о том, что Бусинка не полаяла на него подольше.
Снова вернулась к чтению, но ее прервали – сначала отец, который искал собаку, потом Виктория, спрашивала нужно ли что-то купить на рынке, затем вышел Себастьян, который, увидев девушку, решил, что непременно нужно поболтать. Не то, чтобы Лилиан возражала, но магия утра снова разрушилась и наслаждения от одиночества и тишины она не получила, поэтому, когда Себастьян предложил прогуляться вечером, Лили, почти не раздумывая, согласилась. Виктория, наблюдавшая за происходящим, удовлетворенно улыбнулась, пытаясь сделать вид, что ее это ни капли не интересовало.
***
Весь день Лилиан почти ничего не делала. После неудавшейся попытки почитать в этом курортном хаосе, она немного помогла Виктории в саду, потом помыла посуду. После этого решила, что делать больше нечего. Как-то слишком сильно захотелось на работу.
Лилиан привыкла, что у нее не было настолько свободных дней целый год. Она все время была чем-то занята – версткой, редактурой, проверкой номеров. Даже на выходных девушка думала о работе, новых рубриках для журнала и рейтингах. Сейчас же в ее голове царила пустота, и из-за этого становилось неимоверно скучно. Невыносимо. Поэтому Лили не придумала ничего лучше, чем лежать на кровати звездочкой и смотреть в потолок.
Время текло слишком медленно. Желанный отпуск превратился в желе из долгих минут. И когда раздался стук в дверь ее номера, девушка подскочила с кровати, мгновенно открывая ее.
На пороге стоял Себастьян с занесенной для стука рукой.
– Привет. – улыбка как-то сама по себе нарисовалась на лице при виде адвоката в гавайской рубашке с растрепанными кудрявыми волосами. А что-то бесконечно теплое разлилось в груди – стало как-то правильно, скука вмиг ушла, оставляя после себя немного предвкушения.
– Добрый вечер, мадам. Готовы ли вы пройтись по этим сказочно старым улочкам? – мужчина театрально поклонился, подавая руку Лилиан. Она смущенно рассмеялась, вложив в его ладонь свою.
– Готова на все сто процентов, но я засыплю тебя горой вопросов.
– Я ждал их еще вчера вечером, таких горящих взгляд после слов о путешествиях я еще ни у кого не видел. – выдал Себастьян, пропуская Лили вперед. – Но я буду задавать встречные вопросы, Лилиан.
– Отлично, начнем. – выдала девушка. – Какое путешествие тебе запомнилось больше всего? – мужчина задумался на несколько секунд.
– Карнавал в Рио-де-Жанейро, на который я попал случайно. – он пожал плечами, будто это было чем-то совершенно обыденным. – Я забыл купить обратный билет домой, а когда очнулся, свободных мест на нужном рейсе не оказалось. Пришлось лететь с пересадкой в Рио, но так как я там еще не был, то решил, что пара дней картины не изменят, поэтому остался и увидел все своими глазами. – он легко усмехнулся, открывая дверь для Лили. – Потратил в три раза больше денег, чем обычно, но это того стоило.
Лилиан слушала так жадно, что с радостью бы вообще залезла в его голову, пересматривая картинки с путешествий, наслаждаясь тем, что у кого-то сбылась ее мечта. Но вместо этого задала следующий вопрос.
– И как там?
– Теперь моя очередь задавать вопрос. – ехидно ответил Себастьян, сворачивая на оживленную улочку. Сумерки уже опустились на город, зажигая сотни фонарей, гирлянд на уличных кафе и громкую музыку в барах. Вкупе с брусчаткой, старинными домами и кучей туристов город выглядел волшебно. Так и хотелось остановиться посреди дороги и начать безудержно танцевать.
– Ладно.
– Ты тут уже не первый раз?
– Вообще-то первый. – Себастьян любопытно глянул на нее сверху-вниз, как бы намекая на продолжение истории. Лилиан вздохнула в нетерпении. – Пока я безудержно работала, родители решили жить в кайф. – пояснила девушка. – Я уволилась и решила сделать передышку, хоть ненадолго выпустить себя из привычной клетки.
– А зачем ты держишь себя в привычной клетке? =
– Затем, что моя очередь задавать вопрос. – выдала Лилиан, шутливо пихнув мужчину плечом. Себастьян тихо рассмеялся, положив руку на плечи девушки. А она, кажется впервые в жизни, позволила такую вольность мало знакомому человеку. И почему-то это не казалось чем-то постыдным и неправильным. – Расскажи про карнавал.
– Нууу, – протянул Себастьян. – Очень много людей, очень громко, очень ярко, но эмоций тьма. Думаю, я тогда отпустил последнюю крупицу здравого смысла. Позволил всеобщему безумству захватить себя и просто наблюдал. – он окунулся в воспоминания, а Лилиан слушала его, наслаждаясь прогулкой, вечерним бризом и легким ветерком, колышущем волнистые волосы.
– Так, теперь ты расскажи, почему уволилась и откуда.
– Нууу, – повторяя за адвокатом в гавайской рубашке, протянула девушка. – Я работала редактором глянцевого журнала, это хороший результат для моего возраста, и я мечтала об этом долгое время, но оказалось, что иллюзии мало совпадали с реальностью. – девушка заметно загрустила. – Но все-таки я скучаю по работе.
– Это нормально. Когда я уволился из первой фирмы, то еще целых полгода вспоминал это адово местечко. Потом отправился в путешествие на два месяца, и как рукой сняло. Так что ты сократила полгода до пары недель. – он немного отстранился, поворачиваясь к девушке полубоком. – Путешествия всегда спасают. – Лилиан встала к нему лицом, долго вглядывалась в карие глаза. Момент казался особенным. Ей было важно услышать эти слова. Важно услышать подтверждение своих действий. Знать, что такое случалось в жизни каждого. Знать, что это абсолютно нормально.
И сейчас, стоя в полутьме улочки какого-то курортного города, она чувствовала себя на своем месте. Четко понимала, о чем говорили все эти коучи в сети – жизнь всегда ведет тебя нужным маршрутом.
Лили была совсем не против того, что руки мужчины скользнули на ее талию, хоть они и были знакомы всего два дня. Девушку не волновало ускорившееся сердцебиение и задержанное на секунду дыхание. Лето – время для безумств? Может быть, это ее время, чтобы отпустить ту самую крупицу здравого смысла?
Себастьян немного наклонился, Лили подалась навстречу. Она бы не возражала, если бы Себастьян сейчас ее поцеловал. И он почти сделал это, если бы не машина, повернувшая из-за угла с громким гудком.
Лилиан вздрогнула, отпрыгивая от мужчины. Сердце бешено колотилось от испуга в груди. Себастьян смотрел то на нее, то вслед машины. А потом они пересеклись взглядами и оглушительно рассмеялись. Момент был упущен, но подарил несколько ценных минут и слов.
Может быть, это знак вселенной. А может, глупая случайность. Но случайности ведь не случайны? Как тогда понимать где знак, а где просто стечение обстоятельств? И можно ли отпускать свою крупицу здравого смысла, обнимаясь с едва знакомым, но чертовски привлекательным мужчиной?
День 3. Ночные встречи или пути судьбы неисповедимы
Лили долго не могла уснуть. Прошедший вечер все никак не шел из головы. Она ведь действительно была готова поцеловать мужчину, которого почти не знала, что совсем было не похоже на обычно спокойную и рассудительную девушку.
Лилиан все переворачивалась с одного бока на другой, подолгу смотрела в потолок, пока он не начинал кружиться мелкими точками перед глазами. Пару раз открывала окно, слушая доносящийся шум волн и пытаясь успокоиться. В конце концов, она ведь не какая-то там студентка-девственница, краснеющая от поцелуев с незнакомцами. Но с другой стороны, это было так волнительно, так беззаботно и по-летнему, что немного сбивало с толку.
Бесконечные мысли крутились в голове, словно коршуны над жертвой. Полная тишина комнаты стала совсем уж невыносимой, ужасной и давящей. Стало казаться, что стены медленно приближались, сжимаясь в размерах и норовя расплющить девушку.
В итоге, перевернувшись на кровати еще пару раз, Лили вскочила с постели, придя к выводу, что ее замучила жажда. Бусинка, лежащая рядом, лениво подняла голову, но все же последовала за хозяйкой.
Время близилось к полуночи, и к этому времени в коридорах никого не было, поэтому Лили и преследующая ее собака передвигались почти в полной темноте и тишине. Они спустились на первый этаж, несколько раз свернули направо и оказались на кухне.
Лилиан тут же поспешила к графину, нервно крутя на среднем пальце золотое кольцо, которое, не выдержав натиска, соскользнуло с тонкого пальца, звонко ударившись об пол несколько раз.
– Вот черт! – тихо воскликнула девушка, тут же скрываясь за кухонным островком в поисках кольца. Его она точно не могла позволить себе потерять – есть такие вещи, которые вроде бы можно в любой момент купить, но эмоции, чувства, воспоминания это не вернет. Лилиан могла купить хоть десять таких колец, но это не вернуло бы память о дне, когда бабушка вручила ей эту «фамильную ценность».
– Да где же ты?! – причитала Лилиан, полулежа на полу. Слишком занятая поисков девушка не услышала, как Бусинка тихо зарычала. Вошедший на кухню, тоже не особо прислушивался к звукам.
– Quelle merde!? – выругался мужчина на французском, едва не наступив на девушку. Лилиан подпрыгнула, задевая затылком край столешницы и мысленно прощаясь с оставшейся нервной клеткой и, похоже, мозгом. Сердце от неожиданности застучало даже в ушах. Ушибленный затылок нещадно пульсировал, и девушка уже прокляла все на свете, начиная от увольнения и решения приехать сюда до появившегося гостя. Но вот за базовые знания французского бесконечно благодарила.
– Это вы о себе? – зло бросила Лилиан, потирая ушибленный затылок.
– Вы так последнее здравомыслие растеряете. – как ни в чем не бывало, отозвался мрачный художник – в темноте комнаты он казался еще более жутким, мрачным и злым. Так и хотелось вылить на него кувшин с водой. Чтобы остыл.
– А вы, видимо, решили избавиться от меня в темноте и без свидетелей?
– Ну, это не я посадил вас под стол. – он легко пожал плечами, потом тень скользнула по его лицу, выдавая легкую ухмылку. – Я обычно сажу девушек на другие поверхности.
– Я потеряла кольцо. – выдала Лили, скрывая смущение. Николас вопросительно приподнял бровь, потом наклонился, поднимая с пола украшение.
Лилиан в моменте очень сильно захотелось ударить себя по лбу, но сдержала порыв, посчитав, что ее голове уже и так сильно досталось.
– И почему я не удивлен, что вы искали в другой стороне?
– Делаете предложение? – девушка ехидно усмехнулась. Так хотелось хоть чем-нибудь его задеть!
– Вы так сильно головой приложились, да? – равнодушно поинтересовался художник, положив украшение на столешницу возле девушки. – Я достану лед. – он обошел Лили, направившись к холодильнику. Лилиан схватила кольцо, проклиная теперь и его со всей силой, на которую была способна.
– Вот, – мужчина протянул пакет со льдом. – Приложите, а то боюсь, завтра вам понадобится смирительная рубашка, а вы и без того немного не в себе.
– Спасибо. – буркнула девушка, протянув руку за льдом. Художник нагло проигнорировал этот жест и сам приложил холодный пакет к затылку девушки. Лилиан дернулась, пытаясь отодвинуться.
– Не беспокойтесь, я не убиваю девушек в ночи.
– Да, вы заставляете их варить кофе сутки напролет, пока они не умирают от усталости.
– Это больше похоже на правду. – хмыкнул мужчина. Лилиан не сдержала улыбку. Может быть, недовольный художник на самом деле был не таким уж неприятным?
Она потянулась к затылку, чтобы забрать пакет из рук мужчины.
– Лучше подержите лед еще полчаса.
– Спасибо, Николас. – тихо поблагодарила девушка. – И мне даже не хочется ударить вас в ответ за свой испуг и шишку.
– А мне даже не хочется знать, как вы узнали мое имя, потому что я убежден в том, что вам его не называл.
– Ага, я прокралась в ваш номер и проверила документы.
– Тогда по всем нормам приличия я должен спросить ваше имя.
– А головой точно я ударилась? – вскинула брови девушка, рассматривая мужчину в темноте. – С чего это вы заговорили о приличиях?
– Я надеялся, вы забудете эту встречу. – он улыбнулся по-ребячески открыто, что Лилиан даже забыла как грубо любитель жарить блинчики с ней обходился.
– А я-то надеялась, что у вас проснулась совесть. – фыркнула девушка, обходя мужчину. – И кстати, я Лилиан, если вы вдруг захотите извиниться, то начинать нужно с имени.
– Непременно. – ехидно бросил Николас в спину девушки. – Добрых снов, Лилиан. – она вышла из кухни, оставляя слова без ответа. Бусинка засеменила следом за хозяйкой.
Мысли Лили снова витали где-то за пределами ее самой, этого дома и вообще вселенной. Надо же было встретиться среди ночи именно с ним? Почему это не мог быть папа? Виктория? Или Себастьян, в конце концов?
Но, так или иначе, на кухне она встретилась именно с мрачным художником, который теперь совсем не казался исчадием ада.
Утро, как и ожидалось, выдалось тяжелым. Лилиан еле-еле открыла глаза под жалобное скуление Бусинки, просившейся в коридор. Затылок все еще побаливал, когда голова соприкасалась с подушкой. Впрочем, Лили с этим уже смирилась. Проклинать никого не хотелось. Кроме, разве что, слишком раннего подъема.
Девушка знала, что вряд ли теперь уснет, поэтому тяжело поднялась с кровати, выпустила Бусинку из номера, посетила ванную, а потом спустилась вниз. Желудок громко бурчал, прося и кофе, и воды, и еды, и обещанных самой себе летних коктейлей. Впрочем, обычное состояние для отпуска.
Спустя полтора часа Лили сидела на веранде с книгой. Бусинка лежала у ее ног, свернувшись калачиком, но все же следила за происходящим и, когда раздались шаги, собака навострила уши. Затем лениво подняла голову на Себастьяна, выходящего из дома.
Лилиан скользнула взглядом по мужской фигуре, потом снова вернулась к чтению. К удивлению, никакой неловкости она не чувствовала. Они ведь просто поддались моменту, да? Как бы то ни было, а мысли все равно не хотели возвращать свое внимание к тексту.
– Доброе утро самым прекрасным девушкам. – мужчина легко улыбнулся, когда Лили подняла на него взгляд. Бусинка лениво осмотрела Себастьяна, потом снова положила голову.
– Доброе. – девушка смущенно заправила прядь волос за ухо, опустила ноги на пол, поправила подушку, как бы приглашая адвоката сесть рядом. Себастьян улыбнулся еще шире, присел рядом. Бусинка тут же оживилась, ткнувшись в его руку, прося нежности. Себастьян легко погладил собаку по голове, почесал за ухом. Лили удивленно хлопнула ресницами.
– А ты ей нравишься.
– А тебе? – поинтересовался он, кажется, даже не понимая, смысла вырвавшихся слов. Лилиан прикусила губу. И что правильнее будет ответить? Нравился ли он ей? Определенно. С ним было спокойно, интересно, возле него хотелось жить и дышать полной грудью. Даже не смотря на то, что их знакомство длилось всего несколько дней. Но это ведь простой вопрос, да? Обычный курортный роман?
Лили глубоко вздохнула, понимая, что молчание слишком сильно затянулось. Но вместо ответа девушки, раздался скрип входной двери. Бусинка подскочила, злобно зарычав. А потом на крыльце появился мрачный художник с мольбертом наперевес и красками. Мужчина пытался все это держать в одной руке и при этом протиснуться в узкий дверной проем.
Себастьян и Лили сначала почти синхронно вздрогнули. А потом едва не рассмеялись – послышалась отборная ругань на французском. Бусинка тут же соскочила с дивана, разрозясь звонким лаем.
– Да чтоб тебя! – устало воскликнул голос художника, когда из рук выпала упаковка с красками.
