Дети Аллеуенна. Когда судьба дает только один шанс бесплатное чтение
![](/img/b/96122.jpg)
Все эти годы – а с тех пор прошло, дай боже, четыре десятка лет – я почти не вспоминала эту историю. Помнила – да, до деталей, но НЕ ВСПОМИНАЛА. Случившееся жило во мне подспудно, выглядывая на миг в ночных кошмарах или в случайном взгляде ребенка, но я всегда могла с этим справиться, прогнать образы и звуки, убежать от запаха сирени, который я ненавижу.
Не думала, что к старости давние скелеты скопом полезут из потайных шкафчиков моего сознания. Какие-то глупости, совершенные в юности, с возрастом начали обретать очертания, стыдные подробности и мучить мой мозг сожалениями о том, что я сделала неправильно, или как могла бы поступить лучше.
В плохие минуты я выпускаю из клетки своего лучшего друга шиншиллу Платона, усаживаюсь в потертое кресло под мягкий коричневый плед, жду, когда шуршик набегается по комнате и придет ко мне. Платон немолод, он не спеша поднимается по пледу к моему уху, щекотно тычется мордочкой, что-то курлыкает, и скелеты рассыпаются в пыль. Все, кроме одного.
Эта давняя история не дает мне покоя более всего. Некоторые ее моменты я вижу в ярких подробностях, как живые картинки, слышу даже наши голоса. Другие стерты временем, что-то я додумала, чего-то не увидела, а теперь пытаюсь восстановить, но зачем мне это вообще нужно?!
Вчера, после очередного мучительного приступа, я купила общую тетрадь в красной коленкоровой обложке, чтобы записать все, вынуть из своей головы и бросить на бумагу – возможно, тогда воспоминания отстанут.
1
В тот поход после летней сессии наш межвузовский туротряд “Таежник” отправился далеко не в полном составе. Кто-то из ребят предпочел студенческий стройотряд, где можно было неплохо заработать, кто-то, решив в деканате вопрос с отработкой практики, отправился на отдых к морю.
Меня же привлекало то, что участие в пятидневном походе засчитывали за летнюю практику, а дальше, считай, все лето свободное. Хотя романтика тайги и песни у костра тоже нравились мне в ту пору, иначе как бы я оказалась членом турклуба!
В общем нас собралось человек восемь… да, восемь человек было. С командиром отряда буквально накануне похода случился инцидент. С нами должен был идти самый опытный из комотрядов “Таежника”, призер всероссийских конкурсов по спортивному ориентированию, но за день до выхода он попал на операционный стол с аппендицитом. Так что комотряда поставили Игоря Крошкина с физфака нашего университета. Он был самым старшим по возрасту и сначала шел спелеологом, так как по маршруту предполагалось пещера.
В качестве врача шел Сергей Горелкин из мединститута, а поварами согласились близнецы с химфака, Ира и Гера Липкины. Остальных членов отряда уже не помню по именам, там были ребята из политехнического и других вузов.
Первым утренним рейсом мы доехали на трясущемся грязном пазике до поселка Горнотаежного и оттуда ушли в тайгу. На начальном этапе маршрут был известный, протоптанный многими поколениями туротрядовцев.
В нашу задачу входило расширить этот маршрут посещением небольшой пещеры Роговики, первой категории, и нанести на карту маршрута новый отрезок пути к пещере, общей длиной порядка 10 километров. До полутора суток к пещере с ночевкой в лесной заимке, два дня на новый отрезок маршрута и пещеру с ночевками в палатках, потом обратно через заимку. Для нас – а все мы шли в таежный поход не в первый раз – это казалось легкой и приятной прогулкой.
Помню, как в самом начале маршрута Игорь Крошкин остановился на тропинке, бегущей среди высоченных сосен, поднял руки к блеклому небу и закричал во весь голос: «Красота-а-а-а! Свобода! Воля!» – «Не ори, медведь прибежит!», – кто-то из ребят схватил его сзади, повалил на желтую хвою, которой было устлано все вокруг, они в шутку боролись, смеялись, а потом все мы опустились на землю и снизу смотрели сквозь живописные лапы сосен на небо – действительно красота!
Не скажу, что было легко, мы шли со спелео снаряжением, с запасом еды впрок, рюкзаки были тяжелыми, мы делали длинные переходы и при этом держали темп.
Зато ничто не сравнится с отдыхом туриста! Вкуснейшая ароматная шречневая или рисовая каша с тушенкой, дефицитом по тем временам, песни под гитару и глубокий здоровый сон вповалку на длинных нарах в заимке. Ни о каком алкоголе тогда не могло быть и речи, у нас в туротряде его не то чтобы запрещали, просто не принято было.
К пещере Роговики подошли на третий день, особой сложности она не представляла: несколько сухих колодцев с хорошими выступами, никаких отрицательных уклонов, одно удовольствие погулять по такой пещере в каске с фонариком, когда в двух шагах от тебя идет надежный товарищ. Обход пещеры туда-обратно занял от силы четыре часа, уложились до обеда.
На пути к привалу Игорь сказал мне:
– Я видел здесь другой выход, это за первым колодцем, помнишь, когда мы по стенке вверх поднялись.
У меня загорелись глаза, вот бы разведать! Второй выход из пещеры мог стать настоящим открытием нашей группы, для всего туротряда это большой плюс, ведь пещера считается исследованной, а про другой выход нигде не упоминается.