– Бусинка! – воскликнула Лилиан, порываясь подняться, но ее опередил Себастьян – придержал дверь для Николаса, поднял краски одной рукой и другой легко подхватил Бусинку.
– Merci. – коротко выдал Николас, кивнув Себастьяну. – Когда-нибудь эта собака загрызет меня в ночи.
– Я все слышу. – оповестила Лилиан, делая вид, что очень увлечена книгой. Николас хмыкнул, явно намекая на то, что он на это и рассчитывал. Кажется, мрачный художник сегодня был в хорошем настроении. Или просто не хотел грубить новому лицу? Вряд ли. Это ведь не остановило его от ругательств в сторону Лилиан при первой встрече.
– Или ее хозяйка. – чуть громче добавил любитель жарить блинчики.
– Спасибо за предложение, но боюсь, что отравлюсь.
– О да, они могут. – поддакнул Себастьян, ехидно улыбнувшись художнику.
– Я думала, ты на моей стороне.
– Прости, я не могу игнорировать правду. – мужчины коротко рассмеялись, Лилиан же уткнулась в книгу, стараясь скрыть смущение. С каких пор у нее появилась эта эмоция? С момента, когда они с Себастьяном почти поцеловались или когда Николас почти заботливо прикладывал лед к ее макушке? Точного ответа на этот вопрос не было. Да и Лилиан решила об этом не задумываться. Правда, мысли все же упорно лезли в ее голову, не давая сосредоточиться на чтении.
Из-за круговорота мыслей, летающих в голове, словно коршуны над добычей, девушка не заметила, как Николас коротко попрощавшись, ушел, а Себастьян снова оказался рядом. К тому времени во дворе появилась Виктория, срезая сухие листья у горячо любимых ею роз.
– Надеюсь, у тебя нет никаких планов на пятницу. – спросил мужчина, подхватывая Бусинку на руки. Лилиан вопросительно подняла бровь, бросив книгу на столик – вернуться к чтению сегодня явно не удастся. Это получалось какой-то большой шуткой. Никакой магии утра! Не сказать, что ее это расстраивало – с Себастьяном начало дня будто становилось ярче. Но все-таки волновало – привычный уклад жизни перестал быть привычным.
– Сегодня вторник. – как бы невзначай напомнил он. К слову, очень вовремя, потому что Лили потерялась не только по жизни, но и в днях недели. – Тут будет одна тематическая вечеринка в мексиканском стиле, я бы очень хотел, чтобы ты пошла со мной. – объяснил мужчина. Лилиан широко улыбнулась – по телу разлилось тепло от его смущенного, но уверенного взгляда. Стало приятно от того, что он позвал именно ее. Могла ли она считать это за признак взаимной симпатии? Наверное. Но ведь Лили никто бы не осудил за принятие приглашения? Это просто вечеринка. А ей уже двадцать пять лет, так почему же она должна оборачиваться на чужое мнение? Ей хотелось пойти, хотелось узнать адвоката в гавайской рубашке получше, послушать его истории и провести замечательный отпуск. Так, может, стоило отдохнуть и от бесконечных мыслей?
– Я абсолютно свободна.
– Отлично, тогда не буду тебе мешать. – он поднялся, опустил Бусинку на диван и, поймав искреннюю улыбку девушки, направился к выходу со двора.
К Лилиан тут же поспешила Виктория, воровато оглядываясь по сторонам. Лили же думала о том, чем ей занять весь остальной день. Это, пожалуй, было самой худшей частью отдыха – приходилось придумывать себе занятия, чтобы не умереть от скуки. А Лилиан почему-то была близка к этому.
– Завтра ты должна поехать на водопады. – заговорчески проговорила Виктория, сдвигая собаку с дивана. Лилиан приподняла брови в удивлении. Кажется, это становилось ее дурной привычкой. Так и до морщин недалеко.
– С чего это вдруг?
– С того, что туда поедет он, – она ткнула в сторону, в которой скрылся Себастьян, – И тот художник-француз.
– И?
– Что "и"? Поднимай жопу и наслаждайся жизнью, Лилиан. – она немного повысила голос. – Тебе всего двадцать пять, ты приехала сюда отлеживаться или развеяться? – женщина хитро сощурила глаза, разглядывая задумчивую Лили. А ведь правда, она ехала сюда с целью забыть о работе, найти себя и понять, куда идти дальше, что делать. Лили сорвалась в гости к родителям ради того, чтобы услышать себя, а в итоге только убегала, прячась за чтением, разговорами с семьей и другими людьми. Почему-то она напрочь забыла о себе и своих желаниях. Было ли в этом что-то преступное? Можно ли прийти к пониманию себя, если отворачиваться от внутреннего голоса? Но как идти на его зов, если сейчас он предательски молчал, словно обиженный ребенок в углу?
– Ты права. – девушка вздохнула, устало опустив голову на подушки.
– Я знаю. – по-доброму заметила Виктория. – А теперь помоги мне рассадить эти цветы, и потом пойдем на пляж. Начнешь жить по полной завтра. – Лилиан в ответ негромко рассмеялась. А ведь недавно она думала, чем занять оставшееся время. Но возможно, сегодняшний день был просто затишьем перед бурей, потому что на завтра и послезавтра ее программа оказалась более чем активной.
Лилиан молча поднялась с дивана следом за Викторией. Бусинка довольно растянулась на диване, наверное, где-то внутри собачьего сердца радуясь предоставленной свободе, пока ее хозяйку снова съедали мысли. Нужно ли жить в полном доверии ко вселенной? Существует ли судьба? Ведет ли она ее в нужном направлении или Лили заблудилась собственными силами?
День 4. Водопады или полное единение с природой
Если бы Лили сказали раньше, что водопады требовали подъема в четыре часа утра, то она послала бы всех к черту вместе с желанием проживать каждый день на полную.
Но, к великому сожалению, ее никто не предупредил. Поэтому пришлось поднимать задницу, как сказала вчера Виктория, и наслаждаться жизнью. Правда, с полузакрытыми глазами и сонным сознанием.
Удивительно, но мрачный художник всю поездку вел себя очень тихо, Себастьян спал на соседнем сидении. Лилиан же никогда не могла спать в автобусах, то слишком сильно укачивало, то дорога за окном была очень красива и живописна, что даже затуманенный сном мозг, желал рассмотреть тропическую зелень и пустую дорогу, скрывающуюся в предрассветных сумерках.
Лили всегда любила природу. Черпала из нее вдохновение для статей, спокойствие, гармонию. Наверное, девушка могла бы целую ночь просидеть под открытым небом, слушая сверчков и смотря на мириады рассыпанных по небу звезд. Более того, так сложилось бы ее идеальное свидание – тишина, шум прибоя, чистое ночное небо и, конечно, любовь.
Правда, за все двадцать пять лет у нее не было ни одного официального свидания. Все прогулки, походы в кафе под названием «давай прогуляемся», кино, и ни единого «приглашаю на свидание». Но она и сама никогда на этом не настаивала.
Лилиан часто не могла взять в толк, то ли дело в собственной самооценке, то ли в мужчинах, то ли во всем и сразу. Лили относила это к категории вопросов, на которые ответа у нее так и не нашлось.
Еще один парадокс жизни Лилиан Голд заключался в любви к путешествиям – девушка страстно любила дальнюю дорогу, но с такой же силой, как ей это нравилось, ее каждый раз нещадно укачивало едва ли не до потери сознания. Лилиан же воспринимала это почти по-философски, считая, что любовь прощает недостатки, понимает и принимает полностью. Поэтому девушка из раза в раз запасалась таблетками от морской болезни.
Дорога к водопадам проходила через высокие склоны, горную дорогу и крутые повороты. И каждый километр сопровождался медленно встающим солнцем, окрашивающим небо в розово-желтые тона, чириканьем просыпающихся птиц. И Лилиан даже жалела о том, что никто больше не видит этой красоты. Кроме Майкла, сидящего за рулем, конечно.
Спустя несколько часов автобус остановился на небольшой оборудованной стоянке среди леса.
– Итак, дорогие гости, доброе утро. – начал Майкл. – Солнце уже встало, птички поют, нас ждет завораживающая прогулка, а местных комаров шведский стол. – он слегка улыбнулся на раздавшиеся смешки. Лили тихо посмеялась – отец никогда не мог обойтись без представлений. – Просыпаемся, берем свои вещички и выдвигаемся. У вас есть время попить кофе, но у кофе для вас времени нет, потому что все еще закрыто. – гости уже в открытую улыбались, позабыв и про сон и про предстоящую дорогу через лес. – Но я захватил для вас термос, поэтому вперед к впечатлениям.
– Твой отец прирожденный оратор. – хмыкнул Себастьян, потянувшись. Лилиан засмотрелась на выпирающие сквозь белую футболку мышцы, закусила губу, подумав о том, как же хорошо он выглядел. Чертовски хорошо. И если бы не воспитание и принципы, то она уже давным-давно затащила бы его в постель. Еще в тот день, когда они чуть не поцеловались. Правда, об этом они так и не поговорили, и Лилиан не совсем понимала, как вести себя дальше.
– Да, этот оратор все детство говорил мне про мои лидерские качества. – опомнилась Лили, когда слегка насмешливый взгляд Себастьяна остановился на лице девушки. Она отвела глаза, стараясь скрыть румянец на щеках. Себастьян ведь не умел читать мысли, правда? Почему тогда его взгляд так надолго задержался на ее губах?
Он ведь адвокат, наверное, сразу людей насквозь видит…
Возможно, в этом была крупица правды. Большую часть дел он выигрывал потому, что видел, где и в каких местах сторона обвинения чувствовала себя неуверенно. Пришло это с многолетним опытом и несколькими ложными обвинениями. И, конечно, он знал, что нравился Лилиан. Более того, она тоже казалась ему бесконечно забавной и красивой. Но какое будущее могло быть у курортного романа? Правильно, никакого. Об этом никто из них не думал, решив, видимо, жить моментом. Скорее всего, так и было, поэтому Лилиан со смущенной улыбкой последовала к выходу из автобуса за адвокатом.
– У вас их нет. – раздавшийся позади голос заставил вздрогнуть. Открытая шея покрылась мурашками из-за коснувшегося кожи горячего дыхания.
– О чем вы? – спросила Лилиан, пытаясь скрыть пробежавший по спине холод, когда, обернувшись, заметила Николаса.
– Лидерских качеств. – уточнил художник. – У вас их нет.
– Это не ваше дело. И подслушивать нехорошо. – гневно бросила девушка в ответ. Не ему ведь судить о ее характере! Тем более, они даже не знакомы толком для того, чтобы делать какие-то выводы. Но оба все равно поставили в голове галочку со значком «что-то странное» друг другу.
Лилиан сердито сложила руки на груди, стараясь догнать Себастьяна или отца. Неотесанный француз снова испортил все утро и настроение. Хотя, хорошо, что не жизнь. Это успокаивало и давало надежду на оставшиеся дни отпуска.
Надо будет уточнить у Виктории, когда он соберет свои вещички и отправится кушать круассаны с видом на башню. Правда, Лилиан с удовольствием отправила бы его в далекое путешествие – пешее и эротическое. Или на кол.
Лили быстро переставляла ноги, пытаясь оказаться как можно дальше от раздражающего художника. И у нее почти это получилось, но буквально в двух шагах от Себастьяна, нога девушки угодила в грязь и Лилиан, не удержавшись, начала заваливаться на бок. И свалилась бы в грязь, если бы не быстрая реакция адвоката, успевшего схватить девушку за руку и потянуть на себя.
Лили тихо охнула, впечатываясь в мужскую грудь. Себастьян по-свойски опустил руки на тонкую талию. Взгляд сам по себе скользнул вверх, заставляя мурашки бежать по коже маленькими иголками, прокалывающими каждую клеточку тела. Щеки запылали от осознания того, как по-идиотски она выглядела. Но в глазах адвоката не увидела ни насмешки, ни немого укора. Только легкую смешинку, от которой хотелось задорно рассмеяться. Что Лилиан и сделала, уткнувшись носом в белую футболку. Себастьян тихо посмеивался в ответ, отчего-то сильнее прижимая девушку к себе и зарываясь носом в волосы.
Как-то незаметно ее руки скользнули за мужскую спину, обхватывая в ответ. Смех медленно сошел на нет, оставляя только аромат чистой одежды и хвои, тихое спокойствие и правильность.
И плевать было, что все уже давно ушли вглубь тропы. Главное, что им сейчас было хорошо. Стоять вот так посреди леса, кутаясь друг в друга душами, совсем незнакомыми, но почему-то такими притягивающимися. Смотреть глаза в глаза, ища там что-то невыразимое и бесконечно красивое. Опускать взгляд на губы, а затем снова поднимать, исключая все вопросы о правильности происходящего и отпуская последнюю крупицу здравого смысла. Медленно касаться губ, плавно и осторожно, будто весь момент мог за какую-то долю секунды рассыпаться и забрать с собой молодых людей. Нежно сплетать языки в поцелуе, запуская волны возбуждения и желания стать ближе. Изучающе проводить руками по груди, спрятанной под футболкой, зарываться пальцами в волосы и плавиться совсем не под солнцем, а под нежными касаниями. А потом тяжело дышать, пытаясь восстановить дыхание, и все еще сжимать друг друга в объятиях, успокаивая душу.
– Если мы продолжим так стоять, то все водопады упадут без нас. – пробурчала девушка. Себастьян усмехнулся, оставляя легкий поцелуй на ее макушке.
– И не поднимутся. – согласился мужчина. – Но я был бы не против их падения, если бы могли и дальше так стоять. – прошептал Себастьян куда-то в макушку Лилиан, неохотно убирая руки с талии. Девушка смутилась, чувствуя, как щеки начали гореть. Если она и дальше будет себя так вести, то точно к концу отпуска присвоит себе звание «девственница года». И будет права.
Себастьян обхватил Лили за плечи, направляясь в сторону ушедшей вперед группы. К удивлению, они отстали не так сильно, потому что уже через пару минут догнали остальных.
– Так и куда делась твоя рубашка? – нарушила тишину Лилиан, разглядывая узкую тропинку, проходящую между высокими деревьями с выступающими корнями. Ранние солнечные лучи, подернутые туманной дымкой, едва просачивались сквозь широкие зеленые ветви.
– Я решил, что у тебя с ней не очень отношения.
– Это потому что я до сих пор не знаю истории ее появления.
– Она появилась на Гавайях.
– Я удивлена.
– Правда? – притворно уточнил мужчина. Лилиан рассмеялась, отрицательно мотнув головой.
– Нет.
– Ладно, так уж и быть. – театрально протянул мужчина, помогая Лили спуститься с горки. – Это было мое первое путешествие. Особенное. – он на секунду замолчал. – Один странствующий монах подарил мне ее, решив, что для него она слишком яркая. – Себастьян серьезно задумался. А челюсть девушки чуть не встретилась с землей от удивления.
– Вообще-то мой багаж потеряли в аэропорту, а я зашел в первый попавшийся магазин, выбрав там что-то более менее приличное. – спустя несколько секунд выдал мужчина, вдоволь насладившись растерянным видом девушки. Лили звонко рассмеялась, почему-то ни капли не смутившись того, что ее только что разыграли.
– Оказывается ты тот еще обманщик! – Себастьян втянул девушку в объятия.
– Я же адвокат. Должен выглядеть убедительно при каждой истории. – ответил мужчина прежде чем они вышли на поляну, с которой открывался вид на просто удивительной красоты пейзаж – с горы обильным потоком стекал водопад, сопровождаемый громким ревом, ударяющейся об скалы воды. От него ветром расходилась прохлада, заставляя мурашки бежать по коже – то ли от красоты места, то ли от исходящего холода. Чириканье птиц раздавалось отовсюду так громко, что хотелось сесть где-нибудь в лесной чаще и забыть о проблемах, слушая шум воды и птиц.
Лилиан зажмурилась, не веря своим глазам. Это стоило и подъема в четыре утра, и долгой дороги, из-за которой желудок устроил внутри настоящий шторм, и потери жизненного ориентира. Этот момент жизни стоил всего – и увольнения, и бесконечного поиска себя.
Сейчас, стоя возле обрыва, к которому она боялась подходить, смотря на это великолепие, Лилиан ощутила самую настоящую благодарность ко вселенной и к своей жизни. Вот ради чего стоило жить. Вот ради чего стоило просыпаться по утрам. И вот ради чего стоило идти через лес за руку с симпатичным мужчиной, а потом целовать его – ради щемящего в груди восторга и счастья, разрывающего сердце. Именно об этих чувствах радости и гармонии она просила, когда ехала сюда.
Лили огляделась – Себастьян сосредоточенно пытался что-то сфотографировать, Майкл увлеченно рассказывал историю этих водопадов, даже курящий в стороне любитель жарить блинчики сейчас выглядел мирно и ни капли не раздражал своим присутствием.
Мысль о том, что все события жизни ведут нас к определенному моменту, возникла быстро и с такой же скоростью укрепилась в сознании. Все не просто так. Что, если это было правдой? Что, если Лили нужно было потерять прошлую себя, чтобы прийти к себе настоящей? Может быть, судьба просто нажала на кнопку сброса заводских настроек?
Девушка сейчас действительно наслаждалась. Слушала шум воды, веселый голос отца, эхом разбивающийся о деревья. Смотрела то на лучи солнца, пробивающиеся сквозь ветки деревьев, то на водопад, то на лес, пытаясь впитать в себя атмосферу полного умиротворения.
Доступна ли человеку возможность при жизни постичь гармонию, существующую в естественном положении вещей природы? Ведь даже после самых сильных штормов все приходит в норму. Со временем, постепенно, но восстанавливается, принимая привычный вид.
В этот же момент почему-то подоспело воспоминание о поцелуе с Себастьяном – значил ли он что-то или они просто поддались моменту, как это часто бывало в отпуске? И прощал ли курорт и свои собственные принципы ни к чему не обязывающий роман? Можно ли было назвать это романом? И нужно ли было засорять мысли обычным поцелуем?
– Так, теперь все идем за мной, чтобы не потеряться. – прикрикнул Майкл, вырывая Лилиан из раздумий. Девушка двинулась следом за толпой, окончательно прощаясь с потоком бессмысленных рассуждений. Будь, что будет – решила Лили, доверившись судьбе, если такая существовала. А если ее не было, то проблемы лучше всего решать по мере поступления. С такими девизами жить значительно проще.
Спустя пятнадцать минут спуска с горы Майкл привел их к небольшому живописному озеру, образованному водопадом, спускающимся с горы. Место поистине завораживающее. Вокруг воды росли высокие сосны, засыпавшие землю выгоревшими желтыми иголками. Немного дальше, под ветками, была оборудована зона отдыха со столиками и скамейками. А с берега почти до середины озера проходил деревянный пирс, к которому почти сразу же устремилась Лили, толпа слишком активно обсуждала дальнейшие планы на день и возможность искупаться в этом прекрасном месте, раздражая только что поймавшую дзен девушку.
Лилиан ступила на пирс, оглядывая голубое небо, отражающееся в прозрачной воде, поблескивающие спины маленьких рыбок, виднеющихся почти у самой поверхности, вдохнула лесной воздух, в котором еще чувствовалась утренняя свежесть росы. Снова поймала себя на мысли о том, что все произошедшее стоило того, чтобы гулять здесь.
От недостатка сна девушка была слишком рассеяна, поэтому, засмотревшись на водопад, разбивающийся почти над ее головой, она не заметила небольшую неровность под ногами, куда попал ее кроссовок. Лилиан сделала шаг вперед, цепляясь за щель в досках.
– Нет… – тихо выругалась девушка и, махнув в воздухе руками, едва не полетела в воду. Но вот уже второй раз за день ее уберегли от падения сильные мужские руки. Правда, в этот раз это был не Себастьян. Лили так и стояла, цепляясь пальцами в ткань синей рубашки, пытаясь успокоить бешеное сердце, колотящееся в груди, словно молот без продыха стучал по наковальне или ее голове. Вот только это было зря. Стоило ей поднять взгляд, как глупый орган снова запустил ужасное чувство страха, беспомощности и неожиданности. На Лилиан слишком внимательно смотрели чьи-то голубые глаза.
– С координацией у вас тоже все ужасно. – проговорил художник с легкой ухмылкой на губах. Лили вздрогнула от тихого голоса и сжавшихся на талии рук, выпустила рубашка художника из цепких пальцев, подалась назад, не учтя, что за спиной осталась только пропасть, желающая скорее схватить в свои сети и утащить на дно.
Всего секунда и Лили, покачнувшись, упала вниз в последний момент схватив Николаса за руку. Мужчина, стоявший у края, по инерции полетел следом.
– Merde. – мрачно заметил художник перед тем, как пойти на дно. Благо, без камня.
На громкий всплеск воды обернулась вся группа. Сначала непонимающе глядели на расходящиеся по глади озера круги, потом переглянулись, явно не понимая, что произошло. А когда на поверхности появились мокрые и злые лица Николаса и Лили, отвернулись, пряча улыбки и смех.
Девушка зло зыркнула на мужчину, намереваясь накричать на него. Николас нахмурил брови, тоже собираясь грубо высказаться. Лили нервно поправила волосы, залезшие в глаза. Художник повторил ее жест. Кто первый прервет эту немую битву и разразится отборным матом? Кто первый накинется на второго с обвинениями, как это бывало раньше? Кто-то должен был прервать молчание. Но оно все затягивалось, заставляя нервное напряжение копиться где-то под ребрами в ожидании неизбежного конфликта.
Казалось, вокруг них собирались тучи, сотканные из злости и раздражения – еще немного и между ними разразилась бы молния, как в грозу разделяя небо на две половины.
Лилиан моргнула, всматриваясь в рассерженное лицо художника, пытаясь отыскать там раздражение или хоть какую-то злость. Но почему-то не видела – брови нахмурены, губы сжаты, но едва заметно дергались, будто он пытался не смеяться.
Николас же всматривался в ненормальную, по его мнению, девицу, готовясь к скандалу. Но она почему-то молчала, выжидательно или, скорее, любопытно рассматривая его. Интересно.
Он поймал ее взгляд, пытаясь прочесть эмоции. Она язвительно ухмыльнулась, все же радуясь тому, что вероятно художник наконец-то остудит свой запал злости. Николас усмехнулся в ответ, думая о том, как ужасно девушка выглядела с размазанной под глазами тушью. Этого хватило, чтобы пелена молчания рухнула – они звонко расхохотались. То ли от своих мыслей насчет друг друга, то ли от сложившейся ситуации.
Лилиан подумала, что ее утреннее падение в объятия Себастьяна ничто по сравнению с этим. Но, к удивлению, это не казалось какой-то огромной проблемой. Просто забавная ситуация.
– Думаю, теперь я могу отправлять вас куда-нибудь через «ты»? – уточнила Лилиан, когда смех утих. Николас согласно кивнул.
– В таком случае, научись смотреть под ноги. – язвительно поддакнул художник, направившись к берегу.
– Придурок. – буркнула девушка, плывя следом.
– И почему я не удивлен, что именно ты полетела вниз, птичка? – шутливо поинтересовался Майкл, когда Лили оказалась у берега. Вот вам и полное единение с природой.
– Если он, – девушка ткнула в сторону художника. – Заплатил тебе за мое унижение, то не стоит, папа. – мрачно выдала Лили, укутываясь в толстовку, которую отец протянул.
Зубы едва попадали друг на друга от холода, мгновенно завладевшим телом. Лилиан же задумалась о том, как часто такие события происходили в жизни. Была ли это глупая случайность или хитрый план судьбы, заставивший двух недружелюбно настроенных друг к другу людей вместе смеяться?
День 5. Краски и кисточки или художники тоже люди
Я достану из шкафа краски,
Руки вспомнят былую страсть.
И снова надену я маски,
Чтоб никто не добрался до этих яств.
На холсте я оставлю мазки,
И глаза закрою на час.
Работу оставлю краске,
И в этот момент меня никто не предаст,
Ибо руки вспомнят былую страсть.
Екатерина Снегирева, 2018 г.
Идеальный отпуск – какой он?
Для кого-то целый день валяться на пляже, под палящим солнцем, пить коктейли и изредка окунаться в прохладную морскую воду. Для кого-то активный отдых с поиском приключений, исследований чужой культуры, истории и прогулок по достопримечательностям.
Красота же этого города заключалась в природе. Если ехать в сторону гор, а потом удаляться в лес, то можно увидеть и водопады, и горные озера, к которым очень часто водят экскурсии. Если идти по пляжам, то это белоснежный песок, банановые пальмы, плющ, обвивающий высокие деревья и широкий берег, у которого в прозрачной голубой воде плескались маленькие рыбки.
Правда, Лили и здесь умудрялась видеть людей с кислыми лицами, будто по утрам вместо кофе они пили неразбавленный лимонный сок. Впрочем, красота всегда в глазах смотрящего, поэтому она наслаждаясь тем, что могла смотреть на мир с широко открытыми глазами. В этом, в конце концов, и состояла цель ее жизненного существования.
С самого утра девушка лежала на пляже, считая, что вернуться к своей привычной жизни из отпуска она должна с хорошим загаром. Лили слушала шум прибоя, читала книгу и максимально полезно использовала этот момент в тишине. Она могла провести некоторое время наедине с собой, подумать без постоянного внимания со стороны. Все-таки люди понимают себя только тогода, когда слушают свои "не хочу".
К обеду солнце разошлось так сильно, что больно обжигало кожу. Пляж мгновенно превратился в адское пекло или духовку, в которой девушку пытались запечь, как картошку. Лили, не желая задерживаться ни на одну минуту, надела платье, натянула широкополую соломенную шляпу и, взяв вещи, медленно двинулась по самой кромке воды к выходу с пляжа.
Она медленно обходила семейные парочки, думая о том, как же люди подпускали кого-то к себе так близко, буквально пуская их в свой каждый день, позволяя нарушать собственные привычки и принципы. Лилиан даже задумалась о том, как бы она разрешила кому-то влезать в свое утренне время в одиночестве. В этом ведь заключался ее настрой на день. Если завтрак прошел плохо, то день все… в мусор.
И ладно пустить в это одного человека, но ведь со временем она станет матерью, а там вообще все приемы пищи и привычный режим дня переменится, соберется вокруг одного маленького существа. Это почему-то испугало, и Лили решила отложить мысли. Она еще была не готова вырасти настолько сильно. Хотелось бы для начала найти себя.
Легкий морской ветер трепал волосы, раздувая появившиеся от влажности кудряшки. Точно отпускная прическа. Можно было бы и не расчесываться даже.
Лили глубоко вдохнула, в который раз оглядывая пальмы, как бы отделяющие дорогу от пляжной зоны, потом вновь вернула взгляд к морю, завораживающему, заставляющему смотреть, думать о жизни и при этом почему-то наслаждаться этими мыслями, видом и жизнью.
Взгляд как-то сам по себе наткнулся на одинокий мольберт с холстом, на котором наполовину было изображено море. Возле него с дымящейся сигаретой стоял мужчина в шляпе и белых шортах, как-то слишком придирчиво рассматривая получающую картину. Лилиан почти сразу узнала в нем Николаса. Да и вряд ли здесь много художников, готовых рисовать в плюс тридцать три градуса по Цельсию.
Лилиан прошла вперед, остановилась немного позади мужчины, наблюдая за тем, как он зажал сигарету между губ и взялся за кисть, выверенными движениями нанося краску на холст.
– Хватит гипнотизировать мою спину. – крикнул мужчина, развернувшись к ней. – Можешь посмотреть. – художник легко пожал плечом, возвращаясь к рисованию. Щеки Лили покрылись румянцем, все-таки она не ожидала, что он знал о ее присутсвии.
– И ты даже не воткнешь мне в глаз кисточку? – язвительно проговорила девушка, приближаясь к нему и пытаясь не смотреть на обнаженный торс. Почему-то при этом виде краска еще сильнее заливала лицо. Точно по приезде из отпуска выдаст себе звание "девственницы года"…
– Нет, они слишком дорогие. – хмыкнул Николас, ухмыльнувшись. Лили согласно кивнула.
– И почему я не удивлена тем, что цена кисточек для тебя весомее человека? – мрачно заметила Лили, пытаясь скрыть улыбку, почему-то за прошедшие несколько дней вошло в привычку препираться с ним. Сначала это злило, теперь было даже весело.
Мужчина на колкость не ответил, продолжая заниматься делом. Лилиан наблюдала за каждым движением руки, тем, как краска ложилась на рисунок, который приобретал тени и объем. Девушка смотрела на сосредоточенное лицо Николаса, отрешенное, будто он находился не здесь, и вспоминала себя. Художник выглядел в точности, как она, когда работала с текстами или над версткой номера и еще одним занятием, к которому Лили не подходила уже довольно долгое время. Это выражение полного погружения в себя. В любовь.
Девушка уже давно забыла то, что действительно приносило ей столько удовольствия. И именно в этот момент в разгоряченную солнцем голову проникли воспоминания о том, без чего раньше жизнь казалась невозможной. Она вспомнила о том, как плавно пальцы водили по клавишам большого рояля в доме бабушки, как душа успокаивалась, а сознание уносилось в другую реальность, гуляя по просторам миров, наслаждаясь, заряжаясь и возвращаясь назад совершенно другой. За какой-то иллюзорной гонкой Лили потеряла не только себя, но и потеряла свою душу, которая всегда стремилась к красоте и гармонии.
– Как красиво… – не сдержавшись, прошептала девушка. Николас вздрогнул, будто забыл о том, что у него был наблюдатель, скользнул глазами в ее сторону, дернув уголок губ вверх.
– Рисование всегда было частью моей жизни. – начал мужчина. – Со временем перестаешь замечать это и просто делаешь то, что получается. – он пожал плечами. – Видишь недостатки ясным взглядом, работаешь над ними, меняешь, критически оцениваешь и, возможно, наслаждаешься.
– Почему возможно?
– Оно будто перестает быть важным и становится обязательным. – легко ответил художник, глянув на Лилиан. Она вгляделась в голубые глаза, отчего-то замечая там невыразимую тоску по чему-то далекому и особенному. Девушка поймала мысль за хвост – она совершенно точно понимала его эмоции. Долгое время тексты были для души, а потом стали обязательством, отягощением, постоянной работой. В них не было души. Только работа. А разве это могло приносить удовольствие?
Лилиан как-то отрешенно кивнула, задумчиво остановив взгляд на рисунке моря. Мысль о том, что будет правильным мгновенно возникла в голове. Да, точно, именно этим она и займется.
Луна уже давно освещала небольшую территорию гостевого дома, все гости давно спали и, наверное, видели десятый сон, когда маленькая тень легла на белый фасад дома, воровато оглядевшись по сторонам.
Хрупкая фигурка двинулась вдоль дворика, пересекла лужайку и остановилась около одноэтажного здания. Дверь протяжно скрипнула, когда девушка ее открыла.
Лили скользнула внутрь дома, плотно прикрыв за собой дверь в старое, еще не ремонтированное крыло гостевого дома.
То, что она увидела на пляже, Николас и его слова всколыхнули что-то давно забытое и важное. То, что прокричал ее внутренний голос. А девушка в кои-то веки решила послушать и услышать его.
Совершенно случайно Лили вспомнила рассказ Виктории про старое фортепиано, доставшее в "наследство" от предыдущих хозяев дома, которое Майкл и Виктория собирались реставрировать.
Душа требовала музыки. Внутренний голос вовсю вопил и кричал, прося немного наслаждения моментом, чтобы вернуть ощущение жизни. Ведь главное, когда в каждом дне проходит маленькая жизнь, верно?
Девушка почти в полной темноте побрела по коридору, рассматривая облупленную на стенах краску и прогнивший паркетный пол. Лили заглядывала почти в каждый дверной проем, пока, наконец, не увидела очертания фортепиано, стоящего у стены.