– Как командир отряда я не могу на разведку пойти и всех оставить. Тань, давай с ребятами на обеде обсудим.
За обедом он рассказал о находке остальным участникам похода. По поводу разведки мнения разделились ровно пополам. Наша основная цель по заданию была достигнута, поэтому ребята уже расслабились, собрались побродить поблизости, поискать грибов-ягод, травок полезных, хотя по-настоящему для грибов еще рано было.
За разведку были я, Крошкин, врач Горелкин и Гера Липкин – ни туда ни сюда, учитывая, что командир должен остаться. Соблазн стать первооткрывателями был велик, поэтому Игорь принял такое решение: на разведку идем я, Горелкин и Липкин, Игорь дает нам ориентир на второй выход, который он обнаружил. Если мы ничего не находим, сразу возвращаемся. Если находим выход, поднимаемся к нему, осматриваем окрестности, наносим координаты и возвращаемся. До темноты времени не так много, на экстренный случай, если разведка затянется, по темноте не шастать, взять спальники, организовать ночевку с дежурством и вернуться с рассветом. Старшей он назначил меня как имеющую трехлетний опыт походов в туротряде.
2
Мы, действительно, нашли второй выход, он был довольно высоко – метров пять, подсветили фонариками подъем, который оказался несложным. Ничто не предвещало проблем, но случилось то, что случилось. Чувство досады до сих пор жалит меня, когда я вспоминаю это самое идиотское происшествие в моей жизни!
Гера Липкин полез осматривать выход, он был неплохим скалолазом. Минут через 20 мы услышали удивленный возглас, Гера закрыл собою чуть ли не все отверстие выхода, около полуметра в диаметре, а потом вдруг исчез из вида, словно вывалился на другую сторону. Я заорала: «Гера, ты что?!», но никто не ответил.
Мы с Сергеем стали быстро подниматься к выходу. Где-то за полметра до отверстия мой фонарик высветил металлическую скобу, вбитую в известняк. Я попробовала – вбита крепко – и зацепила карабин с веревкой. У отверстия осторожно выглянула наружу, даже неяркий свет хмурого дня меня сразу же ослепил. Потом я увидела, как на ладони крутой каменистый спуск по склону горы, а где-то внизу копошился цветной комочек – Гера. Я подумала: главное, что живой, и еще, что дуракам везет, хорошо, что он в каске.
Мы бросили веревку и спустились. Гера, живой и здоровый, ждал нас внизу, он был счастлив так, словно слетал в космос. На самом деле скатиться кубарем с горы – удовольствие малоприятное, со мной такое один раз было, тоже в каске. Поэтому я понимала Геру, он был счастлив как человек, который остался жив.
Самое интересное, что этот дурачок пережил падение без единой царапины! А вот я вскоре получила травму буквально на пустом месте.
Гера сказал, что сверху в тумане видел большую деревню, много домов, по компасу – на юго-запад, буквально рядом, у соседней сопки. Насколько мы помнили, ближайшее поселение значилось на карте не менее, чем в 70 километрах, да и то три дома, а тут целая деревня, невероятно!
Только разыгравшимся инстинктом первооткрывателей и нашим юношеским задором могу я объяснить глупое решение «пройти немного и посмотреть». Ни один из нас не знал тайги по-настоящему, ни один не мог толком ориентироваться на местности.
Через час мы поняли, что надо возвращаться, через два с половиной – что заблудились. Наше плачевное положение усугублялось тем, что, кроме снаряжения и спальников, у нас с собой были лишь сухари, полфляги с водой и фляга сладкого чая. До сумерек оставалось три часа, нам обязательно нужно было или найти обратный путь, или дойти в деревню. Кто-то из ребят предложил залезть на дерево и осмотреться, но это оказалось нелегкой задачей: стволы самых высоких сосени кедров метра на три до первых веток были абсолютно гладкими.
В какой-то момент я отошла за кустики и уже собиралась обратно, когда странный шум за спиной заставил меня в страхе обернуться. “Медведи избегают нахоженных маршрутов, но мы-то находились в самой глуши! Только не бежать!” Все эти мысли молнией пролетели в моей голове. Но это был не медведь.
Метрах в полутора, держась за ствол сосны, стояло и смотрело на меня существо, похожее на крупного подростка, одетое в линялую фуфайку, потрепанные теплые штаны и военные ботинки. Я сжалась в комок под странным взглядом. Выпуклыми водянистыми глазами подросток смотрел сквозь меня, но при этом не упускал меня из виду. Я боялась двинуться, будто с медведем, а он несколько раз разинул рот, как это делает котенок в поисках молока, и юношеским баском протяжно произнес “няяяяа-няяяа!”
Стряхнув оцепенение, я ринулась прочь со скоростью ракеты, не оглядываясь, не разбирая дороги, в сторону своих, пока не поняла, что падаю, и устланная мхом земля летит мне навстречу. Как кошка я успела опуститься на четвереньки.
Мне показалось, что при падении что-то хрустнуло в правой ноге. Я попыталась пошевелить ступней, точно не все было в порядке. Осторожно перевернувшись, я села на толстый корень кедра, о который споткнулась. Подбежали Гера и Сергей, они уже искали меня.
Сергей аккуратно осмотрел мою ногу, боль была неприятной, но терпимой. Наш айболит, к счастью, не расставался с медицинской сумкой, захватив ее в “разведку”. Он намазал лодыжку обезболивающей мазью и наложил тугую повязку.