Комнату сквозь полузаколоченное окно заливал лунный свет, рассеиваясь в маленьких пылинках, крутящихся в воздухе. С улицы доносился шум прибоя и тихое завывание ветра в щелях стен. Наверное, если бы существовала другая вселенная. Ну, знаете, та… волшебная. Лилиан бы решила, что попала сейчас в какое-то измерение, где магия была обычным делом, потому что иначе, расхоядящиеся по телу мурашки она объяснить не могла. Было в этом что-то таинственное, тихое и душевное.
Может быть, люди были бы счастливы, если бы шли за зовом своей души? Что, если так жить было правильно? Какая вообще цель у жизни? У каждого человека ведь что-то свое. Какая цель была у Лилиан? Нужно ли было слушать свой внутренний голос или он не мог привести в нужное ей место? Было ли вообще это нужное место?
Лили провела ладонью по крышке, стряхивая слой пыли, аккуратно подняла ее, осторожно, почти нежно, касаясь клавиш. Тонкий звук разрезал возникшую тишину, где-то каркнула ворона, эхо отразилось от пустых стен, чтобы потом потонуть в тишине.
Тут же нашелся небольшой табурет, на который Лилиан сразу же села, прикрыла глаза, пытаясь прислушаться к своим ощущениям и почувствовать инструмент, пропустить эту энергию через себя.
Сначала казалось, что ни одного звука от легких прикосновений не вылетало в темноту комнаты. Затем пальцы все увереннее нажимали на клавиши, выуживая из них ноты, сливающиеся в единую гармоничную мелодию.
Лилиан не смотрела на фортепиано, не открывала глаз и почти не шевелилась, полностью погрузившись в музыку. Сейчас ее мыслей не было на месте. Душа пела и наслаждалась этим. Впервые за долгое время Лилиан не давила в себе кричащий голос. Она дала ему выход, вместе с тем, как крупные слезы скатывались по щекам, срываясь на пальцы. Но девушка продолжала играть так, будто ее никто не мог услышать. Так, будто она жила свою лучшую жизнь. Так, будто вся невыразимая боль выплескивалась через эту игру. Так, будто вся вселенная была в ее руках.
Наверное, поэтому она не заметила тихих шагов, раздавшихся в коридоре, а затем не заметила любопытного художника, приманившегося на звуки искусства. И почему-то он не был удивлен, найдя здесь девушку. Поначалу показавшаяся заносчивой и глупой, сейчас, открывающая душу нараспашку, Лилиан не казалась такой ужасной и невыносимой. Она была обычным человеком, как и он сам. Человеком искусства. Человеком, который, как и он сам когда-то, запутавшимся по жизни. Заслуживало ли это осуждения? Нет.
Мужчина тихо вошел в комнату, как завороженный следя за осторожными касаниями девушки к клавишам, за слегка подергивающимися веками и ровной осанкой.
Лилиан же еще несколько раз особо эмоционально дотронулась до фортепиона, а затем мелодия резко прервалась. Девушка открыла глаза, кажется, даже не совсем понимая, где находилась и как сюда попала. Потом расслабила спину, отчего-то горько вздохнув. Волшебство закончилось, возвращая ее в реальный мир.
– Не думал, что в тебе есть тяга к прекрасному. – прошептал Николас охрипшим голосом. Лили вздрогнула, подпрыгнув на шатающейся табуретке.
– Всегда знала, что в тебе есть что-то маньяческое. – недовольно пробормотала девушка, опустив деревянную крышку на место. Николас прошел вперед, встал перед девушкой, положив локоть на фортепиано.
– Почему это?
– Я слишком часто встречаю тебя по ночам.
– Может быть, это я слишком часто встречаю тебя по ночам. – заметил он.
– Ага, и совершенно случайно ты забрел в полуразрушенный сарай?
– Я услышал музыку. И, на удивление, красивую. Шел на звук, так сказать. – ответил мужчина. Лилиан смущенно отвела взгляд.
– Я давно этим не занималась.
– Зря.
– Не могла пересилить себя после смерти бабушки. – зачем-то выдала девушка, мгновенно пожалев об этом. Лили опустила глаза, гипнотизируя светлое дерево. Зачем вообще она завела этот разговор с полузнакомым человеком? Более того, он еще и постоянно язвил. Вот и сейчас, наверное, скажет о том, какая она слабая.
Но Николас почему-то молчал, а Лили, не выдержав пытки тишиной, подняла на него взгляд. Мужчина задумчиво смотрел на летающие в воздухе пылинки, а потом отрешенно, будто бы и он был не здесь, произнес то, что заставило задуматься и его самого, и Лилиан.
– Когда умер отец, рисование было единственным, что спасало меня от бесконечного самокопания. – почти шепотом начал мужчина. – Там мне не приходилось смотреть на бесконечно сочувствующие лица, говорящие о том, как им жаль меня. – он на секунду замолчал. – Ведь из-за того, что они жалели меня, я сам начинал проникаться этим чувством. А жалость всегда разъедает изнутри, как кислота. Вот я и спасался тем, что у меня получалось. Выливал эмоции красками на холст, заставляя себя хоть что-то делать. – девушка молчала, пытаясь не нарушить этот момент откровения с сами собой. Дело было уже не в ней. Художник медленно, но верно открывал собственную душу, учился говорить о том, что его мучает. – А когда боль утихла, я не прикасался к кистям почти два года. Даже не мог на них смотреть. – будто очнувшись проговорил он, глянув на Лили. – Так что это нормально, что ты только сейчас смогла вернуться к этому.
– Как ты вернулся к рисованию? – тихо спросила Лили, вглядываясь в синеву его глаз, пытаясь то ли проникнуть в душу, то ли прочитать мысли. Она подалась вперед, поставив локти на крышку. Николас слегка сколнил голову, любопытсно рассматривая девушку.
– Однажды я увидел очень красивый закат. – вновь заговорил мужчина. – Я мог бы его просто сфотографировать, но в этом бы не было меня. Поэтому я взял забытый где-то на чердаке мольберт, старые кисти, краски, и несколько часов без остановки рисовал. Знаешь, это ведь то, ради чего мы все делаем, кто-то пишет, кто-то рисует, кто-то играет, так мы справляемся со своими эмоциями, переживаниями и демонами. Если бы все это копилось внутри, то рано или поздно нас бы съело.
– Ты прав. – признала девушка. Николас легко ухмынулся, наклонился вперед, останавливаясь почти у самого носа Лилиан.
– Я всегда прав, глупышка. – произнес мужчина, вглядываясь в ее глаза, затем опустил взгляд на губы. Лилиан, как по команде, повторила за ним, облизнула губы, чувствуя, как между ребрами разливается еле ощутимое тепло, а по спине ползут мурашки, заставляя дернуть плечами. Девушка прерывисто вздохнула, Николас усмехнулся, легким движением заправил прядь волос Лили за ухо. Она едва заметно вздрогнула.
Николас снова глянул на пухлые губы, заглянул в карие глаза. Почему-то показалось, что человек, который так играет не может быть плохим или глупым. Эта девушка явно была не такой туповатой, какой показалась на первый взгляд. Впрочем, первое впечатление всегда обманчиво, верно?
Здесь в темноте и тишине комнаты, которая, казалось, еще хранила в себе ту прекрасную мелодию, атмосфера была какой-то особенной. Сам момент был таким и вряд ли бы когда-то повторился бы. Именно сейчас ему почему-то захотелось поцеловать ее, почувствовать тот самый восторг первого поцелуя с человеком, понять ее.
Но девушка вдруг неожиданно зажмурилась, а потом громко чихнула, поднеся ладонь к лицу.
– И тут умудрилась все испортить. – выдал мужчина, когда Лили подняла на него взгляд.
– Ну уж нет, веди себя прилично, маньяк. – отбила девушка и, встав со стула, отвернулась, стараясь скрыть заметно порозовевшие щеки. Она снова чуть не поцеловалась с едва знакомым мужчиной. Кажется, это входило в привычку. И эта мода девушке совсем не нравилась.
Особенно сильно ее не устраивало то, что по телу прошлась волна сожаления из-за прервавшегося момента. Что-то внутри нее отчаянно желало поцелуя с ним. Это ведь было неправильно. Она ведь только вчера целовалась с другим мужчиной.
Лили тряхнула головой, стремительно выходя из комнаты, пытаясь оставить там и Николаса, и свои тайные мысли, и желания, и откровенность, который они делились.
Девушка остановилась посреди двора, подняла голову к небу, сдерживая слезы. Что было правильным? Существовало ли это правильное? Почему жизнь приводила ее в такие ситуации? А главное, зачем? Какой урок она должна была вынести из очередной ночной встречи с художником? Почему ей так сильно хотелось ощутить его губы на своих?
Кажется, у Николаса была особая способность появляться беззвучно и незаметно, потому Лили снова не заметила его приближения, пока мужчина не дернул ее за руку, разворачивая. Она тихо пискнула, заплаканные глаза встретились с его серьезным взглядом. Затем ладони мужчины скользнули на тонкую шею, заставляя толпы мурашек побежать по телу и скрыться под волосами.
Пресловутые бабочки запорхали где-то внутри, поднимаясь вверх и отключая кнопку под названием разум. И у Лили, и у Ника.
Мужчина подался вперед, накрывая губы девушки своими. Резко, без разрешения и предпруждения. А Лилиан просто сдалась во власть своих желаний и эмоций. Хваталась за легкую ткань рубашки, прерывисто вдыхала воздух, пропитанный его парфюмом и как-то не торопилась включать голову, не переживая о том, что их могли увидеть.
А потом все слишком быстро прервалось. На нее обрушился целый шквал мыслей – поцелуй с художником, ночь, игра на фортепиано, Себастьян.
Лили отпрыгнула от него, будто вмиг температура мужчины стала сравнима с адским огнем. Осознание произошедшего накрыло с головой, принеся с собой вихрь эмоций от гнева до желания продолжения, но она лишь зло сверкнула глазами и убежала в дом, пытаясь стереть и из памяти, и из жизни это событие. Ничего не произошло. Это просто поцелуй на эмоциях. Да и вообще, какого хрена, ее затянуло в курортный роман, которые она всю жизнь презирала?
Девушка пробежала через дворик, забежала на второй этаж, проигнорировав проснувшуюся собаку, забежала в комнату. Тяжело вздохнула несколько раз, пытаясь успокоиться. Ничего ведь не случилось. Это просто поцелуй. Просто эмоциональный порыв, который ничего не значил. Это почему-то успокоило. Стоило забыть все и отдыхать дальше. Драму Лили, конечно, любила. Вот только в кино и книгах, но никак не в жизни. Ей хватало бесконечных поисков себя и низкой самооценки. Так что пусть художники, поцелуи и все остальное идет к черту и не мешает девушке наслаждаться долгожданным отпуском.
Кровать радостно приняла плюхнувшуюся девушку в свои объятия, широко раскрыв одеяло. Лили почти мгновенно заснула, проваливаясь туда, где не было ни тревог, ни забот. Туда, где не нужно было постоянно задаваться вопросом о том, кто я. Тем более, что проблемы лучше всего решались по мере поступления. Пока что их не было. Ведь, если не придавать слишком много значения ситуации, то она не выйдет из-под контроля, верно? Или это вообще вселенская хрень, которая никак не работала?
День 6. Вечеринки, веселье или страх
Утром Лили еле открыла глаза. Выбираться из постели не хотелось. Вспомнилась и вчерашняя ночь, и сегодняшняя вечеринка, и чувство вины, прежде всего, перед самой собой. Она ведь уже в который раз предавала свои принципы, а это значило, что с большой радостью и желанием она предавала и себя. Разве могло это способствовать поиску в жизни? Разве можно было прийти к пониманию и самоценности, когда даже на свои жизненные правила не обращаешь внимания? Как можно желать гармонию в душе, если каждый раз делалось все, чтобы это чувство нарушить?
Ближе к обеду Лилиан выползла из кокона, защищающего от всех бед одеяла, решив, что помыть голову будет хорошим решением. Потом лениво собралась, устроила себе обедо-завтрак, к ее удивлению и счастью, никого на кухне не встретив. Кроме Бусинки.
Бедная собака растерянно наблюдала за хозяйкой, не понимая, поему та обошлась без ласковых слов и поцелуя в макушку. Но Лили совершенно эгоистично прошла мимо. Затем, выйдя на веранду, решила, что все это полная жопа и нужно отпустить негативные мысли. С ней все так. Она правильная. Она классная. Она взрослая и все может. В ее силах все изменить. А менять-то было особо нечего. Так почему Лили должна тратить нервные клетки?
После чашки кофе, подарившей хоть немного бодрости, девушка вернулась внутрь. По пути в комнату засмотрелась на себя в зеркало, отчего-то подумав, что, в принципе, она та еще красотка и вполне заслуживала и мужского внимания, и вечеринок, и времени на то, чтобы получше узнать себя. Так что Лили взъерошила волосы, еще раз оглядела свое отражение и решила оставить «не те» мысли. Просто поцелуй. Просто жизнь. Просто случайность, которая не требовала срочных решений.
Лилиан покружилась перед зеркалом в полный рост, оглядывая свое отражение в белом платье с бордовым рисунком, открытыми плечами и небольшим вырезом на груди. В который раз поправила волосы, переместив их на правое плечо. Глубоко вдохнула, усмиряя разошедшееся сердцебиение. Почему-то именно сейчас ее решило одолеть смущение и какое-то радостное предвкушение.
На вечеринках девушка уже давно не появлялась, то ее поглощала работа, то учеба, то просто не было настроения или время неподходящее. Все это всегда переносилось на другой момент. И вот, кажется, он настал. Вот только почему-то все до едкой паники хотелось отменить. И из-за вчерашнего вечера, и из-за каких-то иллюзорных переживаний. Но раздавшийся стук в дверь оторвал все возможные пути побега и отрицаний. Отступать было уже поздно. Да и нужно ли?
Лили распахнула дверь, уже как-то совершенно привычно увидев там Себастьяна.
– Hola, красотка. – поздоровался мужчина и, чуть наклонив голову, легко чмокнул девушку в щеку. Лилиан широко улыбнулась, проведя носом по его шее.
– Привет. – шепнула Лили, обнимая его за шею.
– Соскучилась?
– Может немного. – поддразнивая ответила девушка, чувствуя, как внутри разливается привычнjе тепло. Какая-то правильность, восторг и радость. Что-то светлое и абсолютно желанное. Лили была готова простоять так хоть целый день, уткнувшись в теплую шею носом и слушая размеренное сердцебиение. Рядом с ним будто все проблемы забывались. Их просто не существовало.
– Идем? – тихо спросил мужчина спустя пару минут. Лили кивнула, угукнула, но при этом не двинулась ни на сантиметр. Мужчина коротко усмехнулся, погладив девушку по волосам.
– Если ты не хочешь, можем никуда не идти, но тогда сдвинемся в сторону дивана, а то у меня затекло плечо.
– Нет-нет, еще секундочку. – девушка прижалась крепче, пытаясь пропустить и задержать внутри себя это чувство умиротворения и спокойствия. Совсем скоро они окажутся на шумной вечеринке, а пока она могла вдоволь насладиться моментом.
Себастьян открыл перед девушкой дверь. Громкая музыка тут же ударила по ушам, заставляя почти сразу же присоединиться к танцующим. Но Лили пока просто оглядывала большую площадку с панорамными окнами, выходящими на закатное море. Повсюду пестрели яркие наряды и улыбчивые люди, от взглядов которых не оставалось и места для злости, грусти или неопределенности. Широкополые шляпы сомбреро то и дело показывались на виду, заставляя провожать яркость взглядом.
Мужчина ловко стянул со стойки сомбреро, опустил ее на голову Лилиан, отчего та неловко поджала плечи. Лили чувствовала себя ребенокм, который впервые понял суть Рождества. Ее одолевало все тоже предвкушение, интерес и безумное любопыство, заставляющее крутить головой в разные стороны.
– И как так вышло, что парень в гавайской рубашке оказался на мексиканской вечеринке? – поддразнила девушка, обхватывая предплечье Себастьяна.
– Занимаюсь вопросами эмиграции.
– Ладно, больше не буду подначивать тебя с твоей рубашкой.
– Я ждал этого так долго! – нарочито радостно воскликнул он. – Уже начал ревновать твое внимание к моей рубашке, даже я его столько от тебя не получал. – шутливо упрекнул мужчина. Лили тут же развернулась к нему лицом, привстала на носочки, оставляя на щеке легкий поцелуй, потом заглянула в его глаза.
– Доволен?
– Не совсем. – прошептал мужчина и, наклонившись, поцеловал, останавливая и поток мыслей, и переживания, и все то, что сейчас, в этом моменте, было неважным и незначительным.
Лилиан чувствовала, что в кои-то веки может отпустить себя. Девушка даже почти не вспоминала о том, как резко и властно вчера ее касались губы Николаса. Она изо всех сил давила воспоминание в себе, стараясь изгнать его из своей памяти. И, к большому облегчению, получалось.
Она, как и в тот вечер с Себастьяном, отпустила последнюю крупицу здравого смысла, отдаваясь во власть этого поцелуя и сильных рук. И все равно было на то, чем и как это кончится и кончится ли вообще. Впервые в жизни она решила просто жить так, как живется. Это ведь ее отпуск. Время, когда она могла отпустить себя и не думать о том, что кто-то будет осуждать.
Мужчина мягко отстранился, затуманенным взглядом всмотрелся в лицо Лили, наверно, сейчас отражавшее полное блаженство и спокойствие, несмотря на поднявшийся ворох бабочек в животе и желания продолжить прервавшийся поцелуй.
– Вот теперь доволен. – ласково проговорил Себастьян, еще раз торопливо чмокнув девушку. Лили улыбнулась, смущенно прикусывая нижнюю губу. Вот только выглядело это совсем не так, как задумывалось. Совсем не невинно. Скорее эротично, откровенно и совершенно вызывающе, потому что мужчина на пару секунд завис, наблюдая за тем, как она облизнулась, затем кончиком пальца поправила размазанную помаду и легко улыбнулась.
– Потанцуем? – Лили театрально вежливо опустила кончик шляпы, сверкнув глазами. Себастьян галантно поклонился и подал руку, закручивая девушку в бешеном ритме лучших мексиканских мотивах. Было в этом что-то слегка безумное, безудержное и бесконечно счастливое. Момент, когда выгнанные из головы мысли уходили полностью, позволяя отдаваться моменту, лепя из кого-то прошлого совершенно настоящего и радостного человека. Именно тот момент, когда жить хорошо и жизнь хороша.
Лилиан танцевала до спертого дыхания. Себастьян легко подхватывал девушку, удивляясь тому, сколько жизни было вокруг. Он давно привык к такому ритму жизни, постоянные перелеты, работа-отдых-дом, серфинг, бесконечная вереница знакомых и убойных вечеринок. И каждый раз Себастьян не мог поверить в то, что это его жизнь. Такая, какая есть. Такая, какую он сделал сам. Буквально выковал из забитого рабочего графика, в котором раньше не было времени даже на кофе. С момента первого путешествия он ни на миг не отпускал этого чувства всеобъемлющей свободы. Он был главный в своей жизни и это, несомненно, придавало еще больше сил жить.
Лили же упивалась этим чувством едва ли не впервые за долгие годы. Последнюю свою отрывную вечеринку она помнила еще со школьных времен и то, тогда под шумок был выпит стакан дешевого пива. Никогда раньше в здравом уме и трезвой памяти девушка бы не решилась так отплясывать, периодически обнимая мужчину за плечи и оставляя легкие поцелуи на губах.
Казалось, вот он вкус лета – такос, соленый привкус Маргариты на языке и безудержная страсть, сквозящая в каждом движении. Разве много нужно для счастья? Что, если для него достаточно всего лишь легкого танца, сносящего голову, почти невесомых поцелуев, отбирающих крупицу здравого смысла? Что, если люди всегда слишком объемно воспринимали это слово и для него достаточно лишь момента и осознания того, что ты жив здесь и сейчас?
Лили потянулась к Себастьяну, на миг останавливая их танец. Тонкие руки обвили мужскую шею из-за чего девушка почти повисла на нем, пытаясь отдышаться.
Мужчина без слов и просьб легко потянул девушку в сторону бара, украшенного яркими цветами, подсохшими пальмовыми ветвями, на стойке в ряд стояло несколько стопок текилы, а за ними высокие треугольные бокалы на ножке, наполненные маргаритой по мексиканскому рецепту.
Себастьян протянул девушке бокал, из которого Лили почти сразу отпила добрую половину, невинно улыбнувшись адвокату.
– Помни, что за домогательства можно и сесть. – подмигнул он, опустив руку чуть ниже ее талии.
– Это ты себе напомнил?
– Тебе. Вдруг ты напьешься и начнешь приставать. – мужчина забрался на соседний стул. Теперь их лица находились на одном уровне, позволяя смотреть в глаза без стеснения. Впрочем, сдались кому-то эти глаза, когда можно было бесстыдно касаться губ, не оборачиваясь на заведенную музыкой толпу. Себастьян наклонился к девушке, Лили потянулась навстречу, кончиком языка облизнув губы. Бабочки в ожидании затрепыхали, поднимаясь куда-то к горлу и опускаясь к животу, дразня и желая вновь ощутить на себе мягкие прикосновения.
– Посторонись! – громко проговорил чей-то голос, втискиваясь между Лили и Себастьяном, когда расстояние сократилось настолько, что они слышали дыхание друг друга.
Лили вздрогнула от громкого возгласа, едва не упав со стула, но вовремя схватилась пальцами за столешницу. Себастьян культурно кашлянул в сторону, пытаясь успокоить возникшие раздражение и злость. Кто так делает-то?
Девушка злобно глянула на прервавшего их человека, как-то подозрительно и мгновенно отмечая голубую рубашку, обтягивающую мышцы, взъерошенные темные волосы и победную ухмылку на губах.
– И почему ты все время все портишь? – скрипнула зубами Лили, угрюмо отпивая коктейль. Николас так и остался стоять между ними, подхватил стопку текилы с бара, в одно движение опрокинув ее в себя.
– Снимите номер, голубки. – выдал он, под протяжный вздох девушки, которая при появлении художника вся сжалась, отчего-то стало неловко и от того, что вчера она с ним целовалась, и от того, что он мог сейчас рассказать все Себастьяну или случайно пошутить про это. Но он молчал, мрачно разглядывая ее лицо, растерянное и почти испуганное. Неужели ничего не сказала своему дружку?
– Думаю, сами разберемся. – фыркнул Себастьян, мрачно оглядывая незваного гостя.
– Хорошего отдыха. – бросил мужчина перед тем, как выпить еще рюмку.
– И тебе. – лже-любезно отозвался Себастьян, поднимая бокал. Николас почти мгновенно растворился среди танцующей толпы. Лили выискивала спину в голубой рубашке еще несколько секунд. Настроение, тлеющее в груди еще пару секунд назад, упало на самое дно ада. В одно мгновение с нее просто убрали все ощущение счастья и радости, оставив только вымученную улыбку и вежливое участие в разговорах. От этого художник, который вроде недавно казался вполне нормальным, сейчас снова стал до невозможности раздражать.
– Сейчас приду. – оповестила Лили, сползая с барного стула на негнущихся ногах. Себастьян только кивнул. Девушка же направилась к противоположному концу помещения к дамской комнате. Отчаянно хотелось не то, что убежать от толпы, а испариться прямо здесь и сейчас, провалиться под землю и чтобы еще сверху присыпали с горкой.
Девушка почти пробежала через зал, влетела в небольшую комнатку, закрывая за собой дверь. Лили облокотилась на столешницу раковины, вглядываясь в отражение и почему-то не узнавая себя. Из зеркала на нее смотрела потерянная девушка с безумными глазами и колотящимся в ушах сердцем. Что могло ее так напугать? Поцелуй? То, что о нем узнает Себастьян? Обычно ведь Лили такое не волновало. Поцелуи для нее не значили так много. Тем более, что у этого точно никакого продолжения и почвы не будет. Так почему же ее так сильно это взволновало?
Ответ простой. Она боялась. Потерять это чувство радости и счастья, поглощающее ее рядом с Себастьяном. Лили сковывал страх от мысли, что больше нигде такого может не быть. Пусть это и на короткий срок. Пусть они и были знакомы всего неделю. Просто за всего семь дней она прожила больше жизни, чем за последний год. И теперь девушка так сильно боялась это упустить и потерять, что хотелось вцепиться зубами в эти чувства, а этого назойливого художника, который и интриговал, и раздражал до чертиков одновременно, убрать. Исключить из своей жизни.
Лили плеснула холодной водой в лицо, пытаясь привести себя в чувства. Потом еще раз посмотрела в зеркало. Прислушалась к внутреннему голосу, который время от времени наконец-то стал что-то пищать в ответ. Вот и сейчас ему очень хотелось домой в тишину и спокойствие. Стоило ли выбирать себя?
Девушка выключила воду, поправила волосы и, глубоко вдохнув, дернула ручку двери. Вот только та не поддалась. Лили дернула еще раз. Снова ничего. Нервно притопнула ногой, отчего-то сдерживая слезы то ли усталости, то ли обиды. Или от всего и сразу.
Лили ткнулась лбом в деревянную поверхность, еще раз попробовала повернуть ручку, та снова не открылась. Ну да, почему бы не завершить свой день в общественном туалете на какой-то вечеринке с напрочь испорченным настроением.
Рука как-то сама по себе поднялась, сжавшись в кулак, ударила по двери, конечно, не надеясь на то, что кто-то услышит. Все-таки мексиканцы всегда отличались своей музыкой. Заразительной и невыносимо громкой. Но просто сидеть и ждать, пока ее освободят, Лили тоже не хотела, как-то совершенно вовремя вспомнив про телефон. Без зарядки.
Сейчас Лилиан злилась и на себя, и на художника, и весь мир. Особенно бесила эта чертова ручка, которая все никак не хотела открываться, когда девушка в сотый раз дергала ее. А еще телефон, раздражающий черным экраном.
Девушка изо всех заколотила по двери, выпуская копившуюся все это время злость, обиду и вообще все подавленные чувства. Она бы с радостью прокричалась где-нибудь в поле. Или плакала бы несколько дней без остановки, лишь бы выпустить из груди это невыносимое чувство спертости, будто там уже не хватало место для новых эмоций и переживаний.
Застряв в туалете, она почему-то не боялась проявлять свои эмоции. Страх, беззащитность, растерянность, злость, ненависть. Это ведь нормально, что в людях эти эмоции есть, верно? Нормально, что она их испытывала.
Когда небольшая истерика закончилась, девушка нервно топнула ногой, понимая, как глупо, наверное, выглядела, устраивая такую сцену посреди веселья. Лили отошла к зеркалу, утирла щеки тыльной стороной ладони. А потом дверь неожиданно открылась, испугав и обрадовав одновременно.
Лилиан вздрогнула, еле слышно шмыгнув носом.
– Тебя, что, тут били? – спросил мужчина, заметив покрасневшие глаза и руки. Ехидный голос, раздавшийся в проеме, заставил сменившуюся усталостью злость вновь заклокотать в горле, разлетаясь по телу маленькими иголками, едва ли не превращая девушку в маленького ежика. Она гордо распрямила плечи.
– Дверь заклинило.
– Получается, я тебя спас? – он подпер косяк плечом, наблюдая за тем, как Лили повернулась к зеркалу, – А спасителю положен поцелуй? – девушка слегка вздрогнула, но непринужденно поправила помаду.
– Тебе положено только пойти в далекое, пешее и эротическое, Николас. – выдала Лили и направилась в сторону выхода. Мужчина усмехнулся, подняв уголок губ.
Девушка прошла мимо, даже не посмотрев в его сторону. Николас оглядел подтекшую тушь, красные глаза и вздымающуюся от частого дыхания грудь. Рука как-то сама по себе скользнула вниз, ловя тонкое запястье Лили, останавливая.
Николас чуть склонился, почти задевая губами ухо.
– Я пойду туда только с тобой, милая. – он еще раз усмехнулся. Она вздрогнула и, вырвав руку, не глядя на него, ушла.
Настроения здесь оставаться точно не было. Лилиан наскоро попрощалась с Себастьяном, убедив того, что она в состоянии дойти самостоятельно и не отказалась бы от прогулки в одиночестве.
Девушка лениво открыла дверь во двор. Прогулка в одиночестве ни капли не помогла. Сделалось только хуже от стольких минут наедине с собой. Стало тошно от всего. Отпуск уже не казался такой отличной идеей. Как-то слишком сильно захотелось на работу, где не было ни таких ситуаций, ни поисков себя.
– Скоро карета превратится в тыкву? – девушка вздрогнула, уже от усталости только не найдя в себе сил злиться.
– Следишь за мной? – поинтересовалась Лили, поворачиваясь к Николасу стоящему позади себя, подмечая, что привычной усмешки на лице не было. Под глазами залегла неясная тень то ли от усталости, то ли из-за освещения.
– А надо? – Лили нахмурилась, глядя на вопросительно поднявшуюся бровь мужчины. Но вместо язвительно-усталого ответа вздрогнула, когда внутри дома раздался звонкий лай Бусинки. Собака сбежала с крыльца, проигнорировала Лили и, выбежав за ворота, скрылась где-то в темноте маленькой точкой.
Девушка даже не успела ничего сказать. Бусинка умчалась дальше по улице, перебирая лапами так быстро, как колотилось сердце хозяйки от захватившей все тело паники и злости. Уже в который раз за вечер.
Лили злобно глянула на Николаса, глубоко вдохнула, пытаясь заглушить непрошенные чувства ужаса и разыгравшуюся фантазию.
– Ты! – воскликнула она. – Это все ты! Где я теперь буду ее искать?! Как?! Ее же сожрут! Она может попасть под машину! – бросалась словами девушка, не замечая того, что уже подошла слишком близко к художнику, впечатывая маленькие кулачки в его грудь.
Мужчина поймал ее за запястья, прижал к себе в попытке успокоить, но Лили только сильнее злилась, пытаясь выбраться из стальной хватки.
– Мы найдем ее.
– Я найду. – твердо ответила она и, вырвав руки, со всей ненавистью посмотрела ему в глаза.
Была ли это злость на саму себя или на художника, она не могла понять. Стало страшно за маленький комочек шерсти, глупый, но безумно преданный и любимый.
День 7. Потери и приобретения или не простые ошибки
У каждого человека есть то, что пугает его больше всего в жизни. У Лили это страх потерять любимых. Она до жути боялась того момента, когда раздастся тот самый, делящий жизнь на до и после, звонок. Одиночество пугало ее просто до глубины души, заставляя тревожность клубиться под ребрами, расходясь ядом по телу. При всей любви к тишине Лили боялась остаться одна. Вообще. Без родных, друзей, знакомых. И побег Бусинки, возомнившей себя великим преступником, ударил под дых.
У Ника же этот, ставящий точку, звонок давно состоялся. Теперь самым пугающим казалось подпустить кого-то близко, снова испытать боль. Проще всего было просто оттолкнуть, язвить, ругаться. Так точно никто не смог бы дотянуться до сердца и оставить там раны, из-за которых он снова не будет спать по ночам. Поэтому он просто смотрел, как фигура Лилиан скрылась в темноте за чертовой собакой. Поэтому Николас на пару секунд зажмурился, взвешивая какое-то решение внутри, а потом двинулся следом, не дав себе даже времени, чтобы передумать.
– Лилиан, подожди! – крикнул парень, но девушка бежала так быстро, что спустя несколько минут просто пропала в темноте неосвещенной улицы, всматриваясь в пространство перед собой и не обращая внимания на восклики позади. Она не видела ничего кроме кромешной черноты. Недостатки старого города – недостаток фонарей.
Паника расходилась липкими щупальцами по телу, давя размышления разума. Сотни сценариев прокручивались в голове, как старая фотопленка, прерываясь, покрываясь черно-белыми полосами. Как она скажет родителям о пропаже Бусинки? Как скажет о том, что это она виновата в этом? И как Лили сама будет с этим жить?
Невыносимо. Невозможно.
Как приезжать к родителям и смотреть им в глаза? Как приезжать к родителям и не видеть этой доброй мордочки? Как это оставлять одну подушку абсолютно свободной?
Никак. Нужно найти Бусинку. Чего бы это не стоило.
Лилиан была готова искать хоть всю ночь напролет, заглядывая в каждый угол каждой улицы. Но Бусинка, боящаяся шумного города могла с легкостью попасть под машину, забиться в какую-то дыру и не вылезать оттуда из-за страха. Точно такого же, какой хватал Лили за плечи, ласково обнимая и заманивая в сладкие узы тревоги. А улица с распростертыми объятиями принимала и Бусинку, и Лили, и Николаса, словно судьба насмехалась над людскими страхами в этот момент.
– Бусинка! – кричала Лилиан, силясь разглядеть маленький комочек в темноте. Она блуждала по узким брусчатым улочкам без фонарей, сжимала руки на груди, пытаясь остановить бешено бьющееся сердце, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди и рассыпется вдребезги прямо под ее ногами. Лилиан даже боялась думать о том, что будет, если Бусинка не найдется.
В бесконечном круговороте мыслей и поисках прошло несколько часов. На двадцатой улице девушке стало казаться, что она прошла уже весь город. Безуспешно.
Вот так, без сил, без мыслей и даже без слез, Лили осознала весь кошмар, обрушившийся на нее. Именно так она пришла к мысли, что найти собаку здесь и сейчас было не просто сложно. Невозможно. Может, утром от нее будет больше пользы?
Но разве можно просто уходить, оставляя маленькое существо на произвол судьбы? Разве это правильно?
А с другой стороны? Что сейчас могла сделать Лилиан? Блуждать в ночи в городе, который совсем не знала? Поддаваться панике? Или пойти домой и обдумать дальнейшие свои действия, рассказать о том, что произошло?
Правда, девушка направилась назад, зная, что в таком состоянии сможет только открыть бутылку вина, чтобы утихомирить разошедшиеся в дрожи ладони и зубы. Ноги уже не слушались, заплетаясь и уводя в сторону. В полной тишине спящего города раздавались тихие всхлипы, которые Лилиан уже не пыталась скрывать.
Она вернулась домой, прихватила с собой открытую бутылку белого вина из бара, надеясь успокоить трясущиеся ладони.
Сейчас поцелуй с Ником не казался таким уж страшным и безысходным. Все, поистине, познается в сравнении.
Лилиан отворила дверь комнаты, села прямо на пол, уперевшись спиной в изножье деревянной кровати. Первый бокал ушел на успокоение трясущихся ладоней. Впрочем, он не помог. Второй на то, чтобы хоть немного привести чувства в порядок и уберечь девушку от стягивающего тело страха. Тоже не помогло. Третий предназначался… а хрен знает для чего он предназначался. Для души. Чтобы не было так страшно и больно. Вредно, но запредельно действующе.
Николас уже битый час петлял по городу, проклиная глупую собаку. Ну как можно быть такой маленькой и думать, что все в мире тебе подвластно? Оно не всем взрослым то подчиняется, а тут собака. Зачем он вообще пошел искать? У Лилиан же есть дружок, так почему он пропадал где-то на вечеринках, а Николас лишал себя сна только ради того, чтобы эта бешеная девушка не содрала с него шкуру из-за своей драгоценной крыски?
Слов не было. Эмоций тоже. Только усталость, от которой закрывались глаза прямо на ходу. Хотелось прилечь вот тут на лавочке, прикрыть глаза буквально на пару секунд. А еще хотелось смеяться. Истерически. Заливаться хохотом просто до боли в животе. Как же это все было нелепо. И потеря собаки, и эта девушка, и его неясные благородные порывы, которых Ник за собой обычно не замечал. Неужели стоило просто один раз поцеловаться, чтобы сойти с ума?
Бред. Ему же все-таки не пятнадцать, а тридцать пять. Вот только почему-то мужчина упорно звал собаку по кличке, которую считал невыносимо глупой.
С чего он вообще решил, что сможет ее найти? Все-таки Николас не какой-то там герой любовного романа, который вот так возьмет и без проблем вернет пропажу, получив потом причитающиеся вознаграждение. Но у жизни, как и всегда, были другие планы. Когда мужчина еще раз позвал собаку, снова отметив про себя ее умственные способности, что-то в кустах неподалеку шевельнулось, а потом жалобно заскулило.
Мужчина тихими шагами, пытаясь не спугнуть, направился туда, сменив строгий голос на ласковый. Получалось, конечно, сомнительно. Будто отъявленный маньяк пытается заманить кого-то к себе, притворяясь милым.
Впрочем, с Бусинкой это сработало. Собака, услышав знакомый голос, поджав хвост осторожно вышла из-под веток.
– Ну и придурошная же ты. – мужчина подхватил животное на руки, не дав ей времени передумать и убежать. Как и себе.
– Прекрати трястись, уже все позади. Сейчас пойдешь к своей ненормальной хозяйке. – проговорил Ник, прижимая собаку ближе. В какой-то момент проскользнула мысль, что все, пора в психдиспансер. Начались разговоры с животными. А дальше? Дальше что?
Мужчина без труда нашел дорогу обратно. За уже полторы недели здесь, он успел исследовать почти каждый уголок городка, поэтому через несколько минут стоял перед дверью Лили, отчего-то боясь постучать. Что, если она не захочет его видеть? Что, если пошлет ко всем чертям?
Да нет, бред какой-то. Он собаку ее нашел, принес. Возможно, извинится. За собаку. Больше то Николас нигде не косячил. Хотя и за собаку можно было не извиняться. Все-таки он не виноват, что там мозг размером с горошину. Но все же хотелось. Казалось, что это будет правильным.
Мужчина постучал, пытаясь не потревожить остальных гостей. Выносить пропажу собаки и собственное извинение на публику особого желания не было.
– Какого хрена там еще принести могло? – раздалось возмущение за дверью. Николас тихо усмехнулся. Да, именно какого хрена. Он уже хотел было оставить собаку в коридоре и уйти, но дверь неожиданно открылась.
– Ты?!
– Я.
– Какого черта ты тут забыл?
– Ну, раз извинения тебе не нужны, то я пошел.
– Мне нужны не извинения, а собака. – выдала девушка, мрачно нахмурившись. – Их я могу намотать тебе на одно место и покрутить.
– Собака вообще-то тоже имеется. – Лили уже была готова накричать на него за идиотские шутки, но тут заметила сложенные на груди руки и маленький комочек.
Девушка пару секунд смотрела то на Бусинку, то на Николаса, пытаясь понять реальность ли это или она слишком много выпила.
Но ведь всего-то три бокала.
Бусинка нетерпеливо заскулила, напоминая о пережитом стресс.
– Так она тебе нужна или я пошел?
– Нужна! – девушка открыла дверь пошире, пропуская Ника с Бусинкой на руках внутрь, даже не замечая того, что за этим жестом не пришло ни одной мысли, будто это было просто правильно.
Лилиан бережно взяла собаку на руки, прижав к сердцу, в котором мгновенно что-то успокоилось, словно натянутая все это время струна, сейчас резко расслабилась, оставляя попытки всколыхнуть былой страх.
Лили отпустила собаку на кровать, потом посмотрела на художника, едва не плача от благодарности, но все же произнесла:
– Я не буду говорить «спасибо»
– Почему это?
– Из-за тебя она убежала. Ты ее раздражаешь.
– Это взаимные чувства. – отбил художник, без тени ухмылки смотря на Лилиан. Девушка подняла взгляд, встречаясь с голубыми глазами, и отчего-то покраснела. То, как он бесстыдно ее рассматривал, будто находился у себя дома и смотрел на Лили на правах хозяина этого места, вызывало и возмущение, и смущение, и, совсем неожиданно, принятие.
– Ты хотел извиниться. – напомнила она, чтобы скрыть свои эмоции. Николас усмехнулся, вызывая одним лишь движением губ непонятную волну мурашек, прошедшуюся по телу молниями.
– Вот еще.
– Я жду.
– Жди.
– Ну? – она выгнула бровь, сложив руки на груди.
– Ну?
– Ты невыносим.
– Ты еще хуже, глупышка. – мужчина легко прищурился, разглядывая возмущение на лице девушки. Потом удовлетворенно улыбнулся и, сам от себя не ожидая, потянулся вперед, обхватывая ладонями щеки Лилиан. Она непонимающе посмотрела ему в глаза, чувствуя, как по телу разливается предательское предвкушение, за которое она точно будет себя ругать. Но это будет когда-нибудь потом. Не сейчас, потому что в этот момент губы Николаса накрыли ее, заставляя расслабиться, оставить не то, что крупицу здравого смысла, а просто весь разум сразу. Где-то там далеко. За границами возможного и дозволенного, заставляя гореть каждую клеточку тела, разлетаясь невозможными ощущениями , словно расплавляя железо внутри.
Николас целовал так, будто никого больше не было. И вроде бы ничего между ними такого не происходило, но все переворачивалось, словно это первый поцелуй в их жизни. Наглый, усталый, со вкусом острых слов и белого вина на кончике языка.
Лили отвечала с не меньшим жаром, отдавая душу. И если бы сейчас принесли контракт на ее продажу, то она, не раздумывая, согласилась, лишь бы его руки продолжали держать, а губы мягко касаться, заставляя сердце подпрыгивать в груди и замирать.
Пальцы Лилиан как-то сами по себе скользнули на пуговицы рубашки. Николас вздохнул через поцелуй, потом отстранился, собираясь то ли уйти, то ли что-то сказать.
Художник пару секунд вглядывался в ее лицо, рассматривал размазанную помаду и затуманенный желанием взгляд. Стоило остановиться. Определенно стоило прекратить. У него ведь была гордость, да? А у нее совесть? К черту все. Вопросы не имели значения, когда накрывало с головой, когда омут был желанным, когда в него прыгали с головой.
Мужчина сжал ткань платья на бедрах девушки. Лили принялась за пуговицы его рубашки, едва ли не отрывая их из-за подрагивающих рук. Но это сейчас мало кого волновало. Николас снял с девушки платье, оглядывая аккуратную грудь и кружевное белье.
Губы Николаса прошлись по скуле, опустились на шею, вырывая из Лили тихий стон, затем скользнули на грудь, очерчивая языком сосок, распаляя, заставляя выгибаться навстречу.
Рука девушки скользнула на пряжку ремня, расстегивая сначала ее, потом молнию. Нетерпеливо, быстро, словно промедление могло обрушить небеса.
Мужчина подхватил Лили под бедра, она обвила ногами его талию. Он аккуратно положил Лилиан на кровать, навис сверху, отчего-то сейчас девушка казалась такой красивой, что вся неприязнь вмиг забылась, оставляя лишь распаленное дыхание и переплетающиеся языки.
Николас потянул белое кружево белья вниз, полностью раздевая девушку. И обрушился новым поцелуем на губы Лили, не дав ей времени передумать или уйти. Он толкнулся вперед, вырывая из девушки несколько шумных вдохов, заставляя по коже пробежаться табуну мурашек.
Девушка двигалась навстречу, пытаясь быть ближе, прочувствовать все возможное и невозможное. Было в этом абсолютно что-то неправильное, оттого и более желанное. Хотелось смотреть в эти пронизывающие льдом голубые глаза, хотелось, чтобы его язык, как сейчас, проходился по шее и останавливался на груди, играя на контрасте с прохладным воздухом, хотелось выгибаться навстречу его движениям и продолжать закатывать глаза от удовольствия.
Так много «хочу» и абсолютно все из них он исполнял. Тем, как целовал. Тем, как руки сжимали то грудь, то ягодицы. Тем, как покрасневшие от поцелуев губы снова и снова касались ее. Тем, как из нее вырывались тихие стоны. И тем, как мир рассыпался на миллион осколков, отражающихся в общем сумасшествии.
От каждого движения пальцы Лили сильнее впивались в его плечи, ноги обвивали торс, притягивая ближе в нужным момент. Но он почему-то понимал без слов, как сделать лучше, приятнее. До невозможного приятно.
Николас двигался все быстрее, заставляя Лилиан тихо вскрикивать, едва не закатывая глаза от удовольствия. Смазанный поцелуй прилетел на губы, чтобы затем прерваться общим громким выдохом.
Мужчина перекатился на бок, пододвинул девушку к себе, накрыл одеялом. Чувствовать в этом что-то правильное и неправильное одновременно. Все до безумия казалось диким, но никто не обращал внимания. Лили тяжело дышала, слушая сердцебиение художника. Николас смотрел в потолок, замечая полную пустоту в мыслях.
– Мы далеко за ней ездили. – тихо проговорила Лили, нарушая тишину.
– За кем?
– За Бусинкой. Я очень долго мечтала о своей собаке. Именно моей, которая будет ходить за мной хвостиком, которой я буду дарить свою любовь и которая будет ко мне привязана. – выдала девушка. – Но вышло так, что она оказалась целиком родительской, но я все равно без ума от нее. Спасибо за то, что нашел ее. – тихо сказала Лили, боясь, что момент откровения разрушится. Еще одна ночь, в которой она открыла часть души незнакомому человеку. Еще один особенный момент.
Девушка чмокнула Николаса в щеку, чувствуя как что-то невообразимое разливается между ребрами. Вспомнился и поцелуй под луной, и эта ночь. Возможно, все события жизни вели нас именно вот к таким вещам, когда мы можем что-то осознать или понять? Может быть, само мироздание хочет, чтобы мы изменились и были счастливы?
Теплые лучи солнца мягкими кисточками ложились на щеки девушки. Длинные ресницы подрагивали, выдавая то, что сон вот-вот отступит, открывая новый день.
Раздавшийся стук в дверь ускорил процесс, заставляя реальность обрушиться на Лили мощным потоком. Она попыталась вывернуться из кольца рук, отчего-то не сразу поняв, с кем проснулась. Потом обернулась, рассматривая еще спящего Николаса, заставляя воспоминания о прошлой ночи хлынуть без промедления и пауз, смывая все на пути. Во сне Николас не выглядел привычно мрачный и угрожающим, скорее милым и таким спокойным, что обычное поведение совсем не вязалось с этим.
В дверь еще раз постучали, заставляя Лили подпрыгнуть на кровати. Кого могло принести в такую рань? Девушка застыла, отчего-то не хотелось подниматься и рушить утреннюю тишину.
– Ты собираешься открыть дверь? – поинтересовался Ник, открыв один глаз. Лилиан подпрыгнула от испуга, села на кровати, пытаясь скрыть факт того, что она пялилась на него во сне, как в дешевом фильме.
– Кто там?
– Себастьян.
День 7. Продолжение
– Кто там?
– Себастьян. – Лилиан в ужасе повернулась к Николасу, выпучив глаза. Сердце рухнуло вниз, а в горле застрял ком, который не давал думать и говорить. Она тяжело сглотнула, пытаясь начать дышать.
– Лезь под кровать. – нервно проговорила Лилиан, пихнув мужчину в бок. Он поднял бровь, сел на кровати.
– Я не буду туда лезть. Нам ведь не пятнадцать.
– А я не буду никому объяснять, что ты здесь делаешь.
– Так сложно сказать, что мы переспали? – спросил он, сложив руки на груди. Что-то в выражении лица Лилиан ему не понравилось. – Скажешь, что это была ошибка?
– Нет.
– Но под кровать все равно лезть придется? – девушка в ответ лишь кивнула, поднявшись, натянула шелковый черный халат.
Лилиан еще раз обернулась на Николаса, лежащего в ее постели. Обнаженного Николаса. В ее постели.
О боже.
Такого она от своей жизни точно не ожидала. И хоть Лили не испытывала сожаления из-за прошлой ночи. Девушка знала, что сейчас смотреть в глаза Себастьяну будет неловко.
Она открыла дверь, стараясь скрыть ту часть комнаты, где будет видна развороченная кровать и художник. Девушка нервно поправила волосы, отчего-то боясь смотреть в лицо Себастьяну. Вдруг он все увидит по глазам?
– Привет. – робко выдала она, все же поднимая взгляд. Будь что будет. Жизнь одна, она в отпуске, на дворе лето, а Лили в самом расцвете сил и своей молодости. Может быть, настало время для ошибок?
– Доброе утро. – ответил мужчина, легко улыбнувшись. Лили засмотрелась на его улыбку, отчего-то подумав, что ей он мог бы осветить весь мир, если бы захотел. – Хотя вообще-то день.
– Как день?
– Уже обед. – он еще раз поднял уголки губ, понимающе кивнув. – Я утомил тебя на вечеринке?
– Что? Нет. Совсем нет. Просто поздно легла. Не беспокойся. – выдала девушка, махнув рукой. Она впервые врала человеку прямо в глаза. Без зазрения совести. Ладно, совесть все же была и жрала бесконечными репликами «ты об этом пожалеешь», «такой хороший парень, как ты могла переспать с другим», «а что дальше?», но Лилиан от них отмахивалась. Больше всего заботило то, как оставить все в тайне. И то, как можно вернуть время назад. Она не ушла бы с вечеринки, не потеряла бы Бусинку, не пустила Ника в комнату. И тогда ей не пришлось бы волноваться о том, что происходит и что делать дальше.
– Просто ты долго не отвечала на сообщения, и я решил зайти. – объяснил мужчина, коснувшись ее локтя. – Прогуляемся вечером?
– Да, конечно. – кивнула Лили, растягивая губы в улыбке. Впрочем, отнюдь не искренней. Скорее натянутой и виноватой.
– Тогда я пойду. – Себастьян кивнул и направился к своему номеру. Лилиан захлопнула дверь, только сейчас замечая, как сильно тряслись руки. Она подхватила еще не законченную бутылку вина и отхлебнула. Николас выпучил глаза, наблюдая за действиями девушки.
– Почему ты так переживаешь?
– Потому что он мне симпатичен и явно не заслуживает того, чтобы я его обманывала?
– А что в этом такого? – нагло поинтересовался мужчина, снова улегшись на кровать. – Я вот вообще женат. – выдал он. Теперь была очередь Лилиан выпучивать глаза от удивления. Вот это новости. Вот это упасть не встать.
Девушка едва не выплюнула все, что успела проглотить. Лицо позеленело, а в ушах, кажется, запищало так громко, что она зажмурилась. Зато мгновенно прошла все стадии принятия и чувства вины. Это ведь ее главный принцип – никаких женатых на горизонте!
Удивление быстро сменилось злостью. Наверное, если бы не страх оказаться за решеткой, то Лили бы его прикончила. Хотя и без этого она была близка к этому.
– Ты! – она подбежала к кровати, схватила подушку и, не жалея сил, начала бить Ника. Художник сначала удивился, пытаясь защититься от ударов. Потом издал смешок, затем еще один и в итоге громко рассмеялся.
Он точно идиот. Кто может смеяться над таким?
– Что смешного? – спросила девушка, почувствовав, как сильно устали руки. Вот ведь сколько энергии забирает этот придурок.
– Я же пошутил. – сквозь смех ответил мужчина, уже не скрывая эмоций. Лили еще раз ударила его по голове.
– Придурок. – девушка откинула подушку в сторону, сдула прядь волос с лица, еще раз подтверждая свои догадки насчет того, что он полный идиот.
Николас успокоился, схватил Лили за руку, потянув на себя. Девушка, не устояв, упала аккурат на его колени. Мрачный любитель жарить блинчики, и не только их, навис сверху, разглядывая покрасневшее лицо Лилиан. Щеки порозовели, губы призывно открылись, а в довершении к этому, она облизнулась. Мужчина наклонился ближе, намереваясь ее поцеловать, но Лили отвернулась.
– Выметайся, Николас. – со смешком проговорила девушка, выпутываясь из его объятий.
– Ты под халатом голая?
– Ты же видел как я его надевала.
– Тогда как я могу уйти? – от его риторического вопроса волна бабочек и воспоминаний накатила с такой силой, что если бы Лили не лежала, то со стопроцентной вероятностью бы пошатнулась. Хотелось не то, что повторить прошедшую ночь. Хотелось создать что-то новое, испытать новые грани, упасть в эти чувства, зарываясь там до конца. А еще хотелось не обманывать Себастьяна и встретиться с ним вечером, поэтому Лили отвернулась.
– Тебе помочь одеться?
– Раздеться.
– Ты и так без одежды.
– Что ускоряет твою работу.
– Сколько время? – театрально поинтересовалась девушка, глянув на воображаемые часы на запястье, потом удивленно произнесла: – Ух ты, время уходить.
– Знай, что ты разбила мне сердце, воспользовавшись мной. – нарочито обиженно проговорил Николас, а затем едко усмехнулся.
Лили отвернулась, прислушиваясь к тому, как Николас одевался. Затем, не прощаясь, вышел из комнаты. Наконец-то Лили осталась одна. То, чего девушка вчера боялась, сегодня приносило умиротворение и спокойствие. Теперь, в полной тишине и одиночестве, Лилиан могла привести мысли в порядок и понять, как поступать дальше.
Повторять эту ночь даже при всем желании не хотелось. Правильнее было бы оставить это там, где этому место – в прошлом. Ее с Николасом ничего не связывало кроме случайного секса. Ну и поцелуя, и вообще-то разговора, в котором она открыла свое сердце впервые за много лет. А так, да, конечно, ничего.
И когда жизнь свернула не в ту сторону? Ну, зато она могла снять с себя звание девственницы года. Сомнительное достижение, но за неимением другого…
Лили тихо выдохнула. Может, пустить все на самотек? Если бы Себастьян о чем-то знал, то вряд ли бы позвал, да?
Девушка легла звездочкой, сканируя потолок внимательным взглядом. С Себастьяном ей было хорошо. Спокойно, безопасно, утешительно. С ним она видела жизнь ярче, кучу возможностей, которые можно использовать. Казалось, он мог пробудить ее любопытство и дух авантюризма. Разве не это люди называют «здоровыми отношениями»? Пусть и на каких-то две недели. А способна ли она вообще на эти самые отношения? Может ли хотя бы в пределах отпуска сохранить их с мужчиной?
Лилиан смотрела на спящую Бусинку, уставшую за время своих приключений, и думала о том, каким образом Николас оказался с ней, как решил пойти среди ночи искать Бусинку, даже когда Лили сдалась. А главное, как ее совесть позволила согласиться на прогулку с Себастьяном.
Сейчас Лилиан понимала, что окончательно запуталась. Она не знала, что делать и как поступать. Хотя с другой стороны, до конца отпуска оставалась всего неделя. Стоило ли о чем-то думать или переживать? Мысли ведь только бегали туда-сюда, отдаляя истину куда-то вглубь снова забытого внутреннего голоса, как испуганная стая овечек. Но кто тогда ее большой и страшный серый волк?
Лилиан долго всматривалась в свое отражение, уже в который раз за день. Девушка рассматривала глаза, отчего-то кажущиеся тусклыми и почти не живыми. Такое красивое лицо… но в нем будто бы не было жизни, счастья, радости от осознания того, что живешь. Словно каждый день это просто еще один квест, который нужно пережить.
Лили искренне хотела понять, как же люди могли быть просто счастливы, довольны, наслаждаться каждой секундой. Сколько бы она не старалась, ничего не выходило. Вот просто не получалось. Каждый раз приходила к отчаянному пониманию, что по-другому просто не может. Она устала осуждать себя за каждый проступок, устала ругать, устала переживать о будущем и о том, что что-то делает не так. Хотелось уже просто быть.
Ближе к вечеру Лилиан была готова. Интересно, что за тенденция с одним гулять вечером, а с другим встречаться поздней ночью? Звучало, как начало очень плохого анекдота, чем собственно говоря, наверное, и было. Шутка судьбы. Или безответственное поведение…
Девушка не стала дожидаться, пока в дверь раздастся привычный стук. Отчего-то казалось, что если она его услышит, то непременно перенесется во времени в сегодняшнее утро. А это было самое ужасное утро за последнее время, поэтому Лили спустилась на веранду, нервно поправляя голубое платье. И почему все время нужно ходить в платьях?! Но, конечно, она просто придиралась. Нужно было занять мысли хоть чем-то. Поэтому до самого прихода мужчины, Лилиан оглядывала зеленый дворик, себя в отражении высоких окон и Бусинку, улегшуюся на диване, думая сразу обо всем, бесконечно анализируя собственную жизнь и себя.
Себастьян появился на улице, как обычно, с огромной улыбкой, открытым взглядом и мягкими медвежьими объятиями, в которых Лилиан сразу же утонула, вдыхая привычное спокойствие.
Всего лишь вечер. Она соберется. Отпустит себя и проведет время хорошо. Просто потому, что не сделала ничего такого за что стоило бы ненавидеть себя.
Мужчина разомкнул объятия, привычно обхватив Лили за плечи. Интересно, как за всего семь дней это стало привычным? А что Лилиан могла назвать привычным для себя?
Почему-то на ум пришел и Николас с дурацкими шутками, резкими эмоциями и дерзостью. Избегание собственных мыслей. И Себастьян, такой уютный, пропитанный радостью, которому можно было просто довериться и идти. Знать, что он приведет туда, куда нужно. И ведь привел. На узкую улочку, забитую ларьками, музыкой и толпой, такую же яркую, как он сам.
Звуки смешивались в какофонию, но совсем не раздражали, наоборот веселили, заставляя снова и снова крутиться мыслям о том, что пора вытеснить тяжелое из души, оставить там только легкость. В конце концов, она в отпуске. И Лили позволила этой легкости прийти. Впустила открытый, легкий разговор в их мир.
Говорили о чувствах, о жизни, о мечтах. Вот так просто и без зазрения совести и какой-то тяжести. Просто разговор о них самих, чтобы заполнить пустоту и тишину прогулки.
Они двинулись вниз по улице, оглядываясь по сторонам, пытаясь то ли впитать эту атмосферу, то ли просто были слишком любопытны по природе, переговариваясь делясь мыслями.
Лили засмотрелась на море, блики лунного света, что тонули в небольших волнах. Где-то вдалеке слышалась музыка из многочисленных баров и ларьков, она перемешивалась с легкими волнами, набегающими на берег, создавая гармонию и спокойствие внутри.
И разве не стоила вся жизнь этого?
Снова она. Благодарность, пробивающаяся сквозь злость, неприятие и неудовлетворенность.
– Однажды я так сильно хотела встать на доску для серфинга, что часами проводила в интернете, смотря на то, как другие люди покоряли океан. – призналась девушка, опустив голову на плечо мужчины. – И мечтала, что однажды тоже так смогу.
– Сбылась?
– Что?
– Эта мечта сбылась?
– А, нет. – отозвалась Лилиан и, прикрыв рот ладонью, тихо зевнула. – Сначала сломала ногу, потом не было времени из-за учебы, потом работа. Я забросила свою жизнь почти на несколько лет. А теперь так страшно возвращаться к этой яркости, скорости, мечтам. Жутко в них смотреть и видеть себя.
– Понимаю. – кивнул Себастьян, почти сразу же замолчав. На несколько минут воцарилась полная тишина, которую прерывали только доносящееся звуки с улиц. – Когда ты учишься смотреть в себя, находишь опору, ты стоишь тверже. Тебе уже тогда не страшны ни бури, ни ураганы, ни снегопад. Ты это ты. И в тебе есть сила. – серьезно выдал мужчина, показавшийся в этом момент таким взрослым, что Лили боялась пропустить хоть одно из его слов.
И с одной стороны, Себастьян говорил вполне обычные вещи. А с другой, именно то, что ей нужно было услышать и понять. Но пока что Лилиан просто внесла эти воспоминания в свое сознание, чтобы в нужный момент найти важные слова и смыслы. Те самые, которые приведут к самой себе.
– Так, разворачиваемся и идем обратно, а то еще уснешь по пути. – со смешком проговорил мужчина, когда Лили еще раз зевнула. Себастьян прижал девушку к боку, думая о том, как же сильно хотелось дать ей понять что такое настоящая жизнь.
Пара вновь прошлась по шумной улочке, свернула к дому, все не отпуская тему сбывшихся желаний и забытых целей. Было в этом снова что-то легкое и спокойное. То, что позволило Лили забыть о происходящем. То, что позволило ей перестать переживать об этом.
– Добрых снов? – спросил Себастьян, когда остановился около дверей комнаты Лили. Девушка повернулась к нему, заглядывая в глаза без страха или стеснения.
– Спокойной ночи. – мило улыбнулась Лилиан. Себастьян рассматривал мирную улыбку, карие глаза, думая, что лучшей компании для отпуска не придумать просто. И пусть дело ограничивалось лишь поцелуями и долгими прогулками. Он вообще не искал ничего такого, когда сюда ехал. Просто в один момент, примерно такой же, как сейчас, захотелось ее поцеловать.
Мужчина слегка наклонился, замечая, как щеки Лили мгновенно покраснели. Она уже как-то совершенно привычно положила руки на его плечи.
– Ты такая красивая. – прошептал Себастьян, проводя большим пальцем по ее щеке.
– И снова ваши телячьи нежности! – недовольно буркнул голос в конце коридора. И Лили, и Себастьян вздрогнули. Девушка закатила глаза, даже не обернувшись в сторону мрачного художника. Пусть себе думает, что хочет. И делает. Николас, будто услышав ее мысли, громко хмыкнул и скрылся на лестнице.
Себастьян аккуратно поправил волосы Лили.
Нежности нежностями, а поцеловать тебя все равно хочется. – проговорил мужчина, нежно касаясь Лилиан губами. Девушка прикрыла глаза, привычно запуская пальцы в волосы на затылке, потянулась навстречу. В груди снова расцвело это ощущение расплавленности в груди и большой нежности к человеку, который показывал, что жить по-другому можно. Просто не все сразу.
– Вот теперь добрых снов. – проговорил мужчина, отстранившись. Лили медленно открыла глаза, наблюдая за тем, как комната немного закружилась.
– Добрых. – ответила девушка, когда развороченные чувства вернулись в относительную норму. Себастьян напоследок обнял Лилиан, потом, еще раз чмокнув ее, ушел. Лилиан же стояла еще несколько минут, думая о словах Себастьяна на пляже. Стояла ли она на опоре в виде себя? Могла ли опираться на собственные силы? И как смотреть в себя, если не нравится то, что придется увидеть? Как принять?
День 8. Тактика “избегание” или наедине с собой
Проснувшись утром, Лилиан долго не могла понять, что чувствует. Либо эмоций так много, что их тяжело заметить, либо их совсем нет.
Это показалось тревожным маячком, красным флагом, подобно тому, какие выставляют спасатели на пляжах в сильный шторм. А в душе Лилиан штиля не наблюдалось уже очень давно.
Девушка проверила телефон, посмотрела посты разных коучей и пришла к выводу, что пора. Пора провести весь день одной. Пора разобраться в себе. Ведь именно так поступают взрослые люди с проблемами – решают их.
Лилиан проигнорировала и магию утра, и половину завтрака, только потому, что увидела, как Виктория собирается на пляж. В этот же момент созрел идеальный план. Прочный, как швейцарские часы.
Полностью находиться в одиночестве не хотелось, все еще было страшно, все еще не понятно, как это. Поэтому Лили подхватила женщину под руку, отвела в сторону.
– Как насчет компании прекрасной и неотразимой меня? – шутливо поинтересовалась Лилиан под многозначительный взгляд Виктории.
– Я рада, что у тебя хорошее настроение, но чувствую, что меня используют.
– Может, совсем чуть-чуть. – призналась Лилиан. Виктория лишь бегло усмехнулась.
– Собирайся, что с тобой делать. – нарочито строго ответила женщина. – Я пока проверю как там сад. – Лили повторять дважды не нужно было. Девушка метнулась в комнату, переоделась в купальник и уже через пять минут стояла у двери, ожидая Викторию.
Женщина, как и всегда, очень проницательная, оглядела Лили с ног до головы, прищурилась, о чем-то задумываясь, но ничего не сказала.
Молчание сохранялось до самого пляжа. Лилиан глядела по сторонам, чувствуя, что сейчас нужно запоминать каждый момент и наслаждаться им. Время текло слишком быстро, отрезая отпуск не то, чтобы кусочками. Кусками. Огромными. Быстро и без сожаления, только еще сильнее путая девушку.
Ранним утром береговая линия была почти пуста. Преимуществом места, где родители выбрали дом, оказался пустой, почти дикий пляж, до которого мало кто, даже из местных, добирался. Поэтому проводить здесь можно хоть весь день, главное, обзавестись зонтиком и солнцезащитным кремом, иначе остаток отпуска пройдет в формате вареного рака. Но семейство Голд, наученные опытом, появлялись на пляже либо рано утром, либо вечером, когда солнце уже не так сильно щипало кожу.
Постелив цветастый плед на песок, девушки легли. Лили натянула круглые очки и широкополую шляпу, Виктория обошлась тем, что просто прикрыла веки. Впервые за долгое время она могла вот так спокойно и свободно лежать посреди рабочей недели и ничего не делать. Просто наслаждаться. Гостевой дом, хоть и требовал много внимания, мог подождать пару часов, да и в целом, функционировал исправно, поэтому женщина не переживала.
Предложение Лили показалось странным. Дело в том, что обычно они не спрашивали и не приглашали, достаточно всего лишь “я тоже иду" – и все, вопрос решен. А тут столько лишних слов, информации и нервозности, что вместо пляжа хотелось открыть бутылку вина, усадить Лили за стол и щедро плеснуть полусладкого в бокал.
– Так, что у тебя случилось, Лилиан? – поинтересовалась женщина, не сдержав любопытства. Лили зажмурилась, проклиная свое сознание из-за идеи остаться одной, но не в одиночестве. А чего ожидала? Что вопросов не будет? Нужно было просто уйти куда-то из дома? Ха, жизнь всегда шутила над планами.
– Ничего особенного. – выдала девушка почти шепотом.
– Не ври мне, Лили. – попросила Виктория, открыв один глаз. Лилиан повернула голову к женщине, за пять лет ставшей уже родной и близкой. – Я ведь вижу, что тебя что-то беспокоит. – девушка коротко вздохнула, думая, с чего начать. Стоило ли делиться переживаниями? Помогло бы это как-то? А может, иногда не нужно думать о том, поможет или нет, и просто выговориться?
– Я запуталась.
– Неужели? Ты с этими словами взяла билет и приехала сюда.
– Да, но сейчас еще сильнее. Не знаю, что делать, что правильно, а что нет. Как поступать? И как уже понять, что есть что. – выпалила Лилиан, даже не заметив то, как быстро слова сорвались с губ. Легче не стало. Стало страшно. Будто слова, облеченные в звуки и произнесенные, могли убить. Они словно обрели форму, стали осязаемыми.
– Как я уже говорила, это нормально, искать себя, начинать с начала и заканчивать, менять жизнь. Кто бы что ни говорил, а у людей меняются интересы и желания. Нельзя всю жизнь прожить одним и тем же человеком, потому что разные ситуации, воспоминания и мысли накладывают свой отпечаток. Но дело в другом, так ведь? – спросила как бы между делом женщина. Лили прикусила губу, пытаясь анализировать, так и не понимая, что надо жить, а не проводить расчеты.
И почему-то именно в этот момент пришло понимание. Не слишком ли много внимания она уделяла курортному роману? Не слишком ли много часов в день ее занимали мысли о мужчинах? Ведь если посчитать, то окажется, что о себе Лилиан почти не думала. Зато каждый день в голове крутилось, как бы кого не обидеть, не задеть, забывая о том, что важнее всего – не предавать саму себя.
– В другом. – согласилась девушка. – Слишком много внимания уделяю не тому и никак не могу переключиться.
– Может, не переключается, потому что ты чего-то не замечаешь? Вот тебя и перематывает к этим мыслям снова и снова.
– Да, я уже это поняла. Хочется, любить. То ли себя, то ли кого-то.
– А все вместе?
– Тоже можно. И чтобы меня любили.
– А ты себя любишь? – скорее иронизируя, чем спрашивая всерьез, проговорила Виктория. Простой вопрос, но почему-то даже он поставил Лилиан в тупик. Девушка находилась в таком моменте жизни, когда на полную и переосмысление ценностей, и взросление, и стройка внутренних опор. Или же полное разрушение.
– Это из серии, “если не любишь себя, то как тебя могут любить другие”?
– Возможно. – отозвалась Виктория. – Когда я разводилась с первым мужем, это было ужасно, как вспомню, как тогда выглядела, просто ужас. Там не то, что любви к себе не было, там просто полный ноль, клубок запутанных ниток. Естественно, что мы развелись. – хмыкнула женщина. – Я себя не знала, просто прикипела к первому мужчине, который дал мне эмоции, краски жизни. И все тут. Толком себя не познала, зато замуж выскочила. Думала, буду счастлива всю жизнь, а оказалась недовольная, потому что он будто все делал не так. Но дело-то во мне было, я его выбрала, глаза закрывала, думать не хотела, себя слушать тоже. Вот и урок пришел от жизни. – она выдохнула, собираясь с мыслями. Лилиан же задумалась, что, если это правда – нельзя быть счастливым, пока не знаешь, кто ты и чего хочешь? Значило ли это то, что все испытанные эмоции – ложь или что в эти моменты она приближалась к себе настоящей?
– А со вторым мужем? Ну, если это не секрет.
– Какой ж секрет. Мы просто друг друга переросли, перестали слушать и, что самое главное, перестали стараться услышать, а это прямой путь к концу. Вот и все. Сначала ты учишься слушать и слышать себя и только потом других. – заключила Виктория. – С твоим отцом все было совсем по-другому. Причем, сразу же. С самой глупой встречи в магазине, пока я выбирала вино, а он предлагал мне водку с таким умным и знающим видом, что я бы прямо там наградила его оскаром. Он знал себя, был уверен в себе, хоть и немного уставшим, а я уже более менее успокоилась и приняла себя. – женщина глянула на Лилиан, потом поднялась с пледа, решив оставить девушку наедине со своими мыслями. – Пойду искупаюсь.
Лилиан лишь кивнула, думая над ее словами. Вчера что-то похожее ей говорил Себастьян: “Когда ты учишься смотреть в себя, находишь опору, ты стоишь тверже. Тебе уже тогда не страшны ни бури, ни ураганы, ни снегопад. Ты это ты. И в тебе есть сила.”
И, действительно, что, если она просто все усложняла, придумывала, утяжеляла сама свою же жизнь, жалуясь на несправедливость? Что, если всего лишь стоило брать и делать без ожиданий, долгих раздумий и страхов? Что, если пора было вырасти, стать взрослой и уверенной в том, что все действия важны и нужны?
Конечно, ночь с Николасом все еще была под вопросом. Но разве она этого не хотела? Ведь могла все прекратить? Могла остановиться? Могла. Почему не сделала? Потому что не хотела. Вот и все.
Да, отпуск определенно пошел на пользу. Хоть Лили еще сильнее погрязла в тине собственных рассуждений, с каждым днем тянущих все ниже, там же и теплилась уверенность в том, что от этого дна она просто оттолкнется.
Поэтому, когда телефон брякнул новым сообщением, Лилиан не торопилась отвечать. Девушка только прочитала предложение погулять от Себастьяна, думая, что сегодня она не хотела компаний. Этот день нужно было посвятить себе.
Лили даже не заметила, как пальцы сами по себе набрали ответ: “Извини, сегодня проведу весь вечер в отличной компании самой себя :)”
И страха не было. Она напечатала это сообщение как что-то совершенно обыденное и простое. Даже если он бы не понял, обиделся или что-то еще, Лилиан не изменила бы своего решения. Наверное, с этого первого, совсем крошечного “нет” и начался какой-то важный и особенный момент с самой собой. Возможно, у нее начался роман с самым важным человеком в жизни? С собой. Или это была лишь тактика избегание, чтобы отстрочить важные и нужные разговоры?
Вечер подкрался незаметно, будто вторя страхам Лили о слишком быстром течении времени. Сначала она не поняла, как ушла с пляжа с Викторией, потом недоумевала, как так молниеносно пролетело сто пятьдесят три страницы “Жизни взаймы”, три часа времени и две кружки кофе с молоком. Сейчас, пока руки аккуратно раскладывали тарелки на стол, пыталась осознать и рассчитать, куда делся день и чем она занималась. Наверное, пора записывать, потому что он казался пустым и бесполезным. Именно этим и грешили все любители обесценивать.
Но, к карме Лили, она все же ощущала особую благодарность за важные слова в нужное время. Конечно, страдать и переживать всегда было привлекательным, но она так больше не хотела. Слишком устала.
Но девушка была готова лишь к тому, чтобы красиво разложить тарелки и приборы, помочь Виктории и, в который раз за день, сжать Бусинку в объятиях. Чувство вины возникало само по себе, когда собака появлялась в поле зрения. Лили вспоминала, как из-за зацикленности на своих переживаниях игнорировала преданную и такую маленькую подружку, как испугалась, когда она убежала и ругала себя за то, что так быстро сдалась в поисках. Но важнее все же было то, что сейчас Бусинка лежала на широком плетеном диване в беседке и тихо похрапывала, навострив уши. Эта картина отчего-то лечила сердце. А когда в беседке появились Виктория и Майкл, стало теплее, даже несмотря на то, что солнце уже зашло за горизонт, перестав греть уютный уголок.
– Давно мы так не собирались. – проговорил Майкл, глянув на дочь. Лили, смутившись, легко кивнула.
– Все в делах.
– А, правда, что ты предложил Виктории водку вместо вина? – ехидно поинтересовалась Лилиан. Майкл сразу понял, чего девушка добивалась. Они часто разговаривали в такой саркастичной манере, отчего и отцу, и дочери стало неожиданно спокойно.
– Нет, ну, как. – начал мужчина, пытаясь глядеть куда угодно, лишь бы не на жену. – Она стояла в вино-водочном отделе такая растерянная, кверху одним местом, читала этикетки почти на каждой бутылке. В общем… – он замолчал, обдумывая продолжение.
– Я тебе очень понравилась. – подсказала Виктория.
– Если быть точным, то сначала часть тебя. – усмехнулся Майкл, за что получил тычок в бок от женщины. – А потом вся ты! Полностью! Со всеми недостатками!
– У меня их нет!
– Как нет? А это что за тележка позади? – притворно удивился он, ткнув Виктории за спину. Лили тихо хихикала, наблюдая за дурачеством родителей и почему-то снова убеждалась в том, что семья самое действенное лекарство от всех бед.
– Договоришься, я с тобой разведусь! – пригрозила женщина, с лица которой не сходила улыбка.
– Я договорюсь, тебя с города не выпустят. – мило оповестил Майкл, обнимая жену за плечи.
Если цена счастья заключалась в познании себя, то это того стоило. Может, стоило попытаться? Никогда ведь не поздно повернуть назад, если не получится? А если получится, то это будет лучшим событием за всю жизнь. Так, может, стоило отбросить свои страхи? Что, если получится? Будет счастье? Другая жизнь?
День 9. Провальная тактика, ночные купания или повторение
Весь новый день девушка посвятила себе. С самого утра и до самого вечера занималась только тем, чем хотелось. Неспешно позавтракала за столиком в комнате, разделив момент с хорошей книгой. Пообнимала Бусинку, осчастливив ничего не понимающую собаку. И сбежала в недостроенный корпус. В ту самую комнату, где притаилось старое фортепиано, хранящее множество историй и боли, которую выплескивали люди с помощью музыки много лет подряд.
Лилиан почему-то казалось, что именно там она найдет ответы на свои вопросы. Именно там душа излечится. Это казалось самым простым и лучшим вариантом.
Девушка впервые за долгое время делала то, чего поистине хотела. Играла, закрывая глаза и полностью отдаваясь моменту так, словно больше никогда в жизни не прикоснется к клавишам. Так, будто если прекратит, то непременно перестанет существовать.
Потому пальцы, не прерываясь, бегали по клавишам, не стесняясь, не переживая о том, что кто-то потревожит – днем улица шумела так, что никто и не обратил бы внимания на взявшуюся из ниоткуда классическую музыку. Мало ли, соседи окультуриваются. Вот и Лили не обращала внимания ни на что, кроме еле работающих клавиш фортепиано.
И незаметно прошел час, два, три.
Лили медленно закончила мелодию, ощущая полную пустоту в голове. Она все пыталась зацепиться за какую-нибудь мелочь, поймать ее, снова заполнить пустующее пространство хоть чем-нибудь, но все мысли разбегались, как стайка рыб, которую Лилиан пыталась ловить руками.
Девушка поднялась, снова прислушиваясь к своим ощущениям. Почему-то захотелось на море, почувствовать, как тело плавно погружается в воду, как мышцы расслабляются, позволяя тихо качаться на волнах.
Лили оглянулась на окно, в котором, на удивление, еще сохранились целые стекла. Солнце медленно окрашивало небо в желто-розовые тона, настраивая на прогулку.
Мелкие волны набегали на берег, стирая песчаный рисунок и нанося новый. Лили бросила сумку и небольшой плед почти у самой кромки воды и, стянув платье, зашла в воду.
Девушка медленно удалялась от берега, снова ловя себя на том, что в голове кружилась, словно торнадо, какая-то спасительная пустота. Было странно не чувствовать привычного мельтешения мыслей, похожих на маленьких, назойливых мошек. И совсем не привычно не думать при всем желании это делать.
Когда солнце почти село, Лилиан вышла из воды, с легкой горечью признавая, что пора возвращаться, потому что сегодня она обещала родителям ужин. Девушка Тяжело вздохнула, почему-то так остро ощущая все же потребность в одиночестве. Казалось, что еще немного и она узнает что-то ценное.
– Ты нас игнорируешь? – раздался мужской голос одновременно с тем, как на бедро легла тяжелая рука. Девушка взвизгнула, развернувшись, замахнулась, чтобы отвесить обладателю низкого голоса пощечину. Но он поймал ее за руку, притянув в объятия.
– За что? – спросил удивленный Николас, прижимая вырывающуюся девушку к груди.
– Действительно, за что?! – язвительно отозвалась Лили. – Нечего подкрадываться и хватать за зад ничего не подозревающих девушек!
– Так, что, ты нас игнорируешь? – мужчина отстранился, оглядывая Лилиан.
– О боже. Это отвратительно звучит.
– Правда редко бывает привлекательной.
– Тебе-то откуда об этом знать?
– Потому что иногда каждый сталкивается с похожими ситуациями. – девушка замолчала, оглядывая мужчину каким-то новым взглядом. А потом дошло. Чему она удивлялась? Вот чему? Они уже несколько раз разговаривали открыто, не стесняясь, не скрывая правды и своих лиц, что изменилось сейчас, заставляя так смотреть?
– С чего ты взял, что я кого-то избегаю?
– С того, что днем ко мне подошел твой мальчик и спросил не видел ли я тебя.
– А ты что?
– Сказал, что не видел, потому что это правда.
– Ладно. И не называй его мальчиком. У него есть имя.
– Как скажешь.
– Что ты вообще здесь делаешь?
– Гулял, увидел тебя…
– И подумал, почему бы не полапать? – ехидно подсказала девушка. Николас пожал плечами:
– Нет, просто тоже не видел тебя целый день.
– Я хотела побыть в одиночестве. – призналась девушка, опускаясь на песок. Николас принял это как приглашение к разговору, садясь рядом.
– И как? Помогло?
– Да. Нет. Не знаю. – растерянно выдала Лилиан, вглядываясь в уменьшающийся солнечный шар.
– Это нормально.
– Почему?
– Как давно ты этим занималась? Одна.
– Я всегда одна.
– "Одна" в смысле одна, глупышка. – добродушно заметил мужчина. – Без музыки, фильмов на «заднем фоне», разговоров, книг, в которых ты прячешься от мира.
– Но я не прячусь!
– Не обманывай себя, Лилиан. – прервал возмущение девушки Ник.